WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 65 |

«CONCISE ENCYCLOPEDIA OF PSYCHOLOGY Second edition Edited by Raymond J. Corsini, Alan J. Auerbach John Wiley & Sons, Inc. ...»

-- [ Страница 16 ] --

фактически отсутствуя у рыб, она составляет почти 80% мозга человека. Д., или удаление коры, производится у мертвых животных в целях изучения анатомии нижележащих структур, а у живых животных — для исслед. функциональных (поведенческих) возможностей оставшихся мозговых структур. Последняя процедура дает нам нек-рую информ. о функции самой коры, т. к. утраченные способности предположительно могут быть свойством утраченной мозговой ткани.

Первые Д. у живых животных были проведены с близкими указанным выше целями. В начале 1800-х гг. Пьер Флуранс вознамерился доказать, что душа (mind) едина и неделима, т. к. это предполагалось философом Рене Декартом и согласовывалось с религиозными представлениями того времени. Кроме того, эксперименты Флуранса задумывались для опровержения теории френологов, согласно к-рой каждая часть мозга выполняет специфическую функцию. Флуранс удалял мозговую кору у куриц и голубей и обнаружил, что независимо от того, какой участок коры удалялся, животные обнаруживали нарушения поведения, соразмерные количеству, а не локализации удаленной ткани.

Эксперименты Флуранса оказались достаточно убедительными, чтобы обеспечить его взглядам господствующее положение в неврологической теории на протяжении полувека. К тому же, его эксперименты положили начало области психологии, названной физиолог. психологией. Как оказалось, выбор Флурансом объекта экспериментирования был неудачным: мозг куриц и голубей фактически не имел неокортекса. Многие из наблюдаемых пробелов в поведении прооперированных птиц вполне могли быть вызваны послеоперационным шоком.

Клинические наблюдения Марка Дакса и Поля Брока показали, что центр речи у людей находится в лобной коре левого полушария, тогда как эксперименты на собаках, проведенные Густавом Т. Фритчем и Эдуардом Гитцигом в 1870 г., обнаружили, что электрическая стимуляция ограниченных зон лобного неокортекса вызывает движения различных частей тела животных. Гольц удалял мозговую кору у собак и показал, что сам по себе неокортекс не был необходим для выполнения мн. движений.

Гольц неверно истолковал рез-ты своих экспериментов как опровержение идеи локализации функций — т. е. в пользу представления о том, что каждая часть мозга участвует в выполнении любой функции.

Тем не менее его эксперименты продемонстрировали способность подкорковых структур поддерживать широкий репертуар сложного поведения.

Методика Д. сохраняет свою полезность в том, что касается получения ответов на вопросы о способности подкорковых структур поддерживать поведение, характера мозговой организации поведения и конкретного вклада в его организацию со стороны коры и подкорки соответственно. При Д.

обычно проделывают отверстие в черепе и удаляют через него открывающийся участок мозговой ткани.

Кроме того, животные, включ. и людей, могут рождаться без коры вследствие генетических или др.

пренатальных воздействий, хотя обширные повреждения коры могут тж происходить в результате постнатальной травмы. В экспериментах, проведенных после 1900 г., было показано, что при удалении коры головного мозга животные способны вырабатывать классические условные и оперантные реакции, сохраняют большинство аспектов эмоционального и соц. поведения и выполняют большую часть движений, доступных животным с интактным мозгом. Однако, они обнаруживают дефицитарность в распознавании паттернов сенсорной стимуляции, выполнении сложных структур движений и в реализации нек-рых когнитивных функций, таких как использование окружающих конфигураций сенсорной стимуляции при перемещении в пространстве. Что касается людей, пассивная и активная речь — это как раз те образцы способностей, к-рые могут утрачиваться в результате повреждения коры больших полушарий мозга.

См. также Головной мозг Я. К. Уишоу Деменция (dementia) В настоящее время признается, что старческая Д., считавшаяся когда-то почти неизбежным признаком нормального старения, представляет собой медленно развивающийся болезненный процесс, поражающий память, мышление, способность ориентироваться и иногда способность к самообслуживанию. Ясно, что нормальное старение не обязательно завершается одряхлением. Однако, от 5 до 10% населения старше 65 лет демонстрируют необратимые симптомы этого первичного дегенеративного заболевания мозга.

Существует много этиологических факторов, связанных с Д. Наиболее частые причины — это инфекции ЦНС, церебральная травма, различные неврологические заболевания, болезни сосудов головного мозга и токсические нарушения обменных процессов. Хотя симптомы более всего свойственны пожилым лицам, они могут встречаться и у детей, страдающих неврологическими расстройствами, связанными с Д. (напр. при хорее Гентингтона).

Болезнь Альцгеймера (БА) и сосудистая Д. представляют собой две наиболее часто встречающиеся формы Д. Сосудистая Д. обозначается еще иногда как мультиинфарктная Д. Оба этих болезненных процесса поражают кору головного мозга. Др. дементирующие заболевания могут быть вызваны дегенеративными процессами в различных подкорковых структурах. В начале процесса Д. в клинической картине больного представлены выраженные нарушения поведения, к-рые предшествуют более поздним интеллектуальной дисфункции и нарушениям памяти. Джойнт и Шулсон выделяют три поведенческих синдрома. При первом нормальные поведенческие черты могут акцентуироваться до уровня эксцентричности. Второй характеризуется неприятием новых соц. ситуаций. Наконец, ухудшаются требующие умственной нагрузки операции, приводя к более отвлекаемому поведению.

Интеллектуальные изменения и сочетанное ухудшение памяти являются характерными признаками Д. Память на недавние события или на назначенные в ближайшем будущем встречи — одна из первых областей жалоб на проблемы. Депрессия может усугублять снижение памяти. Быстро появляются затруднения при ориентировке на местности: вышедший на прогулку пациент может легко заблудиться, просто свернув за угол.

Несмотря на то что интеллектуальное снижение в течение обычно 3—8-летнего развития Д.

может быть весьма выраженным, такие автоматизированные стереотипы поведения, как ходьба, принятие пищи и даже курение могут не затрагиваться вплоть до самых отдаленных этапов болезненного процесса. На заключительных этапах болезни пациент может утратить речь, способность к самообслуживанию, не узнавать своих близких и находиться в полной прострации. Смерть обычно наступает вследствие интеркуррентных заболеваний.

Согласно Американской психиатрической ассоц., мультиинфарктная Д. представляет собой отчетливо иной тип Д., поскольку известно, что ее этиология связана с патологией церебральных сосудов. Прогрессирование очаговых признаков Д. является не таким медленным, как при БА, но проявляется ступенчато продвигающимся образом. Симптомы могут начинаться внезапно, очевидными становятся очаговые неврологические знаки. Присутствуют тж церебрально-сосудистые расстройства.

Характер нейропсихологического дефицита в каждом случае индивидуален, поскольку симптомы Д.

появляются лишь в рез-те каждого очерченного инфаркта. В отличие от БА или мн. подкорковых дементирующих процессов, течение мультиинфарктной Д. является хаотичным, зависимым от патологии церебральных сосудов.

Морфологически Д., поражающая кортикальные структуры, характеризуется расширением желудочков, устанавливаемым при компьютерной томографии мозга. Корковая атрофия наиболее выражена в височной и лобной областях. В тканях образуются сенильные бляшки и нейрофибриллярные узлы.

Д. часто трудно диагностировать вследствие ее медленного начала и относительно длительного течения. Мультиинфарктная Д. легче поддается диагностике благодаря специфичности наблюдаемых клинических признаков цереброваскулярной патологии.

Наиболее распространенная и точная клиническая диагностика основана на данных, полученных при неврологическом и нейропсихологическом обследовании. Фрэнсис Пироззоло и Кэтрин Лоусон Керр утверждают, что, в добавление к традиционному неврологическому осмотру с оценкой психич.

статуса, нейропсихологическое обследование должно включать тесты оценки интеллекта, логической памяти, парного ассоциативного научения, называния предметов, личности, зрительного различения, пространственного мышления и ориентации, скорости перцептивно-когнитивных процессов, выполнения право- и левосторонних функций и сохранности речевых навыков. Поскольку симптомы, связанные с агнозией, апраксией и афазией, становятся очевидными на более поздних этапах болезни, важно оценить эти функции в качестве исходного уровня, с к-рым будут затем сравниваться данные последующих замеров.

Сосудистая Д., Д. при гидроцефалии с нормальным давлением и психогенная Д.

(псевдодеменция) могут быть доступны лечению. Однако мед. вмешательство обычно не дает успеха в попытках задержать течение процесса при БА, болезни Пика, прогрессивном супрануклеарном параличе и болезни Паркинсона. Фармакологическая терапия обычно направлена на смягчение симптоматики, связанной с прогрессирующим снижением. Консультирование и предоставление систем соц. поддержки семьям больных являются, вероятно, наиболее продуктивными формами вмешательств с психол. т. зр.

См. также Изменение поведения в процессе взросления и старения, Болезнь Альцгеймера, Головной мозг, Компьютерная томография, Хорея Гентингтона, Органические синдромы Дж. Хинд Депрессия (depression) Понятие депрессии Д. — термин, используемый для описания настроения, симптома и синдромов аффективных расстройств. Что касается настроения, Д. означает преходящее состояние, для к-рого характерны чувства грусти, уныния, покинутости, безрадостности, несчастья и/или подавленности. Как симптом, Д.

означает жалобы, часто сопровождающие группу биопсихосоциальных проблем. Депрессивный же синдром, напротив, включает широкий спектр психобиологических дисфункций, варьирующих по частоте, тяжести и длительности течения. Нормальная Д. представляет собой преходящий период грусти и повышенной утомляемости, к-рый обычно наступает в ответ на идентифицируемые стрессовые события жизни. Настроения, связанные с нормальной Д., варьируют по продолжительности, но, как правило, не затягиваются дольше 7—10 дней. Если проблемы сохраняются более длительное время и если нарастает сложность и тяжесть симптомов, можно говорить о клинических уровнях Д.

Клиническая Д. обычно проявляется нарушениями сна и аппетита, повышенной истощаемостью, чувством безнадежности и отчаяния. Иногда проблемы принимают психотические размеры, и больной может совершить суицидную попытку и/или демонстрировать галлюцинаторную и бредовую симптоматику, а тж сильную психол. и двигательную заторможенность.

Классификационные альтернативы На протяжении мн. лет разраб. конкурирующие между собой системы классиф. Д., осн. на теорет. пристрастиях и ориентациях теоретиков и клиницистов. Эти системы представляют собой унитарные, дуалистические и плюралистические типы классиф. и диагностических концепций. С т. зр.

унитарного подхода, существует один осн. тип Д., к-рый может меняться по степени тяжести. В рамках этого подхода Д. можно классифицировать как слабую, умеренную или тяжелую. Эта т. зр. не слишком популярна.

Дуалистический подход предполагает существование двух типов Д.: один имеет четкую психол.

этиологию, непродолжительное течение и относительно благоприятный исход;

др. — биологическую этиологию, затяжное течение и относительно плохой прогноз. В рамках дуалистического подхода противопоставлялись реактивный и автономный, невротический и психотический, экзогенный и эндогенный, оправданный и соматический типы Д.

Плюралистические системы классиф. включают много типов депрессивных расстройств.

Гринкер с соавторами предложили 4 типа депрессивных расстройств, осн. на данных факторного анализа форм поведения, настроений и реакций на терапию. Это — дисфорический, пустой, тревожный и ипохондрический типы Д. Четвертое издание (1994) «Руководства по диагностике и статистической классификации психических расстройств» (DSM-IV) Американской психиатрической ассоциации тж поддерживает плюралистический взгляд на депрессивные расстройства. Система DSM-IV важна для понимания, поскольку она представляет собой официально принятую в США классиф., предназначенную для мед. и юридического применения.

Эпидемиология депрессии Были проведены многочисленные эпидемиологические исслед. Д., однако опубликованные данные о ее распространенности и характере весьма различны в силу диагностических разночтений. В одном исслед., проведенном Национальным центром медицинской статистики США в 1981 г. на выборке, состоящей из 18,5 млн гражданских лиц, не находившихся в лечебных учреждениях, в к-ром использовался 20-пунктный контрольный список симптомов Д., было обнаружено, что депрессивные симптомы сильнее выражены у женщин, афро-американцев, разведенных и одиноких людей, у лиц с неполным средним образованием и у лиц с доходом менее $5000 в год. Однако мн. из этих статусов коррелируют между собой (напр., больше оказывается бедных необразованных афро-американцев). Тем не менее рез-ты указывают на положительную связь между Д. и нек-рыми соц. статусами, предполагающими подверженность более высоким жизненным стрессам.

Исторический экскурс Ист. сведения о депрессивных расстройствах восходят к древней Греции, когда Гиппократ (ок.

330 г. до н. э.) дифференцировал 3 типа расстройств — манию, меланхолию и френит (психич.

спутанность и делирий). За этим последовали работы Аретея Каппадокийского, к-рый рассматривал меланхолию и манию как проявления одной болезни и расширения нормальной личности. Он много писал о личностных типах больных манией и меланхолией. Последний термин охватывал множество расстройств, в к-рых Д. была лишь одной из сторон. В 1621 г. англичанин Роберт Бёртон опубликовал книгу «The anatomy of melancholia» («Анатомия меланхолии»), ставшую классической в этой области. В 1684 г. французский врач Теофил Бонэ предложил термин «маниакально-меланхолическое помешательство». Это было первое мед. обозначение того, что сегодня называют биполярным расстройством (МДП).

Работу по совершенствованию диагностики Д. продолжил Франсуа Боссье де Соваж, опубликовавший нозологическую систему, включавшую 14 подтипов меланхолии. Идеи Бонэ позднее развивал Жан Пьер Фальре. В 1854 г. он опубликовал статью под названием «De le folie circulaire» («О циркулярном помешательстве»), в к-рой отдельные клинические картины мании и Д. объединялись в единое заболевание. Примерно в это же время, в 1853 г., Жан Байарже предложил термин «помешательство двойной формы». Наконец, весомый вклад был сделан Эмилем Крепелином, к-рый в 1899 г. рекомендовал разделять раннее слабоумие и маниакально-депрессивный психоз. В 1905 г. он предложил термин «инволюционная меланхолия» для диагностики разновидности Д., возникающей в среднем возрасте. В последующие годы произошло много важных событий, связанных с дальнейшим развитием классиф., этиологии и лечения депрессивных расстройств. Тем не менее, ранний ист.

материал предоставляет контекст для понимания того, наск. важной и спорной была проблема Д. в течение всего времени ее изучения.

Биологические теории депрессии Генетика Изучение роли генетических факторов в возникновении депрессивных расстройств принесло мало успехов гл. обр. из-за диагностических ограничений. Неосуществимость строгой категоризации разнообразных депрессивных проявлений делает невозможным использование типичных методов генетики поведения (напр., изучения родословных, исслед. близнецов и приемных детей). Однако исслед. биполярных расстройств оказались более успешными благодаря большей четкости диагностических критериев.

Данные исслед. близнецов и приемных детей свидетельствуют о том, что генетический фактор, по-видимому, играет главную роль в развитии биполярных депрессивных расстройств.

На данный момент нет убедительного ответа на вопрос, основано ли наследование на передаче одного гена (моногенная) или нескольких (полигенная передача). В исслед. народности амиш сообщалось, что предрасположенность к биполярным аффективным расстройствам может определяться доминантным геном на конце короткой ветви 11-й хромосомы. Но эта работа была подвергнута широкой критике, и контрольное исслед., проведенное теми же авторами, не подтвердило их исходного предположения. Др. исследователями высказывалось утверждение о несостоятельности гипотезы моногенного наследования аффективного расстройства. В рамках развивающегося сейчас взгляда на генетику депрессивных расстройств — теории стресс-диатеза — высказывается мнение о том, что генетическая предрасположенность может взаимодействовать со стрессогенными событиями жизни, и именно это взаимодействие служит причиной депрессивных расстройств.

Биохимия Теория нейромедиаторов. В возникновении и течении депрессивных расстройств участвуют многие нейромедиаторы (или нейротрансмиттеры). Самой большой группой являются моноамины:

эпинефрин, норэпинефрин, серотонин, допамин и ацетилхолин.

Первонач. считалось, что первопричиной депрессивных расстройств является дефицит норэпинефрина (NE). Это подтверждалось тем обстоятельством, что нек-рые антидепрессанты (ингибиторы моноаминоксидазы и трициклики) модулируют уровень эпинефрина в нейрональных синапсах. Последующие исслед. показали, что, хотя ингибиторы моноаминоксидазы (МАО) и трициклические антидепрессанты повышают уровень норэпинефрина и серотонина в начале приема, эти показатели возвращаются к прежнему уровню в течение последующих нескольких дней. То обстоятельство, что клиническое снижение симптомов Д. наступает через 1—2 недели после начала приема трициклических антидепрессантов и ингибиторов МАО, заставляет предположить действие и каких-то др. факторов. Было высказано предположение, что антидепрессанты могут изменять чувствительность постсинаптических нейрональных рецепторов, снижая чувствительность бета адренэргических рецепторов и одновременно повышая чувствительность рецепторов серотонина.

Новые антидепрессивные препараты (напр., флюоксетин [Prozac], сертралин [Zoloft]), вызывающие повышение уровня серотонина в синаптической щели нейрона, оказываются эффективными в лечении нек-рых типов депрессивных расстройств. Эта т. зр. согласуется с представлением о том, что дефицит серотонина может отчасти способствовать возникновению нек-рых типов депрессивных расстройств.

Однако опыт использования антидепрессантов обычно свидетельствует о том, что дефицит различных нейромедиаторов может коррелировать с различными типами Д. Нек-рые Д. возникают вследствие дефицита серотонина, в то время как др. — в рез-те дефицита норэпинефрина. Возможно также, что недостаток различных нейромедиаторов связан с разными этапами депрессивного процесса.

Теории нейроферментов, эндогенных опиатов и нейропептидов. Более современные биохимические теории Д. исходят из того, что в возникновении заболевания участвуют такие нейроферменты, как моноаминооксидаза, ацетилхолинэстераза и аденозинтрифосфатаза. Др. теории подчеркивают роль эндогенных опиатов и/или нейропептидов (таких аминокислот, как леуэнкефалин, метенкефалин и S-эндорфины) и простагландинов.

Теории обмена электролитов. Согласно старейшей теории депрессивных расстройств, причиной заболевания является нарушение баланса концентрации нек-рых клеточных электролитов (т.

е. электрически заряженных ионов натрия, калия, кальция и хлоридов). Эти ионы играют важную роль в процессах клеточного электрохимического обмена при действии калиево-натриевого насоса.

Внутри нервных клеток выше концентрация ионов калия, в то время как вне клетки выше концентрация ионов натрия. При равновесии этих ионов клетка находится в состоянии покоя. При раздражении клетки потенциал покоя изменяется, поскольку клетка переходит в состояние возбуждения, требующее изменений ионного баланса, ведущих к нервному импульсу. Было высказано предположение, что при Д. повышено внутриклеточное содержание натрия. В рез-те этого требуется меньший уровень стимуляции для возбуждения нейронов, что вызывает хроническое состояние клеточной активности, объясняющее повышенную утомляемость и вялость депрессивных больных.

Помимо возможной дисфункции калиево-натриевого насоса, данные исслед. указывают тж на возможное участие в возникновении Д. кальция, магния и фосфата.

Нейроэндокринные теории. Нейроэндокринные теории депрессивных расстройств осн. на анатомич. и физиолог. дисфункции гипоталамически-гипофизарно-адреналовой оси, представляющей собой основу реакции организма на стресс. Известно, что в состоянии стресса гипоталамус продуцирует кортикотропный гормон (КТГ), контролирующий выброс адренокортикотропного гормона (АКТГ) надпочечников. АКТГ стимулирует кору надпочечников, в рез-те чего повышается выброс двух осн.

кортико-стероидных гормонов: минералокортикоидов и глюкокортикоидов. Осн. минералокортикоидом является альдостерон — вещество, контролирующее электролиты во внеклеточном пространстве;

осн.

глюкокортикоидом является кортизол (гидрокортизон) — вещество, воздействующее на иммунную систему. Химия кортизола может быть связана с Д. Недавно установлено, что секреция КТГ определяет концентрацию серотонина и норэпинефрина. Т. о., имеется сложная взаимосвязь между нейромедиаторами, нейроферментами и действием стресса, к-рая может приводить к возникновению и/или поддержанию депрессивного болезненного процесса.

В рез-те последних исслед. установлено, что при тяжелой Д. наблюдается гипертрофия (увеличение) надпочечников. Полагают, что это увеличение — следствие хронической гиперсекреции кортикотропина (гиперкортизолемии), а не повышения чувствительности коры надпочечников.

Световые циклы (шишковидная железа и мелатонин). Недавно установлено, что в нек-рых случаях возникновение Д. вызвано сезонными изменениями солнечного света и темноты. Этот вариант Д. был обозначен как сезонное аффективное расстройство (САР). Депривация солнечного света, к-рой подвергается население северных местностей, оказывает влияние на метаболизм мелатонина — гормона шишковидной железы. Исследователи обнаружили, что продолжительная экспозиция больных САР солнечному свету в зимний период способствует устранению симптомов Д. Точная связь между секрецией мелатонина и возникновением САР пока не установлена.

Психобихевиоральные теории Когнитивные поведенческие теории Выученная беспомощность. Идея выученной беспомощности как элемента Д. была выдвинута Мартином Селигманом на основе его исслед. обучения животных избеганию. Селигман установил, что животные, оказавшись в ситуациях, когда они больше не могут избежать повреждений или наказания, становятся невосприимчивыми, или «беспомощными». Селигман заметил, что этот паттерн реагирования во мн. отношениях напоминает Д., и придумал термин «выученная беспомощность» для описания этого явления. Выученная беспомощность м. б. для чел. больше, чем только аналогом, поскольку она точно описывает то, что происходит, когда люди оказываются в обстоятельствах, при к рых не могут предотвратить неблагоприятные внешние события: возникает пассивность, чувство отчаяния и безнадежности. Предполагается, что этот паттерн может со временем привести к стойкому дефициту нейромедиаторов и гормонов, с к-рым связывается возникновение и сохранение депрессивных расстройств.

Когнитивное конструирование (истолкование) себя и реальности. Теория, выдвинутая психиатром Аароном Беком, осн. на его исслед. отношений между мышлением и эмоциональностью чел. Бек и его сотрудники предположили, что Д. вызывают ошибки в мышлении. Бек указывал на негативную триаду устойчивых представлений депрессивных больных, включающую: а) видение себя лишенными к.-л. достоинств и ни на что не годными людьми;

б) видение окружающего мира как жестокого и вызывающего отвращение;

в) безнадежность в отношении к будущему. Эта негативная триада представлений ведет к таким когнитивным искажениям у депрессивного больного, как: а) произвольный вывод — заключение, сделанное в отсутствие достаточной информ.;

б) избирательная абстракция — вывод, сделанный на основе только одного из мн. признаков;

в) чрезмерное обобщение (сверхгенерализация) — необоснованно широкое заключение, сделанное на основе отдельного, возможно, тривиального события;

г) преувеличение и преуменьшение — грубые ошибки в оценке функционирования.

Согласно концепции Бека, Д. — причина ошибок мышления, а мышление может вызывать Д.

Эти связи сложны, и каузальные направления не вполне ясны. Возможно, концепция Бека описывает то, что происходит с чел., уже страдающим Д., а не механизм развития депрессивного расстройства.

Однако вполне вероятно, что ошибочное мышление может формировать такой образ поведения, к-рый приводит к определенным типам депрессивных переживаний. Необходимы дальнейшие исслед. роли дефектного мышления как в этиологии, так и в поддерживающей терапии депрессивных расстройств.

Теория обусловленного обстоятельствами положительного подкрепления реакции (Response Contingent Positive Reinforcement Theory [RECONPOSRE]). Эта теория Д. была развита Левинзоном, к-рый выдвинул гипотезу о том, что Д. у людей развивается из-за ощущаемого ими недостатка положительного подкрепления поведения. Это может происходить вследствие того, что: а) мало событий, к-рые потенциально могут быть положительным подкреплением для данного чел.;

б) окружающая среда бедна возможностями получения положительного подкрепления;

в) данный чел. не обладает соц. навыками, необходимыми для того, чтобы добиться положительного подкрепления.

Исслед. нормальных людей подтверждают эти положения. Однако теория RESCONPOSRE не позволяет объяснить более тяжелые состояния при депрессивных расстройствах. Остается открытым вопрос, ведет ли депрессивное состояние к такому поведению, или же подобное поведение обусловливает возникновение депрессии.

Психоаналитические теории Существует много различных психоаналитических теорий Д., различия между к-рыми определяются взглядами и пристрастиями отдельных теоретиков. Согласно одной теории, Д. возникает в случае потери значимого др., к-рый был одновременно объектом любви и ненависти. В рез-те отрицания ненависти или гнева возникает чувство вины, выливающееся в направленную на себя враждебность. Др. теории усматривают истоки Д. в оральной фиксации и зависимости, регрессии к инфантильному состоянию беспомощности и незащищенности, конформной структуре личности и т. д.

Кросс-культурные аспекты В последние гг. проводится все больше работ по изучению кросс-культурных аспектов Д., особенно в областях сравнительной эпидемиологии и культуроспецифичного проявления симптоматики. Согласно данным эпидемиологических исслед., Д. в зап. странах встречается чаще, чем в др. странах мира. Однако точность получаемых при этом данных во мн. случаях ограничивают трудности диагностики вследствие обусловленных культурой особенностей постановки диагноза и коммуникативных проблем. Рез-ты кросс-культурных исслед. свидетельствуют о том, что мн. из симптомов, связываемых в зап. мире с Д., не обязательно расцениваются как депрессивные проявления в др. странах, в частности, чувство вины, экзистенциальное отчаяние и негативная самооценка. В незападных странах Д. чаще проявляется через соматизацию. Культура тж играет важную роль в лечении Д., поскольку она оказывает влияние на процесс обследования и диагностики, а тж на ожидания врача и больного, на стиль коммуникации и концепции здоровья и болезни.

Серьезный источник Д. среди групп этнических меньшинств в зап. странах — расизм и подавление национальных меньшинств. Расизм ведет к депривации возможностей самоутверждения, бесправию и униженному положению значительной части населения, относящегося к национальным меньшинствам. Все эти факторы соответствуют таким теориям возникновения Д., как теория выученной беспомощности, теория RECONPOSRE и когнитивная теория. Ясно, что мн. из концепций этиологии, классиф. и лечения Д. могут носить отпечаток этноцентрической предубежденности.

Измерение депрессии Необходимость оценки депрессивных расстройств в клинических и н.-и. целях привела к разраб.

многочисленных психол. и биолог. мер и средств измерения. Особое значение придавалось методам самоотчета, интервью, семейным оценкам и показателям биолог. функционирования (напр., метаболитам, определяемым в церебральном ликворе или моче). Ниже приводится детальное обсуждение этих методов.

Психологические методы оценки Для оценки Д. могут использоваться такие стандартизованные самоотчеты, как Опросник депрессии Бека (BDI), Шкала депрессии Зунга (ZDS), Контрольный список прилагательных для описания депрессии (DACL) и подшкалы MMPI. Нек-рые клиницисты предпочитают использовать проективные методики — тест Роршаха (напр., к признакам Д. относят скудное количество ответов и низкое число цветовых и двигательных детерминант) и тест тематической апперцепции (ТAT). В последние гг. приобрели популярность оценочные (рейтинговые) шкалы, с помощью к-рых специалисты в области психич. здоровья оценивают пациентов по целому комплексу поведенческих и психол. шкал и их комбинациям («индексам»). К их числу относятся такие методики, как Шкала депрессии Гамильтона, Обследование текущего состояния и Структурированное клиническое интервью (Structured Clinical Interview).

Биологические методы диагностики Биолог. методы диагностики Д., включая анализ нейрохимических метаболитов в моче, крови и спинномозговой жидкости, не подтвердили свою надежность и валидность, несмотря на большие усилия по их разработке в последние гг. Осн. внимание в этих методах уделялось использованию метаболитов нейромедиаторов ЦНС в качестве показателей уровней нейромедиаторов. Напр., 5 гидроксииндолацетиловая кислота (5-ГИАК) является промежуточным продуктом метаболизма серотонина в ЦНС. Определение уровня 5-ГИАК в спинномозговой жидкости или крови делает возможным получение показателя серотонинэргической активности и концентрации серотонина в мозге. Однако эти тесты оказались проблематичными и пока не получили широкого признания.

Распространенным методом биолог. диагностики Д. является тест подавления дексаметазона (ДМТ). Дексаметазон — это глюкокортикоид, к-рый подавляет секрецию кортизола, что важно для функционирования гипоталамически-гипофизарно-адренокортикальной оси (ГПАК). Было обнаружено, что уровень кортизола при Д. часто повышен. При назначении дексаметазона на ночь у нек-рых депрессивных больных снижения уровня кортизола не происходит. Считается, что это отражает повышенную активность оси ГПАК — проблему, связанную с Д. Это позволяет использовать ДМТ для диагностики Д. у нек-рых больных. Однако рез-ты этого теста противоречивы, поскольку исслед.

показали, что на рез-ты ДМТ оказывают влияние тж др. разнообразные факторы: питание, утомление, лекарственные препараты, сон и аллергия. В силу проблем, связанных с надежностью и валидностью методов биолог. диагностики, наиболее распространенными средствами оценки Д. остаются стандартизованные самоотчеты и клинические оценочные шкалы.

См. также Антидепрессанты, Опросник депрессии Бека, Электросудорожная терапия, Культуроспецифичные расстройства, Эпидемиология психических расстройств, Гуморальная теория, Выученная беспомощность, Маниакально-депрессивная личность, Нейрохимия, Психоэндокринология, Психофармакология, Стресс Э. Дж. Марселла Депрограммирование (deprogramming) Дж. Кларк установил, что для экстремистских религиозных культов характерно следующее: а) состоятельные живые лидеры, считающие себя мессиями или обладателями особой силы (дара и пр.);

б) философия, осн. на системе догматических и абсолютистских убеждений;

в) тоталитарная система управления;

г) требование беспрекословного подчинения уставу культовой группы;

д) сильный акцент на накапливании богатства для культа и е) почти полное отсутствие заботы об индивидуальном благополучии членов культа.

Вероятных новообращенных редко ставят в известность об этих особенностях культа, но, наоборот, предоставляют им сильно отличающуюся или даже прямо противоположную реальному положению дел информ. М. Сингер и Р. Дж. Лифтон утверждают, что как только новички вовлекаются в культ достаточно глубоко, чтобы на них можно было оказывать групповое давление, они подвергаются процедурам промывания мозгов.

Конечным продуктом процесса идеологической обработки является упрощенческое и стереотипное мышление. Как и в гипнотических состояниях, содержание мышления контролируется гл.

обр. извне, а не изнутри, что приводит к слепому повиновению лидеру культа.

Экстремистские религиозные культы могут производить полное изменение личности новообращенного за период от неск. дней до неск. недель, хотя, по сообщению Дж. Кларка, такие изменения становятся необратимыми обычно после 4—7 лет жизни в культовой группе.

Д. состоит из фасилитации критического, гибкого, творческого и независимого мышления и коррекции ложных представлений относительно культовой жизни. Этот процесс завершается стимулированием члена культа исследовать культовую идеологию в свете логики и эмпирических фактов. Такое исслед. можно ускорить с помощью серии наводящих вопросов, посредством к-рых новичка нацеливают на систематический анализ противоречий на основе фактов из его личного жизненного опыта.

Полезно тж прямое, открытое заполнение информационных лакун. Напр., новички могут просто не знать, что группа, к к-рой они примкнули, весьма своеобразна;

что «проекты творческой общины» не имеют никакого отношения к жизни той общины, членами к-рой они стали;

что они должны посвятить свою жизнь этой группе или что их будущий супруг(а) и дата бракосочетания будут выбраны за них лидерами культа. Особую пользу дает описание и объяснения процесса идеологической обработки, к рой они были подвергнуты.

На протяжении процесса Д. любопытство, вопросы и рассуждения новообращенного создают импульс, сила к-рого нарастает до тех пор, пока не достигается точка перелома. В это время новичок может внезапно прекратить обсуждение, стать тихим и задумчивым или обнаружить признаки шока, после чего он обычно «ломается». Этот момент характеризуется такими ощущениями, как нервная дрожь и озноб. На аффективном уровне произошедший перелом может выражаться в рыданиях и панической растерянности, а на когнитивном уровне он сочетается с резким изменением мировоззрения и решением порвать с культом.

Работа не заканчивается с наступлением момента перелома, т. к. затем наступает «неустойчивая фаза» («floating phase»), когда случайная встреча, телефонный звонок или даже слово могут столь же быстро вернуть бывшего члена к мировоззрению культа. Для предотвращения обратного перехода таким людям, как правило, необходима постоянная поддержка и руководство до тех пор, пока их способность критически мыслить не окрепнет настолько, чтобы они могли обрести независимость.

См. также Групповое давление, Убедительные сообщения Дж. К. Локвуд Дерматит (dermatitis) Д. — это воспаление кожи, проявляющееся зудом, покраснением и иногда изъязвлением, при к ром кожа мокнет и покрывается пузырями. В группу Д. включены мн. кожные заболевания, два наиболее распростр. из них — контактный Д. и атопический Д.

Контактный Д. представляет собой воспаления, вызванные внешними факторами — химическими аллергенами и токсинами. Причина предполагаемого контактного Д. определяется обнаружением аллергена при помощи специальных кожных тестов. После идентификации сенсибилизатора Д. становится доступным лечению.

Атопический Д., известный тж как нейродермит, представляет собой воспаление кожи, вызванное постоянным расчесыванием. Существенным признаком атопического Д. является интенсивный зуд. Хотя истинная причина атопического Д. неизвестна, его возникновение связывают с наличием в роду таких аллергических заболеваний, как астма или сенная лихорадка, что указывает на наследственную предрасположенность. Появлению этого типа Д. способствуют психол. стрессы и изменения климата. В отличие от контактного, атопический Д. представляет собой хроническую, рецидивирующую проблему. Атопический Д. доступен как медикаментозному, так и психол. лечению.

См. также Психосоматические расстройства Т.-И. Мун Десенсибилизация и коррекция переработки информации с помощью движений глазных яблок (eye movement desensitization and reprocessing) Десенсибилизация и коррекция переработки информ. с помощью движений глазных яблок (EMDR) — это предложенный Фрэнсин Шапиро метод быстрого лечения последствий психотравмы:

ночных кошмаров, «флэшбек» и фиксации на травматическом событии. Шапиро наблюдала быстрое снижение интенсивности дистресса у себя самой и участвовавших в исслед. добровольцев после мультисаккадических боковых движений глазных яблок. Она применила эту процедуру с использованием контрольных групп при лечении жертв сексуального насилия и ветеранов Вьетнамской войны и обнаружила существенный эффект, сохранившийся при катамнестическом исслед. через три месяца.

Процедура Процедура начинается с установления достаточного терапевтического контакта (раппорта), делающего возможным для пациента адекватный самоотчет о внутренних переживаниях. Пациент получает полную информ. о том, чего следует ожидать во время и после процедуры, так что ощущаемые при этом сильные вспышки аффекта не производят ошеломляющего впечатления. Для заблаговременного выявления лиц с расстройством множественной личности (MPD) используется такой скрининговый инструмент, как Шкала диссоциативного опыта (Dissociative Experiences Scale). При наличии у пациента такого диагноза используется специальный EMDR-протокол. Проведение EMDR без специального протокола у больных с нераспознанным расстройством множественной личности сопряжено с риском спровоцировать активацию агрессивной чередующейся личности в ходе процедуры, что значительно ухудшает терапевтический контакт.

Перед использованием EMDR психотерапевт оценивает память больного о травматическом событии, являющемся мишенью психотерапии, учитывая ее визуальные, когнитивные и кинестетические компоненты. Уровень дистресса измеряется в субъективных единицах дистресса.

Пациент тж излагает желаемые когниции о травматическом событии. Уверенность в этих когнициях перед лечением оценивается с помощью шкалы семантического дифференциала.

Проведение EMDR начинается с того, что пациент получает инструкцию вызвать в памяти чувственные аспекты воспоминания, в то время как психотерапевт производит латеральные движения пальцем, вызывая у больного движения глазных яблок. После каждого сеанса чувственный опыт больного подвергается пересмотру, при этом продуцируются разнообразные отчеты об образах, мыслях или телесных ощущениях по мере того, как происходит коррекция переработки мнестической информ.

Часто наблюдается катарсическое отреагирование, при к-ром пациент детально оживляет событие в сферах разных чувственных модальностей. За этой частью процедуры непосредственно следует период повышенной внушаемости, в к-ром спонтанно появляются или же м. б. относительно легко вызваны желательные когниции пациента. Этот спонтанный сдвиг или иная заключительная процедура делают возможным снижение субъективного дистресса до уровня, позволяющего благополучно завершить сеанс. Пациенту сообщается, что спонтанная коррекция переработки мнестической информ.

продолжится и после EMDR. Дневниковые записи больных, отражающие этот материал, обсуждаются на катамнестических сеансах, на к-рых м. б. дополнительно использована EMDR применительно к возникшим вопросам или новым воспоминаниям.

Теория В своей концепции Шапиро постулирует, что травма вызывает аффективную перегрузку, нарушающую баланс возбуждения/торможения при переработке информ. Это вызывает блокаду переработки мнестической информ. о травме, к-рая остается изолированной в нейронной сети с полным зарядом визуального, когнитивного и аффективного значения. Этот заряд прорывается через диссоциативный барьер, отделяющий воспоминания от нормального плана текущего сознания, и переживается в виде навязчивых мыслей, ночных кошмаров или феномена «флэшбек». Проникая через диссоциативный барьер, EMDR восстанавливает равновесие и сообщение между нейронными сетями.

При правильном проведении EMDR достигается полная переработка травматического материала, что вызывает устранение симптоматики и переход к более адаптивному мышлению. После проведения EMDR пациенты описывают изменения в своем воображении, мышлении, аффективной сфере и поведении, свидетельствующие о том, что интеграция материала осуществляется на уровне базисных когнитивных схем. Эти изменения могут сопровождаться генерализацией эффекта относительно др.

психотравматизирующих эпизодов, к-рые не были специфическими мишенями при проведении терапии ЕМDR.

Предостережение Существенным для безопасного и эффективного проведения процедуры яв-ся уровень подготовки психотерапевта. Клиницистам, не прошедшим специальное обучение, не следует пытаться проводить EMDR в порядке эксперимента. Это сопряжено с риском повреждения глаз, ретравматизации и активизации суицидных тенденций у больного.

См. также Головной мозг, Канализация, Эффективность психотерапии, Идиодинамика, Умственные образы, Множественная личность, Последствия стресса, Зрительные представления С. Паулсен Детерминизм / индетерминизм (determinism / indeterminism) В философии понятие детерминизма несет в себе элемент необходимости: все вещи в этом мире должны происходить именно так, как будто они происходят в силу предшествующих им причин. Эта идея является центральной для науки, утверждающей, что если бы нам были известны все факторы, причастные к некоему грядущему событию, его наступление можно было бы точно предсказать;

и наоборот, если событие происходит, значит оно неизбежно. Каждая вещь и каждое событие во вселенной определяются — и всегда будут определяться — законами природы, к-рые можно установить посредством научных методов.

Что касается челов. поведения, то здесь сложилась интересная система альтернативных утверждений, к-рая обладает несомненной значимостью за пределами психологии как науки или профессии и имеет отношение к повсеместному челов. поведению и общественным институтам, включ.

законы об-ва и религиозные догмы. Прежде всего приходит на ум ряд занятных противоречий. Как уже отмечалось, ученые рассматривают жизнь как детерминированный процесс и обычно верят в неизбежность определенной линии поведения: если бы мы знали о конкретном чел. все, мы могли бы предсказать каждый его шаг. Однако, на протяжении всей истории об-ва т. зр. здравого смысла была представлена позицией индивидуальной ответственности.

Как принято считать, индетерминизм исходит из того, что индивидуум имеет свободу выбора, что люди способны предсказывать последствия своих поступков и решать, как именно им действовать, напр. добиваться ли им собственных эгоистических целей даже в ущерб окружающим. Чистейший пример индетерминизма — вера в свободу воли, согласно к-рой за все сознательное поведение ответственность ложится на людей. Законы большинства об-в и догматы мн. религий, в первую очередь иудаизма и христианства, базируются на идее индивидуальной ответственности. Последствия поступков в виде наказания — на этом свете или на том — трактуются с позиций моральных принципов и поведения индивидуума.

В этом старом как мир споре детерминистов и индетерминистов психологи занимали разные позиции. Последовательные бихевиористы склонны к безоговорочному детерминизму, а приверженцы экзистенциализма — к индетерминизму. Однако, хоть это, возможно, и противоречит логике, большинство психологов сочетают в своем творчестве элементы обоих подходов: они отдают должное детерминизму как необходимому элементу научного метода, что не мешает им, тем не менее, действовать с позиций индетерминизма.

Безусловно, недавние события, произошедшие в мире физики, заставляют усомниться в научной легитимности детерминизма. Говоря так, мы имеем в виду невозможность одновременного определения импульса и положения электрона. Судя по всему, всегда будут существовать зоны неопределенности.

Исходя из таких наблюдений, физик-теоретик Вернер Гейзенберг, удостоенный Нобелевской премии в 1932 г., сформулировал принцип, известный под названием принципа неопределенности Гейзенберга, и показал, что классическая (ньютонова) физика просто не применима на уровне атомов. Если приравнять отдельного чел. к атому, можно сказать, что хотя принцип детерминированности (или определенности) справедлив в отношении чел. как вида, приводя к детерминистической номотетической позиции, принцип неопределенности столь же справедлив применительно к чел. как индивиду, чье поведение оказывается лишь частично объяснимым на основе предшествующих событий. Иными словами, полностью предсказать поведение конкретного чел. невозможно.

См. также Эмпиризм, Логический позитивизм, Объективная психология, Физика и науки о поведении У. Саттон Детская и подростковая делинквентность (juvenile delinquency) Д. и п. д. обычно определяется как запрещенное законом поведение, совершаемое малолетними.

Точный возраст, в отношении к-рого квалифицируется делинквентность, зависит от закона конкретного штата. Детей до 8 лет, как правило, не заключают под стражу в арестный дом или в дом предварительного заключения для малолетних правонарушителей, а обычно помещают в приют. В зависимости от серьезности делинквентного поведения, ребенок может рассматриваться либо как несовершеннолетний преступник, либо как JINS (малолетний, требующий надзора — juvenile in need of supervision). Поведение из разряда последней категории — такое как праздношатание, прогулы уроков, убегание из дома, нарушение границ чужих владений и неисправимость — не считалось бы преступным, если бы оно совершалось взрослым. Преступность несовершеннолетних включает такие уголовные преступления, как взлом и проникновение, противоправное проникновение в чужое помещение с умыслом совершить в нем фелонию или кражу, магазинные кражи, поджоги, изнасилования и убийства.

Специальный отчет 1981 г. констатировал, что одна треть всех серьезных преступлений совершается людьми в возрасте до 20 лет. Нет таких этнических, религиозных, расовых групп или социально-экономических уровней, к-рые бы оказались не затронутыми этим стремительным ростом проблем несовершеннолетних.

См. также Преступность, Девиантность Д. Н. Ломбарди Детская психология (child psychology) Д. п. изучает личность и поведение детей, обычно с того момента, как родители дают жизнь ребенку, и до достижения им половой зрелости (пубертата). Хотя нек-рые теоретики и исследователи включают в определения Д. п. еще и юность, большинство совр. авторов рассматривают период юности как отдельную область изучения. В прошлом Д. п. имела отношение и к нормальному, и к аномальному поведению, и за свою историю вобрала в себя как различные теории, так и рез-ты исслед. в области развития, воспитания и обучения детей, а тж в сфере детской психотерапии и консультирования.

В сферу исследовательских интересов детских психологов входят соц. и эмоциональное развитие, физ. рост и совершенствование моторного поведения, научение и интеллектуальный рост, языковое развитие и развитие личности. Одни исследователи ограничивают свою работу рамками конкретного возрастного периода, такого как младенчество, пренатальный период, новорожденность или школьные гг. Др. сосредоточиваются на происходящих с возрастом изменениях в таких психол.

конструктах, как познание, социализация, агрессия, зависимость, нравственное поведение, научение или достижение. Нек-рые темы — скажем, языковое развитие, — изучались как в аспекте возрастных особенностей конкретного поведения (напр., словарный запас, характерный для данного возраста, употребление определенных частей речи и т. д.), так и в аспекте психол. конструктов (напр., языковая социализация, язык и познание).

В дидактических целях период детства обычно делят на неск. подпериодов, или стадий.

Пренатальный период можно разделить на стадию зиготы (от 0 до 2 недель), стадию эмбриона (от недель до 2 месяцев) и стадию плода (от 2 месяцев до рождения). Аналогично, постнатальный период можно разделить на младенчество, дошкольный возраст (раннее детство), среднее детство и позднее детство.

История детской психологии В связи с Д. п. можно рассматривать, по меньшей мере, 4 вида истории. Онтогенетическая история — история организма от зачатия до смерти — составляет основу данных о челов. развитии.

Филогенетическая история относится к эволюционному развитию вида.

Третий вид истории касается изменений понятия «детство», происходящих со временем. Данное понятие связано с социокультурной историей семьи. Филип Мюллер выделил 4 периода в культурной истории семьи, соотнеся их с меняющимися взглядами на ребенка.

Первый период: до 1750 г. Рождение и смерть ребенка были «естественными». Не существовало ни системы родовспоможения, ни достаточно эффективной медицины для поддержания жизни новорожденных. Поскольку процент младенческой смертности был весьма высок, к детям относились как к чему-то временному и легко заменимому, а потому не придавали им особого значения.

Предполагалось, что в такой суровой обстановке дети быстро вырастают, и потому с ними обращались в значительной мере как с маленькими взрослыми.

Второй период: с 1750 по 1880 гг. На детство стали смотреть как на период невинности: детей начали оберегать от суровых реалий взрослой жизни и считать их, как предлагал Руссо в своем «Эмиле», особыми существами, со своими собственными потребностями, специфичными для каждой стадии возрастного развития.

Третий период: с 1880 по 1930 гг. К концу XIX в. начал резко падать уровень рождаемости. С появлением нуклеарной семьи как осн. воспроизводящей, общественной и культурной единицы родители стали больше заниматься воспитанием и обучением своих детей. Поощрения и наказания определялись желанием внушить детям строгие моральные принципы.

Четвертый период: с 1930 г. по настоящее время. Согласно Мюллеру, семья наконец-то достигла в своем развитии стадии, на к-рой ребенку позволили занять привилегированное положение.

На ребенка больше не смотрят как на легко заменимый, временный предмет потребления, и его больше не эксплуатируют как дешевую рабочую силу. Если продолжать сравнение, то теперь ребенок приобрел влиятельное положение «маленького принца», вокруг к-рого крутятся представители разных профессий, значительная часть рынка услуг и, естественно, большое количество законов. Т. о., характеристики семьи и наши представления о том, что значит быть ребенком, изменялись вместе с изменением демографической структуры населения нашей планеты.

Четвертый вид истории, имеющий отношение к Д. п., — это ее собственная история развития.

Большинство исслед. процессов развития касалось переменных или логических конструктов, интеллектуальный интерес к к-рым зародился еще в античной философии. Зачатки психологии сложились в философии и физиологии, и Д. п. не составляет исключения. Древнегреческие авторы описывали стадии развития и процесс социализации, а тж рассматривали такие практ. вопросы, как правильное воспитание (и обучение) детей. Однако начало Д. п. как науки можно связать с появлением «детских биографий», представлявших собой записи точных наблюдений (к-рые часто велись родителями) за развитием конкретного ребенка.

Совр. влияния на Д. п. связаны с прогрессом в тестировании, а тж с развитием клинических центров помощи детям и родителям и крупных университетских центров исслед. детского поведения.

Теории в детской психологии Поначалу теории Д. п. были преимущественно имплицитными. Поскольку на детей смотрели как на маленьких взрослых, то не было необходимости и в особых логических конструктах для объяснения их поведения. Вплоть до конца XIX в. и приобретения психологией статуса официальной дисциплины никаких широко известных теорий поведения ребенка не существовало. Одним из первых детских психологов был Гренвилл Стэнли Холл, предложивший биогенетическую теорию, согласно к-рой поведение, в основном, определяется биолог. развитием и генетической предрасположенностью.

Создатель психоан. Зигмунд Фрейд придавал важное значение средовым и особенно соц.

факторам в развитии поведения и личности ребенка. Фрейд одним из первых подчеркнул влияние раннего опыта на последующее поведение и роль бессознательного в объяснении поведения. Он постулировал, что люди в своем развитии проходят ряд психосексуальных стадий, к-рые определяются специфическим способом выражения либидо, или психич. сексуальной энергии.

Жан Пиаже создал, вероятно, главную теорию, претендующую на объяснение когнитивного развития. Подход Пиаже к когнитивному развитию можно назвать стадиальным, поскольку каждая последующая ступень развития соотносится со все более сложным способом регистрации и обработки информ. индивидуумом, а тж ассимиляцией ее в ранее развитые ментальные структуры.

Представители теории научения склонялись к тому, чтобы рассматривать поведение детей как базирующееся на средовых факторах, а не на факторах организма, и, подобно Фрейду, отводили организму скорее пассивную, чем активную роль в собственном развитии. Появление теории социального научения было в известном отношении рез-том стремления объединить психоаналитические понятия с понятиями классической теории научения.

Методы исследования в детской психологии С того времени, когда Д. п. была представлена «детскими биографиями», ее теория и методы достигли значительного прогресса. Если дело касалось возрастных изменений к.-л. черты или поведения, для их изучения использовались два подхода. При лонгитюдном подходе исследователи наблюдают одних и тех же испытуемых на протяжении интересующего их отрезка времени и отмечают происходящие с возрастом изменения. При применении метода поперечных срезов исследователь производит замеры у испытуемых разного возраста. У каждого из этих подходов свои преимущества и ограничения. Нек-рые авторы предложили использовать комбинацию этих двух подходов в качестве более действенного метода, обладающего меньшим количеством недостатков.

В Д. п. использовалось и используется множество конкретных методов исслед., в т. ч. анкеты, интервью, различные виды оценок (даваемых учителями, сверстниками и родителями), наблюдение, проективные методики, тесты личности и интеллекта и эксперименты.

Спорные вопросы психологии развития Противоположные взгляды на ребенка как на субъекта действий или объект воздействий продолжают оставаться в Д. п. предметом острых разногласий и барьером, разделяющим теоретиков и экспериментаторов. Важным аспектом для детских психологов яв-ся тж относительное влияние на поведение ребенка средовых и генетических факторов. Наконец, детские психологи расходятся в отношении важности выделения стадий развития: одни теоретики понимают развитие как прохождение дискретных стадий, тогда как др. предполагают непрерывное развертывание личности и поведения с возрастом.

См. также Стадии развития поведения ребенка, Развитие в раннем детстве, Развитие младенца, Неонатальное развитие Дж. П. Мак-Кинни Детские психозы (childhood psychoses) Д. п. представляют собой смешанную группу тяжелых расстройств с грубыми отклонениями от ожидаемых соц. и интеллектуальных возрастных норм. Детский аутизм и детская шизофрения — два наиболее распространенных психотических расстройства детского возраста.

Почти каждый аспект проблемы психозов детского возраста — от названий и критериев определения до интерпретации механизмов и тактики лечения — отмечен разногласиями. Несмотря на существующие противоречия, проявления психотических расстройств всеми описываются как «глубокие», «всепроникающие» и «тяжелые». Не подвергается тж сомнению, что эти заболевания длятся на протяжении всей жизни, хотя небольшой процент больных и демонстрирует существенные улучшения. Неблагоприятные исходы болезни связывают с низкими (соотв. умственной отсталости) показателями теста интеллекта, проводимого во время постановки диагноза, отсутствием речевых навыков до 5-летнего возраста, проявлением признаков психоза в возрасте до 10 лет и обнаружением у детей интроверсии, робости и заторможенности еще до появления трудностей.

Симптомы аутизма и детской шизофрении в значительной мере перекрывают друг друга. Группа британских психиатров предложила девять признаков, характеризующих эти и др. формы Д. п.:

1. Серьезные устойчивые нарушения межличностных отношений. Они приобретают форму ухода в себя при аутизме и обсессивной привязанности (часто к матери) при детской шизофрении.

2. Видимое отсутствие сознания личной идентичности, проявляющееся в гротескных позах и нанесении себе увечий.

3. Повышенный интерес к неодушевленным объектам и необычные действия с ними, часто без понимания их обычной функции.

4. Крайнее сопротивление к переменам любого рода и ритуалы, направленные на поддержание однообразия.

5. Патологическое восприятие, приводящее к преувеличенным, дефицитарным или непредсказуемым реакциям на сенсорную стимуляцию. У мн. пациентов имеются нарушения концентрации внимания и отсутствие реакций на окружающую обстановку.

6. Повышенная, острая, неадекватная тревога;

в нек-рых случаях — панический страх обычных предметов домашнего обихода.

7. Тяжелые нарушения речи — обычно потеря или задержка развития речевых навыков. Речь нек-рых пациентов неадекватна, напр. они неправильно используют местоимения или не пользуются флексиями.

8. Нарушения моторики, в т. ч. судорожные спазмы, обездвиживание, гиперактивность и манерные стереотипии. Часты попытки аутостимуляции в виде вращения корпуса, хождения на цыпочках, хлопанья в ладоши и раскачивания, в особенности в условиях относительной моторной депривации в мед. учреждениях.

9. Общая задержка развития интеллектуальных навыков. Свыше 50% больных постоянно остаются на сниженном уровне развития. Однако дети с аутизмом иногда демонстрируют нормальное или даже высокое интеллектуальное функционирование в специфических областях, таких, напр., как память, музыка или арифметика — способности, редко наблюдаемые у детей с шизофренией.

Эти девять признаков наблюдаются не исключительно при психозах и не у всех детей с диагнозом психоза. На практике часто трудно отличить психотические расстройства от задержки умственного развития, органического повреждения мозга и симптомов, сопровождающих слепоту или глухоту.

Помимо нарушений соц. приспособления и интеллекта есть и др. ключевые признаки дифференциального разграничения аутизма и детской шизофрении. Симптомы аутизма типично выражены с самого начала жизни, в то время как ребенок с шизофренией обычно выглядит нормальным до определенного момента, к-рый наступает после первых 30 месяцев жизни (вплоть до 12-летнего возраста). Аутичный ребенок прилагает немало усилий, чтобы сохранить сложившийся распорядок жизни, тогда как ребенок, больной шизофренией, иногда совершенно не заинтересован в этом. У ребенка с аутизмом развита моторика, в то время как при шизофрении наблюдаются нарушения координации и равновесия. Ребенок с аутизмом демонстрирует повышенный интерес к механическим объектам, к-рые не вызывают аналогичного отношения у пациентов с шизофренией. Окружающую обстановку больные аутизмом скорее игнорируют, тогда как больные шизофренией обнаруживают спутанность в ее восприятии.

Существует также характерная разница в социальном происхождении больных аутизмом и шизофренией. Дети с аутизмом — выходцы из семей, принадлежащих к относительно высоким слоям общества, в роду у них низкая представленность случаев шизофрении. Дети с шизофренией — преимущественно выходцы из бедных семей и имеют повышенный уровень наследственной отягощенности шизофренией.

Этиология Этиология этих психотических состояний неизвестна. Однако этиологические теории исходят из предположений о многофакторном генезе этих расстройств. Данные исслед. подтверждают роль физиол. механизмов.

Согласно большинству теорий, детская шизофрения имеет сходство со взрослым вариантом, что предполагает действие одних и тех же этиологических факторов в обоих случаях. Совр. теории подчеркивают роль биохимических отклонений (в особенности, церебрального обмена допамина). В нек-рых случаях решающую роль играет генетический фактор, запускаемый стрессом. Хотя не все пациенты с детской шизофренией имеют признаки повреждений мозга в процессе родов, у них выявляется более высокий процент родовых осложнений и др. признаков патологии нервной системы по сравнению с их сиблингами и здоровой контрольной группой. Все же данные в поддержку наличия специфических дефектов ЦНС являются недостаточно убедительными.

При аутизме — особенно в случаях, где симптомы выражены с младенчества, — исследователи предполагают церебральную патологию вследствие наследственной отягощенности или осложнений при родах. Не все согласны в том, что это за патология, присутствует ли она во всех случаях, вовлечены ли одновременно неск. областей мозга. Тем не менее, есть данные об участии таких факторов, как пренатальные инфекции (например, краснуха), наследственные неврологические расстройства, кровотечения во время беременности и неизвестные генетические расстройства.

Исследователи факторов внешней среды редко различают между собой аутизм и шизофрению в детстве, считая их в принципе одним и тем же расстройством.

Родители психотических детей представляют собой далеко не гомогенную группу. У родителей больных шизофренией часто выявляется патология, включающая психозы, шизоидность и интроверсию. Однако нет очевидного подтверждения того, что расстройства у родителей предшествуют нарушениям у их потомства и провоцируют именно эти нарушения. У родителей детей с аутизмом не выявляются шизофрения и шизофренные симптомы. Имеющиеся у них психол. расстройства, по видимому, чаще всего вызваны рождением аутичного ребенка или отношением работников здравоохранения, возлагающим вину за болезнь ребенка на родителей.

Лечение Авторы, считающие, что это проблема гл. обр. органическая, основываются и на соматическом, и на психопедагогическом лечебных подходах. Гормоны типа тиреоидных, мощная витаминотерапия и др. лекарства могут обеспечить облегчение симптомов, особенно бессонницы, гиперактивности и агрессивности. Программы перевоспитания, часто поведенчески ориентированные, имеют целью развитие навыков копинга и устранение симптомов дезадаптации. Такие высокоструктурированные психопедагогические программы превосходят по эффективности др. формы психосоциальной терапии.

См. также Детский невроз, Наследуемость, Личность, Психоэндокринология, Шизоидная личность, Аномалии половых хромосом Л. Л. Давидофф Детский невроз (childhood neurosis) Невроз представляет собой неглубокое психическое расстройство, обычно включающее: а) недостаточное понимание причины проблем;

б) чрезмерную тревогу;

в) импульсивное поведение, причем причины такого поведения часто вступают в конфликт друг с другом. Невроз может тж включать симптомы соматической болезни, обсессивное или компульсивное поведение и специфические страхи или фобии. Единой классиф. невротических расстройств нет, но в основном предлагаемые версии включают: истерию с эмоциональной лабильностью и конверсионными симптомами, представляющими собой превращение психич. проблем в физ.;

генерализованную тревогу с недостаточным пониманием ее причин;

обсессивно-компульсивные паттерны поведения — побуждения к нецелесообразному поведению или навязчивым ритуалам;

фобии.

Изучая поведение ребенка, следует спросить себя, почему дети ведут себя так, почему их поведение встречает неодобрение и какие существуют соц. процессы для контроля их поведения. Как показывают Пруденс Рейне и ее сотрудники, с момента, когда поведение детей отмечено как девиантное, они становятся частью особой статусной группы в нашем об-ве. Для тех, кого отнесли к этой категории, это определение часто становится детерминистским или самоисполняемым: они продолжают быть плохими (девиантными), поскольку такими их видят значимые для них лица.

Поэтому, вероятно, правильнее считать, что у детей есть проблемы развития, и сосредоточивать усилия на оказании им помощи в формировании потенциала для решения задач обучения и для жизни в рамках культурной и соц. терпимости об-ва.

См. также Тревога, Стадии развития поведения ребенка, Личность, Самоисполняемые пророчества Т. Александер Детский церебральный паралич (cerebral palsy) ДЦП — собирательный термин для обозначения двигательных расстройств (сочетающихся с ослаблением мозговых функций), к-рые развиваются в рез-те статического — не поддающегося лечению, но и не прогрессирующего — поражения головного мозга, возникшего внутриутробно, во время родов или на первом году жизни. Этиология, клинические проявления и прогноз ДЦП характеризуются большой вариабельностью. Проявления ДЦП могут включать задержку умственного развития, неспособность к разным видам научения, судорожные припадки, сенсорную и речевую недостаточность, а тж ослабленную способность поперечно-полосатых мышц. Распространенность случаев ДЦП составляет от 1,3 до 5 на 1000 родившихся живыми детей.

Эти синдромы проявлений ДЦП могут быть вызваны как генетическими, так и приобретенными факторами, хотя конкретные причины часто бывают неясны или носят множественный характер.

В основание классиф. синдромов ДЦП обычно кладется доминирующий тип двигательной недостаточности, и тогда она включает в себя следующие его формы.

А. Спастические формы составляют примерно 75% всех случаев, обусловлены поражением мотонейронов верхнего уровня двигательной системы и характеризуются повышенным тонусом связанной с ними мускулатуры, ритмическими подергиваниями отдельных мышечных групп, аномальными рефлексами и тенденцией к развитию контрактур (снижению подвижности в суставах).

Различают спастическую гемиплегию, при к-рой страдают обе конечности с одной стороны тела, и спастическую тетраплегию, предполагающую поражение (спастичность) — примерно одинаковой степени тяжести — всех четырех конечностей. Спастическая параплегия характеризуется поражением обеих ног, но полной сохранностью функций верхних конечностей.

Б. Дискинетические церебральные параличи имеют следствием снижение произвольной деятельности в рез-те неконтролируемых и бесцельных движений, к-рые исчезают только во время сна.

В. Атаксический церебральный паралич связан со статическим очагом поражения мозжечка или его проводящих путей. Страдающие им дети ходят, широко расставив ноги, и испытывают трудности, когда необходимо резко повернуться или выполнить ряд быстро повторяющихся движений. Этот тип паралича имеет наилучший прогноз функциональных улучшений.

Г. Смешанные формы могут обнаруживать клинические проявления более чем одного типа.

Лечение Лечебный подход варьируется в зависимости от возраста ребенка, типа и тяжести поражения, наличия или отсутствия припадков и сохранности интеллекта. Двигательные расстройства можно в определенной степени смягчить. Развитию контрактур у детей со спастическими формами ДЦП можно препятствовать, используя как хирургические, так и нехирургические средства. Врач-физиотерапевт способен добиться хороших рез-тов, возвращая эластичность отвердевшим сухожилиям посредством пассивных и активных упражнений и применения специальных механических устройств.

См. также Повреждения головного мозга, Нервно-мышечные расстройства, Нейропсихология Р. Т. Джубилато Дзэн-буддизм (zen-buddhism) Дзэн (медитация, школа Махдидны (Mahdydna), Северный буддизм) стал известен на Западе в первое десятилетие после Второй мировой войны. Его парадоксальные учеб. задачи (коаны) поставили в тупик и заинтриговали зап. ученых. Открыто признаваемая цель этих задач — завести отвлеченное, логическое мышление в тупик (или вызвать его остановку) и ввести учеников в состояние непосредственного восприятия своей неповторимой эссенциальной природы. Буддизм возник из проповедей индийского мудреца, Гаутамы Сиддхартхи, к-рого люди называли Буддой («Ясновидящим») как воплощение высшей мудрости и добродетели.

Будда учил, что страдание и неудовлетворенность — неотъемлемые элементы состояния человека, что все явления постоянно изменяются и что никто не обладает обособленным и неизменным Я. Игнорирование этих «признаков бытия» приводит к тщетным попыткам удержать ускользающие явления («видимость»), что приносит страдания. Мудрость, заключающаяся в отказе от этих попыток и являющаяся следствием ясного восприятия, уменьшает страдания. Будда учил методу, названному «8 членным путем благородных», как средству достижения этой цели. Он состоит в практике правильно понимать, ставить цели, говорить, поступать, добывать средства к жизни, делать усилия, осознавать происходящее и концентрироваться. По поводу существования Бога Гаутама отказался высказать свое мнение, заявив, что это «вопрос, не приносящий дохода» («unprofitable question»).

Буддизм вобрал в себя более древнюю индийскую концепцию кармы (в самом общем и широком смысле это слово означает «причину и следствие»), в к-рой особое внимание уделяется ответственности чел. за его деяния и принятию их последствий. Есть в нем и учение о возрождении (rebirth). Понятие возрождения интерпретировалось по-разному и относилось либо к процессу изменения, происходящему от момента к моменту, либо к изменению, происходящему на протяжении череды жизней. Буддизм не предполагает веры в существование «сущего» или «души», но утверждает, что импульс нереализованных желаний дает начало др. явлениям — следствиям таких желаний. В Индии возрождение сравнивали с зажиганием одной свечи от пламени другой: пламя второй свечи нельзя назвать тождественным пламени первой, но и сказать, что два пламени совершенно разные, тоже нельзя. Вопреки распространенному на Западе мнению, в буддизме возрождение считается нежелательным, т. к. оно реактивирует тягостную цепь страданий. Д.-б. разделяет эти базовые принципы буддизма, но подчеркивает необходимость жить как Бодхисаттва, или личность, бескорыстно посвятившая свою жизнь служению другим и помогающая им продвигаться по пути к Просветлению.

Можно с уверенностью сказать, что Д.-б. в том виде, в каком он известен сегодня, имеет много общего с китайским даосизмом. Дюмолен показал, что учения даосизма связаны с неск. рукописями сутр Махдидны (Mahdydna sutra), в к-рых большое внимание уделено тождественности формы и пустоты.

Благодаря деятельности буддистов-миссионеров Д.-б. внес важный созидательный вклад в становление культуры Китая, Кореи, Манчжурии, Вьетнама и Японии. Сказанное прежде всего относится к Японии, где Д.-б. повлиял не только на подготовку воинов, правителей, поэтов, архитекторов, мастеров чайной церемонии, икебаны и каллиграфии, но и на развитие таких видов спорта, как дзюдо и карате, а тж на разные виды боевых иск-в, в т. ч. и на кендо — иск-во владения мечом. Он тж оказал глубокое влияние на манеры японцев и на их соц. установки.

Традиционная практика дзэн сосредоточена вокруг зазен (Zazen) (медитации в сидячем положении). Поза — прямая спина, скрещенные ноги — благоприятствует алертности. Вся сила сосредоточена в нижней части живота. Молчание обязательно. Нередко сначала все внимание сосредоточено на подсчете вдохов и выдохов. Дальнейшее течение процедуры может быть разным, однако часто это — концентрация на коане. Ученик может тж практиковаться в Шикан Таза (Shikan Таzа) (безмолвное, интенсивное тотальное сознавание — состояние, напоминающее встречу лицом к лицу с опасным врагом). От ученика требуется многократное участие в беседах с главой храма или монастыря, чтобы продемонстрировать свое понимание коана или свой опыт Шикан Таза. Такие встречи вызывают сильный стресс, а ученика побуждают «стать одним» («become one») с задачей, чтобы совершить прорыв к Просветлению. По мере того как ответы ученика снова и снова отвергаются, он впадает в отчаяние. В конце концов, собрав все силы, удачливый ученик может пережить то, что называется кеншо (Kensho) («первое видение»), форму прямого, неопосредованного восприятия, вкус того самого сатори (Satori), или освобождения, к-рое и составляет цель данной практики.

Западные комментаторы Д.-б. рассматривали его как средство прорыва сквозь соц. и личные условности и ограничения абстрактных категорий. Эрих Фромм (1960) в своем эссе «Дзэн-буддизм и психоанализ» (Zen Buddhism and psychoanalysis) писал об интеграции интеллектуального и аффективного знания, на к-рую нацелены обе эти дисциплины.

Д.-б. интересовались такие зап. психологи и психиатры, как Карл Юнг, Карен Хорни, Фриц Перлз, Клаудио Нараньо и Дэниел Гольман.

В заключение уместно напомнить, что учителя дзэн характеризовали свою практику как особое средство исцеления «от болезни слова и блуждания разума». Для совр. психологов Д.-б. является потенциальным источником эффективных дополнительных методов, к-рыми они могут пользоваться в работе с людьми, попавшими в трудные жизненные ситуации.

См. также Медитация, Религия и психология Р. Дж. Хирн Диагнозы (diagnoses) Д., или более специфически — психодиагноз, означает: а) процесс классиф. информ., значимой для эмоциональной сферы и поведения индивидуума;

б) обозначение состояния, обычно взятое из общепринятой системы классиф.

Процедура психодиагностики подвергалась критике, поскольку она навешивает на чел. ярлык.

Будучи идентифицированным в качестве пациента, индивидуум может почувствовать себя жертвой болезни и не суметь взять на себя ответственность за решение проблем.

Нек-рые диагностические категории несут в себе соц. стигму или даже политическую подоплеку.

Диагностические ярлыки могут вызвать соц. проблемы для больного, поскольку они могут указывать на причину расстройства и, следовательно, на связанные с этим оценочные суждения. Д. понимается в разных культурах единообразно, даже если с ним связываются совершенно различные представления об этиологии.

Эриксон и Хайерстэй отметили, что история попыток чел. понять психич. патологию м. б. лучше понята в виде трех отдельных историй: а) естественнонаучного и эмпирического способа концептуализации причин психол. расстройств;

б) эффективности решения лечебных проблем;

в) гуманности обращения с душевнобольными людьми. Под этим углом зрения легче рассматривать сложную историю и культурные особенности психодиагноза.

Разработка диагностических категорий Используемая в настоящее время обширная диагностическая система зародилась в работах немецкого психиатра Эмиля Крепелина, к-рый проводил детальные наблюдения за больными. Он разделил диагностические единицы раннего и позднего слабоумия и предложил 4 формы первой:

простая, гебефренная, кататоническая и параноидная. Выделенная нозологическая единица — раннее слабоумие — подвергалась критике на протяжении почти 50 лет. Критики отмечали, что предполагавшееся необратимое снижение поведенческого функционирования при этом состоянии в действительности обратимо. Вскоре Эйген Блейлер принял 4 диагностических подтипа Крепелина, предложив для обозначения раннего слабоумия термин «шизофрения», ставший сейчас общепринятым.

Однако 4 подтипа Крепелина (и Блейлера) подверглись критике, и во время Второй мировой войты в мед. службе армии США был разраб. пересмотренный вариант классификационной системы, в к-рой больных шизофренией уже не нужно было укладывать в прокрустово ложе «подтипов» Крепелина.

Работа, проделанная во время Второй мировой войны Меннингером и др., привела к созданию «Руководства по диагностике и статистической классиф. психич. расстройств» (DSM-I), опубликованного Американской психиатрической ассоц. в 1952 г. Эта классификационная схема подверглась дальнейшему совершенствованию, став DSM-II. После обширной проверки на широком контингенте больных по всем США появились новые версии — DSM-III и DSM-IV, что привело к повышению надежности Д. благодаря использованию четких операционально определяемых критериев.

Валидность диагноза Валидность Д. определяется тем, насколько его точность подтверждается независимыми критериями.

При установлении валидности психиатрического Д. возникают сложные проблемы. Напр., трудно определить «правильные» критерии для шизофрении, по к-рым можно было бы судить о точности Д. Эти проблемы можно решать разными способами. Общепринятым подходом является сравнение Д. при поступлении с Д. при выписке. Но такое сравнение — сомнительный критерий валидности. Оно представляет собой определение того, насколько согласовываются между собой мнения двух психиатров, высказанные в разное время и предположительно на основе различной информ. Даже если оба эксперта высказываются в пользу одного Д., все еще остается важным вопрос — является ли Д. верным (валидным с т. зр. внешних критериев).

Др. способ оценки валидности Д. — использование операциональных определений, напр.

тщательно разраб. критериев DSM-IV или таких систем, как симптомы первого ранга Шнайдера (Schneiderian first-rank symptoms). После установления, что шизофрения в действительности м. б.

диагностирована по этим критериям, вторым шагом будет оценка того, до какой степени оказываются согласованными между собой суждения экспертов при их независимом обследовании больного.

Валидность может тж устанавливаться на основе сравнения течения и исхода заболевания.

При разраб. психол. тестов их авторы используют различные типы валидности. Однако при диагностике, осн. на беседе с больным, наиболее важна прогностическая валидность (возможность предсказать различные типы течения, исхода и реакции на терапевтическое вмешательство).

Диагностика в ходе беседы с больным усовершенствована структурированием задаваемых вопросов. Диагностическое интервью Ренарда (Renard Diagnostic Interview [RDI]) и Программа диагностического интервью (Diagnostic Interview Schedule [DIS]) представляют собой инструменты, предназначенные для использования профессиональным клиницистом или лицом без мед. образования с последующим подсчетом шкальных показателей, в т. ч. с помощью компьютера, для определения диагностических категорий. Шкалу аффективных расстройств и шизофрении (Schedule of Affective Disorders and Schizophrenia [SADS]) Эндикотт и Спитцер разраб. специально для использования клиницистами.

Использование стандартизованных интервью важно для повышения уровня надежности и валидности диагностики. Эти инструменты позволяют затронуть широкий ряд важных вопросов.

Диагностические интервью предоставляют хорошо выверенную форму задавания потенциально сложных или смущающих больного вопросов. Важность тщательной, полной диагностической беседы, предопределяемой использованием структурированного инструмента, трудно переоценить.

Клинический диагностический процесс обычно начинается в диадной обстановке отношений врача и больного. Пациент — главный источник информ. Клинические данные, доступные на этом этапе, заключаются гл. обр. в сообщениях больного о своих ощущениях, эмоциях и мыслях. Больной может не испытывать симптомы (поведенческие или эмоциональные) непосредственно в момент беседы, в этом случае они воспроизводятся по памяти.

Диагностические суждения часто ограничены информ., получаемой в процессе беседы. Здесь есть много возможностей для потенциальной ошибки вследствие как сложностей взаимодействия, так и вероятности неверного выбора Д.

К сожалению, мн. пациенты искаженно воспринимают действительность. Такие искажения очевидны в случаях симуляции, ипохондрии и у больных с синдромом Мюнхгаузена. Во мн. др. случаях пациенты тж отрицают имеющиеся заболевания или признают наличие несуществующих.

Повысить валидность Д. часто позволяет использование независимой оценки данных самоотчета больного лицами его ближайшего окружения, чаще всего родственниками. Получение такого рода данных часто экономически эффективно, поскольку ведет к более точному соответствию нуждам больного.

Использование дополнительных источников информ. о больном для валидизации Д. имеет свои ограничения. Не всегда очевидно, какое лицо дает самые правильные сведения в тех случаях, когда возникают разногласия относительно полученной информ.

Возможности классификации Зубин считает, что назначением Д. является предоставление информ. об этиологии (причине), прогнозе (течении и исходе) и терапии (лечении). Цели Зубина трудно достижимы. Принятие системы, дающей выигрыш в одной области, обычно приводит к потерям в др. Проблемы возникают на каждом шагу. Возьмем, напр., цель определения этиологии. Были идентифицированы этиологические факторы для таких расстройств, как психозы при пеллагре, фенилкетонурия, синдром Дауна и болезнь Паркинсона. Однако наше понимание расстройств может измениться. Поэтому Эшер считает, что диагностические обозначения должны быть описательными (напр., фобии), а не указывать на этиологию или лечение.

Большинство патологических состояний в действительности более сложное, чем это когда-то предполагалось. Монокаузальные модели обычно оказываются недостаточными, для большинства расстройств в настоящее время принята полиэтиологическая модель. Эти сложности дали толчок к развитию «биопсихосоциальной модели», концепций поведенческой медицины и поведенческого здоровья.

Зубин, Блэшфилд, Драгунс и др. предложили признаки идеальной психодиагностической системы, но жизнеспособной альтернативы используемой на настоящий момент классиф. пока не появилось.

Нек-рые бихевиоральные психотерапевты считают, что диагностический процесс должен включать глубокий анализ поведения и обстановки, в к-рой оно происходит. В рамках такой системы традиционный диагностический ярлык может не оказаться необходимым. В статье Канфера и Заслоу описано, как знание о поведенческих отклонениях, дефиците, помехах и резервных возможностях поведения может помочь лечению пациентов в традиционном психиатрическом учреждении.

В ходе дальнейших исслед. мн. диагностические категории получат более четко очерченные параметры. Об этом свидетельствует прогресс в нейропсихологических исслед. Нейропсихологические тесты в руках высококвалифицированного клинициста могут дать детализированную и клинически значимую информ. о резервных возможностях и препятствиях на пути их осуществления у больных с органическим поражением головного мозга.

Нек-рые психологи не придают важности диагностическому обследованию, считая, что не должно быть дифференциального диагноза без дифференцированного лечения. Сейчас существует много различных методов лечения, включая эффективные психофармакологические и психотерапевтические подходы.

См. также Клиническая оценка, Клиническое суждение, Надежность диагнозов Дж. Д. Матараццо, Л. Д. Панкрац Диалектика (dialectic) «Д.» — обобщающий термин, охватывающий неск. различных значений, причем все они имеют отношение к противоположности, противоречию и двойственности смысла.

Д. не ограничивается ни терминологией Сократа, ни терминологией Гегеля и Маркса, поскольку она имеет длинную и запутанную историю, уходящую вглубь веков. Как отмечал Фрейд в работе «Антитетическое значение первобытных слов» (Antithetical meaning of primal words), антропологическое и филологическое изучение таких древних языков, как египетский, показывает, что мн. слова в употреблении имели два диаметрально противоположных значения. Складывается такое впечатление, что «Д. пришла в челов. мышление» через осознание того факта, что нечто одновременно и яв-ся, и не яв-ся чем-то. Значения взаимосвязаны, и во мн. случаях эта связь яв-ся связью противоположностей.

Вторым ист. подтверждением значимости диалектического мышления — мышления, осн. на категориях Д., — яв-ся школа диалектического мышления, созданная в Древнем Китае Мо Ди (Mo Ti) (ок. 470— ок.

391 до н. э.). Этот философ был современником Сократа (ок. 470 — ок. 399 до н. э.) — замечательная параллель в истории философии, поскольку ни о каких культурных контактах в то время не могло быть и речи.

В то время как восточная философия отнеслась к диалектике благосклонно, о чем свидетельствует проникновение последней в буддизм, ее судьба на Западе сложилась явно неудачно.

Диалектические махинации становятся опорой софистских диспутов — вовсе не неизбежное последствие, от к-рого предостерегал Сократ, предлагавший для получения точного знания использовать вместо этого доказательную (demonstrative) форму мышления. Доказательное мышление исходит из «первичных и истинных» предпосылок, т. е. из таких предпосылок, к-рые не подлежат исслед. через диалектическое противопоставление.

Доказательное мышление укрепилось в зап. философии, в к-рую оно проникло через английский эмпиризм. Совр. кибернетические или информационные модели познания опираются исключительно на доказательные концепции значения (meaning) и рассуждения (reasoning). Развитие математики в новое время привело к тому, что мат. объяснения оттеснили Д. на задний план. Математика наживает капитал на сингулярности, линейности, однонаправленности и непротиворечивости, предлагаемых доказательным рассуждением. Но даже и в этих условиях философы континентальной Европы, прежде всего в лице Гегеля и особенно Канта, обеспечили условия для выживания диалектических концепций разума. По Канту, чел. способен путем рассуждения прийти к противоположности нек-рых данностей, достигая тем самым трансцендентальной способности и «рефлектирующего» интеллекта, к-рые придают активности действующему организму. В известном смысле, каждый конкретный человек «разрешает» противоречия жизни путем подтверждения одного значения из множества открывающихся перед ним возможных значений.

Именно на этот последний тип объяснения и опирались сторонники психоан. при конструировании своих теорий, хотя сам Фрейд не считал себя диалектиком. Юнг, напротив, признавал состоятельность Д. в том, что касается понимания природы чел. Более совр. теории в экзистенциальной традиции, напр. теории Л. Бинсвангера и Р. Д. Лэйнга, тж проникнуты духом Д. Ж. Пиаже в своих поздних работах (напр. «Структурализм») подчеркивал важность Д. в его понятии формальных операций.

Ричлак полагает, что совр. психология должна воскресить Д., если хочет создать действительно полную картину челов. опыта. Ригель в значительной степени опирается на диалектические концепции в своих оригинальных теориях развития. Тж отмечается быстрый рост числа эмпирических исслед.

социально-исторических аналитических работ, опирающихся на диалектические концепции.

Диалектические теории и полученные на их основе данные заставляют психологов задуматься а том, что составляет основу челов. природы.

См. также Усвоение понятий и развитие, Эпистемология, Галилеево и аристотелевское мышление, Обработка информации Дж. Ф. Ричлак Диахронные модели в сравнении с синхронными (diachronic versus synchronic models) Психол. теории различаются в отношении продолжительности объясняемых ими периодов активности. Теории, ограничивающиеся объяснением коротких временных циклов, называют синхронными;

они фокусируются на кратковременных действиях, происходящих в данный момент времени. Теории, охватывающие более продолжительные последовательности действий, называются диахронными. В строгом формальном смысле такое различие между типами теорий может проводиться скорее по степени, нежели по существу. Поскольку о любой челов. активности можно сказать, что она обладает длительностью, теории различаются в отношении пределов расширения рассматриваемой длительности. Не существует какой-то фиксированной точки, относительно к-рой теорию можно было бы однозначно классифицировать как синхронную или диахронную. Однако вследствие особого интеллектуального контекста (ethos), в к-ром это разграничение приобрело широкое употребление в психологии, этими терминами стали обозначать широко расходящиеся ориентации в отношении характера челов. активности и в отношении самой науки.

Традиционная эксперим. психология обычно пользовалась теориями синхронного ряда. Т. е., преимущественная задача заключалась в том, чтобы уложить протекание явлений в сравнительно короткие промежутки времени. Наиболее известным примером здесь может служить рефлекторная дуга.

Во-первых, такое изучение обычно, хотя и не с необходимостью, приводит к использованию механистических объяснительных понятий. Т. е. для объяснения отношений между наблюдаемыми паттернами стимулов и реакций используются устойчивые психол. структуры (напр. сети ассоциаций, схемы, аттитюды) или процессы (напр. ассимиляция и контраст, уменьшение диссонанса, поиск равновесия). Во-вторых, преимущественной методологией в традиционном синхронном исслед. яв-ся экспериментирование. Считается, что идеальным методологическим инструментом для прослеживания точных связей между стимулом и реакцией яв-ся контролируемый эксперимент. Наконец, для традиционного синхронного исслед. характерна тенденция к усвоению взгляда на науку, согласно к рому челов. активность должна объясняться путем установления причинно-следственных отношений.

Считается, что челов. активность эквивалентна предмету любой др. науки и поэтому поддается исчерпывающему объяснению в терминах необходимых и достаточных условий, в к-рых появляются разнообразные виды активности.

Понятие диахронной теории стало служить в качестве своего рода интеллектуального пароля.

Оно в первую очередь сигнализирует об интересе исследователя к кросс-временным паттернам активности. Однако эта позиция обычно сопровождается критикой традиционных S—R и S—O—R ориентации. Как утверждается, для индивидуума неестественно реагировать на стимулы, вырываемые на время из их ист. контекста;

само поведение тж нельзя правильно понять без учета его прошлой истории. То, почему индивидуум реагирует на данный стимул улыбкой, невозможно, с этой т. зр., надлежащим образом понять вне рамок той культурной истории, в к-рую вплетены такие события. Эта форма критики часто сопровождается отрицанием механистических форм объяснения, экспериментирования как оптимальной методологии и т. зр., что наука должна опираться на логику установления причинно-следственных отношений.

К наиболее активным защитникам синхронной теории относятся представители психологии развития — в особенности исповедующие эпигенетический подход к когнитивному развитию. В качестве альтернативы этим механистическим формам объяснения Овертон и Риз выдвинули концепцию организмической (organismic) теории, к-рая рассматривает траектории развития не просто как историю стимульных условий, в к-рые попадал индивидуум в ходе своей жизни, но скорее как результат внутренних, генетически обусловленных индивидуальных предрасположенностей к развитию. Поскольку изменения в различные периоды жизни носят качественный характер, предпочитаются скорее обсервационные, чем эксперим. методы. Еще более радикальный взгляд выражается мн. соц. психологами и сторонниками идеи развития на протяжении всей жизни (life-span development). В частности, К. Герген утверждал, что большинство индивидуальных траекторий не определяются генетикой. Происходящие со временем изменения целиком зависят от тех правил и планов, к-рым следуют люди, и от таких правил и планов можно отказаться в любое время. Это мнение, т. о., восстанавливает возможность волюнтаристских объяснений.

К. Герген Дилемма заключенного (prisoner's dilemma) Д. з. — это название интерперсональной игры, широко использовавшейся в исследованиях соц.

психологов, интересовавшихся природой и разрешением соц. конфликта. Под «игрой» в этом смысле понимается соц. ситуация с принятием взаимозависимых решений, т. е. ситуация, в к-рой благополучие каждой стороны зависит не столько от того, что делает она сама, сколько от конкретного сочетания реакций обеих сторон. Д. з. — самая известная в психологии игра с разнородными мотивами. На рис. представлен простой вариант дихотомической игры для двух лиц, в к-ром каждая из двух сторон имеет по две альтернативы и благополучие каждой стороны зависит от результирующего сочетания выборов.

Рис. 1. Матрица игры ситуацию, в к-рой оказываются двое заключенных, задержанных полицией за совершенное ими преступление. В полиции их рассадили по разным камерам и сообщили каждому, что если один из них даст показания против др., то будет отпущен на свободу. Заключенные осведомлены о том, что если показания даст лишь один из них, то др. получит макс. срок, напр. 20 лет;

но если показания дадут оба, то каждый получит умеренный срок, напр. 10 лет. Если же никто из них не даст показаний, каждый может обойтись наименьшими потерями — денежным штрафом и менее чем 1 годом заключения.

Каждый из узников предпочел бы свободу, но если показания дадут оба, и тот и др. окажутся в тюрьме на долгие годы. С др. стороны, выбор наименьшей потери путем отказа от дачи показаний может в действительности повлечь за собой наиболее суровое наказание, если показания даст другой. Отказ давать показания определяется как кооперативная реакция (cooperative response), т. к. именно т. о.

должны вести себя и тот, и др. игрок при выборе варианта, влекущего макс. выгодные последствия для обеих сторон. Дачу показаний можно рассматривать либо как конкурентную реакцию (competitive) — попытку достичь наилучших последствий для себя самого за счет другого, либо как оборонительную реакцию (defensive) — попытку воспрепятствовать соперничающему намерению другого. Участники экспериментов, игравшие в эту игру, как правило, принимают конкурирующие решения, несмотря на совокупно низкие выплаты, к-рые дает эта стратегия. Широкое использование соц. психологами Д. з. в качестве эксперим. модели объясняется ее очевидными параллелями с периодически обостряющимися конфликтами, такими как гонка вооружений.

См. также Разрешение конфликта, Сотрудничество/соперничество У. П. Смит Динамическая психология (dynamic psychology) Термин «динамический» относится к воздействующим на систему силам. Эти силы охватывают процессы, происходящие как внутри самой системы, так и внешние по отношению к ней. В психологии под динамикой принято понимать взаимодействие мотивирующих или движущих сил, служащее детерминантой поведения организма. Т. о., этот термин отражает интерес к подробному описанию мотивов и принципов мотивированного функционирования. Этот термин тж часто связывается с определенными теориями, делающими упор на взаимодействии между сознательными и бессознательными силами — драйвами, мотивами, потребностями, инстинктами и желаниями — в направлении поведения. Эти теории известны под названием психоаналитических, или психодинамических, теорий личности.

Теории мотивации касаются, следовательно, конкретизации мотивационных характеристик организмов и принципов действия мотива, к-рые определяют возникновение, поддержание и прекращение поведения.

За прошедшие годы было разраб. большое количество теорий мотивации. Их можно разделить на три широкие категории: а) гедонистические, или теории удовольствия;

б) когнитивные, или теории потребности в знании;

в) теории роста или актуализации. Можно тж обозначить четвертую категорию, к-рая касается роли мозговых структур в мотивированном поведении и его нервных механизмов.

Относящиеся к этой категории исслед. можно встретить в областях, определяемых как психобиология, биопсихология и нейробиология.

Гедонистические теории мотивации, или теории удовольствия Гедонистические теории, или теории удовольствия, образуют наиболее широкую категорию теорий мотивации. В той или иной форме эта группа теорий подчеркивает ведущую роль удовольствия в организации активности. К этой категории можно отнести множество различных классов теорий.

Пожалуй, наиболее крупная подгруппа гедонистических теорий включает те из них, к-рые делают акцент на совершаемых организмом усилиях в направлении снижения напряжения. Такие теории акцентируют внимание на нарушениях привычного состояния дел и удовольствии, возникающем в рез те снижения напряжения путем энергетической разрядки, выражения инстинкта или снижения уровня драйва (внутреннего побуждения).

Вудвортс заимствовал понятие драйва из области механики и употреблял его в значении источника движущей силы, или энергии, в функционировании организма. С тех пор и до 1960-х гг. это понятие активно использовалось психологами, занимающимися проблемами поведения чел. или животных. При этом часто проводились различия между врожденными и приобретенными драйвами, первичными и вторичными драйвами, висцерогенными и психогенными драйвами.

В области поведения животных понятие драйва играло важную роль в теории научения Кларка Л. Халла. Согласно стимульно-реактивной (S—R) теории Халла, в процессе научения участвуют такие мотивационные переменные, как драйвы. Организм обладает первичными, или врожденными, драйвами, такими как боль и голод, а тж приобретенными, или вторичными, драйвами, такими как желание денег и страх — последние организм приобретает в процессе своего развития. Несмотря на то что понятие драйва относится к внутренним процессам, его могли использовать психологи бихевиористской ориентации, поскольку оно увязывалось со специфическими внешними условиями, к рыми манипулировал экспериментатор. Изменения в уровне драйва, вызываемые манипуляциями экспериментатора, соотносились впоследствии с объективно определяемыми и измеряемыми внешними реакциями.

Работы Халла продолжили в числе др. исследователей Миллер и Доллард. Они, в частности, внесли вклад в описание роли приобретенных, вторичных драйвов в челов. поведении. Напр., тревога рассматривалась как вторичный драйв, осн. на первичном драйве боли. Драйв тревоги имеет важное значение, поскольку он может быстро приобретаться, превращаясь в мощную мотивирующую силу и приводя к разнообразию форм реакций, характерных как для нормального, так и для патологического поведения. Большое внимание Миллер и Доллард уделили взаимосвязи между фрустрацией и агрессией, а тж значению конфликтов драйвов в клинических феноменах. Так, конфликт «приближения— избегания» между двумя драйвами рассматривался как базовый ингредиент в развитии невротического поведения. Доллард и Миллер попытались объединить достижения теории научения, представленной в работах Халла, с достижениями психоанализа, представленными в работах Фрейда.

Понятием из области мотивации, связанным с понятием драйва и использовавшимся мн.

создателями теорий личности, является понятие потребности. Виднейшим представителем такого подхода был Курт Левин, к-рый рассматривал все поведение как приводимое в движение состояниями потребности или напряжения в организме. Как у Халла, потребности м. б. первичными и биологически детерминированными или вторичными и приобретаться в процессе накопления жизненного опыта.

Левин рассматривал существование потребности как вызывающее напряжение;

она являлась силой, к рая толкала организм к действиям. Организм представлялся как динамическая система, в к-рой обычно задействовано множество потребностей. Ассоциируемые с этими потребностями силы обладают качествами интенсивности, направления и точки приложения.

Функционирование этих сил, по мнению Левина, происходит в динамическом поле, состояние любой части к-рого зависит от др. его частей и, в свою очередь, само оказывает на них влияние.

Валентность объектов, в сочетании с состояниями потребности или напряжения организма, «тянет» индивидуума в различных направлениях и подготавливает почву для удовлетворения, фрустрации или конфликта. Там, где существует множество потребностей и окружающих объектов, организм может переживать конфликт «приближения—приближения», конфликт «избегания—избегания» или конфликт «приближения—избегания».

Др. представителем гедонистического взгляда, подчеркивающего роль снижения напряжения, был Генри Мюррей. Осн. мотивационное понятие в системе Мюррея — потребность. Потребности м. б.

первичными и висцерогенными, или вторичными и психогенными, и репрезентировали силы к действию. Мюррей проводил различие между потребностями и чертами личности;

если черты определялись в терминах актуального поведения, то потребности представляли собой потенциал к действию. Мюррей тж уделял внимание роли окружающих объектов, считая что окружение может определяться в терминах давления, или характеристик, связанных с возможностью удовлетворения потребности.

Важное, и при этом вполне самостоятельное по отношению к теории драйва, понятие (внешнего) стимула, или побуждения, формирует вторую подкатегорию гедонистических теорий мотивации. В теориях побуждений акцент делается на ассоц. стимулов с удовольствием или болью и целенаправленном стремлении организма достигать разнообразных последствий. Т. о., эти теории яв-ся гедонистическими, поскольку в них, как и в теориях драйва, акцентируется удовольствие, но в отличие от большинства теорий драйва, в них делается упор на ориентации организма в направлении будущих целей или конечных рез-тов. Мак-Дугалл отвергал механистический, рефлекторный, опирающийся на стимул, взгляд на поведение, подчеркивая значение активных усилий организма в направлении предвосхищаемых целей, ассоциируемых с удовольствием.

Теории мотивации, делающие акцент на целях, часто подвергались критике за телеологизм.

Однако цели функционируют в настоящем в виде мысленных репрезентаций желаемых последствий или конечных рез-тов. Совсем недавно понятие целей возвратилось, чтобы сыграть важную роль в моделях челов. поведения, осн. на когнитивных процессах переработки информ.

Третий вариант гедонистической модели мотивации опирается на понятие аффекта. Здесь акцентируются усилия организма на максимизации доставляющего удовольствие аффекта и минимизации неприятного аффекта, при этом не предполагается необходимой связи аффекта с физиолог. потребностью или драйвом. Одним из самых первых известных психологов, подчеркивавших роль эмоции в мотивации, был П. Т. Юнг. Согласно Юнгу, стимулы (внутренние или внешние) приобретают побудительную силу путем своей ассоц. с эмоциональным возбуждением, к-рое переживается гл. обр. как положительное или отрицательное по своему характеру. В процессе постепенного накопления жизненного опыта, путем ассоц. разнообразных стимулов с эмоциональным возбуждением, чел. вырабатывает систему ценностей. Аффективные процессы играют центральную роль в орг-ции, актуализации, регулировании и поддержании приобретенных форм поведения.

Представляется важным сознавать пересечения между этими группами теорий. Так, напр., мн.

авторы теорий драйва подчеркивали значение аффекта;

Мак-Дугалл подчеркивал роль аффекта в продвижении к цели;

а мн. авторы аффективных теорий подчеркивают важность аффектов в формировании и поддержании функционирования системы целей.

Когнитивные теории мотивации, или теории потребности в знании Фактически уже в 1950-х гг. понятие драйва практически полностью исчезло из литературы в силу целого ряда причин: проблемы в разраб. надежных измерений драйвов, особенно у людей;

накопление данных, не согласующихся с мотивационной моделью снижения напряжения;

возросший интерес к теориям обработки информ., связанный с начавшейся в психологии когнитивной революцией.

В ряде случаев для решения ранее относившихся к области мотивации важных вопросов стали привлекаться познавательные процессы. Нек-рые когнитивные теории напоминали все те же модели снижения напряжения.

Др. когнитивные теории, однако, придавали особое значение мотивации, внутренне присущей активности организма, связанной с обработкой информ. Напр., Дж. М. Хант, на к-рого оказал влияние Жан Пиаже, считает, что организм постоянно стремится интегрировать новую информ. с уже имеющейся. Поступающая информ. может соответствовать или не соответствовать той, что имеется в наличии. Хант приводит свидетельства того, что несогласующаяся или новая информ. стимулирует возникновение приближающегося типа поведения, но когда расхождение между поступающей и уже имеющейся информ. становится слишком большим, может возникать поведение избегающего типа.

Хант не только подчеркивал значение внутренней мотивации, но тж предполагал, что различные степени несоответствия между новой и старой информ. приводят к различным уровням возбуждения, характеризующимся положительной или отрицательной гедонистической окраской. Так, совсем незначительное несоответствие может вызывать скуку, слишком сильное — приводить к отрицательной гедонистической окраске, а умеренный или оптимальный уровень несоответствия — способствовать умеренным уровням возбуждения, положительной гедонистической окраске и приближающемуся типу поведения. Когнитивная модель мотивации оказалась, т. о., связанной с гедонистической.

Джордж А. Келли являет собой пример наиболее последовательного сторонника чисто когнитивного подхода к теории мотивации. Келли, в частности, отвергал те теории мотивации, в к-рых, по его словам, доминирует идея «кнута и пряника»: акцент делается либо на внешних побуждениях, к рые «тянут» организм в своем направлении, либо на драйвах, к-рые его «толкают». Вместо этого Келли исходил из представления, согласно к-рому каждый чел. может рассматриваться по аналогии с ученым, пытающимся добиться лучшей прогнозируемости интересующих его событий. По его мнению, люди всегда активны, поэтому теория мотивации не нужна для объяснения активности как таковой. Что касается направленности поведения, то люди предпочитают действовать способами, к-рые сулят наибольшие перспективы в плане усовершенствования их системы конструктов, что, в свою очередь, позволяет улучшать качество их прогнозов. Люди могут переживать негативный аффект в форме тревоги, когда они оказываются не в состоянии прогнозировать события, или ощущать угрозу, когда нарушается целостность их прогностической системы конструктов. Более того, этот негативный аффект будет вызывать с их стороны соот. корректирующие действия.

Акцент на познавательных процессах побудил мн. психологов переключиться на изучение процессов обработки информ. с оттеснением рассмотрения мотивационных аспектов на второй план. На сегодняшний день исслед. в области познавательных процессов по большей части остаются не связанными с исслед. эмоций и мотивации.

Теории роста, или актуализации Третий важный подход фокусирует внимание на идее роста, или актуализации. Его представители — такие психологи, как Андраш Ангьял, Курт Гольдштейн, Абрахам Маслоу и Карл Роджерс. Объединяющей темой здесь является отрицание утверждения, что вся челов. активность продиктована стремлением к снижению напряжения. Вместо этого упор делается на активности, стимулирующейся тенденциями роста или реализации своих способностей, к-рые, в свою очередь, могут иногда сопровождаться увеличением напряжения. Эти психологи, к-рых часто рассматривают вместе в контексте движения за челов. потенциал, не отрицают полностью идеи, что определенная активность может объясняться тенденцией к снижению напряжения. Однако считается, что наиболее важное и фундаментальное стремление организма направлено на переживание чувства собственной актуализации и усиления возможностей. Маслоу, напр., предлагает иерархию потребностей, включающую как биолог. (голод, сон, жажда), так и психол. потребности (самоуважение, привязанность, принадлежность группе). Когда биолог. потребности оказываются удовлетворены, начинают доминировать психол. потребности. Однако в действительности психол. потребности могут даже превосходить по своей важности биолог. В частности, по мнению Роджерса, базисная тенденция актуализации является единственным мотивом, к-рый необходимо постулировать, и что люди в наибольшей степени являются людьми, когда их поведением движет этот мотив. Хотя эти теории как часть движения за челов. потенциал сыграли важную роль в психологии личности и были довольно популярны в 1960-х и 1970-х гг., понятие актуализации оказалось слишком абстрактным и сложным для его измерения к.-л. систематическим образом.

Психоаналитическая теория Наконец, мы можем коснуться специфической теории, к-рая чаще всего связывается с Д. п., а именно психоаналитической теории. Психоаналитическая теория является динамической в том смысле, что в ней подчеркивается важная роль половых и агрессивных влечений, а тж дериватов этих влечений, в челов. поведении. Однако она яв-ся динамической теорией еще и в силу внимания, к-рое в ней уделяется взаимодействию между влечениями в том виде, как оно отражается в понятиях конфликта, тревоги, механизмов защиты, катексисов и антикатексисов и компромиссных образований. В соответствии с таким подходом, одни и те же феномены могут возникать в рез-те различных комбинаций сил, и незначительный энергетический сдвиг может привести к драматическим изменениям в характере функционирования всей системы.

Фрейд основывал свою теорию на клинических феноменах, проявлявшихся в поведении его пациентов, и на принципах совр. ему биолог. науки. Последующие теоретики психоан., такие как Альфред Адлер и Карл Юнг, отошли от Фрейда из-за разногласий в трактовке фундаментальных мотивов челов. поведения, хотя большинство продолжало придерживаться Д. п. в смысле системы, подразумевающей взаимодействие между мотивами или силами. Совсем недавно в этой области начали предприниматься попытки повторного анализа клинических наблюдений Фрейда и переформулирования теории в терминах, к-рые бы не были столь метатеоретическими и привязанными к тому, что сегодня признано устаревшим энергетическим подходом. Вместо прежних понятий инстинкта, влечения, силы и энергии вводятся в употребление понятия когниции, намерения, смысла и действия.

Общая теория систем Рассмотрев различные теории мотивации, мы можем обратиться к наиболее широкому значению термина «динамический», в том виде, как он трактуется в общей теории систем. Возникшая первонач. в области биологии и связываемая с именем Людвига фон Берталанфи, общая теория систем представляет собой попытку сформулировать принципы функционирования, к-рые бы были универсальными для всех биолог. систем. Система состоит из взаимосвязанных частей или элементов, действие каждого из к-рых имеет последствия для действий др., наряду с определенными процессами, характеризующими систему в целом. Общая теория систем проводит различие между открытыми системами, включенными в процесс непрерывных обменов с внешней средой, и закрытыми системами, не подверженными влиянию со стороны внешних сил. Вместе с этим тж делается различие между живыми системами, представляющими собой открытые системы, способные к регенерации и росту, и неживыми системами, могущими быть как открытыми, так и закрытыми, но неспособными к регенерации или росту.

Определенные понятия и принципы могут оказаться полезными в понимании любых живых систем. Такие понятия и принципы, в частности, относятся к динамическим аспектам функционирования организма. Например, понятие обратной связи подчеркивает способность организма использовать информ., возникающую в рез-те своих собственных действий. С этим понятием напрямую связаны целесообразные или целенаправленные аспекты функционирования организма, в частности процесс адаптации. Наконец, с таким качеством поведения, как целенаправленность, связано понятие эквифинальности — возможности достижения одной и той же цели или рез-та множеством различных путей или способов.

Динамические аспекты общей теории систем выражаются в акцентировании непрерывности процессов, протекающих внутри организма и между организмом и его внешним окружением. Но она ничего не говорит нам о специфических силах, воздействующих на организм, или о принципах, по к рым действуют такие силы. С т. зр. более узкого значения термина «динамический», общая теория систем нам мало что может сказать о мотивах, к-рые побуждают и направляют действие.

Заключение Мы рассмотрели Д. п. гл. обр. со стороны ее связи с челов. поведением, и в частности с теорией личности. Однако не стоит забывать, что интерес к проблемам мотивации существует тж в областях исслед. мозга, физиолог. психологии и психологии животных (этологии). Так, в последней проявляется все больший интерес к взаимодействию мотивов, нежели к функционированию отдельных мотивов, и орг-ции процессов поведения во времени, нежели к специфическим факторам, к-рые обусловливают поведение в специфический момент времени. Это как раз те самые процессы, к-рые попыталась охватить общая теория систем и к-рые находятся в центре внимания Д. п.

См. также Общие системы, Мотивация, Теории личности, Намеренное поведение, Телеологическая психология Л. А. Первин Дисперсионный анализ (analysis of variance) Дисперсионный анализ (ДА), в том смысле как он обычно понимается и широко используется в качестве статистического метода, был развит в значительной мере Р. А. Фишером. Несмотря на то, что этот метод представляет собой анализ различных оценок изменчивости, его назначение — оценка различий групповых средних. Он делает возможным статистический анализ воздействия факторов и их комбинаций на зависимую переменную или, на статистическом языке, главных эффектов и эффектов взаимодействия (определения этих терминов см. в статье Факторные планы).

Чтобы проиллюстрировать логику ДА, рассмотрим простой план эксперимента, включающий одну независимую переменную (или фактор А) и, скажем, 3 группы испытуемых. Целью такого плана обычно яв-ся выяснение того, изменяется ли зависимая переменная как функция фактора А. Однако из за случайной изменчивости (например, индивидуальных различий, ошибки измерения) мы вряд ли ожидаем, что во всех группах средние показатели будут совершенно одинаковыми, даже если фактор А не оказал никакого воздействия на испытуемых. ДА позволяет нам проверить нулевую гипотезу об отсутствии действительных эффектов данного фактора — и тогда различия в показателях вызваны исключительно случайной изменчивостью.

Предполагая, что нулевая гипотеза верна, можно получить две разные оценки дисперсии генеральной совокупности. Одна из этих оценок вычисляется на основе изменчивости групповых средних, а другая — на основе дисперсии показателей внутри каждой включенной в план группы.

Если нулевая гипотеза и в самом деле верна, то обе оценки яв-ся, по существу, оценками одной и той же генеральной дисперсии. Как следствие, эти оценки будут иметь одинаковую величину, за исключением случайной изменчивости, а их отношение будет иметь известное теоретическое распределение (F-pacпределение, названное в честь Фишера).

Если нулевая гипотезе не верна, то наши выборочные оценки не яв-ся оценками дисперсии одной и той же генеральной совокупности, т. к. на первую будут влиять любые реальные эффекты фактора, а на вторую — нет. В этом случае отношение первой оценки (межгрупповой дисперсии) ко второй (внутригрупповой дисперсии) имеет тенденцию быть больше, чем можно было ожидать, если бы это отношение действительно подчинялось F-pacпределению. Если оно достаточно велико, то нулевая гипотеза может быть отвергнута.

См. также Ковариационный анализ, Статистика в психологии А. Д. Велл Диспозициональные наборы (dispositional sets) Каждого чел. можно рассматривать с т. зр. обладания им определенным набором базовых личностных черт, к-рые объединяются в кластеры, наз. «диспозициональными наборами». В повседневной жизни мы склонны классифицировать людей, используя для этого к.-н. единичную характеристику, например, «дружелюбный», «добрый», «посредственный», «общительный» и т. д., и обычно такие единичные характеристики позволяют слушающему составить себе довольно сносное представление о чел. в целом. Попытки выделить универсальный набор таких характеристик или концепцию личности, опираясь при этом на определенные систематические принципы, предпринимались многими людьми. Существуют два основных способа достижения этого: первый — клинический (интуитивный), опытный, а второй — математический, обычно реализуемый средствами факторного анализа.

Обзор математических попыток, опирающихся на факторно-аналитические исслед., показывает низкую степень согласия между исследователями. Френч обнаружил в результате анализа 70 факторно аналитических исслед., что аспектам личности было дано не менее 450 названий факторов;

когда он попытался их объединить, то в конечном итоге получилось 50 общих факторов — гораздо больше, чем в любом из этих оригинальных исслед. Э. Ф. Богатта, предпринявший более или менее сходную попытку, выделил лишь 5: ответственный (responsible), напористый (assertive), эмоциональный (emotional), разумный (intelligent) и коммуникабельный (sociable). P. Корсини, разработавший инструмент для измерения личности — «Чикагский набор для Q-сортировки» (Chicago Q sort), получил 7 факторов: стиль жизни (интровертированный / экстравертированный), интеллект, эмоциональная устойчивость, доминирование, активность, социальная сензитивность и настроение.

Как бы ни рассматривать сложившуюся ситуацию, не существует надежных факторов, которые бы можно было выделить на основе работ отдельных специалистов по факторному анализу или разработчиков тестов. Однако несколько иная картина вырисовывается, когда мы обращаемся к работам философов и клиницистов;

если сделать поправку на языковые различия, мы обнаружим у них поразительную степень согласия.

Обратившись к типологиям Гиппократа, А. Адлера, К. Хорни, К. Левина и У. Шелдона, можно заметить, что Хорни, Шелдон и Левин говорят о 3 факторах, тогда как двое остальных — о 4. Трудно усомниться в том, что эти исследователи пришли к взаимному согласию.

Их позиции удобнее всего проиллюстрировать, воспользовавшись треугольником Хорни, так как представляется, что она наиболее четко очертила эти аспекты личности.

Вершина треугольника теперь называется Согласие (accord) и подразумевает попытку людей ладить с другими. Чел., «принадлежащий» к этому углу, может быть личностью, расположенной к сотрудничеству, но также и зависимой. Нижний левый угол обозначен термином Конфликт (conflict) и представляет людей, которые идут против окружающих. Правый нижний угол называется Уклонение (evasion). Четвертым аспектом, который, вероятно, лучше всего расположить в центре этого треугольника, яв-ся Нейтральная позиция (neutral). Например, если чел. не находится ни в согласии с другими, ни в конфликте, и не уклоняется от взаимодействия, следовательно он занимает нейтральную или, возможно, безразличную позицию.

См. также Принятие роли Н. Кефир Дисциплина в классе (classroom discipline) Существуют значительные разногласия по поводу того, что понимать под Д. в к. Обычно ее определяют как участие родителей, учителей и учеников в процессе формирования у последних самоконтроля, волевых черт характера, самоуважения, уважения к другим и подчинения правилам.

Дисциплина должна быть позитивной и конструктивной, а не негативной, не связанной с наказанием, хотя наказание может применяться в дисциплинарном процессе. В качестве синонима поддержания Д. в к. часто используют термин «управление классом» (classroom management). К управлению классом относятся все действия и взаимодействия, планируемые или спонтанные, к-рые осуществляются учителем в классной комнате. В последние годы отмечалось усиление интереса к различным подходам в управлении классом.

Возрастающая обеспокоенность низкой дисциплиной в сочетании с широким распространением др. связанных с дисциплиной школьных проблем, таких как насилие, вандализм и преступность, заставляет учителей уделять все большее внимание этой проблеме, к-рую до недавних пор педагоги теоретики обходили стороной. Проведенные на сегодняшний день исслед. указывают на то, что дисциплина зависит от множества факторов, и что родители, учителя и администраторы по-разному понимают ее причины.

См. также Классная динамика, Ободрение, Школьная адаптация Л. В. Парадайз Дифференциальная психология (differential psychology) Д. п. занимается изучением характера и истоков индивидуальных и групповых различий в поведении. Измерение таких различий породило громадный объем описательных данных, к-рые сами по себе представляют большой научный и практ. интерес. Более существенно, однако, что Д. п.

представляет собой единственный в своем роде путь к пониманию поведения, ибо отличающий ее подход состоит в сравнительном анализе поведения при различных биолог. и средовых условиях.

Соотнося наблюдаемые поведенческие различия с известными сопутствующими обстоятельствами, можно изучать относительный вклад различных переменных в развитие поведения.

Как самостоятельная область психол. науки Д. п. начала оформляться в последней четверти XIX в. Большой вклад в исслед. индивидуальных различий внес Фрэнсис Гальтон, создав тесты для измерения сенсомоторных и др. простых функций, собрав обширные данные в разнообразных условиях тестирования и разработав статистические методы для анализа такого рода данных. Американский психолог Джеймс Маккин Кеттелл, ученик Вильгельма Вундта, продолжил начатую Гальтоном разраб.

тестов и применил дифференциальный подход в экспериментальной психологии, начавшей оформляться в самостоятельную область психол. науки.

Первое систематическое описание целей, сферы интересов и методов психологии индивидуальных различий — статья Альфреда Бине и Виктора Анри «Индивидуальная психология» (La psychologic individuelle) — появилось в 1895 г. Более полное раскрытие релевантных тем и краткое изложение накопленных к этому времени данных было сделано в работе Уильяма Штерна, опубликованной в 1900 г. Термин дифференциальная психология, впервые появившийся как подзаголовок его книги, в дальнейшем, при ее переиздании, был включен в название, которое звучало как «Методологические основы дифференциальной психологии» (Die differentielle psychologie in ihren methodischen grundlagen). Дальнейший прогресс в изучении индивидуальных и групповых различий тесно связан с развитием психол. тестирования, а также с достижениями в смежных областях, особенно в генетике, психологии развития и кросс-культурной психологии, которые внесли существенный вклад в разработку методологии, накопление фактов и развитие понятий Д. п.

Диапазон и распределение индивидуальных различий Индивидуальные различия в поведенческих характеристиках присущи не только людям, но и всем представителям животного мира. Результаты изучения поведения различных животных — от одноклеточных организмов до человекообразных обезьян — свидетельствуют о том, что разные особи значительно отличаются друг от друга как по способности к научению, так и в том, что касается мотивации, эмоциональности и других поддающихся, измерению отличительных особенностей. Эти различия столь велики, что частичное перекрытие распределений индивидуальных результатов наблюдается даже при сравнении далеко отстоящих друг от друга биолог. видов.

Хотя в расхожих описаниях людей часто помещают в четко различающиеся категории, напр.

делят их на сообразительных и тупых, возбудимых и спокойных, фактическое измерение любой психол.

черты обнаруживает сильную вариацию индивидов вдоль непрерывной шкалы. Распределения измерений большинства черт приближаются к колоколообразной нормальной кривой распределения вероятностей, с наибольшим скоплением случаев около центра диапазона вариации и постепенным уменьшением числа случаев по мере приближения к его краям. Впервые выведенная математиками в их исслед. по теории вероятностей, нормальная кривая получается всякий раз, когда на измеряемую переменную действует большее количество независимых и имеющих одинаковый вес факторов.

Вследствие огромного количества наследственных и средовых факторов, вносящих вклад в развитие большинства психол. черт, нормальная кривая обычно признается в качестве наиболее подходящей модели распределения черт, а психол. тесты, как правило, конструируются т. о., чтобы соответствовать этой модели.

Наследственность и среда Понятия Истоки индивидуальных различий в поведенческих характеристиках нужно искать в бесчисленных взаимодействиях наследственности и среды на протяжении всей жизни чел.

Наследственность каждого чел. состоит из генов, полученных от обоих родителей в момент зачатия.

Гены представляют собой соединения сложных хим. веществ, передаваемые по наследству в хромосомах яйцеклетки и сперматозоида, кот. соединяются, чтобы образовать новый организм. Если в одном из этих генов возникает хим. недостаточность или несбалансированность, следствием может стать появление дефективного организма с физической патологией и глубокой умственной отсталостью (как в случае фенилкетонурии). Однако, за исключением подобных патологических случаев, наследственность устанавливает широкие пределы для развития поведения, и эти пределы у чел.

значительно шире, чем у находящихся ниже на эволюционной лестнице видов. Чего именно достигнет чел. в отведенных ему пределах — зависит от среды, в к-рой он живет.

Среда представляет собой всю совокупность стимулов, воздействующих на индивидуум от момента зачатия до смерти, начиная от воздуха и пищи и кончая интеллектуальным и эмоциональным климатом в семье и ближайшем окружении, а также убеждениями и аттитюдами тех, с кем индивидуум тесно общается. Средовые факторы начинают оказывать действие еще до рождения индивидуума.

Неполноценное питание, токсичные вещества и прочие пренатальные средовые факторы оказывают глубокое влияние как на физ., так и на умственное развитие, и последствия этого влияния сказываются в течение продолжительного периода времени. Такие термины, как врожденный (inborn), прирожденный (innate) и присущий от рождения (congenital), нередко используются не по назначению теми, кто придерживается неверной т. зр., будто все, с чем индивидуум рождается, получено им по наследству от родителей. Второе распространенное заблуждение заключается в смешении наследственных и органических состояний. Например, об умственной отсталости, являющейся следствием повреждения мозга на ранних этапах развития, вполне можно сказать, что она имеет не наследственное, а органическое происхождение.

Методология Многочисленные методы, используемые для изучения влияния наследственности и среды на развитие поведения, можно разбить на 3 группы в соответствии с тремя основными подходами:

отбирающее выведение (selective breeding), контроль опыта (experiential control) и статистическое исследование семейного сходства (statistical studies of family resemblances). Отбирающее выведение для получения определенных поведенческих характеристик было успешно применено к неск. биолог.

видам. Так, была доказана возможность выведения от одной исходной группы двух линий крыс, хорошо и плохо научающихся проходить лабиринт (т. е., условно говоря, «умных» и «тупых» соответственно).

Однако эти линии не отличались друг от друга по уровню общей обучаемости, поскольку оказалось, что и «умные», и «тупые» крысы одинаково хорошо справлялись с др. задачами на научение. Еще одно исслед. этих специально выведенных линий снабдило нас ясным примером взаимодействия наследственности и среды. Когда крыс выращивали в ограничивающих условиях, особи из обеих линий столь же плохо научались проходить лабиринт, как и генетически «тупые» крысы, выращенные в естественной среде. Напротив, обогащенная среда, обеспечивающая многообразие стимулов и возможностей для двигательной активности, улучшала научение особей из «тупой» линии, и обе группы теперь проходили лабиринт примерно на уровне достижений «умных» крыс в естественной обстановке.

В дальнейшем эксперименты по отбирающему выведению были распространены как на другие биологические виды, так и на другие типы поведения. Особое значение имела разработка методик для определения индивидуальных различий в поведении таких организмов, как плодовые мушки Drosophilae. Это дало возможность извлечь немалые выгоды из массы доступной генетической информации о морфологии дрозофилы, а тж из таких важных преимуществ плодовых мушек, как быстрая смена поколений и многочисленное потомство. В результате были выведены две линии плодовых мушек: дрозофилы, к-рые летели на свет, и дрозофилы, улетавшие прочь от источника света.

Второй подход к изучению наследственности и среды имеет дело с поведенческими эффектами систематических, контролируемых изменений опыта. Экспериментальные исслед. данного вопроса связаны либо со специальным обучением, либо с блокированием нормального выполнения конкретной функции. Этот метод часто использовался в опытах с животными для изучения широкого круга поведения, начиная от плавания головастиков и пения птиц и кончая половым поведением и заботой о потомстве. Значимые эффекты таких контролируемых манипуляций опытом были обнаружены почти для всех типов поведения, включ. перцептивные, моторные, эмоциональные и соц. реакции, а тж научение. Благодаря таким экспериментам удалось установить, что действия, к-рые прежде считались исключительно «инстинктивными», не требующими никакого научения, напр. строительство гнезда и чистка шерсти у детенышей крысами, зависят от предшествующего опыта животных. Даже тогда, когда у животного нет возможности научиться какому-то конкретному действию, интересующему исследователя, на его поведение может повлиять исполнение иных, связанных с ним функций.

При проведении исслед. на младенцах и маленьких детях в одной группе экспериментов использовался метод парного близнецового контроля (method of co-twin control), суть к-рого заключается в том, что одного из двух идентичных близнецов активно обучают чему-то, напр.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 65 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.