WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«ПРОФ. И. А. КАССИРСКИЙ ПРОБЛЕМЫ И УЧЕНЫЕ (ДЕЯТЕЛИ РУССКОЙ И СОВЕТСКОЙ МЕДИЦИНЫ) КНИГА ПЕРВАЯ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МЕДИЦИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Медгиз — 1949 — Москва И. П. ПАВЛОВ ПРЕДИСЛОВИЕ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Неудачи зависели и от несовершенства техники (не вся­ кому хирургу была доступна столь тонкая операция), и от не­ соблюдения асептики. Пересаженная роговица иногда со­ скальзывала со своего места, а иногда в ней начиналось во­ спаление, и тогда она становилась такой же непрозрачной, как бельмо, — это сводило на нет результаты операции, и больной, увидевший свет на несколько месяцев, опять терял зрение, опять погружался в темноту.

Первая победа советского ученого Прошло около 90 лет после первого предложения пересад­ ки роговицы, но все еще нельзя было указать ни одного слу­ чая, когда пересадка роговицы привела бы к восстановлению зрения на длительный срок. И только в 1905 году одному врачу впервые удалось добиться хороших и стойких резуль­ татов: пересаженная роговица не только хорошо срослась с глазом, но и надолго сохранила свою прозрачность.

После этого было отмечено всего лишь несколько случаев длительного выздоровления после операции.

Однако идея о возвращении зрения с помощью пересадки роговицы не умерла. Она скоро возродилась, и ее удалось, наконец, претворить в жизнь. Главная заслуга в этом при­ надлежит советскому ученому Владимиру Петровичу Фила­ тову.

Почему операция, которая по теоретическим расчетам должна была бы принести исцеление многим больным, при­ меняется очень редко и обычно не достигает цели?

Какие препятствия мешают более широкому распростране­ нию этой операции и нельзя ли их устранить?

Об этом много думал Филатов, когда он начал заниматься пересадкой роговицы.

Хирургу, который брался за пересадку роговицы, приходи­ лось оперировать на очень небольшом пространстве, в очень сложном и хрупком органе. Опасность подстерегала хирурга на каждом шагу. Малейшая неточность движения — и можно было поранить хрусталик. Маленький пересаженный кусочек роговицы часто соскальзывал с того места, куда его по­ мещали. Техника операции была очень сложной, и поэтому за операцию брались только немногие хирурги.

Стремясь сделать операцию пересадки роговицы более доступной для врача, Филатов прежде всего разработал бо­ лее простую технику ее производства. Он изобрел такие ин­ струменты, которые устраняли опасность повреждения хруста­ лика. Чтобы предотвратить соскальзывание пересаженной роговицы, он предложил временно укреплять ее полоской, вырезанной из соединительной оболочки глаза. После этих усовершенствований овладеть техникой операции пересадки мог каждый квалифицированный глазной врач-хирург.

Филатов стал горячо пропагандировать пересадку рогови­ цы как средство борьбы с бельмом. Правительство широко помогало ему в организации этого дела. В Одессе был создан Институт экспериментальной офтальмологии. Здесь под руко­ водством Филатова врачи учились делать операции пересадки роговицы. Филатов добился того, что процент удачных случа­ ев у него и у его учеников был выше, чем у применявшего эту же операцию чешского хирурга Эльшинга. Многим боль­ ным было возвращено зрение.

Но требовательный ученый не удовлетворился достигну­ тыми успехами.

Ведь о с т а в а л о с ь еще н е у с т р а н е н н ы м глав­ ное пре пят с т в ие, м е ш а в ш е е широкому рас п р о с т р а н е н и ю п е р е с а д к и рог овицы. Дело в том, что д о с т а в а т ь м а т е р и а л для п е р е с а д к и было очень трудно. Ведь для п е р е с а д к и нуж­ на была рог овица, в з я т а я из глаза, только что у д а л е н н о г о у д р у г о г о больног о. Поэт ому, чтобы с д е л а т ь опе ра цию, надо было ждать, пока в боль ницу пост упит больной, кот орому по тем или иным п р и ч и н а м надо у д а л и т ь глаз со з д о р о в о й рог овой оболочкой.

Такие случаи бывают далеко не часто. И ждать иногда приходилось долго.

Создавалось тяжелое положение. Количество больных, нуждавшихся в операции, было очень велико, а между тем делать операцию можно было только немногим из них.

Филатов напряженно искал выхода из создавшегося ту­ пика.

Пастеру принадлежат замечательные слова о роли случая в научных открытиях:

«Не всякому благоприятствует случай. Он благоприят­ ствует лишь тому, кто к нему подготовлен».

Из случайного наблюдения легко не сделать необходимых выводов, если не иметь достаточных знаний в изучаемой об­ ласти и не углубляться в самую суть проблемы.

Случай помог и Филатову, когда он стал искать выхода из тяжелого положения, создавшегося вследствие недостатка материала для пересадки роговицы.

Филатов тщательно изучал все журналы, посвященные описанию глазных болезней и методов их лечения. Здесь ему попались сообщения отдельных врачей о попытках переса­ дить роговицу, взятую от трупа. Но эти сообщения были на­ печатаны скорее с целью разочаровать читателей в этом ме­ тоде. От них веяло безнадежным пессимизмом.

Но Филатов не отложил журналы в сторону. Он продол­ жал тщательно изучать неудачи своих предшественников.

Изучал он и отдельные удачные случаи пересадки рого­ вицы. Внимание его привлекла работа, где сообщалось, что один глазной хирург добился успеха при пересадке роговицы слепому, у которого были бельма на обоих глазах. Переса­ женная роговица осталась прозрачной. Слепой прозрел.

Когда Филатов ознакомился с некоторыми деталями опуб­ ликованной работы, он задержался на одной подробности.

Она показалась ему той счастливой, вдохновляющей наход­ кой, которую он давно искал, к которой был подготовлен мно­ гими годами неустанных исследований и размышлений.

Глазной хирург, задумав свой опыт пересадки роговицы, назначил день операции и удалил глаз у одного пациента, которому это необходимо было сделать. Из удаленного глаза предполагали взять кусочек роговицы для намечавшейся в тот же день пересадки.

Но по непредвиденным обстоятельствам операцию пере­ садки пришлось отложить на несколько дней. Тогда профессор распорядился положить извлеченный глаз в ледник и поддер­ живать там температуру 5° выше нуля.

И вот несмотря на то, что была пересажена роговица, про­ лежавшая в леднике восемь дней, результаты операции ока­ зались исключительно хорошими.

Ни сам хирург, ни те, кто читали об его операции, не сделали из этого какого-либо вывода. Но Филатов серьезно задумался над этим случаем.

— Не повысило ли охлаждение роговой оболочки ее спо­ собности к приживлению? — задал себе вопрос Филатов.

Догадка за догадкой рождались в его голове...

По духу своему Филатов — врач-экспериментатор. Он все время искал новые методы, новые пути. Но он знал, что науч В. П. Филатов.

ную истину постигают через опыт, а не путем одних умозри­ тельных заключений.

И Филатов приступил к операции пересадки роговицы по новому методу. Глаз, взятый от трупа в течение первых часов после смерти, помещали на три-четыре дня в ледник при температуре от 2° до 4° выше нуля. И что же оказалось?

Сомнения Филатова были разрешены. Расчеты его оправ­ дались. Процент удачных операций при использовании глаза, пролежавшего несколько дней на холоде, был даже больше, чем при пересадке свежей роговицы, полученной от живого человека.

Так было сделано открытие, позволившее гораздо шире, чем раньше, и с большим успехом применять пересадку рого­ вицы и восстанавливать зрение.

Восстановление зрения Месяц за месяцем, год за годом настойчиво проводил ака­ демик Филатов свою идею в жизнь. К нему стремились боль­ ные из разных городов, с заводов, из колхозов. Филатов не отказывал никому. Если можно было рассчитывать, что опе­ рация принесет пользу больному, ученый или его помощники делали пересадку роговицы.

Страницу за страницей заполняли в операционном журна­ ле все новые и новые удачные случаи.

2 а в г у с т а 1949 года а к а д е м и к Ф и л а т о в сде­ лал т ыс ячну ю о п е р а ц и ю п е р е с а д к и рог овой о б о л о ч к и г л а з а. Этот день был отмечен в институте торжественным собранием, на котором ученики и многочис­ ленные больные восторженно приветствовали маститого уче­ ного.

Вот они — эти «случаи», зарегистрированные в журнале академика. Лаконичным языком сделаны записи. А сколько за этими короткими записями слез радости, больших, неуем­ ных чувств, счастья...

Г р а ж д а н и н Ю. Один глаз его атрофирован, а на дру­ гом густое бельмо, оставшееся после гнойной язвы. Больной ничего не видит, он различает только свет от тени. Уже много лет он был полным инвалидом. Услышав об операциях Фи­ латова, он совершил без провожатого путь из Симбирской области до Одессы — то пешком, то на поезде.

Филатов лично осмотрел больного, установил возможность пересадки и вскоре сделал больному операцию. Зрение было восстановлено. Через год больной отправился домой уже зря­ чим. Жизнь открыла перед ним свои большие дороги.

Д е в о ч к а 16 лет. После острого воспаления роговой оболочки, перенесенного в тринадцатилетнем возрасте, густые бельма закрыли ей оба глаза. Полная инвалидность — вот что ожидало способную девочку, жаждавшую учиться и учиться.

Зрение у девочки равнялось 0,04 нормального зрения на одном глазу и 0,01 — на другом. Это почти полная слепота.

В клинике Филатова девочке была сделана операция пе­ ресадки роговицы. На правом глазу зрение стало 0,25, а на левом — 0,08. Восстановленное зрение держится стойко уже более трех лет. Девочка вернулась в школу. Свет знания вновь открылся ее глазам.

Под №4 з н а ч и т с я с л е д у ю щ а я з а п и с ь Фи­ л а т о в а : «Рабочий-металлист. В результате ожога горячим баббитом потерял, зрение на один глаз. После пересадки ро­ говой оболочки зрение на этом глазу восстановлено до 0,8».

Благодаря этому больной смог вернуться к своей работе.

В течение двух с половиной лет после операции следили за состоянием его зрения,— оно оставалось вполне удовлетво­ рительным.

Под № 8 читаем такую же л а конич е с ку ю, но не менее з н а ч и т е л ь н у ю з а пис ь.

Б о л ь н о й Г-й. Густые бельма на обоих глазах после вос­ паления роговицы. Операцией пересадки роговицы на обоих глазах зрение восстановлено с 0,02 до 0,4. До операции боль­ ной был инвалидом, в настоящее время он полноценный ра­ ботник. Стойкость результатов операции прослежена в тече­ ние трех с половиной лет. Положительный результат опера­ ции не вызывает сомнений.

А вот одна из многих записей об исцелении бойцов Совет­ ской Армии.

К р а с н о а р м е е ц П., 36 лет. Получил ожог лица и мно­ жественные ранения осколками бомбы шесть с половиной ме­ сяцев назад. Обе роговицы, за исключением небольших уча­ стков по периферии, мутны. Больной подготовлен к операции.

21 апреля 1942 года, через 9 месяцев после ранения, про­ изведена частичная сквозная пересадка трупной консервиро­ ванной роговицы на левом глазу. На правом глазу пересадка сделана 28 июля. Через семь с половиной месяцев больной был выписан с хорошим зрением в обоих глазах. В дальней­ шем он с радостью сообщил, что зрение его не ухудшилось.

Так операция пересадки роговицы вышла на большую до­ рогу. Это произошло потому, что академику Филатову удалось устранить главное препятствие, мешавшее широкому ее при­ менению.

Теперь эту операцию делают ученики Филатова в десят­ ках клиник нашей страны.

Количество произведенных в Советском Союзе операций с успешными результатами намного превышает цифры операций во всех зарубежных странах, вместе взятых.

В лечении слепоты при помощи пересадки роговицы совет­ ские врачи занимают ведущее место в мировой науке. И мы можем с гордостью сказать, что операция пересадки рогови­ цы — детище советского ученого В. П. Филатова.

Тканевая терапия Успех опыта, даже головокружительный, не может успо­ коить ум пытливого ученого. Вдохновенные искания озарены глубокой мыслью, творческим полетом. Иначе — только от­ дельные успехи, пустое топтание на месте, отсутствие перспек­ тивы и движения вперед.

Случайная удача одного хирурга помогла Филатову в его великом открытии. Но он не привык принимать вещи так, как подает их удачный случай. Он не остановился и на техниче­ ских удачах. Как истый искатель, он стал пристально изучать таинственный процесс. Прежде всего он стремился выяснить, почему же роговица, пролежавшая несколько дней на холоду, дает лучшие результаты при операции, чем свежая.

Работы Филатова привлекли внимание правительства. Это был период расцвета здравоохранения и медицинской науки в СССР, наступивший вслед за этапом становления и ук­ репления советского здравоохранения.

В 1930 году по специальному правительственному поста­ новлению медицинские факультеты университета были выде­ лены в самостоятельные медицинские институты. В 1932 году по инициативе А. М. Горького при личной поддержке И. В. Сталина был учрежден высший объединяющий центр экспериментальной и теоретической медицины, предтеча Ака­ демии медицинских наук — Всесоюзный институт эксперимен­ тальной медицины (ВИЭМ).

Стала расширяться сеть научных институтов нашей стра­ ны.

В числе вновь созданных институтов был Украинский эк­ спериментальный институт глазных болезней в Одессе, кото­ рый возглавил В. П. Филатов (1936).

Несколько лет неустанно работал Филатов над изучением ряда вопросов, связанных с пересадкой роговицы, в новом ин­ ституте. Он привлек к решению проблемы десятки лучших лабораторий, многих биологов, биохимиков, врачей. И задача была решена.

Изучение пересадки трупной роговицы привело к созданию стройной теории так называемой т к а н е в о й т е р а п и и, т. е. лечения пересадки тканей человеческого тела. Были раз­ работаны новые, очень ценные методы лечения.

В чем же сущность этого открытия академика Филатова?

На основании наблюдений над пересаженной консервиро­ ванной на холоде роговицей он сделал следующее предполо­ жение. Отделенные от организма ткани при обстоятельствах, затрудняющих протекающие в них процессы, или в период, предшествующий окончательному умиранию, мобилизуют до предела все остаточные силы. При этом они вырабатывают новые вещества, которые являются могучими возбудителями жизненных процессов во всех тканях.

Что означает температура 2° выше нуля для отделенной от организма ткани? С общепринятой точки зрения холод ухудшает и без того тяжелое положение клеток таких тка­ ней, потерявших питание кислородом, кровью и живыми сока­ ми организма. Но ткань еще жива. Пять дней и больше длит­ ся последнее жизнеутверждающее напряжение в умирающей клетке. В эти дни в ней рождаются высокоактивные «вещест­ ва сопротивления», или «биогенные стимуляторы». Эти веще ства, введенные в организм, не могут не вызывать огромного лечебного эффекта. Они оказывают возбуждающее действие и на ткани бельма и усиливают происходящие в них процессы.

В поисках подтверждения своей гипотезы академик Фила­ тов обратился к тому, что происходит в природе. Вскоре он:

установил, что такое явление имеет место и в растительных тканях. Известно, что зеленому растению в качестве одного из самых существенных условий жизни необходим свет. Поэтому Филатов предположил, что лишение света должно способство­ вать развитию в листьях растений «веществ сопротивления».

Он доказал это следующим опытом. Сок из листьев алоэ может служить лекарством при повреждении оболочек глаза у кролика. Но Филатов применил для этой цели листья алоэ, консервированные в темноте, и получил гораздо более силь­ ный лечебный эффект. Такие же результаты были получены при использовании экстракта из консервированных в темноте листьев алоэ в качестве удобрения. Показатели всхожести и роста семян были значительно выше, чем при удобрении экс­ трактом из свежих листьев алоэ.

Многочисленные опыты учеников и последователей Фила­ това указывали на то, что «вещества сопротивлений» образу­ ются и в некоторых других растениях.

Химическую природу «веществ сопротивления» установить пока не удалось, не удалось также выделить их в химически чи­ стом виде. Но о существовании этих веществ можно твердо судить по изумительному их действию на ткани.

В 1933 году Филатов впервые предложил использовать пе­ ресадку не с целью замены удаленной части бельма, а для того, чтобы вызвать просветление соседнего участка помут­ невшей роговицы. Позже он с большим успехом стал приме­ нять пересадку для лечения глазных болезней. При этом получались гораздо лучшие результаты, если для пересадки брали не свежую роговицу, а консервированную в течение нескольких дней на холоде.

Так было положено начало новому, совершенно неизвест­ ному раньше методу лечения.

Академик Филатов — ученый с очень широким кругозором.

Он никогда не был узким специалистом-офтальмологом и ча­ сто любил повторять слова известного глазного врача Берга, сказанные им более ста лет назад: «Офтальмология не может развиваться вне связи со всей медицинской наукой и уже не­ однократно с пользой служила ее развитию своими, казалось бы, частными успехами. Все, что влияет на целое, влияет на часть. Все, что влияет на часть, влияет на целое. Медицина, как и живой организм, по своей сути неделима».

Открытый Филатовым новый метод лечения глазных болез­ ней пересадкой консервированных тканей очень скоро был применен и при ряде других заболеваний.

В один из весенних дней 1937 года между профессором Филатовым и известным специалистом по кожным болезням состоялся любопытный разговор.

— На днях я убедился, — сказал Филатов, — что консерви­ рованный на холоде кусочек мертвой роговицы, если его пе­ ресадить в живой глаз, вызывает просветление бельма вокруг прижившей роговицы. В ряде опытов, — продолжал Фила­ тов, — мне удалось установить, что умирающая ткань сдается не сразу. В последние часы в борьбе за жизнь она делает сверхмощные напряжения. Она старается приспособиться к неблагоприятным условиям. Конечно, приспособление возмож­ но лишь до известного предела, и, если перейти этот предел, ткань погибнет. Но пока предел не перейден, в ткани будут вырабатываться вещества сопротивления. Их надо искать там, где смерть еще не наступила, но близка.

И Филатов рассказал об установленных в его лаборатории убедительных фактах.

— Части бельма, находящиеся около места пересадки, становятся прозрачными. Думая над этим, я пришел к сле­ дующему выводу: пересаженные кусочки мертвой ткани выде­ ляют вещества, полезные для жизнедеятельности тканей орга­ низма. Нельзя ли использовать эти вещества как лекарство?

Нельзя ли применить пересадку консервированных на холоде тканей для того, чтобы помочь организму в его борьбе с бо­ лезнью, помочь ему выздороветь? Начнем с вашей клиники.

Дайте мне пациента, страдающего кожной болезнью. Я по­ дошью ему лоскут мертвой кожи и, может быть, таким путем получу исцеление, как при просветлении больной роговой обо­ лочки.

Собеседник Филатова согласился, но он решил выбрать для начала самую тяжелую больную. Трудно сказать, что руково­ дило им — стремление ли остудить разгоряченную фантазию своего коллеги «холодными щипцами» фактов, как любил в таких случаях говорить Иван Петрович Павлов, или, быть может, он решил проверить новый лечебный метод на серьез­ ном случае.

— Хорошо, — сказал он. — Я вам пришлю больную С: у нее неизлечимая волчанка.

— Отлично. Пусть будет так, — ответил ему Филатов.— Излечение такой больной сразу же даст путевку в жизнь мо­ ей теории...

Больная пришла в тот же день. Это была молодая жен­ щина, заболевшая волчанкой несколько лет назад. Ее лечили уже многими способами, но безрезультатно.

То, что увидел Филатов, когда женщина сняла повязку с лица, было ужасно: только глаза и лоб были пощажены раз­ рушительной силой болезни.

Случай, конечно, был неподходящим для первого опыта ле­ чения, но как сказать об этом больной? Филатов посмотрел в ее скорбные глаза и сказал:

— Поможем.

Через неделю Владимир Петрович сделал первую опера­ цию пересадки мертвой кожи. Он вырезал у больной лоскуток кожи на самой границе болезненного процесса и пришил на рану такую же полоску, взятую от трупа и выдержанную пять cyток на холоде.

Улучшение началось уже через несколько дней, а через месяц язвы на лице затянулись. Однако вскоре процесс вы­ здоровления приостановился.

Тогда Филатов повторил операцию пересадки.

Болезнь опять пошла на убыль, и скоро лицо больной приобрело нормальный вид. Больная поправилась.

Так теория превратилась в реальность. Пересадка рогови­ цы явилась почвой, на которой зародился и получил развитие общий принцип лечения пересадкой консервированных тканей.

Филатов приступил к широкому применению своего метода в клинике.

Пытливым глазом врача всматривался он у постели боль­ ного в происходящие с ним перемены. Круг болезней, при ко­ торых использовался новый метод, все расширялся и расши­ рялся. Филатов брал кусочки кожи, слизистой оболочки, хряща и других тканей, выдерживал их несколько дней на холоде и пересаживал больным.

Хронические язвы голени, не поддававшиеся раньше ника­ кому лечению, долго не заживающие раны, обширные рубцы после ожогов, такие обезображивающие болезни кожи, как волчанка и пендинская язва, сравнительно быстро излечива­ лись при применении нового метода. Этот метод лечения был испробован не без успеха и при некоторых внутренних болез­ нях — при язве желудка, бронхиальной астме.

Однажды Филатов заметил: У больного были бельма на обоих глазах;

ему была сделана пересадка роговицы на пра­ вом глазу, а через несколько дней бельмо на левом глазу становится более прозрачным. Очевидно, это произошло под влиянием веществ сопротивления, вырабатывающихся в пере­ саженной роговице. Но сколько же этих целебных веществ могло попасть в левый глаз? — задал себе вопрос ученый.

Пересаженный кусочек роговицы имел диаметр всего миллиметра, толщину — 0,3 миллиметра;

он весил меньше 0, грамма. Трудно себе представить, какое ничтожно малое ко­ личество веществ сопротивления попало из пересаженного ку­ сочка роговицы в кровь больного, а оттуда в левый глаз.

И все же они дали такой поразительный эффект.

Из этого можно сделать вывод, что вещества сопротивле­ ния обладают очень сильной активностью. Их можно срав нить с катализаторами, которые в чрезвычайно малых дозах резко изменяют ход химических реакций.

Так, например, смесь водорода с кислородом при комнат­ ной температуре будет долго стоять, не изменяясь. Но стоит прибавить к этой смеси ничтожное количество платиновой чер­ ни — и моментально произойдет бурная химическая реакция, сопровождаемая взрывом: водород соединится с кислородом.

Катализаторы играют большую роль в сложных химиче­ ских процессах, протекающих в тканях живого организма.

Есть все основания думать, что вещества сопротивления тоже обладают свойствами катализаторов.

Мы наблюдаем за больным тифом. Изо дня в день его со­ стояние становится все хуже и хуже, сердце слабеет, появля­ ется ряд угрожающих признаков, врач опасается за благопо­ лучный исход... И вдруг наступает резкий перелом в ходе болезни: температура падает, общее состояние больного улуч­ шается. Мы с облегчением говорим: это был «кризис», опас­ ность миновала, и теперь больной начнет поправляться.

Почему перелом в ходе болезни наступил как раз тогда, когда состояние больного было очень тяжелым, когда он на­ ходился на грани между жизнью и смертью?

Нельзя ли объяснить наступление кризиса так: в этот мо­ мент ткани организма находились в очень неблагоприятных условиях, они были близки к умиранию, и именно поэтому в них началось усиленное образование веществ сопротивления, которые подняли силы организма и помогли ему победить болезнь.

«Больной выздоравливает потому, что начинает уми­ рать», в такой оригинальной форме высказывает Филатов это предположение. Если это верно, значит вещества сопро­ тивления образуются не только в тканях, отделенных от орга­ низма. Они могут возникать и в живом организме, попавшем в неблагоприятные условия, в частности, и во время болезни.

И тогда вещества сопротивления могут играть существенную роль в процессе выздоровления.

Тщательно следя за ростом растения, можно установить, что ночью он происходит быстрее, нежели днем. Чем же это объясняется?

Филатов и его ученики доказали, что в листьях, хранящих­ ся в темноте, образуются вещества сопротивления. Может быть, они образуются и в живых растениях, когда они не подвергаются воздействию солнечного света? Если это так, легко понять, почему рост растений ночью происходит быстрее.

Ведь вещества сопротивления усиливают рост — это было установлено при удобрении листьями алоэ, консервированны­ ми в темноте.

Агрономам давно известно, что семена, подвергнутые ох­ лаждению, обычно дают лучшие показатели всхожести. Этот факт можно легко объяснить, если допустить, что при охлаж­ дении в семенах образуются вещества сопротивления.

Есть ряд других давно известных, но еще недостаточно объясненных явлений в природе, которые можно попытаться понять по-новому, исходя из гипотезы Филатова. В основе этой гипотезы лежит такая мысль: во всякой живой ткани, в организме растения или животного, если они попадают в тя­ желые для них условия, происходит перестройка химических процессов и в результате образуются вещества сопротивления.

Может показаться странным: каким образом один метод лечения оказывается действительным при таких многочислен­ ных и разнообразных болезнях, казалось бы, не имеющих между собой ничего общего.

Филатов объясняет это так: тканевая терапия воздействует не на возбудителя болезни, не на туберкулезного микроба при волчанке, не на паразита пендинской язвы. Она лишь мобили­ зует защитные силы организма и потому способствует выздо­ ровлению.

Многообразны защитные реакции больного организма, а потому многообразно и действие пересадки: в одних случаях она содействует рассасыванию воспаления, в других — воз­ буждает деятельность соединительной ткани, в третьих — вы­ зывает просветление роговицы, в четвертых — повышает за­ щитные силы организма против микробов.

Вот почему тканевая терапия может быть полезна при разнообразных болезнях.

Общие клинические наблюдения, вероятно, сузят потом круг применения консервированных тканей, но факт их ле­ чебного воздействия останется.

Как практический лечебный метод тканевая терапия при­ несла неоценимую пользу во время Великой Отечественной войны.

«Я не знаю, что стал бы делать без нее с больными мо­ его госпиталя, — говорит академик Филатов в одном из пи­ сем. — А с ней мы — непоколебимые оптимисты».

Таким образом, Филатов не только далеко вышел за пре­ делы своей специальности, применив открытый им метод ле­ чения при ряде других заболеваний. Его гипотеза дала новое направление многочисленным работам, которые ведутся в различных областях науки. Возможно, что при дальнейших исследованиях обнаружатся такие факты, которые заставят значительно изменить гипотезу Филатова. Может быть, неко­ торые из его предположений не подтвердятся. Но это не пу­ гает Филатова. В своей книге «Пересадка роговицы и ткане­ вая терапия» он говорит:

«Возможно, что гипотеза моя, слабые стороны которой я отлично сознаю, заменена будет другой, более обоснованной.

Тем лучше! Но я не боюсь за факты».

И действительно, практические результаты, полученные при применении нового метода Филатова в медицине, говорят сами за себя.

«Шагающий» кожный стебель Владимир Петрович Филатов обогатил медицинскую науку еще одним большим достижением. Речь идет о так называе­ мой восстановительной, или пластической, хирургии. И здесь он обнаружил присущую ему блестящую изобретательность.

Пластические операции делают для того, чтобы восстано­ вить утраченные в результате болезни или ранения ткани и органы человеческого тела, например, нос, губы, веки, щеки.

Операции должны не только устранить обезображивание, но и восстановить деятельность поврежденного органа. Удач­ но произведенная пластическая операция возвращает челове­ ка к его профессии и избавляет от упадочных настроений, выз­ ванных уродством и потерей трудоспособности.

Особенно большое значение имеет пластическое восстанов­ ление дефектов кожи на лице. Раньше хирургам с трудом удавалось удовлетворительно исправлять такие дефекты. Их постигали неудачи, и часто виновником этих неудач были старые несовершенные методы пересадки.

Чаще всего на место дефекта переносили изолированный лоскут кожи, вырезанный где-либо на теле больного.

Применяли и более совершенные методы «пересадки на ножке»: вырезали так называемый мостовидный лоскут, т. е.

лоскут кожи, по форме напоминающий мост. Затем один конец лоскута подрезали и «мост» перекидывали на место дефекта.

Сохранение связи лоскута на ножке с материнской почвой обеспечивало его питание и, следовательно, лучшее приживле­ ние. В этом было преимущество метода. Но он имел и значи­ тельные недостатки, которые часто приводили к неудачам.

Нижняя поверхность лоскута была открыта, поэтому он бы­ стро подвергался заражению микробами, нагнаивался, смор­ щивался и становился негодным.

Надо было придумать такой метод, при котором пересажи­ ваемый материал был бы обеспечен питанием через кровенос­ ные сосуды и в то же время не подвергался бы опасности инфекции.

Хирурги долго не могли разрешить эту проблему.

Филатов нашел остроумное решение. Он разработал метод так называемого круглого стебля. В чем же сущность этого метода? Филатов исходил из следующего: мостовидный ло­ скут подвергается инфекции, потому что его нижняя поверх­ ность обнажена. Чтобы устранить этот недостаток, надо сшить обнаженные края лоскута, а образовавшуюся под ним рану наглухо закрыть швами. Сшитый по краям лоскут своим внешним видом действительно несколько напоминает круглый стебель. Стебель не отделен от материнской почвы, поэтому питание его продолжается, так как в стенке стебля развива­ ется богатая сеть кровеносных сосудов.

Когда эта сеть сосудов уже развилась, приступают к опе­ рации пересадки стебля. Его расшивают и он превращается в кожный лоскут. Этот лоскут переносят на дефект, подлежа­ щий закрытию, и пришивают по краям последнего.

При таких условиях приживление лоскута заканчивается через две-три недели. Теперь питающая ножка больше не Рис. 20. Круглый Рис. 19. Круглый стебель стебель, перене Филатова, образованный на сенный к месту животе. пластики.

нужна. Приживший лоскут кожи отрезают от ножки, а кожу, из которой был вырезан стебель, зашивают наглухо.

Но иногда материал для пересадки приходится брать вда­ ли от места дефекта. Так бывает, например, при пластических операциях на лице. Владимир Петрович и здесь нашел остро­ умный выход. Он придумал так называемый «шагающий» круглый стебель.

Стебель приготовляют вдали от места пластики — лучше всего на груди и животе, где имеется лишняя кожа и где рубцы будут скрыты одеждой.

По истечении трех недель перерезают один из концов стеб­ ля и вшивают его в разрез кожи, сделанный ближе к месту будущей пластики. Еще через три недели отрезают другой конец стебля и вшивают его еще ближе к месту будущей операции. После нескольких таких «шагов» стебель достига­ ет, наконец, намеченной цели.

Однако Филатов не был удовлетворен достигнутыми ре­ зультатами — ему хотелось ускорить темпы проведения пла­ стики. И тогда он усовершенствовал известный уже раньше в.

пластической хирургии способ переноса лоскута на руке са­ мого пациента.

Для этого стебель, приготовленный на животе, вшивают отрезанным концом в руку. Через три недели, отрезав конец стебля на животе и приблизив руку к лицу, подносят стебель непосредственно к дефекту лица. Руку прибинтовывают к ли­ цу до окончания приживления и до тех пор, пока можно бу­ дет отделить стебель от материнской почвы.

Таким образом Филатов не только усовершенствовал тех­ нику операции, но и добился рекордных сроков закрытия кожных дефектов почти в любом месте тела.

«Круглый стебель» получил полное признание как отечест­ венных, так и зарубежных хирургов.

«Чем крупнее открытие, тем меньше нужно слов, чтобы его охарактеризовать. «Круглый стебель» — это новая эпоха в пластической хирургии лица», так отозвался на Всесоюзном съезде хирургов в 1927 году о предложении Филатова один из корифеев советской хирургии Н. Н. Петров.

Большую роль сыграл метод «круглого стебля» во время Великой Отечественной войны. Он дал возможность произво­ дить у раненых пластику носа, губ, ушей, щек, а иногда и глазных орбит, так как в «стебель» Филатов стал включать различные ткани, необходимые для пластики, — хрящ, кость, слизистые оболочки и т. п.

Демонстрации раненых, которым Филатов сделал восста­ новительные операции, в научных обществах неизменно вызы­ вали восторг аудитории.

Минуло 30 лет с тех пор, как «круглый стебель» был впер­ вые применен в хирургической клинике. Даты 25-летнего и 30-летнего успешного применения «круглого стебля» были от­ мечены в нашей стране в десятках обществ хирургов и глаз­ ных врачей.

Академик Филатов любит называть эти даты «праздни­ ком своей идеи». Он посвятил все свои труды по «круглому стеблю» героической Советской Армии. Он мечтает о том, что­ бы «круглый стебель» и далее совершенствовался в руках хирургов и способствовал еще более успешному лечению ра­ неных бойцов и инвалидов Великой Отечественной войны.

Облик ученого В наружности и темпераменте Филатова много общего с его дядей — знаменитым русским врачом Нилом Филатовым, ос­ новоположником русской педиатрии.

Нил Федорович удивлял врачей тончайшим разбором больных в клинике, распутывая с необычайным искусством самые сложные диагностические вопросы. Слова его были просты, образны, мысли доходчивы.

Таким же предстает перед нами и Владимир Петрович.

Удивительно ясной манерой изложения самых сложных про­ блем и операций он напоминает Нила Филатова.

Несмотря на свои 70 с лишним лет, Владимир Петрович полон сил и бодрости. Он работает с неутомимой энергией.

Стремительно шагает он по улице, внушительно размахивая на ходу своей оригинальной палкой. После напряженного операционного дня пишет стихи и с воодушевлением читает их друзьям и знакомым...

Вспоминая далекое детство, проведенное в Симбирской гу­ бернии в имении Теплый Стан, где он рос в семье Нила Фи­ латов, пил весенний сок берез, слушал пение малиновок и любовался золотистыми иволгами, он мечтает опять съездить туда в ближайшие месяцы.

Он хочет побывать в деревне, оперировать больных, по­ учить местных врачей пересадке роговицы...

«В семидесятых годах прошлого столетия, — вспоминает Владимир Петрович, — в Теплый Стан приезжал друг Ивана Михайловича Сеченова — известный профессор хирургии Петр Павлович Пелехин и делал там крестьянам глазные операции снятия катаракты».

Вот как рассказывает об этих годах в книге «Мои воспо­ минания» близкий родственник В. П. Филатова — знаменитый академик А. Н. Крылов:

«Село Теплый Стан Курмышского уезда Симбирской гу­ бернии, дворов в 200, тянется двумя порядками версты на полторы. Посредине южного порядка церковь;

западная по­ ловина села была филатовской, восточная — сеченовской. Фи латовская усадьба принадлежала дяде отца А. Н. Крылова — Петру Михайловичу Филатову.

Летом в Теплый стан наезжал гостить к братьям профес­ сор И. М. Сеченов, знаменитый физиолог. Иногда он читал собравшимся родным и знакомым лекции на лягушках, кото­ рые мне поручалось наловить в прудах филатовского сада, за что я также допускался на эти лекции.

Летом, вероятно, 1872 года 1 Иван Михайлович приехал не один, а со своим другом, профессором хирургии Пелехиным.

О приезде знаменитого хирурга скоро узнали в округе, и к Сеченовым повалили больные из ближайших и дальних мест.

Пелехин никому не отказывал в помощи;

большая беседка в сеченовском саду была обращена в больницу, где лежали больные после тяжелой операции.

Особенно прославился в нашей местности Пелехин удач­ ными операциями по снятию катаракты.

Это было, очевидно, в 1871 году, так как Пелехин вскоре скончал­ ся. — И. К.

Из этих операций мне запомнилось снятие катаракты, про­ изведенное им тетке моей бабушки и Петра Михайловича Фи­ латова — Наталье Ниловне Топоржской, урожденной Ермо­ ловой.

Наталья Ниловна была совершенно слепой более 15 лет.

Узнав о Пелехине, приехала она из своего имения Чернов ское в Теплый Стан..., где Пелехин и произвел операцию.

Когда она стала зрячей, она своеобразно, по-старинному, отблагодарила Пелехина: собрала всех родственников и от­ служила торжественный молебен».

Свободные минуты Владимир Петрович отдает кисти.

Он мастер интимного, лирического пейзажа, умеющий рас­ крыть красоту и поэзию родного края. Ему по душе нежные серебристые краски, свежая, омытая дождем зелень сада, купающаяся в расплавленном золоте вечернего солнца, поэзия тишины и покоя. Может быть, потому он не расстается с лю­ бимой Одессой, с берегами Черного моря.

Владимир Петрович — неутомимый путешественник. Он предпринимает то и дело рискованные экскурсии в горы Кав­ каза и Средней Азии. Во время эвакуации он исколесил горы и долины Узбекистана, Киргизии и Туркмении. Он посетил там сотни больниц и госпиталей и всюду неутомимо опериро­ вал и читал свои яркие лекции.

Размах работы академика Филатова поистине грандиозен.

В этой главе лишь бегло намечены основные вехи удивитель­ ной полувековой деятельности ученого, которая характеризу­ ется поразительной целеустремленностью и единством идей.

Блеск успеха сочетается в ней с колоссальным трудом, не­ истощимой изобретательностью и находчивостью. Преодоле­ вая все препятствия, академик Филатов превратил длинную вереницу энергичных исследований в победоносное шествие идеи. Академик Филатов создал крупное научное направле­ ние. Он окружил себя многочисленными последователями, ко­ торые освоили его методику пересадки роговицы. Для сотен слепых они уже отвоевали и для многих еще отвоюют зрение.

Особенно широко применялась пересадка роговицы в годы Великой Отечественной войны. Сотни раненых бойцов, поте­ рявших зрение, были оперированы. И они снова увидели до­ рогие черты близких, сияние дня, зелень садов, искристую белизну снега... Они снова ощутили радость бытия.

Все это сделала и продолжает делать неукротимая воля ученого, который и теперь горит тем же огнем творчества, как и полвека назад, когда он только начинал свою деятель­ ность.

В недрах школы Филатова родилась плодотворная идея, которая помогла глубоко заглянуть в интимные процессы, стоящие на грани жизни и смерти. Началось с крохотного кусочка трупной роговицы, а кончилось решением больших проблем — тканевого лечения, «шагающего стебля», восста­ новления органов, исцеления от многих тяжелых и хрониче­ ских болезней.

В. П. Филатов — один из крупнейших ученых и популяр­ нейших врачей нашего времени.

Советское правительство и научная общественность высоко оценили деятельность Владимира Петровича Филатова.

70-летний юбилей маститого академика вылился в торже­ ство советской медицинской науки. Возглавляемый Филато­ вым Одесский институт глазных болезней, которому присвое­ но его имя, в настоящее время восстановлен в еще большем объеме, чем до войны.

Филатов — действительный член Академии наук УССР и Академии медицинских наук СССР. Он удостоен доверия на­ рода и избран депутатом Верховного Совета УССР.

Филатов награжден высшим орденом Советского Союза — орденом Ленина, а в ознаменование заслуг в обороне стра­ ны — орденом Отечественной войны I степени.

Научные подвиги его увенчаны Сталинской премией.

ЛИТЕРАТУР А К а л ь ф а С, Ф. и Ш е в а л е в В. Е., Владимир Петрович Филатов (крат I кий очерк жизни и творчества), Киев, 1946.

К а с с и р с к и й И. А., Возвращенное зрение, Московский институт сани­ тарного просвещения, 1947.

Ф и л а т о в В. П., Офтальмологию на службу Красной Армии, Ташкент, 1942.

Ф и л а т о в В. П., Тканевая терапия, Ташкент, 1943.

Ф и л а т о в В. П., Оптическая пересадка роговицы и тканевая терапия, М., 1945.

Ф и л а т о в В. П., Личные сообщения (рукописи и письма), 1942—1947.

ХИМИОТЕРАПИЯ Истоки химиотерапии Начало развития химиотерапии относят к 30-м годам XVI столетия, когда знаменитый врач того времени Парацельс стал применять ртуть для лечения сифилиса.

Парацельс, сын врача, учился в Базельском университете, где особенно усердно занимался химией. По окончании уни­ верситета он предпринял с научной целью большое путешест­ вие по Европе, во время которого посетил многие университе­ ты. В 1527 г. он принял должность городского врача в Ба­ зеле.

Парацельс был несомненно реформатором медицины. Он громко, во всеуслышание заговорил о вреде старого и вдох­ новенно звал к новому, Парацельс чутко прислушивался к биению пульса нового времени, он кипел в тревогах и смутах его...

Знания и врачебный опыт Парацельс приобрел в гуще жизни, в своих путешествиях по Европе, во время которых он сталкивался с многочисленными людьми, усердно расспраши­ вая их обо всем новом и интересном.

В XVI и XVII веках наука непрерывно развивалась, не­ смотря на бешеное сопротивление церкви и непрерывные войны. Эти войны были следствием противоречий феодального строя, и новый класс, буржуазия, рождал новую науку.

Маркс считает XVI век началом капиталистической эры.

Бурный рост во всех областях науки, искусства, который на­ чался с этого века, определялся тем развитием производи­ тельных сил, производственных отношений и форм классовой борьбы, которые возникли с новой эрой. В XVI веке стала развиваться крупная промышленность, плавильное и горное дело. В атмосфере разраставшегося заводского производства переплавлялись алхимические воззрения Парацельса.

Парацельс звал к природе, к химии, к металлам. Он со­ здал минеральную фармакологию. Его по справедливости счи­ тают одним из основоположников лечения минеральными во­ дами. В своих путешествиях по рудникам Парацельс сталки вается с горными источниками и обращает внимание на их.

целебные свойства. В его беспокойной голове впервые забро­ дили мысли о химическом обмене веществ в человеческом ор­ ганизме. Отвергнув учение о неизвестных «соках», он подчер­ кивает особое значение соли в обмене веществ. Но самая большая заслуга его перед человечеством состоит в том, что он заложил основы химиотерапии. Своим предложением ле­ чить сифилис ртутью Парацельс открыл эту научную область.

Химиотерапия. Что это значит?

Это лечение инфекционных болезней путем о с о б о г о в оз д е йс т в ия х имиче с ких пре па ра т о в в орга­ низ ме боль ног о на в о з б у д и т е л е й боле з ни.

Именно о с о б о г о в о з д е й с т в и я. Мы это подчеркиваем.

Ибо речь идет о таком же избирательном уничтожающем воздействии химиопрепарата на микроба в условиях организ­ ма, как воздействие противодифтерийной сыворотки на диф­ терийный токсин (яд).

Средств, уничтожающих микробы, на первый взгляд, очень много. Формалин или карболовая кислота в растворах слабой концентрации уничтожают любого микроба, а ведь они не могут считаться химиопрепаратами.

Как и где они уничтожают микробов? В пробирке. Это — совсем другое дело, это не уничтожение микробов в орга­ низме.

К а р б о л о в а я кис лот а и форма л ин наз ыва ­ ются д е з и н ф и ц и р у ю щ и м и с р е д с т в а м и и ни­ чего общег о с х и м и о т е р а п е в т и ч е с к и м и пре п а р а т а м и не имеют.

Прежде всего многие дезинфицирующие препараты нель­ зя вводить в организм человека, ибо они вызывают отравле­ ние, а те, которые можно ввести, даже в сильных концентра­ циях не действуют на микробов.

Для примера укажем на уротропин. Его можно ввести в организм в 40% растворе в количестве до 20 см3. Там он превращается в сильное дезинфицирующее средство — фор­ малин, который химиотерапевтического действия на микробов не оказывает. «Внутривенной дезинфекции» произвести он не может.

Химиопрепарат, как в свое время остроумно сказал Эрлих, должен стрелять по микробам «волшебными пулями».

И вот первой такой волшебной пулей оказалась ртуть.

Парацельс применял ртуть — красную ее соль — для лечения сифилиса. Гваяковое дерево, которое до тех пор употребля­ лось при этой болезни, он отверг, назвав его мнимым сред­ ством.

Парацельс не только первый предложил специфический химиопрепарат — он применял его с успехом на больных.

У них исчезали сифилитические язвы. Недаром слава о Пара цельсе облетела весь свет, и он мог смело осуждать публично старых докторов и показывать свое искусство, приводившее к исцелению.

Успешное лечение сифилиса ртутью привело Парацельса к созданию теории, которую можно считать далеким прообра­ зом нынешней химиотерапии. Он привлек химию к решению медицинских вопросов. Он считал, что болезнь вызывается «порчей соли» в каждой отдельной части тела. Отсюда ясна и задача лечения — она состоит в правильном назначении соответствующей соли. Деление болезней вытекает из отноше­ ний их к химическим препаратам.

Все язвы и опухоли были разделены на купоросные, квас­ цовые, серные, ртутные и пр. — в зависимости от того, какая соль помогает при них.

Ртутные препараты широко применяются для лечения си­ филиса и в настоящее время. Цианистая ртуть употребляется при сифилисе внутренних органов, втирания ртутной мази — при сифилисе нервной системы.

Но химиотерапия шла вперед медленными шагами. Это вполне понятно. В те времена слабо была развита ее осно­ ва — химическая наука.

Первый химический препарат был предложен случайно. Он был взят из природы. Таков же и второй препарат.

Хинин стал известен человечеству в 1640 году, когда в Перу впервые стали применять порошок хинного дерева для лечения малярии. Это было народное средство, давно извест­ ное индейцам.

Народные лекари древних инков — индейского племени, жившие в Америке, задолго до того как она была открыта ев­ ропейцами, с успехом применяли для лечения малярии поро­ шок из коры хинного дерева. Но индейцы скрывали от евро­ пейцев это средство, полагая, что малярия будет наносить чужеземным завоевателям гораздо больший урон, чем слабое оружие местного населения. В 1640 году служанка графини Синхон, заболевшей тяжелой малярией, открыла это тайное средство одному испанскому врачу.

Преданная служанка пожалела свою госпожу и решила спасти ее от верной гибели. Тайно от своих соплеменников она принесла графине для лечения порошок сухой коры хин­ ного дерева.

Результат лечения был поразительный. Болезнь закончи­ лась полным выздоровлением.

Новое средство медленно проникало в Европу.

Интересно, что самыми ожесточенными противниками хи­ нина были тогдашние практические врачи, отличавшиеся край­ ним невежеством. Хитрые и пронырливые иезуиты быстрее их убедились в лечебном действии хинина и, предвидя большой барыш для себя и своих монастырей от продажи хинной ко ры, захватили лечение малярии новым средством и его про­ дажу в свои руки.

Однако в это время научное естествознание и научная ме­ дицина постепенно захватывали господствующие позиции.

В 1628 году Вильям Гарвей опубликовал свое открытие кровообращения. Голландец Янсон изобрел микроскоп, Ле венгук увидел и описал мир микробов. Его сменил Лацаро Спалланцани, настойчивый экспериментатор, доказавший, что развитие и оплодотворение организма происходит не по наи­ тию святого духа, а представляет собой вполне материальное явление.

В своих трудах по животной и растительной физике, на­ правленных в Российскую академию наук, где он претендовал получить звание академика, Спалланцани опроверг «чудесное зарождение микроорганизмов из ничего».

В XVIII веке впервые создаются клиники в Европе и Рос­ сии, вводится клиническое преподавание, кладется начало так называемому анатомическому направлению в клинике;

мате­ риальные изменения, наблюдаемые на патологоанатомическом столе, выдвигаются в качестве «судьи познания» вещей в кли­ нике и патологии.

Клинические воззрения на происхождение болезней и их -лечение складывались на' основе успехов физики, химии и биологии.

Законы всеобщего тяготения Ньютона, рациональная меха­ ника Ломоносова, химическая теория окисления, сформулиро­ ванная Ломоносовым за 17 лет до Лавуазье в его знаменитых «Размышлениях о причине тепла» (1756), опубликование Ло­ моносовым «всеобщего естественного закона» постоянства материи и движения и корпускулярной „микрологической" теории строения материи представляли собой столь капиталь­ ные открытия, сделавшие эпоху в естествознании, что они не могли не отразиться и на медицине, являвшейся одной из вет­ вей естественных наук, но бывшей в плену у схоластического духовенства и знахарей.

При Петре I в России стали широко применять хинную корку для лечения малярии.

Однако химиотерапия развивалась медленными темпами.

Со дня открытия свойств коры хинного дерева прошло 180 лет, и только 1816 год был отмечен новым и важным за­ воеванием, которое было прямым следствием завоеваний хи­ мии (в XVIII веке и в начале XIX века). Химикам впервые удалось получить из хинной коры химический продукт хи­ нин — тот самый порошок, которым мы теперь лечим больных малярией.

До этого больным давали настои из коры или же порошок коры. Больной должен был съедать уйму этого порошка (до 120 граммов) или выпивать несколько стаканов настоя.

В 1816 году, за 4 года до французских фармацевтов Пеллетье и Кавенту, юрьевский профессор Фердинанд Иванович Гизе (1781—1821) выделил в чистом виде из коры хинного дерева алкалоид хинина. Гизе посвятил свою короткую жизнь разра­ ботке химических проблем медицины. Будучи профессором в Харькове, он исследовал химический состав источников юга России, а также изучал клинический состав многих лекарст­ венных веществ.

Интересно, что в 1807 году Гизе выпустил специальную работу, посвященную русским приоритетам в области естество­ знания. В 1814 году он занял кафедру в Юрьеве. Его откры­ тие было важнейшим достижением химиотерапии, так как получение хинина в чистом виде расширило его практическое применение: отныне больному можно было давать по 1 — 1, грамма хинина.

Русские военные врачи А. Чаруковский и Э. С. Андреев­ ский более 100 лет назад разработали основы правильного лечения малярии хинином (достаточные дозы — «до шума в ушах»).

Открытие хинина ознаменовало по сути начало химиче­ ской эры х имиот е ра пии.

Но на этом временно закончились успехи этой науки. Про­ шло еще 80 лет — и ничего нового за этот период не было создано.

Эра химического синтеза «Химическая эра» в химиотерапии началась вместе с раз­ витием обрабатывающей промышленности. Гениальный ана­ лиз Маркса и Ленина показывает нам, как протекал процесс развития капитализма в промышленности: от простой коопе­ рации труда через мануфактуру (в XVI—XVII веке) промыш­ ленность в конце XVIII и начале XIX века перешла к капи­ талистической фабрике, т. е. к крупному машинному произ­ водству. Ручной труд вытеснялся машинным.

Паровые машины, развитие железнодорожного и водного парового транспорта, машинное прядение, новые способы литья чугуна и стали — все это вызвало революцию в про­ мышленности. Наступила эпоха промышленного переворота.

Химическая наука едва поспевала за требованиями меха­ нической промышленности. В области теории эта наука сдела­ ла крупный скачок вперед в середине XVIII века.

Основы научной химии и термодинамики заложил наш знаменитый соотечественник Ломоносов.

В 1748 году в известном письме к математику Эйлеру — члену Российской академии наук — Ломоносов впервые сфор­ мулировал закон постоянства материи и движения. Ему же принадлежит и вторая важнейшая заслуга: он пропагандиро­ вал идею о необходимости изучить проблему атомного и молекулярного строения материи, ибо от этого строения зави­ сят свойства всех тел, их химическая и физическая природа.

«...Химия, — писал Ломоносов в Слове о пользе хи­ мии, — первая предводительница будет в раскрытии внутрен­ них чертогов тел, первая проникнет во внутренние тайники тела, первая позволит познакомиться с ч а с т и ч к а м и ».

«Широко простирает химия руки свои в дела человече­ ские» — таким словом закончил он один из отделов этого «Слова». «Непрерывное рождение и разрушение тел доста­ точно красноречиво говорит о движении корпускулой», писал он. И далее: «Корпускулы движутся в животных — живых и мертвых, движутся в растениях — живых и мертвых, в мине­ ралах или в неорганическом, следовательно, во всем».

Механизация ткацкого производства вызвала необходи­ мость революции в механике и химии ситцепечатного и кра­ сильного дела, обработка же металлов, их упрочнение потре­ бовали глубокого вмешательства химических элементов в про­ цесс сварки.

Несомненно, основными достижениями химии современная наука обязана трем гениальным русским химикам — Николаю Николаевичу Зинину, Александру Михайловичу Бутлерову я Дмитрию Ивановичу Менделееву.

Профессор Казанского университета Н. Н. Зинин в году путем химического синтеза получил из циклического со­ единения нитробензола анилин — исходный продукт, из кото­ рого путем обработки получаются десятки различных краси­ телей. До этого краски готовились из растительных продуктов.

Зинин по справедливости считается отцом так называемой с и н т е т и ч е с к о й химии.

Если бы Зинин не сделал ничего более, кроме превраще­ ния нитробензола в анилин, то имя его и тогда вошло бы в историю науки как имя величайшего химика. Синтез анилина открыл новую эру в химической и лекарственной промышлен­ ности.

Воздействуя на анилин соляной кислотой, метиловым спир­ том, фосгеном и другими реактивами, можно получить очень большое число красителей для тканей. Более двухсот краси­ телей производит советская химическая промышленность из бесцветного анилина. Анилин используется при производстве фильмов, а также проявителей для цветных фильмов. Из ани­ лина получается вещество, ускоряющее процесс вулканизации резины. Более ста лекарственных препаратов, изготовляемых в настоящее время, в том числе стрептоцид и сульфанил­ амиды, являются производными анилина.

Ясный ум Ломоносова еще в XVIII веке предвидел значе­ ние химии для медицины: «Медик без довольного знания хи­ мии совершен быть не может...»;

«от одной химии уповать можно на исправление недостатков врачебной науки...».

Преемник Зинина А. М. Бутлеров совершил революцию в учении о строении органических химических соединений.

Убежденный в реальности атомов, Бутлеров поставил целью выразить точными формулами химические связи между ато­ мами, образующими молекулу органического соединения. Бут­ леров считал, что можно выяснить строение молекул и с по­ мощью физических методов, и путем химических превращений.

Идя по этому пути, он разработал свою теорию химического строения органических соединений. После настойчивых опы­ тов с бутильными спиртами Бутлеров установил, что одно и то же количество определенных атомов (например, углерода, водорода и кислорода), находящихся в цепном соединении, может давать различные продукты и что свойства получаемых химических продуктов зависят от того, в каком порядке будут связаны элементы друг с другом. Это увеличило как число возможных комбинаций при синтезе новых химических ве­ ществ, так и количество лечебных препаратов, получаемых путем химического синтеза.

Величайшее открытие XIX века — периодический закон Менделеева —• привело к установлению строгого порядка и закономерности среди химических элементов. Мерилом этой закономерности стал атомный вес. Многие химиопрепараты в прошлом открывались случайно. Но наука — враг случайного.

По мере прогресса научных знаний многое, казавшееся таин­ ственным и непостижимым, стало ясным и закономерным.

Периодический закон Менделеева поставил всю химическую науку и, в частности, химиотерапию на прочную научную ос­ нову.

«До периодического закона, — писал Менделеев, —• про­ стые тела представляли лишь отрывочные, случайные явления природы: не было поводов ждать каких-либо новых, а вновь находимые в своих свойствах были полной неожиданной но­ винкой. Периодическая законность первая дала возможность видеть не открытые еще элементы в такой дали, до которой не вооруженное этой закономерностью химическое зрение до тех пор не достигало, а при этом новые элементы, ранее их от­ крытые, рисовались с целой массой свойств» 1.

Недаром Энгельс охарактеризовал научное предвидение Менделеева как научный подвиг. Это действительно была вы­ дающаяся победа науки о химических явлениях, победа позво­ лившая человечеству встать на прочный путь освобождения от власти случайностей и подчинения себе сил природы. Пе­ риодическая система Менделеева позволила найти целую группу близких друг другу химических элементов, полезных для лечения многих болезней (мышьяк, ртуть, сурьма).

Эти элементы явились для ученых конца XIX века как Д. И. М е н д е л е е в, Избранные сочинения, т. II, стр. 359, 1947.

бы золотой жилой. При этом ученые полностью использовали зининский принцип химического синтеза и бутлеровские ком­ бинации в расположении атомов и молекул.

Среди ученых медиков, занявшихся изготовлением синте­ тических лекарств, наибольший успех выпал на долю Эрлиха.

Вся жизнь Эрлиха была посвящена настойчивому осущест­ влению одной идеи — получить путем химического соединения такое вещество, которое убивало бы кровопаразитов и бакте­ рий, не вредя организму.

Важно подчеркнуть, что эту мысль в 1891 году высказал основоположник химиотерапии Д. Л. Романовский. Он писал, что считает идеальным лекарством «вещество, которое при введении в заболевший организм окажет наименьший вред последнему и вызовет наибольшее деструктивное изменение в поражающем агенте». Романовский предвосхитил идею Эрли ха о «волшебных пулях», легко попадающих во врагов. Рома­ новский первый на основе точных наблюдений установил важнейший закон химиотерапии — прямой механизм действия химического лекарства на возбудителя болезни.

«Хинин при введении в организм малярика в достаточной дозе, — писал Романовский, — вызывает в амебоидном пара­ зите легко наблюдаемые деструктивные изменения, главным образом — его ядра, почему этот препарат нужно считать ис­ тинным специфическим лекарством против малярии».

«В этом разрушительном действии хинина на паразита и сказывается специфичность этого средства при малярии — истинная специфичность действия на самую сущность болезни, на производящего ее паразита».

Романовский первый поставил вопрос о «радикальном дей­ ствии» химиопрепаратов на возбудителей или, как он выра­ зился, «производителей» болезни. Таким образом, он был за­ чинателем идеи в е л и к о й с т е р и л и з у ю щ е й т е р а п и и.

Если существует в природе хинин, — рассуждал вслед за Романовским Эрлих, — убивающий паразитов малярии и без­ вредный для организма человека, то должны быть и другие подобные вещества, которыми можно победить остальные бо­ лезни.

В конце XIX века химическая наука продолжала свое триумфальное шествие, начатое Ломоносовым и завершенное Зининым, Бутлеровым и Менделеевым.

Журналы были переполнены новыми и интереснейшими сообщениями о завоевании химии.

Однако с чего начать? Какое вещество из сотен уже полу­ ченных химически может быть использовано для синтеза химиопрепарата?

Еще в студенческие годы Эрлих повторил известный опыт киевского профессора Гейбеля, который доказал, что при отравлении свинцом этот металл неравномерно распределяется в организме: в одних органах свинец скапливается в заметных количествах, в трупе же его не удается обнаружить даже тон­ чайшими реактивами. Значит, химические вещества обладают избирательным действием, решил Эрлих.

Однако Эрлих отказался от опытов со свинцом, ибо на глаз отравленные клетки ничем не отличались от здоровых.

Он остановился на краске — метиленовой синьке, так как она прокрашивала малярийных паразитов. Эрлих решил, что она будет удобнее для наблюдения, и предложил лечить малярию метиленовой синькой. Это лечение дало кое-какие результаты.

Эрлих был ободрен ими и стал расширять свои опыты.

Он обнаружил особых паразитов — трипаносом, напомина­ ющих узкий листок с хвостиком и вызывающих у лошадей появление кровавой мочи. Паразиты легко прививались бе­ лым мышам и вызывали у них смертельное заболевание.

Эрлих засел в лаборатории и стал проверять краски на зараженных мышах. Это был, возможно, упрощенный способ, но таковы были первые шаги научной химиотерапии. Трудно сразу установить, какая краска имеет в условиях животного организма средство к паразиту и убивает его.

От одной краски мыши синели, от другой — желтели, а хвостатые трипаносомы попрежнему плавали в кровяном рус­ ле мышей и убивали их. С красками ровно ничего не выхо­ дило.

В естествознании «золотые крупинки истины» рождаются из «тысяч тонн переработанной руды». Надо только открыть какое-либо средство, а там химик расчленит его, добавит кислоту или щелочь, соединит с реактивами, определит атом­ ный вес, испытает на больных животных, а потом на людях...

И тогда в таблице лечебных химиопрепаратов появляется новое спасительное средство.

Трудно было пробиваться к рациональной химиотерапии.

Надо было искать компас, который должен вывести на пра­ вильный путь. Надо было искать закономерности...

И вот однажды, сидя в своем кабинете, Эрлих прочитал в свежем номере химического журнала о новом патентованном средстве. Оно называлось «атоксил», что означает нетоксич­ ный.

Начались испытания этого средства на мышах, заражен­ ных трипаносомами.

После сотен опытов можно было отметить, что атоксил действительно излечивает мышей.

Но некоторые мыши все же погибали. Следовательно, не так уже атоксил безвреден.

Эрлих решил сделать его безвредным. Это средство стоило того, чтобы над ним поработать.

В состав атоксила входило то же бензольное кольцо, что и в некоторые краски.

Бензольное кольцо — это шесть атомов углерода, сцеплен­ ных в один круг. Но к нему была добавлена окись мышьяка.

Это, очевидно, и сделало препарат целебным. Мышьяк — из­ вестный яд, но при соединении его с бензольным кольцом получилось химиотерапевтическое средство.

Однако надо было больше «облагородить» этот яд, превра­ тив его в еще более безопасное и в то же время сильно дей­ ствующее на возбудителей болезни средство.

И началась новая серия опытов. Авторы, предложившие атоксил, заявили, что изменить атоксил нельзя, он тут же распадется. Однако Эрлиху удалось видоизменить этот пре­ парат в сотни препаратов мышьяка, совершенно не нарушая комбинации бензола с мышьяком.

Два года проработал он в своей лаборатории, пока не открыл такое средство, которое совершенно очищало кровь мышей от убивавших их свирепых трипаносом. При этом новое средство оказалось безвредным для мышей. Они хорошо пере­ носили его.

«606» или сальварсан, — так был назван новый препарат, ибо он был 606-м вариантом атоксила. Этот препарат являлся продуктом тончайшего химического синтеза, и его приготовле­ ние было сопряжено с опасностью взрыва и пожара ввиду большого количества участвующих в реакции соединения эфирных паров.

А самое главное — удалось установить, что препарат надо сохранять в безвоздушной ампуле — примесь воздуха делает его ядовитым.

Таков был препарат, носивший химическое название: диок си-диамино-арсенобензол-дигидро-хлорид.

Но тут произошло одно знаменательное событие.

Незадолго до исследования Эрлиха известный ученый Шау.

дин открыл возбудителя сифилиса — бледную спирохету, про­ исходящую из семейства трипаносом.

Но, подумал Эрлих, нельзя же останавливаться на лоша­ диных трипаносомах, надо воздействовать и на спирохету, поражающую человека.

Однако он не сразу перешел на людей;

он заразил сифи­ лисом кроликов, а затем лечил их препаратом «606». После нескольких вливаний у кроликов не оставалось ни одной спирохеты. На кроликах вырабатывались и дозы препарата.

Эрлих произвел еще 308 соединений и получил более со­ вершенный препарат — «914» (неосальварсан). Этот препарат растворялся в 5 кубических сантиметрах воды. Его введение в организм оказалось еще более безопасным: реакции бывали реже.

Препараты все же сохранили какие-то ядовитые свойства.

У отдельных больных, особенно при введении повышенных доз, 19 препараты «606» и «914» вызывали воспаление мозга, потерю сознания, повышение температуры, кожные кровоизлияния.

Враги Эрлиха подняли шумиху вокруг новых препаратов.

Немало волнений доставили они Эрлиху.

Когда препараты Эрлиха были проверены на большом ко­ личестве больных, выяснилось, что ядовитое действие они ока­ зывают крайне редко.

Весь мир признал огромное значение новых средств.

Сифилис перестал быть страшной болезнью. Лечение дава­ ло прекрасные результаты;

язвы у больных исчезали после нескольких вливаний.

Эрлих решил покончить и со спирохетой возвратного тифа, родственной сифилитической спирохете.

В это время в некоторых городах России наблюдались вспышки возвратного тифа. Русские врачи Ю. Ю. Иверсен в Петербурге и П. К. Галлер в Саратове приняли смелое ре­ шение и первые в мире поставили широкое испытание нового препарата на больных возвратным тифом.

Эффект лечения был поразительный: после того как боль­ ному при температуре 40° вливалось полграмма эрлиховского препарата, через 14—16 часов начинался сильнейший пот и температура падала совсем. Больной совершенно выздоравли­ вал. Организм его полностью освобождался от спирохет.

Разве это не осуществление мечты ученых о великой сте­ рилизующей терапии?

После нескольких лет применения сальварсана русские уче­ ные установили, что после вливаний сальварсана наблюдаются лишь небольшие реакции, а смертельные осложнения наступа­ ют крайне редко (на 100 000 вливаний один смертельный ис­ ход).

Улучшение качества препарата, установление правиль­ ных доз и точных противопоказаний, — писали в 1916— годах наши ученые Г. И. Мещерский, С. Л. Богров и В. В. Ива.

нов, — приведут к тому, что это средство будет совершенно безопасным.

Передовые русские исследователи-химики и врачи вскоре после открытия Эрлиха поставили перед собой задачу изго­ товить отечественный сальварсан.

Химиком В. А. Смирновым в фармацевтической лаборатории В. К. Фе­ рейна уже в 1914 году был получен хороший, нетоксичный препарат типа сальварсана. Единственным его недостатком было несколько сниженное содержание мышьяка (15—16%). После биологического испытания на бе­ лых мышах, произведенного Я. Г. Шерешевским, С. Л. Богровым, С. С. Усольцевым и др., новый препарат, который получил название «бен зарсан», стали применять в клиниках для лечения больных. Профессор Т. П. Павлов, Г. И. Мещерский и В. В. Иванов в ряде статей, опубли­ кованных в 1916—1917 годах в «Русском враче», «Врачебной газете» и «Русском журнале кожных и венерических болезней», дали о первом рус­ ском сальварсане отличный отзыв.

В дальнейшем, с 1916 года, было организовано массовое фабричное производство русского сальварсана. Это производство возглавил известный русский химик П. Ф. Рюмшин, разработавший оригинальную общепризнан­ ную технологию синтеза сальварсана.

Одновременно со Смирновым русский сальварсан (под названием «ар -ол») синтезировали в 1914 году московские химики И. И. Остромыслен ский и С. С. Келбасинский.

В 1915 году в «Русском журнале кожных и венерических болезней» появился весьма благоприятный отзыв Богрова и Мещерского об этом препарата.

После Великой Октябрьской социалистической революции было нала­ жено производство русского сальварсана (новарсалана, новарсола)в завод­ ских масштабах.

Еще новые препараты Итак, удалось изготовить химиопрепараты для лечения си­ филиса и возвратного тифа. Этим была открыта новая эра в химиотерапии: лечебные препараты получались не из природ­ ных средств (как, например, хинин), но готовились слож­ ными химическими методами, путем так называемого хими­ ческог о синт ез а.

Вскоре после сальварсана и неосальварсана были получены химическим путем другие ценнейшие препараты — стибозан и неостибозан.

Эти препараты были изготовлены из сурьмы всего 25 лет назад. Они оказались теми «магическими пулями», которые без промахе попадали в лейшманий — возбудителей лейшма ниоза. После 20—25 вливаний больной, страдавший от изну­ ряющей лихорадки и резкого увеличения селезенки, полностью поправлялся — все паразиты в его организме погибали.

Другим ценным химическим препаратом, добытым из не­ большого кустарникового растения, растущего в Бразилии и Индии — рвотного корня ипекакуаны, был эметин. Этот бес­ цветный кристаллический порошок, легко растворяющийся в воде, в очень маленькой дозе творит чудеса при амебной дизентерии — не менее страшной болезни, чем лейшманиоз.

Амебная дизентерия вызывается кишечным паразитом — па­ тогенной амебой, живущей преимущественно в жарких стра­ нах (у нас — в Средней Азии и Закавказье).

Здоровые люди заражаются амебной дизентерией, выпив глоток воды или поев овощей, где сохраняются стойкие формы амеб — цисты. Цисты покрыты оболочкой, которая охраняет амеб во внешней среде от всяких вредных влияний, но, как только цисты попадают в организм человека, оболочка раство­ ряется и из цисты рождается живая амеба. Она проедает слизистую оболочку толстой кишки и образует в ней множе­ ство язв.

Больные амебной дизентерией обречены на долгие страда­ ния. Обычно они гибнут от изнуряющего кровавого поноса или тяжелого осложнения — нарыва печени (амебы часто за­ ползают в этот орган!).

Но эметин — самая меткая «волшебная пуля», убивающая амеб с первых дней его применения.

Это средство использовал впервые в клинике в 1914 году русский терапевт профессор Иван Александрович Валедин ский. В народной медицине жарких стран, оказывается, широ­ ко пользовались настойкой корня ипекакуаны для лечения тропической дизентерии. Мы не знаем в своей практике ни одного точно доказанного случая амебной дизентерии, где бы эметин не вылечил больного в несколько недель: на наших глазах язвы в кишках полностью рассасывались (что уста­ навливается просвечиванием кишок особым прибором — рек­ тоскопом).

За последнее время было открыто новое средство, полу­ ченное химическим путем, — ятрен 105 (сложный серно-иод ный препарат).

Теперь мы можем сказать, не впадая в преувеличение, что амебная дизентерия не представляет опасности. Врачи научи­ лись бороться не только с ней, но также с ее осложнением— нарывом печени: 20 уколов эметина и несколько клизм из ят рена уничтожают амеб и исцеляют больного.

Окрыленные такими успехами, ученые стали изыскивать новые и новые средства. Они соединяли, казалось, несоедини­ мое, они испытывали эти средства на животных, чтобы потом перенести их в клиническую практику. В большинстве случаев они терпели неудачи, но все же чаще и чаще им стала улы­ баться судьба. Вспомним, что с момента открытия Парацель сом действия ртути при сифилисе промежутки между счаст­ ливыми находками в химиотерапии измерялись столетиями:

в 1530 году было предложено ртутное лечение сифилиса, в 1640 году — открыта кора хинного дерева, в 1816 году — по­ лучен чистый хинин из хинной коры, в 1910 году открыт сальварсан и неосальварсан («606» и «914»).

Но в д а л ь н е й ш е м и н т е р в а л ы между откры­ т иями з на ч ит е л ь но с о кр а т ил ис ь. Ст ибоз а н, эме т ин, ят ре н — эти чудесные л е к а р с т в а, из­ л е ч ив а ющие с ме рт е л ь ные боле з ни, на йд е ны на п р о т я ж е н и и каког о-н и б у д ь д е с я т к а лет.

Новые противомалярийные средства Если прежде врачи и химики большинство препаратов находили случайно, то в синтезе противомалярийных препара­ тов они руководствовались рациональными принципами. Они имели перед собой хинин и по подобию его хотели получить лечебный препарат, который убивал бы малярийных плазмо­ диев.

Хинин... Почему так не понравилось врачам это старое испытанное средство, исцелившее не один миллион маляри­ ков?

Первая, самая существенная причина — это нехватка хи­ нина и его дороговизна. Хинное дерево — привередливое рас­ тение. Оно растет только в условиях тропического климата Южной Америки и Голландской Индии.

Голландцы развели на островах Индонезии огромные план­ тации хинного дерева и продают хинин с колоссальными ба­ рышами — 1 000 килограммов хинина стоит десятки тысяч зо­ лотых рублей. Кроме того, добываемого хинина хватало на лечение лишь 20% всех больных малярией, и получали его в колониях только состоятельные люди. А обездоленное на­ селение колониальных стран Индии, Вест-Индии вымирало без всякого лечения.

Наконец, лечение малярии хинином не всегда приводит к выздоровлению: нередко наблюдается рецидив болезни, так как хинин не убивает половые формы паразитов.

В развитии синтетической химиотерапии малярии огром­ ную роль сыграли русские ученые. Их выдающиеся теорети­ ческие работы осветили пути исканий многим зарубежным ученым.

Александр Абрамович Воскресенский (1809—1880), по справедливости называемый дедушкой русской химии, и оплодотворил химическую науку многими открытиями. Он сделал первый шаг и в детальном изучении химической струк­ туры хинина. Он выделил из него хинную кислоту, а знамени­ тый А. М. Бутлеров установил ведущее значение хинолина в химической структуре хинина. Бутлеров вместе со своим уче­ ником А. Н. Вышнеградским путем химического синтеза полу­ чил производные хинолина (например, метилоксихинолин), а затем занялся изучением биологического действия получае­ мых препаратов в связи с изменением их физико-химических свойств. В частности, русские ученые установили известную связь между флюоресцирующей способностью хинолиновых соединений и их действием на паразитов.

Эта работа подала зарубежным химикам мысль—в синте­ зе новых противомалярийных препаратов исходить из лечеб­ ного действия основы хинной молекулы—хинолина. В 1926 го­ ду был приготовлен плазмохин, в основе структурного ядра которого лежит хинолин, полученный Бутлеровым из хинина.

Советские химики О. Ю. Магидсон и др. приготовили близ­ кий к плазмохину препарат плазмоцид.

Прошло несколько лет, и в результате упорных поисков И. Л. Кнунянцу, Г. В. Челинцеву и др. удалось синтезировать отличный противомалярийный препарат—акрихин.

За последние годы в лечении малярии достигнут еще один крупный успех: видоизменив один сульфидиновый препарат введением в его группы так называемых гуанидиновых соеди­ нений, наши химики Е. С. Топчиев, В. Н. Уфимцев и др. полу­ чили отличный новый противомалярийный препарат «бигу маль», особенно хорошо излечивающий тропическую маля­ рию.

Получение всех этих препаратов обеспечено у нас в стране полностью.

Из чего получают акрихин и плазмоцид? Они являются продуктами сухой перегонки каменного угля. Каменный уголь нагревается в особых ретортах без доступа воздуха. При этом выделяется бензол. Цепочка из шести углеводородов, вы­ строенных в красивую фи­ гуру «шестерки треф»,— вот формула бензола.

Подвергнув этот бензол сложной химической обра­ ботке и присоединив к по­ следнему продукту обра­ ботки «хвост» из углево­ дородов, химики получили плазмоцид и акрихин.

Но надо было лока зать, что это полноценные противомалярийные лекар­ ства. Надо было вырабо­ тать дозы...

Остроумный и наблю­ дательный Вольтер когда то заметил: «Врачи вво­ дят лекарства, которые они мало знают, в орга­ низм, который они меньше В. Я. Данилевский.

того знают». Но это было применимо к врачам — его современникам, не владевшим научным методом.

В наше время этот афоризм утерял свой смысл. Теперь врачи вводят лекарства, которые они отлично знают, в орга­ низм, который они также хорошо изучили.

В работу по применению новых препаратов включилась лаборатория известного в нашей стране химиотерапевта про­ фессора Ш. Д. Мошковского.

Теперь уже не испытывают химиопрепараты в пробирках— это почти ничего не дает. Хинин в пробирке в разведении 1 : б 000 не действует на малярийных паразитов, а в крови убивает их в разведении 1 : 50 000. В этом и состоит особый механизм химиотерапии!

Для испытания противомалярийных препаратов исполь­ зуют в настоящее время певчих птиц. Здесь мы должны от дать должную дань крупнейшему научному открытию русского ученого В. Я. Данилевского, который в 1886 году первый в мире описал птичью малярию и обнаружил ее возбуди­ теля.

Мошковский для испытания акрихина и плазмоцида ис­ пользовал птичек — чижей и чечеток. Он прививал малярию и они заболевали. Но если им вводили акрихин или плазмоцид, то возникновение болезни отдалялось на несколько дней.

Мошковский выяснил переносимую дозу и дозу, минималь­ но действующую. Первая давала представление о ядовитости лекарства, а вторая —об его ценности, ибо, как говорил еще Романовский, лекарство должно действовать больше всего на возбудителя и меньше всего причинять вред организму боль­ ного.

Мошковский умело использует лабораторные показатели для оценки массовых явлений. Сотни наблюдений поставил он, прежде чем перенес данные, полученные на птицах, на людей. Но зато его дозировки были безупречны и безопасны.

И когда советские врачи в Москве, на Кавказе и в Средней Азии стали применять акрихин и плазмоцид на людях, сразу были получены прекрасные результаты.

Врачи пристально следили за движением температурной кривой и количеством малярийных паразитов в крови. При назначении акрихина температура неизменно снижалась на третий день лечения и паразиты исчезали примерно к тому же сроку;

плазмоцид же убивал половые формы малярийных паразитов, т. е. тех самых паразитов, которые, не вызывая приступа у человека, заражают комара анофелес и способст­ вуют распространению малярии.

Так была решена проблема синтеза противомалярийных средств. Правда, они не сразу вылечивают малярию. Они не осуществляют прекрасной идеи Романовского — радикальной стерилизующей терапии. Тем не менее миллионы малярийных больных обязаны им прекращением острых приступов, иногда опасных для жизни, и постепенным излечением от ма­ лярии.

В настоящее время, естественно, возникло стремление по­ лучить такие средства, которые в один прием освобождали бы организм от малярийных плазмодиев, как сальварсан за 16 часов ликвидирует у человека спирохет возвратного тифа.

Антимикробная эра химиотерапии Сульфидин Итак, химиотерапия торжествовала победу над многими болезнями. Но какими? Только такими, которые вызываются паразитами — малярийными плазмодиями, амебами, спирохе­ тами.

А множество других болезней, спросит читатель, вызы­ ваемых микробами—стрептококками, стафилококками, пнев­ мококками и пр.? Против них нашли врачи соответ­ ствующие средства? В то время — нет... До 1935 года — нет!

Разговоры о разрекламированных за рубежом риваноле, трипофлавине оказались преувеличенными. При проверке выяснилось, что они не являются хорошими химиопрепаратами.

Ученые установили, что чем крупнее и организованнее возбудители болезни, тем легче найти лечебный химиопрепа рат против них, чем они меньше — тем это труднее.

В 1909 году в одной заводской лаборатории произошло событие, оставшееся незамеченным медиками: там синтези­ ровали одно новое вещество для окраски тканей — красный стрептоцид.

Двадцать шесть лет этим веществом только красили ткани, и промышленники считали его хорошим красителем. Но вот в 1935 году врачу Домаку пришла мысль использовать стреп­ тоцид для лечения заражения крови. Рассуждал он так же, как рассуждал за 50 лет до него Эрлих, когда он начинал опыты с лечением синькой: раз этот препарат хорошо красит ткани, он будет сильно прокрашивать и микробов и, следова­ тельно, губить их.

Его рассуждения были необоснованными.

Теперь ни один ученый-химиотрапевт не доверяет тому, что происходит в пробирке. Химиотерапия — тонкая наука;

ее тонкость заключается в тех интимных механизмах, которые только в условиях организма приводят к удивительному дей­ ствию химиопрепарата на микроба.

Новое средство оказалось не столь универсальным и эф­ фективным;

оно, как выяснилось, помогает главным образом лишь при рожистом воспалении и при лечении ран.

Но это с р е д с т в о о т к р ы л о новую э р у — ан­ т иб а к т е р иа л ь но й х имиот е ра пии.

Дальнейшее усовершенствование стрептоцида привело к получению могущественного химиопрепарата — сульфидина.

Это осуществил советский химик Исаак Яковлевич Постов ский.

Закончив высшее химическое образование и усовершенст­ вовав свои знания у знаменитых химиков нашего времени, он в 1926 году поехал на Урал. Там он занял кафедру органи­ ческой химии в Свердловском индустриальном институте.

Кроме того, он стал работать в Химико-фармацевтическом институте. Его с молодых лет увлекали искания новых ле­ карственных средств.

Когда Постовского спросили, что побудило его заняться синтезом лечебных препаратов, он ответил так:

«Мне трудно связать это с каким-либо определенным собы­ тием или причиной. Я со студенческих времен интересовался химией природных веществ. Мои первые научные работы были посвящены пигментам грибов и бактерий. Кроме того, меня всегда интересовала область применения природных веществ в медицине, а отсюда и область лекарственных веществ во­ обще».

К открытию сульфидина Постовский пришел в 1936 году.

Как только стало известно, что стрептоцид является анти­ бактериальным средством, Постовский понял, что родствен­ ные по химической структуре вещества могут представлять интерес для дальнейших исследований новых антибактериаль­ ных веществ.

И. Я. Постовский в своей лаборатории.

Строение стрептоцида очень простое. Он представляет со­ бой производное анилина, полученного некогда Зининым из нитробензола. В молекуле стрептоцида есть характерная груп­ па, называемая сульфамидной. В этой группе всегда имеется возможность заменить один атом водорода различными «остатками». Наиболее успешным казалось Постовскому вве­ дение так называемых гетероциклов (сочетания углеродных атомов, связанных в кольцо или цикл, куда входят атомы дру­ гих элементов, например, азота). Эти гетероциклы встреча­ ются во многих природных веществах (алкалоидах, витами­ нах).

Как-то, сидя в маленькой лаборатории, сплошь заставлен­ ной лабораторными столами, склянками и посудой с реакти вами, Постовский после напряженного рабочего дня беседо­ вал со своим сотрудником Л. Н. Голдыревым о планах работ.

Они мечтали открыть такое средство, которое было бы силь­ нее стрептоцида. Два десятка различных вариантов сульф­ аниламидов, которые они синтезировали, их не удовлетворяли.

Взгляд Постовского привлекла стоящая на полке банка с только что синтезированным одним студентом органическим азотистым соединением — -аминопиридином, обычно полу­ чаемым из продуктов каменного угля. И он предложил вве­ сти в сульфаниламид гетероциклическое соединение, так как пиридин часто усиливает основной препарат.

На следующий день Постовский и Голдырев явились в лабораторию к 7 часам утра и тут же горячо взялись за дело.

Была произведена конденсация исходного продукта аце тилсульфанилхлорида с -аминопиридином — тем самым, ко­ торый стоял на полке. В результате вскоре был получен пре­ парат, названный сульфаниламидопиридином (название «суль­ фидин» было дано позднее в Москве во Всесоюзном институ­ те химиотерапии).

К сожалению, препарат не был испытан на животных и людях. Сульфидин был передан в клиники, но здесь без опы­ тов на животных не рисковали применять его на людях. Так сульфидин пролежал год.

Постовский направился с новым препаратом в Москву. Он решил опубликовать работу о сульфидине в специальном журнале. Работа была сдана им в июле 1937 года, но появи­ лась в журнале только в 1938 году.

Интересно, что английский патент Эванса на сульфидин был заявлен через четыре месяца после открытия советских химиков — 29 ноября 1937 года, а выдан автору 5 октября 1939 года. Нельзя не отметить, что сульфидиновые препараты долгое время засекречивались англо-американскими монопо­ листами. Но наша страна не нуждалась в сообщении произ­ водственных тайн изготовления этих препаратов. Наши уче­ ные самостоятельно проникли в сущность дела.

Изучение же лечебной ценности сульфидина проводилось в лаборатории Московского химико-фармацевтического инсти­ тута' профессором Марией Николаевной Лебедевой.

Ее лаборатория превратилась в своего рода штаб, где раз­ рабатывались способы лечения болезней при помощи сульфи­ дина. Здесь надо было решить вое: вопрос о безвредности сульфидина, о его дозировках, а главное, на каких микробов он действует.

Для решения этих вопросов Лебедева использовала мы­ шей. Есть такой микроб — пневмококк, вернее, два микроба, заключенных в слизистую капсулу. Пневмококк вызывает крупозное воспаление легких.

Болезнь эта вспыхивает так же быстро, как загорается стог сена, зажигаемый спичкой... И распространяется по це­ лой доле или всему легкому за несколько часов!

Высокая температура до 40°, уплотнение легкого с выде­ лением кровянистой мокроты — вот к чему ведет внедрение пневмококка в легочную ткань.

Крупозная пневмония была бичом людей, работающих в условиях холода. Каждый восьмой из заболевших крупозной пневмонией умирал от этой тяжелой болезни.

Выделив в культуре возбудителей крупозной пневмонии, Лебедева поставила с ними широкий опыт на мышах.

Она заразила 100 мышей пневмококком, и все мыши по­ гибли в течение 24—48 часов от пневмококковой септицемии (заражения крови).

Но вот Лебедева взяла вторую партию мышей — опять штук — и, заразив их тысячекратной смертельной дозой пнев­ мококка, тут же приступила к лечению сульфидином.

Все 100 мышей выздоровели. Сульфидин оказался чудес­ ным средством против пневмококков.

Но раз сульфидин уничтожает опасных пневмококков диплококков, он должен так же уничтожать и других дипло­ кокков — менингококков, вызывающих эпидемический менин­ гит, и гонококков, вызывающих гоноррею.

Лебедева не выходила из лаборатории, так увлекли ее но­ вые искания. Результаты этих исканий приносили счастье лю­ дям и уничтожение микробам.

Но ученые не успокоились на этих наблюдениях.

Надо вскрыть механизм гибели микробов — решили они.

Что сульфидин и другие химиопрепараты действуют на микробов — это было доказано. Но как действуют? Убивают ли их избирательно своим ядом или, может быть, прекращают их питание, связывая химическим путем питательные продук­ ты, необходимые для микробов? Как это важно знать! Ведь тогда, изучив питание разных микробов, можно будет найти средства, нейтрализующие их питательные продукты, и таким образом будет найден ключ к рациональным поискам новых химиопрепаратов. Без питания бактерии жить не могут. Это— непреложная истина!

Академик Вернадский высчитал, что одна бактерия, вызы­ вающая заболевание холерой, при свободном размножении принесла бы за сутки с четвертью столько потомков, что вся поверхность земного шара оказалась бы покрытой сплошной пленкой бактерий.

Читателю это покажется невозможным. Но он поверит в вычисления знаменитого академика, если вспомнит о законах больших чисел, о чудесах удвоения цифр, которые приводят к числам-великанам.

Однако этого размножения, которое привело бы мир к уничтожению, не происходит. Микробы должны иметь для своего размножения питательные продукты, соответствующую химическую среду.

Так, выяснилось, что основным условием размножения многих микробов является наличие так называемой параами нобензойной кислоты. Эта кислота содержится в нашем орга­ низме и играет важную роль в питании и размножении мик­ робов.

Изучая поведение сульфаниламидов в организме, ученые заметили, что они разлагаются в тканях на продукты, близкие к парааминобензойной кислоте (ядро последней содержится в сульфидине). Микробы, чувствительные к парааминобензой ной кислоте, «по ошибке» соединяются с ее близким по строе­ нию «химическим двойником», но это оказывается гибельным для них.

Это открытие оказалось важным не только для понимания механизма действия сульфидина. Оно имеет более широкое значение. На основе этих деталей построена новая общая теория химиотерапии.

Т е п е р ь м о ж н о будет путем и з у ч е н и я об­ мена ве ще ст в р а з н ы х микробов выяс нит ь, ка кие проду кт ы ва жны для их сущест вова ­ ния, и, вводя в о р г а н и з м п о х о ж и е на эти проду кт ы по х и м и ч е с к о м у с т р о е н и ю препа­ раты, к о т о р ы е м и к р о б ы «по ошибке» погло­ тят, д о б и в а т ь с я г ибели микробов.

Победа над болезнями Это было в 1938 году, когда сульфидин только что начали испытывать в клиниках.

...В постели лежал больной ребенок. Он пришел из школы с сильной головной болью и жаром. Врач опреде­ лил эпидемический менингит (гнойное воспаление мозговых оболочек), и ребенка увезли в больницу. Там врачи делали все, что могли: выпускали гнойную спинномозговую жидкость, впрыскивали менингококковую сыворотку, уротропин. Но бо­ лезнь не сдавалась. Врачи сочли нужным предупредить роди­ телей, что шансов на выздоровление мало...

Сегодня ребенку стало очень плохо. Он совсем притих — только иногда тишина палаты нарушается его болезненным стоном. У него сильно болит голова, он весь пылает...

Возле молча стоят родители. Они понимают, что почти все потеряно, что спасения почти нет...

Но вот их вызывает врач. Он взволнованно говорит им, что только вчера вечером выслушал в научном обществе до клад М. Н. Лебедевой о лечебном испытании сульфидина в эксперименте.

— Поезжайте в химиотерапевтический институт и достань­ те препараты сульфидина... Обязательно!

Препарат был получен родителями и немедленно назначен ребенку. Ему давали сульфидин каждые четыре часа, чтобы поддерживать нужную концентрацию лекарства в крови и убить менингококков.

Прошло два дня, мучительных для ребенка, его родителей и врача...

И вот начались проблески — температура упала, ребенок открыл глаза, стал узнавать окружающих. Сульфидин спас ребенка. Болезнь прошла бесследно. Через две недели ребе­ нок был совершенно здоров.

Теперь лечение эпидемического гнойного менингита — уже не проблема.

Если все прежние методы лечения этой страшной болезни были бессильны или давали не более 30% выздоровления, то сульфидин поднял этот процент до 90, а при назначении вместе с пенициллином — до 98!

Врачи, основываясь на опытах Лебедевой, стали широко применять сульфидин при очень распространенной болезни —• крупозной пневмонии.

Если раньше из 100 больных крупозной пневмонией уми­ рало 12, то в настоящее время при лечении сульфидином из 100 больных умирает только один.

Сейчас сульфидин применяют не только при крупозном воспалении легких. Он исцеляет и больных катарральным воспалением легких.

Можно без преувеличения сказать, что сульфидин принес спасение миллионам. Ведь среди причин смертности воспале­ ние легких занимает одно из первых мест, наряду с туберку­ лезом, раком и сердечными болезнями.

Статистика показывает, что на 100 000 населения 180 че­ ловек в году умирало от воспаления легких. А это значит, что на 2 миллиарда людей, составляющих все население земного шара, больше 3 миллионов умирало ежегодно от воспаления легких.

Наши ученые не успокоились, найдя сульфидин.

Сульфидин, как и прославленный сальварсан, показал не только свой лечебный эффект: он, как говорят химиотерапев­ ты, был не только этиотропен, т. е. действовал на возбуди­ теля болезни, но и органотропен, т. е. действовал плохо на организм.

Это действие выражалось в невыносимой тошноте, иногда и рвоте, а также в развитии (правда, у небольшого числа больных) внезапного малокровия и резком снижении лейко­ цитов крови.

Наши ученые решили получить такой препарат сульфиди­ на, который бы не вызывал указанных побочных явлений. За это дело взялись одновременно Постовский в Свердловске и Травин в Москве.

После упорной работы они изготовили новое тиазольное соединение сульфамида — сульфатиазол.

Нелегко было найти новую составную часть, при соеди­ нении которой с сульфамидным ядром был получен сульфа тиазол.

В настоящее время известно б 000 сульфидиновых препа­ ратов.

Сколько самозабвенного труда затратили химики на эту гигантскую работу! Сейчас синтезирован наилучший из сульфидиновых препаратов — сульфадиазин, который легко переносится больными и, давая самую высокую концентрацию в крови, быстро уничтожает микробов.

Микробы против микробов Более полустолетия, с 18-летнего возраста, внимание Меч­ никова было приковано к проблемам борьбы организма1 за здоровье и жизнь. Закончив свои знаменитые исследования, в которых он открыл, как клетки организма уничтожают злост­ ных микробов, Мечников в конце прошлого столетия перешел к давно интересовавшим его проблемам старости и смерти.

В своих «Этюдах о природе человека» Мечников рассмат­ ривает преждевременную старость (старение) как болезнь.

«Человек умирает преждевременно, до появления естест­ венного инстинкта смерти», заявил он. При этом он высказал, что одной из важных причин преждевременной старости явля­ ются бактерии, находящиеся в толстых кишках. Унаследован­ ные от млекопитающих предков, длинные толстые кишки являются средоточием колоссальной массы бактерий, посто­ янно отравляющих своими ядами организм и ведущих его к преждевременной старости.

Мечников указал пути борьбы с этими болезнями —введе­ ние с простоквашей молочнокислых микробов, которые, явля­ ясь врагами гнилостных микробов кишок, будут пожирать их и этим спасать организм от преждевременной старости.

Прибыв в 1909 году по приглашению английских ученых в Кембриджский университет, Мечников выступил с речью, в которой подчеркивал, что идея Дарвина о борьбе за существо­ вание, происходящей в мире животных, может быть примени­ ма к микробам и что использование этой идеи поможет найти новые действенные способы борьбы с возбудителями многих инфекционных болезней.

В наш век пенициллина и стрептомицина можно с гордо­ стью сказать, что именно идеи и р а б о т ы М е ч н и к о в а п о л о ж и л и н а ч а л о новой эр е—л е ч е н и я инфек­ ционных б о л е з н е й при помощи ле ка рс т ве н­ ных веществ, п о л у ч а е м ы х из микробов.

Когда-то Френсис Бэкон удачно выразил философскую мысль о роли правильной общей теории в конкретных науч­ ных открытиях в естествознании. Он сказал: «Никто не оты­ щет удачно природу вещи в самой вещи, изыскание должно быть расширено до более общего».

Мечников сделал это. Он открыл общий закон естество­ знания— антагонизм между микробами, а это привело к открытию частных явлений.

Через 13 лет после смерти Мечникова было замечено, как на агаровой пластинке микроб — зеленая плесень —• подавил рост злейшего из микробов — стафилококка, возбудителя за­ ражения крови, что положило начало открытию нового ле­ карственного вещества — пенициллина.

Сложны явления природы. Долго оставались неразгадан­ ными тайные законы, управляющие ими. Но гений Дарвина проник в эти тайные законы. В своем «Происхождении видов» Дарвин доказал изменчивость видов животного царства. Он установил, что эта изменчивость связана с естественным отбо­ ром и борьбой за существование.

Борьба за существование... Кто не знает этого важнейшего положения учения Дарвина? Но большинство представляет себе этот закон применительно к царству животных.

Однако борьба за существование происходит и между микробами. В процессе этой борьбы они уничтожают друг друга (антибиоз, антагонизм). Другие микробы склонны к содружеству — это явление носит название симбиоза. В таком постоянном симбиозе пребывают спирохеты и особая верете новидная бактерия, вызывающая у человека ангину. Третьи действуют иным путем: сначала их предшественники прокла­ дывают им дорогу, а потом они нападают (метабиоз). Такие взаимоотношения существуют между гриппозным вирусом и поселяющимися на слизистой оболочке дыхательных путей пневмококком и стрептококком, которым вирус открывает до­ рогу. Они вызывают при гриппе воспаление легких и гнойные процессы.

Изучение дружественных и враждебных отношений между организмами составляет в настоящее время предмет особой науки —биоценологии. Пчелы и осы, бесспорно, ядовитые на­ секомые, но есть птицы, которые поедают их без всякого ущерба для себя. Нарывниковые жуки ядовиты для человека вследствие выделения кожного яда-кантаридина, но куры, ежи и различные холоднокровные животные нечувствительны к этому яду. Зеленая плесень не ядовита для человека. Можно спокойно съесть тронутый ею мандарин. Но эту плесень не выносит золотистый стафилококк, сифилитическая спирохета и возбудитель воспаления легких — пневмококк.

Наука выяснила, что выделяемые микробами химические вещества, ядовитые для одних организмов, совершенно без­ вредны для других. Здесь существует строгий отбор, как во всем царстве природы. Это — явление биологического антаго­ низма, которое может быть широко использовано для лечения болезней.

Триумф идеи Мечникова (пенициллин) История открытия пенициллина обычно многими начинает ся с описания работы английского ученого Александра Фле минга, опубликованной им в 1929 году. Но истори­ ческая справедливость тре­ бует отметить следующее.

В 1869—1871 годах русские ученые В. А. Ма нассеин, А. Г. Полотебнов и П. В. Лебединский впер­ вые в мире указали на ле­ чебные свойства грибка Penicillium и изучили ус­ ловия культивирования этого грибка.

Не случайно, что это важное наблюдение при­ надлежало таким выдаю­ щимся русским ученым, как Манассеин и Полотеб нов.

Вячеслав Авксентьевич Манассеин, профессор Военно-медицинской ака­ демии, был знаменитый В. А. Манассеин.

врач и публицист своего времени. Крупный общественный деятель, воинствующий ученый, боровшийся с лженаукой, Манассеин создал собствен­ ную терапевтическую школу. Его прекрасные лекции привле­ кали студентов всех старших курсов. Высокие требования предъявлял он к званию врача.

Демократ-народник, он вынужден был покинуть Москов­ ский университет из-за участия в студенческих беспорядках В деле лечения и предупреждения болезней Манассеин считал чрезвычайно важным улучшение санитарных условий быта народных масс. Как бессменный редактор газеты «Врач» Манассеин уделял большое внимание вопросам врачебной этики, земской и городской медицине, организации охраны на родного здоровья в нашей стране. Журнал «Врач» был авто­ ритетным, боевым органом передовой врачебной обществен­ ности тогдашней России.

Манассеин не любил лекарств старой аптеки. Он призывал к поискам новых препаратов.

Все великое будущее медицины видел он в химиотерапии и физических методах лечения.

Крепкая идейная дружба спаяла Манассеина с другим та­ ким же передовым ученым его времени—Алексеем Герасимо­ вичем Полотебно вым, первым рус­ ским профессором по кафедре кож­ ных и венерических болезней — «дедуш­ кой» русской дер­ матологии. Поло тебнов был учеником С. П. Боткина. Это значило, что молодой дерматолог прошей прекрасную терапев­ тическую школу.

Должно быть, поэто­ му, проработав в луч­ ших кожных клини­ ках Вены и Парижа, Полотебнов раскри­ тиковал установ­ ки прославленной венской дер м а тол о гической школы, рас­ сматривавшей болез­ ни кожи лишь как А. Г. Полотебнов.

местные процессы.

Так же отнесся Полотебнов к заумной теории «дискразии» французской школы. Он поставил науку о кожных болезнях на прочный фундамент. Он собрал фактический материал, доказавший, что причина кожных болезней кроется в пораже­ нии различных систем и органов.

В 1871 году в «Военно-медицинском журнале» появилась статья Манассеина «Об отношении бактерий к зеленому ки стевику». Статья эта была ответом на опубликованные в 1868—1870 годах работы Полотебнова. Спор, возникший меж­ ду учеными, носил несколько теоретический характер (о спе­ цифичности микробов), и интерес спора для науки был не в этом, а в тех замечательных наблюдениях, которыми ученые подкрепляли свои доводы.

Целью Манассеина было доказать, что бактерии не про­ исходят из зеленой плесени, которую Полотебнов считал об­ щим родоначальником всех микробов. Для этого Манассеин делал посевы зеленой плесени на особые среды. И вот тут он отметил, что в этой среде «никогда не развивалось бак­ терий».

Следовательно, он установил, что плесень препятствует росту микробов.

А когда в одном опыте бактерии развились, Манассеин обратил внимание, что в этом случае он взял для посева старые споры зеленой плесени.

В настоящее время тоже установлено, что активный пе­ нициллин получается из молодых культур плесени. Манассе ину это было известно 75 лет назад! Хотя опыты Манассеина отвергли теорию Полотебнова, тем не менее последний заме­ тил, что бактерии не появляются в жидкости, в которой была посеяна зеленая плесень.

Так, он пишет: «Жидкость при подобного рода опытах остается всегда прозрачной, обыкновенно она не содержит в себе ни одной бактерии».

Иначе говоря, Полотебнов 75 лет назад предвосхитил на­ блюдения Флеминга.

Полотебнов сделал практические выводы из своего на­ блюдения. Он стал лечить целебным грибком язвы: «Перевя­ зывая эмульсией из спор с миндальным маслом язвы, извест­ ные в дерматологии под именем эктимы, я заметил, что они очень быстро зажили. Остальные две язвы у того же больно­ го, перевязывавшиеся не эмульсией, а цинковой мазью, не заживали в течение двух или трех дней».

Ободренный таким результатом, Полотебнов взял плесень прямо из подвала лечебного учреждения, в котором работал, и применил ее для лечения.

«Этим же способом при посредстве только что описанного материала перевязывались раны у четырех больных. Из них двое имели сифилитические язвы, один — язву после вскрытия чирья и один — варикозные язвы на нижних конечностях.

В сифилитических язвах при перевязке их плесенью наблюда­ лись крайне интересные явления, сводящиеся к очищению дна язвы и уменьшению инфильтрации по краям».

Но самое замечательное наблюдение Полотебнов отмечает дальше: «В поверхностных и глубоких, иногда кровоточащих язвах кожи, в продолжение 10 дней ежедневно покрываемых сплошным слоем спор Penicillium с примесью бактерий, не происходит никаких осложнений (рожа, дифтерия и др.): на­ против, иногда при таких условиях в язвах наблюдается са­ мое резкое улучшение».

Свою работу Полотебнов заканчивает следующими слова­ ми: «Результаты проведенных мной опытов могли бы, я ду маю, позволить сделать подобные же наблюдения и над ра­ нами операционными, а также над глубокими нарывами.

Только такие наблюдения и могли бы дать экспериментальное решение вопроса о значении плесени для хирургии».

Таким образом, двое выдающихся русских ученых не толь­ ко заложили основы замечательной идеи лечения антибиоти­ ками, но подвели научную основу для открытия одного из могучих лечебных средств — пенициллина.

Большего сделать они не могли. Состояние химической науки в то время не позволило бы им приготовить лекарст­ венный препарат.

В 1904 году русский ученый профессор М. Г. Тартаков ский еще раз вернулся к грибку-исцелителю. Он изучил дей­ ствие Penicillium glaucum на возбудителя экспериментального тифа кур. В своей работе Тартаковский писал: «Я наблюдал, что под влиянием Penicillium glaucum контагий эксперимен­ тального тифа кур погибал».

К сожалению, невнимательное отношение наших современ­ ников к истории отечественной науки, нежеланье порыться в архивах привело к тому, что драгоценные камни, спрятанные среди вороха бумаги, не были найдены. А они могли быть отшлифованы мастерами могучей советской науки и были бы превращены в сверкающие бриллианты...

Это признали даже иностранцы. В одном из номеров аме­ риканского журнала «Science» (14 декабря 1945 года) в ко­ ротенькой статье было констатировано, что М. Г. Тартаков ский обнаружил в лабораторном эксперименте лечебное дей­ ствие пенициллина.

Но долгое время скромная плесень не привлекала к себе внимания. Для появления на свет лечебного препарата—пени­ циллина потребовались многие годы. Недаром кто-то остро­ умно назвал пенициллин «научной золушкой».

В 1928 году, через 70 лет после Манассеина и Полотебно ва, лондонский профессор Флеминг повторил их наблюдения.

Он изучал в своей лаборатории злостных микробов — стафи­ лококков, вызывающих заражение крови и нагноение. Он выращивал их колонии на плоских чашечках (так называемых чашечках Петри) и наблюдал за ними.

И вот однажды культура стафилококка была испорчена.

Флеминг стал внимательно рассматривать зацветшую чашку с агаром. И тут он заметил, что колонии зеленой пле­ сени—грибка Penicillium notatum забивают колонии стафило­ кокка. Рост этого губительного микроба подавляло какое-то вещество, выделяемое в толщу студня-агара.

Флеминг установил далее, что это вещество даже при разведении в 600 раз продолжало убивать стафилококков.

Дальнейшие опыты показали, что зеленая плесень уничтожа­ ет также сифилитическую спирохету, пневмококка, вызываю щего воспаление легких, менингококка, возбудителя гнойного менингита и гонококка — возбудителя гонорреи.

Окрыленный лабораторными успехами, Флеминг решил превратить зеленую плесень в лекарство. Но это оказалось не так легко. Вначале удалось получить из грибка жидкий пени­ циллин;

для этого надо было подкислить жидкую культуру грибка и взболтать ее с эфиром. Но, как только делалась попытка удалить эфир, пенициллин разлагался.

Исследователи были настолько удручены неудачей, что признали пенициллин нестойким и практически непригодным средством и прекратили свои опыты.

Так и доложил об этом проф. Райстрик в 1935 году Меж­ дународному конгрессу физиологов в Ленинграде: «Произ­ водство пенициллина практически неосуществимо».

Но в дальнейшем путем длительных исследований было установлено, что если эфир, содержащий пенициллин, взбол­ тать с водным раствором соды, то пенициллин переходит из эфира в воду. Эта простая операция и явилась первым важ­ ным звеном на пути получения лекарства из зеленой плесени.

Но пенициллин в содовом растворе оказался очень не­ стойким. Однако, если встряхивать его с амилацетатом, а по­ том повторно очищать хлороформом, получается хороший выход раствора, отличающегося чистотой.

Но как получить его в кристаллическом виде? Именно в кристаллическом, ибо водно-содовый раствор крайне нестоек.

И здесь был найден остроумный способ: оказалось, что если заморозить концентрированный водный раствор пеницил­ лина, изготовленный по указанному выше способу, и высу­ шить его в замороженном состоянии при 40° в специальном вакуум-аппарате, то он превратится в желтоватый порошок, не теряющий своих свойств около полугода.

Этот порошок пенициллина и является наилучшим лекар­ ством, которое растворяется в дистиллированной воде и впрыскивается больным.

Пенициллин в СССР У нас в изучении свойств пенициллина и получении этого препарата многого достигла Зинаида Виссарионовна Ер­ мольева.

В 1943 году она поставила целью освоить приготовление пенициллина сначала лабораторным, а потом и фабричным путем.

Она решила создать свои оригинальные методы получения пенициллина из плесени.

Поиски «чудесной плесени», способной выделять пеницил­ лин, Ермольева начала в одном из бомбоубежищ Москвы.

В разных концах сырого подвала были расставлены десятки чашек с картофелем, смоченным слабым раствором медного купороса.

Прошло несколько дней. Все раставленные чашки про­ росли зеленой плесенью. И, глядя на них, едва ли можно было предположить, что выросшие плесени отличаются друг от друга.

Однако, последнее слово принадлежало лаборатории. Сре­ ди многих десятков плесеней одна оказалась наиболее злой по отношению к стафилококку. Это был грибок Penicillium crustosum. Теперь надо было приготовить из него лекарствен­ ное вещество — пенициллин.

Видоизменяя предложенные иностранными авторами ме­ тоды, Ермольева получила активный пенициллин. Не дождав­ шись фабричного его изготовления, она вылетела в Восточную Пруссию, чтобы вместе с главным хирургом Советской Армии Н. Н. Бурденко испытать действие пенициллина на раненых.

Советский пенициллин дал при лечении раненых прекрасные результаты.

В более широких масштабах пенициллин применялся в Москве. Только в течение первых двух месяцев пользования им в госпиталях Москвы из 1 420 раненых и больных попра­ вилось 1 227 человек.

Ермольева не успокоилась на достигнутых успехах. Она нашла наилучшее специальное средство для выращивания целебного грибка. Вскоре в Москве, Ленинграде, Минске, Тбилиси выросли заводы, освоившие технологический процесс изготовления пенициллина. Качество его из года в год повы­ шалось. В настоящее время в нашей стране любой больной в клинике обеспечен высококачественным пенициллином...

Первые опыты по изучению лечебных свойств пеницилли­ на были поставлены на зараженных животных.

Впрыскивания пенициллина, производившиеся каждые три часа подопытным мышам, зараженным золотистым стафило­ кокком, приносили им полное исцеление, а контрольные мыши, не получавшие пенициллина, умирали все до единой.

Пенициллин оказался совершенно безвредным лекарством для человека. Это его огромное преимущество. Вспомним, как Эрлих боролся с этой трагической формулой — которая всякий раз напоминает о своеобразных «ножницах» между уничтожающим действием химиопрепарата на возбуди­ теля болезни и ядовитым действием на организм человека.

Пенициллину почти чужд этот недостаток. Дозы пеницилли­ на можно значительно увеличивать, но он не оказывает от­ рицательного действия на организм больного. Если не дей­ ствует суточная доза в 200 000 международных единиц, назначают 500 000;

не действует эта доза, увеличивают ее до миллиона. И тогда нередко наступает выздоровление.

Пенициллин не оказывает вредного побочного действия на организм и его можно применять долго, в то время как пре­ параты сальварсана, сульфидина нельзя назначать длительное время: наступают осложнения.

Пенициллин замечателен еще и тем, что он действует в минимальных концентрациях. Двести тысяч, миллион еди­ ниц — это громкие названия. На самом деле в крови концен­ трация пенициллина, выражаемая в граммах сухого вещества, оказывается равной миллионным долям грамма (микро­ грамму).

Это понятно. Таковы законы антибиотического действия!

Стафилококки не переносят даже ничтожных доз химиче­ ских продуктов, выделяемых грибком Penicillium. Эти продук­ ты ядовиты для них!

Пенициллин дает блестящие результаты при таких болез­ нях, которые раньше считались неизлечимыми.

Кто не знает заражения крови? Это — общая гнойная инфекция крови. Это — сепсис. Чаще всего его вызывают стрептококк и стафилококк.

Иногда у детей наблюдается особая форма заражения кро­ ви — острое гнойное воспаление костного мозга (гнойный остеомиэлит). Появляются сильные боли в костях, опухают руки, ноги;

гной из костей, пробивая надкостницу, устремляет­ ся в мышцы, подкожную клетчатку. Высокая температура и потеря сознания — вот грозные симптомы этой болезни, кото­ рая раньше кончалась смертью в 80% случаев. Вызывается эта болезнь золотистым стафилококком.

Пенициллин оказался первым в истории хирургии сред­ ством, которое вылечивает острый гнойный остеомиэлит. До него ничто не помогало при этом заболевании — ни повтор­ ные разрезы гнойников, ни трепанация костей, ни усиленное лечение сульфидином. Один пенициллин исцеляет от острого гнойного остеомиэлита.

Отлично помогает пенициллин и при нагноении ран. Осо­ бенно ценно раннее применение его у раненых: оно предохра­ няет от нагноения ран.

Воспаление брюшины после ранения живота или прорыва воспаленного червеобразного отростка раньше в 80—90% кон­ чалось смертью. А теперь хирурги вливают в брюшную лость несколько миллионов единиц пенициллина, впрыски­ вают этот препарат в кровь — и жизнь больного спасена.

Человечество многим обязано пенициллину. Всего несколь­ ко лет известен этот препарат, а он спас уже тысячи жизней.

Не говоря о том, что наши ученые сделали огромный вклад в мировую медицинскую науку, они перестали слепо подражать иностранцам, перестали ждать заморских чудес...

В царское время никто бы и не подумал осваивать слож­ ные процессы изготовления замечательного лекарства. Почти все сложные патентованные лекарства ввозились из-за границы.

После Великой Октябрьской социалистической революции все переменилось. Наши химики стали выпускать прекрасные советские препараты — новарсенол, эметин, сурьмин, солю сурьмин, акрихин, плазмоцид. Сейчас заканчиваются работы по созданию огромной пенициллиновой промышленности, ко­ торая будет самой мощной в мире. У нас уже выпускается много сотен тысяч ампул пенициллина, а в 1950 году будет выпущено пенициллина в 500 раз больше, чем в 1947 году.

При этом в любом лечебном учреждении нашей страны боль­ ные получают пенициллин бесплатно.

В Америке заводы выпускают немало пенициллина, но он стоит сотни долларов. Он недоступен даже среднему амери­ канцу. Прогрессивные врачи Америки сетуют в печати: «Пе­ нициллин — замечательное средство, он имеет то основное преимущество перед химиопрепаратами, что он не знает ни «потолка доз», ни противопоказаний;

единственное противо­ показание — материальные возможности больного...» Исцелитель ран — грамицидин С Наш крупнейший русский микробиолог С. Н. Виноград ский положил начало развитию новой области антибиотиче­ ской терапии — использованию почвенных бактерий для ле­ чения. Как известно, он впервые занялся изучением почвенных бактериальных сообществ (биоценозов), полезных друг для друга и благодаря этому обеспечивающих в значительной мере плодородие почвы. Его замечательными работами были открыты бактерии, усваивающие азот из воздуха.

Исцелитель ран — грамицидин — относится как раз к средствам, добываемым из почвенных бактерий.

Это средство открыл агроном Дюбо. Он родился в неболь­ шой французской деревушке Сен-Брис в 1901 году.

Как большинство сельских жителей, он тяготел к земле и решил сделаться агрономом. По окончании агрономического института Дюбо уехал в Америку, где занялся сельскохо­ зяйственной бактериологией.

Вместе с одним химиком он выделил из почвенных бакте­ рий особое вещество тиротрицин, являющийся белковым ве­ ществом — кристаллическим полипептидом, состоящим из ря­ да аминокислот. Когда в пробирку с питательным бульоном вносились гноеродные кокки и затем прибавлялся белый по­ рошок тиротрицина, гноеродные кокки немедленно погибали.

В 1942 году, в самые суровые дни Великой Отечественной войны, рядом научных учреждений Советского Союза были предприняты поиски тиротрициновых веществ у почвенных бактерий. Наши ученые всеми силами стремились помочь ра­ неным бойцам. Новые средства должны были исцелять их раны.

Трем ученым, работавшим в Московском институте маля­ рии и медицинской паразитологии — Г. Ф. Гаузе, М. Г. Браж никовой и П. Г. Сергиеву — удалось выделить из огородной почвы Подмосковья новую породу бактерий, обладающих спо­ собностью быстро убивать стафилококков и в твердой, и в жидкой среде. По мере углубленного изучения этих бактерий выяснилось, что они вырабатывают совсем другое химическое вещество, отличное от тиротрицина Дюбо. Оно легко кристал­ лизовалось из спирта в виде игольчатых кристаллов, хими­ ческое же вещество, выделенное Дюбо, не кристаллизо­ валось.

Авторы назвали новое вещество грамицидином С, или со­ ветским грамицидином.

Грамицидин С обладает удивительной способностью в нич­ тожных концентрациях убивать самых разнообразных гное­ родных микробов. Концентрации грамицидина измеряются в гаммах (гамма — миллионная доля грамма).

При очень небольшой концентрации — 10 гамм в 1 куби­ ческом сантиметре питательного бульона — грамицидин уби­ вает гноеродных микробов — стафилококков, стрептококков и пневмококков.

Тиротрицин действует слабее — его концентрация должна быть в 10 раз выше.

Другое преимущество советского грамицидина заключается в том, что он убивает и других микробов — кишечную, дизен­ терийную, тифозную палочку, а также палочку протея, вызы­ вающую нагноение. Грамицидин С обладает еще одним заме­ чательным свойством: если прибавить к микробам гной, сыво­ ротку или цельную кровь, действие грамицидина нисколько не уменьшается, в то время как действие других лекарств в этих условиях прекращается или ослабевает.

Грамицидин в хирургии Важнейшая задача современной хирургии состоит прежде всего в том, чтобы не допускать нагноения ран. Этот принцип носит название профилактики. Все основные мероприятия военно-полевой хирургии основаны на этом принципе.

При ранении на поле боя в раны обычно попадают оскол­ ки снарядов, обрывки одежды, земля, в которой находятся гноеродные микробы.

Однако в течение первых шести часов после ранения мик­ робы находятся на поверхности раны и не распространяются вглубь тканей. На этом основана так называемая первичная обработка ран. Она заключается в иссечении краев и дна ра­ ны, при котором удаляются омертвевшие и размозженные ткани. При этом механически удаляется большинство микро­ бов, а оставшиеся лишаются благоприятной среды для своего развития. Если же, наряду с первичной обработкой раны, применить химическую обработку грамицидином, то тяжелые раневые инфекции и нагноения сводятся к ничтожному про­ центу.

Помимо этого, грамицидин нашел широкое применение в области гнойной хирургии, где он используется для лечения нагноений в ранах и полостях (например, при гнойном плев­ рите).

Во время Отечественной войны грамицидин применялся с весьма благоприятными результатами на фронте.

Так, по материалам фронтовой бригады академика Н. Н. Бурденко, благодаря профилактическому применению советского грамицидина, снижался в 2—3 раза процент дли­ тельных нагноений, в 4—5 раз процент анаэробных инфекций, уменьшалось число осложнений хроническим остеомиэлитом.

Анаэробная инфекция — самая тяжелая раневая инфекция на войне. Она вызывается бактериями, широко распростра­ ненными в удобренной почве, где они живут без доступа кис­ лорода (отсюда название анаэробные, что значит безвоздуш­ ные). Попадая вместе с осколками снаряда и грязью в раз­ мозженную мышечную ткань, бактерии находят в последней благоприятную среду для размножения. Здесь они образуют газы — отсюда название «газовая гангрена». Микробы газо­ вой гангрены ядовиты. В течение нескольких часов они навод­ няют организм своими ядами—токсинами. Небольшая гангре­ нозная рана может привести к смерти. Недаром со времен Пирогова газовую гангрену считают бичом военных ранений.

В самое последнее время советскими учеными разработан метод внутримышечного введения грамицидина для лечения анаэробной инфекции;

грамицидин можно вводить больным путем обкалывания пораженного газовой гангреной очага.

Недавно Гаузе и Бражникова получили и с успехом при­ менили новый советский препарат — грамицидин-казеин, кото­ рый не растворяет (не гемолизирует) кровь.

Советский грамицидин нашел широкое применение в нашей профилактической и лечебной медицине. Например, им успеш­ но пользуются для борьбы с носителем дифтерийных ба­ цилл и для предохранения от скарлатины.

Наука обязана открытием этого препарата трем советским ученым-новаторам — Гаузе, Бражниковой и Сергиеву. За эти труды они удостоены Сталинской премии.

Открытие стрептомицина Еще в 1935—1938 годах советскими учеными в Институте микробиологии Академии наук было начато изучение явлений антагонизма среди микробов. В 1937 году Ю. А. Бородулина и М. А. Нахимовская установили, что в различных почвах встречаются лучистые грибки — так называемые актиномице ты, которые образуют особые вещества, убивающие живущих по соседству с этими грибками бактерий. А в 1939 году Н. А. Красильников и А. И. Кореняко обратили внимание на то, что у фиолетовых лучистых грибков имеется вещество, убивающее некоторых бактерий. Они выделили это вещество в виде экстракта и назвали его мицетином.

Н. А. Красильникову, к сожалению, не удалось завершить свои исследования технологическим процессом получения из актиномицетов лекарственного вещества.

Лекарственное вещество против туберкулезной палочки было получено из актиномицетов выходцем из России 3. Ваксманом.

Он взял из своего бактериологического музея, создававшего­ ся на протяжении 25 лет, 250 культур разных грибков и мик­ робов;

еще 250 культур он выделил из почвы и других естест­ венных источников. Он проверял, изучал и, наконец, наше.?

чудесный штамм грибка. Был найден враг туберкулезной па­ лочки, кишечной палочки, чумной и туляремийной бациллы — грибок Streptotrix griseus. А из него путем сложнейшего технологического процесса, еще более сложного, чем изготов­ ление пенициллина, был получен стрептомицин.

Ваксман признает приоритет Н. А. Красильникова и А. И. Кореняко в установлении лечебных свойств актиномице тов. «Я подтвердил опыты, — сказал Ваксман в своей лекции, прочитанной в Москве в Академии наук СССР 12 августа 1946 года, — проделанные раньше нас советскими учеными — Н. А. Красильниковым и его сотрудниками».

Сейчас в нашей стране освоено производство стрептоми­ цина.

Широкое производство этого замечательного лекарства принесло бы человечеству истинное счастье, ибо этим препа­ ратом можно лечить ряд тяжелых болезней, не поддающихся пенициллину. Пенициллин действует против кокков — стрепто­ кокков, стафилококков, вызывающих заражение крови. Стреп­ томицин же действует против палочек — возбудителей тубер­ кулеза, чумы и туляремии.

При рациональном лечении и улучшении качества стрепто­ мицина, мы верим, судьба этих злых болезней, бичей челове­ чества, будет решена. Уже сейчас накопился достаточный опыт, указывающий на полное излечение таких форм туберку­ леза, которые раньше в 100% сводили больных в могилу.

Мы хотим сказать о туберкулезном менингите. У нас в Туберкулезном институте вылечены стрептомицином десятки больных туберкулезным менингитом. А ведь еще 3 года назад диагноз этой болезни означал смертный приговор.

70—80 дней лечения, 70—80 граммов стрептомицина при­ водят к рассасыванию на мозговых оболочках туберкулезных бугорков, угрожающих самым важным жизненным центрам организма.

Стрептомицин, несомненно, уничтожает туберкулезную па­ лочку. Его применяют сейчас с большим успехом не только при острейших формах туберкулеза, но и при туберкулезе гортани, костном туберкулезе, туберкулезе мочевых путей (он выделяется с мочой и попутно уничтожает туберкулезные палочки в почках и мочевом пузыре).

В прошлом году у нас в клинике лежала девушка 18 лет.

У нее был туберкулез забрюшинных желез. Несчастная де­ вушка угасала, она была так худа, что вес ее упал до 26 ки­ лограммов. Она уже не могла поднять голову, не могла говорить, есть. Неукротимая рвота преследовала ее 6 месяцев.

Температура доходила до 40°.

Мы пошли на героические меры. Больной вскрыли брюш­ ную полость и ввели туда полмиллиона единиц стрептомицина.

А потом она получала по 1 миллиону единиц стрептомицина в течение 20 дней.

И вот приговоренная к смерти больная выздоровела! Сей­ час она цветущая девушка и давно забыла о своей страшной Труден путь медицинской науки — одной из самых слож­ ных в сонме наук. Но наука упорна и непобедима...

Давным-давно, в средние века, в тиши запыленных ла­ бораторий алхимики стремились из земли добыть «философ­ ский камень», в своих ретортах из ртути получить золото.

Но эти стремления не имели научной основы и потому остались неосуществимыми мечтами.

В современных лабораториях, на основе подлинных науч­ ных знаний делаются открытия, которые напоминают «чудеса» алхимиков.

Там покажут вам чудодейственную щепотку вечно светя­ щейся соли радия, добытой из зеленой радиевой руды;

там покажут, как из белой соли глинозема получаются прекрас­ ные кристаллы алого яхонта-рубина или легкий серебристый металл алюминий, из которого строятся наши самолеты;

там покажут, как человек, властелин природы, использует падаю­ щие на землю лучи солнца, как он умеет из угля получить акрихин, побеждающий малярию, и из зеленой плесени — чу­ десное лекарство пенициллин.

Это сделали знание, воля и творческое упорство ученых, которым в нашей стране созданы все условия для созида­ тельного труда. Отдадим должное и полету фантазии лю­ дей, ибо без нее нет движения вперед. В том, что человек стал властелином природы, его фантазии принадлежит не последняя роль. В объем понятия «философский камень», о котором мечтали алхимики, входило все — и теперешний сульфидин, и акрихин, и пенициллин...

Человеческий ум проник в самые затаенные глубины при­ роды и победил многие тяжелые болезни...

А ведь еще 70—80 лет тому назад картина была совершен­ но иной.

Недаром крупный фармаколог нашей страны Ю. К. Трапп - профессор Военно-медицинской академии, посвятивший всю свою жизнь изучению лекарств, написавший пять томов фар­ макологии (он любил свое дело и хотел верить в него), од­ нажды на лекции скептически сказал:

«Друзья мои, знайте, что все действительно помогающие страждущему человечеству средства могут быть записаны на ногтевом ложе вашего большого пальца».

Сейчас эта фраза звучит как анахронизм, как анекдот.

Советское здравоохранение, советская медицинская наука, олицетворяющие ленинско-сталинский союз науки и труда, опирающиеся на поддержку партии и правительства, имеющие в своем распоряжении прекрасные институты, оснащенные передовой техникой, химические заводы, а главное — смелых новаторов науки и техники, добились в химиотерапии инфек­ ционных болезней невиданных успехов. По существу в наших руках теперь имеются средства, которыми побеждены многие болезни — крупозная пневмония и менингит, малярия и воз­ вратный тиф, сифилис и лейшманиоз, заражение крови и даже чума.

ЛИТЕР АТУР А А ф р и к я н Э. Г., Пенициллин и его применение в медицине, Ереван, 1948.

Б а т к и с Г. А., Организация здравоохранения, М., 1948.

Б у т л е р о в А. М.., О различных способах объяснения некоторых слу­ чаев изомерии, ученые записки Казанского университета, 1862.

Бутлеров А. М., О современном значении теорий химического строе­ ния, Журнал русского физико-химического общества, 1879.

Б у т л е р о в А. М., В кн.: Люди русской науки, I, M.—Л., 1948.

I, M.—Л, 1948.

В а ксм а н 3., Антибиотики, М., 1946.

В о с к р е с е н с к и й А. А., О нафталине, Liebig's Annales. 26, 1838.

В о с к р е с е н с к и й А. А., О хиноне, Liebig's Annales, 27, 1838.

В о с к р е с е н с к и й. В кн.: Люди русской науки, I, M.— Л., 1948.

Г а у з е Г. Ф., Лекарственные вещества микробов, М.—Л/, 1946.

Г а у з е Г. Ф., Проблема антибиотиков в советской медицине. Стенограм­ ма публичной лекции, М, 1948.

Г е л ь ш т е й н Э. М., Вопросы клинической химиотерапии, Клиническая медицина, 12, 1945.

Е р м о л ь е в а 3. В., Пенициллин, М.— Л., 1945.

3 и н и н Н. Н., О соединениях бензоила и об открытых новых телах, от­ носящихся к бензоловому роду, СПБ., 1840.

Зинин. В кн.: Люди русской науки (сост. И. В. Кузнецов), I, M.—Л.,.

1948.

К а р л и к Л. Н., Мечников. М., 1946.

К а с с и р с к и й И, А. и Б у р о в а Л. Д., Тропические болезни Средней Азии, Ташкент, 1936.

К а с с и р с к и й И. А., Очерки рациональной терапии малярии и некото­ рых других болезней, М., 1939.

К в а с н и к о в Е. И., Антагонизм микробов и пути его практического использования, Ташкент, 1948.

К о р е н я к о А. И. и др., Аспергиллин и его свойства,. Антибиотики.

Академия медицинских наук СССР, 1947.

К р а с и л ь н и к о в Н. А., Микробиологические основы бактериальных удобрений, М. — Л., 1945.

К р а с и л ь н и к о в Н. А.. Мицетин и актиномицеты. Антибиотики, Ака­ демия медицинских наук СССР, 1947.

Л а х т и н М. Ю., Краткий биографический словарь знаменитых врачей, СПБ., 1902.

Л е б е д и н с к и й П. B., Об этиологическом значении плесени для жи­ вотных организмов. Диссертация, 1877.

М а н а с с е и н В. А., Об отношении бактерий к зеленому кистевику, Военно-медицинский журнал, 112, 1871.

М е н д е л е е в Д. И., Избранные сочинения, I, II, III, IV, Л., 1933—1937.

М е ч н и к о в И. И., Невосприимчивость в инфекционных болезнях, М. „ 1947.

М е ч н и к о в И. И., Этюды о природе человека, М., 1915.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.