WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«ПРОФ. И. А. КАССИРСКИЙ ПРОБЛЕМЫ И УЧЕНЫЕ (ДЕЯТЕЛИ РУССКОЙ И СОВЕТСКОЙ МЕДИЦИНЫ) КНИГА ПЕРВАЯ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МЕДИЦИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Медгиз — 1949 — Москва И. П. ПАВЛОВ ПРЕДИСЛОВИЕ ...»

-- [ Страница 5 ] --

М о ш к о в с к и й Ш. Д., Развитие химиотерапии в Советском Союзе. До­ стижения советской медицинской науки за 30 лет, Академия медицин­ ских наук СССР, 1947.

М о ш к о в с к и й Ш. Д., Предмет химиотерапии и ее основные задачи.

Химиотерапия, Академия медицинских наук СССР, М., 1, 9 4 8.

Н и к о л а е в М. П., Пенициллин, М., 1945.

П о л о т е б н о в А. Г., Патологическое значение плесени, Медицинский вестник, 34—35, 38—40, 45—52, 1872.

Р о м а н о в с к и й Д. Л., К вопросу о паразитологии и терапии болотной лихорадки. Диссертация, СПБ., 1891.

С е л ь ц о в с к и й П. Л,. Пенициллин, M,v 1948.

М о ш к о в с к и й Ш. Д., Химиотерапия, Большая медицинская энцикло­ педия, 34.

Ш л а по б е р с к и й В. Я., Пенициллин в хирургии, М., 1948.

Эр л их П., Материалы к учению о химиотерапии, СПБ., 1911.

Э ф р о н Н. и Г а л ь п е р и н С, Русский сальварсан, М., 1928.

Я к и м о в П. А., К р у п е р О. В. и Ш и в е р и н а А. Н., Пенициллин и другие антибиотики, Л., 1948.

ПЕНДИНСКАЯ ЯЗВА Открытие П. Ф. Боровского Пендинская язва — болезнь жарких стран. Она существ вовала испокон веков. Раньше, когда человечество было со П. Ф. Боровский (1898).

вершенно беспомощно в борьбе с болезнями, пендинская язва достигала большого распространения. Именно об этой болезни говорится в библии как о кожной язве, которой бог Саваоф поражал «провинившихся» египтян. Египет и в наши дни является очагом пендинской язвы.

Пендинская язва развивается постепенно. Сначала на коже появляется маленький бугорок—так называемая папула—крас­ ного или буроватого цвета. Бугорок постепенно увеличивается до размеров десятикопеечной монеты и больше, а через месяц-полтора превращается в язву. Поверхность язвы покры­ вается струпьями и гноем. Нередко язва значительно увели­ чивается — она может занимать, например, всю поверхность носа или треть щеки. Часто число язе на лице, на руках и ногах достигает нескольких десятков.

Рис. 21. Пендинская язва на Рис. 22. Пендинская язва на руке.

лице.

Такая «язвенная» форма встречается обычно в селах или при заражении пендинской язвой в безлюдной местности.

В городах больше распространена другая разновидность этой болезни, при которой папула не изъязвляется, а покрывается сухой корочкой. Под корочкой в течение многих месяцев идет постепенно заживление папулы.

Обычно при пендинской язве температура не повышается и сильных болей не бывает. Но если возникает значительное воспаление и нагноение близлежащих желез, то иногда не­ много повышается температура и появляется довольно резкая боль. Причиняют боль также язвы,расположенные на сгибах рук и ног.

Болезнь длится обычно до 1—11/2 лет. После язвы остается глубокий рубец.

B CCCР заболевания пендинской язвой встречаются в Средней Азии и на Кавказе. Уже в первые годы советского строительства на борьбу с этой болезнью было обращено серьезное внимание. Бурное развитие народного хозяйства требовало освоения новых земель. Посевы хлопка и другие культур все больше расширялись, захватывая новые, ранее необжитые пространства. Быстрому и успешному освоению но­ вых земель мешало распространение пендинской язвы, пора­ жавшей людей в этих местностях.

Болезнь иногда охватывала сразу большие массы людей.

Так, в 1885 году в Мургабском военном отряде, насчиты­ вавшем 1800 человек, заболело пендинской язвой 85% со става.

Рис. 23. Пендинская язва Рис. 24. Пендинская Язва на лице после лечения.

на лице до лечения.

Главная масса больных наблюдалась в тех частях, ко­ торые располагались в районах Пендинского оазиса (долина реки Мургаба вблизи нынешнего города Тахта-Базар Турк­ менской ССР). По имени этой местности кожные ЯЗВЫ полу­ чили название пендинских или, в быту, «пендинок». В 1887— 1888 годах изучение заболеваний пендинской язвой по Мурга¬ бу предпринял доктор Рапчевский. Он наблюдал 376 больных с 8 708 язвами.

В 13-м Туркестанском линейном батальоне, прибывшем в мае 1898 года походным порядком из форта Петроалександ ровкого в Термез, в течение двух месяцев заболела треть всего состава батальона, а через год —больше половины. На одном из солдат были обнаружены 174 язвы!

Вспышки эпидемий пендинской язвы возникали в разных районах Туркестана. Командующий войсками Закаспийской области генерал Куропаткин назначил даже специальную пре мию за удачные методы лечения этой болезни.

В Петербург полетели тревожные телеграммы. Болезнь изображалась в них как бедствие. Командующий войсками в официальном рапорте военному министру назвал эпидемию пендинской язвы «мургабской катастрофой».

Положение создалось серьезное. Трудно было бороться с болезнью, так как никто не знал ни возбудителя болезни, ни какими путями она распространяется.

В то время сотни ученых во всем мире занялись изучением пендинской язвы, эпидемии которой отмечались и в Иране, и в Афганистане, и в Малой Азии, и на всем побережье Среди­ земного моря, и у нас в Закавказье (Армения).

Но тут началась неслыханная разноголосица. Ученые, ув¬ леченные открытиями Пастера, описывали различных микро­ бов, которых они в изобилии находили в гное на поверхности пендинской язвы. И так как в любой открытой язве или ране можно найти много различных микробов, то начались страст­ ные споры: каждый ученый утверждал, что именно «его микроб» является возбудителем пендинской язвы и претендо­ вал на признание своего открытия.

В эту то пору и начал свою исследовательскую работу в Ташкенте русский хирург Петр Фокич Боровский.

Научный путь его был нелегким. В глухой провинции, какую представлял собой тогда Ташкент, некому было руко­ водить его научными занятиями. Молодой врач приехал в столицу Туркестана в то время, когда она не имела еще же­ лезнодорожного сообщения с центральной Россией. Достать микроскоп, микротом было нелегким делом. Петр Фокич привез микроскоп с собой из Петербурга. Маленькую научную лабораторию пришлось организовать в хирургическом бараке.

Все приходилось делать собственными руками, всего добивать­ ся ценой огромного напряжения сил и нервов.

У военно-медицинской администрации Петр Фокич не нахо­ дил поддержки. Он попал в мрачные условия быта царской колонии, в типичную военно-чиновничью среду. По личным рассказам Петра Фокича, некоторые его коллеги-врачи даже ленились осматривать солдат — «нижних чинов». Врач-орди­ натор верхом приезжал в госпиталь и, не слезая с лошади, ждал фельдшера с рапортом. Фельдшер рапортовал, врач делал назначения и тотчас же уезжал.

Безнадежное уныние подчас охватывало Боровского, когда все новые и новые трудности становились на его пути...

Но он не сдавался. Он прошел суровую школу жизни и умел бороться с трудностями...

Боровский родился в бедной мещанской семье. Безрадо­ стное детство его протекало в заштатном городке Погар, Стародубского уезда, Черниговской губернии. На медные гро­ ши учился он в Новгороде-Северском в гимназии, которую окончил с золотой медалью. В 1882 г. Боровский поступил на медицинский факультет Киевского университета, но через два года был вынужден перевестись в Военно-медицинскую ака­ демию.

«Я не был обеспечен средствами, — писал он о себе, — и принужден был давать уроки, что мешало моим занятиям на факультете, в академии же я получал стипендию».

Академию молодой Боровский окончил с отличием в году и по конкурсу был оставлен при хирургической клинике для усовершенствования. Он прошел все этапы военной служ­ бы того времени —был и младшим врачом в 74-м Ставро­ польском полку, и ординатором госпиталя.

В 1891 году П. Ф. Боровский защитил докторскую диссер­ тацию на тему «Материалы к учению о бугорчатое костей и суставов». В этой работе всего 80 страниц, но каким свежим ветром исканий нового веет от каждой страницы! Боровский был подлинным ученым-новатором: будучи хирургом, он в совершенстве изучил микробиологию и экспериментальную ме­ тодику на животных.

И когда через год судьба забросила Боровского в далекий Ташкент, он, помимо хирургической работы, принял на себя обязанности заведующего лабораторией госпиталя.

Огромная практическая работа не мешала его научным изысканиям. В то время в неблагоустроенном полуазиатском городе вспыхнула холера, и Петр Фокич освоил методику высева холерного вибриона. Он выделил этого возбудителя и демонстрировал его врачам.

Вспыхивает эпидемия сыпного тифа, и Боровский опять на посту—он заведует бараком для сыпнотифозных больных.

К научным исследованиям по пендинской язве П. Ф. Бо­ ровский приступил в 1894 году. После напряженного дня хирургической работы он уходил в глинобитный барак, где помещалась его лаборатория, и принимался за новые иссле­ дования. Работа шла по трем направлениям — исследовался микроскопический сок папул, производились бактериологиче­ ские посевы и, наконец, изучались патогистологические препараты кусочков, добытых из глубины язв.

Четыре года вел свои классические исследования Боров­ ский, все новых и новых больных брал он под наблюдение, и постепенно выкристаллизовывались четкие выводы, привед­ шие к знаменитому открытию.

Боровский прежде всего установил следующее: если брать посевы или мазки с поверхности язв, где можно было предпо­ лагать микробное загрязнение, то обнаруживаются стрепто­ кокки и стафилококки. В соке же, полученном из глубины язвы и окрашенном на предметном стеклышке, он неизмен­ но определял «присутствие множества телец круглой, верете­ нообразной и неправильной формы».

Заподозрив зависимость язвенных изменений кожной ткани от присутствия этих подвижных телец, Боровский решил ис следовать патологогнатомические препараты. Кусочки пора женной кожи подвергались фиксации в особых растворах, а затем на микротоме нарезались тончайшие срезы. Срезы ок­ рашивались эозином и гематоксилином. Однако и теперь глазу исследователя представилсь та же картина -- в глубине ткани были видны сотни мелких яйцевидных телец с голубой протоплазмой и темным ядром, от которого отходил отросток.

Сомнений не было... Это были простейшие микроорганиз­ мы — возбудители пендинской язвы.

Бесконечное количество раз повторял и проверял свои ис­ следования Боровский. Прежде чем опубликовать работу, надо было накопить большое ко­ личество строго проверенных наблюдений. Боровский иссле­ довал все новые и новые слу­ чаи болезни. После утомитель­ ного рабочего дня часами про­ сиживал он за микроскопом в маленькой лаборатории.

Только тогда Боровский ре­ Рис. 24а. Рисунок лейшманий из статьи П. Ф. Боровского. шился послать свою работу в «Военно-медицинский журнал».

Она была напечатана там в 1898 году в ноябрьском номере под названием «О сартовской язве»1.

Боровский сделал доклад о своих исследованиях в Киеве, на съезде естествоиспытателей и врачей, а также в Петербур­ ге в Пироговском обществе хирургов (23 сентября 1898 года).

Среди русских ученых его доклады встретили полное призна­ ние. Во время обсуждения доклада Боровского его поддер­ жал выдающийся русский хирург Николай Васильевич Скли фосовский, хотя вообще он предостерегал от увлечений открытиями новых микробов.

До революции русские называли сартами узбеков. Академик В. Бартольд считал доказанным, что это слово индийского происхождения.

Тюрки называли сартами купцов;

узбеки в XVI веке— покоренных осед­ лый жителей;

русские ученые конца XIX и начала XX века — оседлых тюрков. С. А. Лопатин писал: «Нет особого народа сарт, как равно нет особого сартовского языка».

В последнее время слово «сарт» признано несоответственным, так как, во-первых, оно не отвечает понятию об узбекской нации, во-вторых, кочев­ ники вносили в него оттенок презрения к земледельцу и горожанину.

П. Ф. Боровский употребил это слово согласно принятой русскими уче­ ными терминологии, т. е- он считал что это название относится к осед­ лым жителям Туркестана.

Проведенные Боровским исследования были настолько четки по методике, что напоминали лучшие образцы клас­ сических работ. Боровский провел свои наблюдения в самых различных вариантах, чтобы действительно доказать подлин­ ное значение открытого возбудителя.

Владея самой современной бактериологической техникой, Боровский делал посевы сока из глубоких слоев пендинской язвы, чтобы показать, что там нет обычных микробов, какие ошибочно описывались десятками иностранных авторов как возбудители болезни. Сделанные им исследования патолого анатомических срезов обнаружили массу крупных, «большей частью овальных» телец, которые в основном находились вну­ три так называемых макрофагов.

Боровский дал точнейшее описание этих телец, обнару­ жив в строении их ядер такие детали, которые стали достоя­ нием науки только через много лет.

«Сартовская язва, — совершенно точно сформулировал он в заключении своей работы, — вызывается не видом каких либо дробянок (микробов), а организмами более высокого порядка — Protozoa».

Однако за пределами России никто не знал об открытии Боровского. Он не стал добиваться того, чтобы об этом от;

крытии узнали за границей. Он не подумал о научном прио­ ритете — ему важна была научная истина.

Через пять лет после открытия Боровского в лабораторию американского ученого Райта случайно попала больная пен­ динской язвой девочка из Армении. Райт через 5 лет после Боровского тоже обнаружил паразитов пендинской язвы.

Широко оповестив мировую печать о своем исследовании, произведенном всего в одном случае, Райт чуть не установил свой приоритет.

Однако в настоящее время этот вопрос не вызывает спо­ ров: уже при советской власти академик Е. П. Павловский добился признания приоритета Боровского. Он описал в под­ робностях всю историю работ Боровского знаменитому пара­ зитологу Нутталю. Последний сообщил о приоритете русско­ го ученого Боровского в зарубежной печати и просил прислать в Кембридж его биографию. Портрет Боровского помещен в «Галлерее знаменитых паразитологов» в Кембриджском уни­ верситете. Описание открытия Боровского, его биография и портрет приведены в известном немецком атласе Ольпа «Вы­ дающиеся паразитологи мира».

В 1902 году сослуживец Боровского по военному госпи­ талю К. Я. Шульгин в своей работе, опубликованной в «Рус­ ском враче», подтвердил открытие Боровского. Шульгин пер­ вый в мире высказал мысль о передаче пендинской язвы через кровососущих насекомых.

В 1909 году в Москве вышла докторская диссертация Евгения Ивановича Марциновского, большого знатока пара­ зитарных болезней, впоследствии основателя Всесоюзного ин­ ститута малярии и медицинской паразитологии;

в своей дис­ сертации он на основе тщательного изучения 21 больного в Армении полностью подтвердил открытие Боровского. Талан­ тливая работа Марциновского, иллюстрированная прекрасны­ ми микрофотограммами, открыла еще одну страницу побед отечественной науки.

В начале XX века П. Ф. Боровский становится хирургом консультантом городской больницы, открытой в Ташкенте, а вскоре организует хирургическую больницу Красного креста, в течение четверти века являющуюся самым крупным и единственным в Центральной Азии хирургическим учрежде­ нием, куда стекались к знаменитому хирургу больные из Ферганы, Закаcпия, Семиречья, Бухары и всех сопредельных с Туркестаном стран — Персии, Афганистана и Западного Китая.

В 1920 году, с открытием в Ташкенте медицинского фа­ культета, Боровский избирается на кафедру госпитальной хи­ рургической клиники. Он целиком отдается организации ме­ дицинского факультета, деканом которого вскоре становится.

На пустом месте была построена им прекрасная хирургиче­ ская клиника. Боровский создал блестящую среднеазиатскую школу хирургов.

П. Ф. Боровский был крупнейшим ученым, талантливым исследователем-хирургом, проработавшим на этом поприще 45 лет.

Его работа военным врачом в молодые годы и связанная с ней строгая дисциплина наложили на Петра Фокича осо­ бый отпечаток. В нем всегда чувствовалась собранность, строгая требовательность к себе и людям и прежде всего огромная ответственность за вверенное ему дело. Чувствуя себя подчас плохо, он все же приходил на три часа в клини­ ку и делал обход больных, тщательно осматривая всех опе­ рированных.

Когда произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, Боровский был уже сложившимся хирургом и уче­ ным. Он сразу понял великое значение происшедших истори­ ческих событий.

В 1925 году в Средней Азии состоялся II научный съезд врачей. Боровский единогласно был избран почетным пред­ седателем этого съезда. Заняв председательское место, он произнес следующие знаменательные слова:

«Времена, когда ученые считали, что наука существует для науки, что ученым не пристало заниматься вопросами, выдвигаемыми жизнью, канули в вечность. Наука в настоя­ щее время тесно связывается с жизнью как разработкой во просов, выдвигаемых жизнью, так и путем проведения науч­ ных приобретений и истин в широкие массы;

таким путем она делается мощным рычагом при строительстве жизни».

Энергия Боровского была неисчерпаема. Даже в преклон­ ном возрасте, невзирая на подтачивавшую его болезнь, он не снижал темпов своей работы. В день смерти Петр Фокич делал серьезные операции, затем работал в библиотеке ин­ ститута, которой заведывал, участвовал в заседании методи­ ческого бюро, энергич­ но отстаивая свои взгля­ ды на преподавание, — и это несмотря на то, что предыдущую ночь провел почти без сна из-за сильных болей в сердце.

Дома вечером, не смотря на продолжаю­ щиеся боли, он зани­ мался чтением.

Он умер 16 декабря 1932 года в 2 часа но­ чи. Возле него нашли раскрытую книгу—«Ан­ ти-Дюринг» Энгельса, которую он читал с ка­ рандашом в руках. Он умер на посту так, как умирают большие лю­ ди...

Значение открытия Боровского выходит да­ леко за рамки изучения П. Ф. Боровский (1932).

одной болезни. Оно за ключалось не только в том, что Боровский обнаружил возбу­ дителя пендинской язвы. Как вскоре выяснилось, своим откры­ тием Боровский положил начало разрешению проблемы так называемых лейшманиозов.

Лейшманиозы В начале XX века английские ученые Лейшман и Донован занялись в Индии изучением изнурительной болезни, сопро­ вождавшейся лихорадкой и резким увеличением селезенки и печени. Эта болезнь неизменно приводила к роковому концу. Индусы окрестили ее названием «кала-азар», что зна­ чит «черная болезнь».

Вскоре в селезенке умерших от «черной болезни» Лейшман и Донован нашли возбудителя этой болезни.

Каково же было удивление учёных во всем мире,когда оказалось, что «кала-азар», дающая поголовную смерт­ ность, и кожная пендинская язва, всегда кончающаяся выздо ровлением, вызываются одинаковыми микробами. Яйцевидные| тельца пендинской язвы и паразит «кала-азара»были порази¬ тельно похожи друг на друга.

Рис. 25. Внутренний лейшманиоз Рис. 26., Больной лейшма у ребенка.

ниозом- ребенок с огромной селезенкой.

Но это было еще не всё. В Бразилии обнаружили новую болезнь: обезображивающие язвы возникали не на коже, а на слизистой оболочке рта и гортани. И эту болезнь вызывал все тот же возбудитель пендинской язвы!

Все эти факты создавали путаницу в умах врачей. Непо­ нятно было, почему один и тот же возбудитель вызывает раз­ ные, совершенно не похожие болезни. Это была загадка, ко­ торую долго не могли разрешить. Так возникла проблема лейшманиозов — по имени английского врача Лейшмана. Од­ нако правильнее было бы связать эту проблему с именем Боровского, так как он первый обнаружил паразитов-возбу­ дителей перечисленных болезней.

Проблема лейшманиозов не ограничивалась основным во­ просом: почему один и тот же возбудитель вызывает разные болезни? При изучении этих болезней обнаружилось еще мно го других загадочных обстоятельств.

Выяснилось, что на побережье Средиземного моря и в со­ ветских республиках Средней Азии и Закавказья, где чаще встречаются больные лейшманиозом собаки, заражаются глав­ ным образом дети. В Индии же, где собаки не болеют «кала азаром», заражаются только взрослые.

Рис. 27. Кривая температуры при внутреннем лейшманиозе.

... Какая связь между заболеванием собак и детей.

Непонятно было, почему приезжие или поселенцы неизмен­ но заболевают пендинской язвой в голых песках Туркмении, где до того не было ни людей, ни собак и где исключена воз­ можность занесения пендинской язвы из других мест.

Необходимо было также разработать способы распознава­ ния внутреннего лей шманиоза (кала-аза­ ра) и его лечения.

Чем только ни пробо­ вали лечить эту тя желую болезнь,—все было бесполезно.

Рис. 28. Больная лейшманиозом собака.

Наконец, надо было объяснить, какими путями паразит попадает от боль­ ного к здоровому.

Сколько неразрешенных вопросов!

Мы можем с гордостью сказать, что большинство этих во­ просов успешно разрешили наши, советские ученые.

Расскажем о том, как удалось их разрешить.

Начнем с того, как был найден надежный способ лечения лейшманиоза.

В медицинских журналах появились отдельные сообщения о применении при лейшманиозе рвотного камня. Однако, ког да родители одного больного ребенка запросили тунисского паразитолога Николя о новом средстве, он рекомендовал испы­ тать новый препарат, указав, что сам в его применении опыта не имеет.

К клиническим наблюдениям по лечению больных лейшма ниозом препаратами рвотного камня решил приступить таш­ кентский профессор М. И. Слоним. Его наблюдения дали пол­ ную уверенность в успехе.

Советский профессор Слоним впервые на большом коли­ честве клинически изученных больных серьезно обосновал и разработал методику лечения внутреннего лейшманиоза.

По его методу стибиевый препарат сливают в шейную ве­ ну— единственную крупную вену у малых детей;

на руках ве­ ны у них едва заметны и сделать в них вливание очень трудно.

Первые десять вливаний не дают заметного результата, и состояние детей продолжает оставаться тяжелым. Но после десяти вливаний ребенок постепенно начинает поправляться.

У него появляется аппетит, температура понемногу спадает.

После 25—30 вливаний наступает полное выздоровление: ре­ бенок, который был бледным и безжизненным, резво бегает по палатам и коридорам.

За последнее время в СССР получены синтетическим путем новые препарата — солюсурьмин и сурьмин, значительно ус­ коряющие лечение лейшманиоза.

Советские ученые много сделали и для разрешения про­ блемы раннего распознавания внутреннего лейшманиоза.

Для врача распознать это заболевание нелегко, особенно вначале. Температура и увеличение селезенки, наблюдающи­ еся при лейшманиозе, встречаются также при малярии, зара­ жении крови и многих других болезнях. Диагноз становится точным лишь тогда, когда обнаруживается возбудитель — па­ разит лейшмания.

Но как увидеть этого паразита, когда при внутреннем лейшманиозе он не встречается в крови? Он гнездится толь­ ко в селезенке, печени, костном мозгу.

Вот почему долгое время для распознавания болезни при­ ходилось делать прокол селезенки. Исследуя под микроскопом полученную при проколе жидкость, можно было обнаружить паразитов. Но это опасный метод, он может привести иногда к тяжелому внутреннему кровотечению. Кроме того, прокол селезенки можно делать лишь тогда, когда она достигла зна­ чительных размеров, а в это время шансы на излечение уже не столь велики.

В 1930 году автор этой книги разработал простой способ распознавания лейшманиоза у детей. Чтобы обнаружить воз­ будителей болезни в костном мозгу, делают прокол грудинной кости при помощи специальной иглы с предохранительным щитком.

Грудинная кость у детей имеет очень тонкую переднюю пластинку, и потому прокол ее не труднее прокола пальца.

Нужно только поставить предохранительный щиток на рас­ стоянии 5—6 миллиметров от острия иглы. Тогда игла не про никает в глубжележащие органы и прокол может производить.

любой врач.

Главное преиму­ щество этого спосо­ ба в том, что прокол грудинной кости мож­ но сделать уже в пер вые дни болезни.

Следовательно, мож­ но рано распознать болезнь и своевре­ менно начать лече ние. А раннее лече­ ние приводит к пол­ ному выздоровлению!

Этот метод ран­ ней диагностики вну­ треннего лейшманио­ за признан во всем мире наилучшим. От прокола селезенки теперь всюду отказа­ лись.

Рис. 29. Паразиты внутреннего лейшманиоза в Так, благодаря в костном мозгу.

трудам советских ученых, удалось добиться почти стопроцентного выздоровле­ ния от лейшманиоза.

Переносчики болезней Какими путями распространяются лейшманиозы, кто яв­ ляется переносчиком этих болезней?

Выяснение этого вопроса началось с кожного лейшманиоза..

С начала XX столетия ученые, изучая эпидемию пендин cкой язвы, обратили внимание на то, что в очагах этой бо­ лезни очень распространены мелкие москиты — флеботомусы, питающиеся человеческой кровью.

Были нарисованы карты районов, где имелись очаги пен­ динской язвы, и карты районов распространения флеботому сов. Оказалось, что эти районы совпадают.

Предстояло еще установить, каким образом москиты пе­ редают болезнь. Начались настойчивые поиски. В России их возглавил известный исследователь паразитарных болезней — Николай Иванович Ходукин.

Сын железнодорожного машиниста, Ходукин окончил Пен­ зенскую гимназию, а в 1919 г. Казанский университет. Во вре­ мя гражданской войны он был мобилизован, попал на Юж­ ный фронт и в рядах Красной Армии отбивал у Врангеля Крым. После демобилизации его направили на курсы по пара­ зитарным болезням при Московском тропическом институте, только что открытом Е. И. Марциновским. Окончив эти курсы, Ходукин уехал в нача­ ле 1922 г. в Мерв (ны­ не Мары), где принял в заведывание малярий­ ную станцию. Здесь Хо­ дукин в знаменитой Мургабской долине столкнулся с тяжелой малярией и пендинской язвой. В 1924 г. Нико­ лай Иванович переехал в еще более опасный очаг малярии — Голод­ ную степь (Мирзачуль).

Он углубился в изуче­ ние эпидемиологии ма­ лярии, выпустил ряд интересных работ.

Молодого ученого быстро заметили в Нар комздраве и в ноябре 1924 г. перевели на ра­ боту в Ташкент, где он Рис. 30. Москит-флеботомус — переносчик лейшманиозов.

был назначен заведую­ щим паразитологическим отделением Узбекского бактериоло­ гического института.

Старинное, несколько казенного вида здание из красного кирпича, где помещался бактериологический институт, пока­ залось молодому врачу храмом науки.

Под лабораторию Ходукину отвели во флигеле две тесные маленькие комнатки. Но это нисколько не отразилось на стремительных темпах его работы. Ходукин был весь погло­ щен изучением краевой паразитологии. Правда, в этой об­ ласти ему приходилось работать самоучкой — руководить молодым врачом было некому. Николай Иванович зарылся в книги;

он штудировал русских классиков-паразитологов, выпи­ сывал английские, французские и индийские журналы о тро­ пических болезнях, изучил для этого иностранные языки. Он старался охватить своими исследованиями все области тропи ческой паразитологии— и малярию, и лейшманиозы, и другие болезни.

Упорное стремление к знанию и горячая любовь к научной работе, с годами превратившаяся в настоящую страсть, сде­ лали из молодого врача крупного научного работника.

Не прошло и нескольких лет, как скромный, терявшийся среди признанных академических «светил» науки Николай Иванович Ходукин стал удивлять всех окружающих фунда­ ментальными знаниями, энци­ клопедической начитанностью и памятью.

Ходукин неустанно продол­ жал работать. Трудолюбие его не знало пределов. Его можно было видеть в лаборатории и поздней ночью, и в празднич ные дни. Ходукина не останав­ ливала ни тяжелая болезнь (туберкулез), ни пронизываю­ щий холод в нетопленой лабо­ ратории в трудные зимы 1922—1924 годов, ни времен­ ные неудачи. Двадцать пять лет своей жизни отдал этот страстно преданный науке ученый разгадке проблемы лейшманиозов.

Под руководством Ходуки­ на началась подлинная охота за Н. И. Ходукин.

москитами. В лаборатории вра­ чи и лаборанты на специаль­ ных столиках обрабатывали препаровальными иглами много­ численных загадочных москитов;

тут же после обработки моски­ ты подвергались исследованию под микроскопом. Кончалось ис­ следование одной партии москитов, а препараторы, вылавливав¬ -шие их в углах заброшенных сараев и хлевов, приносили уже новые и новые партии флеботомусов. Работа шла конвейером.

Палящий и расслабляющий зной стоит в летние месяцы в Ташкенте... Мало кто может выдержать в это время напря­ женный труд в течение 8 часов. Но именно этот сезон, сезон лета флеботомусов, был самым горячим временем для иссле­ дований. И самоотверженный коллектив энтузиастов науки в течение нескольких лет трудился с утра до позднего вечера, чтобы разгадать таинственную проблему лейшманиозов.

Вскоре у москитов были обнаружены паразиты в той ста­ щим развития, когда они снабжены жгутиками.

Но тут возникло серьезное сомнение: паразиты со жгути ками были удивительно похожи на жгутиковые тельца — де винных паразитов самих флеботомусов. Надо было доказать, что найденные формы паразитов — не что иное, как одна из стадий развития лейшманий.

Это было доказано Ходукиным совместно с М. С. Софие вым, его постоянным сотрудником, помогавшим ему в реше­ нии проблемы лейшманиоза.

После этих исследований можно было сказать с уверен­ ностью: болезни лейшманиозной группы «прилетают к людям на крыльях...» Однако решение проблемы на этом не закончилось. Надо было установить в опыте непосредственную передачу внутрен­ него лейшманиоза.

Ходукин ставил много опытов. Один из них, поставленный в Ташкенте (1928), заключался в следующем: флеботомусы, насосавшиеся крови на собаке, больной внутренним лейшма ниозом, были впущены в закрытое помещение к здоровым собакам. И вот одна из них заболела, но заболела кожной формой болезни. Вначале Ходукин считал, что опыт не удал­ ся. Теперь, в свете учения об изменчивости микробов, нужно думать, что он столкнулся с явлением изменчивости парази¬ тов-лейшманий в условиях организма собаки.

М. С. Софиев в 1934 году в течение 12 часов доставил на самолете из Ташкента в Москву зараженных москитов, что­ бы попробовать заразить ими собак. Дело в том, что на се­ вере собаки не заражаются лейшманиозом в природных усло­ виях, так как там нет флеботомусов, и потому положитель­ ный результат опыта не оставил бы уже никаких сомнений Однако собаки, искусанные москитами, остались здоровыми.

Этот опыт не удался.

Англичане также организовали опыты, в которых участ­ вовало 11 добровольцев. Каждого из них кусало около москитов, причем 100 из них были зараженными. Но эти опыты не дали никаких результатов.

Наши ученые упорно продолжали свои опыты...

Необходимо было еще изучить самих москитов. Оказалось, что существует много видов флеботомусов. Надо было их си­ стематизировать, установить, какие виды передают леишма­ ниоз и какие нет.

Эту задачу блестяще разрешили советские ученые — про­ фессора П. А. Петрищева и П. П. Перфильев. По некоторым едва уловимым признакам (лишний шип в половом аппарате, строение глотки и т. п.) они установили в СССР около 20 ви­ дов флеботомусов. За последнее время выявилось, что 2—3 ви­ да флеботомусов передают детский лйишманиоз, другие виды москитов — лейшманиоз взрослых и третьи — кожный.

Как уже было сказано, ученых поразило, что возбудители пендинской язвы и лейшманиоза совершенно одинаковы. Эти паразиты в процессе многовекового приспособления к орга низму переносчиков и «хозяев» сохранили свой внешний вид, но резко изменили биологические свойства. Одни из них, попадая в кровь человека или собаки, вызывают только по­ ражение кожи, другие — главным образом поражение внут­ ренних органов. Лейшмании, вызывающие заболевание детей, могут в естественный условиях заразить собак, а лейшмании, вызывающие заболевание взрослых, собак не заражают.

Переносчики-москиты, к которым приспособились эти раз­ ные биологические виды паразитов, также принадлежат к разным видам.

Как показали исследования Ходукина и Софиева, раз­ ные биологические виды лейшмании, одинаковые по внешнему облику, можно отличить друг от друга при помощи специаль­ ных реакций с кровяной сывороткой.

Возбудители лейшманиоза у собак и возбудители лейшма­ ниоза у детей оказались совершенно одинаковыми. Ходукин сделал из этих наблюдений следующий вывод: в Средней Азии и в других странах, где распространен детский лейшма ниоз, «резервуаром» возбудителей болезни являются собаки, от которых болезнь передается детям.

Ходукин разослал по воем районам Ташкента своих лабо­ рантов. Они вылавливали больных собак, исследовали их и устанавливали диагноз болезни. А врачи тропических станций распознавали лейшманиоз у детей.

Когда эта кропотливая работа была закончена, Ходукин решил нарисовать карту распространения внутреннего лей­ шманиоза у детей в различных районах Ташкента и параллель­ но карту распространения лейшманиоза собак. Много дней и ночей затратил он на эту сложную работу. И когда карта была готова, обнаружилось удивительное совпадение: в тех районах, где болели собаки, были и больные дети.

Но Ходукин не остановился на этом. Он предпринял боль­ шой и трудный опыт: в течение двух лет (1926—1927) в Таш­ кенте систематически уничтожали всех собак, больных лейш¬ маниозом. И кривая эпидемии лейшманиоза среди детей круто пошла вниз....

Достижение это оказалось разительным! Оно подтвердило окончательно взгляды Ходукина на то, кто является «резер­ вуаром» лейшманиозной инфекции.

Но почему в Индии, несмотря на то, что там нет больных собак, внутренний лейшманиоз все же широко распространен среди взрослых?

Допустим, кала-азар передается непосредственно от челове­ ка человеку через москитов. Но как это может происходить, если у больного человека обычно не находят паразитов в кро­ ви?

Тем не менее это оказалось именно так: в Индии больной лейшманиозом служит источником заражения других людей.

Выяснилось, что в отличие от детей у взрослых, больных внут­ ренним лейшманиозом, образуются на коже плотные бугорки (папулы), в которых скапливаются паразиты. Если москиты насосутся крови из этих бугорков, то они передают болезнь здоровым.

Этими исследованиями закончился важный этап изучения проблемы лейшманиозов. Изучение же пендинской язвы за­ стыло на мертвой точке.

Оставалось непонятным, где находится «резервуар» возбу­ дителей кожного лейшманиоза?

Опять собаки? Но они болеют единицами, а в пустынях их нет совсем. Между тем жители песчаных пустынь (наших Ка­ ра-Кумов) — пастухи, железнодорожные рабочие и др. — часто поголовно болеют пендинской язвой.

Вопрос о флеботомусах тоже не был разрешен до конца.

Ведь флеботомусы не выдерживают высокой температуры са­ мых жарких районов Средней Азии. Наиболее благоприятная для них температура — 26° тепла. Излюбленные ими места — прохладные подвалы. А между тем пендинская язва — болезнь жарких стран, где температура днем значительно выше. При такой высокой температуре москиты не могут жить.

Профессор П. А. Петрищева, настойчиво продолжавшая свои исследования, однажды обнаружила москитов в норках грызунов-песчанок. Это было сигналом...

Н. И. Латышев Тогда за изучение проблемы взялся профессор Н. И. Ла­ тышев. Этот высоко образованный ученый к тому времени был уже прославленным паразитологом.

Еще юношей мечтал Николай Иванович Латышев об экс­ педициях, о путешествиях.

В 1912 году он окончил медицинский факультет Москов­ ского университета. Молодой врач случайно услышал, что готовится большая научная экспедиция на Черноморское по­ бережье. Экспедицию организовал Евгений Иванович Марци¬ новский.

Блестяще образованный врач, Марциновский по окончании медицинского факультета в Москве в 1899 году был оставлен при клинике. Вскоре Евгений Иванович защитил докторскую диссертацию и начал читать доцентский курс. Однако через несколько месяцев его так успешно начавшаяся академическая карьера внезапно оборвалась: в знак протеста против режима, созданного в университете министром просвещения Кассо, Ев­ гений Иванович покинул медицинский факультет. Вынужден­ ный прекратить педагогическую работу, он решил организо­ вать ряд экспедиций на Мугань и Черноморское побережье для изучения малярии и борьбы с ней.

Позже, во время первой мировой войны, Марциновский со­ здал первые малярийные станции в России, а в 1921 году основал первый в СССР Тропический институт (ныне Институт малярии и медицинской паразитологии). Бессменным директо­ ром этого института он оставался до 1934 года — до самой своей смерти.

И вот с этим выдающимся ученым столкнулся Латышев уже в самом начале своей научной деятельности.

В районе Туапсе — Сочи предстояло проложить трассу же­ лезной дороги. Но в этих местах свирепствовала злостная ма­ лярия.

Марциновский поставил перед экспедицией задачу:

помочь строителям справиться с этой опасной болезнью.

Экспедиция окончилась успешно — количество заболеваний малярией в районе строительства железной дороги резко сни­ зилось.

Латышев увлекся экспедиционной работой. Но началась война 1914 года, и он отправился на фронт.

После первой мировой войны разразилась гражданская война. Николай Иванович разъезжал по фронтам, охраняя са­ нитарное благополучие Красной Армии.

Проблема малярии продолжала занимать его. Все свобод­ ное время он работал над книгой о малярии, и к началу 1920 года она была закончена.

Вскоре Латышева вызвал начальник Военно-санитарного управления Красной Армии Зиновий Петрович Соловьев. Он сообщил Латышеву, что его направляют на афганскую грани­ цу в крепость Кушка, где свирепствует малярия.

— Вам придется поехать туда и освободить крепость от...

малярии, сказал Соловьев Латышеву.

Уже на следующий день Николай Иванович уехал в Куш­ ку. Он застал там ужасную картину. Большой гарнизон кре­ пости почти весь был поражен малярией. Треть гарнизона на­ ходилась в госпиталях. Было много смертных случаев.

Латышев решил произвести санитарную разведку.

Комары анофелес мириадами носились на территории крепости. Заплыли давно арыки, всюду выступали грунтовые воды. В сотнях водоемов в огромном количестве плодились комары, дающие в этих местах до шести поколений за сезон.

Неустанно, дни и ночи, работал Латышев. Он точно выяс­ нил, где, в каких водоемах плодятся комары.

Все данные разведки заносились на карту. Когда все было готово, Николай Иванович пришел к коменданту крепости.

— Давайте людей и побольше. Надо привести в полный порядок все водоемы. Необходимо лишить комара пристанища.

Закипела работа. Латышев не успокаивался. Он находил но­ вые и новые участки, требовал еще и еще людей. Наконец, работа была завершена.

Результаты сказались уже через два месяца — количество больных неизменно снижалось. К лету следующего года все были поражены достигнутыми успехами. Сменился гарнизон, пришли другие люди. Однако новых заболеваний малярией уже не было.

Необычайный успех Латышева снискал ему большую сла­ ву. О нем заговорили во всей Средней Азии. Ему стали до­ верять самые ответственные научные задания, поручали вести борьбу с тропическими болезнями.

Латышев с энтузиазмом выполнял эти задания. Он иско­ лесил всю Среднюю Азию: он работал в Бухаре и в долине Зеравшана, в горах Таджикистана и песках Туркмении.

Пройдя суровую школу в борьбе с болезнями, Латышев был очень строг и требователен в научной работе. Он не оста­ навливался перед тем, чтобы произвести опасные опыты на самом себе. Дважды заражал он себя среднеазиатским кле­ щевым тифом, подвергаясь укусам зараженных клещей. Он тяжело заболел, получив осложнение на глаза. Этим опытом он доказал роль клещей в передаче среднеазиатского тифа.

С той же целью Латышев втирал себе инфекцию кожного лейшманиоза: на его теле образовалась пендинская язва.

Охота за москитами Летом 1938 года Латышев вместе со своей женой А. П. Крюковой уехал в составе небольшой экспедиции в долину Мургаба. Своей летней резиденцией (в условиях 50° жары!) он выбрал уединенную пограничную заставу Рабат-Ка¬ шан. Здесь Латышев выслеживал переносчиков пендинской язвы. Полгода провел Латышев в полупустыне, среди желтых песков, тянущихся на сотни километров, под палящими луча­ ми южного солнца. Шесть месяцев глотал он песчаную пыль, приносимую беснующимися кара-кумскими ветрами — смерча­ ми. И уехал ни с чем!

Природа ревниво хранит свои тайны. Их разоблачение со­ пряжено с громадными трудностями.

Не добившись никаких определенных результатов, Латы­ шев все же накопил некоторые наблюдения. В Мургабской до­ лине он изучил условия жизни песчанок.

Эти грызуны создают целые подземные поселения. У их нор можно по утрам найти стожки просушиваемого сена из песчаной осоки, причем с той стороны, откуда дует ветер, гры­ зуны пришпиливают стожки деревянными шпильками из астрагала.

Был установлен также интересный и важный факт: условия климата в норках соответствуют необходимому для москитов флеботомусов биологическому «комфорту». Здесь была излюб­ ленная ими температура (+26°) и влажность. Тогда Латышев понял, что во время дневного зноя в пустыне москиты не мо­ гут жить, и потому они прячутся в норках;

вечерами же, ког­ да наступает прохлада, они вылетают «на охоту».

Латышев еще и еще раз пересматривал в Москве собран­ ный во время экспедиции материал и у одной песчанки нашел пендинскую язву. Это было важным и многообещающим до­ стижением.

И вот на следующий год с первым вылетом флеботомусов Латышев опять появ­ ляется в бескрайней, выжженой солнцем туркменской степи в роли охотника за мельчайшими моски­ тами.

Долгими днями лежит он у норок. Но как поймать таких маленьких насеко­ мых?

Латышев заме­ тил, что песчанки оставляют недоеден­ ной свою пищу, и остатки ее гниют. Он знал, что флеботому сы кладут яйца и вы­ водятся в лаборатор­ ных условиях среди органических остат­ ков, например, в кроличьем помете.

Латышев тщательно собрал в чашки Пет­ Н. И. Латышев.

ри остатки не съеден­ ной песчанками пищи и накрыл эти чашки продырявленными консервными банками, обвязанными тонкой марлей.

Прошел небольшой срок, и из остатков пищи песчанок вы­ велись молодые москиты. Стало ясно, что флеботомусы отло­ жили там яйца.

Убедившись таким путем, что норки являются убежищем москитов, Латышев поставил себе целью выловить насекомых и установить, нет ли у них паразитов, вызывающих пендин­ скую язву.

Сто дней занимались сотрудники экспедиции только тем, что вылавливали москитов. Они вставляли в норку ламповые стекла с закрытым концом, внутри которых находились липуч­ ки. Тысячи москитов были выловлены таким способом.

Теперь важно было ответить на вопрос: заражены ли мо скиты пендинской язвой.

Латышев стал внимательно исследовать сотни пойманных москитов. При микроскопическом исследовании было установ­ лено, что 35 москитов из 100 заражены.

Но каким образом, от кого они заражаются? От обитате лей норок — больных пендинской язвой песчанок? Или, может быть, паразиты сохраняются у москитов при выплоде через яйца?

Однако выяснилось, что паразитов в яйцах нет и что при выплоде паразиты передаваться не могут. У москитов, вы луплявшихся из яиц в лабораторных условиях, не было паразитов. Оставалось предположить, что распространяют пендинскую язву грызуны.

Так медленно, но верно замыкался круг.

Латышев принялся исследовать выловленных песчанок, и тогда оказалось, что почти 25% больны пендинской язвой.

Можно было, пожалуй, сделать вывод, что песчанки рас­ пространяют пендинскую язву в зоне пустыни. Можно было считать, что песчанки являются «резервуаром» возбудителей этой болезни.

Но каким образом могут заражаться от песчанок люди, если их жилье находится на расстоянии полутора километров от нор грызунов? Ведь флеботомусы, как утверждали тогда ученые, неспособны летать дальше чем на 100—200 метров.

Латышеву предстояло доказать, что флеботомусы могут преодолевать эти «лимиты».

И он остроумно решил эту задачу. В норку песчанок он вставлял простое ламповое стекло, в котором устраивался не­ большой леток. У летка густо наносилась краска, крупинки которой москиты, вылетая, уносили на себе. А затем этих москитов вылавливали с помощью липучек в жилых помеще­ ниях за полтора километра от норок. Нанесенная на москита капелька спирта растворяла невидимые пылинки краски. Эту краску наносили на белую фильтровальную бумагу, и по ее цвету устанавливали место, откуда вылетел флеботомус.

Так, Латышев в 1939 году сделал важное открытие и дока­ зал, что флеботомусы способны летать намного дальше, чем это ранее предполагалось.

Полеты к жилью москиты совершают тогда, когда в долину спускается живительная прохлада южной ночи. Вот почему они могут существовать в знойной пустыне.

Предстояло окончательно замкнуть круг следующим опы­ том: надо было попытаться произвольно заразить пендинской язвой песчанок или людей.

Латышев и к этой задаче подошел очень оригинально. В том же году совместно с Крюковой он создал в московской лабо­ ратории такие климатические условия, какие существуют в норках песчанок, и поместил туда зараженных флеботомусов и здоровых песчанок.

Опыт Латышева быстро удался. Впервые в мире здоровые песчанки были экспери­ мент ально з аражены через укус заражен­ ных флеботомусов: у подопытной песчанки была обнаружена пендинская язва, а из этой язвы удалось получить воз будителей болез­ ни.

Итак, оказалось, что пендинской язвой болеют дикие гры­ зуны. Был найден «резервуар» возбудителя пендинской язвы.

А человек оказался случайным объектом ее.

Так советские ученые разрешили одну из сложнейших проб­ лем современной биологии и медицины. Они установили ряд неизвестных раньше фактов. Из многочисленных и часто про­ тиворечивых наблюдений была создана стройная теория, объясняющая ряд явлений, бывших ранее непонятными.

Разрешение проблемы лейшманиозов дало возможность организовать успешную борьбу с пендинской язвой и внутрен­ ним лейшманиозом. Сотни тропических станций в республиках Средней Азии и Кавказа ведут активную борьбу с этими бо­ лезнями. Для лечения больных пендинской язвой и внутрен­ ним лейшманиозом организованы специальные кабинеты. Хо дукин и Латышев продолжают углублять свои замечательные исследования. Они руководят теоретической и практической работой в этой области врачей тропических станций.

Советские химики изготовили эффективные стибиевые пре­ параты для лечения внутреннего лейшманиоза по методу про­ фессора Слонима.

Благодаря проведению этих мероприятий в Средней Азии и на Кавказе, удалось уберечь много детей от тяжелой бо­ лезни, которая еще не так давно считалась неизлечимой.

Венцом исследований в области борьбы с пендинской язвой явился блестящий опыт Н. И. Латышева.

В 1940 году в полуторакилометровой зоне вокруг большой стройки Таш-Кеприкской плотины в Мургабе были истреблены отравляющими веществами песчанки, обитавшие в большом количестве норок. Результаты не замедлили сказаться: через год на всей стройке было только два случая заболевания пендинской язвой. Между тем раньше пендинской язвой боле­ ло 70% рабочих этой стройки;

тысячи человек ходили с по­ вязками, а сотни не могли работать из-за язв на руках и ногах.

Таш-Кеприкская плотина была построена. «Мургабское море» ныне подает воду на поля, засеянные хлопком.

Была выяснена еще одна деталь: хлопковая культура вы­ тесняет с полей песчанок, а вместе с ними и флеботомусов.

Начавшиеся в этих пустынных местах народные стройки с целью орошения безводных степей способствовали перестройке всего уклада жизни трудящихся масс, созданию очагов куль­ турной, здоровой жизни в дальних песках Мургабской доли­ ны. Медицинские работники и ученые помогли в этом трудя­ щимся. Новые места были завоеваны для хлопка. Песчанки ушли в нежилые районы, и сейчас в Санды-Качи пендинской язвы почти нет. Санды-Качи стал цветущим совхозом орошен­ ного Мургабского оазиса.

Так пески и пустыни сжимаются, отходят, их оттесняют цветущие сады и хлопковые поля, дающие богатый урожай.

Советская культура проникла в самые глубинные районы Средней Азии, где человек зажил здоровой и счастливой жизнью.

ЛИТЕРАТУРА Боровский П. Ф., О сартовской язве, Военно-медицинский журнал, 11, 1898.

Гейденрейх Л. Л., Пендинская язва, СПБ, 1888.

Гительзон И. И., Кожный лейшманиоз, Ашхабад, 1933.

Ж е н - Ж у р и с т, Лейшманиоз и история борьбы с ним в Узбекистане, Ташкент, 1928.

Кассирский Й. А. и Б у р о в а Л. Ф., Тропические болезни Средней Азии, Ташкент, 1936.

Кассирский И. А., П. Ф., Боровский (1863—1932) и открытие им возбудителя пендинской язвы, Журнал микробиологии, эпидемиологии и иммунологии, 12, 1948.

К a с с и р с к и й И. А., История одной болезни, Институт санитарного просвещения, М., 1947.

Кожевников Л. В., Д о б ро т в о р с к а я Н. В. и Лат ыше в Н. И., Учение о кожном лейшманиозе, М., 1947.

Латышев Н. И., Современное состояние вопроса об инфекциях, пере­ даваемых москитами, Проблемы кожного лейшманиоза, Ашхабад, 1941.

Латышев Н. И., Личные сообщения (1938—1948).

Марциновский Е. И., Этиология восточной язвы. Диссертация, М., 1909.

Павловский Е. Н., Руководство по паразитологии человека с уче­ нием о переносчиках трансмиссивных болезней, М.—)Л., 1946.

X о д у к и н Н. H., Основные проблемы эпидемиологии кала-азара в 'свя­ зи с эпидемиологией собачьего лейшманиоза в Средней Азии, Таш­ кент, 1929.

Ходукин Н. И., Классификация лейшманий и взаимоотношение отдель­ ных видов внутри рода Leishmania, Проблемы субтропической патоло­ гии, Ташкент, 1940.

Ходукин Н. И., Обзор некоторых литературных данных по лейшмани озу, Труды Узбекского института экспериментальной медицины, IV, Ташкент, 1940.

ТАЕЖНЫЙ ЭНЦЕФАЛИТ Экспедиция в тайгу В 1932 году в районах Уссурийского края в тайге появи­ лась неизвестная раньше болезнь — острая лихорадка, сопро­ вождавшаяся воспалением мозга и параличами. Многие из за­ болевших умирали.

Никто не знал ни происхождения этой болезни, ни спосо­ бов ее предотвращения, ни лечения...

Начались первые попытки изучения нового заболевания, но они не дали существенных результатов. Возможно, они сыграли даже отрицательную роль, отклонив мысль исследова­ телей от правильного пути. Большинство врачей считало но­ вую болезнь особенно опасной формой гриппа, дающего ос­ ложнения в мозгу. Думали, что болезнь передается при кашле и чихании, так же как обычный грипп.. Поэтому жителям таежных мест предложили полоскать горло слабым раствором марганцовокислого калия, чтобы предохранить себя от забо­ левания. Рабочие и саперы, прокладывавшие в глухой тайге железные и шоссейные дороги, топографы, крестьяне, работав­ шие на лесозаготовках и колхозных полях, охотники тщатель­ но выполняли все профилактические меры, но заболевания не прекращались.

В январе 1937 года в центральных органах здравоохранения решено было срочно направить в дикую тайгу научную экспе­ дицию для изучения опасной болезни. Руководство этой экспе­ дицией поручили профессору Льву Александровичу Зильберу.

— Все, от самого совершенного аппарата и до последнего гвоздика, было предусмотрено при снаряжении нашей экспе­ диции, — рассказывает профессор Зильбер. — Нехватало толь­ ко тропических обезьян. Я попросил достать их. И вот из Япо­ нии, навстречу экспедиции, были отправлены срочно закуплен­ ные обезьяны. Они нужны были для решающих эксперимен­ тов.

В начале мая 1937 года дальневосточный экспресс помчал группу советских ученых к берегам Уссури и Амура. В пасса­ жирском мягком вагоне ехали участники экспедиции во главе с профессором Зильбером, а в багажном были раз­ мещены пять тысяч мышей и многочисленное лабораторное оборудование.

Ученые, ехавшие в тайгу на борьбу с неведомой болезнью, представляли собой дружный, прекрасно организованный от­ ряд воинов науки, снабженный всем необходимым для иссле­ довательской работы. Все эти люди, воспитанные на лучших традициях отечественной науки, знали, что перед ними стоит серьезная научная задача, требующая больших знаний, опыта, терпения и мужества...

После долгих дней пути экспедиция, наконец, прибыла на место. И сейчас же закипела работа.

В состав экспедиции вошли молодые сотрудники, прошед­ шие у профессора Зильбера прекрасную школу.

Разбив экспедицию на два отряда, Зильбер направил их в самые крупные очаги болезни.

Главный штаб экспедиции расположился в таежном посел­ ке Обор. В одном из домиков, затерявшихся среди болотных топей, была устроена лаборатория под громким названием «вирусная лаборатория». Недалеко находилась маленькая больница, куда помещали страдавших загадочной болезнью.

Здесь Зильбер нашел истории болезни за три года. Они сви­ детельствовали о том, что заболевание распространяется преи­ мущественно весной. Болеют им люди, работающие в тайге и зачастую не общающиеся друг с другом. Эти данные никак не увязывались с теорией капельной инфекции, т. е. передачи заразы при кашле и чихании, наподобие гриппа.

В таежной больнице лежала женщина, которая заболела в начале мая и уже поправлялась. Она была первой больной в этом сезоне, и установление источника ее заражения могло иметь решающее значение для последующих исследований.

У нее были те же типичные проявления болезни, которые опи­ сывались местными врачами.

Болезнь начинается внезапно. Лихорадочный период тянет­ ся всего 5—8 дней, но он сопровождается сильными головны­ ми болями, головокружениями, рвотой. Мышцы затылка на­ пряжены, больной чувствует себя как бы оглушенным. Все это указывает на тяжелое мозговое заболевание. Вскоре появля­ ются еще более грозные признаки — параличи рук и ног, рас­ стройство глотания и речи, паралич дыхательного центра.

Болезнь очень опасна: из троих заболевших один умирает.

Выздоровевшие нередко становятся полуинвалидами: у них остаются параличи шеи, рук, плеч.

По основным признакам болезни ее назвали энцефалитом, что значит «воспаление мозга».

В это время Зильбер получил сведения о каком-то мозго­ вом заболевании, которое свирепствовало в Японии в 1935 го­ ду. Там эту болезнь прозвали «кубиасара», что значит в пе­ реводе «свислая шея»: болезнь также оставляла после себя паралич шейных и плечевых мышц. Японцы установили, что болезнь эта передается через комаров.

— От кого могла заразиться эта женщина? — задал себе вопрос Зильбер. — От людей? — Нет, едва ли. Больная — до­ машняя хозяйка, она никуда не выезжала из таежного посел­ ка в течение двух лет и не встречалась ни с больными, ни с их семьями.

— От комаров? — Тоже нет, так как комаров в это время года еще не было.

Какая путаная картина! Болезнь как будто похожа на «кубиасару», но едва ли она передается комарами.

В это время участвовавшие в экспедиции энтомологи сооб­ щили, что в тайге обнаружено множество пастбищных кле­ щей.

После длительных расспросов больная припомнила, что за две недели до заболевания она собирала в тайге прошлогод­ ние кедровые орехи: вернувшись домой, она действительно об­ наружила на себе впившихся в тело клещей.

Далее по сообщениям местных жителей и врачей было уста­ новлено, что болезнь больше всего распространяется весной и в начале лета, что она гнездится в тайге. В городах ею не болеют.

Тогда-то Зильбер сделал первые выводы: болезнь, следо­ вательно, связана с определенными природными условиями — с глухой тайгой и весенним сезоном.

А не означает ли это, что в ее передаче играют роль ку­ сающие человека паразиты, которые проявляют свою жизне­ деятельность именно весной?

Речь шла о так называемой трансмиссивной инфекции.

Трансмиссия — термин, широко употребляемый в технике. Им обозначают различные передаточные механизмы. В медицине трансмиссивными инфекциями называют болезни, которые пе­ реносятся через различных насекомых (комаров, москитов) или через клещей.

Когда Зильбер стал высказывать свою точку зрения, мно­ гие местные ученые и практические врачи отнеслись к его взглядам с большим недоверием.

— Причем тут тайга, — говорили они, — когда эта болезнь встречается и в городе.

II они сослались на шесть историй болезни заболевших энцефалитом в Хабаровске.

Положение было весьма затруднительным. Была поколеб­ лена та стройная теория, которую Зильбер воздвиг, основыва­ ясь на казавшихся ему непреложными фактах...

Но он слишком верил в наблюдения — свои и своих по­ мощников. И решил не сдаваться.

Незамедлительно им было принято решение. Он уехал в Хабаровск, получил истории болезни шести больных, ставившие под сомнение его теорию, и внимательно изучил эти истории бо­ лезни. Затем он разыскал самих больных и тщательно опро­ сил их. И что же выяснилось? Выяснилось, что все они за не­ сколько недель до заболевания были в тайге.

Весна была в разгаре. Заболевания все учащались. Ко­ мары еще не появлялись, но клещи были в изобилии...

Нет, только они являются переносчиком болезни, твердо решил Зильбер. Нужно не полоскать горло, а предохранять работающих в лесу от укусов смертоносных клещей. И тут же на свой риск, в нарушение уже разосланных официальных указаний о полоскании горла раствором марганцовокислого калия, разослал новые инструкции о мерах предохранения лесорубов и колхозников, работающих в тайге, от заражения новой болезнью.

Ее называли «болезнью необжитой тайги», но в годы все­ союзной стройки обычные мерила и определения изменились.

Тайгу в Уссурийском крае уже нельзя было назвать необжи­ той: всюду — часто в самых глухих закоулках ее — стучал топор и визжала пила. Сквозь просеки в дремучих лесах про­ водились шоссейные и железные дороги, на бывших лесных топях устраивались образцовые поселения.

Открытие вируса болезни Экспедиция установила, что обычные микробы, видимые под микроскопом, неповинны в возникновении загадочной болезни.

И в самом деле, посевы крови больных на обычные питатель­ ные среды не давали роста видимых микробов.

Профессору Зильберу оставалось предположить вирусную природу болезни. Вирусы — это мельчайшие микробы разме­ ром в несколько тысячных долей микрона (микрон — одна ты­ сячная доля миллиметра).

В обычные микроскопы вирусы не видны. Их можно уви­ деть лишь через электронные микроскопы, увеличивающие изображение в десятки тысяч раз. Вирусы легко проходят че­ рез мельчайшие поры фарфоровых фильтров, в то время как обычные микробы задерживаются в них. Для того чтобы до­ казать вирусную природу болезни, берут сыворотку крови больного, пропускают через фарфоровый фильтр и фильтрат (фильтрованную жидкость) вводят животному. Если болезнь носит вирусный характер, то фильтрат окажется за­ разительным, если же микробный характер, то фильтрат окажется неопасным, так как все микробы задерживаются в фильтре.

— Где же у таких больных таежным энцефалитом гнездит­ ся вирус? — задал себе вопрос Зильбер.

И тут же ответил:

— Не иначе как в головном мозгу, так как он вызывает воспаление мозга — энцефалит.

Зильбер взял мозг умершего от этой болезни человека, приготовил из него эмульсию и привил ее белым мышам. Че­ рез 8—10 дней мыши заболели. Беспомощные, с парализован­ ными лапками, лежали они на лабораторном столе. Они забо­ лели энцефалитом. А из их мозга был получен вирус, кото­ рый заражал других мышей.

Таким путем был открыт возбудитель таежного энцефали­ та. Лев Александрович Зильбер и его сотрудники были пер­ выми людьми на земном шаре, которые держали в руках про­ бирку с вирусом, вызывающим эту опасную болезнь.

Начало было хорошее... Но опыты надо было продолжать.

Ученые должны повторять свои опыты и наблюдения, чтобы исключить случайность успеха.

День за днем, не зная отдыха, работники экспедиции про­ должали прививать мышам и обезьянам найденный вирус.

Дни и ночи просиживали они в маленькой лаборатории, пустив в ход бесчисленные пипетки, пробирки, препароваль­ ные ножи и фильтровальные аппараты. Тысячи мышей надо было заражать, метить, размещать по определенным клеткам.

При этом люди каждую минуту подвергались опасности заражения.

К тому же и условия жизни в тайге были тяжелыми. Спать приходилось в плохих бараках, не защищавших ни от жары, ни от дождя. Комары и мошкара носились в тайге целыми тучами, нещадно кусая людей. Но участники экспедиции му­ жественно переносили все невзгоды, чтобы довести дело до конца.

В исключительном трудолюбии и беспредельной преданно­ сти делу был залог их успеха.

Однако победа не дается без жертв.

Собственно вся работа по изучению таежного энцефалита была подвигом наших ученых. Подвиг стал как бы их повсе­ дневным бытом. Но хочется сказать особо о некоторых из ряда вон выходящих эпизодах, напоминающих о героизме бойцов на поле боя.

Как-то в самый разгар работ начались проливные дожди.

Разбушевавшаяся река прорвала плотину. Вода проникла в виварий — помещение, где находились животные. Нужно бы­ ло их спасти во что бы то ни стало, спасти всех. Результаты многомесячных наблюдений были под угрозой.

Ученые объявили аврал.. Работая по пояс в воде, они вы­ таскивали на сушу клетки с напуганными мышами и обезья­ нами. Животные были спасены.

Вскоре заболел доктор Чумаков. Невзирая на сильные мышечные боли и слабость, он продолжал работать. Но темпе­ ратура ползла вверх. Появились первые признаки заболевания мозга. Чумаков слег. Товарищей охватила тревога, но он их успокаивал.

— Пустяки, обойдется, — говорил он. — Это мой старый ревматизм проснулся.

Однако это было не так: он заразился энцефалитом. Исто­ рия заражения была проста и обычна: во время работы у Чумакова сорвалась игла с канюли шприца и заразный мате­ риал брызнул ему в глаз.

Больной почувствовал, что дело принимает плохой оборот.

Он позвал Левкович:

— Елизавета Николаевна, —сказал он, — у меня энцефа­ лит.

Она пыталась успокоить его. Но врачам трудно обма­ нывать друг друга. И Чумаков нашел в себе силу воли. Он мужественно смотрел в глаза опасности и просил товарищей только об одном: довести их общее дело до конца.

Работа, конечно, продолжалась. Ведь они уже напали на след болезни. Возбудитель был у них в руках.

На Чумакове решили испытать такой метод лечения: из крови выздоровевшего приготовить сыворотку и впрыснуть больному. Чумакова отправили в город, в больницу. Прививка спасла ему жизнь.

Перенес энцефалит и другой работник экспедиции — В. Д. Соловьев. К счастью, он поправился от опасной болезни, отделавшись легким параличом плечевых мышц.

— Наш успех был омрачен этими случайными лаборатор­ ными заражениями сотрудников, — рассказывает профессор Зильбер, — Они заставляли нас думать о необычайно высокой заразительности вируса энцефалита. Неудивительно, что пер­ вое знакомство с ним не обошлось без жертв. Но они могли быть гораздо более значительными.

Осенью 1937 года участники экспедиции вернулись в Москву.

Итак, возбудитель болезни, фильтрующий вирус, был от­ крыт. Экспедиция накопила также некоторые очень ценные на­ блюдения. Было установлено, что болезнь носит сезонный ха­ рактер. По-видимому, она связана с каким-то переносчиком.

Заболевания начинались ранней весной, когда еще отсутство­ вали комары, но были клещи. Однако болезнь распространя­ лась также летом, когда в тайге тучами начинают носиться ко­ мары. Какие же насекомые причастны к распространению бо­ лезни? И, наконец, где находится, как говорят врачи, «резервуар» вируса, т. е. где в природе хранится вирус болез­ ни, от которого он через насекомых попадает к человеку?

На все эти вопросы предстояло еще ответить.

Е. П. Павловский с сотрудниками в тайге.

Круг замкнулся Для завершения исследований в последующие годы на Дальний Восток направлялись все новые и новые экспедиции, работавшие под общим руководством академика Е. Н. Пав­ ловского.

Когда академик Евгений Никанорович Павловский озна­ комился со всеми материалами, касающимися распространения весенне-летнего энцефалита, он пришел к заключению, что энцефалит имеет какой-то постоянный очаг в природе. Такая очаговость свойственна трансмиссивным болезням, т. е. бо­ лезням, распространяющимся через переносчиков. Что означа­ ет эта очаговость?

Она означает, что сезонный энцефалит имеет неизвестные человеку очаги инфекции в дикой природе, что вирус этой болезни в течение тысячелетий совершает круговорот и, таким образом, сохраняет существование.

Из опроса больных было точно установлено, что заболева­ нию всегда предшествует пребывание в тайге. Там-то, оче­ видно, и гнездится переносчик болезни.

Хранителями вируса являются, по-видимому, какие-то жи­ вотные, на которых паразитируют клещи или комары. Они пе­ реносят вирус от больного животного к здоровому, и от них инфекция иногда попадает и к человеку. Вот этого-то перено­ счика и надо было обнаружить.

В тайге водится свыше полутора сотен видов комаров, слепней, мошек, клещей. Кто же из них действительно распро­ страняет энцефалит?

Е. Н. Павловский и его помощники, регулярно собирая на­ падавших на них в тайге кровососущих насекомых, вскоре выяснили, что активность и численность голодных пастбищ­ ных клещей в тайге наиболее велики в самые опасные для распространения энцефалита весенние месяцы. Лёт же ко­ маров, слепней и мошек особенно усиливается как раз в те месяцы, когда заболевания энцефалитом редки или когда их вовсе не бывает.

Вопрос, казавшийся вначале неразрешимым, постепенно становился более ясным. Из 150 видов различных насекомых и клещей 149 мало-помалу отпали. Все внимание ученых при­ ковывал теперь пастбищный клещ.

Но, как всегда, закралось сомнение. Из литературы наши ученые знали, что существует японский энцефалит (осенний) и что он передается не клещами, а комарами. Некоторые уже готовы были «отступить на заранее подготовленные позиции».

— Едва ли существует два переносчика, — говорили они.— Весенне-летний энцефалит, как и осенний, переносится кома­ ром.

Нужны были новые убедительные факты. «Столько же смелости в предположениях, — сказал один ученый, сколь­ ко точности в опыте!» Факты сильнее рассуждений и предположений. И ученые начали собирать факты со скрупулезной точностью.

Для выяснения роли комаров как переносчиков решено было прибегнуть к опыту. Комаров поили кровью зараженных Е. Н. Павловский. Сбор клещей на пастбище.

энцефалитом белых мышей, а затем пускали на здоровых мы­ шей, чтобы выяснить, передадут ли они инфекцию. И что же?

Оказалось, что в организме комара вирус погибает: мыши, которых кусали зараженные комары, оставались здоровыми.

К этому времени относится еще одна находка. Паразито­ логи обнаружили в тайге клещей, зараженных энцефалитом.

Были поставлены опыты с этими клещами. Оказалось, что они способны заражать лабораторных животных.

Эти факты ученые сопоставили с рассказами многих забо­ левших: незадолго до заболевания они были в тайге, где их кусали пастбищные клещи.

Таким образом, след, на который напали ученые, привел их почти к цели...

Мы говорим «почти», потому что это было еще не все.

Рис. 31. Пастбищный клещ.

а — самка;

б — самец.

Надо было, как принято говорить у паразитологов, замк­ нуть эпидемиологический круг.

Откуда же получают вирус и заражаются кле­ щи в естественных услови­ ях? Иначе говоря, какие животные являются посто­ янными хранителями бо­ лезнетворного начала — неисчерпаемым, природ­ ным «резервуаром» виру­ са энцефалита?

Местопребывание этих животных было известно:

тайга. Но это было слиш­ ком неопределенно. И вот началась охота за дикими животными, обитающими в тайге.

Долго и терпеливо уче­ ные наблюдали за поведе­ нием клеща. Где он живет и на ком паразитирует?

Рис. 32. Бурундук.

За этими опытами сле­ дил академик Павловский. Высокая фигура ученого появлялась в разных участках тайги, где требовалась его помощь, его совет и знания.

Со всех пойманных животных собирались клещи. С ювелир­ ным мастерством Павловский исследовал мозг трехмиллимет­ ровых клещей, разыскивая в нем смертельный вирус.

Резервуар вируса, в конце концов, был найден. Выясни­ лось, что клещи получают вирус энцефалита от бурундука, полевки, ежа, крота, рябчика и дрозда. От этих животных и птиц энцефалит через клещей передается человеку.

От больной полевки клещи переносят вирус на здоровую, от больного бурундука — на здорового;

здоровые клещи сосут кровь больных животных, заражаются и передают инфекцию здоровым животным.

Есть ли в этом что-нибудь удивительное? Вовсе нет. Все течет по закону сохранения вида. Закон этот точен и непрекло­ нен. Это лишний раз подтвердилось на мельчайших из живых существ — на вирусах. Вирус энцефалита обеспечивает себе существование не только в грызунах и некоторых птицах. Он сохраняется и в клещах, передаваясь даже потомству зара­ женных клещей.. Во всем этом круговороте человек играет случайную роль. Для сохранения вида вирус в нем не нуж­ дается. Но если человек попадает в тайгу, клещ нападает на ;

него и заражает его энцефалитом.

Экспедиция Павловского установила также, что клещи скопляются в тайге главным образом вдоль звериных троп.

Тут им удобнее нападать на животных. В стороне от троп их в несколько раз меньше. Этот факт является свидетельством необычайной приспособляемости клеща к условиям среды.

Профилактика энцефалита Мало было установить вирусную природу энцефалита и найти его возбудителя. Предстояло разработать методы защи­ ты человека от этой болезни, победить энцефалит.

Прежде всего Е. Н. Павловский со своими помощниками установил ряд мер, чтобы уберечься от клещей. Но этого было недостаточно. Ведь люди, работающие в тайге, не всегда мо­ гут защищать себя от клещей. Надо было искать и другие пути профилактики.

Оказалось, что переболевшие энцефалитом приобретают пожизненный иммунитет (невосприимчивость) к этой болезни.

И тогда перед исследователями возникла новая задача: нау­ читься искусственно создать такую же невосприимчивость путем прививок. Иначе говоря, надо было найти вакцину, предохраняющую от заболевания.

За эту работу взялись работники экспедиции, которые раз­ личными способами приготовляли вакцины из мозга мышей, содержащего вирус, и испытывали их действие.

И здесь выяснилось, что живой вирус, ослабленный прове­ дением через животных, не пригоден для прививок: даже нич­ тожное его количество угрожало смертельным заболеванием.

Итак, живой вирус оказался негодным для прививок. Тог­ да решено было обезвредить возбудителя, но так, чтобы со­ хранить его способность вызывать у человека невосприимчи­ вость к энцефалиту. Удалось показать, что лабораторные мы­ ши, обычно быстро заражающиеся энцефалитом, после вакцинации обезвреженным вирусом приобретают стойкую невосприимчивость к этой болезни.

Как же изготовляли вакцину? Ведь вирус болезни полу­ чить отдельно нельзя. Но ученые знали, что вирус находится в мозгу у животных, погибших от энцефалита, иначе он не вызывал бы воспаления мозга. И из мозга погибших мышей приготовили эмульсию, обезвредив вирус испытанным спосо­ бом — при помощи формалина.

Теперь оставалось проверить безопасность вакцины, а за­ тем и ее действенность.

Безопасность вакцины проверили на себе профессор А. А. Смородинцев и Е. Н. Левкович, которые изобрели эту вакцину. После этого Смородинцев организовал в 1939— годах массовые прививки в самых крупных очагах клещево­ го энцефалита.

Прививки доказали высокую ценность вакцины. Так, в одном из очагов болезни среди 985 привитых было всего легких случая энцефалита, а среди 1 030 непривитых наблю­ далось 26 заболеваний с 8 смертельными исходами.

В 1940 году, усовершенствовав качество вакцины, профес­ сор Смородинцев и его сотрудники добились полной ликви­ дации клещевого энцефалита среди привитых: из 9 500 при­ витых впоследствии не заболел ни один, тогда как в группе из 7 000 непривитых, находившихся в менее опасных усло­ виях, было 39 заболеваний энцефалитом.

Так наши ученые сделали открытие мирового значения.

Как в истинно классической работе, здесь не было ничего не¬ довершенного: был найден возбудитель болезни, обнаружены переносчики ее и хранители инфекции в природе и, наконец, были найдены способы борьбы с болезнью.

Но не успели ученые написать доклады о своих исследо­ ваниях, как осенью 1938 года после боев в районе озера Ха сан в одном из пунктов Приморья появилось новое заболева­ ние.

Это было тоже мозговое заболевание, но не совсем похо­ жее на известный уже клещевой энцефалит. Новая болезнь отличалась более бурным началом, и все ее проявления носи­ ли своеобразный характер. Больные быстро теряли сознание.

А самое главное — сезонность болезни была другая: болезнь обычно начиналась осенью.

Изучением этой болезни занялся Смородинцев.

Ученому было ясно: это энцефалит, но совсем другой вид его. И поэтому опять надо было начинать сначала — найти прежде всего возбудителя болезни. Ученые направились в са­ мые крупные очаги болезни.

На месте были получены сведения, что новая болезнь мог­ ла быть занесена к нам из Японии, тем более что признаки ее похожи на японский энцефалит. Данные литературы говорили, что переносчиком японского энцефалита является комар, кото­ рому ошибочно пытались приписать роль переносчика весен­ него энцефалита. Комар имел прямое отношение к осеннему энцефалиту.

По свежим следам этих крылатых переносчиков направи­ лась доктор биологических наук П. А. Петрищева. За ней давно укрепилась слава непревзойденного «охотника» за ле­ тающими насекомыми. Это она одной из первых в СССР обна­ ружила места выплода в природе флеботомусов — москитов размером немного больше двух миллиметров. Флеботомусы — переносчики и лихорадки паппатачи, и пендинской язвы, и внутреннего лейшманиоза.

Обладая огромным опытом и изумительной сноровкой в такого рода работе, Петрищева очень быстро справилась со своей задачей. Не прошло и месяца, как она обнаружила пере­ носчиков японского энцефалита. Ими действительно оказались комары. Затем из мозга и крови больных был выделен фильт­ рующийся вирус и было доказано полное его сходство с гроз­ ным вирусом японского энцефалита (А. К. Шубладзе). Этот же вирус был выделен из комаров, пойманных в очаге примор­ ского энцефалита. Задача была разрешена.

Во время дальнейшей работы выяснилась еще одна инте­ ресная подробность: вирус болезни был найден у комаров, ни разу не пивших крови.

— Очевидно, — решили ученые, — он может переходить от зараженной самки к потомству.

Однако зараженные комары обнаруживались лишь в опре­ деленных местах дикой природы. Это говорило о природной очаговости приморского энцефалита. Видимо, вирус передавался комарам в основном от каких-то животных. На этот раз «резер­ вуаром» вируса энцефалита оказался рогатый скот и птица.

Остальное — разработка способов предохранения от бо­ лезни и борьбы с ней — пошло по проторенным путям.

В настоящее время борьба с энцефалитом ведется систе­ матически. В очагах организованы вирусные лаборатории и станции по борьбе с энцефалитом.

По четкости методики, законченности, по проявленной доб­ лести работа по изучению весенне-летнего и осеннего энцефа­ лита напоминает лучшие образцы классических открытий уче­ ных-борцов с инфекционными заболеваниями.

А по темпам эти работы наших ученых не имеют себе рав­ ных: тайна таежного энцефалита была раскрыта в исключи­ тельно короткий срок, беспримерный в истории науки.

ЛИТЕРАТУРА Виног радов Б. С. и Гнез дилов Ц. Г., Паразитология Дальнего Востока, М., 1947.

Зильбе р Л. А., Эпидемические энцефалиты, Медгиз, М., 1945.

К а с с и р с к и й И. А., Борьба в тайге, Московский институт санитарного просвещения, 1946.

Павловский Е. Н., Переносчики и резервуары вируса клещевого (весенне-летнего) энцефалита, Архив биологических наук, 59, I и II, 1940.

Павловский Е. Н., Личные сообщения, 1940.

Па вловс кий Е. Н., Кроль М. Б. и Смородинцев А. А., Краткие сведения о клещевом (весенне-летнем) энцефалите, Медгиз, М. — Л., 1940.

Павловский Е. Н., Руководство по паразитологии человека с учением о переносчиках трансмиссивных болезней, I, Академия наук СССР, М.—Л., 1946.

Поповский А., Законы жизни, М., 1949.

Соловьев В. Д., Весенне-летний клещевой энцефалит, М., 1944.

ПРИРОДНЫЕ ОЧАГИ БОЛЕЗНЕЙ (Е. Н. ПАВЛОВСКИЙ) Облик ученого Творческий путь подлинных ученых — путь очень длинный и трудный, полный неутомимых исканий, внутреннего горения и бесстрашия.

Таков путь знаменитого советского паразитолога акаде­ мика Евгения Никаноровича Павловского.

Страсть к научным исканиям овладела сердцем молодого Павловского еще на гимназической скамье. С ранних лет он увлекался изучением животных и путешествиями. Он горячо полюбил природу. Правда, страсть его еще не оформилась: он увлекался и зоологией, и географией, и этнографией. На пер­ вый полтинник, полученный от родителей, он купил книжку «Анатомия лягушки».

Он стал педантично собирать коллекции насекомых и изучать их. К этому увлечению присоединилась страсть к при­ ключениям. Прославленный русский путешественник Прже­ вальский волновал его воображение.

Семнадцати лет Павловский впервые осуществил свою меч­ ту— пустился в далекий путь. Маршрут его лежал через пе­ ревалы Кавказа и дальше по Крыму.

Во время путешествия юноша пишет дневник. Статьи из этого дневника появляются в журнале «Русский турист» под заголовком «Записки пешехода».

Трудно объяснить, почему Евгений Павловский поступил в Военно-медицинскую академию. Может быть, новое увлечение медициной охватило его беспокойную натуру. Но этот выбор надо признать счастливым. Он предопределил будущую деятельность зоолога Павловского не как чистого зоолога, за­ нимающегося описанием морфологии и анатомии разных жи­ вотных, их классификацией, а как зоолога, отдавшего себя служению медицинской науке.

Он аккуратно посещал лекции по медицинским предметам, но зоология была его первой и неизменной привязанностью..

265.

Большую роль в образовании и судьбе Павловского сыг­ рал профессор Николай Александрович Холодовский. Ученый с мировым именем, он был властителем дум своих учеников.

Это был блестящий педагог-зоолог и человек с большим лите­ ратурным вкусом. Холодовский известен в русской литера­ туре как один из самых талантливых переводчиков Гете. Его стихотворный перевод обеих частей «Фауста» сделан мастерски и выдержал много изданий. Он много переводил Шекспира, Шиллера, Гейне, Лонгфелло и др.

Профессор Н. А.) Холодовский, заметив интерес молодого студента к паразитологической науке, решил укрепить этот инте­ рес. Он познакомил его с препаровкой насекомых. Первый опыт был проделан на вши — важнейшем кровопаразите человека.

Занятия кровопаразитами определили дальнейшее на­ правление всей деятельности Павловского. Его стали интере­ совать не просто бесчисленные представители зоологического мира, а только те, которые распространяют различные забо­ левания. Отныне он был не только зоолог, — он был медик.

Студентом второго курса он отправляется в Севастополь для исследования ядовитых рыб, а следующие каникулы он проводит в Самарканде.

Самарканд — древняя столица Тамерлана с ее гробницами и мечетями — пленяет Павловского. Теперь он чувствует себя настоящим путешественником.

В Самарканде Павловский закончил серию исследований ядовитых рыб. Он наткнулся на удивительную рыбку-маринку с вкусным и съедобным мясом и очень ядовитой икрой. Целы­ ми днями просиживал он в лаборатории, исследуя эту мало известную обитательницу азиатских рек.

В результате этих путешествий Павловским был создан первый большой труд — «Кожные железы ядовитых рыб».

Военно-медицинская академия удостоила этот труд золотой медали.

В 1913 году Павловский стал приват-доцентом Военно медицинской академии, а в 1921 году — профессором.

В советскую эпоху кипучая деятельность Е. Н. Павлов­ ского развернулась во всю Ширь;

в ней получили свое отра­ жение и любовь к путешествиям, и страсть к изучению приро­ ды, и горячее желание врача помогать миллионам страждущих.

В своих исканиях Павловский неутомим. Он может часами просиживать над препаровкой мельчайших москитов-флебото мусов, в сравнении с которой труд ювелира кажется забавой.

Он умеет вести упорные, кропотливые наблюдения за лабо­ раторным столом. Но приходит лето — и Евгений Никанорович срывается со своего места в ленинградской лаборатории и на­ чинает объезд своих «владений». В этих объездах он совер­ шенно неутомим. За ним не могут угнаться, ему завидуют мо­ лодые ученики.

То его видят в знойных песках Кара-Кумов, где он вы­ лавливает и изучает ядовитых змей;

через несколько недель он в своей знаменитой широкополой шляпе охотится в горах и ущельях Таджикистана за клещами орнитодорусами — пе­ реносчиками азиатского возвратного тифа. Закончив свою охо­ ту и поставив опыты, он отправляется на Дальний Восток, где приступает к новым поискам — хранителей инфекции се­ зонного энцефалита.

Поздней осенью академик Павловский «отдыхает» в Су­ хуми, где изучает амеб у обезь­ ян. По пути — в Москве, Таш­ кенте, Сталинабаде — он не пропускает ни одной научной конференции, где обсуждаются «его проблемы».

И вызывает удивление, ког­ да этот неутомимый человек нашел время написать мону­ ментальные руководства и кни­ ги по паразитологии (их более двадцати), создать классиче­ ский труд о ядовитых живот­ ных, переведенный на иностран­ ные языки, написать 380 науч­ ных работ, выпустить десятки «Паразитологических сборни­ ков», являющихся энциклопеди­ ей советской паразитологии. Пе­ ру Павловского принадлежат такие замечательные книги, как «Ядовитые животные СССР», «Материалы к сравнительной анатомии и истории развития Е. Н. Павловский.

скорпионов», «Руководство к практическому изучению зоологии», «Клещевой возвратный тиф», «Современное учение о переносчиках возбудителей забо­ леваний» и т. д. Павловский руководит научно-исследователь­ скими учреждениями Москвы, Ленинграда, Сталинабада, ведет педагогическую работу в Военно-медицинской академии.

И никакой спешки. Время удивительно покорно служит ему. Всегда ровный, спокойный, всегда готовый помочь моло­ дому работнику, Павловский внимательно выслушивает каж­ дого обращающегося к нему за помощью, подбадривает при неудачах.

Из года в год появляется Евгений Никанорович со своим неизменным фотоаппаратом в самых опасных очагах инфек­ ций — энцефалита, малярии, паппатачи, клещевого тифа.

С привычным спокойствием взирает он на маленьких насеко мых, укус которых нередко означает болезнь и смерть. Как часто во время рассказа о работе он подхватывает из расще­ лины дувала горсть копошащихся в пыли орнитодорусов (кстати, он собрал их до 40 000 — одна из замечательных ми­ ровых коллекций) и тут же с увлечением излагает свои по­ следние соображения о природной очаговости клещевого тифа.

Академик Е. Н. Павловский может гордиться тем, что при­ влек к научной работе массы периферийных врачей — молодых и старых, заразил их своим энтузиазмом. Сотни дотоле без­ вестных врачей, военных и гражданских, из далеких районов Куляба и Шахризябса, никогда не помышлявших о научной работе, считают Павловского своим идейным «отцом». Многие из них, благодаря Павловскому, приобщились к большой нау­ ке, стали известны всему Советскому Союзу.

Павловский удивительно запоминает людей, с которыми ему приходилось хоть раз сталкиваться на научной почве. И не только запоминает... Он необычайно внимателен к ним, всег­ да готов помочь советом и делом.

Как-то один врач, работавший с ним и очутившийся в Тегеране, послал своему другу письмо, где жаловался на не­ хватку научной литературы. Случайно о письме узнал Пав­ ловский. Через некоторое время этот врач получил от Павлов­ ского увесистую посылку, в которой находилось до 40 любовно подобранных научных работ и вдобавок собственноручный от­ вет Евгения Никаноровича на все волнующие врача вопросы.

Учение о переносчиках болезни Человечество испокон веков страдает от заразных болез­ ней. Уже давно человек понял, что некоторые болезни, как чума, холера и проказа, могут передаваться от больного здо­ ровому.

Пришел XIX век, век микробиологии, и ученые открыли множество микробов, которые были повинны в возникновении болезней. Даже не видимые в микроскоп вирусы стали извест­ ны как возбудители заразных болезней — гриппа, желтухи и др.

Но среди заразных болезней много таких, возникновение которых было неясно. Например, малярия. Больной-малярик незаразен. Можно жить с ним в одной комнате, спать на од­ ной кровати и не заболеть. Желтая лихорадка, встречающаяся в Южной Америке и Африке, в этом отношении похожа на малярию.

А ведь эти болезни вызывали эпидемии, которые унесли сотни тысяч жертв.

В чем же дело?

XIX век решил эту проблему.

Наблюдениями Федченко, Мэнсона и Росса было установ­ лено новое явление: некоторые микробы или паразиты не сра зу поражают человека, они обязательно должны пройти через промежуточный этап, проделать в избранном животном опре­ деленный этап развития, и тогда уже они становятся зараз­ ными для человека.

На практике все происходит так. Малярийного больного кусает пятнистокрылый комар анофелес. С кровью больного в организм комара попадают малярийные паразиты. Пара­ зит проделывает в комаре 20-дневный цикл развития. Если этот комар укусит здорового человека, он передаст ему со своей слюной малярийную инфекцию.

Так же вошь, насосавшаяся крови сыпнотифозного боль­ ного, кусая здорового человека, заражает его сыпным тифом.

Это — особый путь передачи инфекции через «промежуточного хозяина», который отличается от чисто механической переда­ чи некоторых инфекций (например, брюшного тифа, дизенте­ рии) мухой.

При особом раз витии микробов в проме­ жуточном хоз яине речь идет о биологиче­ ской передаче.

Теперь человечество узнало, что малярия передается че­ рез комаров Anopheles, желтая лихорадка—через комара Aedes argehteus, сыпной и возвратный тиф — через вошь, марсель¬ ская лихорадка — через клеща Rhiphicephalus sanguineus, туляремия—через клещей Derniacentor pictus и Ixodes ricinus, лихорадка паппатачи и лейшманиозы — через москитов фле¬ ботомусов и т. д.

Идея о переносчиках возбудителей инфекционных болезней впервые возникла в России и принадлежит профессору патоло­ гической анатомии Киевского университета Григорию Нико­ лаевичу Минху (1836—1896).

Г. Н. Минх принадлежал к плеяде славных русских ученых XIX века. Он окончил Московский университет, после чего работал в клинике Захарьина и в институте у Вирхова. С года он был ординатором Московской больницы для чернора­ бочих, а с 1872 года работал в городской заразной больнице в Одессе. В 1884 году он занял должность профессора пато­ логической анатомии в Киеве.

Минх вошел в историю медицины как самоотверженный ученый, доказавший опытом на самом себе заразность воз­ вратного тифа и высказавший предположение о передаче этой болезни через насекомых.

Когда в 1873 году была открыта спирохета возвратного тифа, Вирхов отнесся к этому открытию отрицательно. К мне­ нию крупнейшего авторитета медицинской науки XIX века присоединились многие ученые Запада. Возникла серьезная дискуссия. И вот тогда выступил Минх, бывший в то время врачом Одесской заразной больницы. Минх решил научный спор, проделав следующий опыт: он ввел себе под кожу кровь больного возвратным тифом, в которой было много спирохет.

Свой смелый опыт он скрыл от заведующего заразным отделе­ нием О. О. Мочутковского. Через некоторое время Минх за­ болел возвратным тифом, причем не хотел лечиться, чтобы не нарушить типичного течения заболевания. К счастью, болезнь прошла благополучно. Этим героическим экспериментом Минх доказал, что спирохета действительно является возбуди­ телем болезни. Вместе с тем, удавшийся опыт позволил Минху поставить вопрос о том, как людям пере­ даются спирохеты.

В 1877 году Минх поместил в «Хирургиче­ ской летописи» работу под названием «О высо­ ком вероятии переноса возвратного и сыпного тифа с помощью насе­ комых». Он был на­ столько убежден в пра­ воте высказанной им идеи, что в специальном письме к редактору «Летописи врачебной», помещенном в этом журнале 2 марта года, предложил экспе­ риментаторам накор­ мить некоторых крово­ сосущих насекомых на больном возвратным ти­ Г. Н. Минх.

фом, а затем на самих себе, чтобы выяснить возможность передачи инфекции насекомыми.

Однако эта плодотворная идея была встречена в то время скептически.

В 1881 году Илья Ильич Мечников повторил на себе опыт Минха: он дважды, 5 и 7 марта, ввел себе кровь больного возвратным тифом, и 12 марта наступило заболевание.

Через три года после опыта Мечникова Минх еще раз вы­ ступил в мировой литературе с идеей передачи инфекции воз­ вратного и сыпного тифа через насекомое.

На этот раз идея была подхвачена и развита известным английским инфекционистом Мерчисоном, а в XX веке она была осуществлена в опытах с передачей сыпного тифа французского ученого Ш. Николя.

10 марта 1876 года заведующий заразным отделением Одесской городской больницы Осип Осипович Мочутковский:

(1845—1903) произвел над собой опыт прививки крови сыпно­ тифозного больного.

В больницу поступила больная сыпным тифом, и Мочут­ ковский, взяв у нее из предплечья кровь, ланцетом привил ее себе. Через 18 дней он заболел тяжелым сыпным тифом, от которого едва не погиб.

В том же году Мочутковский опуб­ ликовал в «Москов­ ском врачебном вест­ нике» работу: «Опыт прививаемости тифа и других инфекцион­ ных болезней».

Все работы по изучению переносчи­ ков многих инфекци­ онных болезней воз­ главлял в нашей стране академик Е. Н. Павловский.

Начиная с двадцатых годов, он организо­ вал десятки ком­ плексных экспедиций в очаги различных болезней. В этих экс­ педициях участвова­ ли многочисленные его ученики.

Опишем наиболее выдающиеся дости­ 0. О. Мочутковский.

жения акад. Е. Н.

Павловского.

Клещевой тиф Как известно, помимо воз врат ног о тифа, в Сред­ ней Азии и на Кавказе существует так называемый азиат­ ский, или клещевой, воз врат ный тиф. Он не­ сколько отличается по клиническому течению от вшивого воз­ вратного тифа, хотя возбудители обеих болезней — спирохе­ ты — под микроскопом неотличимы.

Клещевой тиф — изнурительная болезнь. Протекает она с приступами высокой температуры, достигающей 40°. Вначале эти приступы очень часты, а потом становятся все реже и ре же, но общее число приступов может доходить до 10—12.

Болезнь длится до 2 месяцев. Она сопровождается осложне­ ниями со стороны глаз, а иногда тяжелой желтухой.

В противоположность вшивому возвратному тифу, который можно оборвать одним вливанием сальварсена, лечения кле­ щевого тифа пока не найдено.

Эта болезнь была открыта военными врачами в 1912 году среди казаков расквартированного в Ардебиле (Иран) русско­ го отряда. Ее долго принимали за малярию, пока у больных в крови не нашли спирохеты. В СССР новая болезнь была от­ крыта в 1922 году военным врачом В. Магницким, работав­ шим в то время в Бухаре. Но кто является переносчиком бо­ лезни, где хранители инфекции, каков механизм ее передачи, установлено не было. Эти вопросы сразу привлекли внимание Павловского.

Рис. 33. Температурная кривая при клещевом тифе.

Почти 25 лет из года в год он неотступно посещал самые глухие кишлаки и горные аулы Средней Азии (а за последнее время и Ирана). Его видели всюду, где имелись очаги зага­ дочной болезни.

Павловский знал слишком хорошо, что такое «промежуточ­ ный хозяин». Надо было найти его при азиатском возвратном тифе. Но он установил еще один интересный факт. Некоторые болезни не распространяются по той двойной цепочке, какая имеет место при малярии или вшивом возвратном тифе (человек — комар — человек или: человек — вошь — человек).

Бывает более сложная цепочка — иногда тройная и даже чет­ верная.

Существуют так называемые «хранители инфекции» в при­ родных условиях, среди диких зверей. В процессе борьбы за существование и маленький микроб подыскивает себе условия для вечного сохранения своего вида. В течение тысячелетий он приспосабливается к одному, иногда к нескольким живот­ ным. У них он размножается... Естественно, что раскрытие и изучение очагов этих болезней в дикой природе — крайне важно для практической медицины.

«Изучение специфических переносчиков имеет очень боль­ шое значение, потому что их наличием определяются крайние пределы географического распространения передаваемой ими болезни. О распространении переносчиков и передаваемых ими возбудителей необходимо судить по местам происхождения первичных случаев заболеваний, а не по точкам, где обнару­ жены больные, приходившие из других мест и заразившиеся где-то в другом месте» — в таких предельно точных выраже­ ниях определял Е. Н. Павловский значение созданной им но­ вой теории природной очаговости болезней.

Значение очагов болезни позволяет судить об опасностях, угрожающих человеку при освоении новых земель, дает воз­ можность обезвредить эти очаги.

Однако было бы заблуждением думать, что за лаборатор­ ным столом и микроскопом решаются все проблемы медицины.

а б Рис. 34. Клещ орнитодорус.

а — сытая самка вид сверху: б — голодная самка — вид снизу.

Народные массы встречаются с природой чаще многих ученых — в трудовой деятельности и созерцательном досуге.

Изощренная наблюдательность и тончайшая память заменяют простым людям вооруженный лупой или микроскопом глаз.

Многие открытия вышли из народа. Это общеизвестно. Спра­ ведливость требует отметить, что первые точные указания на распространение малярии комарами мы находим у одного пле­ мени африканских негров, на языке которых слово «мбу» оз­ начает одновременно и болотную лихорадку (малярию), и комара. Туземное население Узбекистана, Таджикистана и Ира­ на давно заметило, что заболевание азиатским возвратным тифом связано с укусом клещей—«гариб гез», «мяля» и «кене» (тюркское и фарсидское название клещей орнитодорусов).

В «Письмах русского путешественника», датированных 1844 годом, автор их не без свойственного путешественникам преувеличения описывает даже виденное им «жало» у клещей и страшные последствия их укусов.

«Миана замечательна, — пишет он, — своими белыми кло­ пами, мягкими коврами, несносным зноем. Первые очень опас­ ны летом;

в жару они делаются чрезвычайно ядовитыми и, не трогая никогда жителей самой Мианы, жалят всех приезжих;

сильное воспаление, горячка, а иногда и смерть — суть послед­ ствия их укушения. Видом своим эти клопы похожи на наших обыкновенных европейских, имеют так же точно жало, но сверху светлосеры, а снизу белы. Их очень много в здешних домах».

Оказалось, что существует немало разновидностей этих клещей. Однако вскоре Павловский и его ученики установили, Рис. 35. Е. Н. Павловский показывает местным жителям клещей-орни тодорусов в мусоре двора.

что из массы клещей надо исключить куриных клещей Argas, а также Ornithodorus tolozarii, Ornithdorus lahorensis и дру­ гих, которые к передаче возвратного тифа никакого отношения не имеют.

Прививкой через укус свинкам ученик Е. Н. Павловского Москвин в 1927 году устанавливает, что единственным перенос­ чиком азиатского возвратного тифа является клещ Ornithodo rus papillipes.

Ученые отличают его по нескольким тонким энтомологи­ ческим деталям — шагреневому хитину спинки и строению ла­ пок. За последнее время Евгений Никонорович с учениками открыл еще новые виды клещей, которые передают азиатский возвратный тиф.

Рис. 36. Дувал (забор) и часть стены хлева, в которых обитают клещи орнитодорус.

Рис. 37. Мавзолеи в Байрам-Али, в которых обитают клещи орнитодорус.

Опыт на человеке — вот что решает вопрос об окончатель­ ном установлении переносчика.

Сотрудник лаборатории Павловского Латышев поставил по установленному им обычаю опыт на самом себе. В 1926 году в Ташкенте он накормил у себя на руке зараженных клещей, приведенных из Гузара (Таджикистан). Вскоре он заболел.

Опыт удался.

Теперь уже этот эксперимент позади. Его повторило еще несколько врачей. Но первый опыт, оказавшийся решающим, Рис. 38. Переделанные на европейский лад постройки, обитаемые клещами.

история болезни и температурная кривая, фотоснимок, изобра­ жающий нескольких впившихся в кожу Латышева клещей, вошли навсегда в историю русской паразитологии.

Затем возник следующий важный вопрос — о хранителях инфекции. Некоторые считали, что все дело в тифозных кле­ щах и что если продолжать с ними борьбу, то можно будет справиться с болезнью. Но Павловский установил более слож­ ные пути, по которым возбудители инфекций, борясь за свое существование в природе, проникают в животных и человека:

прицельные стрелы инфекции (так они показаны в висящей в лаборатории Павловского стенной таблице) попадают то в одно, то в другое животное, у которого ученый в природных условиях обнаружил и клещей, и возбудителей азиатского ти­ фа — спирохет.

Много труда надо было затратить Павловскому, чтобы выяснить, в каких животных и переносчиках спирохеты разви­ ваются, а в каких они находят свой «тупик». Сейчас это все изображено в виде стройной схемы — по ней можно разобрать­ ся в тайной «игре интересов» классических паразитологичес ких звеньев: возбудитель — переносчик — хранитель инфекции.

Путаные лабиринты линий кончаются стрелками, и эти стрелки, пройдя, например, через крысу, живущую в подполье, затем через клещей, питающихся ее кровью, легко попадают в незадачливого путника, который прилег отдохнуть в уют­ ной чайхане далекого горного кишлака. Однако если накор­ мить на больном азиатским возвратным тифом вошь, она вос­ примет спирохеты, но в ней они найдут свой «биологический тупик». Инфекция не разовьется, вошь не может передать азиатский возвратный тиф, так же как европейский возврат­ ный тиф не передается через клеща.

Павловский говорит: здесь действует закон строгого при­ способления. К сожалению, многие ученые довольствовались тем, что постигли этот закон лишь внешне.

Павловский не успокоился на этом. Он и в отрицательном находит положительное, как это делал всегда И. П. Павлов.

Он занялся именно «тупиками». В них он нашел также пер­ спективы развития своего учения о природной очаговости па­ разитарных болезней. Расшифровав механизм происхождения «тупиков», он привел в единую стройную систему «тупики» и прямые линии. Он указал, что факторы внешней среды при­ родного и животного характера могут препятствовать переда­ че возбудителя животным и от последних вновь переносчикам.

Для циркуляции возбудителя болезни, т. е. для осуществле­ ния передачи инфекции, необходимы благоприятные факторы внешней среды.

Среди обширной группы животных Павловский нашел «врагов» и «друзей» инфекционного агента. В последних ин­ фекция легко развивается, и спирохеты используют их как хранителей своего вида.

Но, оказывается, иногда инфекционный агент умеет исполь­ зовать и животное, где он находит свой «биологический ту­ пик»: зараженный спирохетами клещ только питается кровью этого животного, не вызывая у него заболевания, а затем пе­ редвигается к жилью человека — инстинкт подсказывает ему стремление сменить пищу. Он переходит на человека, чтобы питаться его кровью. Спирохеты попадают в кровь человека и вызывают его заражение.

Эти наблюдения Павловского внесли серьезные поправки в старые представления об эпидемиологии клещевого тифа.

Стала понятна возможность заболевания в очагах, где водят­ ся животные, сами не болеющие возвратным тифом, но пита­ ющие своей кровью клещей.

В целом учение Павловского привело к важнейшему прак­ тическому выводу о строгой географической очаговости мно­ гих паразитарных болезней.

Теперь мы можем сказать: вот здесь находятся постоянные хранители инфекции или — иногда — животные, в которых инфекция попадает в «тупик», но кровью которых питаются ее Рис. 39. Пути циркуляции инфекции от грызунов к человеку (по теории природной очаговости Е. Н. Павловского).

переносчики. Следовательно, всех этих мест надо опасаться.

Это облегчает, упрощает борьбу с болезнью.

В этом аспекте Павловскому принадлежит важная заслуга в борьбе с паразитарными болезнями. Его учение заставило практических работников перейти от демобилизующих разго­ воров о «завозе» болезней к бдительному изучению распро­ странения последних в определенных очагах, к исканию этих очагов в природе. Учение о природной очаговости сыграло ог­ ромную роль в обнаружении тлеющих в животном царстве местных очагов инфекций, которые от животных передавались людям, вызывая массовые заболевания. Это учение является наилучшей теоретической основой для разработанной в насто­ ящее время эпидемиологии клещевого возвратного тифа.

Клещи орнитодорусы гнездятся в пыльных щелях азиат­ ских дувалов, глинобитных стен и в пещерах. Орнитодорусы настолько привыкли к этой обстановке, что предпочитают го­ лодать, чем двигаться куда-нибудь на охоту. Орнитодорус тер­ пеливо ждет, когда в его убежище забредет случайная жер­ тва — грызун, еж, свинья, человек, чаще всего путник, кото­ рый, будучи застигнут дождем или песчаным смерчем, устра­ ивается на ночлег, где попало — в закрытой пещере или за­ брошенной кибитке, служившей хлевом.

Интересно, что местное население давно подметило эту эпидемиологическую деталь. Среди него существует такое поверье: если путник, войдя «а ночлег, немедленно возьмет с очага землю и, положив ее в рот, проговорит: «И я здеш­ ний», — клещи его не тронут...

Кто чаще всего является случайным путником? — задал себе вопрос Павловский.

И ответил: это солдат, для которого любое укрытие в пути служит ночлегом, но оно же грозит ему почти неизбеж­ ным заражением азиатским возвратным тифом.

Тогда Павловский поставил целью уберечь от клещевого тифа воинские части, особенно в пограничных районах Тад­ жикистана, где он обнаружил множество очагов болезни. Пав­ ловский прежде всего добился, чтобы о клещевом тифе заго­ ворили в воинских приказах, наряду с малярией и дизентери­ ей. Санитарные части войск получили точные сведения о дис­ локации очагов клещевого тифа.

Огромная настойчивая работа академика Павловского при­ вела к блестящим результатам: в наших пограничных отрядах нет заболеваний клещевым тифом, наши войска, совершившие в 1941 году поход в Иран, не страдали этой болезнью. Л ведь Иран считается колыбелью азиатского возвратного тифа, одним из самых густых очагов его.

Это — истинное торжество науки, всепобеждающая сила знания...

Учение о природной очаговости и таежный энцефалит Приблизительно в 1932 году в уссурийской тайге появилась новая болезнь. Она возникала в определенное время года, именно в весенне-летние месяцы, поражая головной и спин­ ной мозг. Поэтому болезнь получила название весенне-летнего энцефалита.

Экспедиция Л. А. Зильбера, направленная на Дальний Восток в 1937 году, выяснила, что возбудитель болезни — ультравирус, поражающий центральную нервную систему. Бы­ ло также установлено, что заболеванию всегда предшествова­ ло пребывание в тайге.

Там-то, очевидно, гнездится переносчик энцефалита. Но в тайге водится свыше полутора сотен видов комаров, слепней, мошек. Кто же из них передает человеку вирус при укусе?

Этот вопрос решили выяснить ученики Павловского. Они на­ правились в самый очаг эпидемии — район поселка Оборы.

Один из них уехал в сторону Приморья, а остальные при­ ступили к наблюдениям на месте, в тайге.

Прежде всего было установлено (Гуцевич), что лёт кома­ ров, слепней и мошек наиболее активен как раз в те месяцы, когда заболевания энцефалита редки или их вовсе нет. Но этого было мало. В лаборатории были поставлены опыты с выловленными комарами, слепнями, мошками. Они были.на­ кормлены на больных энцефалитом, а потом их заставляли сосать кровь мышей. Но мыши оставались здоровыми...

Тогда занялись упорной охотой за пастбищными клешами иксодес.

Через несколько недель их принесли в лабораторию и на­ пустили на белых мышей.

Но тут возникло неожиданное осложнение: мыши не да­ вали клещам сосать себя — они тут же их поедали...

Однако опыт должен был быть доведен до конца. И было придумано одно ухищрение. Мышам надели плотные ворот­ нички, и зверьки лишились возможности доставать до живо­ та, где теперь прочно обосновались клещи-кровососы.

Прошло десять дней, и одна мышь заболела: у нее отня­ лись задние ноги.

Немедленно было приступлено к широким опытам (Скрын гик)..Многие дни, недели, месяцы повторялись эти опыты. Но исследователей постигла неудача: они не могли получить боль­ ше ни одного заражения...

Тогда решено было обратиться к Евгению Никаноровичу Павловскому. Дали ему знать... Павловский и без того вни­ мательно следил за работой своих сотрудников, писал, кон­ сультировал. И он немедленно выехал.

Приехав на место, Павловский тщательно изучил все ма­ териалы, а затем собрал участников экспедиции.

—Вы забыли основы теории природной очаговости неко­ торых заразных болезней, — сказал Павловский собравшим­ ся. Инфекция гнездится обычно в дикой природе, далеко от человеческого жилья, там, где перносчики могут иметь посто­ янный источник питания — таежных животных, а вы ловили клещей, которые поближе...

Он посоветовал двинуться в самые недра тайги, — там, быть может, удастся найти зараженных клещей и животных.

Эту смелую мысль поддержали все;

она была обоснована теорией Павловского, в которую верили его ученики.

Павловский пошел с ними. Всюду можно было видеть его высокую широкоплечую фигуру в синем комбинезоне, с ка­ пюшоном поверх головы и рыбачьей сеткой, пропитанной ве­ ществом, отпугивающим клещей. Через плечо — неизменный фотоаппарат, в карманах — пробирки, в руках — ящички и:

коробки...

Уловы были огромны. Клещи вылавливались на многих животных — бурундуке, полевке, еже, кроте.

Но всякий раз, когда ставились опыты по передаче вируса белым мышам (клещи кормились на мышах), ученых постига­ ла неудача.

Тут академик вспомнил своего учителя Холодковского и взялся за препаровальную иглу.

Дни и ночи просиживал он за микроскопом или препаро вал клещей.

Он извлекал желудки, слюнные железы, кишечник, нервы, готовил из них эмульсию и вводил мышам. Этот вариант опы­ та дал успешные результаты. Мыши заболели. И чаще всего они заболевали после введения эмульсии слюнных желез кле­ щей. Теперь все стало ясно. Клещи передают инфекцию.

— Почему же нам так редко удавалось получать естествен­ ное заражение? — задал себе вопрос Евгений Никонорович.

Через несколько дней наблюдений он пришел к определен­ ным выводам.

— Знаете, в чем дело, — обратился он к сотрудникам. — Я считаю, что клещи, заражая мышей при кровососании, вво­ дят им вирус постепенно, в маленьких дозах, и дают им воз­ можность за пять дней выработать иммунитет. Проверьте, по­ жалуйста, мышей на антитела.

Павловский не ошибся: у мышей были обнаружены анти­ тела.

Дальнейшие исследования полностью выяснили пути зара­ жения таежным энцефалитом: клещи получают вирус от бу­ рундука, ежа, полевки, крота, рябчика, дрозда и передают его человеку.

Мало того, было установлено, что инфекция весьма прочно обеспечила себе место в природе: клещи передают инфекцию и своему потомству.

Однако наука не ограничилась изучением очагов и откры­ тием переносчиков. Академик Павловский разработал деталь­ ные меры защиты людей, побеждающих тайгу, — лесорубов и строителей дорог, от нападения клещей. Он установил, что пропитанная креолином рыбачья сетка, надетая на голову, галстук или шарф, смоченные в скипидаре, отпугивают кле­ щей. Вместе с резиновыми сапогами, охраняющими ноги от клещей, они выполняли спасительную роль...

Вскоре Смородинцев изобрел вакцину, которая предохра­ няла от заболевания в случае укуса клещей.

В 1940 году почти ни один из привитых этой вакциной не заболел энцефалитом.

Заслуги академика Павловского перед отечественной на­ укой поистине огромны. И наше правительство высоко оценило эти заслуги. Академик Е. Н. Павловский награжден высшими орденами нашей страны.

Он — действительный член Академии наук СССР и Акаде­ мии медицинских наук СССР, руководитель Таджикского филиала Академии наук СССР, президент Всероссийского об­ щества энтомологов, председатель Ленинградского паразито логического общества, член ряда зарубежных академий и на­ учных обществ.

Работы Павловского по клещевому энцефалиту удостоены высшей награды — Сталинской премии первой степени.

ЛИТЕРАТУРА Ка ссирский И. А. и Бурова Л. Ф., Тропические болезни Средней Азии, Ташкент, 1936.

Леш Ф. А., Памяти Минха, Известия Киевского врачебного общества, 11, 1896.

Мннх Г. Н., Носители тифозной заразы, Врачебная летопись, 6, 1878.

Мочут ковский О. О., Экспериментальные исследования прививаемо­ сти тифа и других инфекционных болезней, Московский врачебный вестник, 4, 1876.

Мочут ковский О. О., О прививаемости сыпного тифа, Русский ар­ хив патологии, 9, 1900.

Павловский Е. Н., Кроль М. Б. и Смородинцев А. А., Крат­ кие сведения о клещевом энцефалите, М.—Л., 1940.

Павловский Е. И. Руководство по паразитологии человека с учени­ ем о переносчиках трансмиссивных болезней, М. — Л. 1946.

Па вловс кий El H., Личные сообщения (1940).

Поповский А., Законы жизни, М., 1949.

Холодковский Н. А., Курс энтомологии, СПБ., 1890.

Холодковский Н. А., Атлас человеческих глист, СПБ., 1899.

Холодковский Н. А., Большой энциклопедический словарь, СПБ., 74, 1903.

ЛИКВИДАЦИЯ РИШТЫ И БОРЬБА С МАЛЯРИЕЙ (Л. М. ИСАЕВ) Первые шаги Десятки больших рек, спускаясь с горных ледников в оази­ сы Узбекистана, отдают ненасытной земле свою влагу. И в жемчужной долине Ферганы, и в изумрудных оазисах Зерав¬ шана из года в год зреют сказочные урожаи, выращиваются чудесные плоды земли и «белое золото» — хлопок.

Испокон веков вода для народа Узбекистана была важней­ шей основой экономической жизни. Проводя бесконечные арыки и каналы, народ мужественно и настойчиво отвоевы­ вал воду у иссушающего южного солнца.

Но неумолимы законы природы. В теплые долины, где густо селятся люди, приходят за добычей бесконечные пред­ ставители животного царства.

Малярийный комар, едва заметные москиты флеботомусы, муха цеце часто побеждали человека. Для Индии эти враги иногда были опаснее войск английских завоевателей: когда начинала свирепствовать малярийная эпидемия, население Индии впадало в панику;

оно покидало зараженные места или, видя в эпидемиях промысел божий, покорно отдавалось во власть болезней и... вымирало...

Человек и паразитический мир — два лагеря, которые по­ истине можно назвать враждующими.

Смерть вечно стерегла оазисы.

Почти поголовная малярия, страшная ришта — эти порож­ дения водной стихии — вошли, казалось, в обиход феодально го царского Узбекистана.

Борьбы с этими болезнями не велось. Предоставленное своей участи население мирилось с ними, ибо считало их своей неизбежной и горькой судьбой, лишь иногда ища спа­ сения у невежественных знахарей-табибов.

Но вот совершается Великая Октябрьская социалистиче­ ская революция, приходят в Среднюю Азию новые люди, ученые-энтузиасты, отдающие себя целиком одной идее — победить массовые болезни.

К их числу принадлежал Леонид Михайлович Исаев.

Окончив в 1912 году Военно-медицинскую Академию, он увлекся изучением паразитарных болезней. Его мечтой было путешествовать и исследовать неизведанные страны. Такой неизведанной страной казалась ему Средняя Азия. И в году он уехал в Бухару, где основал первый в Средней Азии Тропический институт.

Здесь он начал борьбу с малярией и риштой. Каза­ лось, это непосильная задача при почти полном отсутствии сети тропических организа­ ций в республике.

К тому же доктор Исаев был молод. Но молодость не помешала ему совершить на­ учный подвиг.

На многих научных до­ кладах и совещаниях мы ча­ сто видели скромную фигуру молодого исследователя в неизменной широкополой тропической шляпе. Мы слы­ шали блестящие по форме, замечательные доклады, в которых излагались разум­ Рис. 40. Ришта в подкожной клет­ ные планы.

чатке.

И все невольно проника­ лись уважением к смелому борцу...

Однако некоторые думали, что до победы далеко... Им ка­ залось: жизнь и работа Леонида Михайловича Исаева — это интересная героическая поэма молодого исследователя, а его открытия о заражении риштой человека, так красиво им излагаемые, это не больше чем решение отвлеченной научной проблемы.

Но дальнейшая деятельность Л. М. Исаева — прямое до­ казательство того, что подлинные научные достижения в со­ ветскую эпоху находят себе прямой путь в жизнь.

О риште В 1932 году Л. М. Исаев впервые в истории Востока по­ бедил страшную болезнь — ришту.

Ришта — это метровой длины червь, который живет и раз­ множается в человеческом организме.

Ришта распространена во многих странах Востока, в Аф­ рике и Южной Америке. Главные очаги ее находятся в Афри ке, по западному ее побережью, в Малой Азии, Персии и Индии.

Ришта была также распространена в Средней Азии.

Наиболее интенсивного распространения эта болезнь достигла в Бухаре. Здесь ришта представляла буквально бедствие для населения, причем это бедствие усугублялось отсутствием каких-либо мер борьбы с болезнью.

Какой-то безнадежной обреченностью звучали в песнях узбеков и таджиков следующие строфы:

Послушайте, друзья, про горе риштойное, Как обездолило меня горе риштозное.

Не поминай ришты, пусть в могилу уйдет она...

Говорю про горе риштозное...

Пусть нить ее в могилу уйдет, погибнет, Как тяжки мученья мои...

Хожу измученный риштой...

Говорю про горе риштозное...

Ришта приводит в недоумение даже Рустам -Достон и Бар-Зуи Дехкон! Говорю про горе риштозное...

Болезнь эта не поддается ни лекарству, ни мазям.

Со слезами на глазах говорю про горе риштозное...

Сколько скорби в этом постоянно повторяемом на протя­ жении большой песни рефрене:

— Говорю про горе риштозное!...

Такими печальными нотками проникнуты и стихи о риште известных поэтов Востока, например, Бустони Саади:

Рассказывают про) одного из царей, Из-за ришты превратившегося в кожу и кость, — Он так ослабел всем телом, Что в здоровье завидовал даже своим подвластным!.

Хотя царь был известен своим всемогуществом, Но он так ослабел, что его могущество стало меньше даже в сравнении с орехом.

В произведениях Махомед-Кули-Салам мы читаем:

Ничтожное количество любимой садовой воды, Что даже курица не выпьет, может вызвать ришту..

Как только покажется головка ришты, И вода, и воздух садов становятся ядовитыми...

Ришту лечили туземные знахари-табибы. Они извлекали червя из подкожной клетчатки, постепенно наматывая его на спичку, либо подвешивая к нему теньгу — монету, которая своей тяжестью помогала извлечению паразита из подкожной клетчатки.

Извлечение ришты производилось прямо на базарных площадях. Оно длилось неделями, и бродячие табибы буквально разоряли своих пациентов длительными курсами «лечения», которое во многих случаях кончалось неудачей.

Мифические богатыри Турана и Ирана.

Манипуляции эти очень часто давали осложнения: нагноение и рожистое воспаление. Этот факт нашел отражение в про­ звище, которым население Востока окрестило табибов — из¬ влекателей ришты, — «мир макасон», что значит «король (эмир) мух». Называли их еще «пастухами мух». В этом ска­ зывалась язвительная издевка. Прозвища эти объяснялись тем, что после неудачного извлечения ришты и гнойного заражения раны по­ следняя привлекала несметное количество мух.

Сущность ришты и механизмы зараже­ ния ею были расшиф­ рованы впервые в ми­ ре молодым русским ученым-зоологом и знаменитым путеше­ ственником Алексан­ дром Павловичем Федченко (1844— 1873).

Федченко прожил всего 29 лет, но ему принадлежат науч­ ные открытия столь большого значения, что он справедливо считается классиком естествознания.

Про него можно Рис. 41. Больной риштой ноги, принесенный сказать: его жизнь в амбулаторию.

измерялась не коли­ чеством прожитых лет, а совершенными делами.

Еще на школьной скамье он увлекался природой и путе­ шествиями. Окончив курс в иркутской гимназии, он поступил на естественное отделение физико-математического факуль­ тета.

Уже студентом Федченко обратил на себя внимание про­ фессоров. Он собирал интереснейшие гербарии и участвовал в экспедициях на юг России.

Четыре года напряженной учебы — и Александр Павлович в 1864 году получает звание кандидата естественных наук.

Теперь во всю ширь развернулся его научный талант. Он увлекается и ботаникой, и антропологией, и геологией, и гео­ графией, и, наконец, зоологией. В Обществе любителей есте­ ствознания он занял пост председателя энтомологической ко­ миссии. Он серьезно изучал насекомых, среди которых было немало переносчиков болезней животных и растений. Он пу­ тешествовал по Финляндии и Швеции, где занимался антро­ пологией и изучением фауны этих стран, объехал Австрию и Италию.

В Неаполе Федченко работал с Лейкартом, который, как.

известно, был одним из авторов учения о роли «промежуточ­ ных хозяев» в передаче паразитарных болезней.

В 1868 году Федченко увле­ кла идея путешествия по Тур­ кестану. И вместе со своей же­ ной Ольгой Александровной он уехал в Самарканд.

Пять лет посвятил Федченко исследованию Средней Азии.

Где только ни побывал он! Он исколесил и верховья Зерав шана, и Бухарское ханство, и Кызыл-Кумскую пустыню.

Закончив систематизирова­ ние огромного научного мате­ риала, который послужил осно­ вой для его знаменитых запи­ сок, Федченко уехал на отдых Рис. 42. Ришта тыльной в Швейцарию.

поверхности стопы. Извле­ Здесь страсть к альпинизму, чение паразита путем по­ которая у него зародилась в степенного вытягивания и Средней Азии, привела его к ри­ наматывания на марлевый валик.

скованному путешествию. Ему захотелось сравнить альпий­ ские ледники с ледниками Туркестана. В сентябре 1873 года Федченко с двумя проводниками поднялся на один из гигант­ ских ледников Монблана. Но там его застигла буря и он погиб. С трудом разыскали его труп и похоронили в близле­ жащем французском городке Шамуни.

Так на 29-м году оборвалась жизнь одного из корифеев естествознания — Александра Павловича Федченко.

Описание собранных им зоологических, ботанических и антропологических коллекций, принадлежащее отечественным и зарубежным ученым, изучавшим наследие Федченко, зани­ мает несколько десятков томов «Известий Общества любите­ лей естествознания» под заглавием «Путешествие в Туркестан А. П. Федченко».

В VIII томе «Известий Общества любителей естествозна­ ния» было опубликовано замечательное исследование А. П.

Федченко «О строении и размножении ришты». Это исследо­ вание не только подтвердило теорию передачи болезней через;

«промежуточных хозяев» — оно было новым открытием. Путем тончайших наблюдений как в аквариуме, так и на простом часовом стекле Федченко раскрыл новую, никому не извест­ ную тайну природы. Он увидел во всех деталях, как размно­ жается и заражает человека ришта.

Этот червь живет в человеческом организме, в подкожной клетчатке. Здесь оплодотворенная самка заполняется заро­ дышами— микрофиляриями. Последние долго не могут остат ваться в ней, они ищут выхода. В коже больного микрофи­ лярии образуют ранку и через ее отверстие устремляются наружу.

Человек с трудом переносит азиатский зной... Он должен купаться, он должен утолять жажду. В дореволюционной Бу­ харе существовала масса хаузов (прудов), где население купалось и в то же время брало воду для питья и поливки огородов и садов.

Когда больной купается, микрофилярии устремляются в воду. Их заглатывают промежуточные хозяева — водяные рачки-циклопы. В циклопах микрофилярии дозревают. Если человек на пьется такой воды, вместе с ней в его организм попадают циклопы и передают ему опасного червя. Червь, попав в организм человека, проникает под кожу, оплодотво­ ряется — и начинается новый круг. Федченко все это доказал безупречно и точно!

Исаев повторил наблюдения Федченко. Все подтвердилось.

Сомнений не оставалось: водяные рачки-циклопы — распро­ странители риштозного червя.

Исаев дополнил исследования Федченко лишь маленькой деталью: Федченко считал, что микрофилярии пробуравли­ вают кожицу рачков и внедряются в них. Исаев же установил в изумительных по точности опытах, что рачки сами активно заглатывают микрофилярии.

Победа над риштой Закончив свои биологические наблюдения, Л. М. Исаев принимает смелое решение — ликвидировать на территории СССР ришту.

Расположение возглавляемого Исаевым Тропического ин­ ститута в самом очаге ришты — Старой Бухаре — способство­ вало энергичным темпам работы и обеспечило оперативное руководство ею. Ведь старая Бухара с ее 50-тысячным насе­ лением была единственным крупным очагом ришты на тер­ ритории СССР. Однако Исаеву в работе пришлось столкнуть­ ся с большими трудностями. Они усугублялись тем, что нигде в литературе Исаев не нашел указаний на методы лик­ видации ришты. Нигде в Восточной Азии или Африке не де­ лалось попыток ликвидации этой болезни.

Прежде всего возник вопрос о воздействии на конечного хозяина паразита — человека.

Нужно было обезвредить больного путем уничтожения в его организме паразита;

нужно было предотвратить контакт больных с водоемами, при котором микрофилярии попадают в воду.

Для проведения в жизнь этих мер необходимо выявить всех больных. Но ведь это был 1923 год! В Старой Бухаре в то время еще существовал средневековый уклад жизни с предрассудками и тлетворным влиянием духовенства. Прове­ дение такого простого мероприятия, как учет больных, было сопряжено с огромными трудностями и его удалось осуще­ ствить лишь постепенно. Однако в 1927 году, когда Л. М. Исаевым были мобилизованы на эту работу студенты и студентки медицинского техникума из местных жителей узбеков, учет больных был осуществлен полностью.

Для оперативной организации борьбы с риштой пришлось сделать глазомерную съемку всего города с нанесением на карту и перенумерацией около десяти тысяч владений.

В 1928 году на всех больных были уже готовы учетные карточки. Выяснилось, что 20% населения Бухары и ее окрест­ ностей поражены риштозным паразитом. Больных оказалось более 10 000 человек.

Для больных риштой была организована особая амбула­ тория. Избегая мер принудительной концентрации больных, Тропический институт содействовал притоку больных в амбу­ латории, отпуская бесплатно перевязочные материалы и мази.

Этим институт успешно конкурировал с уличными знахарями табибами. В 1925 году Л. М. Исаев добился издания специ­ ального постановления о запрещении табибам лечить больных риштой.

Известную роль в распространении ришты играли также водоносы-машкобы. Исаев решил взять их на особый учет:

машкобов регистрировали возле хаузов, во время забора во­ ды. К этому делу был привлечен союз машкобов, куда вхо­ дило более 400 человек.

Исаев проявил огромную энергию при организации лече­ ния больных. К работе в амбулатории были привлечены де­ сятки медицинских работников. Они вызывали больных по особым спискам. В риштозного паразита вводился раствор сулемы, от чего микрофилярии погибали. Также у больных извлекались живые черви.

Большую роль в профилактике заражений играли кол лодийные повязки, которые накладывались на открытую рану, чтобы микрофилярии не могли попасть в воду.

Коллодийные повязки очень нравились больным, так как приводили в опрятное состояние рану, а врачи пользовались этим способом лечения как контролем: если больной нарушал режим и посещал табиба, каллодийная повязка оказывалась снятой. Исаев поставил также блестящие биологические на­ блюдения. Он выяснил, что выделение микрофилярий наиболее опасно в первую неделю после образования раны;

на четвертой Рис. 43. Машкоб (водонос), набирающий воду в хаузе.

неделе они почти полностью теряли свою активность. Таким образом, четырехнедельное лечение больных риштой или глухая коллодийная повязка, которую не снимали в течение 4 недель, почти полностью гарантировали окружающих от заражения.

Исаев впервые в истории Среднего Востока широко исполь­ зовал для борьбы с массовой болезнью санитарное просвеще­ ние. Эта работа проводилась и среди школьников и машкобов.

В амбулатории больные знакомились с путями заражения риштой при помощи плакатов и препаратов, которые они разглядывали в лупу. Постепенно в быт населения древнего, с тысячелетней историей, города входила кипяченая вода, периодическая промывка горячей водой хумбов — кувшинов для хранения воды.

Больные стали понимать, что нельзя допускать соприкос­ новения пораженной конечности с водой в хаузах.

Рис. 44. Машкоб в Бухаре, разносящий воду в особом кожа­ ном резервуаре (1923).

В 1929 году был создан специальный кинофильм о риште, который привлекал тысячи зрителей.

Результаты этой работы были поразительны. Приходилось наблюдать случаи, когда школьники или сами больные приво­ дили больных риштой в амбулаторию института.

Однако Исаев понимал, что указанные мероприятия не могут быстро привести к ликвидации ришты. На пути их осу ществления лежало немало препятствий. Учитывая это, он решил применить для борьбы с риштой и второй метод, имею­ щий целью воздействие на переносчика болезни — рачка-ци клопа. Конечно, проще всего было бы построить водопровод, т. е. заменить хаузы современным техническим сооружением, которое исключило бы возможность передачи риштозного па­ разита через питье­ вую воду. Однако в то время это было невыполнимо.

Исаев начал при­ менять хлорирование хаузной воды, воздей­ ствие на воду раство­ рами медного купо­ роса и марганцово­ кислого калия. Но циклопы не погибали от этих средств.

Тогда решено бы­ ло пойти другим пу­ тем.

В 1924 году за­ кончилось полностью изучение всего водо­ снабжения города и был составлен де­ тальный план всей водной системы. При этом были учтены хаузы, зараженные циклопами.

По выявлению амбулаторией риш­ Л. М. Исаев.

тозного очага хауз, из которого больной пользовался водой, немедленно закрывался.

Машкобам запрещалось брать из этого хауза воду, а для того чтобы и население не пользовалось им, его густо зали­ вали нефтью. Население действительно переставало брать воду из таких хаузов из-за неприятного привкуса, а машко бы — из боязни внести нефть в свои турсуки (бурдюки). Гу¬ зарной комиссии 1 в административном порядке предписыва­ лась очистка и осушка хаузов в порядке трудовой повинности.

В 1925 году было осушено 50 хаузов, очищено 32;

в 1926 го­ ду осушено 40 хаузов, очищено 20.

Общественные организации городского района.

Эта мера быстро принесла свои плоды: контакт больных с хаузами (т. е. заражение циклопов микрофиляриями) был нарушен, таким образом, здоровым больше не угрожало за­ ражение риштой при питье воды.

Однако население не могло длительно оставаться без воды.

Часть хаузов нужно было вновь заполнять. Тогда Исаев вы­ двинул идею периодической очистки и осушки хаузов по опре­ деленному графику.

Одновременно Исаев решил подойти к борьбе с циклопами на основе более тонкого биологического анализа их водного режима.

Изучение способности микрофилярий к плаванию и их отношения к насыщению воды кислородом имело существен­ ное значение. После тщательного наблюдения Исаев пришел к выводу, что микрофилярии долго не могут находиться во взве­ шенном состоянии и потому опускаются на дно. Здесь выяс­ нилась другая деталь;

при более или менее длительном пре­ бывании на дне микрофилярий теряют биологическую активность вследствие плохого снабжения кислородом при­ донных участков хауза и постепенно погибают.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.