WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ РЕСУРСОВ (Сборник научных трудов) Научно-практические вопросы организации системы содействия занятости В. Н. Ярская ОБРАЗОВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ РЕСУРСОВ

Традиционным общезначимым подходом научного анализа выступает понимание образования в качестве социального института, осуществляющего профессиональную, социализирующую, коммуникативную и конверсионную функции. С процессом индустриализации возрастает ценность институтов образования в обучении новым ролям в обществе, но система образования не участвует в увековечивании классовой структуры путем контроля знаний различных групп, доступа к позициям в обществе. Классическая интерпретация образования как социального института состоит в признании его как основы социального порядка, связи с другими институтами и существующими в обществе ценностями. Оно вырабатывает дисциплинированные трудовые силы для военных, политических и других сфер, которые контролируются и эксплуатируются политической элитой в различных типах культур. Образование как общество в миниатюре, модель социальной системы, механизм социальной интеграции должно быть под контролем государства, свободно от частных интересов, одновременно являясь механизмом отбора, селекции, обучения статусным культурам.

Каждый этап реформирования образования изменял предметное поле наук об образовании. Если фокус западной социологии образования 60-х находился в его значении для социальной мобильности и карьеры, то предмет социологии образования 70-х рассматривался как этнография образования в аспекте социальных отношений «преподаватель – студент», образовательное учреждение выступало как агент культурной репродукции.

Уже тогда в анализе гендерных стереотипов участвовала феминистическая социология, проводились эмпирические исследования методов обучения, давалась оценка эффективности стилей преподавания. Исследование образования как социального процесса включает проблемы учащейся молодежи, взаимоотношений преподавателей и студентов, доступности образования для различных групп как канала социальной мобильности.

В социальной иерархии западных культур специалисты с высшим образованием входят в верхние слои среднего класса, а некоторым удается подняться выше.

Следовательно, реформирование образования будет оставаться пустой декларацией, если агенты реформ не знают его проблем и механизмов их решения. Ведь всегда существуют причины предпочтений политическими режимами конфигураций знания, которые производят образовательные структуры. Вслед за сменой власти, научной рациональности сменяются характер педагогических доктрин, престижность профессий, образовательные программы. Там, где соблюдается принцип научного обеспечения реформ, возможен успех на пути реформирования. К примеру, исследованиями в области высшего образования в США занимаются многочисленные советы, ассоциации, комиссии, среди которых наибольшую известность получила комиссия Карнеги, которая издала более 60 книг и докладов по всем аспектам функционирования американской системы высшего образования. На США приходится более половины опубликованных работ в области высшего образования, и они готовы к реформам.

Что мешает и является барьером на пути прогресса? Отечественная школа как звено авторитарного государства сохраняет властную дистанцию, регламентацию, принудительность обучения. В осуществлении равенства возможностей школа выступает как агент социальной справедливости, гарант прав человека, явной функцией оказывается предоставление равных возможностей детям из разных социальных классов, но латентно сохраняется социальная стратификация, проявление и воспроизводство социального неравенства. В целях достижения гендерного равновесия школа выступает как институт эмансипации и позитивной коммуникации между полами, где предоставлены равные возможности обучения юношам и девушкам, но скрыто присутствует воспроизводство гендерного неравенства. Когда проводят конференции, привычно говорят о необходимости воспитания обучаемого контингента, хотя именно латентные функции образования формируют личности, нужные государству.

Специфика селективного обучения, принятого в российской школе, способствует усилению социальной дифференциации и неравенства. В престижную группу скорее попадет ребенок из богатой семьи, а в коррекционную – тот, кто депривирован от привилегий, учительского внимания. Традиции этой системы связаны с деперсонификацией и опредмеченностью, отметка отождествляется с личностью, вешает ярлык, который определяет дальнейшую учебу. Явными функциями выступают процессы нормирования, предоставление равных возможностей;

латентными – карание, стратификация, воспроизводство неравенства. И хотя дистанционные формы трансляции знания уравновешивают образовательные шансы, все же проблемы социальных отношений остаются нерешенными: информационные технологии у нас доступны пока небольшой части населения.

Традиционно совмещение научного и педагогического труда в одном лице (вузовского преподавателя), в результате чего научные достижения становятся достоянием индивида и ценностями общества. Ошибочно разделение целей исследователя и практического педагога, преподавать надо науку, если мы хотим получить квалифицированного, конкурентоспособного, а не отсталого специалиста, которому читали курсы по пожелтевшим листочкам. Результат методологической несостоятельности преподавателя трансформируется в плохие оценки. Преподавание и исследования часто становятся ритуалом для поддержания групповой идентичности, университетская профессура дистанцируется от студентов, педагоги принадлежат научной школе, а отнюдь не УМО по специальности.

Инновацией системы образования является интеграция детей с отклонениями в развитии в обычную среду, что созвучно концепции нормализации в западных странах. В старой системе нетипичные дети оказываются отстающими, выброшенными на улицу, в асоциальные формы жизни. Общество дискриминирует тех, чья позиция отличается периферийностью в социальной структуре, низким статусом, специфическим стилем жизни. В традициях дискриминационного языка чувство превосходства перед человеком с ограниченными возможностями выступает формой расизма, академической отсталости, нравственной запущенности. В новой же парадигме осуществляют интеграцию лиц со специальными потребностями в общую программу обучения, либо институциализируют специальное образование в контексте устранения социального исключения.

На Западе кризис образования связывался с переходом к высоким технологиям, у нас – со слаборазвитым характером индустриального общества, девальвацией знания и диплома, незащищенностью контингента.

Монокультурная доминанта системы образования направлена на дифференциацию знания, утилитаризм, проявляется в регламентации деятельности, принудительных обучающих процедурах, слабой мотивации, отсутствует гласность, сохраняется властная дистанция. При этом чиновники с гордостью говорят об утечке талантов как о наглядности интеллектуальной и научной состоятельности, абсолютно подтверждая несостоятельность государственную. Концептуальный кризис образования ставит задачу пересмотра образовательных программ и методов обучения в пользу антропологического и инновационного подходов.

Выход из кризиса образования видится в переходе к инновационной модели, универсализации, дистанционному обучению, внедрению междисциплинарных программ, расширению свободы выбора, информатизации, активному изменению среды, организации учебно научных комплексов по типу технопарка, использованию потенциала региональной инфраструктуры, смене генерации профессорского состава, усилении роли высшей школы в становлении гражданского общества.

В образовательные программы для социальной сферы важно дополнительное включение социологических, антропологических курсов с целью реализации направленных социальных программ по преодолению деформаций, маргинальных процессов, деградации культуры и массовой социальной дезадаптации. В Саратовском государственном техническом университете десять лет осуществляется фундаментальная базовая подготовка специалистов по социальной работе с молодежью, семьей, детьми и подростками, в сфере занятости и здравоохранения, с этническими группами.

По-прежнему есть трудности с проведением практических занятий в социальных службах и приглашением практиков на преподавательскую работу, хотя для дела это необходимо. Организация служб и управлений такова, что педагогическая деятельность или выполнение преподавателем роли инструктора по практике в рамках учреждения социальной сферы, как принято на Западе, здесь не предусмотрены. Надеемся, что в будущем это станет престижным делом.

Для социальной политики пагубно отсутствие междисциплинарных программ, доминируют декларации, некомпетентность, устаревшая идеология разработчиков. Исправлять эти недостатки приходится со студенческой скамьи, закладывая исследовательский фундамент в вузовскую подготовку социального работника. Беспокоит низкий престиж профессии, низкая заработная плата специалистов по социальной работе: это не может способствовать успешному трудоустройству по специальности, выпускники неохотно идут на низкооплачиваемые должности. Несмотря на высокий конкурс, абитуриенты слабо ориентированы на работу по специальности, а практические работники не заинтересованы в серьезном тренинге.

В любом случае специализация на услугах в кризисной или экстренной ситуации в сфере психотерапии, быта, права, образования на селе требует разработки серьезных образовательных программ. Важнейшая задача заключается в обучении персонала сельских социальных служб, в том числе миграционной службы. Для этого нужны специализированные курсы, которые могут быть организованы по соответствующим разделам профессии, образовательных стандартов. В этих программах для села от краткосрочных курсов повышения квалификации до второго или первого высшего образования можно оставить основные блоки из программы обучения социальных работников. При этом нужно предусмотреть большее количество часов из медико-биологического, психологического, социального и правового блоков.

Исследования объективных проблем сельской миграции как социального феномена, динамика этого процесса с его отрицательными и положительными сторонами, типологией, этнокультурными процессами, научными прогнозами, экологической ситуацией должны осуществляться с привлечением анализа причин, следствий и отношения общества к мигрантам. Особый вопрос – научно-методическое обеспечение социальных технологий работы с сельскими мигрантами. Необходима, во-первых, разработка технологий социально-психологи-ческой поддержки, помогающей человеку преодолеть стресс, пограничный характер ситуации, последствия маргинализации статуса мигранта. Во-вторых, интенсивной формой социальной поддержки должен являться процесс обучения рыночной профессии, благодаря которой сельский житель сможет заработать и прокормить семью.

Поэтому важнейшая задача заключается в обучении персонала сельских социальных служб, в том числе – миграционной службы. Для этого нужны специализированные курсы, которые должны быть организованы по разделам профессии в соответствии с образовательными стандартами.

Необходимо развивать социальную сферу села, выявляя неравенство образовательных шансов селян по отношению к горожанам. Статус сельского жителя по-прежнему не решен, не учитывается его самочувствие в обществе, ограничено личностное участие в решении собственных проблем. В конечном счете сельский житель как объект социальной поддержки должен стать субъектом собственной жизни, а задача социологической науки – изучить этот вопрос и дать рекомендации для социальной сферы села.

Если власть становится открытой, сменяемой, ее новым принципам начинают следовать обучающие стратегии, школа становится на службу субъекту, что означает равенство в выборе профессии. В силу рекурсивности образования общественному устройству, оно оказывает влияние на социальные процессы, а массовое образование является прямым инструментом общества. Система образования могла бы стать, например, проводником целей социального развития села, практических стилей обучения. Сама же образовательная программа определяется, с одной стороны, потребностями села, с другой – фактором диалога.

Продуманная концепция развития социальной сферы в качестве развития человеческих ресурсов, а не только как третичного сектора экономики содержит, по-видимому, сочетание теоретической научной базы и моделирования практических алгоритмов, социальных технологий, организационной культуры.

Усиленное внимание науки к человеку совпало по времени с началом глобальной экологической катастрофы мировой системы: беспрецедентный рост богатства и технологической мощи цивилизации сопровождается обнищанием, риском, дисбалансом, неуправляемостью, обреченностью на ресурсную и демографическую катастрофу социальных процессов и структур. Но в то же время упрощенный подход к социальным процессам хорошо увязывался с привычным линейным, механическим пониманием картины мира, с идеологическими установками на научное руководство обществом со стороны общественных наук. Это и давало повод для упреков в адрес ученых как главных виновников гражданских и этнических катаклизмов. Человечество вступило в критическую стадию развития, когда господствуют неоднозначные, нелинейные и непредсказуемые процессы – такие, например, как зависимость урожая от погоды, этнические конфликты, вирусные эпидемии.

Неразвитость и слабость так называемого третичного сектора экономики, связанного с социальной сферой, требует кардинального пересмотра концепции самой теории социальной работы и подготовки кадров для социальной сферы. По данным статистики большая часть работников социальных служб и в городе и на селе все еще не имеют базового социального образования.

Так, крестьянская культура отражает и усиливает специфические стороны и жизненный опыт малой сельской общности, и прежде всего личностный характер отношений, сильный взаимный нормативный контроль и общую практику возникающих в схожих экологических и социальных условиях отношений к чужакам [1, с. 12–15]. Вместе с тем, проблема определения, дефиниции крестьянства, подчиненного крупномасштабной экономике, контролируемого национальными и международными силами и все же не утратившего своей специфики, достаточно сложна.

Крестьяне и фермеры являются частью более широких структур и потоков, но их специфика выражена в способах противодействия влияниям, которые подрывают основные черты крестьянской специфики. Можно согласиться, что современных фермеров и так называемые неформальные виды экономики нельзя понять вне исследования семейных и социально экономических форм, стоящих в центре анализа современного крестьяноведения [1, с. 16–20].

Не только по отношению к образованию села и, тем самым, образованию человеческих ресурсов на селе, но и в целом сегодня уже намечена структура методологических проблем образования, новые принципы, основные подходы и теоретические модели. Система образования оказывается уникальным трансфером целей социального развития, сформированных баз научного знания, плюрализма научных методологий и практических стилей обучения. Информационное общество в итоге предполагает развитие принципиально новой системы, качественное изменение статуса образования, которое проявляет себя не только как социальный институт, но и как основа экзистенциального самочувствия индивида.

1. Шанин Т. Понятие крестьянства // Великий незнакомец. Крестьяне и фермеры в современном мире / Сост. Т.Шанин. М., 1992.

В. Т. Кривошеев СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО КАК ПРЕДМЕТ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО АНАЛИЗА Социологический анализ феномена социального партнерства предполагает рассмотрение интеллектуальной истории и содержательных аспектов данного понятия. В связи с этим становится актуальным обобщение дескриптивных и теоретических источников по социальному партнерству и корпоратизму как близким явлениям и родственным объяснительным моделям. Объяснительный потенциал, которым обладают эти понятия в социальных науках, идеологии и политике, необходимо анализировать в компаративной, или сравнительной, перспективе. Мы рассмотрим теоретическую эволюцию и тот смысловой контекст, в котором получило развитие современное понимание социального партнерства, а также обозначим социальные предпосылки, в результате чего эта концепция заслужила столь широкую популярность в российском контексте постсоветского периода. Далее мы обсудим взаимосвязь институтов и процессов, характеризующих институциализацию социального партнерства в России наряду с развитием регуляторной функции государства в отношении рынка труда. При этом особый акцент будет сделан на регулировании занятости средствами обучения и переобучения высвобождаемых работников. Наконец, мы остановимся на том, каким образом ныне действующие механизмы социального партнерства в Саратовской области участвуют в решении проблем рынка труда переходного периода посредством образовательной политики, в частности, переподготовки незанятого населения.

Г.Вярда считает, что привлечение внимания к феномену корпоратизма (англоязычный вариант термина «корпоративизм») вызвало парадигмальный сдвиг в социологии, политической науке и экономике [1]. В особенности это касается разделов компаративного анализа внутри рассматриваемых дисциплин. С конца 1970-х годов теории корпоратизма бурно развивались и сформировали концептуальные модели наряду с такими традиционными парадигмами, как марксизм и либерализм. Оставаясь по сравнению с указанными двумя парадигмами менее известным в социальных науках, корпоратизм, тем не менее, породил множество теоретических работ и эмпирических исследований. Однако на данный момент отсутствуют работы, объединяющие эти разрозненные попытки в одну целостную и непротиворечивую социологическую концепцию.

А.Нуртдинова в своем определении социального партнерства опирается на рекомендации Международной организации труда (МОТ) по поводу сотрудничества в сфере труда и выделяет два смысловых уровня в этом понятии [2, с. 122]. В широком смысле социальным партнерством можно назвать сотрудничество различных социальных групп и слоев для достижения общих целей. В более узком значении – это способ согласования интересов работников и работодателей в целях обеспечения социального мира при участии государственных структур, представляющих интересы общества в целом. Согласование интересов представлено в качестве процесса юридической регуляции, исследуемой правоведением.

Трехстороннее партнерство здесь рассматривается на трех уровнях – предприятия, отрасли и государства, и в трех формах – применение правовых норм на предприятии с участием представителей работников, установление условий труда в порядке коллективно-договорного регулирования и в виде совместных консультаций при принятии государственных решений в социально-экономической сфере. Процесс развития института социального партнерства в России, с точки зрения А.Нуртдиновой, является процессом внедрения в законодательные практики норм, разработанных МОТ, и обеспечения условий их функционирования.

Правоведческое рассмотрение проблемы, очевидно, определило и акценты рассматриваемой работы. Основной акцент сделан на анализе юридических позиций сторон в ходе формирования трехсторонних комиссий и эволюции института коллективно-договорного регулирования. Мы согласны с тем, что в настоящее время слабо оформлены механизмы ответственности и оговорены права сторон, участвующих в социальном диалоге. Особенно это проявляется в попытках создания объединений работодателей [2, с. 125]. На наш взгляд, в этой работе есть недостатки – узкий взгляд на социальное партнерство. Это проявляется в неверном понимании локального уровня социального партнерства как уровня предприятия. При этом игнорируется уровень региона и нормативного контекста, который формируется в рамках городских, областных и республиканских институтов социальных согласований. Значимость их велика и они не сводимы по своим задачам и роли к тем организационным формам, которые развиваются в России на общегосударственном уровне. К сожалению, ключевое значение институтов социального партнерства в процессах, обуславливающих приспособление на рынке труда слабозащищенных социальных групп, лишь кратко обозначено А.Нуртдиновой, указавшей среди различных форм консультаций между органами государственной власти и представителями сторон трудовых отношений, предлагаемых МОТ, создание и функционирование органов, «ведающих профессиональной подготовкой и переподготовкой кадров, охраной труда, регулирующих положение на рынке занятости» [2, с. 121].

Безусловно, МОТ является единственной организацией ООН, в рамках которой представители трудящихся на равной основе с представителями предпринимателей и правительств участвуют в принятии решений по широкому кругу социально-экономических отношений. Наиболее важная функция МОТ – принятие конвенций, являющихся международными законодательными актами на принципе трипартизма и обязательных к ратификации государствами – членами МОТ. В полном составе конвенции МОТ образуют так называемый Международный кодекс труда, создающие правовую основу как социального партнерства, так и в целом такой системы социально-трудовых отношений.

Основополагающими конвенциями в области социального партнерства для деятельности профсоюзов и их сотрудничества с предпринимателями являются конвенции № 87 и № 98. Первая – принятая в 1948 году и ратифицированная Советским Союзом 6 июля 1956 года «О свободе ассоциаций и защите прав на организацию». Конвенция № 98 «О применении принципов права на организацию и ведение коллективных переговоров» принята в 1949 году и ратифицирована Советским Союзом также 6 июля 1956 года. С 1996 года МОТ развернула работу – «акты партнерства» – в странах центральной Европы, на территории бывшего Советского Союза по разъяснению основных положений социального партнерства и содействию в формировании трехсторонних структур. 26 марта 1998 года была подписана Программа сотрудничества между Российской Федерацией и Международной организацией труда на период 1998–1999 годов.

Основная цель программы сотрудничества – конкретизация ряда мер, которые будут совместно предприняты МОТ и ее трехсторонними партнерами в РФ в рамках политики активного партнерства. В программе отражены такие вопросы, как повышение действенности законодательства, содействие занятости и профессиональной подготовке, развитие трипартизма и урегулирование трудовых конфликтов, социальная защита, развитие предпринимательства, охрана и условия труда.

Ратификация конвенций МОТ, принятая программа сотрудничества способствуют дальнейшему развитию трипартизма в РФ в области социально-трудовых отношений, но, безусловно, это не может решить всего многообразия проблем, возникающих при создании нового гражданского общества и правового социального государства. С одной стороны, Советским Союзом было ратифицировано 50 конвенций МОТ, из них Россия, как правопреемник СССР, лишь 43 приняла к исполнению. В 1997 году РФ впервые ратифицировала одну конвенцию МОТ (№ 156), а в Генеральном соглашении между общероссийскими объединениями профсоюзов, общероссийским объединением работодателей и Правительством Российской Федерации на 1998–1999 годы предусматривалось ратифицировать еще конвенций МОТ. По объему ратифицированных конвенций МОТ можно судить о степени прогрессивности трудового законодательства и регулирования социально-трудовых отношений в России. Для сравнения приведем цифры ратифицированных конвенций МОТ парламентами государств – членов МОТ: Испания – 116, Франция – 110, Италия – 101, Норвегия – 92, Уругвай – 83, Бельгия – 82, Болгария – 80.

На развитие социального партнерства в России влияет не только то, что в стране не создано, адекватно рыночным условиям, прогрессивное трудовое законодательство, регулирующее социально-трудовые отношения между работодателями и наемными работниками, но и то, что ни профсоюзы, ни работодатели по Конституции РФ не имеют права законодательной инициативы.

Нет закона о социальном партнерстве на федеральном уровне, в то время как на региональном уровне в ряде территорий (Москва, Свердловская, Саратовская области, республика Татарстан, Ставропольский край) были приняты специальные законы «О социальном партнерстве». Сегодня в большинстве территорий приняты и трехсторонние соглашения между объединениями работодателей, объединениями профсоюзов и исполнительной власти субъектов РФ. Стало очевидным, что никакое регулирование из центра не в состоянии учесть всего многообразия различий между регионами. В этой связи вполне естественно, что становление системы социального партнерства в регионах также пошло по линии создания региональных трехсторонних комиссий по регулированию социально-трудовых отношений. Именно в регионе решаются все основные принципы сотрудничества всех социальных групп и слоев для достижения результатов: в обеспечении занятости и переподготовке кадров, оплаты и условий труда, социальных гарантий и социальной защиты слабозащищенных слоев населения.

Как правило, региональные соглашения отличаются большей полнотой охвата проблем социально-трудового регулирования, повышением и конкретизацией норм по сравнению с генеральным и отраслевыми соглашениями. Наиболее полным, по сравнению с другими региональными соглашениями, является московское трехстороннее соглашение [3]. На наш взгляд, важнейший фактор развития социального партнерства на региональном уровне – это налаживание социального взаимодействия между различными социальными группами на муниципальном и местном уровнях.

Наличие зон напряженности в городах вытекает из самой природы городской среды. Борьба за обладание собственностью, капиталом и другими ресурсами при наличии различных социальных групп и интересов превращается в борьбу за владение и управление этими ресурсами.

Еще Э.Дюркгейм подметил воздействие уплотнений городской среды на протекание социальных процессов [4, с. 128]. Выдвинутый им социологический постулат о связи городской среды и развития социальных явлений становится методологически эффективным при исследовании социального взаимодействия различных социальных групп, стратификационных процессов и конфликтных ситуаций. Властные структуры города могут повлиять на уровень напряженности территории либо обостряя отношения между группами путем поддержки одной из сторон (пример: г. Владивосток, Калининград), либо путем сбалансированной социальной политики и обеспечения партнерских отношений между различными группами, создавая стабильность и равновесие сил. «Степень обострения и характер противоречий между работодателями и наемными работниками играет, как правило, решающую роль в уровне социальной стабильности общества» [5, с. 63].

Противоречия между работодателями и наемными работниками возникают чаще всего по поводу заработной платы, условий труда, занятости, социальных гарантий и льгот. Эта проблема имеет глубокие социально-экономические корни и связана, прежде всего, с изменением форм собственности. На основе различия интересов, возникают объективные, в принципе до конца не устраняемые, противоречия между работниками и предпринимателями, между трудом и капиталом.

В связи с безработицей и превышением предложения над спросом, на предприятиях, где стабильно выдается заработная плата, как правило, исчерпываются все требования работников по найму. Патернализм в этом случае выступает как форма социальной политики. «В ответ на эту заботу от работников требуются безусловная преданность и лояльность по отношении к администрации, любое разногласие рассматривается как нарушение "долга" и грозит увольнением» [6, с. 482].

Цивилизованное общество не может позволить стихийное, неуправляемое развитие таких отношений и социальных конфликтов, так как это чревато тяжелыми социальными, экономическими и политическими издержками и потрясениями. Необходимыми и важными факторами социального партнерства в регионе является подготовка, переподготовка высококвалифицированных кадров, развитие и эффективное использование человеческих ресурсов. Без высококвалифицированных кадров и высокого качества товаров и услуг быстро реагировать на меняющиеся запросы потребителя, а следовательно, выжить в обостряющейся конкурентной борьбе невозможно. Таким образом, возрастающая роль квалифицированного труда как основного фактора производства становится в современных условиях основной для известного сближения экономических интересов работодателей и наемных работников.

Ввиду отсутствия денежных средств у предприятий на подготовку и повышение квалификации кадров, органы службы занятости пришли к выводу о необходимости заключения с руководством предприятий, заинтересованными министерствами и учебными заведениями двухсторонних и трехсторонних соглашений на профессиональную подготовку кадров, профориентацию молодежи и выпускников профшколы с последующим трудоустройством на предприятии. Так, Департамент ФГСЗН по Саратовской области согласовал план мероприятий с заинтересованными министерствами области, союзом товаропроизводителей, с профсоюзами, министерством образования и рядом учебных заведений, в том числе Поволжским межрегиональным учебным центром Минтруда России, по реализации Постановления Правительства РФ от 22 июня 1999 года № «О мерах поддержки занятости населения».

В рамках этих мероприятий разработаны целевые программы содействия трудоустройству и заключены трехсторонние договоры на подготовку кадров между Департаментом ФГСЗН по Саратовской области, Минобразования Саратовской области, ПМУЦ Минтруда России, а также предприятиями – «НИТИ-ТЕСАР», «СЭПО», «Нитрон».

На наш взгляд, помимо развития системы социального партнерства на федеральном уровне, в территориальных образованиях субъектов РФ необходимо уделить серьезное внимание социальному взаимодействию на межрегиональном уровне. Такое сотрудничество, прежде всего, поможет более быстрому и эффективному развитию экономики региона, и на этой основе создадутся предпосылки по созданию дополнительных рабочих мест и повышению качества продукции.

Исходя из того, что система социального партнерства призвана на практике реализовать социальное партнерство как особый тип отношений и обеспечить реализацию интересов работников, работодателей и собственников, необходимо, чтобы регулирование социально-трудовых отношений в правовом государстве было столь же правовым и практически реализовывалось в рамках двух основных процессов, во-первых, разработки, принятия и выполнения соответствующих государственных законов и других нормативных актов органов власти, во-вторых, разработки, заключения и повышения различного рода коллективных договоров, соглашений между работниками, их представителями и работодателями.

Российский опыт свидетельствует о том, что в сферу социально партнерских отношений могут и должны включаться не только социально трудовые отношения, но и связанные с ними экономические и политические отношения (например, процесс выработки и реализации социальной политики в условиях рыночных отношений и реформ).

Государство впервые выступает как субъект системы социального партнерства через органы исполнительной власти не только как собственник, предприниматель, работодатель на предприятиях, но и как главное звено политической системы общества, принимающее законы, другие нормативные акты, регулирующие социально-трудовые отношения в обществе, и гарантирующее соблюдение, выполнение этих законов и актов. Действуя на принципах трипартизма, государство в лице Правительства РФ заключает генеральные соглашения на определенный период с объединением профсоюзов и объединением работодателей. Регулирование трудовых, и связанных с ними экономических и политических отношений, осуществляется на основе равноправного взаимодействия, сотрудничества представителей наемных работников, работодателей и государства. В документах, подготовленных к симпозиуму по теме «Проблемы реализации трипартизма в Европе» (Брюссель, 7–8 апреля 1992 г.), отмечалось, что «трипартизм представляет собой переход к социальным отношениям на основе принципов политической демократии и рыночной экономики, особенно принципов свободы, плюрализма и участия заинтересованных лиц в принятии затрагивающих их решений».

Формы реализации трипартизма: заключение различного рода трехсторонних соглашений, договоров, проведение регулярных консультаций между сторонами, обмен информацией по интересующим вопросам, принятие совместных решений, документов. Теория и практика трипартизма отражены в документах и практической деятельности МОТ. В целях содействия проведению социально организованных экономических реформ и обеспечения гражданского согласия был издан Указ Президента РФ от 21 января 1997 года «О Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудо-вых отношений». При выполнении Правительством РФ своих основных задач – ведении коллективных переговоров и подготовки проекта Генерального соглашения между общероссийскими объединениями профсоюзов, работодателей – принципиальным условием является независимость от влияния любой из сторон, способность к урегулированию возникших между сторонами разногласий при разработке и выполнении указанных соглашений.

В целях дальнейшего развития системы социального партнерства в России, государство ратифицировало ряд конвенций МОТ, а 26 марта года Правительство РФ подписало Программу сотрудничества между Российской Федерацией и Международной организацией труда на 1998– 1999 годы. Посредством системы социального партнерства взаимодействуют основные социальные группы на различных уровнях регулирования социально-трудовых, экономических, политических отношений (федерации, регионов, отраслей, территорий, предприятий), а также взаимодействие сторон социального партнерства происходит на международном уровне.

Особое назначение взаимодействия сторон в системе социального партнерства выражается в выполнении таких задач, как: обеспечение реализации согласованной социально-ориентированной политики рыночных преобразований, предотвращение коллективных трудовых споров и содействие разрешению социально-трудовых конфликтов, совершенствование законодательной базы регулирования социально трудовых отношений.

Следует подчеркнуть, что основу механизма системы социального партнерства составляет переговорный процесс. Однако основная роль переговорного процесса в механизме социального партнерства не означает, что профсоюзы, например, ограничиваются в защите интересов работников только лишь «мирными» приемами и способами. Так, если переговоры не дают необходимого реального результата, то переговоры и соглашения подкрепляются коллективными действиями профсоюзов (пикеты, митинги, забастовки и другие формы борьбы, непротиворечащие законодательству).

Несомненно, что практика становления и развития социального партнерства в России вызывает к жизни и другие формы и методы взаимодействия субъектов партнерства, в частности, в парламентской и внепарламентской сферах их взаимодействия.

На наш взгляд, для социальной поддержки процесса реформ в России, социальное взаимодействие всех участвующих сторон должно быть направлено, прежде всего, на устойчивое экономическое развитие и социальную справедливость, вытекающих из трех основных целей МОТ, а именно: содействия развитию демократии, борьбы с бедностью и улучшения условий.

Социальное партнерство как особый тип общественных отношений, обеспечивающих баланс реализации важнейших социально-экономических интересов основных групп общества, формируется как закономерный результат развития рыночной экономики, как следствие коренных изменений, произошедших в обществе в целом и в социально-экономическом и политическом положении его социальных групп. Таким образом, формирование социального партнерства есть показатель экономической, социальной, политической и нравственной зрелости общества. Социальное партнерство, конечно, предусматривает социально ориентированную политику, проводимую государством. Оно всегда основывается на добровольном признании партнерами друг друга в качестве равных сторон.

Решающим здесь выступают обоюдная заинтересованность сторон, уважение и учет интересов партнеров.

Сегодня наиболее проработанными и важными оказались вопросы, касающиеся партнерских отношений в социально-трудовой сфере между наемными работниками и работодателями. Основными и наиболее острыми вопросами согласования между наемными работниками и работодателями являются: оплата труда, гарантии занятости, условия труда и социальные гарантии. Профсоюзы должны быть реальными представителями наемных работников и защищать их интересы как на предприятии, так и на других уровнях социального взаимодействия. Однако профсоюзные движения дробятся на соперничающие группировки, на малых предприятиях их представительства практически нет, а существующие зачастую не всегда действуют энергично.

Ни на государственном, ни на региональном уровне, как и на большинстве предприятий, не разработаны организационные формы участия самих работников в управлении предприятием. Практически, на сегодняшний день не сформирована фигура наемного работника как субъекта социального партнерства. Слабым звеном в механизме социального партнерства является неспособность к мирному урегулированию коллективно-трудовых конфликтов, о чем свидетельствуют многочисленные забастовки трудящихся.

Созданная трехсторонняя комиссия (РТК), призванная помогать процессу конструктивных переговоров всех сторон, не занимает нейтральную позицию, и развитие социального партнерства, в определенной степени, все еще подчинено интересам корпоративного государства. Принятые генеральные соглашения реализуются не в полной мере.

Беспокоит и то, что невыполнение условий генерального соглашения следует со стороны Правительства РФ. Социально-трудовое законодательство страны до сих пор не приведено в соответствие с реалиями рыночной экономики. Практика развития социального партнерства в странах Запада с развитой рыночной экономикой показала, что сотрудничество рабочих и работодателей на компромиссной основе возможно на почве материального достатка большинства наемных работников.

В современной России происходит расслоение общества на бедных и богатых. Поэтому для общественного согласия в стране и регионе необходимо проведение четкой правительственной социальной политики на основе политики «доходов» и реализация прав работников в управлении производством. Для достижения общих целей в первую очередь необходимо:

ратифицировать конвенции МОТ, законодательно закрепить социальное партнерство на федеральном уровне, разработать механизмы ответственности и контроля за исполнением соглашений, юридически закрепить права наемных работников быть представителями в советах предприятий, участвовать в управлении производством, организации любых видов собственности.

1. W i a r d a H. J. Corporatism and comparative politics: the other great «ism». N. Y., 1997.

2. Нуртдинова А. Некоторые аспекты становления социального партнерства в России // Проблемы теории и практики управления. 1995. № 3.

3. Московское трехстороннее соглашение. 1997 // Приложение к газете «Солидарность». 1997. № 1.

С. 5–11.

4. Дюркгейм Э. Правила, относящиеся к объяснению социальных факторов // Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М., 1995.

5. Тощенко Ж. Т. Социальные резервы труда. М., 1989.

6. Волгин Н. А., Карпухин Д. Н., Катульский Е. Д., Костин Л. А. Социально трудовая сфера России в переходный период: реалии и перспективы. М., 1996.

П. А. Михеев ПРОБЛЕМА РЕСУРСОВ СЕЛА В ПРОЦЕССАХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Обсуждение проблем социальной сферы села вторгается в смежные проблемы: региональное и глобальное в социальном развитии;

соотношение город – село;

среда обитания как ядро инвайронментальной социологии;

социальная сфера и социальные профессии. Чрезвычайно важно для нас, что эта проблематика связана с глобальным и локальным в социальном развитии.

Таким образом, определяются и рассматриваются региональные вопросы, механизмы организации процесса формирования региональной политики, например, в связи с вопросами демократического участия представителей села, а также влияния на периферийные регионы системы регулирования, связанные, в частности, с эксплуатацией ресурсов и торговлей. Важно определить также, какие существуют системы поддержки и как они влияют на региональное развитие.

Развитие села и возможность сохранения ресурсов сельского жителя попадают сегодня под действие процессов глобализации. Если на Западе в определенные периоды времени глобализация открывает новые возможности для занятости и повышает социальное благосостояние, то наиболее частое отечественное явление – это увеличение социально-экономического и экологического дисбаланса. Одним из последствий не только глобальных, но и региональных социально-экономических процессов является концентрация власти, капитала и информации в благополучных городских районах, наряду с экономическим и демократическим упадком в сельских районах.

Глобализация не является и «улицей с односторонним движением»:

фактически в некоторых регионах наблюдаются противоположные тенденции, то есть переход от глобально ориентированной экономики к экономике более местного характера.

Парадокс заключается в том, что существует негативное влияние широкомасштабных социальных изменений на периферийные регионы, которое можно уменьшить, если затрагиваемое ими население имеет традиции совместного решения проблем. Процессы функциональной специализации и социальной дифференциации, возникающие в результате модернизации и глобализации, могли уменьшить, а то и полностью нейтрализовать их. Именно на муниципальном уровне ярче всего проявляется способность местных общин проводить совместную деятельность. При этих обстоятельствах такие органы, как муниципальные власти, региональные организации, поддерживаемые правительством или на добровольной основе частными группами, церкви, профсоюзы, промышленные ассоциации могут играть новую роль, если им удастся разрешить конфликты интересов и мировоззрений, возникающие в результате процессов глобализации.

Глобализация по своей сути имеет как пространственный, так и синергический аспекты. При этом социальное пространство мы понимаем прежде всего как отношения неравенства, в том числе – географического, этнического и неравенства шансов. Расширение географического охвата, в свою очередь, ведет к формированию социальных отношений в пределах и вне организационных структур, выходящих за региональные и национальные границы. Однако в аналитическом плане возможно значительно расширить перечень форм неравенств, общей темой которых становятся пространственные и синергические аспекты глобализации, несомненно влияющие на все уровни ресурсов и социальной политики.

С одной стороны, важно, каким образом определяются и как рассматриваются региональные вопросы, учитывается ли взаимодействие федерального и регионального, муниципального и областного. С другой стороны, нужно задуматься, как у нас организован процесс формирования муниципальной и региональной политики, например, в связи с вопросами демократического участия. Так, системы регулирования, связанные с эксплуатацией ресурсов и торговлей, оказывают влияние на периферийные регионы, поэтому существуют системы поддержки, влияющие на муниципальный уровень развития человеческих ресурсов в сельской сфере.

Другим аспектом проблемы выступает вопрос о том, какое влияние на эти два сектора оказывает революция в области коммуникационной технологии, каким образом глобальная паутина влияет на коммуникацию, минующую пространственные и культурные границы. Для России и российской глубинки ответ очевиден, здесь перед нами не просто пример неравенства, а глубокая пропасть. Ведь и в общем социальном пространстве пока не решен статус сельского жителя, его самочувствия в обществе, участия в решении собственных проблем.

Драматизм ситуации не изменяет тот факт, что именно теперь появились новые социальные институты, осуществляющие социальную терапию, пропедевтику и фасилитацию. Исследование социокультурных, этнических, экологических, миграционных процессов необходимы не сами по себе и даже не столько с точки зрения анализа статусных характеристик населения, его стратификации и миграционных процессов, сколько с точки зрения ресурсов, адаптации и личностного роста крестьян.

Культура крестьянства в смысле социально обусловленных норм и знаний представляет типичные тенденции, как, например, преобладание традиционных и конформистских установок, оценка действия в категориях прошлого опыта, специфические нормы наследования собственности, взаимопомощи. Крестьянская культура усиливает специфические стороны и жизненный опыт малой сельской общности и, прежде всего, личностный характер отношений, сильный взаимный нормативный контроль и общую практику возникающих в схожих экологических и социальных условиях отношений к чужакам [1, с. 12–13]. Жизнь малой сельской общности, внутри которой удовлетворяются основные потребности крестьян и обеспечивается социальное воспроизводство, создает специфический контекст, в котором протекает жизнь крестьян.

В конечном счете сельский житель как объект социальной поддержки должен стать субъектом собственной жизни, а задача социологической науки – дать рекомендации для социальной сферы села, и здесь важна способность крестьян и фермеров – и активно, и пассивно – противостоять нажиму и контролю извне, в том числе процессам глобализации и региональным переменам.

Проблема определения, дефиниции крестьянства, подчиненного крупномасштабной экономике, контролируемого как национальными, так и международными силами и все же не утратившего своей специфики, достаточно сложна. Крестьяне и фермеры являются частью более широких структур и потоков, но их специфика проявляется в сопротивлении «переменам» или «обществу», «капитализму» или «государственным планам развития». Она еще более выражена в способах противодействия тем влияниям, что подрывают основные черты крестьянской специфики и современных семейных фермеров;

так называемые неформальные (эксполярные) виды экономики нельзя понять вне исследования семейных и социально-экономических форм, стоящих в центре анализа современного крестьяноведения [1, с. 16–20].

Подпадает ли крестьянство как социальный субъект села под неравенство шансов города и села – вот что интересует исследователя. Проблема соотношения различий и противоречий развития города и села является традиционной для отечественной социальной науки: вначале это была декларация о стирании различий, затем – проблема изучения социокультурных сельских и городских особенностей образа жизни, досуга.

Теперь обратили внимание также на городскую и сельскую специфику социальной стратификации и профессиональной занятости, семьи, гендерных отношений, образования, реализации рыночных отношений.

Благотворительное воздействие здесь оказывают этнографические методы в социологической науке [2, 3], когда исследователи уходят от сугубо количественных соотношений, анализируя качественные параметры повседневной жизни сельского человека.

Социальное пространство, социальная сфера человека выступают в том числе как система организаций и социальных институтов, социальной политики, социокультурного воспроизводства социального субъекта, семьи, индивида, создания внешней ресурсной среды. Социальная сфера общественной жизни традиционно обозначается как третичный сектор экономики, неразвитость и слабость которого свидетельствуют о недостаточной цивилизованности и функциональности социальных институтов, неоформленности социальных программ и социальной стратегии.

Пока не можем утверждать, что до конца понимаем роль социальной сферы [4] как центральной в процессах раскрытия человеческих ресурсов, находящейся в фокусе пересечения других сфер (культурной, производственной, политической). Вместе с тем именно эта сфера выступает в качестве условия самореализации внутренних ресурсов и жизненного успеха человека, в том числе сельского жителя.

К тому же вопросы социального быта, их специфика в городе и деревне, а также территориальные аспекты социального образования почти не разработаны. Для обеспечения стратегического успеха реформ в социальной сфере села необходимо сотрудничество науки и кадровой политики, тем более, что сегодня происходит переход от собесовской идеологии сугубо материальной поддержки различных социальных групп к разработке комплексной системы адресных социальных услуг, управлению человеческими ресурсами. Социальное обслуживание и специальная подготовка работников, занимающихся социальными проблемами, еще недавно оценивалась как что-то второстепенное по сравнению, например, с атомным вооружением.

Как противоположные типы структурированности общества, община и государство взаимно исключают и вместе с тем взаимно предполагают и дополняют друг друга. Это означает, что на всех стадиях развития общества они сосуществуют: при этом на определенной стадии развития доминирует один тип структурированности, а второй тип, будучи репрессирован, существует в снятом виде. Социальное обслуживание села помогло бы осуществлению развития человеческих ресурсов и стабилизации социального статуса населения, так как в процессах социального обслуживания и социальной работы устраняются маргинальность, социопатология, восстанавливается среда обитания, жизненный инвайронмент человека.

Кроме того, сервисные услуги населению, а также адресная социальная помощь, высвобождение внутренних и привлечение внешних ресурсов в определенной степени смягчают стратификационное неравенство, способствуют преодолению дискриминации нетипичного [5]. В целом социальное здоровье населения села детерминировано системой социально экономических, психологических, семейных, профессиональных параметров, интегрируя статусные характеристики сельского жителя.

Понятие услуг [6] связывают с видом социального продукта, социально технологического механизма или средства, кратковременного (разового либо ряда повторений) социального действия, смысл которого – удовлетворение определенной необходимости сельского потребителя, запроса клиента.

Квалификация услуг может быть связана с различными видами жизнедеятельности, ответом на потребности крестьянина или любого жителя села. Так как понятие быта [7] связано с обыденной, повседневной, непроизводственной жизнью сельского человека, в которой удовлетворяются потребности в пище, жилье, одежде, отдыхе, развлечении, спорте, то услуги социальной сферы выступают как необходимые в поддержании естественного образа жизни.

Социальная инфраструктура как развитая сеть услуг пока недостаточно разработана в нашем обществе не только для села, но и для города, хотя для среды обитания необходим учет и сферы торговли, и здравоохранения, и природных биосферных условий. Учреждениям социального образования предстоит подготовить для села нужных профессионалов, а исполнительной власти, министерствам и ведомствам, а в конечном счете – и муниципальным органам власти серьезно заняться организацией сетевой региональной структуры необходимых социальных служб на селе.

Продуманная концепция развития социальной сферы села в качестве развития человеческих ресурсов содержит, по-видимому, сочетание научной базы и моделирования практических алгоритмов, социальных технологий, организационной культуры.

Последствия глобалистики должны быть «просеяны» социальной сферой на вредные и полезные. Услуги предполагают накопление полезных элементов для сохранения ресурсов, функции помощи, фасилитации, их определенную результативность как выражение их эффективности и целесообразности. Рынок услуг пока не сформировался даже в городе. Ведь подобный рынок разнообразнее и качественнее там, где установилась развитая рыночная экономика, созданы необходимые технологии, подготовлены соответствующие квалифицированные кадры. В любом случае специализация на услугах в кризисной или экстренной ситуации в сельской сфере психотерапии, быта, права, образования требует разработки серьезных образовательных программ.

Вместе с тем важной проблемой ресурсного подхода оказывается сохранение народных традиций, обычаев, обрядов, вещной среды как устойчивых элементов сельского быта, в результате которого возможно разработать соответствующий перечень услуг населению. В рамках традиционной культуры процесс ее передачи заключается, главным образом, в обучении, посредством которого обучающегося вводят в мир ценностей с использованием наглядной демонстрации элементов передаваемого наследия, соответствующего восприятия этих наставлений на слух и визуально. Эти процессы могут быть осознанными, но могут носить спонтанный характер, как имитация, возникающая в ходе обычного контакта [8].

Шаг на пути к равенству шансов был сделан при советской власти, когда в целях устранения различий между городом и деревней была ликвидирована фактическая крепостная зависимость сельских жителей, не имевших паспортов и права на перемену места жительства. Был установлен минимальный размер заработной платы, введены пенсии для членов колхозов, сняты некоторые запреты и ослаблены ограничения, регламентирующие предоставление приусадебных участков. Но одновременно новый подход к проблемам аграрного сектора экономики и его стратегии ознаменовался резким увеличением производства и производительности труда в сельском хозяйстве. Дотации, стимулирующие труд колхозников и обеспечивающие поддержание низких цен на продовольствие, достигли колоссальных размеров, а широкое привлечение финансовых средств и материальных ресурсов не сопровождалось устойчивым приростом производства продовольственных товаров. Это обстоятельство постепенно становилось одной из главных причин истощения народного хозяйства, начался процесс социальной и экологической деградации деревни.

Глобалистский подход связан с обращением к опыту США – страны с процветающей рыночной экономикой и высокомеханизированным, ориентированным на рынок сельским хозяйством, хотя социологи США все чаще с тревогой задумываются о своеобразном кризисе сельского хозяйства в стране. Несмотря на рост доходов в сфере агробизнеса, крупные монополии в большей степени подвержены процессу бюрократизации, чем средние производители, которые способны более гибко реагировать на запросы потребителя.

Мы исходим из того, что в длительной перспективе развитие сельского хозяйства зависит от социального устройства жизни на селе. Вопрос поставлен так: либо качество жизни будет соответствовать требованиям населения, либо наиболее способные его представители покинут эти места, оставив позади себя обезлюдевшие деревни, что уже произошло в некоторых районах России. Цель социокультурного сервиса – изменение условий и повышение качества жизни сельского человека, улучшение среды обитания, расширение его жизненного пространства, творческих возможностей и социальных ролей. Технологизация социального обслуживания выступает результатом привнесения теории социальной работы в практику социального обслуживания, не только выбора сервисных технологий, но и определения оптимальных путей и алгоритмов овладения искусством работы с сельским клиентом.

Муниципальные власти совместно с сельской общиной способны положить начало осуществлению разумной социальной политики, гарантировать эффективное использование природных и человеческих ресурсов на местах, повышение материального благосостояния сельского населения, обогащение культурной жизни, расширение возможности выбора профессий за счет создания мелкосерийного производства и сферы услуг.

Чтобы люди вернулись в деревню, надо сделать жизнь в сельской местности не только доходной, но и целесообразной, приемлемой с экологической и этической точек зрения. Сильнейшим стимулом к действию является понимание того, что означает недостижение конечных результатов равно как и учет социальных последствий отказа от предложенного курса [9].

Необходимы исследования урбанизации, миграции город-село, обязательные разработки по социальному обслуживанию, социальной терапии, которые должны стать предметом внимания ученых факультетов и кафедр социальной работы. Село нуждается как в налаживании быта, так и в апробации передовых социальных технологий по преодолению массовой социальной дезадаптации сельского населения, разработке алгоритмов управления человеческими ресурсами.

Остановимся еще на одном аспекте проблемы: глобальные процессы – это еще и миграция. Исследования объективных проблем сельской миграции как социального феномена, динамика этого процесса с его отрицательными и положительными сторонами, типологией, этнокультурными процессами, научными прогнозами, экологической ситуацией должны осуществляться с привлечением анализа причин, следствий и отношения общества к мигрантам.

Конечно, трудно провести разделение приоритетов: с чего начать – с города или села. В городе имеется больше предпосылок для приоритетного развертывания социально-образовательных программ. Но в этом случае отставание, разрыв урбанистской и сельской социальной сферы будет продолжаться, а деградация общей культуры, низкий уровень адаптации сельского населения, неэффективность социальной защиты и обслуживания сельчан неизбежно сохранятся. Система институции власти и самоуправления, изучение которых вынесено в отдельную тему, выделялась нами как доминанта изменений институциальной структуры района. Этот сюжет очень важен для понимания этапов и возможности самоорганизации и автономии муниципального образования или отдельного поселения.

Низкая квалификация специалистов социальных служб ассоциируется с беспомощностью государства;

обилие доморощенных методик, отсутствие единой методологической базы научно-методического обеспечения функционирования системы социальных служб, непонимание ее социально защитной экологической роли создают дополнительные трудности не только для персонала, клиента, но и всего института социальной политики.

Успех деятельности в социальных профессиях зависит в большей степени не столько от внедрения современных средств и новейших методов, сколько от профессиональных и личностных качеств функционеров, которые их применяют. Осуществляя проекты реформ, необходимо осознавать, что человеческие ресурсы, составляющие администрацию, также не являются однородной массой. Профессионализм в управлении человеческими ресурсами, профессионализм чиновника в исполнении своих функций становятся важнейшим аспектом в разработке проектов организационной, управленческой и кадровой модернизации административной деятельности.

В системном виде управление человеческими ресурсами можно понять как кругообразующий непрерывный процесс, где взаимозависимы два сегмента:

интересы администрации и интересы служащего.

Российский социум станет средоточием солидарности всех социальных групп, всех членов общества, независимо от их субъективных возможностей, ограничений, физической или географической нетипичности. Это позволит жителю села выполнять функции носителя культуры, духовности, которые символизируют высокий уровень социальности, транслирующий глобальное предпочтение общечеловеческих ценностей, требует приобщения к этическому, социальному.

1. Шанин Т. Понятие крестьянства // Великий незнакомец. Крестьяне и фермеры в современном мире / Сост. Т.Шанин. М., 1992.

2. Виноградский В. Г. С диктофоном на шее // Человеческие ресурсы. 1998. № 4. С. 33–36.

3. Ярская- Смирнова Е. Р. Социокультурный анализ нетипичности. Саратов, 1997.

4. Ковалев В. Н. Социология социальной сферы. М., 1993.

5. Смирнова Е. Р. Семья нетипичного ребенка. Саратов, 1996.

6. Ярская В. Н. Концепция развития человеческих ресурсов: социальное образование и социальный сервис // Социальные проблемы развития человеческих ресурсов. Саратов, 1997.

7. Проблемы социологии быта и социальной работы в условиях перехода к рынку. М., 1994.

8. Добровольский К. Традиционная крестьянская культура // Великий незнакомец… М., 1992.

9. Шанин Т. Четыре модели развития советского сельского хозяйства // Великий незнакомец… М., 1992.

Ю. В. Овинова, С. А. Жукова СТРАТЕГИИ ПОВЕДЕНИЯ БЕЗРАБОТНЫХ НА РЫНКЕ ТРУДА Нерегулярная занятость, скрытая безработица стали характерными чертами российской экономики. Усиление структурного несоответствия между спросом и предложением рабочей силы на рынке труда, повышение неопределенности общественного мнения отражают неготовность значительной части населения к рыночным формам поведения.

Об этом свидетельствует и то, что безработные демонстрируют наименьшую поддержку тезиса о том, что главную ответственность за решение проблем занятости должен нести индивидуум. Одновременно они занимают более жесткую позицию в требованиях к новой работе и высказывают наименьшую готовность идти на уступки в приспособлении к жестоким реалиям «развивающегося» капитализма. Внутренний локус контроля, сопровождающий ориентацию на собственные силы, более свойственен мужчинам, имеющим высшее образование или ученую степень, а также квалифицированным рабочим и работавшим до увольнения руководителям различных рангов. Они рассчитывают прежде всего на себя.

Наоборот, женщины со средним образованием и ниже, имеющие рабочие специальности, более склонны связывать свой статус занятости и положение на рынке труда с внешними обстоятельствами и помощью со стороны.

Значительные различия проявляются при сопоставлении поведения людей после увольнения. В зависимости от доминирующего типа локуса респонденты-интерналы оказались либо подготовленными к возможной потере работы и уже имели альтернативную занятость (37 %), либо немедленно приступили к активным поискам (52 %). Экстерналы реагировали на увольнение пассивно, предпочитая отдохнуть (14 %), оглядеться (11 %), а позже уже приступали к поискам работы (при этом 75 % безработных не имели готовых вариантов трудоустройства). Подобная потеря темпа и нерешительность в действиях отражается в том, что цена совокупных потерь для второй группы экстерналов оказывается заметно выше [1].

Безработица часто выступает следствием не столько действительного отсутствия рабочих мест, сколько психологической неготовностью населения к занятости в условиях рыночной экономики. Психологическая неготовность к требованиям, предъявляемым к работникам, завышенная самооценка приводит к неспособности многих понять реальную стоимость своей рабочей силы. Среди «проблемных» работников гораздо шире распространена конформистская, а не индивидуалистическая ориентация, второе принципиальное отличие – гораздо меньшая значимость свободы;

недостаточный реализм и неадекватность в оценке самого себя, жизни в целом и своей ситуации на рынке труда;

склонность к недисциплинированности [2].

Значительная часть работников постоянно ведет поиски нерегулярной дополнительной занятости для обеспечения существования семьи.

Элементами адаптационных стратегий в сфере труда являются инициативность, гибкость, приобретение новых профессиональных навыков, умений. Происходит вынужденное нарушение легальной деятельности.

Образуется параллельная система занятости, базирующаяся исключительно на индивидуальных актах поиска доходных занятий, на приспособлении профессиональных качеств к запросам рынка [3].

Массовое высвобождение работников предполагает наличие у них высоких адаптивных свойств: гибкости, мобильности, готовности к новой модели трудового поведения. Однако на рынке труда различные слои населения имеют неравные конкурентные возможности, обусловленные уровнем образования и квалификации, семейным положением, состоянием здоровья и другими факторами.

Среди безработных есть люди, которые оказались без работы по объективным причинам;

те, кто не может выбраться из ситуации в силу особенностей интеллекта, характера, здоровья;

те, кто становятся безработными по собственному выбору, решая таким способом свои переходные задачи. Среди них есть сумевшие приспособиться к сложившейся ситуации и те, кто по разным причинам надеются только на помощь государства [4].

В.Франкл описал некий неконструктивный вариант переживания ситуации потери работы, обозначив его термином «невроз безработицы», при котором из этой ситуации извлекается своеобразная психологическая выгода – все неудачи приписываются безработице. В.Франкл замечает, что не каждый безработный поддается неврозу безработицы: в отличие от невротизированного типа безработного, такие люди не испытывают апатии, оптимистично смотрят на жизнь, находят для себя какие-то занятия, тем самым наполняя смыслом свое свободное время. Этот тип людей не ставит знак равенства между жизнью и занятостью, понимая, что смысл человеческой жизни не только в оплачиваемой работе.

Среди негативных последствий безработицы называют ухудшение самочувствия, негативные эмоциональные состояния (депрессия, апатия, рост самоубийств, алкоголизм). Безработица оказывает мощное негативное воздействие прежде всего на психическое здоровье людей. Потерявшие работу становятся более несчастными и неудовлетворенными жизнью в целом. Наблюдается заниженная самооценка, склонность к фатализму, пессимизм в отношении будущего. Жены и мужья, столкнувшиеся с безработицей, часто проявляют меньшую сплоченность и взаимную поддержку, чем раньше. В таких семьях чаще возникают конфликты.

Безработные отдаляются от семьи, покидают ее или разводятся со своими супругами в три-четыре раза чаще, чем работающие.

Безработные с заниженной самооценкой, как правило, в меньшей степени склонны к активному поиску работы.

Кризисный характер ситуации во многом обусловлен еще и другими потерями, которые влечет за собой ситуация незанятости: статуса, привычного круга общения, материального достатка. Вывод очевиден: чем больше компонентов жизненной ситуации подвергается угрозе деформации вследствие потери работы и чем более они личностно значимы для конкретного человека, тем более кризисной будет восприниматься ситуация потери работы.

В результате был сконструирован первый критерий, основывающийся на характеристике успешности разрешения ситуации, что позволило выявить две стратегии поведения безработных, первоначально обозначенные как «успешная» и «неуспешная». Преобладание второй стратегии поведения объясняется специфическими особенностями клиентов, обращающихся за помощью в службу занятости, большинство из которых склонны:

• ожидать помощи от других людей, полагаться на чужие решения, не брать на себя ответственность за решения (регулярно ходят к инспектору службы занятости, но всегда находят повод отказаться от предлагаемых им вакантных должностей);

• быть неуверенными в своей профессиональной компетентности, не умеют доказывать ее другим людям;

• ошибаться в оценках объективных причин и субъективных факторов, обусловивших потерю работы;

• проявлять ригидность в обосновании иных способов самореализации;

неготовность к изменению образа жизни в связи с освоением новой профессиональной деятельности;

• уходить от решения проблем, возникших в профессиональной сфере, направляя свою активность в другие сферы.

Безработные с более успешной стратегией поведения характеризуются активным и инициативным поиском, желанием как можно быстрее выйти из тупика, то есть найти любую работу лишь бы трудоустроиться, готовностью переориентироваться в профессии, обретая тем самым уверенность в себе и оптимистичный взгляд на будущее. Иногда люди оказывались неудовлетворены новой профессией, работой, если их склонности, интересы и способности не учитывались или не соответствовали этой профессии.

Отмечались случаи, когда они вновь становились безработными, но их переживания были выражены более негативно, а настрой был пессимистичен.

В основу конструкции второго критерия были положены особенности регуляции активности. С помощью этого критерия были выявлены три группы безработных с разной стратегией решения проблемы профессионального самоопределения.

Одну группу составили те, кто не стал пересматривать свои основные жизненные ценности. Соответственно, они выстраивали и цели своей активности: упорно и последовательно предпринимали попытки поиска работы, хотя не всегда обстоятельства складывались благоприятно.

Некоторые, учитывая неудачи, меняли стратегию поиска, но сохраняли основные целевые установки.

Другие, как бы воспользовавшись предоставленной им возможностью, переориентировали свою активность на не разрешенные ранее личностные проблемы. Они активно включались в их решение, ставя задачу профессионального самоопределения на второй план.

Третьи, не решая задач личностного самоопределения, вначале, в соответствии с ожиданиями окружающих, пытались активно включиться в поиск работы. Но под влиянием первых же неудач отказывались от дальнейших попыток. Они продолжают приходить в центр занятости, слабо веря, что из этого что-нибудь получится.

Различия при выборе стратегии поведения проявляются в том, что одни люди считают себя ответственными за собственное трудоустройство, а другие ожидают помощи со стороны.

Первая стратегия сочетает стремление удержать, восстановить или даже повысить трудовой статус, предполагая при этом дополнительные траты физической, умственной энергии, повышение квалификации. Вторая стратегия, наоборот, допускает серьезные уступки: понижение квалификации и ухудшение условий труда, уменьшение зарплаты. Выделяют следующие факторы адаптации безработных на рынке труда:

• Фактор противодействия – подчинение работников неблагоприятным обстоятельствам. Он воплощает конфликт между стремлением работников активно противодействовать неблагоприятным обстоятельствам с целью сохранить, восстановить или повысить свой трудовой статус и, одновременно, готовностью пассивно подчиниться обстоятельствам, пойти на понижение своего трудового и социального положения.

• Фактор традиционности (консерватизма) – инновационность стратегий поведения рабочих в адаптации к трудностям. Означает конфликт традиционных стилей трудового поведения и стилей жизни.

• Фактор параметра адаптации посредством освоения новой профессии наемного труда, которой противостоит адаптация посредством более интенсивного использования старого профессионального опыта работы по найму.

• Фактор конфликта двух разных стратегий адаптации на рынке труда:

трудовой и «посттрудовой» (или пенсионной). Готовность жертвовать различными элементами качества трудовой жизни.

• Фактор параметра адаптации через флексибилизацию (маневрирование) финансово-энергетических (материальных) сторон труда конфликтует с адаптацией через маневрирование его духовных аспектов и комфортности. В связи с этим можно выделить два вида адаптации безработных: одни согласны менять режим и содержание работы, не затрагивая объем энергетических затрат и величины вознаграждения, другие –энергетику и финансовые условия, но не хотят затрагивать содержание труда и его комфортность.

• Фактор уверенности-неуверенности человека в своей ценности на внешнем и внутреннем рынке труда и основанных на этих чувствах стратегий адаптации [5].

По признакам, характеризующим отношение безработных к бирже труда и мотивации к труду, было выделено пять групп:

1. Вынужденная необходимость, дающая определенную социальную защиту людям в сложном социально-экономическом положении (получать пособие, не потерять непрерывный стаж работы и т.д.). Среди безработных этого типа много лиц с иждивенческими настроениями и восприятием биржи труда.

2. Возможность найти работу и трудоустроиться по профессии.

Доминирует идеализированное представление, что биржа труда обязана обеспечить трудоустройство. Рыночный спрос на их профессиональный труд часто игнорируется. Проявляется явная инфантильность, потребительская позиция, обидчивость, отсутствие выраженной личной и социальной активности. Полагается, что достаточно жесткая социальная защищенность в недавнем прошлом проявляется как психологическая незащищенность личности. При психологическом консультировании наблюдается пассивность, растерянность, фрустрированность, неумение адаптироваться в резко изменившейся социально-экономической реальности. Уповают на государство и при этом не учитывают того, что биржа труда является специализированной организацией и ее сотрудники только в рамках спроса на профессиональный труд могут оказать действительно реальную помощь.

3. Возможность переквалифицироваться – приобрести новую профессию.

Безработные занимают промежуточное положение между двумя первыми и последними, поскольку их требования (ожидания) не всегда совпадают с требованиями рынка труда и возможностями биржи.

4. Возможность трудоустроиться по любой профессии, пользующейся спросом на рынке труда, чтобы заработать «хорошие» деньги. Сознают цели и задачи биржи, ее возможности, учитывают, интересуются спросом на профессиональный труд. Готовы трудоустроиться и переобучиться на любую профессию, лишь бы заработать, по их мнению, «хорошие» деньги.

5. Мнение о том, что биржа труда порождает напрасные надежды на государство, вместо того, чтобы надеяться на самих себя, – поэтому она не нужна. Они ничего хорошего от биржи труда не ждут, спокойно принимают рекомендации и решения, которые им предлагаются, поскольку считают, что только сами себе могут помочь в трудоустройстве. Обладают социальной и личной активностью, психологически уверены в себе.

Безработные 4–5-го типов наиболее интересны, поскольку работа с ними требует меньше психологических и физических издержек. Мотив «бытовые условия труда» является определяющим для первых трех социальных типов;

мотив «самореализация» очень важен для групп молодежи – молодых специалистов и выпускников средних школ, хотя и они не игнорируют мотив «бытовые условия труда». Общая тенденция мотивации к труду:

самореализация, социально-психологические условия, зарплата, карьера, бытовые условия труда.

Таким образом, безработные в своем большинстве неадекватно воспринимают социально-экономическую реальность;

они далеко не всегда испытывают неудобства от своего экономического положения [6].

Большинство безработных исходит из того, что лучше всего использовать собственные каналы трудоустройства. Каждый четвертый выбирает взаимодействие с соответствующей государственной службой, каждый десятый готов воспользоваться объявлениями в прессе [7].

Несмотря на переквалификацию и другие формы временной занятости, персонал службы занятости акцентирует «пассивность» и «иждивенчество» безработных в условиях предоставленных широких возможностей.

Профессиональная и трудовая активность после увольнения значительно снижается. После увольнения в 2,5 раза уменьшается ценностно-нормативная и компаративная референтность по отношению к бывшим коллегам, почти вдвое она увеличивается по отношению к родственникам, возрастает она и по отношению к друзьям. Возникает новый референтный объект – «товарищи по поиску работы» [8].

В целом стратегии поведения различных категорий безработных сходны, однако, можно выделить некоторые особенности.

Безработные женщины, как правило, обладают высоким уровнем самоконтроля, сдержанностью и приспособляемостью, что позволяет им справиться с тревогой, негативными эмоциями, приводит к состоянию адаптированности, следующему за фазой шока.

При безработице эмоциональная сфера женщины является наиболее подверженной неблагоприятным влияниям;

по сравнению с мужчинами, они гораздо больше нуждаются в психологической поддержке при обращении к психологу-профконсультанту.

Практика работы позволила выделить три группы женщин с разным отношением к факту безработицы:

1. Положительное отношение – на данном этапе жизни ценность работы снижена. Но при этом актуализированы другие жизненные ценности (семья, дети, здоровье и т.д.).

2. Нейтральное – характеризуется отсутствием каких-либо ярко выраженных ценностей, устремлений. Ценность работы не являлась достаточно значимой, принципиально в жизни ничего не изменилось.

3. Отрицательное, негативное – работа являлась главной ценностью и источником существования [9].

Следует отметить, что женщины вынуждены менять в массовом порядке свой социальный и профессиональный статусы, в большинстве случаев они снижаются при переквалификации на формы занятости, которые не требуют ни образования, ни накопленных профессиональных знаний [10].

Проявляющаяся социальная пассивность женщин выражается в настороженном отношении к новым формам собственности и возможности начать собственное дело.

Отрицательное отношение большинства женщин к общественным работам чаще всего объясняется ограниченным выбором рабочих мест и низкой оплатой труда. Кроме того, предлагаемые рабочие места часто требуют значительных физических усилий.

Вместе с тем существуют такие виды общественных работ, которые пользуются у безработных женщин повышенным спросом. Это работы, не требующие больших затрат физического труда и работы в коммунальном хозяйстве по поддержанию нормального санитарно-гигиенического состояния жилого фонда, где возможна занятость c нестандартным режимом труда [11].

Усилилась негативная тенденция распространения «безразличной» стратегии экономического поведения безработных женщин, связанного с выбором альтернатив по поводу трудоустройства.

Вызывает тревогу тот факт, что продолжают выпускаться женщины специалисты в тех сферах, где преимущества, в силу действующего механизма конкуренции, принадлежат и отдаются мужчинам. Это способствует формированию контингента безработных женщин с высшим образованием прямо «со студенческой скамьи» [12].

Парадоксально, что невостребованность женщин в трудовой сфере связана с высоким уровнем образования. Фактор «ограниченности» трудоустройства женщин действует с одинаковой силой в регистрируемой части рынка труда и на рынке труда в целом. Но на полном рынке труда «ограниченность» как бы гасится относительно меньшим потоком их выхода на рынок труда. Это объясняется дополнительным видом занятости – домашним хозяйством, который они вынуждены «выбирать» в качестве основного и единственного. Обращение в государственную службу занятости для них – наиболее популярный способ поиска работы;

личные связи и прямое обращение к работодателю используются редко. Некоторые женщины обращаются в центры занятости не за помощью в поиске рабочего места, а за оформлением перерыва в работе. Регистрация в качестве безработной дает возможность получать небольшое пособие по безработице при непрерывности трудового стажа – это является наиболее распространенной причиной обращения. Данное положение дел необходимо и для решения домашних проблем, связанных с детьми или собственными проблемами. Одна из основных причин безработицы – увольнение в связи с высвобождением (сокращением штатов);

1/3 женщин, находящихся в поиске работы на рынке труда, уволены по собственному желанию. К такому виду увольнения часто прибегают женщины (около 40 % в возрасте 25–29 лет, поскольку на них приходится большая часть домашней нагрузки).

Женщины предпочитают иметь гибкий график занятости с неполной рабочей неделей, независимо от того, постоянная это работа или на определенный срок. Женщины-безработные меньше поддаются отчаянию по сравнению с мужчинами, ограничиваясь на данный период ведением домашнего хозяйства, что связано с традиционной ролью женщины в обществе [13].

Материальные условия существования семей безработных ведут к дезадаптации жизнедеятельности и определяют стратегию поведения большинства из них как стремление к выживанию, выражающуюся в сокращении прожиточного уровня семьи и ожидании социальной помощи от государства.

Опрос свидетельствует об ухудшении социального самочувствия, росте ощущения беспокойства, тревоги, неуверенности в будущем, ущемленности в социальных и гражданских правах, снижении толерантности, удовлетворенности жизнью, возникновением проблем в супружеских отношениях. Данные исследования говорят, что безработица явилась фактором сокращения возможностей адаптации к новым условиям. В частности, наблюдается тенденция с снижению социализирующей функции семьи: низкие доходы родителей в течение продолжительного времени могут предопределить слабый образовательный уровень детей, плохое состояние профессиональной подготовки [14].

Большая часть молодежи психологически не готова к складывающейся в экономике ситуации. Фактически наблюдается отказ от полного среднего образования. Резко возросло число подростков и молодежи в возрасте 14– лет, которые нигде не учатся и не работают. Их количество превысило 1 млн человек (3,5 %), значительную часть которых можно отнести к безработным. Идет активное вовлечение таких подростков в деятельность экстремистских группировок и организованную преступность.

Среди молодых людей низка мотивация к профессиональному совершенствованию и переподготовке. Проблема заключается в том, что отсутствие данной мотивации, являющейся внутренней потребностью личности, а не навязанной сверху директивой службы занятости, снижает возможности самой личности вернуться к прежней трудовой деятельности, вернуть прежний социальный статус или приобрести новый, более удовлетворяющий. Возникает социально-психологи-ческая проблема при изменении статуса: люди опасаются неудач при выборе новой профессии, падения своего уровня жизни и членов семьи. Такая неуверенность в будущем зачастую провоцирует и протест против условий и общественных сил, которые привели к безработице [15].

Недостатки правового регулирования трудовых отношений создают условия для эксплуатации труда молодежи в форме ученичества, испытательного срока, что порождает известные из мировой практики явления «черного труда» [16].

Анализ поведения бедных, имеющих фиксированные доходы (получатели пенсий, пособий), показывает, что многие предпочитают использовать стратегии выживания, основанные на патерналистских ценностях. Можно выделить две основные стратегии выживания: пассивную и активную.

Пассивная стратегия представляет собой негативную реакцию на исчезновение прежних институтов, а также связанных с ними возможностей, и направлена на сохранение положения и благосостояния, достигнутых в прежних социально-экономических условиях. Эта группа стратегий, в свою очередь, имеет две разновидности. Одна – рефлекторно-запаздывающая – ведет к постепенному усугублению бедности. Другая – умеренно приспособительная – к консервации сложившегося уровня. Обе достаточно хорошо описываются в категориях «культуры бедности».

Активная стратегия представляет собой реакцию на открывшиеся возможности, на положительную сторону общего вызова. Среди этих стратегий наиболее отчетливо выделяются:

• позитивно-карьерный тип – стратегия, направленная на выход в более высокую по уровню благосостояния страту. Здесь приемлемы любые легальные средства, ведущие вверх, главное – продвижение;

• позитивно-инструментальный тип – стратегия, направленная на рациональное использование новых возможностей как самоцель. Надо служить системе, используя средства и стремясь к целям, наиболее предпочтительным с точки зрения общественных интересов. Продвижение и связанное с ним благосостояние является естественным, ожидаемым, но не единственным мотивом социальной активности;

• криминально-карьерный тип – стратегия, при которой в целях укрепления личного благосостояния используются прежде всего возможности, связанные с дезорганизацией и аномией. Систему можно использовать и обманывать, что является наиболее быстрым и эффективным путем к материальному благополучию [17].

Специфика сельского рынка труда проявляется в ограниченности сферы приложения труда и возможности территориального перемещения.

Безработица способствует дисквалификации, потере общей культуры труда, что выражается в появлении неуверенности в себе, отсутствии желания искать работу самостоятельно, привыкании к низкому уровню жизни, снижении возможности трудоустройства для тех, кто нуждается в социальной защите (многодетные матери, инвалиды, матери-одиночки).

В зависимости от уровня социальной активности можно выделить следующие группы безработных в сельской местности:

1. Люди, в принципе не нуждающиеся в услугах службы занятости. Они полностью самостоятельны, не переживают потерю работы, аккуратно регистрируются в службе занятости, интенсивно ищут работу самостоятельно.

Энергичны, уверены в себе, обладают несколькими профессиями, которые востребованы на рынке труда.

2. Люди, нуждающиеся в помощи профконсультанта, психологической поддержке. В основном – предпенсионного возраста, преимущественно рабочих специальностей. Характеризуются подорванным здоровьем, что мешает им найти подходящую работу, поскольку на селе требуется, чаще, тяжелый малооплачиваемый труд рабочих. Ждут оформления на досрочную пенсию, это – активные и постоянные клиенты службы занятости.

3. Люди, которые не хотят работать. Есть среди них те, кто имеет дополнительный доход и не нуждается в пособии. Состоят на учете из-за сохранения трудового стажа, знают закон.

4. Молодежь от 17 до 25 лет, испытывающая трудности в трудоустройстве. Многие не хотят или не могут ехать в город, чтобы продолжить образование вследствие низкого материального достатка, неблагополучной обстановки в семье, боязни родителей за своих детей. Позже вырабатывается иждивенчество и безответственность.

5. Люди, предпочитающие жить на пособие. Из-за невысокой заработной платы, выплачиваемой с задержками, приходят к выводу, что выгоднее быть безработным [18].

Влияние миграции на конъюнктуру рынка труда проявляется на уровне регионов более ощутимо, чем на общероссийском уровне. Отток населения из Москвы, ряда других крупных городов, из районов Севера, Сибири, Дальнего Востока является одним из факторов, снижающих безработицу в местах выбытия. Однако в ряде регионов Центрального Черноземья, Северного Кавказа, Поволжья приток мигрантов уже рассматривается как фактор дестабилизации рынка труда [19].

Поведение мигрантов отличается более рискованным характером и доказывает более высокую социальную активность таких лиц. В безработный период мигранты в такой же степени, как уроженцы, главным источником существования называют пособие по безработице. Однако в качестве других средств существования мигранты более активно, чем уроженцы, занимаются мелкой уличной торговлей и поиском случайных заработков. Уроженцы в два раза чаще пользуются собственными сбережениями и в полтора раза чаще – доходами от личного подсобного хозяйства.

Безработные мигранты менее озабочены потерей работы, и к ее поискам приступают не столь активно, как безработные уроженцы. Это связано с предпочтительностью для них случайных заработков и более свободного режима занятости.

И мигранты, и уроженцы в одинаковой степени претендуют на более высокую или хотя бы такую же, как на последнем месте работы, заработную плату, причем чем меньше город, тем степень претензий выше. Любой постоянный заработок также одинаково предпочтителен для них.

Свое профессиональное соответствие современным условиям и уроженцы, и мигранты оценили одинаково, что говорит о сходстве самооценок этих групп. Более оптимистичными в оценках вероятности найти подходящую работу были безработные уроженцы.

Таким образом, коренные жители и современные переселенцы мыслят сходно, но действуют различно в новых экономических условиях. В результате у совокупности лиц, имеющих особенно сложную жизненную ситуацию, усугубляемую миграцией и потерей работы, формируется новый тип социального поведения, в основе которого лежит стремление изменить навязанные обстоятельствами социальные роли, используя новые рыночные методы [20].

В заключение можно сделать вывод о том, что пребывание людей в состоянии безработицы не превращает большинство из них в маргиналов.

Многие из безработных демонстрируют уровень потребностей и притязаний не ниже, чем у большинства занятых. Для большинства безработных характерна установка на более достойный уровень жизни, а не просто выживание.

1. Гимпельсон В. Е. Уволенные на рынке труда: влияние локуса контроля на восстановление занятости // Социс. 1995. № 2. С. 123–140.

2. Тихонова Н. Е. Особенности формирования проблемных групп на рынке труда // Куда идет Россия?.. Общее и особенное в современном развитии / Под общ. ред. Т.И.Заславской. М., 1997. С.

133–243.

3. Чернина Н. О новой модели занятости // Российский экономический журнал. 1996. № 11–12. С.

50–59.

4. Гордон Л. А., Клопов Э. В. Социальные эффекты и структура безработицы в России // Социс.

2000. № 1. С. 24–34.

5. Магун В. С., Гимпельсон В. Е. Стратегии адаптации рабочих на рынке труда // Социс. 1993.

№ 9. С. 73–84.

6. Дановский С. Л. Социологическая и психологическая характеристика безработных // Социс.

1994. № 5. С. 82–89.

7. Гуревич М. А., Радиловская Т. Ю. Безработица в Челябинске: факты и мнения // Социс.

1997. № 10. С. 19–20.

8. Феофанов К. А. Ценностно-нормативный аспект безработицы в России // Социс. 1995. № 9. С.

69–74.

9. Кузнецова И. В., Соколова Н. В. Некоторые социально-психологические особенности безработных женщин // Занятость в России. Саратов, 1996.

10. Силласте Г. Г. Эволюция социальных позиций женщин в меняющемся российском обществе // Социс. 1995. № 4. С. 58–65.

11. Власова Н., Кочеткова М., Прохорцева Т. Женская безработица в России // Человек и труд. 1994. № 3. С. 6–10.

12. Соколова Г. Н. Структура занятости и безработицы: проблемы и тенденции // Социс. 1996. № 2.

С. 19–24.

13. Безгребельная И., Кондратьева О. Женская безработица. Новые аспекты // Человек и труд.

1995. № 4. С. 11–13.

14. Осадчая Г. И. Семьи безработных и семейная политика // Социс. 1997. № 1. С. 79–82.

15. Социология молодежи: Учеб. / Под ред. В.Г.Лисовского. СПб., 1996. С. 186–200.

16. Луков В. И. Проблема обобщающих оценок положения молодежи // Социс. 1998. № 8. С. 27–36.

17. Воронков В. М., Фомин Э. А. Типологические критерии бедности // Социс. 1995. №2. С. 57– 69.

18. Подгоров А. Проблемы сельской занятости // Человеческие ресурсы. 1999. № 1–2. С. 56–57.

19. Рековская И. Ф. Рынок труда в России: некоторые особенности занятости в разных секторах экономики и разных регионов страны // РЖ. Социальные и гуманитарные науки. Социология. Серия 11. 1995. № 4. С. 117–147.

20. Сигарева Е. П. Безработные в структуре общества // Социс. 1998. № 7. С. 59–67.

Т. Ю. Соловьева АДАПТАЦИЯ КАК СПОСОБ СОХРАНЕНИЯ РЕСУРСА Само понятие адаптации отражает связь субъекта с социальной средой и миром в целом, влияние окружающей среды на индивида, его способность адекватно соответствовать тем изменениям, которые происходят во внешней среде и, в то же время, сохранять направленность своих действий на достижение поставленных целей. Современная социокультурная, экономическая и политическая ситуация достаточно динамична и диктует высокий темп жизни во всех ее проявлениях. Способность воспринимать и гибко реагировать на происходящие изменения становится непременным условием эффективности любого человека.

Такой темп жизни сопряжен с максимальной отдачей и постоянной готовностью к новому. Высокая скорость процессов личностных изменений ставит вопрос о сохранении и восстановлении ресурсов. Успешная адаптация – это умение адекватно и гибко реагировать на происходящие изменения, сохраняя при этом целостность личности и стремление к равновесию между индивидуальными целями и требованиями окружающей среды.

Рассматривая понятие адаптации, выделяют как биологическую, так и социальную ее стороны. К биологическим формам, несомненно, относится адаптация на уровне обмена веществ, наследственные изменения, саморегуляция организма. В основе эволюционной теории Ч.Дарвина заложены представления об адаптации на примере многих поколений животных. В данном случае адаптация рассматривается как совокупность полезных для организма изменений, происходящих под воздействием окружающей среды.

Социальная адаптация отражает связь между индивидом и окружающим его обществом. В данном случае большое значение имеет процесс социализации, посредством которого происходит усвоение норм ценностей и правил, принятых в обществе, обучение способам реагирования на внешние стимулы и изменения ситуации. Таким образом, на социальном уровне адаптация представляет собой взаимодействие общекультурных и индивидуальных ценностей, их взаимовлияние и взаимодополнение – сохранение равновесия и целостности личности.

Ценности общекультурного уровня играют определяющую роль в процессе становления и социализации личности, обеспечивают сохранение традиций общества, включение личности в социальную жизнь, поддерживают существование и функционирование самого общества.

Но наряду с общекультурными ценностями выделим также и субкультурные ценности. Они в полной мере отражают специфику субкультурной группы, подчеркивают ее индивидуальность, в то же время сопряжены с общекультурными ценностями тем, что соответствуют их общим тенденциям. Выделение субкультурных ценностей в отдельную группу объясняется разнообразием субкультурных групп и существованием различий в иерархической представленности аксеологических конструктов в каждой из них. Любая субкультурная группа создает возможность для образования новых ценностных ориентаций, проверки их на жизнеспособность. Идентификация индивида с той или иной субкультурной группой соответствует ассимиляции соответствующей аксеологической системы.

Формирование базовой ценностной структуры личности основывается на индивидуальной предрасположенности и непосредственном опыте человека.

Таким образом, формируется индивидуальный уровень ценностей.

Индивидуальные ценности отражают личный опыт взаимодействия индивида с миром, осознание им действительности, соотношение собственных представлений с общечеловеческими ценностями и ценностями его социальной ниши, что отвечает стремлению к гибкости, целостности и равновесию личности.

В контексте вышесказанного адаптацией будет являться согласование уровня индивидуальных ценностей с общекультурными и субкультурными ценностями, нахождение равновесия между ними. Причем сохранение индивидуальности может рассматриваться как сохранение ресурса личности, в то же время сохранением ресурса будет являться успешное усвоение общекультурных ценностей и эффективное использование их на пути достижения личных целей.

Постоянно изменяющаяся современная ситуация не только находит отражение в пересмотре ценностных ориентации на индивидуальном уровне, но и оказывает влияние на взаимодействие человека с большими и малыми группами и на существование самих этих групп. С одной стороны, это является следствием более частой смены социального окружения (стремление личности найти нишу для наиболее полного самовыражения), с другой – сами групповые процессы стали наиболее интенсивными благодаря внешним катализирующим условиям.

Все эти изменения ставят также вопрос о способности индивида наиболее эффективно адаптироваться в той или иной группе при максимальном сохранении внутренних ресурсов, для определения своих возможностей в сложившейся ситуации и принятия наиболее адекватного решения.

Внутренние затраты человека при прохождении всех необходимых этапов взаимодействия в группе сопряжено с эмоциональными затратами.

Представление о закономерностях развития группы обеспечивает сохранение внутреннего ресурса, позволяет получить необходимое представление о происходящем, сохраняя при этом полную включенность в совместный процесс.

Закономерность развития субкультурной группы заключается в прохождении ею определенных фаз развития. Фаза ориентации или зависимости, когда происходит непосредственно знакомство членов группы, ориентация в целях совместной деятельности, правилах и нормах взаимодействия в группе. В этот период группа наиболее зависима от руководителя или лидера группы.

Эту фазу сменяет фаза конфликта, которая не только естественна, но и необходима. В группе накапливаются противоречия, создается ситуация напряженности, возрастает количество претензий друг к другу, в том числе к руководителю. Возникновение и прохождение группой этой стадии развития способствует установлению в группе атмосферы сплоченности, доверия, эффективной работы.

Затем группа переходит на следующую стадию развития – продуктивную.

Это период наибольшей работоспособности и самостоятельности как группы в целом, так и каждого ее члена.

Но сплоченная и дружеская атмосфера перерастает в «общение ради общения», когда наиболее ценным в группе становится сохранение теплых взаимоотношений. Эта фаза называется фазой метакоммуникаций.

Эффективность группы снижается. Введение преобразований способно запустить фазы групповой динамики заново.

Способность индивида успешно адаптироваться в группе зависит от прохождения, совместно с группой, этих фаз развития. Сохранение ресурса, как группового, так и каждого из ее членов зависит от умения использовать позитивные стороны всех стадий развития.

1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М., 1995.

2. Ричардсон Р. У. Силы семейных уз. СПб., 1994.

Н. П. Крюков БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩИ В настоящее время происходящие в российском обществе перемены, связанные с проведением рыночных реформ, демократизацией общественной жизни, требуют повышения уровня нравственной культуры общества в целом, а также повышения роли государства в реализации социальных программ помощи людям. В этих условиях критерием благотворительности со стороны государства будет мера содействия благополучию членов общества, внимание к интересам каждого человека. Государство берет на себя функцию социального милосердия, создавая государственные институты социальной помощи и поддержки наиболее нуждающимся слоям населения.

Не всегда четко разграничиваются понятия «социальная защита» и «социальная помощь». Социальная защита предоставляется государством своим гражданам против ситуаций риска в нормальной жизни, то есть это действие, направленное на лиц, не имеющих возможности воспроизводить условия жизни, включающее социальную диагностику, социальную поддержку, социальную помощь, социальную реабилитацию, терапию и коррекцию. Это понятие более объемное, оно относится ко всему населению страны. Следует рассматривать следующие наиболее значимые направления и формы социальной защиты населения государством:

• обеспечение нормального уровня жизни населения на основе дохода от трудовой деятельности или выплачиваемых пособий;

• гарантии минимального равнодоступного обеспечения жильем, услугами здравоохранения и культуры, получения образования, необходимого для формирования современной квалифицированной рабочей силы;

• выплата пособий нетрудоспособным лицам, инвалидам и иным социально уязвимым группам населения.

Теоретический анализ деятельности и практические мероприятия по социальной защите и поддержке населения позволили выделить три основные формы социальной помощи малообеспеченным гражданам на фоне общей психологической направленности: материальная поддержка, медицинское обслуживание, культурные мероприятия и досуг.

Разнообразные формы социальной защиты и поддержки малоимущих слоев населения неразрывно взаимосвязаны, дополняют друг друга и служат решению общей задачи духовного и душевного равновесия человека, психологической и психической стабильности в обществе. Безусловно, границы этих форм социальной защиты размыты и очерчены весьма условно.

И вряд ли для детей из многодетных семей (как, впрочем, и их родителей) важно, какая именно помощь им была оказана – материальная поддержка или помощь в медицинском обслуживании. Но для государственных институтов социальной защиты населения эта дифференциация важна, потому что она позволяет проявить заботу о конкретных людях, уделить внимание их жизненно важным проблемам. Выявление основных форм социальной помощи сегодня поможет, во-первых, очертить основной круг проблем малообеспеченных граждан, во-вторых, определить не первоочередные сферы жизнедеятельности человека, нуждающиеся в социальной поддержке и, в-третьих, искать новые формы и методы социальной защиты малоимущих слоев населения.

К сожалению, за годы советской власти из обихода ушли слова и понятия, связанные с этой темой, стерлось из памяти подлинное значение прекрасных и точных терминов, распространенных в прошлом. Поэтому придется обратиться к основным из них, вспомнить их смысл.

Благотворительность – проявление сострадания к ближнему и нравственная обязанность имущего спешить на помощь неимущему, стремление исполнить «некоторую религиозно-нравственную потребность».

В древние времена благотворительность ограничивалась «подаянием милостыни нищему», любому, кто «протянет руку». Позднее это могла быть материальная помощь частного лица или группы лиц нуждающимся, вклады в строительство или содержание богоугодных заведений, стипендии и пособия, участие в благотворительных акциях.

В настоящее время термин благотворительность используется в нескольких значениях [1, т. 1;

2;

3]. Во-первых, это безвозмездная материальная, финансовая помощь людям или группе лиц, в ней нуждающимся;

помощь социально незащищенным индивидам и группам. Во вторых, это свойство, качество благотворящего, то есть человека, который делает добро.

Таким образом, благотворительность – категория не материальная, а скорее социальная: благое дело творит тот, кто делает это дело профессионально и с душой.

Милосердие определяется как сердолюбие, сочувствие, любовь на деле, готовность делать добро всякому, жалостливость, мягкосердость;

миросердствовать – значит «соболезновать, сострадать, жалеть или желать помочь» [1, т. 1, с. 284].

Во второй половине XVIII века появляется новое для России понятие – общественное призрение. Призрение – от «призреть, призревать», то есть обратить взор с вниманием, сочувствием, участием, милосердием;

дать кому-либо приют и пропитание. Цель призрения – разумное и организованное, в отличие от благотворительности, обеспечение нуждающихся необходимым и предупреждение нищеты. В настоящее время эта форма благотворительной деятельности во многих странах, в зависимости от их социально-экономического и культурного уровня, трансформировалась в широкомасштабную комплексную систему государственной, общественной и частноблаготворительной социальной помощи населению [4].

Вл.Соловьев утверждал, что «наилучшие индивидуально филантропические мероприятия ни к чему не ведут» и «действительная помощь, в которой нуждается русский народ, есть помощь общественная» [5, т. 2, с. 381]. С 1990-х годов в России начала формироваться новая модель социальной помощи. Создание государственной структуры по социальной защите населения само по себе было очень актуальным и необходимым, как и появление социальной работы в качестве профессиональной деятельности.

Вопрос в том, могла ли она дать эффект в тех условиях, которые сложились в первой половине 1990-х годов.

К организации нового вида деятельности и созданию сети учреждений подтолкнули экономический кризис и рост социальных проблем в обществе, которые возникли в результате распада единого социального, экономического и геополитического пространства. В обществе появились тенденции, ранее не характерные для него: снижение уровня жизни, безработица, вынужденная миграция населения, профессиональное нищенство, ухудшение криминогенной обстановки, падение уровня рождаемости, распад института семьи и брака.

Уровень жизни населения в начале 1990-х годов резко снижается в результате проводимой социальной и экономической политики. По оценке экспертов, в результате повышения цен и снижения доходов населения происходит существенное ухудшение уровня жизни 2/3 населения России. По отношению к 1990 году платные услуги населению в 1993 году составили %, а покупательная способность денежных сбережений – 97 % [6, с. 192].

В январе – июле 1992 года служба занятости зарегистрировала 1 281, тыс. неработающих граждан, из них 71 % составляли женщины. По оценке экспертов, общая численность безработных составляла: в 1992 году – 3 тыс. человек, в 1993 году – 4 120 тыс., в 1994 году – 5 300 тыс. [6, с. 198].

Рост безработицы повлек за собой изменение динамики преступности.

Так, если в 1986 году в России было зарегистрировано 1 338 преступления, то в 1991 году эта цифра составила 2 173 074 (по другим источникам в 1991 году – 2 173,1 тыс. преступлений, в 1992 году – 2 760, тыс., в 1993 году – 2 799,6 тыс.) [6, с. 206].

Эти процессы выдвинули на первый план задачи защиты и поддержки наиболее уязвимых слоев населения в современном обществе. Необходимо было выделить приоритетные группы населения, которым в первую очередь должна быть оказана всесторонняя поддержка. К ним относятся: дети, пенсионеры, инвалиды, беженцы, малоимущие, военнослужащие, уволенные в запас. В этой связи в декабре 1991 года принимается президентский указ «О дополнительных мерах по социальной поддержке населения в 1992 году», согласно которому органам исполнительной власти предоставлялось самостоятельное право определять формы социальной поддержки населения (талонно-купонная, карточная, целевая денежная компенсация и др.), которые смогли бы защитить население в условиях либерализации цен.

Вся система социальной защиты может осуществляться только на федеральном уровне, в том числе и по основным формам социальной помощи: пенсионному обеспечению и пособиям.

Огромная роль в этой области в настоящее время принадлежит региональным органам власти и управления. Выделяются следующие функции региональных органов в этом вопросе:

1) разработка региональных социальных программ с учетом местных условий и возможностей;

2) обеспечение функционирования объектов социальной инфраструктуры, находящихся в ведении местных органов власти;

3) регламентация адресной социальной помощи населению региона посредством разработки соответствующих нормативных актов;

4) определение порядка обеспечения слабозащищенных слоев населения товарами, продуктами и услугами, создание в рамках действующего законодательства условий для деятельности благотворительных организаций и общественных фондов.

Именно на региональном уровне идет поиск различных форм негосударственной социальной помощи, что повышает актуальность исследования регионального среза этой проблемы. В настоящее время получили распространение такие формы, как различные страховые общества и негосударственные пенсионные фонды, которые зачастую не выполняют своей основной функции – оказание социальной помощи населению.

Возрождение благотворительности в России происходит при резком ослаблении системы государственного социального обеспечения. Однако в Саратовской области большое внимание уделяется вопросам социальной поддержки инвалидов, пенсионеров, тех категорий детей и семей с детьми, которые находятся в особо сложных условиях. В системе социальной защиты населения администрации области функционируют 19 домов интернатов, в том числе 7 домов-интернатов для престарелых и инвалидов общего типа, 9 психоневрологических и 3 детских дома, один из которых для умственно отсталых детей.

Уровень цивилизованности общества во многом определяется его отношением к детям, в том числе к детям с ограниченными возможностями.

Создание оптимальных условий для успешной коррекции нарушений в развитии ребенка, воспитания, обучения, его социальной адаптации и интеграции относится к числу важнейших задач общества и государства.

Благотворительная помощь, социальная поддержка, волонтерство и филантропическая деятельность имеют большое значение для реабилитации нетипичных детей, поскольку семьи, имеющие таких детей, не способны самостоятельно справляться с трудностями, возникающими в процессе воспитания детей, ухода за ними. Очень актуальной остается и проблема материальной обеспеченности таких семей.

Нынешние благотворительные учреждения представляют собой организации, уже ставшие привычными для постсоветской России: театры, мастерские, центры реабилитации, клубы здоровья, которые используют в своей деятельности, как правило, авторские программы и нетрадиционные формы помощи.

В 1988 году на территории Саратовской области была создана первая благотворительная организация «Саратовское отделение Российского детского фонда». Правление детского фонда определило приоритетные направления своей деятельности, сформулировав их в программы:

1. Здоровье – это: социальная реабилитация детей-инвалидов;

создание более комфортных условий в больницах, где дети находятся на длительном лечении;

оказание помощи родителям в сборе денежных средств для лечения детей с тяжелыми заболеваниями;

создание родительских объединений (советов, ассоциаций) по профильным заболеваниям детей для решения их общих проблем.

2. Соучастие в судьбе – это: помощь приемным семьям (семейным детским домам) по созданию нормальных условий для воспитанников;

организация работы Совета бывших воспитанников детских домов и школ интернатов;

поддержка детей со сложной жизненной судьбой (сироты, правонарушители, бродяги);

помощь в создании детско-юношеских отрядов милосердия.

3. Семья – это: помощь в различных жизненных ситуациях;

консультации по вопросам семейно-брачных отношений;

поддержка семейного творчества;

проведение благотворительных ярмарок-распродаж семейных поделок под девизом «Для дома, для семьи».

4. Юные таланты – это: раскрытие творческих способностей ребенка, его внутренних дарований и поддержка одаренных детей из социально незащищенных семей;

поддержка всех новаторских начинаний в организации подростковых клубов;

развитие духовно-нравственного потенциала ребенка.

До начала XIX века вся благотворительная деятельность в России была сосредоточена в руках государства и церкви. Обусловлено это было несколькими причинами: централизацией власти, установлением крепостной зависимости и сложившимся сословным делением, фактически уничтожившим общественную деятельность как таковую.

Постепенно возрождается находившаяся длительное время под запретом церковная благотворительность. Около 30 из 200 действовавших в Москве в 1993 году храмов и монастырей взяли на себя патронат над домами ребенка, детскими больницами, школами-интернатами, пансионатами для ветеранов труда, уход за больными (обычно наиболее тяжелыми) в больницах, оказание гуманитарной, медицинской и духовно просветительской помощи прихожанам, предоставление бесплатных обедов для бедных после воскресной службы. Несколько православных общин планируют устройство богаделен.

В основе идеологии благотворительности – система ценностей, не просто «мотор» благотворительного действия по отношению к какой-то нужде, от системы ценностей зависит и качество самого действия. На вопрос о том, зачем помогать бедным, сиротам, бездомным, люди обычно отвечают:

потому что их жалко. Конечно, жалко, но помогать сиротам, бедным и обездоленным надо прежде всего потому, что у них есть права – человеческие права, которыми они наделены от рождения. Основа благотворительности – это понимание того, что они эти права имеют.

Необходимо, чтобы каждый осознавал себя как равного человека в равном обществе. Все равны друг другу. Тот, кто помогает, – не выше, а тот, кто эту помощь принимает, – не ниже, у всех одинаковые права при рождении. И эти права благотворительностью поддерживаются.

В настоящее время следует менять характер социальной работы как феномена цивилизованного общества: она должна стать адресной и активной, мобильной и индивидуализированной, обращенной к конкретному человеку и обусловленной его личностными интересами в преодолении жизненных проблем.

Решить эти задачи только силами государства сегодня нереально. Поэтому особое значение приобретает деятельность благотворительных общественных организаций, предпринимательских структур по улучшению положения слабозащищенных слоев населения, своевременному оказанию им социальной помощи и поддержки. На первый план выступает проблема разработки взаимодействия обществ милосердия и социальной политики в целом. Основой рассмотрения вопроса является «воспитание милосердия и способности к благотворительности как особых общечеловеческих ценностей, без которых невозможны цивилизованное общество, институциализация и дальнейшее развитие социальной работы» [7, с. 52].

Применение положительного опыта прошлого, дальнейшее развитие сложившихся российских традиций – это надежная основа в процессе формирования новой системы социального обслуживания человека и современной подготовки профессиональных кадров.

1. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. М., 1978.

2. Краткий словарь терминов социальной работы. Саратов, 1996.

3. Нещеретный П. И. Исторические корни и традиции развития благотворительности в России. М., 1993.

4. Мастюкова Е. М., Московкина А. Т. Они ждут нашей помощи. М., 1991.

5. Соловьев В. С. Сочинения. М., 1989.

6. Жуков В. И. Реформы в России в 1985–1995 гг. М., 1997.

7. Ярская В. Н. Благотворительность и милосердие как социокультурные общечеловеческие ценности // Благотворительность и милосердие. Саратов, 1997.

С. П. Сусарева КОНФЛИКТОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ АСОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ Десятилетие кризисного посткоммунистического развития России привело не только к структурному изменению общества, но и к эволюции сознания, что порождает противоречия. Повсеместно происходят столкновения интересов и мнений, потребностей и возможностей, приводящие к борьбе за ценности и притязаниям на определенный социальный статус, власть и недостаточные для всех материальные и духовные блага.

Совместная жизнь людей в обществе требует от них проявления тактичности и взаимного уважения, соблюдения определенных правил, моральных и правовых норм. При этом, к сожалению, не все считаются с подобными требованиями и потому склоняются к девиантному поведению.

Объективно людям всегда лучше ладить друг с другом, однако всеобщего и вечного мира на деле не получается. Людям нужно, но трудно жить вместе. Различия между ними, противоречия их интересов, позиций и жизненное соперничество неизбежно вызывают конфликты.

Данный факт является важным условием необходимости научного подхода к разрешению и предупреждению конфликтов и ознакомления с этой областью знаний категорий граждан, чье социальное положение по тем или иным критериям не имеет стабильности (безработные, инвалиды и др.) и людей, чья непосредственная профессиональная деятельность связана с первыми (социальные работники, работники служб занятости и т.д.).

Важным фактором конфликтов между людьми является социальное неравенство, то есть неодинаковое положение индивидов в обществе.

Богатство, власть и высокие должности одних выступают резким контрастом бедности и подчиненности других.

Социальное неравенство порождает эксплуатацию, которая выступает одним из основных источников социальных конфликтов. Феномен эксплуатации возникает там, где оба противостоящих субъекта руководствуются материальными интересами в качестве основных. До тех пор, пока обретение материальных благ остается основной целью большинства членов социума, устранить эксплуатацию посредством изменения пропорций их распределения невозможно, ибо любое изъятие производственного продукта, в том числе и на общественные нужды, неизбежно будет восприниматься работником как эксплуатация и воспроизводить конфликты, присущие индустриальному обществу.

Напротив, магистральный путь устранения эксплуатации лежит через формирование новой системы предпочтений и ценностей человека, в которой материальные интересы занимают подчиненное положение по отношению к потребностям личности. В ситуации, когда достигший некоторого материального благосостояния человек рассматривает совершенствование себя как созидательного субъекта в качестве главной цели, отчуждение части производимых им благ, имеющее место всегда, пока существует общество, не будет восприниматься им как противоречащее его основному стремлению.

Несовпадение ценностей индивидов и общества наиболее наглядно проявляется в острых противоречиях между нравственными ориентирами большинства людей и асоциальным поведением преступников и других «возмутителей спокойствия» в социуме. К конфликтам ведут также противоположность интересов и эгоистичность людей. Так, если одна часть жителей многоквартирного дома хочет иметь под окнами гаражи, а другая – детскую площадку и зеленые насаждения, то, при неуступчивости сторон, конфликтная ситуация неизбежна. Наконец, столкновения между людьми возможны по причине плохой информации (неполные сведения, искажения, наговоры, дезинформация, ложь), всяких недоразумений (ошибки, недопонимание, случайности, неудачные стечения обстоятельств), а также из-за несовершенства человеческой психики. Последнее проявляется в чрезмерных эмоциях, которые искажают взаимоотношения и затрудняют взаимопонимание людей, в ненависти, зависти, злорадстве, расовой, национальной, религиозной розни и т.д.

Существование в обществе людей с девиантным поведением неизбежно, поэтому задача полного искоренения преступности, пьянства, наркомании и других социальных патологий неосуществима. Вместе с тем меры социального воздействия на поведенческие отклонения необходимы. К примеру, такие девиации, как алкоголизм, наркомания, психические расстройства, агрессивное поведение в семье, бродяжничество, попытки самоубийства (суицид) и т.п., требуют прежде всего оказания различной социальной помощи: наркологической, психологической, открытия кризисных центров (оказывающих помощь жертвам домашнего насилия) и домов для бездомных, организация бесплатных обедов, трудоустройства, телефонов доверия и проч. В то же время в отношении преступного (или, как его еще называют, делинквентного) поведения нужны жесткие запретительно-репрессивные меры.

К особой, крайней форме отклоняющегося поведения можно отнести так называемую аномию, что буквально означает беззаконие. Это своего рода массовая девиация, распущенность в обществе, или, как теперь говорят, «всеобщий беспредел». Другими словами, аномия представляет собой такое состояние общества, при котором значительная часть людей пренебрегает социальными нормами. Так бывает в смутные, переходные, кризисные времена гражданских войн, революционных переворотов, глобальных реформ и других социальных потрясений, когда вдруг рушатся прежние, понятные людям общие цели и ценности, вера в действенность привычных моральных и правовых норм. Подобные болезненные периоды в той или иной мере переживали в своей истории все народы.

Ситуация аномии характерна и для российского общества последнего десятилетия ХХ века. На трудном пути к свободе, рынку и демократии оно переживает сложный процесс прозрения и разочарования в прежних догмах;

переосмысления и пересмотра социальных норм, ценностей, позиций;

восприятия и усвоения новых, прогрессивных элементов человеческой культуры. Сфера культуры значительно эволюционирует. На фоне коммерциализации российской культуры традиционные ценности, имеющие классические корни, перестают играть сколько-нибудь значимую роль. В новых условиях культура становится результатом бурного процесса «конфликтности».

Конфликтология как наука изучает все типы, виды и формы социальных конфликтов, их общие закономерности, пути предупреждения и разрешения.

Конфликтология взаимосвязана со многими науками: совместно с психологией и социальной работой исследует межличностные, внутриличностные и личностно-групповые конфликты;

с политологией – межэтнические, внутри-, межпартийные;

с менеджментом – организационные (внутри- и межколлективные). Конфликтологическая теория входит в состав большинства современных разделов обществоведения и человекознания. Она изучает потенциально и реально существующие конфликты между личностями, между индивидуумом и социальной средой (социумом и микросоциумом). Конфликтология рассматривает взаимоотношения человека с другими людьми, которые имеют конфликтный, а поэтому особо значимый как для личности, так и ее окружения, характер.

В современная России социальные конфликты определяют характер деятельности всех социальных институтов и групп, придают социальным отношениям принципиально новые качества. Ввиду большого числа остроконфликтных категорий населения (инвалиды, пенсионеры, безработные, беженцы, участники боевых действий и т.д.), конфликтология призвана содействовать ослаблению социальной напряженности. Можно с уверенностью сказать, что фактически все стороны современной жизни не могут осмысливаться вне конфликтологического аспекта.

1. Дмитриев А. В. О социальной дезинтеграции и конфликте // Социс. 1992. № 7.

2. Дмитриев А. В. Конфликт на российском распутье // Социс. 1993. № 9.

3. Иноземцев В. А. Эксплуатация: феномен сознания и социальный конфликт. М., 1998.

4. Покровский Н. Е. Российское общество в контексте американизации // Социс. 2000. № 1.

И. Н. Иванова ЭТИКА РУКОВОДИТЕЛЯ В условиях становления рыночной экономики в нашей стране особое значение приобретают вопросы практического применения современных форм управления персоналом, позволяющих повысить социально-экономи ческую эффективность любого производства. В системе мер реализации экономической реформы особое значение придается повышению уровня работы с персоналом, постановке этой работы на прочный научный фундамент, использованию накопленного в течение многих лет отечественного и зарубежного опыта.

Облик современного руководителя во многом определяют представления о труде и складывающиеся из них системы мотивации и отношения сотрудников к работе. Меняющиеся представления о содержании и характере труда, свободном времени и качестве жизни предъявляют новые требования к руководству кадрами. Все более важными становятся подготовка и непрерывное обучение персонала. Особенно возрастает актуальность подготовки управленческих кадров всех уровней.

Психологическая подготовка руководителя приобрела наибольшую значимость в последние годы, когда больше внимания стало уделяться проблемам и перспективам развития человеческих ресурсов. Невозможно повысить производственную и социальную активность человека без учета закономерностей организации его психической жизни. Это касается как трудовой деятельности исполнителей, так и самоорганизации деятельности управленческого персонала.

Непременным условием успешной работы руководителя любого уровня является нравственный фундамент, значительно расшатанный в недавнем прошлом. По меньшей мере два поколения выросли в условиях, когда говорили одно, думали другое, а делали третье. Утверждение и укрепление высокой нравственности, умелое использование объективных психологических законов управления, владение этическими знаниями составляют основу образования руководителя, его научно-профес сиональной компетентности.

С момента своего возникновения этика находится во взаимодействии с общением. Моральные чувства, представления о должном поведении возникают у человека благодаря социальному общению. Взаимодействие общения и этики многогранно. Оно охватывает структурные, функциональные и другие стороны этики как науки о морали, а также общения – как сложного процесса установления и развития контактов между людьми.

Во взаимоотношении этики и социального общения определенное место занимает профессиональная этика, существующая прежде всего в тех профессиях, объект которых – человек. Она отражает особенности нравственного сознания, взаимоотношений и поведения людей, обусловленные спецификой профессиональной деятельности. Результаты исследований различных видов профессиональной этики подтвердили необходимость и возможность выделения такого вида профессиональной этики, как управленческая. Ее назначение – обеспечить этическими знаниями тех, кто профессионально осуществляет управленческие функции.

Управленческая этика – это адаптированные к практическим нуждам руководителя сведения об основных этических понятиях, закономерностях формирования общественных отношений, о нравственных ценностях, одухотворяюще воздействующих на людей, о моральных требованиях к стилю работы и облику руководителя [1].

Деловая этика руководителя предполагает наличие обязательных элементов кодекса чести – соблюдение профессиональной чести и достоинства. Этот кодекс призван воспитывать у профессионала сознание принадлежности к определенной общности людей, основным признаком которой является достижение совершенства в профессии. Особенность современной профессиональной этики в том, что понятие деловой морали дискредитируется общим кризисным состоянием общества. Рыночные отношения вызывают изменения в функционально-психологической структуре личности и в ее нравственных ориентациях. Э.Фромм ввел понятие «рыночный характер», означающее явление, когда человек ощущает себя как товар. Принцип такой личности – «Я такой, какой вам нужен». В моральном отношении это деградация личности. В современном обществе рыночных отношений существует реальная опасность формирования рыночного социального характера, все более отчуждающегося от нравственности [2].

Понятие «нравственная культура» включает в себя объективно обусловленную, исторически сложившуюся и практически действующую систему ценностей любого человека по отношению к природе, обществу и самому себе. Нравственная культура личности является компонентом этики вообще и управленческой этики в частности.

Нравственная культура руководителя – это сложная, многообразная система мер усвоения нормативных требований управленческой этики и степени проявления руководителем общечеловеческих моральных норм;

диалектическое единство его сознания и поведения;

качественная характеристика морального развития, проявляющаяся в трех измерениях:

• как культура нравственного сознания, выражающаяся в знании утвердившихся в обществе моральных норм и требований этики, в понимании целей, задач и средств своей деятельности;

• как культура нравственных чувств, культура отношений, проявляемая в способности сочувствовать и сопереживать, быть гуманистом;

• как культура поведения, то есть способность воплощения нравственных установок в конкретные дела, в конкретную линию поведения, в конкретные формы этикета [3].

В настоящее время вопрос о нравственной культуре руководителя требует тщательного изучения, глубокого продумывания и исследовательского решения. Современный руководитель должен уважать не только закон, но и нравственные ценности. Зачастую заметен недостаточно высокий уровень общей культуры, склонность к силовым методам в конфликтных ситуациях и нецивилизованные формы конкуренции, делового общения, основанные либо на насилии, принуждении, либо на подкупе и взятке.

Можно выделить следующие причины этого сложного социального явления:

1) политическая и социальная нестабильность в обществе, связанная с проведением сразу трех реформ – политической, экономической и социальной;

2) отсутствие устойчивой привычки к нравственному самоконтролю и самоограничению, явно ненужной в условиях жесткого партийного контроля за поступками и мыслями людей;

3) сохранение преобладания в массовом сознании старого административно-командного стиля мышления.

Данные социологических исследований позволяют сделать вывод о проявлении тенденции к отставанию нравственной культуры от профессионального роста у достаточно большой части руководителей.

Требования к нравственной культуре все чаще отодвигались на второй план.

Низкий уровень культуры не берется в расчет при подборе руководителей, при выдвижении их на высокие посты. Заметим, что в содержание понятия профессионализма не принято включать понятие «нравственная культура» – они рассматриваются независимо друг от друга. Но если руководитель не обладает высокими нравственными качествами, то у него не будут сформированы в необходимой мере и другие деловые качества, такие как объективность, профессиональные навыки организатора, дисциплинированность. Качества, характеризующие стиль общения руководителя с коллективом, оказывают сильное влияние на отношения в этом коллективе;

взаимосвязаны с психологическим климатом коллектива, от которого во многом зависит эффективность его работы и профессионализм руководителя.

Высшей ценностью нового этического мышления руководителя должен выступать человек, а не власть. Деятельность руководителя – это деятельность, направленная прежде всего на другого человека, и осуществлять ее невозможно без усвоения гуманистических ценностей.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.