WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |

«Для научных библиотек KARL R. POPPER КПОППЕР THE LOGIC ЛОГИКА И РОСТ OF SCIENTIFIC DISCOVERY London 1959 НАУЧНОГО ЗНАНИЯ CONJECTURES AND REFUTATIONS ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ London 1963 Переводы с ...»

-- [ Страница 7 ] --

харм в своей критике Ксенофана, по-видимому, употреб Я считаю, что мы возвратились к идеям Ксенофана, ляет слово «eikots» в смысле «вероятно» или близком вновь установив четкое различие между правдоподоб к этому (см. [ба, 21 А 15]), хотя нельзя исключить и ностью и вероятностью (используя последний термин в ту возможность, что он употреблял это слово и в смыс том смысле, который придает ему исчисление вероят ле «похожий на истину», и лишь Аристотель (в «Мета ностей).

физике», 1010а4) придал ему смысл «вероятный» или Сейчас еще более важно различать эти понятия, «возможный». Спустя три поколения слово «eikos» со так как долгое время их отождествляли вследствие вершенно определенно стало употребляться в смысле того, что оба эти понятия тесно связаны с понятием ис «возможно» или «вероятно» (а может быть, даже в тины и вводят понятие степени приближения к истине.

смысле «более часто») софистом Антифоном, который Логическая вероятность (мы не касаемся здесь физиче писал: «Если хорошо начинают нечто, то, вероятно, хо ской вероятности) выражает идею достижения логиче рошо его закончат» [6а, В 60].

ской достоверности, или тавтологичной истины, посред Все это приводит к мысли о том, что смешение прав ством постепенного уменьшения информативного содер доподобности с вероятностью восходит почти к самым жания. С другой стороны, понятие правдоподобности истокам западной философии. И это вполне понятно, выражает идею достижения исчерпывающей истины.

если учесть, что Ксенофан обращает внимание именно В результате мы можем сказать, что правдоподобность на п-огрешимость нашего знания, характеризуя его объединяет истину с содержанием, в то время как ве как состоящее из неопределенных догадок и в лучшем роятность соединяет истину с отсутствием содержания.

случае как «подобие истины». Это выражение само Таким образом, представление о том, будто абсурд дает повод к ошибочной интерпретации и истолкованию но отрицать, что наука стремится к высокой вероятно его как «неопределенного и в лучшем случае лишь как сти, обусловлено, как мне кажется, ошибочной «интуи некоторую слабую степень достоверного», то есть «ве цией», а именно интуитивным отождествлением понятий роятного».

правдоподобности и вероятности, которые, как теперь По-видимому, сам Ксенофан проводил четкое разли нам стало ясно, совершенно различны.

Слово «eoikota» в этом фрагменте чаще всего переводят как 4. Исходное знание и рост науки «вероятное» или «правдоподобное». Например, Кранц в [6а] перево дит его выражением «wahrscheinlich-einleuchtend», то есть «вероятно.

XV Данный отрывок он толкует следующим образом: «Это упорядочение Те, кто принимает участие в плодотворном критиче мира (или мировой порядок) я постараюсь разъяснить вам во всех его частях как нечто вероятное или правдоподобное». В переводе ском обсуждении некоторой проблемы, часто опираются, выражений «(вполне) близко к истине» или «(вполне) похоже на хотя и бессознательно, на две вещи: на признание все истину» я иногда поддавался влиянию приведенной выше строчке ми участниками дискуссии общей цели — достижение из Ксенофана [6а, В 35], а также работы Рейнгардта «Парменид», на которую ссылается Виламовиц (см. также [32, разд. VII введения, выдержку из предисловия Осиандера к труду Коперника в разд. I Между прочим, это справедливо как для абсолютной p (а), так гл. 3, разд. XII гл. 5 и прил. 6]).

н для относительной р(а, Ь) вероятности;

существуют соответст вующие понятия абсолютной и относительной правдоподобности.

. XVI истины или по крайней мере приближение к истине — и на значительный объем общепризнанного исходного То, что мы, как правило, в любой данный момент знания (background knowledge). Это, конечно, не озна принимаем большую часть традиционного знания без чает, что каждая из двух данных предпосылок является доказательств (а почти все наше знание является тра неизбежным базисом любой дискуссии или что эти диционным), не создает затруднений для фальсифика предпосылки являются априорными и их в свою оче циониста, или фаллибилиста. Он не принимает этого редь нельзя обсуждать критически. Это говорит лишь исходного знания — ни как установленного, ни как несо о том, что критика никогда не начинает с ничего, хотя мненного, ни как вероятного. Он знает, что даже вре каждый из ее исходных пунктов может быть подверг менное его признание является рискованным, и подчер нут сомнению в ходе критического обсуждения.

кивает, что каждая часть его открыта для критики, Однако, несмотря на то что каждое из наших пред хотя бы и постепенной. Мы никогда не можем быть положений может быть подвергнуто сомнению, совер уверены в том, что подвергнем сомнению именно то, шенно непрактично подвергать сомнению их все в одно что нужно, но, так как мы не ищем несомненности, это и то же время. Поэтому всякая критика должна быть не имеет значения. Следует обратить внимание на то, постепенной (вопреки холистской точке зрения Дюгема что последнее утверждение является моим ответом на и Куайна). Иначе это можно выразить так: фундамен холистскую точку зрения Куайна относительно эмпири тальный принцип каждой критической дискуссии состоит ческих проверок. Куайн сформулировал эту точку зре в том, что мы не должны уклоняться от нашей про ния (со ссылкой на Дюгема), утверждая, что наши блемы, обязаны, если потребуется, расчленить ее на ряд высказывания относительного внешнего мира находят проблем и пытаться решать в одно время не более чем ся перед судом чувственного опыта не индивидуально, одну проблему, хотя, конечно, мы всегда можем пе а только как единое целое (см. [33, с. 41]). Следует рейти к решению вспомогательной проблемы или за признать, что часто мы можем проверить лишь значи менить нашу проблему лучшей проблемой.

тельную часть теоретической системы, а иногда только Во время обсуждения некоторой проблемы мы всег всю систему в целом, и в этих случаях требуется по да (хотя бы временно) принимаем в качестве непро длинная изобретательность для того, чтобы определить, блематичных различного рода вещи: для данного вре какие части этой системы ответственны за фальсифика мени и для обсуждения определенной частной пробле цию. Этот момент я подчеркивал, также со ссылкой на мы они образуют то, что я называю нашим исходным Дюгема, уже с давних пор (см. [31, разд. 19—22], а знанием. Лишь немногие части этого исходного знания также [32, гл. 3]). Хотя этот аргумент может сделать будут казаться нам во всех контекстах абсолютно не верификациониста скептиком, он не может оказать проблематичными, но любая отдельная часть его в лю влияния на тех, кто все наши теории считает лишь до бое время может быть подвергнута сомнению, в част гадками.

ности если мы подозреваем, что некритическое при Отсюда можно видеть, что, даже если бы холист нятие именно этой части обусловило возникновение ская точка зрения на проверки была истинной, это не некоторых наших трудностей. Вместе с тем почти вся создало бы серьезных трудностей для фаллибилиста и значительная часть исходного знания, которую мы по фальсификациониста. Вместе с тем следует отметить, стоянно используем в любом неформальном обсуждении, что холистская аргументация идет значительно даль по практическим основаниям необходимо будет оста ше. В некоторых случаях вполне возможно обнару ваться бесспорной, и ошибочная попытка поставить под жить, какая именно гипотеза несет ответственность за вопрос все, то есть начать с нуля, легко может при опровержение, или, другими словами, какая часть или вести к крушению критических дебатов. (Если мы группа гипотез была необходима для выведения опро должны начать с того места, с которого начал Адам, вергнутого предсказания. То, что такие логические за то я не вижу причин, в силу которых мы можем продви висимости могут быть открыты, устанавливается прак нуться дальше того, что удалось сделать Адаму.) 3G тикой доказательств независимости в аксиоматизиро отбрасываем некоторую его часть, то другие части, тес ванных системах —доказательств, показывающих, что но связанные с отброшенной, сохраняются. Например, определенные аксиомы аксиоматизированных систем не Хотя мы и считаем опровергнутой теорию Ньютона, то могут быть выведены из остальных. Наиболее простые есть систему его идей и вытекающую из нее формаль из этих доказательств состоят в построении или, скорее, ную дедуктивную систему, мы можем все-таки при в изобретении некоторой модели — ряда вещей, отно знать в качестве части нашего исходного знания при шений, операций или функций, удовлетворяющих всем близительную истинность ее количественных формул в аксиомам, за исключением одной, независимость кото границах определенной области.

рой доказывается. Для этой одной аксиомы и, следо Существование этого исходного знания играет важ вательно, для теории в целом данная модель состав ную роль в аргументации, поддерживающей (как я ляет контрпример.

думаю) мой тезис о том, что наука потеряет свой ра Допустим теперь, что у нас имеется аксиоматизиро циональный и эмпирический характер, если она пере ванная теоретическая система, например система фи стает прогрессировать. Здесь эту аргументацию я могу зики, позволяющая нам предсказать, что определенные изложить лишь очень кратко.

события не происходят и что мы открыли контрпример.

Серьезная эмпирическая проверка всегда состоит в Вполне может оказаться, что этот контрпример удов попытке найти опровержение, контрпример. В поисках летворяет большей части наших аксиом или даже всем контрпримера мы должны использовать наше исходное нашим аксиомам, за исключением той, независимость знание, так как в первую очередь всегда пытаемся которой обосновывается этим контрпримером. Это по опровергнуть самые рискованные предсказания, «наибо казывает, что холистская догма относительно «глобаль лее неправдоподобные... следствия» (как говорил уже ного» характера всех проверок или контрпримеров не Пирс). Это означает, что мы всегда ищем в наиболее состоятельна. И это объясняет, почему даже без аксио вероятных типичных местах наиболее вероятные типич матизации нашей физической теории мы вполне можем ные контрпримеры — наиболее вероятные в том смысле, иметь отдаленное представление о том, что ошибочно что в свете нашего исходного знания мы ожидаем их в нашей системе.

найти. Если теория выдерживает много таких проверок, Между прочим, это говорит также и о том, насколь то по истечении некоторого времени благодаря включе ко полезно использовать в физике тщательно разрабо нию результатов проверок в наше исходное знание танные теоретические системы, то есть системы, кото может не остаться таких областей (в свете нашего рые, хотя и могут соединить все гипотезы в одну, по нового исходного знания), в которых мы с высокой сте зволяют в то же время разделять различные группы пенью вероятности могли бы надеяться встретить контр гипотез, каждая из которых может стать объектом пример. Это означает, что степень строгости наших опровержения посредством контрпримеров. (Прекрас проверок уменьшается. И это объясняет также, поче ным современным примером является опровержение в му часто повторяющиеся проверки больше не рассмат атомной теории закона четности;

другим примером мо риваются как значительные или строгие: существует жет служить опровержение закона коммутации для со нечто похожее на закон уменьшения обращения к по пряженных переменных, предшествовавшее их матрич вторяющимся проверкам (в противоположность тем ной интерпретации и статистической интерпретации проверкам, которые в свете нашего исходного знания яв этих матриц.) ляются проверками нового вида и, следовательно, все еще могут сохранять свое значение). Эти факты харак XVII терны для ситуации познания, и их часто описывали, в частности Кейнс и Нагель, как трудные для объясне Характерная особенность ситуации, в которой нахо дится ученый, состоит в том, что мы постоянно что-то См. [19,. VII, 7.182 и 7.206]. Этой ссылкой я обязан Галли добавляем к нашему исходному знанию. Даже если мы (см. «Philosophy», 1960,. 35, p. 67) и аналогичной — Райнину.

фпемной ситуации, в которой находится ученый, и за ния в рамках индуктивистской теории науки. Для нас дачей приближения к истине. Здесь я ограничусь об же здесь нет никаких трудностей. Посредством анало суждением трех таких требований.

гичного анализа познавательной ситуации мы можем Первое требование таково. Новая теория должна даже объяснить, почему по истечении некоторого вре исходить из простой, новой, плодотворной и объеди мени теория, добивающаяся больших успехов, всегда няющей идеи относительно некоторой связи или отно становится менее эмпирической. И тогда могут выска шения (такого, как гравитационное притяжение), су зать предположение (как это сделал Пуанкаре отно ществующего между до сих пор не связанными вещами сительно теории Ньютона) о том, что данная теория (такими, как планеты и яблоки), или фактами (таки является не чем иным, как рядом неявных определений ми, как инерционная и гравитационная массы), или или соглашений. Это предположение будет справедливо новыми «теоретическими сущностями» (такими, как до тех пор, пока мы вновь не начнем прогрессировать поля и частицы). Это требование простоты несколько и, опровергнув эту теорию, не дадим нового обоснова неопределенно, и, по-видимому, его трудно сформули ния ее эмпирического характера. (De mortuis nil nisi ровать достаточно ясно. Кажется, однако, что оно bene*: раз теория опровергнута, ее эмпирический харак тесно связано с мыслью о том, что наши теории долж тер не подлежит сомнению и обнаруживается с полной ны описывать структурные свойства мира, то есть с ясностью.) мыслью, которую трудно развить, не впадая в регресс 5. Три требования к росту знания в бесконечность. (Это обусловлено тем, что любая идея об особой структуре мира, если речь не идет о чисто XVIII математической структуре, уже предполагает наличие некоторой универсальной теории;

например, объяснение Обратимся теперь вновь к понятию приближения к законов химии посредством интерпретации молекул как истине, то есть к проблеме поиска теорий, все лучше структур, состоящих из атомов или субатомных частиц, согласующихся с фактами (как было показано в спис предполагает идею универсальных законов, управляю ке из шести сравнительных случаев, приведенном в щих свойствами и поведением атомов или частиц.) Од разд. X).

нако одну важную составную часть идеи простоты Какова общая проблемная ситуация, в которой на можно анализировать логически. Это идея проверяе ходится ученый? Перед ученым стоит научная пробле мости10, которая приводит нас непосредственно к наше ма: он хочет найти новую теорию, способную объяс му второму требованию.

нить определенные экспериментальные факты, а имен Второе требование состоит в том, чтобы новая тео но факты, успешно объясняемые прежними теориями, рия была независимо проверяемой (о понятии незави факты, которых эти теории не могли объяснить, и фак симой проверки см. мою статью [27] ). Это означает, ты, с помощью которых они были в действительности фальсифицированы. Новая теория должна также раз решить, если это возможно, некоторые теоретические См. мою работу [31, разд. 31—46]. Позднее я подчеркивал не обходимость релятивизировать сравнение простоты по отношению трудности (как избавиться от некоторых гипотез ad лишь к тем гипотезам, которые конкурируют между собой как реше hoc или как объединить две теории). Если ученому ния определенной проблемы или множества проблем. Несмотря на то удается создать теорию, разрешающую все эти про что идея простоты интуитивно связана с идеей единства системы, возникающей из одного интуитивного представления о данных фак блемы, его достижение будет весьма значительным.

тах, ее нельзя анализировать на основе малочисленности гипотез.

Однако этого еще не достаточно. И если меня спро Каждую (конечно, аксиоматизированную) теорию можно сформули сят: «Чего же вы хотите еще?» — я отвечу, что имеет ровать в виде одного высказывания, и, по-видимому, для каждой тео ся еще очень много вещей, которых я хочу или которые, рии и для любого числа я теорий существует некоторое множество n как мне представляется, требуются логикой общей про- независимых аксиом (хотя не обязательно «органических» в том смысле, в каком использовали это понятие представители польской логической школы).

!

О мертвых ничего, кроме хорошего (лат.). — Ред.

-Ж Вместе с тем очевидно, что третье требование не что независимо от объяснения всех фактов, которые может быть необходимым в том же самом смььеле, в была призвана объяснить новая теория, она должна каком необходимы два предыдущих. Эти требования иметь новые и проверяемые следствия (предпочтитель необходимы для решения вопроса о том, имеем ли мы но следствия нового рода], она должна вести к пред вообще основания считать, что обсуждаемая теория мо сказанию явлений, которые до сих пор не наблюдались.

жет быть рассматриваема как серьезный кандидат для Это требование кажется мне необходимым, так как эмпирической проверки, или, иными словами, для ре теория, не выполняющая его, могла быть теорией ad шения вопроса о том, является ли она интересной и hoc, ибо всегда можно создать теорию, подогнанную к многообещающей теорией. Однако некоторые из наибо любому данному множеству фактов. Таким образом, два лее интересных и замечательных теорий, когда-либо вы первых наших требования нужны для того, чтобы огра двинутых, были опровергнуты при первой же проверке.

ничить наш выбор возможных решений (многие из ко А почему бы и нет? Даже наиболее обещающая теория торых неинтересны) стоящей перед нами проблемы.

может рухнуть, если она делает предсказания нового Если наше второе требование выполнено, то новая рода. Примером может служить прекрасная теория теория будет представлять собой потенциальный шаг Бора, Крамерса и Слэтера, выдвинутая в 1924 году вперед независимо от исхода ее новых проверок. Дей (см. «Philosophical Magazine», 1924, v. 47, с. 785 и далее), ствительно, она будет лучше проверяема, чем предше которая в качестве интеллектуального достижения была ствующая теория: это обеспечивается тем, что она объ почти равна квантовой теории атома водорода, предло ясняет все факты, объясняемые предыдущей теорией, и женной Бором в 1913 году. К сожалению, она почти вдобавок ведет к новым проверкам, достаточным, что сразу же была опровергнута фактами — благодаря бы подкрепить ее.

совпадению экспериментов Боте и Гейгера (см. «Zeit Кроме того, второе требование служит также для:

schrift fr Physik», v. 32, 1925, с. 63 и далее). Это пока обеспечения того, чтобы новая теория была до некото зывает, что даже величайший физик не может с уве рой степени более плодотворной в качестве инструмента ренностью предвидеть тайны природы: его творение исследования. То есть она приводит нас к новым экс может быть только догадкой, и нельзя считать виной периментам, и, даже если они сразу же опровергнут ни его самого, ни построенной им теории, если она бы нашу теорию, фактуальное знание будет возрастать бла ла опровергнута. Даже теория Ньютона была в конце годаря неожиданным результатам новых экспериментов.

концов опровергнута, и мы вправе надеяться на дости К тому же они поставят перед нами новые проблемы, жение успеха в опровержении и улучшении каждой но которые должны быть решены новыми теориями.

вой теории. И если теория опровергается в конце ее И все-таки я убежден в том, что хорошая теория длительной жизни, то почему бы это не могло случиться должна удовлетворять еще и третьему требованию.

в начале ее существования? Вполне можно сказать, что Оно таково: теория должна выдерживать некоторые •если теория опровергается после шести месяцев своего новые и строгие проверки.

существования, а не после шести лет или шести столетий, XIX то это обусловлено лишь исторической случайностью.

Опровержения часто рассматривались как неудача Ясно, что это требование носит совершенно иной ха ученого или по крайней мере созданной им теории.

рактер, нежели два предыдущих, которые признаются Следует подчеркнуть, что это — индуктивистское за выполненными или невыполненными по существу блуждение. Каждое опровержение следует рассматри только на основе логического анализа старой и новой вать как большой успех, и успех не только того ученого, теорий. (Они являются «формальными требованиями».) который опроверг теорию, но также и того ученого, ко Выполнение же или невыполнение третьего требования торый создал опровергнутую теорию и тем самым пер можно обнаружить лишь путем эмпирической провер вым, хотя бы и косвенно, предложил опровергающий ки новой теории. (Оно является «материальным требо эксперимент.

ванием», требованием эмпирического успеха.) Даже если новая теория нашла раннюю смерть (как успех теории мезона Юкавы. Мыт нуждаемся в ycnexej.

это случилось с теорией Бора, Крамерса и Слэтера), эмпирическом подкреплении некоторых наших теорий она не должна быть забыта;

следует помнить о ее при- хотя бы для того, чтобы правильно оценить значение влекательности, и история должна засвидетельствовать удачных и воодушевляющих опровержений (подобных, нашу благодарность ей за то, что она завещала нам опровержению четности). Мне представляется совер шенно очевидным, что только благодаря этим времен новые и, может быть, еще не объясненные эксперимен ным успехам наших теорий мы можем с достаточным тальные факты и вместе с ними новые проблемы, за основанием опровергать определенные части теоретиче то, что служила прогрессу науки в течение своей пло дотворной, хотя и краткой жизни. ского лабиринта. (Тот факт, что у нас есть для этого достаточные основания, остается необъяснимым для Все это ясно указывает на то, что наше третье тре тех, кто принимает точку зрения Дюгема и Куайна.) бование не является необходимым: даже та теория, ко Непрерывная последовательность опровергнутых теорий;

торая ему не удовлетворяет, может внести важный вскоре завела бы нас в тупик и отняла всякую надеж вклад в науку. И все-таки я думаю, что в некотором ду: мы потеряли бы ключ к обнаружению тех частей ином смысле это требование не менее необходимо.

наших теорий, или нашего исходного знания, которым (Бор, Крамере и Слэтер справедливо хотели больше го, чем просто внести важный вклад в науку.) мы могли бы временно приписать вину за провал этих теорий.

Прежде всего, я полагаю, что дальнейший прогресс науки стал бы невозможным, если бы мы достаточно часто не стремились выполнить это требование;

поэтому XX если прогресс науки является непрерывным и ее рацио нальность не уменьшается, то нам нужны не только Ранее я считал, что наука остановилась бы в своем· успешные опровержения, но также и позитивные успехи. развитии и потеряла свой эмпирический характер, если бы она перестала получать опровержения. Теперь мы Это означает, что мы должны достаточно часто созда вать теории, из которых вытекают новые предсказания, видим, что по очень похожим причинам наука должна была бы остановиться в своем развитии и потерять в частности предсказания новых результатов, и новые свой эмпирический характер, если бы она перестала проверяемые следствия, о которых никогда не думали получать также и верификации новых предсказаний,, раньше. Таким новым предсказанием было, например,, предсказание того, что при определенных условиях дви- то есть если бы мы могли создавать только такие тео жение планет должно отклоняться от законов Кеплера рии, которые выполняли бы два первых наших требо или что свет, несмотря на свою нулевую массу, оказы- вания и не выполняли третье. Допустим, нам удалось вается подвержен гравитационному притяжению (эйн- создать непрерывную последовательность объяснитель ных теорий, каждая из которых объясняет все факты в.

штейновское отклонение при затмении). Другим при мером является предсказание Дирака, что для каждой своей области, включая те, которые опровергли ее пред элементарной частицы должна существовать античасти- шественниц;

каждая из этих теорий независимо прове ряема благодаря предсказанию новых результатов, од ца. Новые предсказания такого рода должны не только нако каждая теория сразу же опровергается, как толь формулироваться, но, я считаю, они должны также до статочно часто подкрепляться экспериментальными дан- ко эти предсказания подвергаются проверке. Таким об разом, каждая теория в такой последовательности' ными, если научный прогресс является непрерывным.

Нам нужны успехи такого рода. Недаром крупные удовлетворяет первым двум требованиям, но не удов научные теории означали все новые завоевания неизве- летворяет третьему.

стного, новые успехи в предсказании того, о чем никог- Я утверждаю, что в этом случае мы должны были:

бы почувствовать, что создали последовательность та да не думали раньше. Нам нужны такие успехи, как ких теорий, которые, несмотря на возрастающую сте успех Дирака (античастицы которого пережили от пень проверяемости, являются теориями ad hoc и ни брасывание некоторых других частей его теории) или 24—913 'сколько не приближают нас к истине. Действительно, относительно наших проблем, и наши теории мы долж такое чувство было бы вполне оправданным: вся эта ны рассматривать как серьезные попытки найти исти последовательность теорий вполне может оказаться по ну. Если даже они не истинны, они могут быть по· следовательностью теорий ad hoc. Если согласиться с крайней мере важными ступеньками на пути к истине, тем, что теория может быть теорией ad hoc, если она инструментами для последующих открытий. Однако это· не является независимо проверяемой экспериментами не означает, что мы можем рассматривать их лщиь как нового рода, а только объясняет ранее известные фак ступеньки, лишь как инструменты, ибо это означало ты, в том числе и те, которые опровергли ее предше бы отказ от рассмотрения их как инструментов теоре ственниц, то ясно, что сама по себе независимая про тических открытий и вынуждало бы смотреть на них веряемость теории не может гарантировать, что она только как на инструменты, пригодные для некоторых.не является теорией ad hoc. Это становится еще более прагматических целей и целей наблюдения. Мне кажет ясным, если заметить, что любую теорию ad hoc мож ся, такой подход не был бы успешным даже с прагматист но посредством тривиальной уловки сделать независимо ской точки зрения: если мы считаем наши теории толь проверяемой, если при этом не требовать, чтобы она ко ступеньками, то большинство из них не смогло бы выдержала эти независимые проверки: нужно лишь тем быть даже хорошими ступеньками. Таким образом, мы или иным образом связать ее (конъюнктивно) с любым не должны стремиться к построению только таких тео проверяемым, но еще не проверенным фантастическим рий, которые были бы лишь инструментами для иссле ^предсказанием ad hoc события, которое, по нашему мне дования фактов, а должны пытаться найти подлинные р нию (или по мнению писателя фантаста), может про объяснительные теории: мы должны делать действитель изойти.

ные догадки относительно структуры мира. Короче го Таким образом, наше третье требование, подобно воря, мы не должны довольствоваться только выполне ;

второму, нужно для того, чтобы устранить тривиальные нием наших первых двух требований.

теории и теории ad hoc11. Однако оно необходимо и по Конечно, выполнение третьего требования не в на »более серьезным причинам.

шей воле. Никакая изобретательность не может обес Я думаю, мы вправе ожидать и надеяться на то, печить построения успешной теории. Нам нужна также что даже самые лучшие наши теории будут со временем удача, и математическая структура мира, который мы превзойдены и заменены лучшими теориями (хотя в то описываем, не должна быть настолько сложной, чтобы :же время мы можем чувствовать потребность в под сделать невозможным научный прогресс. В самом деле, держании нашей веры в то, что мы способствуем если бы мы перестали двигаться по пути прогресса в прогрессу). Однако отсюда вовсе не следует, будто мы смысле нашего третьего требования, то есть если бы стремимся создавать теории таким образом, чтобы они мы достигали успеха только в опровержении наших тео :были превзойдены.

рий и не получали некоторых верификаций предсказа Наша цель как ученых состоит в открытии истины ний нового рода, то мы вполне могли бы решить, что наши научные проблемы стали слишком трудны для Гедимин [11] сформулировал общий методологический прин нас, ибо структура мира (если она вообще существует) •цип эмпиризма, гласящий, что различные правила научного метода превосходит нашу способность понимания. Но даже в не должны допускать того, что он называет «диктаторской страте гией». То есть они должны исключать ту возможность, что мы всегда этом случае мы могли бы продолжать в течение неко будем выигрывать игру, разыгрываемую в соответствии с этими пра торого времени заниматься построением теорий, их вилами: Природа должна быть способна хотя бы иногда наносить критикой и фальсификацией: рациональная сторона нам поражения. Если опустить наше третье требование, то мы всегда научного метода в продолжение определенного времени можем выиграть и при построении «хороших» теорий нам вообще не нужно принимать в рассмотрение Природу: умозрительные спекуля могла бы функционировать. Однако я думаю, что вско ции относительно тех ответов, которые может дать Природа на на ре мы должны будем почувствовать, что для функцио ши вопросы, не будут играть никакой роли в нашей проблемной си нирования эмпирической стороны науки существенны!

туации, которая всегда будет полностью детерминирована только Оба вида успеха: как успех в опровержении наших тео шашими прошлыми неудачами.

24» рий, так и успешное сопротивление по крайней мере объяснение («спасение феноменов» при опровержении).

некоторых наших теорий самым решительным попыт Однако существуют и другие примеры научного про.кам опровергнуть их.

гресса, которые показывают, что такой путь возраста ния истинного содержания не является единственным.

XXI Я имею в виду случаи, в которых нет опровержения.

Ни теория Кеплера, ни теория Галилея не были опро В связи со сказанным могут возразить, что это вергнуты до появления теории Ньютона: последний только хороший психологический совет в отношении по лишь пытался объяснить их, исходя из более общих зиции, которую должен занять ученый (но это вопрос предположений, и таким образом объединить две ра их личного дела), и что подлинная теория научного нее не связанные области исследования. То же самое метода должна была бы привести в поддержку нашего можно сказать о многих других теориях: система Пто третьего требования логические или методологические лемея не была опровергнута к тому времени, когда аргументы. Вместо апелляции к умонастроению или к Коперник создал свою систему;

и, хотя приводящий в психологии ученого наша теория науки должна была •смущение эксперимент Майкельсона и Морли был по бы объяснить его позицию и его психологию посред ставлен до Эйнштейна, он был успешно объяснен Ло ством анализа логики той ситуации, в которой он на ренцем и Фитцджеральдом.

ходится. Действительно, для нашей теории метода здесь В случаях, подобных приведенным, важнейшее зна имеется проблема, чение приобретают решающие эксперименты. У нас нет Я принимаю этот вызов и в поддержку своей точки «снований считать новую теорию лучше старой, то зрения приведу три основания: первое, опирающееся «сть верить в то, что она ближе к истине, до тех пор, на понятие истины;

второе, опирающееся на понятие пока мы не вывели из этой теории новых предсказаний, приближения к истине (понятие правдоподобности), и которые не были получены из старой теории (фазы третье, исходящее из нашей старой идеи независимых Венеры, возмущения в движении планет, равенство и решающих проверок.

энергии и массы), и пока мы не обнаружили успеш (1) Первое основание в пользу важности третьего ность таких предсказаний. Только такой успех показы требования состоит в следующем. Мы знаем, что если вает, что новая теория имеет истинные следствия (то бы мы имели независимо проверяемую теорию, которая есть истинное содержание) там, где старые теории была бы, более того, истинной, то она дала бы нам давали ложные следствия (то есть имели ложное со успешные предсказания (и только успешные). Поэтому, держание).

хотя успешные предсказания не являются достаточны Если бы новая теория была опровергнута в каком ми условиями истинности некоторой теории, они пред либо из этих решающих экспериментов, то у нас не бы ставляют собой по крайней мере необходимые условия ло бы оснований для устранения старой теории, даже истинности независимо проверяемой теории. В этом, и «ели бы старая теория была не вполне удовлетворитель только в этом, смысле наше третье требование можно ной. (Как это и случилось с новой теорией Бора, Кра назвать «необходимым», если мы всерьез принимаем мерса и Слэтера.) идею истины в качестве регулятивной идеи.

Во всех этих важных случаях новая теория нужна (2) Второе основание: если наша цель состоит в нам для того, чтобы обнаружить, в чем именно была увеличении правдоподобности наших теорий или в неудовлетворительна старая теория. По-видимому, си стремлении приблизиться к истине, то мы должны туация будет иной, если неудовлетворительность старой стремиться не только уменьшить ложное содержание теории обнаружилась до появления новой теории. Од наших теорий, но и увеличить их истинное содержание.

нако логически эта ситуация достаточно близка дру По-видимому, в определенных случаях этого можно гим случаям, когда новая теория, приводящая к новым добиться просто путем построения новой теории так, решающим экспериментам (эйнштейновское уравне чтобы опровержения старой теории получили в ней ние, связывающее массу и энергию), считается превос,что ценность предсказаний (в смысле фактов, выве ходящей ту теорию, которая способна была лишь спасти денных из теории и ранее неизвестных) является вооб известные явления (теория Лоренца — Фитцджеральда).

ражаемой. И действительно, если бы ценность теории (3) Аналогичное утверждение, подчеркивающее заключалась только в ее отношении к фактическому важность решающих проверок, можно высказать, не.базису, то с логической точки зрения было бы не важ апеллируя к стремлению увеличить степень правдопо но, предшествуют ли ей во времени поддерживающие добности теории и опираясь лишь на мой старый аргу ее свидетельства или появляются после ее изобретения.

мент·— на потребность сделать проверки наших объяс Аналогичным образом великие создатели гипотетиче нений независимыми (см. [27]). Потребность в этом ского метода обычно использовали фразу «спасение есть результат роста знания — результат включения феноменов» для выражения требования, согласно кото того, что было новым и проблематичным, в наше исход рому теория должна объяснять известный опыт. Идея ное знание, что постепенно приводит, как мы уже от успешного нового предсказания — новых результатов, — мечали, к потере объяснительной силы нашими тео по-видимому, является более поздней идеей по совер риями.

шенно очевидным причинам. Я не знаю, когда и кем Таковы мои основные аргументы.

она была высказана в первый раз, однако различие между предсказанием известных эффектов и предсказа XXII нием новых эффектов едва ли было выражено явно.

Однако эта идея представляется мне совершенно необ Наше третье требование можно разделить на две ходимой частью той эпистемологии, которая рассмат части: во-первых, от хорошей теории мы требуем, что ривает науку как прогрессирующую ко все более хоро бы она была успешной в некоторых новых предсказа шим объяснительным теориям, то есть создающую не ниях;

во-вторых, мы требуем, чтобы она не была опро просто хорошие инструменты исследования, но подлин вергнута слишком скоро, то есть прежде, чем она до ные объяснения.

бьется явного успеха. Оба требования звучат довольно Возражение Кейнса (утверждающего, что историче странно. Первое — потому, что логическое взаимоотно ски случайно, обнаружено ли подтверждающее свиде шение между теорией и любым подкрепляющим ее тельство до того, как выдвинута теория, или после ее свидетельством, по-видимому, не может зависеть от выдвижения, что придает ему статус предсказания) вопроса, предшествует или нет по времени теория сви упускает из виду тот важный факт, что мы учимся на детельству. Второе—· потому, что если уж теория обре блюдать, то есть учимся ставить вопросы, приводящие чена на опровержение, то ее внутренняя ценность едва нас к наблюдениям и к интерпретации этих наблюде ли может зависеть от того, что ее опровержение от ний только благодаря нашим теориям. Именно таким кладывается на некоторое время.

путем растет наше эмпирическое знание. И поставлен Наше объяснение этой несколько смущающей труд ные вопросы являются, как правило, решающими во ности является весьма простым: успешные новые пред просами, которые приводят к ответам, влияющим на сказания, которых мы требуем от новой теории, тож выбор между конкурирующими теориями. Мой тезис дественны решающим проверкам, которые она должна состоит в том, что рост нашего знания, способ нашего выдержать для того, чтобы доказать свою ценность и выбора теорий в определенной проблемной ситуации — получить признание как шаг вперед по сравнению со вот что делает науку рациональной. Идея роста знания своими предшественницами. И это показывает, что она и идея проблемной ситуации являются, по крайней ме заслуживает дальнейших экспериментальных прове ре отчасти, историческими. Это объясняет, почему рок, которые со временем могут привести к ее опровер другая частично историческая идея — идея подлинного жению.

предсказания факта (оно может относиться и к фактам Однако эта трудность едва ли может быть решена.прошлого), неизвестного до выдвижения теории, — воз индуктивистской методологией. Поэтому неудивитель можно, играет в этом отношении важную роль и поче но, что такие индуктивисты, как Кейнс, утверждали, му кажущийся иррелевантным временной момент мо- КОН Ф. Соч. в 2-х томах, т. 2. М., «Мысль», 1978).

3>. В g e F. Zur Entwicklung... — «Zeitschrift fr Hundefor жет сделаться важным.

schung», 1933.

Теперь я кратко суммирую наши результаты отно 4. Bor n M. Natural Philosophy of Cause and Chance. Oxford, сительно эпистемологических концепций двух групп 1949.

философов, которые я здесь рассматривал, — верифика- 5. Car nap R. ber Protokollstze. — «Erkenntnis», 1932, Bd. 3.

6. С a r n a p R. Logical Foundations of Probability. Chicago, Uni ционистов и фальсификационистов.

versity of Chicago Press, 1950.

В то время как верификационисты или индуктивисты 6a. D i e l s - К г a n z. Fragmente der Vorsokratiker.

тщетно пытаются показать, что научные убеждения 7. D u h e m P. Szien P. Sozein ta phainomena'. — «Ann. de philos, можно оправдать или по крайней мере обосновать в chrtienne», anne 79, torn 6, 1908, nos. 2—6.

8. D u h e m P. The Aim and Structure of Physical Theory. Trans, качестве вероятных (и своими неудачами поощряли от by P. P. Wiener, Г954 (русск. перевод: Дюгем П. Физическая тео ступление к иррационализму), наша группа обнаружи рия, ее цель и строение. СПб., 1910).

ла, что мы даже и не стремимся к высоковероятным 9. E v a n s J. L. — «Mind», T953, v. 2.

теориям. Приравнивая рациональность к критической: 10. Fr e ud S. Gesammelte Schriften. Bd. III. Leipzig, 1925.

11. Gi e d y mi n J. A Generalisation of the Refutability Postula позиции, мы ищем теории, которые, хотя и терпят кру te. — «Studia Logica», Warszawa, 1960, v. 10.

шение, все-таки идут дальше своих предшественниц, а 12. G r i s a r H. Galileistudien,,1882.

это означает, что они могут быть более строго провере 13. H a r s any i J. C. Popper's Improbability Criterion for the ны и противостоять некоторым новым проверкам.

Choice of Scientific Hypotheses. — «Philosophy», 1960, v. 35.

14. He i s e nbe r g W. — «Dialectica», 1948, v. 2, S. 332—333.

И в то время как верификационисты тщетно ищут эф :

15. Hume D. The Treatise of Human Nature (русск. перевод:

фективные позитивные аргументы в поддержку своей Ю м Д. Соч. в 2-х томах, т. 1. М., «Мысль», 1965).

концепции, мы видим рациональность нашей теории в 16. H u m e D. Inquiry Concerning Human Understanding (русск.

том, что мы выбрали ее как лучшую по сравнению с ее перевод: Юм Д. Исследование человеческого разумения. Спб., 1902).

17. Hume D. An Abstract of a Book, lately published entitled предшественницами и она может быть подвергнута бо A Treatise of Human Nature, 1740 (русск. перевод: Ю м Д. Соч.

лее строгим проверкам;

если нам повезет, то она даже В 2-х томах, т. 1. М., «Мысль», 1965).

может выдержать эти проверки, и потому она, возмож 18. К. a t z D. Animals and Men. Studies in Comparative Psycho но, ближе к истине.

logy, London, Longmens, Green and Co., 1937.

19. Pei r ce C. S. Collected Papers. Cambridge, Harvard Univ.

Press, 1931—1935.

ЛИТЕРАТУРА 20. P o p p e r K. R. Ein Kriterium des empirischen Characters theo 1. Agas s i J. The Role of Corroboration in Popper's Methodolo- retischer Systeme. — «Erkenntnis», 1933, Bd. 3, p. 426—427.

gy.— «Australasian Journal of Philosophy», Sydney, 1961, v. 39. 21. Po p p er K. R- A Set of Independent Axioms for Probability. — 2. Bacon F. Novum Organum Scientiarum (русск. перевод: Б э «Mind», v. 47, 1938, p. 275^277.

22. Popper K. R. The Open Society and its Enemies, vol. 1—2.

London, Routledge and Regan Paul, 1945.

Верификационисты могут считать, что проведенное обсужде 23. Popper K· R. Degree of Confirmation. — «The British Jour ние того, что я назвал третьим требованием, совершенно излишне, nal for the Philosophy of Science». 1954—19|55, v. 5, № 18, p. 143— так как в ходе этого обсуждения защищается то, что никем не оспа 149.

ривается. Фальсификационисты относятся к этому иначе, и лично я 24. Popper K- R. Degree of Confirmation: Errata. — «The Bri чрезвычайно признателен Агасси, который обратил мое внимание на tish Journal for the Philosophy of Science», 954—1955, v. 5, № 20.

то, что ранее я никогда не проводил ясного различия между вторым 25. Poppe r K. R. Two Autonomous Axiom Systems for the Cal и третьим требованиями. Поэтому именно благодаря ему я говорю culus of Probabilities. — «The British Journal for the Philosophy of об этом здесь столь подробно. Следует упомянуть, однако, что, как Science», 1955—1956, v. 6, № 21.

объяснил мне Агасси, он не согласен со мной относительно третьего 26. Poppe r K. R. The Poverty of Historicism. London, Routled требования, которое он не может принять, так как рассматривает его ge and Kegan Paul, 1'957.

как рецидив верификационистского способа мышления (см. [1], где 27. Popper K. R. The Aim of Science. — «Ratio», 1957, v. 1.

он выражает свое несогласие на с. 90). Я допускаю, что здесь есть 28. Poppe r K. R. Probability Magic, or Knowledge out of Igno некоторая струя верификационизма, однако мне кажется, что в дан ном случае мы должны примириться с ней, если не хотим скло- rance. — «Dialectica», 1957, v. 11, p. 354—372.

ниться к одной из форм инструментализма, рассматривающего 29. P o p p e r K. R. The Propensity Interpretation of Calculus Pro теории просто как инструменты исследования!

bability and the Quantum Mechanics. — In: Kr ne r S. (ed.) Obser ФАКТЫ, НОРМЫ И ИСТИНА:

vation and Interpretation. London, Butterworths Scientific Publications, 1957. ДАЛЬНЕЙШАЯ КРИТИКА РЕЛЯТИВИЗМА* 30. P op p er K. R. The propensity interpretation of probability.— «The British Journal for the Philosophy of Science», 1959, v. 10, № 37.

31. Poppe r K. R. The Logic of Scientific Discovery. London, Hutchinson, 1959.

32. Poppe r K. R. Conjectures and Refutations. The Growth of Scientific Knowledge. London, Routledge and Kegan Paul, 1963.

33. Q u i n e W. V. From a Logical Point of View. Harvard University Press, 1953.

34. Q u i n e W. V. Word and Object. New York, Technology Press of MIT and John Wiley, 1960.

35. R y 1 e G. The Concept of Mind. London, Hutchinson's Univer sity Library, 1951.

36. Sc h i l p p P. A. (ed.). Albert Einstein: Philosopher-Scientist.

New York. Tudor, 1949.

Главная болезнь философии нашего времени — это 37. Schlick M. Allgemeine Erkenntnislehre. 2. Ausgabe, Berlin, Springier,1925.

^интеллектуальный и моральный релятивизм. Причем 38. T a r s k i A. Pojcie prawdy w jzykach nauk dedukcyjnych.

.последний, по крайней мере частично, основывается на Warszawa, 1933 (нем. перевод: Der Wahrheitsbegriff in den formali первом. Кратко говоря, под релятивизмом или, если sierten Sprachen. — «Staudia Philosophica», 1935, v. l, S. 261—405;

англ, перевод: — В кн.: Таг ski A. Logic, Semantics, Metamathema- вам нравится, скептицизмом я имею в виду концепцию, tics. Oxford, 1956).

согласно которой выбор между конкурирующими тео 39. T a r s k i A. The Semantic Conception of Truth and the Foun риями произволен. В основании такой концепции лежит dations of Semantics. — «Philosophy and Phenomenological Research», убеждение в том, что объективной истины вообще нет, 1943—1944, v. 4.

40. W h i t e A. R. Note on Meaning and Verification. — «Mind», а если она все же есть, то все равно нет теории, кото 1954, v. 63.

рая была бы истинной или, во всяком случае, хотя и 41. Wi t t g e n s t e i n L. Tractatus Logico-Philosophicus. London,.не истинной, но более близкой к истине, чем какая-то Routledge and Kegan Paul, 1922 (русск. перевод: Вит г е ншт е йн Л, другая теория. Иначе говоря, если существует две или Логико-философский трактат. М., ИЛ, 1958).

более теории, то не имеется никаких способов и средств •для ответа на вопрос, какая из них лучше.

В этой статье я, во-первых, намереваюсь показать, что даже отдельные идеи теории истины Тарского, уси ленной моей теорией приближения к истине, могут спо собствовать радикальному лечению этой болезни. Ко нечно, для этой цели могут потребоваться и другие средства, например неавторитарная теория познания развитая в некоторых моих работах (см. [6, введение, гл. 10;

4]). Во-вторых, я попытаюсь продемонстриро вать (в разд. 12 и далее), что положение в мире норм, особенно в его моральной и политической сферах, в чем-то схоже с положением, сложившимся в мире фактов.

* Poppe r К. Facts, Standards, and Truth: A Further Criticism of Relativism. — In: Poppe r K. The Open Society and Its Enemies, 'vol. II, Addendum. L. Routledge and Kegan Paul, 1980, p. 369'— 396. — •Перевод с сокращениями В. H. Брюшинкина.

«5 А /. Истина -бы указанное высказывание соответствовало указанным фактам.

«Что есть истина?» — в этом вопросе, произносимом Тем же, кто считает, что набранная курсивом фраза тоном убежденного скептика, который заранее уверен в слишком тривиальна или слишком проста для того, что несуществовании ответа, кроется один из источников бы сообщить нам что-либо интересное, следует напо аргументов, приводимых в защиту релятивизма. Однако мнить уже упоминавшееся обстоятельство: поскольку на вопрос Понтия Пилата можно ответить просто и каждый (пока не начнет задумываться над этим) знает, убедительно, хотя такой ответ вряд ли удовлетворит -что имеется в виду под истиной или соответствием с нашего скептика. Ответ этот заключается в следующем:

фактами, то наше прояснение этого должно быть в не утверждение, суждение, высказывание или мнение котором смысле тривиальным делом.

истинно, если, и только если, оно соответствует фак Продемонстрировать правильность идеи, сформули там.

рованной в набранной курсивом фразе, можно при по Что же, однако, мы имеем в виду, когда говорим о мощи следующей фразы:

соответствии высказывания фактам? Хотя наш скептик Сделанное свидетелем заявление: «Смит вошел в или релятивист, пожалуй, скажет, что на этот второй ломбард чуть позже 10.15» — истинно, если, и только вопрос так же невозможно ответить, как и на первый, если, Смит вошел в ломбард чуть позже 10.15.

на самом деле получить на него ответ столь же легко.

Очевидно, что и эта набранная курсивом фраза до Действительно, ответ на этот вопрос не труден ·— и это •статочно тривиальна. Тем не менее в ней полностью· неудивительно, особенно если учесть тот факт, что лю приводятся условия для применения предиката «истин бой судья предполагает наличие у свидетеля знания но» к любому высказыванию, произнесенному свидете того, что означает истина (в смысле соответствия фак лем.

там). В силу этого искомый ответ оказывается почти Возможно, что для некоторых более приемлемой что тривиальным.

покажется следующая формулировка нашей фразы:

В некотором смысле он действительно тривиален.

Сделанное свидетелем заявление: «Я видел, как Такое заключение следует из того, что, согласно тео Смит входил в ломбард чуть позже 10.15» — истинно, рии Тарского, вся проблема заключается в том, что мы если, и только если, свидетель видел, как Смит вошел нечто утверждаем или говорим о высказываниях и фак в ломбард чуть позже 10.15.

тах, а также о некотором отношении соответствия меж Сравнивая третью набранную курсивом фразу со ду высказываниями и фактами, и поэтому решение этой второй, нетрудно увидеть, что во второй из них фикси проблемы также состоит в том, что нечто утверждается руются условия истинности высказывания о Смите и или говорится о высказываниях и фактах, а также о его действиях, тогда как в третьей — условия истинности некотором отношении между ними. Рассмотрим следую высказывания о свидетеле и его действиях (или о том, щее утверждение.

что он видел). Таково единственное различие между Высказывание «Смит вошел в ломбард чуть позже этими двумя фразами: и та я другая формулируют пол 10.15» соответствует фактам, если, и только если, Смит ные условия истинности для двух различных высказы вошел в ломбард чуть позже 10.15.

ваний, заключенных в кавычки.

Когда вы прочтете эту набранную курсивом фразу, Основное правило дачи свидетельских показаний со первое, что, по всей вероятности, поразит вас, — это ее стоит в том, чтобы очевидцы события ограничивали тривиальность. Однако не поддавайтесь обманчивому свои показания только тем, что они действительно ви впечатлению. Если вы вглядитесь в нее вновь, и на этот дели. Соблюдение этого правила иногда может помочь раз более внимательно, то увидите, что в ней говорится судье отличить истинное свидетельство от ложного. По (1) о высказывании, (2) о некоторых фактах и (3) что этому можно сказать, что третья фраза имеет некото эта фраза поэтому задает вполне ясные условия, вы рые преимущества по сравнению со второй с точки зре полнения которых следует ожидать, если мы хотим, что ния поиска истины и ее обнаружения.

Однако для наших настоящих целей важно не сме для распознавания туберкулеза, шестьдесят лет назад;

.шивать вопрос реального поиска и обнаружения исти такой группы тестов в распоряжении врачей, без со ны (то есть эпистемологический или методологический мнения, не было, и поэтому они не имели и критерия.вопрос) с вопросом о том, что мы имеем в виду или что для распознавания туберкулеза. Но и в те времена мы намереваемся сказать, когда говорим об истине или врачи хорошо знали, что, употребляя термин «туберку •о соответствии фактам (логическая или онтологическая лез», они имеют в виду легочную инфекцию, своим про проблема истины). С точки зрения этого второго вопро исхождением обязанную одному из видов микробов.

•са третья набранная курсивом фраза не имеет никаких По общему признанию, критерий, то есть некоторый преимуществ по сравнению со второй набранной курси метод решения, если нам удается получить его, может вом фразой. В каждой из этих фраз формулируются сделать все более ясным, определенным и точным.

полные условия истинности входящих в них высказыва С этой точки зрения нетрудно понять, почему некото ний.

рые жаждущие точности люди требуют критериев.

Следовательно, во всех трех случаях мы получаем И в тех случаях, когда мы можем получить такие кри совершенно одинаковый ответ на вопрос: «Что есть терии, указанное требование представляется вполне истина?» Однако ответ этот дается не в прямой форме, разумным.

а при помощи формулировки условий истинности неко Однако было бы ошибочным считать, что, прежде торого высказывания, причем в каждой из рассматри чем мы получим критерий, позволяющий определить, ваемых фраз эти условия формулируются для разных болен ли человек туберкулезом, фраза «X болен тубер высказываний.

кулезом» бессмысленна;

что, прежде чем мы приобре тем критерий доброкачественности или испорченности 2. Критерии мяса, бессмысленно говорить о том, начал некоторый кусок мяса портиться или нет;

что, прежде чем мы бу Самое существенное теперь — осознать и четко про дем -иметь надежный детектор лжи, мы не представляем, цвести следующее различение: знать, какой смысл имеет что же подразумевается, когда речь идет о том, чта термин «истина» или при каких условиях некоторое X преднамеренно лжет, и поэтому даже не должны высказывание называется истинным, — это одно, и дру рассматривать такую возможность, поскольку это вооб гое дело — обладать средствами для разрешения — ще не возможность, а нечто бессмысленное;

и, наконец, -критерием разрешения —вопроса об истинности или что, прежде чем мы будем обладать критерием истин ложности данного высказывания.

ности, мы не знаем, что же имеется в виду, когда речь Это различение имеет очень общий характер и, как идет об истинности некоторого высказывания.

мы увидим далее, играет значительную роль в оценке Поэтому, очевидно, заблуждаются те, кто заявляет, релятивизма.

что без критерия, то есть надежного теста, для тубер Рассмотрим такой пример. Мы вполне можем знать, кулеза, лжи или истины, при помощи слов «туберкулез», что имеется в виду, когда речь идет о «свежем мясе» «лжец» и «истинный» нельзя выразить ничего опреде или о «портящемся мясе», и в то же время, по крайней ленного. В действительности построение групп тестов мере в некоторых случаях, можем совершенно не уметь для распознавания туберкулеза или выявления лжи отличить одно от другого. Именно это мы подразуме происходит уже после установления, хотя бы прибли ваем, когда говорим об отсутствии критерия доброкаче зительного, того смысла, который вкладывается в тер ственности мяса. Аналогичным образом каждый врач мины «туберкулез» или «ложь».

более или менее точно знает, что он понимает под сло Ясно, что в ходе разработки тестов для определе вом «туберкулез», но не всегда может распознать эту ния туберкулеза мы, без сомнения, способны узнать • болезнь. И хотя вполне вероятно, что в наше время много нового об этой болезни. Приобретенные знания существует целая группа тестов, которые почти равно могут оказаться очень важными, и мы тогда будем.

сильны методу решения, или, иначе говоря, критерию вправе сказать, что под влиянием нового знания из Я считаю, что именно стремление к обладанию кри вменилось само значение термина «туберкулез», и по терием истины склоняет многих людей к признанию не этому после установления критерия значение этого тер возможности ответа на вопрос: «Что есть истина?» мина стало не таким, каким было прежде. Некоторые, На самом же деле отсутствие критерия истины не в вероятно, даже могут заявить, что термин «туберкулез» большей степени превращает понятие истины в бессмыс теперь может определяться на основе такого критерия.

ленное, чем отсутствие критерия здоровья делает бес •Однако все это не изменяет того факта, что и прежде смысленным понятие здоровья. Больной может жаждать мы вкладывали в этот термин какой-то смысл, хотя здоровья, даже не имея критерия его. Заблуждающий ;

наши знания о предмете, конечно, могли быть значи ся человек может жаждать истины, даже не обладая тельно беднее. Не изменяет это и того факта, что суще ее критерием.

ствует не так уж много болезней, если таковые вооб Больной и заблуждающийся могут просто стремить ще есть, для распознавания которых в нашем распоря ся к здоровью или истине, не заботясь особо о значении жении имеются критерии или хотя бы четкие определе этих терминов, которое они (как и другие люди) для ния, да и немногие критерии такого рода являются на своих целей представляют достаточно ясно.

.дежными, если таковые вообще существуют (если же Одним из непосредственных результатов предпри •они ненадежны, то их лучше не называть «крите нятого Тарским исследования понятия истины являет риями»).

ся следующая логическая теорема: универсальный Вполне может не существовать критерия, позволяю критерий истины невозможен (за исключением случая щего нам отличить настоящую фунтовую банкноту от некоторых искусственных языковых систем, обладаю поддельной. Однако если бы нам встретились две банк щих чрезвычайно бедными выразительными сред ноты с одинаковым серийным номером, то у нас были ствами).

бы достаточные основания заявить, что по крайней мере Этот результат можно точно обосновать, причем та одна из них поддельная. Отсутствие же критерия по кое обоснование использует понятие истины как соот длинности банкнот, очевидно, не превращает это утверж ветствия фактам.

дение в бессмысленное.

Названная теорема Тарского является весьма инте Сказанное позволяет сделать вывод, что теория, со ресной и важной с философской точки зрения (особен гласно которой для определения смысла некоторого 'но в связи с проблемой авторитарной теории позна слова следует установить критерий правильного исполь ния2). Существенно, что этот результат был установ зования или применения его, ошибочна: практически мы лен при помощи понятия истины, для которого у нас ;

никогда не имеем такого критерия.

нет критерия. Распространение же на рассматриваемый случай неразумного требования философии критериев, 3. Философия критериев состоящего в том, что мы не должны серьезно отно ситься к понятию до тех пор, пока не будет установлен Отвергнутый нами взгляд, в соответствии с которым критерий для его использования, навсегда закрыло бы -только обладание определенными критериями позволяет.нам путь к получению этого логического результата, нам понять, что, собственно, мы имеем в виду, говоря представляющего большой философский интерес.

о туберкулезе, лжи или о существовании, значении, Между прочим,, вывод о невозможности универсаль истине и т. п., является явным или неявным основа ного критерия истины является непосредственным след нием многих философских учений. Философию такого ствием еще более важного результата (полученного рода можно назвать «философией критериев».

Тарским путем соединения теоремы Геделя о неразре Поскольку удовлетворить основное требование фи лософии критериев, как правило, невозможно, постоль ку нетрудно понять, что, приняв философию критериев, Описание и критику авторитарных (или непогрешимых) теорий познания см. в моей книге [6, введение, особенно разд. V, VI, X мы во многих случаях приходим к полному разочаро и след.].

:ванию, релятивизму и скептицизму.

25-913 шимости с его собственной теорией истины), согласно торых она состоит. Вода использовалась даже для которому универсального критерия истины не может «операционального» определения грамма, единого быть даже для относительно узкой области теории чи стандарта массы «абсолютной» метрической системы.

сел, а значит, и для любой науки, использующей арифме Таким образом, при помощи воды определялась одна тику. Естественно, что этот результат применим a fortio из основных единиц экспериментальных физических из ri к понятию истины в любой нематематической области мерений. Это свидетельствует о том, что наше знание знания, в которой широко используется арифметика.

о воде считалось настолько хорошо установленным, что оно могло быть даже использовано в качестве прочного 4. Учение о погрешимости знания основания для остальных физических измерений. Од нако после открытия тяжелой воды стало ясно, что ве (faltibilism) щество, представлявшееся до этого химически чистым Сказанное наглядно демонстрирует не только оши- соединением, в действительности является смесью хи бочность некоторых все еще модных форм скептицизма мически неразличимых, но физически существенно раз и релятивизма, но и показывает их безнадежную от- личных соединений. Эти соединения различаются удель сталость. В основе таких форм релятивизма лежит ло- ным весом, точками кипения и замерзания, а ведь для гическое недоразумение — смешение значения термина определения всех этих свойств «вода» использовалась и критерия его правильного использования, хотя сред- в качестве стандартной единицы.

ства для устранения этого недоразумения доступны Этот исторический эпизод весьма характерен: мы:

нам вот уже тридцать лет.

можем понять из него, что мы не способны предвосхи Следует, однако, признать, что и в скептицизме, и в тить, какие области нашего научного знания могут в релятивизме имеется зерно истины. Это зерно — отри- один прекрасный день потерпеть фиаско. Поэтому вера цание существования универсального критерия истины.

в научную достоверность и в авторитет науки оказы Из этого, конечно, не следует вывод о произвольности вается благодушным пожеланием: наука погрешила, выбора между конкурирующими теориями. Его смысл ибо наука — дело рук человеческих.

предельно прост: мы всегда можем ошибиться при вы Однако положение о погрешимости (fallibility) на боре теории — пройти мимо истины или не достигнуть шего знания, или тезис, согласно которому все наше ее, иначе говоря, люди подвержены ошибкам, и до- познание представляет собой догадки, часть из кото стоверность не является прерогативой человечества рых выдерживают серьезные проверки, не должно ис (как и знание, обладающее высокой вероятностью, чю пользоваться.в поддержку скептицизма или релятивиз я доказывал неоднократно, например в [6, гл. 10]).

ма. Из того факта, что мы можем заблуждаться, а Все мы знаем, что сказанное — очевидная истина.

критерия истинности, который уберег бы нас от оши В сфере человеческой деятельности имеется не так уж бок, не существует, отнюдь не следует, что выбор меж много областей, если они вообще есть, свободных от ду теориями произволен, или нерационален, что мы не человеческой погрешимости. То, что в некоторый мо- умеем учиться и не можем двигаться по направлению мент представляется нам твердо установленным и даже к истине, что наше знание не способно расти. <· достоверным, в следующий миг может оказаться не со всем верным (а значит, ложным) и потребовать исправ 5. Учение о погрешимости и рост знания ления.

Весьма впечатляющим примером такой ситуации мо Под «учением о погрешимости» (фаллибилизмом — жет служить открытие тяжелой воды и тяжелого водо- allibilism) я понимаю воззрение, заключающееся- в рода (дейтерия, впервые выделенного Юри в 1931 году)· признании двух фактов: во-первых, что мы не застрахо До этого открытия нельзя было вообразить в химии ваны от заблуждений и, во-вторых, что стремление к ничего более достоверного и точнее установленного, Достоверности (или даже к высокой вероятности) чем наше знание о воде (Н О) и тех элементах, из ко ошибочно. Однако отсюда не следует, что было бы 25' ошибочным стремиться к истине. Наоборот, понятие 6. Приближение к истине заблуждения подразумевает понятие истины как обра зец, которого мы, впрочем, можем не достигать. При- Центральное ядро всех наших рассуждений состав знание погрешимости знания означает, что, хотя мы мо- ляет идея роста знания, или, иначе говоря, идея при жем жаждать истины и даже способны обнаруживать ближения к истине. Интуитивно эта идея так же проста ее (я верю, что во многих случаях это нам удается), мы и прозрачна, как и сама идея истины. Некоторое вы тем не менее никогда не можем быть уверены до кон- сказывание истинно, если оно соответствует фактам.

ца, что действительно обладаем истиной. Всегда имеет- Некоторое высказывание ближе к истине, чем другое ся возможность заблуждения, и только в случае неко- высказывание, если оно полнее соответствует фактам, чем это второе высказывание.

торых логических и математических доказательств эта Идея приближения к истине достаточно интуитивно возможность столь незначительна, что ею можно пре небречь. ясна,,и вряд ли кто-либо из непричастных к науке лю Подчеркнем, что учение о погрешимости не дает ни- дей или ученых сомневается в ее законности. И все же каких поводов для скептических или релятивистских она, как и идея истины, была подвергнута критике не заключений. В этом нетрудно убедиться, если заду- которыми философами как незаконная (вспомним, к маться о том, что все известные из истории примеры рримеру, недавнюю критику этой идеи Куайном [7, человеческой погрешимости, включая все известные с. 23]). В связи с этим след\.ет отметить, что путем объ примеры судебных ошибок, являются вехами прогресса единения двух введенных Тарским понятий — понятия нашего познания. Каждый раз, когда нам удается обна- истины и содержания — мне не так давно удалось дать ружить ошибку, наше знание действительно продвигает- «определение» понятия приближения к истине в чисто логических терминах теории Тарского. (Я просто объ ся на шаг вперед. Как говорит Р. Мартен дю Гар в «Жане Баруа», «это уже шаг вперед. Пусть мы не об- единил понятия истины и содержания и получил поня тие истинного содержания высказывания а, то есть наружили истины, но зато уверенно указали, где ее не класса всех истинных высказываний, следующих из а, следует искать» [2, с. 327].

Открытие тяжелой воды, например, показало, что и его ложного содержания, которое можно приблизи ранее мы глубоко заблуждались. При этом прогресс тельно определить как содержание данного высказыва ния за вычетом его истинного содержания. Используя нашего знания состоял не только в отказе от этого за введенные понятия, можно сказать, что высказывание блуждения. Сделанное Юри открытие в свою очередь было связано с другими достижениями, которые поро- ближе к истине, чем высказывание Ъ, если, и только дили новые продвижения вперед. Следовательно, мы если, его истинное содержание превосходит истинное содержание Ь, тогда как ложное содержание а не пре умеем извлекать уроки из наших собственных ошибок.

Это фундаментальное понимание действительно слу- восходит ложного содержания b — см. [6, гл. 10].) По этому для скептического отношения к понятию прибли жит базисом всей эпистемологии и методологии. Оно указывает нам, как учиться систематически, как идти жения к истине и соответственно к идее прогресса зна ния нет никаких оснований. И хотя мы всегда можем по пути прогресса быстрее (не обязательно в интересах ошибаться, во многих, случаях, особенно тогда, когда техники — для каждого отдельного искателя истины нет проводятся решающие эксперименты, определяющие проблемы неотложнее, чем ускорение своего собствен ного продвижения вперед). Эта позиция, попросту го- выбор одной из двух теорий, мы прекрасно осознаем, воря, заключается в том, что нам следует искать свои приблизились мы к истине или нет.

Необходимо хорошо понять, что идея о том, что ошибки, или, иначе, стараться критиковать свои теории.

Критика, по всей вероятности, — это единственный высказывание а может быть ближе к истине, чем неко торое другое высказывание Ь, ни в коем случае не про доступный нам способ обнаружения наших ошибок и единственный систематический метод извлечения из них тиворечит идее, согласно которой каждое высказывание является либо истинным, либо ложным и третьей воз уроков.

388 решительно отвергает такие претензии. Согласно абсо можности не дано. Идея близости к истине отражает лютизму такого рода по крайней мере наши ошибки только тот факт, что в ложном высказывании может являются абсолютными ошибками в том смысле, что заключаться значительная доля истины. Если, напри если теория отклоняется от истины, то она — ложная мер, я говорю: «Сейчас половина четвертого — слишком теория, даже в том случае, когда она содержит ошибки поздно, чтобы успеть на поезд в 3.35», то это высказы менее грубые, чем ошибки другой теории. Поэтому по вание может оказаться ложным, потому что я мог бы нятия истины и отклонения от истины могут считаться еще успеть на поезд в 3.35, поскольку он, к примеру, абсолютными нормами для сторонников теории погре опоздал на четыре минуты. Тем не менее в моем вы шимости. Абсолютизм такого рода совершенно свобо сказывании содержится значительная доля истины — ден от упрека в приверженности к авторитету и спосо истинной информации. Конечно, я бы мог сделать ого бен оказать огромную помощь при проведении серьез ворку: «Если поезд 3.35 не опоздает (что случается с ной критической дискуссии. Конечно, он сам в свою ним весьма редко)» — и тем самым несколько обога очередь может быть подвергнут критике в полном со тить истинное содержание моего высказывания, но ответствии с принципом: ничто не свободно от критики.

вполне можно считать, что эта оговорка подразумева Вместе с тем мне кажется маловероятным, что, по лась в первоначальном высказывании. (Однако и в этом крайней мере в данный момент, критика логической случае мое высказывание все равно может оказаться теории истины и теории приближения к истине может ложным, если в момент его произнесения было, к при быть успешной.

меру, только 3.28, а не 3.30, но и тогда в нем содержа лась бы значительная доля истины.) 8. Источники знания О теории, подобной теории Кеплера, которая описы вает траектории планет с замечательной точностью, Принцип «все открыто для критики» (из которого можно сказать, что она содержит значительную долю следует, что и само это утверждение не является ис истинной информации, несмотря на то что она — лож ключением из этого принципа) ведет к простому реше ная теория, так как на самом деле имеют место от нию проблемы источников знания, как я пытался это клонения от кеплеровских эллиптических орбит. Точно показать в своих других работах (см., например, [6, так же и теория Ньютона (хотя мы вправе считать се введение]). Решение это таково: любой «источник» — ложной) содержит, по нашим нынешним представле традиция, разум, воображение, наблюдение или что-ли ниям, чрезвычайно большое количество истинной ин бо иное — вполне приемлем и может быть полезен, но формации— значительно большее, чем теория Кепле ни один из них не обладает авторитетом.

ра. Поэтому теория Ньютона представляет собой луч Это отрицание авторитета источников знания отво шее приближение, чем теория Кеплера, — она ближе к дит им роль, в корне отличную от тех функций, которые истине. Однако все это еще не делает ее истинной. Тео им приписывались в эпистемологических учениях про рия может быть ближе к истине, чем другая теория, шлого и настоящего. И такое отрицание авторитета, и в то же время быть ложной.

подчеркнем, является неотъемлемой частью нашего критического подхода и теории погрешимости. Мы при 7. Абсолютизм ветствуем любой источник знания, но ни одно высказы вание, каков бы ни был его «источник», не исключено Многие подозрительно относятся к идее философ из сферы критики. В частности, традиция, к отрицанию ского абсолютизма на том основании, что она, как которой были расположены и интеллектуалисты (Де правило, сочетается с догматической и авторитарной карт), и эмпирики (Бэкон), с нашей точки зрения, претензией на обладание истиной или критерием ис вполне может считаться одним из важнейших «источ тины.

ников» знания. Действительно, ведь почти все, чему мы Вместе с тем существует и другая форма абсолк^ УЧИМСЯ (у старших, в школе, из книг и т. п.), происте — абсолютизм теории погрешимости, который тизма кает из традиции. Поэтому я считаю, что антитрадицио свободно и не должно считаться свободным от крити нализм следует отбросить за его пустоту. Однако и ки— даже сам основной принцип критического ме традиционализм — подчеркивание авторитета тради тода.

ции— следует также отбросить, но не за пустоту, а за Таким образом, приведенные возражения содержат его ошибочность. Традиционализм такого рода ошибо интересную и существенную критику моей точки зре чен, как и любая другая эпистемология, признающая ния. Однако эту критику в свою очередь мождо кри некоторый источник знания (скажем, интеллектуальную тиковать, и ее можно опровергнуть.

или чувственную интуицию) в качестве.авторитета, га Отметим прежде всего, что, если бы мы даже при рантии, или критерия, истины.

соединились к мнению, что любая критика отталки вается от некоторых предпосылок, это еще не означает, 9. Возможен ли критический метод?

что необходимым условием действенной критики яв ляется обоснование и оправдание принятых предпосы Если мы действительно отбрасываем любую претен лок. Эти предпосылки, к примеру, могут быть частью зию на авторитет любого отдельного источника знания, теории, против которой направлена критика. (В этом то как же в таком случае можно осуществлять критику случае говорят об «имманентной критике».) Они также некоторой теории? Разве любая критика не отталки.могут представлять собой предпосылки, которые хотя и вается от некоторых предпосылок? Разве действенность не являются частью критикуемой теории, но могут счи критики не зависит, следовательно, от истинности таких таться общепринятыми. В этом случае критика сводит предпосылок? И какой толк в критике теории, если эта ся к указанию на то, что критикуемая теория противо критика необходимо оказывается необоснованной? Если речит (чего ее защитники не осознают) некоторым об же мы хотим показать, что она верна, разве не должны щепринятым взглядам. Такого рода критика, даже если мы обосновать или оправдать ее предпосылки? И разве она и не является успешной, может быть очень ценной, не обоснование или оправдание любой предпосылки яв поскольку она способна вызвать у защитников указан ляется той вещью, которую каждый стремится осуще ной теории сомнение в общепринятых взглядах, что в ствить (хотя зачастую это ему и не удается) и которую свою очередь может привести к важным открытиям.

я здесь объявил невозможной? Но если она невозмож (Интересным примером такой ситуации является исто на, то не является ли тогда (действенная) критика рия создания теории античастиц Дираком.). также невозможной?

Предпосылки критики могут быть также органиче Я считаю, что именно эта серия вопросов-возраже ской частью конкурирующей теории (в этом случае ний представляет собой главную преграду на пути критику можно назвать «трансцендентной критикой» в (предварительного) принятия защищаемой мною точки противоположность «имманентной критике»). Среди пред зрения. Как показывают эти возражения, легко скло посылок такого рода могут быть, например, гипотезы ниться к мнению, что в логическом отношении критиче или догадки, которые можно критиковать и проверять ский метод ничем не отличается от всех других мето независимо от исходной теории. В этом случае проводи дов. Если он, как и эти последние, не может функцио мая критика равносильна вызову первоначальной тео нировать без принятия предпосылок, то эти предпосыл рии на проведение решающих экспериментов, которые ки следует обосновать и оправдать. Но как же тогда позволили бы разрешить спор между двумя конкури быть с основным принципом нашей концепции, соглас рующими теориями.

но которому мы не в состоянии обосновать или оправ Все эти примеры показывают, что серьезные возра дать достоверность и даже вероятность наших предпо жения, выдвинутые против моей теории критики, осно сылок и, значит, нам следует довольствоваться теория вываются на несостоятельной догме, согласно которой ми, которые подлежат критике.

критика, для того чтобы быть «действенной», должна Конечно, эти возражения весьма серьезны. Они исходить из каким-либо образом обоснованных или подчеркивают важность нашего принципа: ничто не оправданных предпосылок.

под влиянием (опровергнутого нами в предыдущем Мы же со своей стороны можем утверждать даже разделе) аргумента о невозможности критики, которая большее. Критика, вообще говоря, может быть невер не предполагала бы каких-нибудь первоначальных ной, но тем не менее важной, открывающей новые пер предпосылок, разработали теорию, согласно которой спективы и плодотворной. Доводы, выдвинутые для за все наши теоретические построения должны основы щиты от необоснованной критики, зачастую способны ваться на некотором фундаментальном решении — на пролить новый свет на теорию, и их можно использо некотором прыжке в неизвестность. Оно должно "быть вать в качестве (предварительного) аргумента в поль таким решением, или прыжком, который мы выпол зу этой теории. О теории, которая, таким образом, 'няем, так сказать, с закрытыми глазами. Конечно, если способна защищаться от критики, вполне можно ска мы ничего не можем «знать» без предпосылок, без пред зать, что ее подкрепляют критические доводы.

варительного принятия какой-либо фундаментальной Итак, говоря в самом общем плане, мы теперь в установки, то такую установку нельзя принять на осно состоянии установить, что действенная критика теории ве только знания. Поэтому принятие установки являет состоит в указании на неспособность теории решить тс ся результатом выбора, причем выбора рокового и прак проблемы, для решения которых, она первоначально тически непреложного, который можно совершить толь предназначалась. Такой подход означает, что критика ко вслепую, на основе инстинкта, случайно или с вовсе не обязательно зависит от некоторого конкретно благословения бога.

го ряда предпосылок (то есть критика может быть Приведенное в предыдущем разделе опровержение «имманентной»), хотя вполне возможно, что к жизни ее возражений, выдвинутых против критического метода, вызвали некоторые предпосылки, чуждые обсуждаемой показывает, что иррационалистический взгляд на при теории (то есть некоторые «трансцендентные» предпо нятие решений представляет собой сильное преувели сылки).

чение и излишнюю драматизацию реального положе 10. Решения ния дел. Без сомнения, принятие решения — необходи.мый компонент человеческой деятельности. Но если С точки зрения развиваемой нами здесь концепции наши решения не запрещают выслушивать приводимые окончательное обоснование или оправдание нашей тео доводы и прислушиваться к голосу разума, если они рии в общем случае находится вне сферы наших воз не запрещают учиться на собственных ошибках и вы можностей. И хотя критические доводы могут оказы слушивать тех, кто может возражать против наших вать поддержку нашим теориям, эта поддержка никог взглядов, то нет никакой необходимости в том, чтобы да не является окончательной. Поэтому нам зачастую они носили окончательный характер. Это относится и к приходится хорошенько поразмыслить, чтобы опреде решению анализировать критику. (Отметим, что толь лить, достаточно л« сильны наши критические доводы ко в своем решении отказаться от необратимого прыж для оправдания предварительного, или пробного, приня ка в неизвестность иррациональности рационализм не тия данной теории. Иначе говоря, каждый раз нам за является самодостаточным в смысле, определенном в ново приходится выяснять, показывает ли данная кри моей книге [4, гл. 24].) тическая дискуссия предпочтительность некоторой тео Я полагаю, что кратко обрисованная нами.критиче рии перед ее соперницами.

ская теория познания бросает свет на крупные про В этом пункте в критический метод проникают при блемы всех теорий познания: как же происходит, что нимаемые нами решения. Однако они всегда носят пред мы знаем так много и так мало? Как же происходит, варительный характер, и каждое такое решение откры что мы можем медленно вытаскивать себя из трясины то для критики.

незнания, так сказать, за волосы?

Как таковое решение следует отличать от того, что Нам удается все это благодаря выдвижению дога некоторые философы — иррационалисты, антирациона Док и совершенствованию этих догадок при помощи листы и экзистенциалисты — именуют «решением» или критики.

«прыжком в неизвестность». Эти философы, вероятно, и отчаяние во всякой истине, какое пережил, напри 11. Социальные и политические проблемы мер, Генрих Клейст... «Недавно, — пишет он как-то в своем захватывающем стиле, — я ознакомился с фило Теория познания, кратко очерченная в предыдущих софией Канта и должен теперь сообщить тебе одну разделах настоящей статьи, имеет, по моему мнению·, •мысль из нее;

ведь мне не нужно бояться, что она по важное значение для оценки современной социальной трясет тебя так же глубоко, так же болезненно, как и ситуации. Особенности этой ситуации во многом опре меня. Мы не можем решить, есть ли то, что мы зовем деляются упадком влияния авторитарной религии.

истиной, подлинная истина или это только так нам Этот упадок привел к широкому распространению ре.кажется. Если верно последнее, то истина, которую мы лятивизма и нигилизма, к утрате всякой веры, даже здесь собираем, после нашей смерти не существует бо веры в человеческий разум и как следствие этого веры лее и все наше стремление приобрести достояние, ко людей в самих себя.

.торое следовало бы за нами в могилу, тщетно. Если Однако выдвинутые мною в этой статье аргументы острие этой мысли не затронет твоего сердца, то улыб показывают, что нет никаких оснований для столь без нись над другим человеком, который чувствует себя надежных выводов. В действительности все релятивист глубоко раненным в своем интимнейшем святилище.

ские и нигилистические (да и экзистенциалистские) Моя единственная, моя высшая цель пала, и у меня аргументы базируются на ошибочных рассуждениях.

Кстати, сам факт использования подобных рассужде- нет другой» [3, с. 197—198].

Я согласен с Ницше, что слова Клейста волнуют.

ний демонстрирует, что в этих философских учениях ' Я также согласен, что прочтение Клейстом кантовского роль разума хотя и признается фактически, но он не используется должным образом. Пользуясь терминоло- учения о невозможности достижения знания вещей в гией, принятой в такого рода философии, можно ска- себе, достаточно искренне, хотя и расходится с наме зать, что ее сторонникам не удалось понять «человече- рениями самого Канта. Кант верил в возможности на ской ситуации». В частности, они не смогли осмыслить уки и в возможность достижения истины. (К принятию субъективизма, который Клейст правильно признал способность человека расти как интеллектуально, так шокирующим, Канта привела только необходимость и морально.

В качестве яркой иллюстрации такого рода заблуж- объяснения парадокса существования априорного есте дения, безнадежных следствий, выведенных из неудов- ствознания.) К тому же отчаяние Клейста было, по летворительного понимания эпистемологической ситуа- крайней мере частично, результатом разочарования, вы ции, я приведу отрывок из «Несвоевременных размыш- званного осознанием упадка сверхоптимистической ве лений» Ницше (разд. 3 его эссе о Шопенгауэре): «Та- ры в простой критерий.истины (типа самоочевидности).

кова была первая опасность, в тени которой вырастал -Однако, каковы бы ни были исторические источники Шопенгауэр: одиночество. Вторая же называется: от- этого философского отчаяния, оно не является неиз чаяние в истине. Эта опасность сопровождает каждого бежным. Хотя истина и не открывается нам сама по мыслителя, путь которого исходит от кантовской фило- себе (как представлялось сторонникам Декарта и Бэ кона) и хотя достоверность может быть недостижима софии, если только он сильный и цельный человек в своих страданиях и желаниях, а не дребезжащая мыс- для нас, тем не менее положение человека по отноше нию к знанию далеко от навязываемой безнадежности.

лительно-счетная машина... Правда, мы всюду можем Наоборот, оно весьма обнадеживающее: мы суще прочесть, что [влияние Канта]... вызвало революцию во всех областях духовной жизни;

_ но я не могу пове- ствуем, перед нами стоит труднейшая задача — по рить этому... Но как скоро Кант начнет оказывать дей- знать прекрасный мир, в котором мы живем, и самих ствительное влияние на массы, оно скажется в форме себя, и, хотя мы подвержены ошибкам, мы тем не ме разъедающего и раздробляющего скептицизма и реля- нее, к нашему удивлению, обнаруживаем, что наши силы познания практически адекватны стоящей перед тивизма;

и лишь у самых деятельных и благородных умов... его место заступило бы то духовное потрясение •нами задаче — и это больше, чем мы могли бы пред 390 предварительном порядке) в качестве наилучшей из ставить себе в самых необузданных наших мечтаниях.

доступных нам гипотез некоторое предложение, фикси Мы действительно учимся на наших ошибках, пробуя и: заблуждаясь. К тому же мы при этом узнаем, как рующее факт.

Вместе с тем между предложением и нормативным мало мы знаем: точно так же. как при восхождении на вершину каждый шаг вверх открывает новые перспек- предположением имеется важное различие. Можно сказать, что нормативное предположение о некоторой тивы в неизвестное, и перед нами раскрываются новые миры, о существовании которых мы в начале восхож- линии поведения или норме с целью принятия ее-после дения и не подозревали. последующей дискуссии и решение о принятии этой линии поведения или нормы создают эту линию пове Таким образом, мы можем учиться и мы способны дения или норму. Выдвижение же гипотезы, дискуссия расти в своем знании, даже если мы никогда не можем по поводу нее и решение о ее принятии или принятие что-то познать, то есть знать наверняка. И пока мы ' некоторого предложения не создают в том же самом способны учиться, нет никаких причин для отчаяния разума;

поскольку же мы ничего не можем знать на- смысле факта. Именно это различие, как я теперь пред верняка, нет никакой почвы для самодовольства и тще- полагаю, послужило основанием для высказанного мною ранее мнения о возможности выразить при помощи славия по поводу роста нашего знания.

Могут сказать, что изложенный нами новый путь по- термина «решение» контраст между принятием линий поведения или норм и принятием фактов. Однако все знания слишком абстрактен и изощрен для того, чтобы это было бы, несомненно, значительно понятнее, если возместить утрату авторитарной религии. Возможно, это бы вместо дуализма фактов и решений я говорил о правда. Однако нам не следует недооценивать силу дуализме фактов и линий поведения или о дуализме интеллекта и интеллектуалов. Именно интеллектуалы — «второразрядные торговцы идеями», по меткому выра- фактов и норм.

Терминологические тонкости, однако, не должны от жению Хэйека, — распространяли релятивизм, нигилизм теснять на второй план самое важное в данной ситуа и интеллектуальное отчаяние. Почему же тогда некото ции, а именно неустранимость указанного дуализма.

рые другие — более просвещенные — интеллектуалы не Каковы бы ни были факты и каковы бы ни были нормы могут преуспеть в распространении доброй вести, что (к примеру, принципы нашего поведения), прежде все нигилистический шум действительно возник из ничего?

го следует провести между ними границу и четко пред ставить себе причины, обусловливающие несводимость 12. Дуализм фактов и норм норм к фактам.

В книге [4] я говорил о дуализме фактов и реше 13. Нормативные предположения и предложения ний и отмечал, следуя Л. Дж. Расселу (см. [4, т. I, Итак, отношение между нормами и фактами явно с. 234, прим. 5(3) к гл. 5]), что этот дуализм можно асимметрично: решившись принять некоторое норма описать как дуализм предложений (propositions) и нормативных предположений (proposals). Использова- тивное предположение (хотя бы в предварительном по рядке), мы создаем соответствующую норму (по край ние такой терминологии имеет важное достоинство — ней мере в пробном порядке), тогда как, решив при оно помогает нам понять, что и предложения, фикси нять некоторое предложение, мы не создаем соответ рующие факты, и нормативные предположения, предла ствующего факта.

гающие линии поведения, включая принципы и нормы Асимметричность норм и фактов проявляется и в политики, открыты для рациональной дискуссии. Бо том, что нормы всегда относятся к фактам, а факты лее того, решение, скажем, о выборе принципа поведе °Цениваются согласно нормам, и эти отношения нельзя ния, принятое после дискуссии по поводу некоторого обратить.

нормативного предположения, вполне может носить О любом встретившемся нам факте, и особенно о •пробный, предварительный характер и во многих отно факте, который мы, возможно, способны изменить, мож шениях может походить на решение принять (также в но поставить вопрос: согласуется ли он с некоторыми бами и назвать различными именами, к примеру «спра нормами или нет? Важно понять, что такой вопрос в ведливостью» или «добром». По поводу некоторого корне отличается от вопроса о том, нравится ли нам нормативного предположения можно сказать, что оно этот факт? Конечно, зачастую нам приходится прини является справедливым (или несправедливым) или, воз мать нормы в соответствии со своими симпатиями и можно, добрым (или злым). И под этим мы можем антипатиями. И хотя при выдвижении некоторой нормы иметь в виду, что оно соответствует (или не соответст наши симпатии и антипатии могут играть заметную вует) некоторым нормам, которые мы решили принять.

роль, вынуждая нас принять или отвергнуть эту норму, Однако и по поводу некоторой нормы можно сказать, что однако, кроме таких норм, имеется, как правило, мно она является справедливой или несправедливой, доброй жество других возможных норм, которые мы не прини или злой, верной или неверной, достойной или недо маем, и вполне можно судить и оценивать факты со стойной, и под этим мы вполне можем иметь в виду гласно любой из них. Все это показывает, что отноше то, что соответствующее нормативное предположение ние оценивания (некоторого неопределенного факта на следует (или не следует) принимать. Приходится, сле основе некоторой принятой или отвергнутой нормы) с довательно, признать, что логическая ситуация в сфере логической точки зрения совершенно отлично от лич регулятивных идей — «справедливости» или, например, ного психологического отношения (которое представ «добра» — значительно запутаннее, чем в сфере идеи ляет собой не норму, а факт)—симпатии или антипа истины — соответствия предложений фактам.

тии — к интересующим нас факту или норме. К тому Как указывалось в моей книге [4], эта трудность же наши симпатии и антипатии сами представляют со носит логический характер и ее нельзя устранить при бой факты, которые могут оцениваться точно так же, помощи введения какой-либо религиозной системы как и все другие факты.

норм. Тот факт, что бог или любой другой авторитет Аналогичным образом факт принятия или отбрасы велит мне делать нечто, не гарантирует сам по себе вания некоторой нормы некоторым лицом или обще справедливости этого веления. Только я сам должен ством следует как факт отличать от любой нормы, решить, считать ли мне нормы, выдвинутые каким-ли включая и ту норму, которая принимается или отбра бо авторитетом (моральным), добром или злом. Бог сывается. Поскольку акт принятия или отбрасывания добр, только если его веления добры, и было бы серьез нормы представляет собой факт (и к тому же изме ной ошибкой — фактически внеморальным принятием няемый факт), его можно судить и оценивать с точки авторитаризма — говорить, что его веления добры зрения некоторых (других) норм.

просто потому, что это — его веления. Конечно, сказан Таковы некоторые причины, которые требуют чет ное верно лишь в том случае, если мы заранее не ре кого и решительного различения норм и фактов и, шили (на свой собственный страх и риск), что бог мо следовательно, нормативных предположений и предло жет велеть нам только справедливое и доброе.

жений. И поскольку такое различение проведено, мы И именно в этом состоит кантовская идея автономии можем теперь обратиться к рассмотрению не только в противоположность идее гетерономии.

различий, но и сходств фактов и норм.

Таким образом, никакое обращение к авторитету, и Нормативные предположения и предложения, во даже к религиозному авторитету, не может избавить первых, сходны в том, что мы можем дискутировать по нас от указанной трудности: регулятивная идея абсо поводу них, критиковать -их и принимать относительно лютной «справедливости» и абсолютного «добра» по них некоторые решения. Во-вторых, и к тем и к другим своему логическому статусу отличается от регулятивной относятся некоторого рода регулятивные идеи. В мире идеи абсолютной истины, и нам ничего не остается де фактов это идея соответствия между высказыванием лать, как примириться с этим различием. Именно это или предложением и фактом, то есть идея истины. В ми различие обусловливает отмеченный нами ранее факт — ре норм или нормативных предположений соответствую в некотором смысле мы создаем наши нормы, выдви щую регулятивную идею можно описать разными спосо гая, обсуждая и принимая их.

26— понимание того, что жестокость всегда несправедлива Нам приходится мириться с таким положением дел и ее по мере возможности следует избегать;

что «золо в мире норм. Тем не менее мы можем использовать тое правило» — хорошая норма, которую, пожалуй, идею абсолютной истины как соответствия фактам в можно даже улучшить, если наши действия по возмож качестве своего рода образца для мира норм. И нужно ности будут совпадать с желаниями других. Все это нам это для того, чтобы понять, что точно так же, как элементарные, но тем не менее чрезвычайно важные в мире фактов мы можем стремиться к абсолютно ис примеры открытий, совершенных в мире норм.

тинным предложениям или по крайней мере к предло Эти открытия создают нормы, можно сказать, из жениям, которые как можно ближе приближаются к ничего. Здесь, как и при открытии фактов, нам прихо истине, в мире норм мы можем стремиться к абсолют дится, так сказать, самим вытягивать себя за волосы.

но справедливым или абсолютно верным нормативным Совершенно удивительным фактом является то, что мы предположениям или, может быть, лучше было бы ска умеем учиться — на наших ошибках и в результате их зать,— к более верным нормативным предположениям.

критики, и тем более удивительно, что мы не утрачи Вместе с тем распространение этой установки с про ваем этой способности, переходя из мира фактов в цесса поиска на его результат — обнаружение — пред мир норм.

ставляется мне ошибочным. Конечно, следует искать 'абсолютно справедливые или абсолютно верные норма 14. Два заблуждения не равносильны двум правдам тивные предположения, но никогда не следует убеж дать себя, что нам наверняка удалось обнаружить их.

С принятием абсолютной теории истины становится Очевидно, что критерий абсолютной справедливости не возможным ответить на старый и серьезный, но тем возможен еще в большей степени, чем критерий абсо не менее вводящий в заблуждение аргумент в пользу лютной истины. Можно, конечно, в качестве такого релятивизма как интеллектуалистского, так я оценоч критерия попытаться рассматривать максимизацию ного типа. Этот аргумент заключается в проведении счастья. Но я никогда не рекомендовал бы принять в аналогии между истинными фактами и верными нор качестве такого критерия минимизацию нищеты, хотя мами, и обращает внимание на то, что идеи и убеж я думаю, что такой критерий был бы усовершенствова дения у других людей значительно отличаются от на нием некоторых идей утилитаризма. Я также высказы ших. Кто же мы такие, чтобы настаивать на своей пра вал мысль о том, что уменьшение нищеты, которой в воте? Уже Ксенофан 2500 лет тому назад пел так [10, принципе можно избежать, является задачей обще с. 186, 185—186]:

ственной политической деятельности (это, конечно, не означает, что любой вопрос общественной политической Черными пишут богов и курносыми все эфиопы, Голубоокими их же и русыми пишут фракийцы.

деятельности следует решать при помощи исчисления Если быки, или львы, или кони имели бы руки, минимизации нищеты), тогда как максимизация Или руками могли рисовать и ваять, как и люди, счастья должна быть предоставлена заботам самого Боги тогда б у коней с конями схожими были, А у быков непременно быков бы имели обличье;

индивида. (Я совершенно согласен с теми моими кри Словом, тогда походили бы боги на тех, кто их создал.

тиками, которые показали, что при использовании в качестве критерия принцип минимальной нищеты при Да, каждый из нас видит своих богов и свой мир водит к абсурдным следствиям, и я полагаю, что то со своей собственной точки зрения, согласно традициям же самое можно сказать о любом другом моральном своего общества и полученному воспитанию. И никто критерии.) из нас не свободен от субъективных пристрастий.

Таким образом, хотя в нашем распоряжении нет Указанный аргумент развивался в самых различных критерия абсолютной справедливости, тем не менее и в направлениях. Доказывали, например, что наша раса, этой области вполне возможен прогресс. Здесь, как и в национальность, наше историческое происхождение, на области фактов, перед нами широкий простор для от ше историческое время, наш классовый интерес или со крытий. К таким открытиям принадлежат, например, 26* циальное происхождение, наш язык или индивидуаль установка, на первый взгляд скромная и самокритичная,, ное исходное знание представляют собой непреодоли на самом деле не является ни столь скромной, ни столь мый или почти непреодолимый барьер для объектив самокритичной, как мы склонны это себе представлять.

ности.

Значительно более вероятно, что и мы сами, и наш Несомненно, факты, на которых основывается этот партнер заблуждаемся. Таким образом, самокритика аргумент, следует признать: действительно, мы не мо не должна быть оправданием лени и принятия реляти жем избавиться от пристрастий. Однако нет никакой визма. И как злом не исправишь зло и не создашь доб необходимости принимать сам этот аргумент и тем бо ро, так и в споре две заблуждающиеся стороны не могут лее релятивистские следствия из него. Во-первых, мы быть обе правыми.

можем постепенно избавляться от части наших при страстий, кри-тически мысля сами и прислушиваясь к 15. «Опыт» и «интуиция» как источники знания критике других. К примеру, Ксенофану его собственное открытие, без сомнения, помогло увидеть мир в менее Наша способность учиться на своих ошибках и из пристрастном ракурсе. Во-вторых, фактом является то, влекать уроки из критики в мире норм, как и в мире что люди с крайне различными культурными предпо фактов, имеет непреходящее значение. Однако достаточ сылками могут вступать в плодотворную дискуссию но ли нам только опоры на критику? Не следует ли при условии, что они заинтересованы в приближении вдобавок опереться на авторитет опыта или (особенно к истине и готовы выслушивать друг друга и учиться в мире норм) на авторитет интуиции?

друг у друга. Все это показывает, что, несмотря на В мире фактов мы не просто критикуем наши тео наличие культурных и языковых барьеров, они не яв рии, мы критикуем их, опираясь на опыт в области ляются непреодолимыми.

экспериментов и наблюдений. Вместе с тем было бы Таким образом, очень важно максимально восполь серьезной ошибкой верить в то, что мы можем опе зоваться открытием Ксенофана, для чего следует от реться на нечто подобное авторитету опыта, хотя неко бросить всякую самоуверенность и открыть свой взор торые философы, особенно эмпирики, считают чувствен для критики. При этом чрезвычайно важно не перепу ное и прежде всего зрительное восприятие источником тать это открытие, этот шаг по направлению к крити знания, который обеспечивает нас вполне определен ческому методу с продвижением по пути к релятивизму.

ными «данными», из которых состоит опыт. Я считаю,, Если две спорящие стороны не согласны друг с другом, что такая картина познания совершенно ошибочна. Да то это может означать, что не права одна из сторон, же наш опыт, получаемый из экспериментов и наблю или другая, или обе. Такова позиция сторонников кри дений, не состоит из «данных». Скорее он состоит из тического метода. Это ни в коем случае не означает, как сплетения догадок — предположений, ожиданий, гипо думают релятивисты, что обе стороны могут быть в тез и т. п., — с которыми связаны принятые нами тра равной степени правыми. Они, без сомнения, могут в диционные научные и ненаучные знания и предрассуд равной степени заблуждаться, хотя такая ситуация не ки. Такого явления, как чистый опыт, полученный в является необходимой. Итак, любой, кто утверждает, результате эксперимента или наблюдения, просто не что, если спорящие стороны в равной степени заблуж существует. Нет опыта, не содержащего соответствую даются, это означает, что они в равной степени правы, щих ожиданий и теорий. Нет никаких чистых «данных» только играет словами или пользуется метафорами.

и эмпирически данных «источников знания», на. кото Научиться самокритическому отношению, научить рые мы могли бы опереться при проведении нашей ся думать, что наши партнеры могут быть правы, даже критики. «Опыт» — обыденный, как и научный, — зна более правы, чем мы сами, — это величайший шаг впе чительно больше похож на то, что имел в виду Уайльд ред. Однако в нем скрыта огромная опасность. Мы мо в «Веере леди Уиндермир» (действие III) [9, с. 52] :

жем вообразить, что возможна такая ситуация, когда Дамба: Все называют опытом собственные ошибки, и наш партнер, и мы сами одновременно правы. Такая Сесил Грэхем: Не надо их совершать.

Дамби: Без них жизнь была бы не жизнь, а сплош ние. Например, то, что определенный эксперимент мо ная скука.

жет привести к новому открытию.

Обучение на ошибках, без которого жизнь действи Теперь я могу сказать, что процесс приобретения тельно была бы скучной, — именно такой смысл вкла знаний о нормах представляется мне полностью анало дывается в термин «опыт» в известной шутке Джонсо гичным только что описанному процессу приобретения на о «триумфе надежды над опытом» и в замечании знаний о фактах.

Кинга: «Британским лидерам следовало бы поучиться В мире норм философы издавна стремились обнару в... „единственной школе, где учат дураков, — в школе жить авторитетные источники знания. При этом они в опыта"» [1, с. 112].

основном находили два таких источника: во-первых, Таким образом, мне кажется, что по крайней мере чувство удовольствия и страдания, моральное чувство некоторые из обычных способов употребления термина или моральную интуицию в отношении добра и зла «опыт» значительно лучше согласуются с тем, что, по (аналогичные восприятию в эпистемологии фактуаль моему мнению, является характерной чертой как «на ного знания) и, во-вторых, источник, обычно называемый учного опыта», так и «обыденного эмпирического зна «практическим разумом» (аналогичный «чистому ра ния», чем с традиционными способами анализа этого зуму», или способности «интеллектуальной интуиции», в термина, бытующими у философов эмггиристской шко эпистемологии фактуального знания). Вокруг вопроса.лы. К тому же сказанное, по-видимому, согласуется и с о том, существуют ли все названные или только неко первоначальным значением термина «empeiria» (от «pei торые из таких авторитетных источников морального ra»—стараться, проверять, исследовать), а следо знания, постоянно бушевали неутихающие споры.

вательно, и терминов «experientia» и «experimentum».

Я думаю, что все это не что иное, как псевдопро Проведенное рассуждение не следует рассматривать в блема. Дело заключается вовсе не в вопросе о «суще качестве аргумента, основанного на обыденных спосо ствовании» какой-либо из таких способностей (это тем бах употребления термина «опыт» или на его происхож ный и весьма сомнительный психологический вопрос), дении. Соответствующими ссылками я лишь намеревал а в том, могут ли они быть авторитетными «источника ся проиллюстрировать предпринятый мною логический ми знания», обеспечивающими нас «данными» или дру анализ структуры опыта. Следуя такому анализу, опыт, гими отправными точками для наших построений, или особенно научный опыт, можно представить как резуль по крайней мере могут ли они быть точной системой от тат обычно ошибочных догадок, проверки и обуче счета для нашей критики. Я решительно отрицаю су ния на основе наших ошибок. Опыт в таком смысле не ществование каких-либо авторитетных источников та является «источником знания» и не обладает каким кого рода как в эпистемологии фактуального знания, либо авторитетом.

так и в эпистемологии знания о нормах. Нет никакой При таком понимании опыта критика, опирающаяся необходимости для критики в подобной определенной на опыт, не имеет авторитетного значения. В сферу ее системе отсчета.

компетенции не входит сопоставление сомнительных ре- Как же мы приобретаем знание о нормах? Как же зультатов с твердо установленными результатами или в этой области нам удается учиться на ошибках? Вна со «свидетельствами наших органов чувств» («данны чале мы учимся подражать другим (между прочим, и ми»). Такая критика скорее заключается в сравнении это мы делаем путем проб и ошибок) и при этом учим некоторых сомнительных результатов с другими, зача ся взирать на нормы поведения, как если бы они со стую столь же сомнительными, которые могут, однако, стояли из фиксированных «данных» правил. Впослед для нужд данного момента быть принятыми за досто ствии мы обнаруживаем (также при помощи проб и верные. Вместе с тем в какое-то время эти послед ошибок), что мы продолжаем заблуждаться, например ние также могут быть подвергнуты критике, как толь причинять вред людям. При этом можно узнать о «зо ко возникнут какие-либо сомнения в их достоверности лотом правиле». Затем обнаруживается, что мы зача или появится какое-то представление или предположе стую можем неправильно судить о позиции другого че частью истины (или справедливости) и по самой нашей ловека, о запасе его знания, о его целях и нормах.

природе мы вынуждены совершать по крайней мере И наши ошибки могут научить нас заботиться о людях некоторые ошибки и выносить неверные суждения. Это даже в большей степени, чем это велит «золотое пра относится не только к фактам, но и к принимаемым вило».

нами нормам. Во-вторых, мы можем верить в интуицию Без сомнения, такие явления, как сочувствие и во (даже в пробном порядке) только в том случае, если ображение, могут играть важную роль в этом разви мы пришли к ней в результате многих испытаний на тии, но и они, точно так же, как и любой из наших шего воображения, многих ошибок, многих проверок, источников знания в мире фактов, не являются автори многих сомнений и долгих поисков возможных путей тетными. Аналогичным образом, несмотря на то, что критики.

•нечто подобное интуиции добра и зла вполне может Нетрудно заметить, что эта форма антиинтуитивизма также играть существенную роль в этом развитии, оно (или, как могут сказать некоторые, интуитивизма) ра равным образом не является авторитетным источником дикально отличается от до сих пор существовавших знания. Ибо мы можем сегодня быть уверены в своей форм антиинтуитивизма. Не составит труда понять, что правоте, а завтра вдруг обнаружить, что ошибались.

в этой теории имеется один существеннейший ее ком «Интуитивизм» —таково название философской шко понент: идея, согласно которой мы можем не достиг лы, которая учит, что у нас имеется некоторая особая нуть (и, пожалуй, это будет всегда) некоторой нормы способность или дар интеллектуальной интуиции, по абсолютной истины или абсолютной справедливости — зволяющий нам «видеть» истину. В этом случае все, как в наших мнениях, так и в наших действиях.

что представляется нам истинным, и на самом деле На все сказанное можно, конечно, возразить, что.должно быть истинным. Таким образом, интуитивизм ' независимо от вопроса о приемлемости или неприемле является теорией некоторого авторитетного источника мости моих взглядов на природу этического знания и знания. Антиинтуитивисты обычно отрицают суще этического опыта, эти взгляды все же оказываются «ре ствование этого источника знания, но в то же время лятивистскими», или «субъективистскими». Поводом они, как правило, утверждают существование другого для такого обвинения служит то, что я не устанавли источника, например чувственного восприятия. С моей ваю каких-либо абсолютных моральных норм, а в луч точки зрения, ошибаются обе стороны, и причем по шем случае только показываю, что идея абсолютной.двум причинам. Во-первых, я согласен с интуитивиста нормы является некоторой регулятивной идеей, полез ми в том, что существует нечто вроде интеллектуальной ной лишь для того, кто уже обращен в нашу веру, кто интуиции, которая наиболее убедительно дает нам по уже жаждет искать и открывать истинные, верные или чувствовать, что мы видим истину (это решительно от добрые моральные нормы. Мой ответ на это возраже вергается противниками интуитивизма). Во-вторых, я ние таков: даже «установление», скажем, с помощью утверждаю, что интеллектуальная интуиция, хотя она чистой логики, абсолютной нормы или системы этиче в некотором смысле и является нашим неизбежным ских норм не принесло бы в этом отношении ничего спутником, зачастую сбивает нас с истинного пути и нового. Предположим на минуту, что мы настолько эти блуждания представляют собой серьезную опас преуспели в логическом доказательстве верности неко ность. В общем случае мы не видим истину тогда, когда торой абсолютной нормы или системы этических норм, нам наиболее ясно кажется, что мы видим ее. И толь что для некоторого субъекта можем чисто логически ко ошибки могут научить нас не доверять нашей ин вывести, каким образом он должен действовать. Но да туиции.

же в таком случае этот субъект может не обращать на Во что же тогда нам следует верить? Что же все нас никакого внимания или, к примеру, ответить: «Ва таки нам следует принять? Ответ на эти вопросы та ше «должен» и ваши моральные правила — все это ков: во-первых, во все, что мы принимаем, верить сле интересует меня не более, чем ваши логические дока дует только в пробном, предварительном порядке, зательства или, скажем, ваша изощренная математика».

всегда помня, что в лучшем случае мы обладаем только Таким образом, даже логическое доказательство не ся новыми нормами, то все это также исторический факт.

может изменить описанную нами принципиальную си (5) Таким образом, заявляет релятивист или этик туацию: наши этические или любые другие аргументы позитивист, нам никогда не удается выйти за пределы могут произвести впечатление только на того, кто го мира фактов, конечно при условии, что мы включаем в.

тов принять рассматриваемый предмет всерьез и жаж этот мир социальные, политические и исторические,дет что-либо узнать о нем. Одними аргументами вы не факты, и потому не существует никакого дуализма сможете никого принудить принимать эти аргументы фактов и норм. » серьезно или заставить уважать свой собственный Я считаю, что заключение (5) является ошибочным.

разум.

Оно не следует из посылок (1) — (4), истинность кото рых я признаю. Причины отказа от (5) очень просты:

16. Дуализм фактов и норм и идея либерализма мы всегда можем спросить, является ли некоторое со По моему глубокому убеждению, учение о дуализме бытие описанного типа, то есть социальное движение, фактов и норм — это одна из основ либеральной тради основанное на принятии соответствующей программы ции. Дело в том, что неотъемлемой частью этой тради реформ некоторых норм, «хорошим» или «плохим».

ции является признание реального существования в Постановка же этого вопроса вновь раскрывает про нашем мире несправедливости и решимость попытаться пасть между фактами и нормами, которую релятивисты помочь ее жертвам. Это означает, что имеется (или пытались заполнить при помощи'монистического рас возможен) конфликт (или по крайней мере разрыв) суждения (1) — (5).

между фактами и нормами. Факты могут отклоняться Из сказанного мною можно с полным основанием от справедливых (верных или истинных) норм, особен заключить, что монистическая позиция — философия, но те социальные и политические факты, которые от тождества фактов и норм — весьма опасна. Даже там, носятся к принятию и проведению в жизнь сводов за где она не отождествляет нормы с существующими конов.,.

фактами, и даже там, где она не отождествляет сего Иначе говоря, либерализм основывается на дуализ дняшнюю власть с правом, она тем не менее неизбежно ме фактов и норм в том смысле, что его сторонники ведет к отождествлению будущей власти и права. По всегда стремятся к поиску все лучших норм, особенно скольку, по мнению мониста, вопрос о справедливости в сфере политики и законодательства.

или несправедливости (правоте или неправоте) некото Однако такой дуализм фактов и норм был отверг рого движения за реформы вообще нельзя поставить, нут некоторыми релятивистами, которые противопоста если не встать на точку зрения какого-либо другого вили ему следующие аргументы:

движения с противоположными тенденциями, то все, (1) Принятие нормативных предположений и, сле что мы можем спросить в данной ситуации, сводится к довательно, принятие нормы представляет собой со тому, какое из этих противоположных движений в ко циальный, политический или исторический факт.

нечном счете добилось успеха в деле превращения своих (2) Если, принятая норма оценивается с точки зре норм в социальные, политические или исторические ния другой, еще не принятой нормы и в результате факты.

возникает потребность в улучшении первой нормы, то Другими словами, охарактеризованная здесь нами.

это оценочное суждение (кто бы его ни сделал) также философия, представляющая собой попытку преодоле является социальным, политическим или историческим ния дуализма фактов и норм и построения некоторой фактом.

монистической системы, создающей мир из одних толь (3) Если оценочное суждение такого рода становит ко фактов, ведет к отождествлению норм или с вла ся основанием социального или политического движе ствующей ныне, или с будущей силой. Эта философия ния, то это также исторический факт.

неизбежно приводит к моральному позитивизму или (4) Если такое движение добивается успеха и, как моральному историцизму, как они были описаны и рас • следствие, старые нормы реформируются или заменяют смотрены мною в [4, гл. 22]...

4. Poppe r К. The Open Society and Its Enemies. Vol. 1 —2.

Заключение London, Routlege and Kegan Paul, 1945.

5. Poppe r K. The Logic of Scientific Discovery. London, Hul Заканчивая, я, как никогда, сознаю все недостатки chinson, 1969.

изложения. Частично они вызваны широтой охвата 6. Po p p e r K. Conjectures and Refutations. The Growth of Scientific Knowledge. London. Routledge and Kegan Paul, 1963.

материала, далеко выходящего за пределы тех проблем, 7. Q u i n e W. Word and Object. New York Technology Press of которые я с каким-либо основанием могу считать объ MIT and John Wiley, 1960.

ектами своего профессионального интереса. Частью эти 8. T a r s k i A. Das Wahrheitsbegriff in den formalisierlcn Spra недостатки являются просто следствием моей личной chen.— «Studia philosophica», 1935, vol. l, p. 261—405.

9. Wi l d e O. Lady Windermercs Fan (русск. перевод:

погрешимости, ведь я недаром считаю себя сторонни Уа й л ь д О. Веер леди Уиндермир. — Избр. произв. в 2-х томах, ком теории погрешимости (фаллибилистом).

т. 2. М., «Художественная литература», 1960).

Однако, несмотря на полное осознание своей личной 10. Античная лирика. М., «Художественная литература», 1968.

погрешимости и даже степени ее влияния на то, что я собираюсь сказать сейчас, я действительно верю в плодотворность подхода, предлагаемого теорией погре шимости для философского исследования социальных проблем. Действительно, как признание принципиально критического и, следовательно, революционного харак тера человеческого мышления, то есть того факта, что мы учимся на ошибках, а не посредством накопления данных, так и понимание того, что почти все проблемы и все (неавторитетные) источники нашего мышления коренятся в традиции и именно традиция является объ ектом нашей критики, позволяют критическому (и про грессивному) учению о погрешимости открыть нам столь насущную перспективу для оценки как традиции, так и революционной мысли. И это учение, что еще •более важно, может показать нам, что роль мышления заключается в проведении революций путем критиче ских споров, а не при помощи насилия и войн, что битва слов, а не мечей является величайшей традицией западного рационализма. Именно поэтому наша запад ная цивилизация по своему существу является плюра листической, а монолитное социальное состояние озна чало бы гибель свободы — свободы мысли, свободы по иска истины, а вместе с ними рациональности и до •стоинства человека.

ЛИТЕРАТУРА 1. Ki ng С. С. Story of the British Army. 1897.

2. Ma r t i n du Ga r d R. Jean Barois (русск. перевод: Ма рт е н дю Га р Р. Жан Баруа. М., «Художественная литература», 1958).

3. H и ц ш е Ф. Несвоевременные размышления. — Собр. соч., т. 2. М., 1909.

интерпретируется как высказывание, которое в прин ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ВЕРОЯТНОСТИ:

ципе можно объективно проверить при помощи стати ВЕРОЯТНОСТЬ КАК ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТЬ* стических проверок. Эти проверки состоят в последова тельности экспериментов, в которых b из p (a, b)=r описывает экспериментальные условия, — некоторые из возможных исходов экспериментов, а число г яв ляется относительной частотой, с которой исход а, со гласно нашей оценке, встречается в любой достаточно длинной последовательности экспериментов, характе ризуемых экспериментальными условиями Ь.

В этой статье я намереваюсь выдвинуть некоторые Я глубоко убежден, что большинство вариантов аргументы в защиту концепции, которую я буду на субъективной интерпретации вероятности несостоятель зывать интерпретацией вероятности как предрасполо но. Конечно, не исключено существование чего-то по женности.

добного измеряемой степени рациональной веры в на Под интерпретацией вероятности, или, точнее гово личии исхода а при данной информации Ь. Однако я ря, теории вероятностей, я имею в виду интерпретацию считаю, что эту веру нельзя адекватно измерить при высказываний типа:

помощи меры, удовлетворяющей законам исчисления «Вероятность а при данном b равна г» вероятностей1. (Вместе с тем я нахожу возможным, что (где г— действительное число), то есть высказываний, «степень подтверждения или подкрепления» (термин которые в символической форме записываются следую «подкрепление» («corroboration») предпочтительнее) щим образом:

при определенных условиях может выполнить роль „p(a,b) = r".

адекватной меры рациональной веры — см. по этому поводу мои статьи [5;

8;

11].) Имеется множество интерпретаций вероятностных Что же касается объективных интерпретаций вероят высказываний. Много лет тому назад я разделял эти ности, то простейшей из них является чисто статистиче интерпретации на два основных класса — субъектив ская, или частотная, интерпретация. (Эти два выраже ные и объективные интерпретации (см. [12, разд. 48 и ния я считаю синонимичными.) Высказывание прил.* II]).

Различные субъективные интерпретации имеют одну общую черту: теория вероятностей в них рассматри вается как средство оперирования с неполнотой нашего Наиболее характерными законами исчисления вероятностей яв знания, а число р(а, Ь) — как мера степени рациональ ляются: (1) теоремы сложения вероятностей, определяющие вероят ной уверенности или рациональной веры, которую мож ность а\/Ь (означает или 6), (2) теоремы умножения вероятностей, но приписать а, если известна информация, сообщае определяющие вероятность ab (означает и Ь), и (3) теоремы до полнения, определяющие вероятность S (означает не-а). Эти теоремы мая b (в этом контексте а часто называется «гипоте можно записать в таком виде:

зой а»).

<1) р(а\/Ь, с)=р(а, с)+р(Ь, с) —p (ab, с);

Различные объективные интерпретации также мож (2) p(ab, с)=р(а, Ьс)р(Ь, с);

_ но охарактеризовать одной общей для них чертой: во (3) р(а, с) — 1—p (а, с) при условии, что р(с, с)=1.

всех них Теорема (3) приведена нами в несколько необычной форме. В ука занном виде она характерна для теории вероятностей, в которой p (a, b) =г (4) p (a, cF) = l * P o· p p е г К. The Propensity Interpretation of Probability.— является теоремой. Первая система аксиом для теории такого рода «The British Journal for the Philosophy of Science», 1959, v. 10, № 37.

была сформулирована, насколько мне известно, в [6] (см. также p. 25—42. — Перевод В. H. Брюшинкина. При переводе учтены по мою книгу [12, прил. *IV] и приложение к данной статье).

правки, внесенные К. Поппером в 1965 году.

при такой интерпретации рассматривается как оценка Фактически же я отошел от частотной интерпретации или гипотеза, утверждающая только то, что относитель вероятности в 1953 году по двум причинам:

ная частота события в последовательности, опреде (1) Первая связана с проблемой интерпретации ляемой условиями Ь, равна г. Иначе говоря, при этой квантовой теории.

интерпретации высказывание «p(a,b)=r» означает:

(2) Вторая заключается в том, что я обнаружил «события типа а встречаются в последовательности, ха некоторые упущения в моей трактовке вероятности рактеризуемой условиями Ь, с частотой г». В соответ единичных событий (в противоположность последова ствии с этим «р( а, Ь) = /2» может, например, означать, тельностям событий), или «сингулярных событий», как что «относительная частота выпадения орла при броса я назвал их по аналогии с «сингулярными высказыва !

нии обычного пенни равняется /2 (где а — выпадение ниями».

монеты орлом вверх, ab — последовательность броса ний обычного пенни).

Частотную интерпретацию много критиковали. Тем не менее я все же уверен в возможности построения Основная часть этой статьи будет посвящена обсуж частотной теории вероятностей, избегающей тех воз дению второго из этих пунктов, однако я хочу кратко ражений, которые до сих пор выдвигались против нее упомянуть некоторые моменты, связанные с первым из и обсуждались в литературе. Я наметил основные кон них, поскольку именно он был исходным и по времени, туры такой теории уже много лет назад (в виде неко и по значению. Только после того, как я разработал торой модификации теории Мизеса) и до сих пор идею вероятностей как физических предрасположенно уверен, что она (после некоторых минимальных улуч стей, сравнимых с ньютоновскими силами, мне удалось шений, которые я произвел с тех пор) находится вне открыть некоторые упущения в моей трактовке вероят сферы досягаемости обычных возражений. Таким об ности сингулярных событий.

разом, мой поворот к интерпретации вероятности как Я всегда был убежден, что проблема истолкования предрасположенности вовсе не был вызван осознанием квантовой теории тесно связана с проблемой интерпре справедливости этих возражений (как предположил 2 тации теории вероятностей в целом, а интерпретация Нил во время обсуждения одного моего доклада ).

Бора — Гейзенберга является результатом субъективи стской концепции вероятности. Мои предыдущие попыт ки построить истолкование квантовой теории на основе В этой дискуссии Нил сказал: «Сравнительно недавно стали широко известны некоторые недостатки частотной интерпретации, объективной интерпретации вероятности (в качестве а именно та путаница, если не сказать прямые противоречия, которые последней использовалась частотная концепция) при можно обнаружить у Мизеса, и я предполагаю, что именно эти со вели к следующим результатам.

ображения привели Поппера к отказу от такой интерпретации вероят (1) Так называемая «проблема редукции волнового ности» [3, с. 80]. Я не вижу никакой «путаницы» и никаких «проти воречий» в частотной теории, которые бы стали широко известны пакета» оказалась проблемой, присущей любой вероят «сравнительно недавно». Наоборот, я считаю, что уже обсуждал все ностной теории, и поэтому она не создает каких-либо такие возражения, имеющие хоть какое-нибудь значение, в моей кни специфических трудностей.

ге [12] (при ее первой публикации в 1934 году). Я не думаю, что (2) Соотношение неопределенностей Гейзенберга высказанная Нилом в его книге [2] критика частотной теории дает правильное описание ситуации, преобладающей в какой-либо период, следует интерпретировать не субъективно, как нечто начиная с 1934 года. Правда, одно из возражений Нила (см., в част утверждающее о нашем возможном знании или недо ности, [2, с. 156]) не обсуждалось в моей книге [12]. Это возраже статке этого знания, а объективно — как соотношение ние заключается в том, что вероятность, равная единице, в частотной рассеяния. (Это устраняет асимметрию p и q, которая теории не означает, что рассматриваемое событие будет встречаться без исключений (или «с достоверностью»). Однако это возражение присуща гейзенберговской интерпретации, если мы просто неверно. Можно показать, что любая адекватная теория ве не связываем эту интерпретацию с феноменалистской роятностей (применимая к бесконечным множествам) должна вести или позитивистской философией (см. мою книгу [1% к такому же результату.

с. 451].) 27-913 (3) У частиц имеются траектории, то есть импульс игрок, или «рациональный держатель пари», всегда и координаты, хотя мы и не можем предсказать их в старается выявить объективные предрасположенности, силу соотношения рассеяния.

объективные шансы совершения события. Действитель (4) Этот вывод следует также из воображаемого но, человек, который делает ставки на лошадей, скорее эксперимента («мысленного эксперимента») Эйнштей стремится получить побольше информации о лошадях, на, Подольского и Розена.

чем о состоянии своего множества убеждений или логи (5) Я также предложил объяснение экспериментов ческой силе совокупной информации, находящейся в по интерференции («эксперимента двух щелей»), но его распоряжении. Поэтому в типичных случаях азарт впоследствии посчитал его неудовлетворительным.

ных игр — рулетке или, к примеру, бросании костей Именно раздумья над последним пунктом — интер или монеты — и во всех физических экспериментах субъ претацией эксперимента двух щелей — в конце концов ективная интерпретация вероятности полностью прова привели меня к теории предрасположенностей. На при ливается. Причем во всех этих случаях причиной ее мере этого эксперимента я убедился в необходимости неудовлетворительности является зависимость вероят считать вероятности «физически реальными». Вероят ности от объективных условий эксперимента3.

ности должны быть физическими предрасположенностя В последующих разделах этой статьи наше рассмот ми — абстрактными реляционными свойствами физиче рение будет ограничено исключительно проблемой ин ской ситуации, подобными ньютоновским силам. «Реаль терпретации вероятности «сингулярных событий» (или ность» их проявляется не только в возможности влиять «явлений»). Поэтому везде, где речь в дальнейшем на экспериментальные результаты, но и в способности пойдет о частотной интерпретации вероятности в про при определенных обстоятельствах (когерентности) ин тивоположность интерпретации вероятности как пред терферировать, то есть взаимодействовать друг с расположенности, я буду иметь в виду только частотную другом.

интерпретацию вероятности сингулярных событий.

Таким образом, оказалось, что выделенные мною С точки зрения частотной интерпретации, вероятность предрасположенности являются предрасположенностями событий определенного рода — типа выпадения шестер к реализации сингулярного события. Именно этот ки при бросании конкретной кости — не может быть ни факт привел меня к полному пересмотру статуса син чем иным, как относительной частотой появления со-· гулярных событий в частотной теории вероятностей, в бытия этого рода в максимально длинной (возможно, ходе которого я построил рассуждение, которое пред бесконечной) последовательности событий. Когда же ставляется мне независимым аргументом в пользу ин мы говорим о вероятности сингулярного события, на терпретации вероятности как предрасположенности. Из пример о вероятности выпадения шестерки во время ложение этого рассуждения как раз и составляет основ третьего бросания, произведенного сегодня утром в на ную задачу настоящей статьи (см. также [9]).

чале десятого именно данной костью, то, согласно чи:с-;

то статистической интерпретации, при этом подразуме вается только возможность рассматривать это третье бросание как элемент некоторой последовательности Субъективная интерпретация вероятности может, бросаний. Являясь потенциальным элементом этой по пожалуй, оказаться пригодной для интерпретации не следовательности, наше событие имеет вероятность, которых азартных ситуаций типа лошадиных бегов, в присущую данной последовательности. Иначе говоря, которых объективные условия совершения событий не событию приписываются вероятности, являющиеся огно·· полностью определены и невоспроизводимы. В дей сительными частотами совершения этого события, ко ствительности я не верю в применимость ее даже к торые присущи данной последовательности.

подобным ситуациям. Я считаю, что при необходимости можно было бы привести сильные доводы в пользу Критику субъективной теории вероятностей читатель найдет взгляда, согласно которому при определении ставки в уже упоминавшихся моих статьях [5;

8;

11], а также в,[10]. "' " 27* меньшую пользу, чем бытовавшие в свое время психо В этом разделе я выдвину некоторые доводы против логические метафоры типа «силы» или «энергии», кото такой интерпретации в пользу интерпретации вероят ности как предрасположенности. Я предполагаю дви- рые стали полезными физическими понятиями только в той степени, в какой они потеряли свое первоначаль гаться по следующему пути. (1) Вначале я покажу, ное метафизическое или антропоморфное значение.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.