WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |

«Для научных библиотек KARL R. POPPER КПОППЕР THE LOGIC ЛОГИКА И РОСТ OF SCIENTIFIC DISCOVERY London 1959 НАУЧНОГО ЗНАНИЯ CONJECTURES AND REFUTATIONS ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ London 1963 Переводы с ...»

-- [ Страница 6 ] --

относительно которой, как мне кажется, инструментали Однако имеется и другой способ рассмотрения всех сты были правы в своих нападках на него. Я имею в этих вещей. Для некоторых людей наука все еще кажет виду положение, что в науке мы должны стремиться к ся лишь разукрашенной удобной вещью, искусным ма некоторому окончательному объяснению посредством леньким приспособлением — «механикой», которая хотя сущностей и можем получить его. В противоположности и очень полезна, но опасна для истинной культуры, так инструментализма им,енно этому аристотелевскому уче как грозит нам господством полуневежд (шекспиров нию (которое я назвал «эссенциализмом» ·—см. мои ра ских «ремесленников»). О ней никогда не говорят, так боты [26, разд. 10;

22, т. 1, гл. 3, разд. VI, и т. 2, гл. Il·, как говорят о литературе, искусстве или философии. Ее разд. I и II]) заключена его сила и философское зна специальные открытия являются лишь механическими. чение. Таким образом, я буду обсуждать и критиковать изобретениями, ее теории — инструментам,^ то есть две точки зрения на человеческое познание — эссен опять-таки мелкими приспособлениями или, может быть, циализм и инструментализм. И я противопоставлю им сверхприспособлениями. Наука не может открыть и не третью точку зрения — то, что остается от галилеевской открывает нам новых миров, лежащих за повседневным, точки зрения после устранения из нее эссенциализма миром явлений, так как физический мир не более чем или, если говорить более точно, после того, как будет поверхность: у него нет глубины. Мир является тем, чем учтено то, что было оправданным в инструменталистскои он кажется. Только научные теории не являются тем, критике этой точки зрения.

чем они кажутся. Научная теория не объясняет и не описывает мира;

она не более· чем инструмент.

3. Первая точка зрения:

Конечно, я не дал здесь полного описания современ- окончательное объяснение посредством сущностей ного инструментализма, однако сказанное, я надеюсь, Эссенциализм —· первое из трех истолкований науч является беспристрастным изложением определенной ной теории, обсуждаемых здесь, — является частью га части его исходной философской основы. Я хорошо осо лилеевской философии науки. В этой философии можно знаю, что в наши дни гораздо более важной его частью выделить три элемента, или тезиса, которые интересны является возвышение и самоутверждение современных для нас в данном случае. Эссенциализм (наша «первая «механиков», или инженеров. И все-таки мне кажется, точка зрения») есть та часть галилеевской философии, что анализируемый нами спор ведется между критиче которую я не могу защищать. Он состоит из тезисов (2) ским и смелым рационализмом — душой открытия — и и (3). Три тезиса галилеевской философии науки можно узким, оборонительным учением, согласно которому нам сформулировать следующим образом:

не нужно, да мы и не можем узнать или понять относи (1) Ученый стремится к нахождению истинной тео тельно нашего мира больше того, что нам уже извест рии, то есть такого описания мира (в частности, его но. Это учение, кроме того, несовместимо с оценкой регулярностей, или законов), которое было бы также объяснением наблюдаемых фактов. (Это означает, что Осознание того, что естествознание не есть несомненное epis описание фактов должно быть выводимо из теории, lm (знание), приводит к пониманию его как techn (умению, искус соединенной с определенными утверждениями—-так на ству, технологии). Однако я думаю, что правильнее было бы рассмат ривать его как совокупность doxai (мнений, предположений), контро зываемыми «начальными условиями».) лируемых как посредством критического обсуждения, так и посредст Этот тезис я готов защищать. Он образует часть вом экспериментальной techn (ср. [32, гл. 20]).

нашей «третьей точки зрения».

сущностным объяснением мира является бог. Дюгем, по (2) Ученый может достигнуть успеха в окончатель ном обосновании истинности научных теорий — обосно- видимому, думал (следуя Канту ), что сущности су вании, не допускающем никакого разумного сомнения. ществуют, но наука не способна их открыть (хотя мы как-то можем 'К этому приближаться). Подобно Беркли, Этот второй тезис, как я полагаю, нуждается в ис он считал, что они могут быть открыты религией. Одна правлении. Все, что м.ожет сделать ученый, — это прове ко все эти философы были согласны друг с другом от рить свои теории и устранить те из них, которые не вы носительно того, что (окончательное) научное объясне держивают наиболее строгих проверок, которым он их ние невозможно. Из факта отсутствия скрытой сущно подвергает. Однако он никогда не может быть уверен сти, которую могли бы описывать научные теории, они в том, что новые проверки (или даже новое теоретичес делали вывод о том, что эти теории (которые, очевидно, кое обсуждение) не приведут его к модификации или к не описывают наш повседневный мир обыденного опы отбрасыванию его теорий. В этом смысле все теории яв та) вообще ничего не описывают. Поэтому они явля ляются и остаются гипотезами: они суть предположения ются лишь инструментами (см. [32, гл. 6J). А то, что (doxa) в отличие от несомненного знания (epistm).

может показаться ростом теоретического знания, пред (3) Лучшие и истинные научные теории описывают ставляет собой лишь улучшение инструментов.

«сущности» или «сущностную природу» вещей —: те ре альности, которые лежат за явлениями. Такие теории Таким образом, философы-инструменталисты отвер гают третий тезис, то есть тезис о существовании сущ не нуждаются в дальнейшем объяснении и не допускают ностей. (Я также отвергаю его, но по несколько иным его: они являются окончательными объяснениями, и на хождение их есть конечная цель ученого. основаниям.) В то же время они отвергают, да и вы нуждены отвергать второй тезис, так как, если теория Этот третий тезис (в соединении со вторым) и есть то, что я называю «эссенциализмом». Я думаю, что он, является инструментом, она не может быть истинной как и второй тезис, является ошибочным. (а лишь удобной, простой, экономной, сильной и т. п.).

Поэтому они часто называют теории «гипотезами», но То общее, что объединяет философов науки из ин струменталистского лагеря от Беркли до Маха, Дюгема под этим они, конечно, понимают не то, что понимаю я, и Пуанкаре, можно выразить следующим образом. Все а именно что теория предполагается истинной, что они утверждают, что объяснение не является целью фи- она является дескриптивным, хотя, может быть, и лож зической науки, так как физическая наука не мджет ным, высказыванием. Инструменталисты говорят также, открыть «скрытой сущности вещей». Из их аргументов что теории недостоверны. «Что касается полезности можно понять, что они имеют в виду то, что я называю гипотез, —' пишет Осиандер (в конце своего предисловия окончательным объяснением. Некоторые из них, напри- к книге Коперника «Об обращении небесных сфер»),— мер Мах и Беркли, придерживались этой точки зрения то от астрономии никто не должен ожидать чего-либо потому, что не верили в существование такой вещи, как достоверного, так как ничто в этом роде никогда не исхо сущность физического мира: Мах—потому, что он вообще дило от нее». Я вполне согласен с тем, что теории не не верил в сущности;

Беркли—потому, что он верил толь- дают никакой достоверности (ибо они всегда могут быть ко в духовные сущности и полагал, что единственным опровергнуты). Я согласен даже с тем, что они явля ются инструментами, хотя не могу согласиться видеть в этом причину их недостоверности. (Я думаю, подлин Этот спор иногда затемнялся тем обстоятельством, что инст ная причина этого заключается просто в том, что наши рументалистскую критику (окончательного) объяснения некоторые проверки никогда не могут быть исчерпывающими.) авторы выражали такой формулой: цель науки состоит скорее в опи сании, чем в объяснении. Однако под «описанием» при этом подразу Таким образом, между мной и моими оппонентами-ин мевалось описание обыденного эмпирического мира, и эта формула неявно выражала убеждение в том, что теории, не являющиеся опи саниями в этом смысле, ничего не объясняют и являются лишь удоб- См. письмо Канта « Рейнгольду от 12 мая 1789 года, в кото ными инструментами, которые помогают нам описывать феномены ром «реальная сущность» или «природа» вещи (например, материи) обыденного опыта.

объявляется им недостижимой для человеческого познания.

струменталистами имеется значительное согласие отно- Я думаю, что лучше всего это можно показать с по сительно второго и третьего тезисов. Однако по поводу мощью простого примера — теории тяготения Ньютона.

первого тезиса мы полностью расходимся.

Эссенциалистская интерпретация ньютоновской тео К этому расхождению я обращусь позднее. В данном ри восходит к Роджеру Котсу13. Согласно его мнению, разделе я буду пытаться критиковать тезис (3) — эссен- Ньютон открыл, что каждая частица материи наделена циалистское понимание науки — в направлении, несколь- тяжестью, то есть присущей ей силой притягивать Дру ко отличном от аргументации инструментализма, кото- гую материю. Она также наделена инерцией — внутрен рую я не могу принять. Утверждение инструменталистов ней сило« сопротивления изменению ее состояния дви о том, что не может существовать «скрытых сущно- жения (или силой сохранения направления и скорости стей», опирается на их убеждение относительно того, чтп движения). Поскольку и тяжесть, и инерция присущи вообще не может существовать ничего скрытого (а если каждой частице материи, оба эти свойства должны и есть нечто скрытое, то оно может быть познано лишь быть строго пропорциональны количеству материи в благодаря божественному откровению). Из того, что теле и, следовательно, друг другу. Это соотношение фор я сказал ранее в разд. 2, должно быть ясно, что я не мулируется в законе пропорциональности инерционной могу принять аргумент, который заставляет меня отвер- и гравитационной масс. В силу того, что гравитация ис гать претензии науки на открытие вращения Земли, ходит из каждой частицы, мы приходим к квадратично ядра атома, космического излучения или «радиозвезд». му закону притяжения. Другими словами, законы дви Поэтому я вполне согласен с эссенциализмом отно- жения Ньютона являются простыми описаниями на ма сительно того, что многое от нас скрыто и что многое тематическом языке положения вещей, обусловленного из того, что скрыто, может быть обнаружено. (Я в кор- внутренними свойствами материи: они описывают сущ не расхожусь с духом изречения Витгенштейна: «Загад ностную природу материи.

ки не существует» |[41, с. 96].) Я даже не склонен кри- Поскольку теория Ньютона описывает сущностную тиковать тех, кто пытается понять «сущность мира». То природу материи, она может — с помощью математиче эссенциалистское учение, которое я оспариваю, есть ской дедукции — объяснить поведение всей материи.

только учение о том, что наука стремится к окончатель- Однако сама теория Ньютона, согласно Котсу, не может ному объяснению, то есть к такому объяснению, которое быть объяснена и не нуждается в дальнейшем объясне (в силу своей природы) не допускает дальнейшего нии, по крайней мере в области физики. (Единственно объяснения и не нуждается в нем.

возможным дальнейшим объяснением было бы то, что Таким образом, моя критика эссенциализма не имеет Моим атакам на эссенциализм, то есть на учение об окончатель целью обосновать несуществование сущностей, она лишь ном объяснении, иногда противопоставляли утверждение, что я сам стремится показать обскурантистский характер той ро использую (возможно, неосознанно) идею сущности науки (или сущ ли, которую играла идея сущности в галилеевской фи- ности человеческого познания], так что мой аргумент в явном виде можно было бы сформулировать так: «В силу сущности или природы лософии науки (вплоть до Максвелла, который был нашей науки (или человеческого познания) мы не можем познавать склонен верить в нее, но собственная работа которого или искать такие вещи, как сущности или природы». Однако на это подрывала эту веру). Другими словами, с помощью кри возражение я в неявном виде дал ответ в «Логике научного иссле тики я пытаюсь показать, что независимо от того, суще- дования», разд. 9 и 10,— и сделал это прежде, чем оно появилось, и даже прежде, чем я сам описал и подверг критике эссенциализм..

ствуют сущности или нет, вера в них никак не помогает Кроме того, можно согласиться с тем, что про изготовленные нами ве и, может быть, даже мешает нам, так что у ученых нет Щи, такие, например, как часы, вполне можно сказать, что они имеют оснований допускать их существование12.

«сущности», то есть свои «цели» (то, что служит этим «целям»). Сле довательно, и науке как человеческой целенаправленной деятельности (или методу) можно приписать некоторую «сущность», даже если В данном случае моя критика является откровенно утилитар при этом отрицать наличие сущности у природных объектов. (Это ной и ее можно было бы назвать инструменталистской, но ведь я за отрицание, однако, не содержится в моей критике эссенциализма).

нимаюсь сейчас проблемой метода, которая всегда представляет со См. предисловие Р. Котса ко второму изданию «Математиче бой проблему соответствия средств поставленным целям.

ских начал натуральной философии» Ньютона.

бог наделил материю этими сущностными свойства- Однако Ньютон сам был эссенциалистом. Он усердно ми14.) пытался найти приемлемое окончательное объяснение Эссенциалистское понимание теории Ньютона было тяжести, стремясь вывести квадратичный закон тяготе общепризнанным вплоть до последнего десятилетия ния из предположения о механическом столкновении— XIX века. Ясно, что оно было обскурантистским: оно единственном виде каузального действия, допускаемом препятствовало постановке таких плодотворных вопро- Декартом, так как только столкновение можно было сов, как: «Какова причина тяготения?» или более раз- объяснить на основе сущностного свойства всех тел —· протяженности16. Но в этом он потерпел неудачу. Если вернуто: «Можно ли объяснить тяготение посредством выведения ньютоновской теории (или ее хорошей аппро- бы ему удалось добиться успеха, то, можно не сомне ваться, он считал бы, что его проблема получила окон ксимации) из более общей теории (которая должна быть независимо проверяемой)?» чательное решение и он нашел окончательное объясне ние тяжести17. Но в этом он бы ошибся. Вопрос «Поче В настоящее время выяснилось, что сам Ньютон не му тела могут соударяться?» может быть поставлен (что рассматривал тяжесть в качестве сущностного свойства первым увидел Лейбниц), и это чрезвычайно плодотвор материи (хотя таким сущностным свойством он считал инерцию, а также — вместе с Декартом — протяжен- ный вопрос. (В настоящее время считают, что они со ударяются благодаря определенным электрическим си ность). По-видимому, от Декарта он воспринял мнение лам отталкивания.) Однако если бы Ньютон добился о том, что сущность вещи должна быть его истинным успеха в своих попытках объяснить тяжесть, то карте или абсолютным свойством (то есть свойством, не зави сящим от существования других вещей), таким, как про- зианский и ньютоновский эссенциализм мог бы воспре пятствовать даже постановке такого вопроса.

тяженность или способность сопротивляться изменению состояния его движения, а не относительным свойством, Я думаю, эти примеры делают ясным, что вера в то есть свойством, которое — подобно тяжести — детер- сущности (истинные или ложные) может создавать пре пятствия для мышления, для постановки новых и пло минирует отношения (взаимодействия в пространстве) дотворных проблем. Более того, такая вера не может между одним телом и другими телами. Поэтому он.быть частью науки (так как даже если бы мы, по остро чувствовал неполноту своей теории и испытывал потребность объяснить тяжесть. «То, что тяжесть, — пи сал он, — является прирожденным, неотъемлемым и Ньютон пытался объяснить тяготение с помощью картезиан ского действия посредством соприкосновения (предшественник дейст сущностным свойством материи, так что одно тело мо вия на расстоянии, стремящемся к нулю) и в своей «Оптике» (во жет действовать на расстоянии на другое тело... кажет прос 31) высказал предположение: «То, что я называю притяжением, ся мне столь великим абсурдом, что, я думаю, ни один может происходить посредством импульса» (Н ь ю т о н И. Оптика, человек, хоть немного искушенный в философии, не по- М., 1954, с. 285), предвосхищая объяснение тяготения Лесажем на основе «эффекта зонтика» в ливне частиц. Вопросы 21, 22 и 28 пока верит в это»15.

зывают, что он мог осознавать воздействие импульса на внешнюю Интересно отметить, что здесь Ньютон заранее осуж поверхность кристалла.

дает основную массу своих последователей. О них мож Ньютон был эссенциалистом, для которого тяготение было но сказать, что свойства, о которых они узнавали еще неприемлемо в качестве окончательного объяснения, но он был доста точно критичен для того, чтобы принять даже свои собственные по в школе, казались им сущностными (и даже самооче пытки его объяснения. В такой ситуации Декарт постулировал бы видными), хотя Ньютону, усвоившему картезианские существование некоторого механизма столкновения, то есть предло воззрения, те же самые свойства представлялись нуж жил то, что он называл «гипотезой». Однако Ньютон, критически на дающимися в объяснении (и почти парадоксальными). мекая на Декарта, подчеркивал, что следует «делать заключения из явлений, не измышляя (произвольных или ad hoc) гипотез» [Оптика, с - 280]. Конечно, он не мог обойтись без гипотез и постоянно их ис Существует эссенциалистская теория пространства и времени пользовал, его «Оптика» полна смелых предположений. Но его явные (аналогичная изложенной эссенциалистской теории материи), восхо н неоднократные выступления против метода гипотез произвели силь дящая к самому Ньютону.

ное впечатление, а Дюгем использовал их в поддержку инструмента Письмо к Ричарду Бентли от 25 февраля 1693 года;

см. также лизма.

письмо к Бентли от 17 января.

20- счастью, натолкнулись на теорию, описывающую сущ- средственно описывать Ь, в то время как не будет ности, мы никогда не были бы уверены в ней). Однако описывать ничего — это лишь инструмент, помогающий убеждения, которые, вероятно, приводят к обскурантиз- нам дедуцировать из а. (Эту концепцию можно выра му, безусловно, не относятся к тем вненаучным убежде- зить, сказав — как это сделал Шлик, следуя Витген ниям (таким, как вера в силу критической дискуссии), штейну, — что универсальный закон, или теория, не яв которые вынужден принимать ученый. ляется подлинным высказыванием, а представляет собой Этим завершается моя критика эссенциализма. скорее «некоторое правило или множество инструкций, ''служащих для вывода одного сингулярного высказыва ния из других сингулярных высказываний»18.) 4. Вторая точка зрения: теории как инструменты Такова инструм.енталистская точка зрения. Чтобы лучше понять ее, рассмотрим вновь в качестве примера Инструменталистская точка зрения обладает боль динамику Ньютона. Будем считать а и b положениями шой привлекательностью. Она скромна и проста, особен двух пятен света (или двух положений планеты Марс) ;

но по сравнению с эссенциализмом.

и будут соответствующими формулами формальной Согласно эссенциализму, мы должны проводить раз системы, a — теорией, дополненной общим описанием личие между: (I) универсумом сущностной реальности, Солнечной системы (или «моделью» Солнечной систе (II) универсумом наблюдаемых феноменов и (III) уни мы). Ничто в мире (в универсуме II) не соответствуют версумом дескриптивного языка или символического ;

в нем, например, просто не существует таких вещей, представления. Каждый из них я представляю на схеме как силы притяжения. Ньютоновские силы не являются в виде квадрата.

сущностями, детерминирующими ускорения тел: это лишь математические средства, помогающие нам выво дить из а, и ничего более.

Несомненно, что в этой концепции мы достигаем при влекательного упрощения и радикального применения А бритвы Оккама. Однако, хотя эта простота и привлекла многих (например, Маха) к инструментализму, она яв ^~-> В ляется отнюдь не самым, сильным аргументом в его пользу.

Ь Более сильный аргумент Беркли в защиту инструмен тализма опирался на его номиналистическую философию языка. Согласно этой философии, выражение «сила при г Используя эту схему, мы может описать функцию тяжения» не может иметь смысла, так как силы притя теории следующим образом. Пусть a, b — феномены;

А, жения никогда нельзя наблюдать. Можно наблюдать В — соответствующие реальности, лежащие за этими яв движения, а не их предполагаемые скрытые «причины».

лениями;

, — описания или символические представ С точки зрения понимания языка, выдвинутого Беркли, ления этих реальностей. Пусть — сущностные свойст этого достаточно для того, чтобы показать, что теория ва А, В, a — теория, описывающая Е. Из е и мы можем· вывести ;

это означает, что с помощью нашей теории мы можем объяснить, почему а ведет к b или Анализ и критику этой точки зрения см. в моих работах [31, является его причиной.

прим. 15 к гл. I;

22, прим. 51 к гл. И]. Мысль о том, что универ Представление об инструментализме можно получить альные высказывания могут функционировать таким образом, можно обнаружить в «Логике» Милля, кн. II, гл. III, § 3: «Все выводы из этой схемы, просто опустив в ней (I), то есть универ РОИСХОДЯТ от частного к частному». Более подробное и критическое сум реальностей, лежащих за различными явлениями.

изложение этой же самой точки зрения см. в работе [35, гл. V, с. и Далее]. i L >.

Тогда будет непосредственно описывать a, a — непо 20» Ньютона не может иметь никакого информативного, или Упомянутый шаг состоит в том, что мы допускаем у дескриптивного, содержания. диспозиционных терминов не только некоторое инстру Этот аргумент Беркли можно критиковать за чрезвы ментальное значение, но также и некоторый вид дескри чайно узкую теорию значения, которая из него выте птивного значения. Диспозиционные слова, такие, как кает. При последовательном применении эта теория рав «ломкий», несомненно, что-то описывают, так как ска нозначна тезису о том, что все диспозиционные слова не зать о вещи, что она является ломкой, — значит описать имеют значения. Лишенными значения оказываются не ее как вещь, которая может быть сломана, однако только ньютоновские «силы притяжения», но даже обыч сказать о вещи, что она является ломкой или раствори ные диспозиционные слова и выражения, такие, как мой,— значит описать ее иначе и посредством иного ме «ломкий» (в отличие от «сломанный») или «способный тода, нежели тот, который мы используем, говоря, что проводить электричество» (в отличие от «проводит вещь сломана или растворилась;

в противном случае электричество»). Они не являются именами чего-то наб- нам не нужно было бы использовать соответствующий людаем,ого, поэтому их нужно рассматривать наравне суффикс. Различие как раз и состоит в том, что, исполь с ньютоновскими силами. Однако было бы трудно все зуя диспозиционные слова, мы описываем то, что может эти выражения считать бессмысленными, и с точки зре- случиться с вещью (при определенных обстоятельствах), ния инструментализма это совсем не обязательно нужен Соответственно этому диспозиционные описания явля лишь особый анализ значения диспозиционных терминов ются описаниями, но тем не менее их функция является и диспозиционных высказываний, и такой анализ пока- чисто инструментальной. В этом случае знание является жет, что эти выражения имеют значение. Однако с точки силой (силой предвидения). Когда Галилей говорил о зрения инструментализма они не имеют дескриптивного Земле: «И все-таки она вертится!», то он утверждал, значения (подобного то'му, которым обладают недиспо- несомненно, некоторое дескриптивное высказывание.

зиционные термины и высказывания). Их функция со- Однако функция, или значение, этого высказывания стоит не в том, чтобы представлять события, явления оказывается тем не менее чисто инструментальной: она или «происшествия» в мире или описывать факты. Их исчерпывается той помощью, которую это высказывание значение исчерпывается тем, что они разрешают нам оказывает нам при выводе определенных недиспозицион делать выводы или переходить от одного положения ных высказываний.

дел к другому положению дел. Недиспозиционные вы- Таким образом, согласно этому рассуждению, попыт сказывания, описывающие наблюдаемые положения дел ка показать, что наряду с инструментальным значением («эта стойка сломана»), имеют ценность, так сказать, теории имеют дескриптивное значение, является ошибоч наличных денег;

диспозиционные же высказывания, к ной, и вся проблема — спор между Галилеем и цер которым принадлежат и законы науки, похожи не на ковью — оказывается псевдопроблемой.

наличные деньги, а на законные «средства», дающие В поддержку того мнения, что Галилей пострадал право на получение наличных денег. ради псевдопроблемы, ссылаются на то, что с точки зре Кажется, нужно сделать еще только один шаг в этом ния логически более развитой системы физики проблема направлении для того, чтобы прийти к инструменталист Галилея действительно исчезает. Часто можно услы скому аргументу, который чрезвычайно трудно, а может шать, что общий принцип относительности Эйнштейна быть, вообще невозможно критиковать, так как с точки будто бы делает совершенно ясным, что об абсолютном зрения этого аргумента вся наша проблема—'Является движении говорить бессмысленно, даже если речь идет наука дескриптивной или инструментальной — пред- ° вращении, так как мы свободны в выборе системы,, стает как псевдопроблема19. •которую мы хотим считать (относительно) покоящейся..

Детому и проблема Галилея исчезает. Кроме того, она До сих пор я не встречал в литературе такой формулировки относящихся к истинности высказываний (см., например [32, табли этого инструменталистского аргумента, однако если мы вспомним о ца на с. 19]), мы тотчас увидим, что этот аргумент хорошо соответ- сходстве проблем, связанных со значением выражений, и проблем, твует определению «истины» как «полезности» У. Джемсом.

лософ-инструменталист утверждает, что они обсуждали исчезает еще и по соображениям, изложенным выше.

или хотели обсуждать не физические системы, а лишь Астрономическое знание не может быть не чем иным, результаты возможных наблюдений и что их так назы кроме как знанием движения звезд, поэтому оно может ваемые «физические системы», которые казались им быть лишь средством для описания и предсказания на объектами изучения, на самом деле были лишь инстру ших наблюдений, а так как последние должны быть не ментами для предсказания наблюдений.

зависимы от нашего выбора системы координат, то от сюда становится совершенно ясно, почему проблема 5. Критика инструменталистской точки зрения Галилея не может быть реальной проблемой.

Аргумент Беркли, как мы видели, опирается на при В этом разделе я не буду критиковать инструмента знание определенной философии языка, которая, может лизм или отвечать на его аргументы, за исключением быть, убедительна на первый взгляд, но не обязатель самого последнего из упомянутых аргументов, ссылаю но истинна. Кроме того, он зависит от проблемы значе щегося на общую теорию относительности. Этот аргу ния (об этой проблеме см. мои работы [31;

22;

32, гл. 1, мент основан на ошибке. С точки зрения общей теории 1(1, 13 и 14]), которая прославилась своей неопределен относительности имеется очень ясный смысл — даже ностью и едва ли имеет большие шансы быть решенной.

некоторый абсолютный смысл — в утверждении о том, Положение становится еще более тяжелым, если мы что Земля вращается: она вращается точно в том же учтем некоторые новейшие направления развития аргу смысле, в котором вращается колесо велосипеда. Это ментов Беркли, краткое изложение которых мы дали в значит, что она вращается относительно любой локаль предшествующем, разделе. Поэтому я попытаюсь сформу ной инерциальной системы. Действительно, теория отно лировать ясное решение нашей проблемы с помощью сительности описывает Солнечную систему таким обра иного подхода·—опираясь на анализ науки, а не на зом, что из этого описания мы можем заключить, что анализ языка.

любой наблюдатель, находящийся на любом достаточно Мою критику инструменталистского понимания науч удаленном и свободно движущемся физическом теле ных теорий можно суммировать следующим образом.

(таком, как наша Луна, другая планета или звезда, Инструментализм можно выразить в форме тезиса находящаяся за пределами Солнечной системы), увидит г утверждающего, что научные теории — теории так на вращение Земли и из этого наблюдения сможет сделать зываемой «чистой науки» — являются не чем иным, как вывод о том, что для обитателей Земли должно суще правилами вычисления (или правилами вывода), кото ствовать видимое суточное движение Солнца по небо рые в принципе носят такой же характер, как и правила своду. Ясно, что это именно тот смысл слов «она дви вычисления так называемых «прикладных наук». (Это жется», который и послужил основой спора, так как речь можно сформулировать также в виде тезиса о том, что в этом споре отчасти шла о том, похожа ли Солнечная «чистой» науки не существует и что всякая наука явля система на систему Юпитера с его лунами (только по ется «прикладной».) размерам больше) и имеет ли она такой же вид при Мой ответ инструментализму заключается в том, что наблюдении со стороны. По всем этим вопросам Эйн я показываю существование глубоких различий между штейн с полной определенностью поддерживает Гали •«чистыми» теориями и техническими правилами вычис лея.

ления и что, хотя инструментализм может дать прекрас Мое рассуждение нельзя интерпретировать как при ное описание этих правил, он совершенно неспосо-бен по знание того, что весь обсуждаемый нами вопрос может нять различия между ними и научными теориями. По быть сведен к вопросу о наблюдениях или о возможных этому инструментализм терпит крах.

наблюдениях. Конечно, и Галилей, и Эйнштейн намере Анализ многих функциональных различий, сущест вались, помимо всего прочего, показать, что увидел бы вующих между правилами вычисления (скажем, для на наблюдатель или возможный наблюдатель. Однако не вигации) и научными теориями (такими, как теория в этом состояла их основная проблема. Оба они иссле Ньютона), является весьма интересной задачей, но нам довали физические системы и их движения. Только фи достаточно краткого перечня уже имеющихся результа Решающий эксперимент — это попытка опровергнуть тов. Логические отношения между теориями и правила теорию, и если такая попытка не приводит к успеху, а ми вычисления не являются симметричными и отлича напротив, теория с ее неожиданным предсказанием ока ются от тех отношений, которые могут существовать зывается права, то мы вправе сказать, что теория под между различными теориями или между различными крепляется этим экспериментом. (Она подкрепляется правилами вычисления.,Способ, с помощью которого тем лучше, чем более неожиданным или менее вероят опробуются правила вычисления, отличается от того ным был результат эксперимента.) способа, с помощью которого проверяются теории, и Против развитого здесь понимания можно возразить мастерство, которого требует применение правил вычис (вслед за Дюгемом), что в каждую проверку включа ления, отлично от того, которое требуется для их (тео ется не только проверяемая теория, а целая система ретического) обсуждения и для (теоретического) опре наших теорий и предположений, фактически почти все деления пределов их применимости. Все это, конечно, наше знание, так что мы никогда не можем с уверен лишь некоторые предварительные общие замечания, но ностью сказать, какие из этих предположений опроверг их, по-видимому, достаточно для понимания направле нуты. Однако эта критика упускает из виду тот факт,, ния нашей аргументации.

что если каждую из двух теорий (в отношении которых Обсудим, теперь несколько более подробно один из решающий эксперимент должен сделать выбор) мы бе названных пунктов, поскольку из него вытекает аргу рем вместе со всем предшествующим, исходным знани мент, аналогичный тому, который я уже использовал про ем, то выбор осуществляется между двумя системами, тив эссенциализма. Я хочу рассмотреть тот факт, что различающимися между собой только теми теориями, теории проверяются посредством попыток опровергнуть которые противостоят друг другу. Эта критика, далее, их (попыток, которые многому нас учат), в то время как упускает из виду и тот факт, что мы утверждаем опро для технических правил вычисления ничего подобного вержимость не теории как таковой, а теории вместе с не существует.

данным предшествующим, исходным знанием, часть ко Теория проверяется не просто в процессе ее примене торого при постановке другого решающего эксперимен ния или испытания, а в процессе применения ее к весь та может быть отвергнута как ответственная за опро ма специальным случаям, для которых она дает резуль вержение. (Таким образом, рассматриваемую теорию таты, весьма отличные от тех, которых мы могли бы мы можем охарактеризовать как ту часть всей системы ожидать в свете других теорий, если бы у нас не было нашего знания, для которой мы имеем — хотя бы и этой теории. Другими словами, для наших проверок мы смутно, нечетко — некоторую альтернативу и которую пытаемся выбрать такие решающие случаи, в которых мы стремимся подвергнуть решающим проверкам.) можно ожидать, что теория потерпит крушение, если Ничего похожего на такие проверки не существует она не истинна. Такие случаи являются «решающими» Для Инструментов и правил вычисления. Конечно, ин в смысле Бэкона: они указывают пункты расхождения струмент может сломаться или устареть. Однако едва ли между двумя (или более) теориями. Из того факта, что имеет смысл говорить, что мы подвергаем инструмент без данной теории мы должны были бы ожидать иного ре амым строгим проверкам с тем, чтобы отбросить его, зультата, вытекает, что наше ожидание было резуль если он не выдержит этих проверок: корпус каждого татом некоторой другой (возможно, более старой) тео самолета, например, можно «испытывать на прочность», рии, но мы вряд ли осознаем этот факт. Однако если Бэкон верил, что решающий эксперимент может обос новать, или верифицировать, теорию, мы должны ска казал, что решающий эксперимент никогда не может обосновать тео зать, что в лучшем случае такой эксперимент может рию. Однако Дюгем не смог показать, что такой эксперимент не мо лишь опровергнуть, или фальсифицировать, теорию.

жет опровергнуть ее.

Следовательно, степень подкрепления будет возрастать с рос В своей знаменитой критике решающих экспериментов Дюгем том невероятности (или содержательности) подкрепляющих случаев J(B работе «Физическая теория: ее цель и строение» [8]) успешно по (см. мою работу [23] и далее гл. 10).

Поскольку слово «права» здесь означает «примени но эта проверка предпринимается не для того, чтобы ма», постольку процитированное утверждение равно отказаться от корпуса самолета после его разрушения, значно следующему: «Классическая механика применима а для того, чтобы получить информацию о корпусах там, где применимы ее понятия», а это весьма бессо •самолетов (то есть проверить теорию о них), так чтобы держательно. Однако в любом случае главным, здесь их можно было использовать в границах их примени является то, что, отвергая фальсификацию и акценти мости (или безопасности).

руя внимание на использовании знания, инструмента В целях инструментального, практического примене лизм оказывается столь же обскурантистской филосо ния теория может использоваться в границах ее приме фией, как и эссенциализм, ибо лишь в поисках опровер нимости даже после опровержения: астроном, считаю жений наука может надеяться чему-либо научиться.

щий, что теория Ньютона оказалась ложной, без коле Только при рассмотрении того, каким образом ее раз баний будет использовать ее формализм в границах его личные теории выдерживают проверки, наука может применимости.

обнаружить различие между лучшими и худшими тео Иногда, к своему разочарованию, мы можем обна риями и найти критерий прогресса (см. далее гл. 10).

ружить, что сфера применимости некоторого инструмен Итак, инструмент для предсказания нельзя фальси та меньше, чем мы ожидали вначале, но это не застав фицировать. То, что на первый взгляд может показаться ляет нас отбрасывать этот инструмент именно как ин фальсификацией, оказывается не более чем дополни струмент— будь это теория или что-то еще. Вместе с тельным предупреждением относительно границ приме тем такое разочарование означает, что мы получили но нимости наших инструментов. Это объясняет, почему вую информацию благодаря опровержению теории — инструменталистское понимание может быть использо той теории, из которой следует, что инструмент приме вано ad hoc для спасения физической теории, находя ним в более широкой области.

щейся под угрозой противоречий, что и было сделано Таким образом, как мы видели, инструменты и даже Бором (если я прав в своей интерпретации его принци теории в той мере, в которой они являются инструмен па дополнительности, данной в разд. 2). Если теории тами, не могут быть опровергнуты. Следовательно, ин являются лишь инструментами для предсказания, то мы струменталистская интерпретация не способна объяс не обязаны отбрасывать отдельную теорию, даже если нить реальные проверки, являющиеся попытками опро мы уверены в том, что непротиворечивой физической вержения, и не может пойти дальше утверждения о том, интерпретации ее формализма не существует.

что различные теории имеют разные области примене В итоге мы можем сказать, что инструментализм не ния. Поэтому у нее нет возможности понять научный способен объяснить того большого значения, которое прогресс. Вместо того чтобы (вместе со мной) говорить, для чистой науки имеют проверки даже наиболее отда что теория Ньютона была фальсифицирована решаю ленных следствий ее теорий, так как он не способен объяс щими экспериментами, которые не смогли фальсифици нить интереса ученого, занимающегося чистой наукой,.

ровать теорию Эйнштейна, и что поэтому теория Эйн к истине и лжи. В противоположность весьма критиче штейна лучше, чем теория Ньютона, последовательный ской позиции, которой должен придерживаться ученый, инструменталист должен, ссылаясь на «новую» точку занимающийся чистой наукой, инструменталистский под зрения, сказать словами Гейзенберга: «Поэтому мы не ход (аналогичный подходу прикладной науки) довольст можем больше говорить: механика Ньютона ложна...

вуется успехами применения научного знания. Поэтому Теперь мы предпочитаем использовать такую формули именно инструментализм, по-видимому, виновен в том, ровку: классическая механика... «права» везде, где при менимы ее понятия» [14, с. ЗЗЗ]22.

статью можно охарактеризовать как решительную попытку доказать, что его квантовая теория необходимо ведет к инструмепталистской Инструментализм Гейзенберга далеко не последователен, н, философии и к выводу о том, что физическую теорию никогда нельзя к чести его, следует сказать, что Гейзенбергу принадлежит немало сделать единой или хотя бы непротиворечивой.

„антиинструменталистских замечаний. Однако процитированную здесь что в настоящее время квантовая теория находится в Мне кажется, что «третья точка зрения» не является застое. (Это было написано до опровержения принципа ни неожиданной, ни удивительной. Она сохраняет га четности.) лилеевское убеждение в том, что учены« стремится к истинному описанию мира или отдельных его аспектов 6. Третья точка зрения: предположения, и к истинному объяснению наблюдаемых фактов. Это истина и реальность убеждение она соединяет с негалилеевским пониманием того, что, хотя истина и является целью ученого, он Ни Бэкон, ни Беркли не верили в то, что Земля вра никогда с уверенностью не может знать, истинны ли щается, но сегодня в этом убежден каждый человек, в его достижения, и он способен с достаточной определен том числе и физики. Инструментализм был принят Бо ностью обосновать иногда лишь ложность своих тео ром и Гейзенбергом лишь как способ преодоления спе рий24.

циальных трудностей, возникающих в квантовой теории.

Это «третье истолкование» научных теорий можно Однако этот мотив едва ли является достаточным.

кратко сформулировать в виде утверждения о том, что Всегда трудно интерпретировать только что созданные научные теории представляют собой подлинные предпо теории, и они иногда ставят в тупик даже своих собст ложения— высокоинформативные догадки относительно венных творцов, как это случилось с Ньютоном. Мак мира, которые хотя и не верифицируемы (то есть нельзя свелл вначале склонялся к эссенциалистской интерпрета показать, что они истинны), но могут быть подвергнуты ции своей теории, которая, несомненно, внесла наиболь строгим критическим проверкам. Они являются серьез ший вклад в крушение эссенциализма. А Эйнштейн ными попытками обнаружить истину. В этом отношении первоначально был склонен инструменталистски интер научные гипотезы совершенно аналогичны знаменитой претировать теорию относительности, выдвинув идею проблеме Гольдбаха в теории чисел. Гольдбах полагал, операционального анализа понятия одновременности, что его предположение может оказаться истинным, и что больше, чем другое, обусловило современную попу оно действительно может быть истинным, хотя мы не лярность инструментализма. Позднее он сожалел об знаем и, может быть, никогда не узнаем, истинно оно этом23.

или нет.

Я уверен, физики вскоре поймут, что принцип допол Я остановлюсь лишь на немногих аспектах моей нительности является принципом ad hoc и что (это еще «третьей точки зрения», причем только на тех из них, более важно) его единственная функция состоит в том, которые отличают ее от эссенциализма и инструмента чтобы избежать критики и предотвратить обсуждение лизма. Начнем с зссенциализма.

физических интерпретаций, хотя критика и обсуждение Эссенциализм считает наш обычный мир лишь ви крайне необходимы для развития любой теории. Физи димостью, за которой он открывает реальный мир. Та ки, я убежден, больше не будут верить в то, что инстру кое понимание должно быть отвергнуто сразу же, как ментализм навязывается им структурой современной фи только мы осознаем тот факт, что мир каждой из наших зической теории.

теорий в свою очередь может быть объяснен с помощью Во всяком случае, инструментализм — как я пытал Других дальнейших миров, описываемых последующими ся показать — не более приемлем, чем эссенциализм.

теориями — теориями более высокого уровня абстрак Нет никакой необходимости признавать ни эссенциа ции, универсальности и проверяемости. Концепция о лизм, ни инструментализм, так как существует третья сущностной, или окончательной, реальности рушится точка зрения.

вместе с учением об окончательном объяснении.

Когда этот материал готовился к печати, Эйнштейн был еще См. обсуждение этого вопроса в разд. 5 и в [31], а также вы жив, и я намеревался послать ему оттиск своей статьи сразу же, как щ е в гл. 1 и отрывки из Ксенофана, процитированные в конце гл. только она будет напечатана. Высказанное здесь утверждение осно вывается на нашей беседе с ним в 1950 году.

г Поскольку, согласно нашей третьей точке зрения, •оба вида качеств в равной степени реальны, то есть новые научные теории — подобно старым — являются предполагаются реальными. Сказанное справедливо и в подлинными предположениями, постольку они являются отношении сил и силовых полей, несмотря на их несом искренними попытками описать эти дальнейшие миры. ненный гипотетический, или предположительный, харак Таким образом, все эти мяры, включая и наш обычный тер.

мир, мы должны считать равно реальными мирами, Хотя все эти различные уровни в разной степени или, может быть, лучше сказать, равно реальными ас- реальны в одном, смысле слова «реальный», существует пектами или уровнями реального мира. (Глядя через другой, близкий к первому смысл слова «реальный», со микроскоп и переходя ко все большему увеличению, мы гласно которому мы могли бы сказать, что более высо кие и более предположительные уровни более реаль можем увидеть различные, полностью отличающиеся друг от друга аспекты или уровни одной и той же ве- ны, несмотря на свой более гипотетический характер.

щи— все в одинаковой степени реальные.) Поэтому В соответствии с нашими научными теориями они более ошибочно говорить, что мое фортепьяно, насколько я реальны (более стабильны, устойчивы) в том смысле, его знаю, является реальным, в то время как предпола- в котором стол, дерево или звезда более реальны, чем гаемые молекулы и атомы, из которых оно состоит, явля- любая из их сторон.

ются лишь «логическими конструкциями» (или чем-то Не является ли, однако, предположительный, гипоте столь же нереальным). Точно так же ошибочно гово- тический характер наших теорий причиной того, что мы рить, будто атомная теория показывает, что фортепьяно не имеем права приписывать реальное существование тем мирам, которые они описывают? Не следует ли нам моего повседневного мира является лишь видимостью.

(даже если мы считаем критерий Беркли «существо Неубедительность последнего утверждения тотчас же становится очевидной, как только мы увидим, что атомы вать значит быть воспринимаемым» чрезмерно узким) называть «реальными» только те положения вещей, в свою очередь могут быть объяснены как возмущения которые описываются истинными высказываниями, а не в квантованном, силовом поле (или в поле вероятно просто предположениями, которые могут оказаться стей). Все эти предположения равны в своих претензиях ложными? Эти вопросы приводят нас к обсуждению ин на описание реальности, хотя некоторые из них более предположительны, чем другие. струменталистской концепции, которая, утверждая, что теории являются лишь инструментами, склонна отри Поэтому мы не будем, например, считать реальными только так называемые «первичные качества» тела (та- цать, что они описывают нечто реальное.

кие, как его геометрические очертания) и противопос- Я принимаю то убеждение (неявно содержащееся 25в классической теории истины, или теории соответствия), тавлять их — как это делали эссенциалисты — нереаль ным и якобы лишь кажущимся «вторичным качествам» См. работу Тарского [38, с. 153], в которой утверждается, что (таким, как цвет). Действительно, и протяженность, и «истина = соответствие реальности». Нижеследующие рассуждения геометрические очертания тела давно стали объектами (а также предыдущий абзац текста) добавлены как ответ на друже объяснения на основе теорий более высокого уровня, скую критику, частным образом высказанную мне Койре, которому я описывающих последующие и более глубокие уровни весьма за это благодарен.

Я не согласен с тем, что если мы принимаем допущение относи реальности — силы и поля сил, которые связаны с пер тельно эквивалентности выражений «соответствует реальности» и вичными качествами так же, как последние, по мнению. «истинный», то подвергаем себя опасности вступить на путь идеа эссенциалистов, связаны со вторичными качествами.

лизма. Я не предлагаю определять «реальный» с помощью этой эк вивалентности. (Даже если бы я делал это, то и в этом случае нет Вторичные качества, такие, как цвет, столь же реальны, оснований считать, что определение необходимо детерминирует онто как и первичные качества, хотя наши цветовые ощуще логический статус определяемого термина.) Данная эквивалентность ния следует, конечно, отличать от свойств цвета физи призвана помочь нам увидеть, что из гипотетического характера не ческих вещей точно так же, как наше восприятие гео которого высказывания, то есть из нашей неуверенности в его истин ности, следует, что мы высказываем догадки относительно реаль метрических очертаний следует отличать от геометри ности.

ческих свойств физических тел. С нашей точки зрения, г что некоторое положение вещей мы можем назвать реально, что известно нам с достоверностью, ошибочно «реальным», если и только если описывающее его вы думать, что реально только то, что известно нам как сказывание истинно. Однако было бы серьезной ошиб несомненно реальное. Мы не всеведущи, и, безусловно, кой делать отсюда вывод о том, что недостоверность большая часть реальности нам вообще не известна. Про теории, то есть ее гипотетический, предположительный веденное рассуждение показывает, что в основе инстру характер, сколько-нибудь уменьшает ее неявную претен ментализма лежит все та же старая берклианская ошиб зию на описание чего-то реального. Каждое утвержде ка («существовать—-значит быть воспринимаемым»).

ние s эквивалентно утверждению о том, что s истинно.

. Теории — это наши собственные изобретения, наши И когда s является предположением, то мы прежде собственные идеи. Они не навязываются нам извне, а всего должны помнить о том, что предположение мо представляют собой созданные нами инструменты наше жет оказаться истинным и, следовательно, описывать го мышления. Это ясно осознавали идеалисты. Некото реальное положение вещей. Если же оно все-таки лож рые из наших теорий можно сопоставить с реальностью, но, то оно противоречит некоторому реальному положе н, когда это происходит, мы узнаем, что реальность нию вещей (описываемому истинным отрицанием этого существует, что существует нечто напоминающее нам о предположения). Кроме того, когда мы проверяем наше том, что наши идеи могут быть ошибочными. В этом предположение и фальсифицируем его, то мы ясно ви реализм прав.

дим, что существует реальность — то нечто, с чем столк Таким образом, я согласен с эссенциализмом отно нулось наше предположение.

сительно того, что наука способна делать реальные от Таким, образом, наши фальсификации указывают крытия, и даже относительно того, что в открытии новых пункты, в которых мы соприкасаемся с реальностью.

миров наш интеллект торжествует над нашим чувствен И наша последняя и лучшая теория всегда является ным опытом. При этом я не впадаю в ошибку Пармени попыткой объединить все фальсификации, найденные в да, отрицающего реальность всего того, что имеет цвет, данной области, объясняя их простейшим, то есть наи изменчиво, индивидуально, неопределенно и не подда более проверяемым, образом, как я пытался это пока ется описанию в нашем мире.

зать в [31, разд. 31—46].

Поскольку я верю в то, что наука может совершать Если мы не знаем, как проверить некоторую теорию, реальные открытия, постольку я встаю на сторону Гали то мы, по-видимому, усомнимся в том, существует ли лея против инструментализма. Я допускаю, что наши нечто того вида (или того уровня), которое описыва открытия являются предположительными;

это справед ется этой теорией. А если мы с уверенностью знаем, ливо даже для географических исследований. Предпо что она и не может быть проверена, то наши сомнения ложения Колумба о том, что он открыл, в действитель возрастут и может возникнуть подозрение, что эта тео ности были ошибочными;

опираясь на свои теории, Пири рия представляет собой, скорее всего, миф или сказку.

мог только предполагать, что ему удалось достичь Се Однако если теория проверяема, то отсюда следует, что верного полюса. Однако эти элементы предположитель события определенного рода не могут происходить, по ности не делают названные открытия менее реальными этому она нечто утверждает относительно реальности.

или менее важными.

(Именно поэтому мы требуем, чтобы теория, носящая Имеется важное различие, существующее между более предположительный характер, имела более высо Двумя видами научных предсказаний, которого не мо кую степень проверяемости.) Таким образом, проверяе жет провести инструментализм. Это различие связано с мые предположения или догадки в любом случае явля проблемой научного открытия. Речь идет о различии ются предположениями или догадками относительно ре Нежду предсказанием известного рода событий, таких, альности. Из их предположительного характера можно как затмения и грозы, с одной стороны, и предсказа сделать вывод лишь о том, что наше знание относитель - вием новых видов событий (которые физики называют но описываемой ими реальности является недостоверным ^новыми эффектами»), таких, как предсказание, которое или предположительным. И хотя лишь то несомненно ·- Яривело к открытию радиоволн или к искусственному 320 ·;

21- А созданию новых элементов, не обнаруженных до этого тела в следующую секунду превзойдет его скорость в настоящий момент.

в природе.

Для меня очевидно, что инструментализм способен ? По моему мнению, все универсалии являются диспо понять только предсказания первого вида: если теории зициями. Если «ломкий» является диспозицией, то дис являются инструментами для предсказаний, то мы дол- позицией будет и «сломанный», если учесть,·например, жны согласиться с тем, что, как и для всех других ин- каким образом врач устанавливает, сломана кость или струментов, их назначение должно быть установлено за- нет. И мы не могли бы назвать стакан «разбитым», если ранее. Предсказания же второго вида могут быть впол- Л5ы куски стекла вдруг сплавились в одно целое: крите не поняты только как открытия. рий наличия свойства «быть разбитым» есть поведение Я убежден в том, что в этих, как и в большинстве дру- л'ела при определенных условиях. Аналогично и слово гих случаев наши открытия направляются нашими тео- «красный» является диспозиционным: некоторая вещь риями, и теории не являются результатами открытий,, ••является красной, если она способна отражать свет «обусловленных наблюдением». Наблюдение само имеет определенного рода, то есть если она «выглядит крас тенденцию направляться теорией. Даже географические ной» при определенных условиях. Но даже «выглядеть исследования (Колумба, Франклина, обоих Норденшель- красным» является диспозицией, так как это выражение дов, Нансена, Вегенера, экспедиции Хейердала на «Кон- описывает диспозицию вещи заставлять наблюдателя Тики») часто предпринимались с целью проверки неко- соглашаться с тем, что она выглядит красной.

торой теории. Не довольствоваться выдвижением пред- Конечно, существуют степени диспозиционности: по сказаний, а создавать новые ситуации для новых видов -нятие «способный проводить электричество» является проверок — вот та функция теорий, которую инструмен- диспозицией в более высокой степени, чем понятие «про тализм едва ли сможет объяснить, не отказываясь от водит электричество», которое также является диспози своих основных догм. цией в достаточно высокой степени. Степени диспози Наиболее интересное расхождение между нашей •ЕЩОННОСТИ довольно точно соответствуют степеням пред «третьей точкой зрения» и инструментализмом прояв- положительного, или гипотетического, характера тео ляется, пожалуй, в том, что последний отрицает дес- •рий. Поэтому я думаю, что нет смысла отрицать реаль криптивную функцию абстрактных и диспозиционных ность диспозиций, если только мы одновременно не от слов. Между прочим, такое отрицание обнаруживает в: рицаем реальности вообще всех универсалий и всех со инструментализме наличие элемента эссенциализма —- гстояний вещей, включая события, и не используем слово веры в то, что события, явления или «происшествия» -«реальный» в том смысле, который с точки зрения (которые непосредственно наблюдаемы) должны быть обычного использования является наиболее узким и в некотором смысле более реальными, чем диспозиции.осторожным: называем «реальными» только физические (которые не наблюдаемы). -тела, и лишь те из них, которые не слишком велики, не Наша «третья точка зрения» трактует этот вопрос -•слишком, малы и не слишком далеки QT нас для того, по-иному. Я считаю, что большинство наблюдений явля- тчтобы их можно было видеть и иметь с ними дело.

ется более или менее косвенным, и поэтому сомнитель-. Однако даже и в этом случае мы могли бы понять но, дает ли нам что-нибудь различие между непосредст- '..(как я писал двадцать лет назад), что «в каждом опи венно наблюдаемыми событиями и тем, что наблюдаемо сании используются универсальные имена (символы, по только косвенно. Мне кажется ошибкой считать ньюто- «ятия) ;

каждое высказывание по своему характеру явля новские силы («причины ускорений») чем-то таинствен- -ется теорией, гипотезой. Высказывание «Здесь имеется ным, и пытаться устранить их (как неоднократно предла- -стакан воды» нельзя опытным путем верифицировать, галось) в пользу ускорений. Ускорения не могут быть шричина этого состоит в том, что входящие в это выска наблюдаемы более непосредственно, чем силы, и сами зьшание универсалии не могут быть соотнесены с каким являются диспозиционными: высказывание о том, что* либо специфическим чувственным опытом. («Непосред ственное восприятие» только однажды дано «непосред скорость тела увеличивается, говорит нам, что скорость ственно» оно уникально.) При помощи слова «стакан» мы, к примеру, обозначаем физические тела, демонстри рующие определенное законосообразное поведение;

то же самое справедливо и для слова „вода"» ([31, конец разд. 25, см. также прил. *Х, (1)·—'(4)]).

Я не думаю, что язык, лишенный универсалий, мог ГЛАВА 10. ИСТИНА, РАЦИОНАЛЬНОСТЬ бы работать, а использование универсалий заставляет И РОСТ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ* нас утверждать или (по крайней мере) предполагать реальность диспозиций, хотя, конечно, не реальность ко 1. Рост знания: теории и проблемы нечных и необъяснимых далее сущностей. Все сказан ное можно выразить с помощью утверждения о том, что I обычно принимаемое различие между «терминами наб людения» (или «нетеоретическими терминами») и теоре Цель данной главы состоит в том, чтобы подчерк тическими терминами является ошибкой, так как все нуть значение одного частного аспекта науки — необ термины в некоторой степени являются теоретическими, ходимости ее роста или, если хотите, необходимости ее хотя одни из них являются теоретическими в большей прогресса. Я имею в виду здесь не практическое или степени, чем другие. Это аналогично тому, что (как мы социальное значение необходимости роста науки.

сказали несколько ранее) все теории являются предпо Прежде всего я хочу обсудить интеллектуальное ложительными, хотя некоторые из них более предполо значение этого роста. Я утверждаю, что непрерывный жительны, чем другие.

рост является существенным для рационального и эм Если мы согласны или по крайней мере готовы пред пирического характера научного знания, и, если наука полагать реальность сил и полей, то ничто не мешает перестает расти, она теряет этот характер. Именно спо нам предположить, что игральная кость обладает пред соб роста делает науку рациональной и эмпирической.

расположенностью (или диспозицией) выпадать одной На его основе ученые проводят различия между суще или другой своей стороной;

что эта предрасположен ствующими теориями и выбирают лучшую из них или ность может быть изменена в результате изменения веса (если нет удовлетворительной теории) выдвигают осно кости;

что предрасположенности такого рода могут из вания для отклонения всех имеющихся теорий, форму меняться непрерывно и что мы можем, оперировать с лируя некоторые условия, которым должна удовлетво полями предрасположенностей или сущностей, детерми рять приемлемая теория.

нирующих предрасположенности. Интерпретация веро Из этой формулировки видно, что, когда я говорю о ятности в этом направлении могла бы привести нас к росте научного знания, я имею в виду не накопление новой физической интерпретации квантовой теории, ко наблюдений, а повторяющееся ниспровержение научных торая будет отличаться от чисто статистической интер теорий и их замену лучшими и более удовлетворитель претации, восходящей к Борну, но в то же время будет ными теориями. Между прочим, этот процесс представля принимать положение о том, что проверка вероятност ных высказываний может быть только статистической * Truth, Rationality and the Growth of Scientific Knowledge.

(относительно теории вероятностей как предрасполо Лекция, которая полностью никогда не была прочитана и не публи женностей см. мои статьи [29 и 30)). Возможно, эта ин ковалась ранее. Была подготовлена к I Международному конгрессу терпретация сможет хотя бы в некоторой степени по- 6 мет логии и (5 ' °Д° философии науки (Стэнфорд, США, август мочь нам в решении тех серьезных и заставляющих заду *»ЬО г.), однако там была представлена лишь небольшая ее часть маться трудностей квантовой теории, которые в наши дни, •Другую ее часть образует президентское обращение к членам Британ ского общества по философии науки, прочитанное в январе 1961 г подвергли опасности галилеевскую традицию в науке.

ywaK> что ? f ' эта лекция (в особенности части 3—5) содержит даль еишее существенное развитие некоторых идей моей «Логики науч ного исследования».

**.

Ж ет интерес даже для тех, кто видит наиболее важный ас ли можно поверить в это, так как наше незнание бес пект роста научного знания в новых экспериментах и конечно. Реальной опасностью для прогресса науки яв наблюдениях. Критическое рассмотрение теорий приво ляется не возможность его прекращения, а такие вещи, дит нас к попытке проверить и ниспровергнуть их, а это как отсутствие воображения (иногда являющееся след в свою очередь ведет нас к экспериментам и наблюде ствием отсутствия реального интереса), неоправданная ниям такого рода, которые не пришли бы никому в го вера в формализацию и точность (которая будет обсуж лову без стимулирующего и руководящего влияния со даться далее в разд. V) или авторитаризм в той или стороны наших теорий и нашей критики этих теорий.

иной из его многочисленных форм.

Наиболее интересные эксперименты и наблюдения пред Слово «прогресс» я использовал в различные перио назначаются нами как раз для проверки наших теорий, ды своей деятельности, и я хотел бы ясно сказать, что в особенности новых теорий.

меня совершенно правильно не считали верящим в В настоящей главе я хочу рассмотреть значение это исторический прогресс. Действительно, ранее я выдви го аспекта науки и решить некоторые проблемы — как гал различные возражения против веры в закон прог старые, так и новые, — которые встают в связи с поня ресса (см., в частности, мои работы [26 и 32, гл. 16]) и тием научного прогресса и с дифференциацией конкури считал, что даже в науке отсутствует что-либо похожее рующих теорий. Новыми проблемами, которые я хочу на прогресс. История науки, подобно истории всех чело обсудить, являются главным образом те, которые свя веческих идей, есть история безотчетных грез, упрямства заны с понятием, объективной истины и с понятием и ошибок. Однако наука представляет собой один из не приближения к истине — понятиями, которые, как мне многих видов человеческой деятельности — возможно, представляется, могут оказать большую помощь в ана единственный, — в котором ошибки подвергаются систе лизе роста знания.

матической критике и со временем довольно часто ис Хотя мое обсуждение будет ограничено анализом правляются. Это дает нам основание говорить, что в роста научного знания, я думаю, мои рассуждения без науке мы часто учимся на своих ошибках и что прогресс существенных изменений справедливы также для роста в данной области возможен. В большинстве других обла донаучного знания, то есть для того общего способа, с стей человеческой деятельности существует изменение, помощью которого люди и даже животные приобретают но редко встречается прогресс (если только не прини новое фактуальное знание о мире. Метод обучения с мать очень узкого взгляда на наши возможные жизнен помощью проб и ошибок, то есть метод обучения на ные цели), так как почти каждое приобретение уравно ошибках, кажется в основном одним и тем же, исполь вешивается или более чем уравновешивается некоторой зуется ли он низшими или высшими животными, шим потерей. В большинстве областей мы даже не знаем, панзе или учеными. Меня интересует не столько теория как оценить происшедшее изменение.

научного познания, сколько теория познания вообще.

В области же науки у нас есть критерий прогресса:

Однако изучение роста научного знания является, я ду даже до того как теория подвергнется эмпирической маю, наиболее плодотворным способом изучения роста проверке, мы способны сказать, будет ли теория — при знания вообще, так как рост научного знания можно условии, что она выдержит определенные специфические считать ростом обычного человеческого знания, выра проверки, — совершенствованием других принятых нами женного в ясной и отчетливой форме (на что я указал в теорий. В этом состоит мой первый тезис.

1958 году в предисловии к «Логике научного исследо- Иными словами, я утверждаю, что мы знаем, какой вания» [31]). следует быть хорошей научной теории, и — даже до ее Однако не существует ли опасность, что наша по проверки — нам известно, какого рода теория будет еще требность в прогрессе останется неудовлетворенной и лучше при условии, что она выдержит определенные рост научного знания прекратится? В частности, не су решающие проверки. Это и есть то (метанаучное) зна ществует ли опасность, что развитие науки закончится ние, которое дает нам возможность говорить о прогрес вследствие того, что она выполнит свою задачу? Едва се в науке и о рациональном выборе теорий.

326 II бых двух высказываний а и b—ab — всегда больше или по крайней мере равно содержанию любой из ее частей.

Таким образом, мой первый тезис состоит в том, что Пусть — высказывание «В пятницу будет дождь», даже до того, как теория будет проверена, мы можем Ъ — высказывание «В субботу будет хорошая погода» и знать, что она будет лучше некоторой другой теории, ab — высказывание «В пятницу будет дождь, и в суббо если выдержит определенные проверки.

ту будет хорошая погода». Очевидно, что информатив Из первого тезиса вытекает, что у нас есть критерий ное содержание последнего высказывания — конъюнк относительной приемлемости, или потенциальной прог ции ab —: будет превосходить как содержание а, так и рессивности, который можно применить к теории даже содержание Ь. Также очевидно, что вероятность ab (или, до того, как мы узнаем с помощью некоторых решаю что то же самое, вероятность истинности ab) будет щих проверок, оказалась ли она действительно удовлет меньше вероятности каждого из его компонентов.

ворительной.

Записывая «содержание утверждения а» как Ci (а) и Этот критерий относительной потенциальной прием «содержание конъюнкции а и Ь» как. Ct(ab), мы полу лемости (который я сформулировал несколько лет на чаем:

зад и который позволяет нам. классифицировать теории (1) Ci () < Ci (ab) > Ct (b).

по степени их относительной потенциальной приемлемо сти) является чрезвычайно простым и интуитивно ясным.

Закон (1) отличается от соответствующего закона ис Он отдает предпочтение той теории, которая сообщает числения вероятностей нам больше, то есть содержит большее количество эм (2) ()> (6)< (Ь) пирической информации, или обладает большим содер жанием;

которая является логически более строгой;

ко тем, что в нем знаки неравенства обращены в противо торая обладает большей объяснительной и предсказа положную сторону. Взятые вместе, эти два закона уста тельной силой;

которая, следовательно, может быть навливают, что с возрастанием содержания уменьшает более строго проверена посредством сравнения предска ся вероятность и, наоборот;

другими словами, что со занных фактов с наблюдениями. Короче говоря, интере держание возрастает вместе с ростом невероятности.

сную, смелую и высокоинформативную теорию мы пред (Это утверждение находится, конечно, в полном соот почитаем тривиальной теории.

ветствии с общей идеей о том, что логическое coep Все эти свойства, наличия которых мы требуем у жание высказывания представляет собой класс всех тех теории, равнозначны, как можно показать, одному — бо высказываний, которые логически следуют из него. По лее высокой степени эмпирического содержания теории этому можно сказать, что высказывание а является ло или ее проверяемости.

гически более строгим, чем высказывание Ь, если его содержание больше, чем содержание высказывания Ъ, :"' " in то есть если оно влечет больше следствий.) Этот тривиальный факт имеет следующее неизбежное Мое исследование содержания теории (или любого следствие: если рост знания означает, что мы переходим высказывания) опирается на ту простую и очевидную к теориям с возрастающим содержанием, то он должен идею, что информативное содержание конъюнкции лю также означать, что мы переходим к теориям с умень шающейся вероятностью (в смысле исчисления вероят Обсуждение вопросов степени проверяемости, эмпирического ностей). Таким образом, если нашей целью является содержания, подкрепляемосги и подкрепления см. в [31, разд. 31—46, прогресс, или рост знания, то высокая вероятность (в 82—85, прил. *1Х], где рассматривается также вопрос о степени смысле исчисления вероятностей) не может быть при объяснительной силы теории и проведено сравнение теорий Эйнш этом нашей целью: эти две цели несовместимы.

тейна и Ньютона в этом отношении [31, с. 401, прим. 7]. Далее я иногда буду говорить о проверяемости и т. п. как о «критерии про Я получил этот тривиальный, хотя и чрезвычайно гресса», не вдаваясь в подробности, рассмотренные в [31].

важный результат около тридцати лет назад и с тех Г 3 - пор неоднократно говорил о нем. Однако предрассудок, правдоподобности, совершенно отличное от исчисления заставляющий нас стремиться к высокой вероятности, вероятностей, с которым его, по-видимому, иногда сме столь прочно укоренился в сознании людей, что этот шивают.) тривиальный результат многие все еще считают «пара- Для того чтобы избежать этих простых выводов, бы доксальным»2. Несмотря на существование этого прос- ли предложены самые различные, более или менее изо того результата, мысль о том, что высокая степень ве- щренные теории. Я надеюсь, мне удалось показать, что роятности (в смысле исчисления вероятностей) должна ни одна из них не достигла успеха. Важнее, однако, то, быть чем-то весьма желательным, представляется боль- что они вовсе не являются необходимыми. 'Следует шинству людей настолько очевидной, что они вовсе не лишь понять, что то свойство, которое мы ценим в тео расположены оценить ее критически. Именно поэтому риях и которое можно назвать «правдоподобностью» или Брук-Уовелл предложил мне вообще не говорить в этом «правдоподобием» (см. далее разд. XI), не есть вероят контексте о «вероятности» и опираться в своей аргумен- ность в смысле исчисления вероятностей с его неизбеж тации только на «исчисление содержания» или «исчис- ной теоремой (2).

ление относительного содержания». Другими словами, Подчеркнем, что стоящая перед нами проблема от он посоветовал мне не говорить, что наука стремится к нюдь не является терминологической. Я не возражаю невероятности, а просто сказать, что она стремится к против того, что вы называете «вероятностью», и я не максимальному содержанию. Я долго размышлял над буду возражать, если вы назовете степени вероятности, этим предложением, однако пришел к выводу, что оно для которых справедливо так называемое «исчисление не поможет нам: если мы стремимся к прояснению су- вероятностей», другим именем. Самому мне представ щества дела, то, по-видимому, неизбежно полное рас ляется, что термин «вероятность» удобнее всего сохра хождение с широко распространенным и глубоко уко- нить для того, что удовлетворяет хорошо известным ренившимся предрассудком о вероятности. Даже если правилам исчисления вероятностей (которое построено бы в основание своей теории я положил исчисление со- Лапласом, Кейнсом, Джеффрисом и многими другими держания или исчисление логической силы (что было и для которого я предложил несколько различных фор бы нетрудно сделать), все-таки следовало бы объяснить, мальных систем аксиом). Если, и только если, мы при что исчисление вероятностей в его («логическом») при нимаем эту терминологию, то не может быть никаких менении к суждениям или высказываниям есть не что сомнений в том, что абсолютная вероятность некоторого иное, как исчисление логической слабости или отсутст высказывания есть просто степень его логической сла вия содержания у высказываний (абсолютной или бости, или отсутствия информативного содержания, относительной логической слабости). Может быть, столь а относительная вероятность высказывания а при дан полного расхождения можно было бы избежать, если ном высказывании b есть степень относительной слабо бы люди не так доверчиво принимали ту мысль, что сти, или относительного отсутствия нового информатив целью науки является высокая вероятность и что поэто ного содержания, в высказывании при условии, что му теория индукции должна объяснять, каким образом мы уже обладаем информацией Ъ.

мы добиваемся высокой степени вероятности для наших Таким образом, если в науке м,ы стремимся к высо теорий. (В этом случае необходимо отметить, что суще коинформативному содержанию, если рост знания озна ствует еще одно важное понятие, а именно «правдопо чает, что мы знаем больше, что мы знаем а и b, a не добие» или «правдоподобность» и особое исчисление только одно а и что содержание наших теорий возрас тает, то мы должны согласиться с тем, что в науке мы стремим,ся к низкой вероятности (в смысле исчисления См., например, [13, с. 332]. Между прочим, я не предлагаю ни вероятностей).

какого «критерия» для выбора научных гипотез: любой выбор — это Из того, что низкая вероятность означает высокую рискованная догадка. Более того, выбор теоретика сам является ги вероятность фальсификации, следует, что высокая сте потезой, которая в лучшем случае заслуживает лишь последующего пень фальсифицируемости, опровержимости или прове критического обсуждения (а не простого принятия).

ряемости является одной из целей науки — точно такой (полученного до построения этой проведенной и подкреп же целью, как и высокоинформативное содержание.

ленной теории). Многие другие важные открытия были Итак, критерием потенциальной приемлемости явля сделаны в ходе проверок теорий, хотя они привели не к ется проверяемость или невероятность: лишь теория в подкреплению, а к опровержению соответствующих тео высокой степени проверяемая (невероятная), достойна рий. Современным ярким примером такого открытия яв проверки, и она актуально (а не только потенциально) ляется опровержение четности. Классические-экспери приемлема, если она выдерживает строгие проверки, в менты Лавуазье, показавшие, что количество воздуха частности те, которые мы считаем решающими для этой в закрытом сосуде уменьшается в результате горения теории еще до того, как они были предприняты.

свечи или что вес железных опилок после прокаливания Во многих случаях строгость проверок можно срав возрастает, хотя и не обосновали кислородной теории нить объективно. Мы можем даже определить меру горения, но проложили путь к опровержению теории строгости проверок 1[32, приложения]. С помощью этого флогистона.

же метода мы можем определить объяснительную силу Эксперименты Лавуазье были тщательно продуманы.

и степень подкрепления теории (см., в частности, [31, Отметим, однако, что большая часть даже так называе прил. *1Х]).

мых «случайных открытий» имеет, в сущности, ту же самую логическую структуру. Эти так называемые «слу IV чайные открытия» являются, как правило, опроверже Применимость выдвинутого нами критерия к анали нием теорий, которых мы сознательно или бессознатель зу прогресса науки легко проиллюстрировать на приме но придерживаемся. Открытие происходит тогда, когда рах из истории науки. Теории Кеплера и Галилея были некоторые из наших ожиданий (опирающиеся на эти объединены и заменены логически более строгой и луч теории) неожиданно не оправдываются. Так, свойство ше проверяемой теорией Ньютона;

аналогичным образом ртути как катализатора было открыто, когда случайно теории Френеля и Фарадея были заменены теорией обнаружили, что в присутствии ртути неожиданно уве Максвелла. В свою очередь теории Ньютона и Максвел личивается скорость протекания некоторых химических ла были объединены и заменены теорией Эйнштейна.

реакций. Вместе с тем открытия |Эрстеда, Рентгена, Бек В каждом из этих случаев прогресс состоял в переходе кереля и Флеминга в действительности не были случай к более информативной и, следовательно, логически ме ными, хотя и включали случайные компоненты;

каждый нее вероятной теории — к теории, которая была более из этих ученых искал эффект того рода, который он об строго проверяема благодаря тому, что делала предска наружил.

зания, опровержимые более легко в чисто логическом.· Можно даже сказать, что некоторые открытия, та смысле.

кие, как открытие Колумбом Америки, подтверждают Если проверка новых, смелых и невероятных пред одну теорию (сферичности Земли), опровергая в то же сказаний теории не опровергает ее, то можно сказать, самое время другую (теорию относительно размеров что она подкрепляется этими строгими проверками.

Земли и тем самым, ближайшего пути в Индию). Такие В качестве примеров такой ситуации я могу напомнить открытия являются случайными лишь в той степени, в об открытиях Нептуна Галле и электромагнитных волн которой они противоречат всем ожиданиям, и получены Герцем, о наблюдениях солнечного затмения Эддингто не в результате сознательной проверки тех теорий, ко ном, об интерпретации максимумов Дэвиссона Эльзас- торые были ими опровергнуты.

сером как обусловленных дифракцией волн де Бройля и о наблюдении Пауэллом первых мезонов Юкавы.

V Все эти открытия представляют собой подкрепле ния, явившиеся результатом строгих проверок — резуль Выдвижение на первый план изменения научного татом предсказаний, которые были в высшей степени знания, его роста и прогресса может в некоторой степе невероятными в свете имеющегося в то время знания ни противоречить распространенному идеалу науки как 332 аксиоматизированной дедуктивно« системы. Этот идеал ботка дедуктивной неконвенциональной системы обла доминирует в европейской эпистемологии, начиная с дают значительно меньшей ценностью по сравнению с платонизированной космологии Евклида (я думаю, что задачей ее критики, проверки и критического сравнения «Начала» Евклида предназначались именно для из- ее с соперницами. Это критическое сравнение, хотя и ложения космологии), находит выражение в космологии включает, по-видимому, некоторые незначительные кон Ньютона и далее в системах Бошковича, Максвелла, венциональные и произвольные элементы, в основном Эйнштейна, Бора, Шредингера и Дирака. Эта эпистемо- является неконвенциональным благодаря наличию кри логия видит конечную задачу научной деятельности в терия прогресса. Такое сравнение представляет собой построении аксиоматизированной дедуктивной системы. критическую процедуру, которая объединяет и рацио В противоположность этому я считаю, что восхи- нальные, и эмпирические элементы науки. Оно дает те щающие нас дедуктивные системы следует рассматри- основания выбора, те опровержения и решения, которые вать не как завершение научной деятельности, а как. показывают, чему мы научились из наших ошибок и что один из ее этапов3, как важный шаг на пути к более бо- мы добавили к нашему научному знанию.

гатому и лучше проверяемому научному знанию.

VI Будучи связующими звеньями или переходными эта пами научной деятельности, дедуктивные системы ока- И все же нарисованная нами картина науки как дея зываются совершенно необходимыми, так как мы вы- тельности, рациональность которой состоит в том, что нуждены развивать наши теории именно в форме дедук- мы учимся на наших ошибках, возможно, не вполне тивных систем. Если мы требуем от наших теорий все удовлетворительна. Все еще можно полагать, что наука лучшей проверяемости, то оказывается неизбежным и прогрессирует от теории к теории и что она представляет требование их логической строгости и большого инфор- собой последовательность улучшающихся дедуктивных мативного содержания. Все множество следствий теории •систем. Я же хочу предложить рассматривать науку как должно быть получено дедуктивно;

теорию, как прави- прогрессирующую от одной проблемы к другой — от ло, можно проверить лишь путем непосредственной про- менее глубокой к более глубокой проблеме.

верки отдаленных ее следствий — таких следствий, ко- Научная (объяснительная) теория является не чем торые трудно усмотреть интуитивно. иным, как попыткой решить некоторую научную пробле Подчеркнем, однако, что не это изумительное по фор- му, то есть проблему, связанную с открытием некоторо ме дедуктивное развертывание системы делает теорию го объяснения (ср. этот и следующие два абзаиа с [26.

рациональной или эмпирической, а то, что мы можем разд. 28;

32, гл. 1. 16]).

критически проверить ее, то есть сделать ее предметом Считается, что наши ожидания и наши теории исто опровержений, включающих проверки наблюдением, и рически предшествуют нашим проблемам. Однако нау то, что в определенных случаях теория способна выдер- ка начинает только с проблем. Проблемы, в частности, жать эту критику и эти проверки, причем такие провер- возникают в тех случаях, когда мы разочаровываемся ки, которых не смогли выдержать ее предшественницы, в наших ожиданиях или когда наши теории приводят и даже еще более строгие. Рациональность науки со- нас к трудностям и противоречиям. Противоречия же мо стоит в рациональном выборе новой теории, а не в де- гут возникать либо в некоторой отдельной теории, либо дуктивном, развитии теорий. при столкновении двух различных теорий, либо в ре Следовательно, формализация и тщательная разра- зультате столкновения теории с наблюдениями. Под черкнем, что только благодаря проблеме мы сознательно К пониманию этого я пришел под влиянием Агасси, который принимаем теорию. Именно проблема заставляет нас в 1956 году убедил меня, что стремление к законченным дедуктив учиться, развивать наше знание, экспериментировать и ным системам представляет собой пережиток длительного господства наблюдать.

ньютоновских идей (и поэтому, могу я добавить, платоновской и ев Таким образом, наука начинает с проблем, а не с клидовой традиции). О более радикальных воззрениях Агасси см. да лее, прим. 13. наблюдений, хотя наблюдения могут породить пробле Для того чтобы понять, почему ситуация казалась му, если они являются неожиданными, то есть если они столь безнадежной, достаточно вспомнить хотя бы один приходят в столкновение с нашими ожиданиями или пример среди многих, а именно «Логико-философский теориями. Осознанной задачей, стоящей перед ученым, трактат» Витгенштейна с его удивительно наивной, об всегда является решение некоторой проблемы с по разной или проективной теорией истины. В «Трактате» мощью построения теории, которая решает эту проблему предложение понимается как образ или проекция того путем, например, объяснения неожиданных или ранее факта, который оно описывает;

факт и предложение не объясненных наблюдений. Вместе с тем каждая ин имеют одну и ту же структуру (или «форму»). Отноше тересная новая теория порождает новые проблемы·— ние между предложением и фактом у Витгенштейна ана проблемы согласования ее с имеющимися теориями, логично отношению между звуком, и его граммофонной проблемы, связанные с проведением новых и ранее не записью, которая действительно представляет собой об мыслимых проверок наблюдением. И ее плодотворность раз или проекцию звука и обладает такими же струк оценивается главным образом по тем новым проблемам, турными свойствами (см. [41, утверждение 4.0141, а так которые она порождает.

же 2.161;

2J7;

2.223;

3.11]).

Итак, мы можем сказать, что наиболее весомый Другая бесплодная попытка объяснить это соответ вклад в рост научного знания, который может сделать ствие восходит к Шлику, который сначала дал удиви теория, состоит из новых, порождаемых ею проблем.

тельно ясную и поистине сокрушительную критику раз Именно поэтому мы понимаем науку и рост знания как личных теорий соответствия, включая и образную, или то, что всегда начинается с проблем и всегда конча проективную, теорию истины (см. его замечательную· ется проблемами >— проблемами возрастающей глуби работу [37, с. 56—57]), но затем сам в свою очередь ны—t и характеризуется растущей способностью к вы построил еще одну такую теорию, которая была не луч движению новых проблем.

ше других. Интересующее нас соответствие он интерпре тировал как одно-однозначное соответствие между 2. Теория объективной истины как соответствия фактам нашимл обозначениями и обозначаемыми объектами, VII хотя имеется чрезвычайно много контрпримеров (обоз начения применимы одновременно к нескольким объек До сих пор я говорил о науке, ее прогрессе и о кри там или к одному объекту относится несколько обозна терии ее прогресса, не упоминая понятия истины. Уди чений), показывающих несостоятельность такой интер вительно, но это можно делать, не впадая в прагматизм претации.

или инструментализм. Действительно, можно высказы Ситуация изменилась после появления предложенной вать соображения в пользу интуитивной приемлемости Тарским теории истины как соответствия высказываний критерия научного прогресса, не говоря об истинности фактам. Величайшее достижение Тарского и реальное научных теорий. До того как я познакомился с теорией значение его теории для философии эмпирических наук истины Тарского (см. [31, разд. 84;

22, т. I, с. 369— заключается, я думаю, в том, что он реабилитировал 374]), мне казалось безопаснее обсуждать критерий теорию соответствия, то есть теорию абсолютно«, или прогресса, не вдаваясь слишком глубоко в чрезвычайно объективной, истины, к которой относились с подозре спорные проблемы, связанные с использованием слова «истинно». нием. Он показал, что мы вправе использовать интуи тивную идею истины как соответствия фактам. (Мнение Моя позиция в то время была такова: хотя я сам, о том, что его теория применима только к формализо как почти каждый, признавал объективную, или абсо ванным языкам, мне представляется ошибочным. Она лютную, теорию истины как соответствия фактам, я применима к любому непротиворечивому языку, в том предпочитал избегать пользоваться этим понятием. Мне числе даже к «естественному» языку, при условии, что· казалось безнадежным пытаться ясно понять эту весьма мы, опираясь на анализ Тарского, можем освободить та странную и неуловимую идею соответствия между вы кой язык от противоречий, для чего следует, по-видимо сказыванием и фактом.

22—913 •злу, внести некоторую долю «искусственности» или осто осознана необходимость использования семантического» рожности в использование такого языка;

см. также |[32, метаязыка, все стало ясным. (Заметим, что, в то время шрил. 5].) как высказывание (3) «"Джон закричал" истинно» при Хотя я предполагаю, что у читателя есть некоторое надлежит к такому метаязыку, высказывание (4) знакомство с теорией истины Тарского, я хочу пояснить, «Истинно, что Джон закричал» может принадлежать то каким образом эту теорию можно рассматривать — с му же языку, которому принадлежит высказывание ^интуитивной точки зрения — как простое выражение «Джон закричал». Поэтому выражение «Истинно, что», идеи соответствия фактам. Мне хочется подчеркнуть которое, подобно двойному отрицанию, логически избы именно этот почти тривиальный момент, так как, не точно, существенно отличается от металингвистического • смотря на свою тривиальность, он будет играть ключе предиката «истинно». Последний необходим для утверж вую роль в моей последующей аргументации.

дений, подобных таким, как «Если заключение неистин В высокой степени интуитивный 'характер идей Тар но, то посылки не могут быть все истинными» или ского становится еще более очевидным (как я обнару «Однажды Джон произнес истинное высказывание».) жил в процессе преподавания), если мы сначала явным Несколько ранее я сказал, что теория Шлика была образом признаем «истину» синонимом «соответствия ошибочной, однако мне представляется, что те коммен •фактам», а затем (совершенно забыв об «истине») пе тарии, которые он высказал по поводу своей собственной рейдем к определению идеи соответствия фактам.

теории (см. [37]), проливают некоторый свет и на тео Поэтому сначала мы рассмотрим следующие две рию Тарского. Шлик отметил, что проблема истины •формулировки, каждая из которых очень просто уста разделяет судьбу некоторых других философских проб навливает (в метаязыке), при каких условиях опреде лем, решение которых трудно увидеть именно потому, ленное утверждение (объектного языка) соответствует что исходят из ошибочного предположения, будто эта фактам.

решение должно быть чрезвычайно глубоким, в то вре (1) Высказывание (или утверждение) «Снег бел» мя как оно лежит на поверхности и на первый взгляд не соответствует фактам, если, и только если, снег действи производит большого впечатления. Решение Тарскога тельно бел.

действительно на первый взгляд может показаться не (2) Высказывание (или утверждение) «Трава крас впечатляющим. Однако на самом деле его плодотвор.ная» соответствует фактам, если, и только если, трава ность и мощь чрезвычайно велики.

.действительно красная.

Эти формулировки (в которых слово «действитель VIII но» употреблено только для облегчения понимания и может быть опущено) выглядят, конечно, совершенно Благодаря работе Тарского идея объективной, или тривиальными. Однако Тарскому удалось обнаружить, абсолютной, истины, то есть истины как соответствия что, несмотря на свою видимую тривиальность, эти фактам, в наши дни с доверием принимается всеми, кто •формулировки содержат решение проблемы объяснения понял эту работу. Трудности в ее понимании имеют, идеи соответствия фактам, то есть проблемы истины.

по-видимому, два источника: во-первых, соединение Решающим является открытие Тарского, что для чрезвычайно простой интуитивной идеи с достаточно •того, чтобы говорить о соответствии фактам, как это сложной технической программой, которую она поро сделано в (1) и (2), мы должны использовать метаязык, дила;

во-вторых, широкое распространение ошибочного в котором можно говорить о двух, вещах: о высказыва мнения, согласно которому удовлетворительная теория ниях и о фактах, к которым, относятся эти высказыва истины должна содержать критерий истинной веры, то ния. (Такой метаязык Тарский называет «семантичес есть обоснованной, или рациональной, веры. Действи •ким»;

метаязык, в котором можно говорить об объект тельно, три соперницы теории истины как соответствия ном языке, но не о фактах, к которым он относится, фактам — теория когеренции, принимающая непроти 'Тарский называет «синтаксическим».) Как только была воречивость за истинность, теория очевидности, прини 22* мающая за «истину» понятие «известно в качестве исти- у нас имеются сравнительно хорошие основания для ее жы», и прагматистская, или инструменталистская, тео- признания.

рия, принимающая за истину полезность, — все они яв- Ясно, что такого рода утверждения показались бы ляются субъективистскими (или «эпистемическими») противоречивыми с точки зрения любой субъективист ской, или эпистемической, теории истины. Однако в теориями истины в противоположность объективной {или «металогической») теории Тарского. Названные объективной теории они не только не противоречивы, но, теории оказываются субъективистскими в том смысле, несомненно, истинны.

Другое утверждение, которое объективная теория что все они исходят из принципиально субъективистской истины как соответствия фактам сочла бы совершенно точки зрения, которая истолковывает знание только как естественным, таково: даже тогда, когда мы наталкива 'Особого рода ментальное, духовное состояние, как неко емся на истинную теорию, мы, как правило, можем торую диспозицию или как особый вид веры, характе только догадываться об этом и для нас может оказать ризующийся, например, своей историей или своим отно ся невозможным узнать, что это и есть истинная теория.

.шением к другим видам веры.

Утверждение, аналогичное только что приведенному, Если мы исходим из нашего субъективного ощуще по-видимому, впервые было высказано Ксенофаном (см.

ния веры и рассматриваем знание как особый вид веры, [32, с. 26 и 152]), жившим 2500 лет назад, что свиде то мы действительно можем считать истину, то есть ис тельствует о том, что объективная теория истины дей •тинное знание, некоторым более специальным видом ве ствительно очень стара— она появилась еще до Аристо ры— обоснованной, или оправданной, веры. Это озна теля, который ее придерживался. Однако лишь работа чает, что должен существовать некоторый более или ме Тарского устранила подозрение относительно того, что нее эффективный — пусть даже частный — критерий хо объективная теория истины как соответствия фактам рошей обоснованности, определенный отличительный является либо противоречивой (вследствие парадоксов ^признак, который помог бы нам отделить ощущение хо типа «лжец»), либо пустой (как предполагал Рамсей), рошо обоснованной веры от иных восприятий веры.

либо бессодержательной, либо в лучшем случае излиш.Можно показать, что все субъективистские теории исти ней в том смысле, что мы можем обойтись без нее (как ны стремятся сформулировать такой критерий: они пы когда-то считал я сам).

таются определять истину на основе происхождения или В своей теории научного прогресса я, возможно, до источника нашей веры (см. [32, введение]), на основе некоторой степени могу действительно обойтись без нее.

наших операций верификации, посредством некоторого Однако благодаря Тарскому я не вижу больше никаких множества правил принятия веры либо просто через причин избегать ее. Если же мы хотим пролить свет на особенности наших субъективных убеждений. Все они в различие между чистой и прикладной наукой, между той или иной степени утверждают, что истина есть то, поисками знания и поисками полезных или эффективных что можно признавать или во что можно верить благо инструментов, то мы не можем обойтись без этой тео даря определенным правилам или критериям, относя рии. Это различие как раз и состоит в том, что в своих щимся к происхождению или источнику нашего знания, поисках знания мы стремимся найти истинные теории к его надежности или устойчивости, к его биологической или по крайней мере такие теории, которые ближе к ис полезности, к силе убежденности или к неспособности тине, чем другие теории, иначе говоря, которые лучше мыслить иначе.

соответствуют фактам, в то время как в поисках эффек Объективная теория истины приводит к совершенно тивных инструментов мы во многих случаях используем иной позиции. Это можно видеть, в частности, из того, теории, ложность которых известна (см. анализ «второй что она позволяет нам высказывать утверждения, по точки зрения» («инструментализма») ранее, в гл. 3).

добные следующему: некоторая теория может быть ис Одно из важных преимуществ теории объективной, тинной, даже если никто не верит в нее и даже если Или абсолютной, истины состоит в том, что она позво нет причин для ее признания или для веры в то, что она ляет нам сказать (вместе с Ксенофаном), что мы ищем шстинна;

другая же теория может быть ложной, хотя В связи с этим представляет интерес то обстоятельст истину, но не знаем, когда нам удается найти ее;

что у во, что в том номере журнала, в котором была опубли нас нет критерия истины, но мы тем не менее руковод кована упомянутая статья Тарского [39], были помеще ствуемся идеей истины как регулятивным принципом ны еще две статьи об истине, носящие субъективистский (как могли бы сказать Кант или Пирс) ;

что, хотя у нас нет общего критерия, позволяющего нам отличить исти- характер.

Хотя с тех пор положение улучшилось, субъективизм ну—-исключая, 'может быть, тавтологии, — существует все еще распространен в философии науки, и особенно критерий прогрессивного движения к истине( что я сей час и намереваюсь объяснить). в области теории вероятностей. Субъективистская тео рия вероятностей, интерпретирующая степени вероятно Статус истины в объективном смысле-—как соответ сти как степени рациональной веры, вытекает непосред ствия фактам·—-и ее роль в качестве регулятивного ственно из субъективистского подхода к истине, в част принципа можно сравнить с горной вершиной, которая ности из теории когеренции. Последняя все еще прини почти постоянно закрыта облаками. Альпинист, восходя мается даже теми философами, которые признали тео щий на эту вершину, не только сталкивается с трудно рию истины Тарского. Я подозреваю, что по крайней стями на своем пути, он может даже не знать, достиг мере некоторые из них обратились к теории вероятно он вершины или нет, так как в густой пелене облаков стей в надежде на то, что именно 0на даст им то, чего ему трудно отличить главную вершину от второстепен первоначально они ожидали от субъективистской, или ных. Однако это не влияет на объективное существова эпистемической, теории достижения истины через вери ние главной вершины, и если альпинист говорит нам:

фикацию, а именно теорию рациональной, или обосно «У меня есть некоторые сомнения относительно того, ванной, веры, опирающейся на свидетельства наблюде поднялся ли я на главную вершину», — то тем самым он ния (см. работу Карнапа [6, с. 177], а также мою рабо признает объективное существование этой вершины.

ту pi, разд. 84].

Сама идея ошибки или сомнения (в своем обычном, К сожалению, все эти субъективистские теории не прямом смысле) содержит идею объективной истины — опровержимы (в том смысле, что они легко могут из истины, которой мы можем не получить.

бежать любой критики). Это обусловлено тем, что всег Хотя для альпиниста может оказаться невозможным да можно отстаивать ту точку зрения, что все высказан с уверенностью установить, достиг ли он вершины, ему ное относительно мира или, например, относительно часто легко понять, что он не достиг ее (или еще не дос логарифмов следует заменить высказываниями, относя тиг), например когда, натолкнувшись на отвесную сте щимися к вере. Так, высказывание «Снег бел» мы можем ну, он вынужден повернуть назад. Аналогично этому су заменить высказыванием «Я верю в то, что снег бел» ществуют случаи, когда мы с уверенностью знаем, что или даже высказыванием «В свете всех доступных сви не получили истины. Так, хотя когерентность, или не детельств я верю, что рационально верить в то, что снег противоречивость, не является критерием истины — про бел». Возможность замены любого утверждения об сто потому, что даже системы, непротиворечивость кото объективном мире субъективистскими парафразами по рых доказана, в действительности могут быть ложны добного рода тривиальна, хотя для утверждений, содер ми, — некогерентность, или противоречивость, системы жащихся в таблицах логарифмов, которые вполне могут говорит о ее ложности. Поэтому, если нам повезет, мы <5ыть выполнены вычислительной машиной, она несколь можем обнаружить противоречия и использовать их для ко сомнительна. (Между прочим, можно упомянуть о обоснования ложности некоторых наших теорий.

том, что субъективная интерпретация логической веро В 1944 году, когда Тарский впервые опубликовал ятности соединяет эти субъективистские переформули на английском языке краткое изложение своих исследо ровки (точно так же, как это делает теория когеренции) ваний по теории истины [39] (в Польше эти исследова с таким подходом, который при более тщательном ана ния были опубликованы в 1933 году [38]), немногие из лизе оказывается, по существу, «синтаксическим», а не философов отважились бы высказать утверждения, по «семантическим», хотя, конечно, его всегда можно пред добные упомянутым выше утверждениям Ксенофана.

.или джастификационистскими философами знания ставить в виде некоторой «семантической системы».) веры), вторую — фальсификационистами, фаллибили В заключение представляется полезным суммировать.стами, или критическими философами знания (или пред взаимоотношения между объективной и субъективистс положений). Можно выделить и третью группу филосо кой теориями научного познания с помощью небольшой фов, с которыми я также не согласен. Философов этой таблицы:

группы можно назвать разочаровавшимися джастифи ОБЪЕКТИВНЫЕ, СУБЪЕКТИВНЫЕ, кационистами, они иррационалисты и скептики*.

ЛОГИЧЕСКИЕ ИЛИ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ Члены первой группы — верификационисты, или ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ИЛИ джастификационисты, — считают, грубо говоря, что все ТЕОРИИ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ то, что не может быть позитивно обосновано, не заслу ТЕОРИИ живает доверия или даже серьезного рассмотрения.

истина как соответствие Члены же второй группы — фальсификационисты, истина как свойство фактам нашего мышления — или фаллибилисты, утверждают, говоря самым общим знания или веры образом, что то, что в настоящее время в принципе не объективная вероятность субъективная вероятность может быть опровергнуто критикой, недостойно серьез (присущая ситуации и (степень рациональной ного рассмотрения;

в то же время то, что в принципе проверяемая статистически) веры, основанная на всей опровержимо, но все-таки сопротивляется всем попыт совокупности нашего кам нашей критики, вполне может быть ложным, одна знания) ко в любом случае заслуживает серьезного рассмотре объективная случайность отсутствие знания ния и даже доверия, хотя бы только и временного.

(статистически проверяемая) Я допускаю, что верификационисты полны желания равновероятность отсутствие знания защитить наиболее важную традицию рационализма·— (физическая или ситуационная симметрия) борьбу разума с суеверием и произвольными авторите тами. Они требуют, чтобы мы принимали определенное Я склонен утверждать, что не только надо всегда раз убеждение или веру только в том случае, если его или личать указанные два подхода, но следует также реши ее можно оправдать позитивными свидетельствами, то тельно отвергнуть субъективистский подход как ошибку, есть показать истинность или по крайней мере высокую хотя, быть может, в чем-то и соблазнительную ошибку.

вероятность такого убеждения или веры. Другими сло Можно построить, однако, аналогичную таблицу, в ко вами, они требуют, чтобы мы соглашались с некоторой торой эпистемологическая (правая) сторона не основа верой только в том случае, если ее можно верифициро на на ошибке:

вать, или подтвердить, с некоторой вероятностью.

предположение истина Фальсификационисты (группа фаллибилистов, к ко проверяемость эмпирическая проверка торой принадлежу и я) считают, как и большинство ир степень подкрепления объяснительная илч (то есть фиксация рационалистов, что им известны логические аргументы, предсказательная сила «правдоподобность» результатов проверок) свидетельствующие о том, что программа первой груп пы невыполнима: мы никогда не сможем указать пози 3. Истина и содержание: тивных оснований, оправдывающих нашу веру в истин правдоподобность вместо вероятности ность некоторой теории. Однако в отличие от иррацио яалистов мы, фальсификационисты, считаем, что нам IX Удалось обнаружить способ реализации старого идеала различения между рациональной наукой и различными Как и многие другие философы, иногда я склонен формами предрассудков, несмотря на крушение перво разделять философов на две основные группы: тех, с начальной индуктивистской, или джастификационист которыми я не согласен, и тех, которые согласны со Ской, программы. Мы считаем, что этот идеал может мной. Первую группу я называю верификационистами, быть реализован очень просто, если признать, что ра-.устранить большинство из них, чтобы приблизиться к истине. Таким образом, сама идея ошибки и способ циональность науки заключается не в том, что она по ности ошибаться включает в себя идею объективной традиции прибегает к эмпирическим свидетельствам в истины как стандарта, которого мы, возможно, не до поддержку своих положений (астрология делает то же стигаем. (Именно в этом смысле идея истины является самое), а исключительно в критическом подходе, кото регулятивной идеей.) рый, конечно, наряду с другими аргументами критиче Таким образом, мы признаем, что задачей науки ски использует также и эмпирические свидетельства является поиск истины, то есть истинных теорий (хотя, (в частности, при опровержениях). Следовательно, для как учил уже Ксенофан, мы никогда не можем полу нас наука не имеет ничего общего с поисками досто чить их или узнать, что они истинны, даже если мы их верности, вероятности или надежности. Наша цель со.получили). Вместе с тем мы подчеркиваем, что истина стоит не в установлении несомненности, надежности не является единственной целью науки. Мы хотим боль или вероятности научных теорий. Осознавая свою спо шего, чем просто истины: мы ищем интересную исти собность ошибаться, мы стремимся лишь к критике и ну — истину, которую нелегко получить. В естествен проверке наших теорий в надежде найти наши ошибки, ных науках (в отличие от математики) нам нужна чему-то научиться на этих ошибках и, если повезет, по.истина, обладающая большой объяснительной силой, строить лучшие теории.

то есть логически невероятная истина.

Учитывая различия в понимании роли позитивной и негативной аргументации в науке, представителей пер- Итак, ясно, что нам нужна не просто истина, мы хотим иметь более глубокую и новую истину. Нас не вой группы — джастификациопистов — можно назвать также «позитивистами», а представителей второй груп- устраивает «дважды два равно четырем», хотя это пы, к которой принадлежу и я, — критиками, или «не- истина;

мы не обращаемся к повторению таблицы умно жения, сталкиваясь с трудными проблемами в тополо гативистами». Конечно, это только условные названия, гии или в физике. Одной истины нам недостаточно, ибо однако и они могут подсказать основания, объясняю мы прежде всего ищем ответа на наши проблемы.

щие, почему некоторые люди считают, что только пози тивисты, или верификационисты, серьезно интересуют- Эта мысль была хорошо сформулирована немецким поэтом и юмористом Бушем в небольшом детском сти ся истиной и поисками истины, в то время как мы,.хотворении, которое можно назвать, так сказать, стихо критики, или негативисты, относимся к поискам истины творением детской эпистемологии:

легкомысленно, склонны к бесплодной, разрушительной критике и излагаем явно парадоксальные взгляды.

Дважды два четыре — верно, Это неверное изображение нашей позиции в значи- Но давно неинтересно.

Я хочу узнать такое, тельной мере возникает из джастификационистской про Что сегодня неизвестно4.

граммы и ошибочного субъективистского подхода к:

истине, который я охарактеризовал ранее.

Только в том случае, если имеется ответ на некото На самом же деле мы также рассматриваем науку рую проблему — трудную, плодотворную, глубокую про как поиск истины и по крайней мере со времен Тар блему, ·— истина или предположение об истине приоб ского больше не боимся говорить об этом. Действи 'ретают значение для науки. Так обстоит дело в чистой тельно, только в отношении этой цели — обнаружения математике, так обстоит дело и в области естественных истины — можно говорить, что, хотя мы способны оши наук. В последнем случае мы имеем нечто аналогичное баться, мы все-таки надеемся научиться на наших Из книги: Bus c h W. Schein und Sein, 1909 (см. с. 28 издания ошибках. Именно идея истины позволяет нам разумно Insel, 1952). Мое внимание к этому стихотворению привлекло иссле говорить об ошибках и рациональной критике и делает дование о Буше как философе моего покойного друга Крафта, опуб возможной рациональную дискуссию, то есть критиче ликованное в работе «Erziehung und Politik» (Essays for Minna скую дискуссию, направленную на поиски ошибок, са- 'Specht, 11960, S. 262). В моем переложении четверостишие стало, мо Жет быть, более детским, чем хотел Буш.

мым серьезным образом стремясь по возможности V?

А логической мере глубины или важности проблемы в хо- быстро обнаруживается, то этот интерес обусловлен на де возрастания логической невероятности или объяс- шим методологическим убеждением, что только с по нительной силы нашего нового ответа по сравнению с мощью таких смелых предположений мы можем на наилучшей теорией или предположением, которые име- деяться обнаружить интересные и важные истины.

лись в данной области ранее. Эта логическая мера пред- В связи со сказанным возникает один вопрос, кото ставляет собой, в сущности, то же самое, что ранее я рый, как мне представляется, нуждается в логическом охарактеризовал как логический критерий потенциаль- анализе. Понятия «интересный» или «важный» в том ной приемлемости или научного прогресса. смысле, в котором они здесь используются, можно ана Мое описание данной ситуации может побудить не- лизировать объективно: интересность или важность которых людей сказать, что у нас, негативистов, истина определяется только нашими проблемами, а также объ даже в качестве регулятивного принципа не может иг- яснительной силой и, следовательно, содержанием или рать большой роли. Они скажут, что негативисты (та- невероятностью соответствующей информации. И то кие, как я), несомненно, предпочтут попытку решить понятие меры, которое мы упоминали ранее (оно изла интересную проблему с помощью смелого предположе- гается в [32, приложения]), представляет собой меру,.

ния, даже если вскоре обнаружится его ложность, пе- которая учитывает некоторое относительное содержание речислению истинных, но неинтересных утверждений. информации, то есть относительное содержание гипоте Поэтому в конце концов остается неясным, каким об- зы или проблемы.

разом негативисты могли бы использовать идею истины. Следовательно, я вполне готов согласиться с тем,.

Наше понимание научного прогресса и предлагаемое что фальсификационисты, подобные мне, гораздо охот нами решение научных проблем кажутся не очень тесно нее предпочтут попытку решить интересную проблему связанными с этой идеей. посредством смелого предположения, даже (и особен Я убежден, что такое представление о позиции на- но) если оно вскоре окажется ложным, любому пере шей группы является совершенно ошибочным. Называй- числению не относящихся к делу тривиальностей. Мы те нас негативистами или кем угодно, но вы должны предпочитаем этот путь, потому что убеждены в том,, понять, что истина нас интересует не меньше, чем всех что именно так мы можем учиться на наших ошибках;

других, например членов суда присяжных. Когда судья обнаруживая ложность наших предположений, мы боль говорит свидетелю, что тот должен говорить «истину, ше узнаем об истине и все больше приближаемся к ней.

всю истину и ничего, кроме истины», то его интересует Поэтому я считаю, что обе эти идеи — идея истины та истина, которая имеет отношение к делу и которую в смысле соответствия фактам и идея содержания (ко свидетель может сообщить. Свидетель, склонный от- торое можно измерять с помощью тех же процедур, с влекаться от сути дела, будет плохим свидетелем, даже помощью которых мы измеряем проверяемость) — иг если он высказывает трюизмы, являющиеся частью рают относительно равную роль в наших рассуждениях и могут значительно прояснить идею прогресса в науке.

«всей истины». Совершенно очевидно, что, когда судья или кто-либо другой говорит о «всей истине», он имеет в виду интересную и имеющую отношение к делу истин X ную информацию, которую можно получить, и многие Рассматривая прогресс научного познания, многие:

совершенно искренние свидетели не сообщают важной люди склонны говорить, что, хотя мы не знаем, как информации только потому, что они не осознают, что близки или как далеки мы от истины, мы способны и.

она относится к рассматриваемому случаю.

часто нам удается все ближе и ближе подходить к ис Таким образом, когда мы вместе с Бушем подчер тине. В прошлом я иногда сам говорил подобным обра киваем, что стремимся не просто к истине, а к инте зом, однако всегда испытывал при этом некоторые ресной и важной истине, то, я полагаю, мы выражаем угрызения совести. Дело не в том, что я слишком чув мысль, с которой согласится каждый. Если нас интере ствительно относился к тому, что мы говорим: если мы суют смелые предположения, даже когда их ложность -говорим так ясно, как можем, не претендуя на большее.

сказать о теории tz, что она лучше соответствует фак :и если не пытаемся выводить точных следствий из со там, чем другая теория, t\, или, точнее, что она, на 'Мнительных или неопределенных посылок, то нет боль сколько мы знаем, по-видимому, лучше соответствует шого вреда в появляющихся иногда неясностях при вы фактам, чем теория t2.

ражении наших чувств и интуитивных представлений о Я приведу здесь несистематизированный список вещах. Однако, когда я пытался писать или говорить шести типов случаев, в которых мы можем сказать, что •о науке как о приближении к истине, как о способе теория /2 превосходит теорию t\ в том смысле, что t2 — подхода к истине, я чувствовал, что должен был бы насколько нам известно — лучше соответствует фактам, писать «Истина» с большой буквы, чтобы показать, что чем t\ (в том или ином смысле) :

здесь речь идет о неопределенном и в высшей степени (1) tz делает более точные утверждения, чем fb и метафизическом понятии. В противоположность этому эти более точные утверждения выдерживают более слово «истина» в понимании Тарского со спокойной со точные проверки;

вестью можно писать с маленькой буквы5.

(2) /а учитывает и объясняет большее количество Лишь совсем недавно я задумался над тем, дей фактов, чем t\ (это включает и предыдущий случай, ствительно ли используемая нами идея истины столь когда, при прочих равных условиях, утверждения tz яв •опасно неопределенна и метафизична. Почти сразу я ляются более точными) ;

понял, что это не так и что нет никаких особых труд (3) tz описывает или объясняет факты более по ностей в применении к ней фундаментальных резуль дробно, чем это делает t\;

татов Тарского.

(4) tz выдержала те проверки, которых не выдер Нет никаких оснований, запрещающих нам говорить, жала t\\ •что одна теория соответствует фактам лучше, чем дру (5) tz предложила новые экспериментальные про гая. И этот простой первый шаг сразу проясняет все:

верки, не обсуждавшиеся до ее появления (эти провер в действительности нет барьера между тем, что на пер ки не были выдвинуты теорией t\ и, может быть, даже :вый взгляд кажется «Истиной» с большой буквы и неприменимы к t \), и t2 выдержала эти проверки;

«истиной» в понимании Тарского.

(6) tz объединила или связала различные пробле Вместе с тем возникает такой вопрос: можно ли мы, которые до ее появления не имели между собой.действительно говорить о лучшем соответствии выска связи.

зываний фактам? Существует ли такая вещь, как степе Рассматривая этот список, мы можем заметить, ка ни истинности? Не будет ли опасным заблуждением счи кую важную роль играет в нем содержание теорий t\ и тать, что истина в понимании Тарского локализована в tz. (Напомним, что логическим содержанием некоторого некотором виде метрического или по крайней мере то высказывания или теории является класс всех выска пологического пространства, так что о двух теориях — зываний, логически следующих из a, a эмпирическим со скажем, более ранней теории t\ и более поздней теории держанием а — это класс всех базисных высказываний, • tz— можно осмысленно говорить, что /2 замещает t\ противоречащих а6. В нашем списке во всех шести или более прогрессивна, чем t\, вследствие того, что h случаях эмпирическое содержание теории tz превосхо ближе к истине, чем 11?

дит эмпирическое содержание теории /).

Я не думаю, что такого рода утверждения являют •ся всецело ошибочными. Напротив, мне представляет Сформулированное определение логически основано на теоре ся, что мы просто не можем обойтись без чего-то по ме, согласно которой, если речь идет об «эмпирической части» логи добного этой идее большего или меньшего приближения ческого содержания, то сравнение эмпирического и логического со держаний всегда будет приводить к одним и тем же результатам. Ин к истине. Без сомнения, мы можем и часто вынуждены туитивно это определение оправдывается тем соображением, что вы сказывание а говорит о мире нашего опыта тем больше, чем больше.· Сходные опасения выражает Куайн, когда критикует Пирса за возможных случаев оно исключает (или запрещает). О базисных вы сказываниях см. также [32, приложения].

использование идеи приближения к истине (см. [34, с. 23]).

350 Сказанное приводит нас к мысли о том, что в пред содержание из большего или меньшего числа истинных шествующем рассуждении мы объединили понятие ис высказываний.

тины и понятие содержания в одно понятие лучшего Назовем класс истинных логических следствий а его (или худшего) соответствия истине или большего (или «истинным содержанием» (английский термин «truth меньшего) подобия или сходства с истиной. Используя content» является переводом, который долгое время ис термин, уже упоминавшийся ранее (и противопостав пользовался интуитивно, соответствующего немецкого ляемый вероятности), можно сказать, что в данном термина «Wahrheitsgehalt», смысл которого очень бли случае речь идет о понятии (степени) правдоподобности.

зок к выражению «В ваших словах содержится доля Следует заметить, что мысль о том, что каждое вы истины») ;

класс ложных следствий а, и только их, на сказывание или теория не только истинны или ложны, зовем «ложным содержанием» а. (Строго говоря, «лож но независимо от своего истинностного значения имеют ное содержание» не является «содержанием», так как некоторую степень правдоподобности, не означает обра оно не содержит никаких истинных следствий из лож щения к многозначной логике, то есть к логической ных высказываний, являющихся элементами этого со системе, имеющей более чем два истинностных значе держания. Однако можно определить меру ложного со ния—не только истину и ложь. Однако кое-что из того, держания с помощью понятий «содержание» я «истин к чему стремились защитники многозначной логики, ное содержание»— (см. [32, приложения]). Все введен реализовано теорией правдоподобности и близкими ные термины столь же объективны, как и термины теориями [32, прил. 3].

«истинно», «ложно» и «содержание». Теперь мы можем сказать:

XI Предполагая, что истинное содержание и ложное со держание двух теорий t\ u t сравнимы, можно утверж z Осознав сформулированную проблему, я долго не дать, что ближе к истине или лучше соответствует мог подойти к ее решению. Однако в конце концов я фактам, чем t\, и если, и только если, имеет место хотя бы пришел к очень простому определению понятия правдо одно из двух условий:

подобности в терминах истины и содержания. (Для это, (а) истинное, но не ложное содержание t превосхо го можно использовать либо логическое, либо эмпири дит истинное содержание t\;

ческое содержание и получить в результате два тесно (b) ложное, но не истинное содержание ^ превосхо связанных понятия правдоподобности, которые, однако, дит ложное содержание t.

сливаются в одно, если мы анализируем только эмпи Если теперь мы примем (быть может, фиктивное) рические теории или только эмпирические аспекты тео предположение о том, что содержание и истинное со рий.) держание теории а в принципе измеримы, то мы можем Рассмотрим содержание высказывания а, то есть пойти несколько дальше в наших рассуждениях и опре класс всех логических следствий а. Если истинно, то делить Vs(a)—меру правдоподобности или правдоподо этот класс может состоять только из истинных выска бия а. Простейшим таким определением является зываний, поскольку истина всегда передается от посы Vs(a)=CtT() — Ct F (а), лок ко всем следствиям. Однако если ложно, то его содержание всегда будет состоять как из истинных, так где () —мера истинного содержания a, a Ct (a) — F и из ложных утверждений. (Пример: высказывание мера ложного содержания а. Несколько более сложное, но «По воскресеньям всегда идет дождь» ложно, однако в некоторых случаях более предпочтительное определение его следствие, скажем, относительно последнего вос Vs(a) можно найти в [32, прил. 3].

кресенья истинно.) Поэтому независимо от того, яв Очевидно, что Vs(a) удовлетворяет нашим двум ляется ли некоторое высказывание истинным или лож требованиям, согласно которым Vs(a) должно возрас ным, в том, что оно говорит, может быть больше или тать в том случае, -меньше истины — в соответствии с тем, состоит ли его (а)если Ct (a) возрастает, a Ct (a) не возрастает, и T F 23-913 его главной характерной чертой, и понятие о более вы (b) если Ct F (а) уменьшается, a CtT(a) не уменьша сокой или более низкой степени правдоподобности ка ется.

жется более применимым и, следовательно, более Некоторые технические вопросы, связанные с опре важным для анализа научных методов, чем само поня делением CtT(a), Ct F (a) и Vs (d), я рассмотрел в [32,,тие абсолютной истины, хотя последнее, конечно, го приложения]. Здесь же я хочу обсудить лишь три раздо более фундаментально.

проблемы, относящиеся к понятию правдоподобности.

Это приводит нас к третьей проблеме. Сначала я не XII предполагал, что явное введение понятия правдоподоб ности приведет к какому-либо изменению в теории ме Первая проблема заключается в следующем. Наше тода. Напротив, я считал, что моя теория проверяемости понятие приближения к истине, или понятие правдопо или подкрепления с помощью эмпирических проверок добности, является столь же объективным, идеальным является соответствующим методологическим аналогом и регулятивным, как и понятие объективной, или абсо этого нового металогического понятия. Единственное лютной, истины. Аналогично понятиям истины или со улучшение я усматривал в достижении большей ясно держания оно не эпистемологическое, или эпистемиче сти. Поэтому я часто говорил, что мы предпочитаем ское, понятие. (В терминологии Тарского понятия прав теорию /г, выдержавшую строгие проверки, теории t\, доподобности, очевидно, является «семантическим» по не выдержавшей этих проверок, поскольку ложная тео нятием— подобно понятиям истины, логического следо рия, несомненно, хуже той, которая, насколько нам из вания и содержания.) В связи с этим нам следует про вестно, может оказаться истинной.

водить различие между вопросом «Что вы хотите ска Теперь же к этому мы можем добавить, что даже зать, когда говорите, что теория t2 имеет более высо после того, как теория t2 в свою очередь оказалась кую степень правдоподобности, чем теория t\)·» и во опровергнутой, мы все еще можем говорить, что она просом «Как узнать, что теория t2 имеет более высокую лучше /, так как хотя обе эти теории оказались лож степень правдоподобности, чем теория t{?».

ными, тот факт, что теория t2 выдержала проверки, ко До сих пор мы ответили только на первый из этих торых не смогла выдержать t\, является указанием на вопросов. Ответ на второй вопрос зависит от первого то, что ложное содержание t\ превосходит ложное со и в точности аналогичен следующему ответу (абсолют держание теории 2, в то время как ее истинное содер ному, а не сравнительному) на вопрос относительно ис жание не превосходит истинного содержания t2. Таким тины: «Я не знаю — я только предполагаю, но я могу образом, даже после фальсификации теории t2 мы все критически проверить свои предположения, и если они еще можем отдавать ей предпочтение, ибо у нас есть выдерживают строгую критику, то этот факт можно основания думать, что она соответствует фактам лучше, считать хорошим критическим аргументом в их пользу».

чем.

Вторая проблема такова. Понятие правдоподобности Все случаи, когда мы принимаем теорию 2 в силу определено нами таким образом, что максимум правдо экспериментов, которые являлись решающими для вы подобности может быть достигнут теорией, которая не бора между ti и t2, по-видимому, подобны приведенно просто истинна, но полностью и исчерпывающе истин му типу. Таковыми были, очевидно, те случаи, когда на: если она соответствует, так сказать, всем фактам,.

предлагались эксперименты в попытках придумать с и, конечно, только реальным фактам. Ясно, что это помощью теории t\. такие ситуации, в которых t2 приво гораздо более далекий и недостижимый идеал, чем дит к иным результатам, нежели t\. Так, теория Ньюто простое соответствие некоторым фактам (как, напри на позволила нам предсказать некоторые отклонения от мер, в случае утверждения «Снег обычно бел»).

законов Кеплера. Ее успех в этой области показал, что Однако сказанное справедливо лишь для максималь она может использоваться там, где опровергается тео ной степени правдоподобности, а не для сравнения рия Кеплера, —по крайней мере та часть теории Кеп теорий относительно их степени правдоподобности. Ис лера, ложность которой была обнаружена, не была пользование данного понятия для сравнения является 23* частью теории Ньютона;

в то же время совершенно яс- кой характер, что, во-первых, существуют решающие но, что истинное содержание новой теории не умень- эксперименты, свидетельствующие против предшествен шилось, так как теория Кеплера следует из теории ников Ньютона, и, во-вторых, последующие опроверже Ньютона в качестве «первого приближения».

ния теории Ньютона не могут поддержать более ран Аналогичным образом мы можем показать, что бо- ние теории: либо они вообще их не затрагивают, либо лее точная теория i — при условии, что ее ложное со- (как в случае с перигелием Меркурия) эти.экспери держание не превосходит ложного содержания t\,~ менты опровергают также и теории предшественников имеет более высокую степень правдоподобности, чем Ньютона.

t\. To же самое справедливо для такой теории tz, число- Надеюсь, сказанного достаточно для уяснения смыс вые утверждения которой, будучи ложными, все-таки ла понятия лучшего соответствия фактам, или степени ближе к истине, чем числовые утверждения t\. правдоподобности научных теорий.

В конечном счете понятие правдоподобности оказы XIV вается наиболее плодотворным в тех случаях, когда мы знаем, что имеем дело с теориями, представляющими По-видимому, здесь уместно высказать краткое за собой в лучшем случае лишь приближения к истине, то мечание об истории путаницы, смешения понятий «прав есть с теориями, о которых известно, что они не могут доподобность» и «вероятность».

быть истинными. (Такие ситуации часто встречаются в Как мы видели, прогресс в науке означает движе социальных науках.) В этих случаях мы все-таки мо- ние к более интересным, менее тривиальным и, следо жем говорить о большем или меньшем приближении к вательно, менее «вероятным» теориям («вероятным» в истине (и поэтому нам не нужно истолковывать такие любом смысле — в смысле отсутствия содержания или случаи в инструменталистском духе).

статистической частоты, который удовлетворяет исчис лению вероятностей), а это, как правило, означает дви XIII жение к менее известным, менее удобным и надежным Конечно, всегда сохраняется возможность ошибки теориям. Однако понятие большей правдоподобности, при относительной оценке двух теорий, и эта оценка большего приближения к истине обычно интуитивно часто будет дискуссионной. Значение данного момента смешивают с совершенно иным понятием вероятности трудно переоценить. Вместе с тем столь же важно то, (в его различных смыслах: «более вероятно», «более что в принципе—в периоды отсутствия революционных часто», «как будто истинно», «звучит правдиво», изменений в исходном нашем знании — относительная «звучит убедительно»). Это смешение имеет долгую оценка двух теорий t\ и t будет оставаться неизмен историю. Достаточно вспомнить хотя бы некоторые сло ной. Действительно, как мы уже отмечали, наши пред ва, служившие для выражения понятия «вероятный», почтения относительно теорий не меняются даже в том такие, как «возможно», которое первоначально было случае, если мы со временем опровергаем лучшую из связано с выражениями «похожий на истину» или этих теорий. Например, ньютоновская динамика, хотя «правдоподобный» (по-гречески «eoikots», «eikots», мы и считаем ее опровергнутой, сохраняет свое пре «eikos» и т. п., по-латински «verisimilis», по-немецки восходство по отношению к теориям Кеплера и Гали «wahrscheinlich»), чтобы увидеть некоторые следы или лея. Причиной этого является ее большее содержание, даже источники этого смешения.

или большая объяснительная сила. Теория Ньютона Из самых ранних философов—-досократиков — по продолжает объяснять больше фактов, чем объясняли крайней мере двое употребляли слово «eoikota» в смыс названные две теории;

она объясняет их с большей точ ле «похожий на истину» или «подобный истине». Так, ностью и объединяет ранее не связанные проблемы зем У Ксенофана мы читаем: «Пусть это считается правдо ной,и небесной механики. Основание стабильности от подобным!» [6а, В 35].

носительной оценки таких теорий достаточно очевидно:

Совершенно ясно, что здесь имеется в виду скорее логическое отношение между этими теориями носит та правдоподобность или правдоподобие, а не вероятность или степень уверенности. (В противном случае такие чие между степенью достоверности и степенью правдо выражения, как «предположим», «допустим» или «пред подобия. Об этом свидетельствует другой его фрагмент ставим», были бы излишними, и Ксенофан написал бы (приведенный в [32, с. 153]), говорящий о том, что, да что-то в таком роде: «Скажем, что это вероятно».) же если бы нам случайно удалось найти и высказать Используя то же самое слово («eoikota»), Парме окончательную истину (то есть, как мы могли бы ска нид пишет: «Теперь этот мир, устроенный таким обра зать, абсолютно правдоподобное утверждение),* мы не зом, кажется вполне похожим на истину, так скажу я могли бы знать об этом. Поэтому высокая степень не вам...» [6а, В 8, 60].

определенности совместима с высокой степенью прав Однако уже в тот период или в следующий Эпи доподобия.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.