WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«Для научных библиотек KARL R. POPPER КПОППЕР THE LOGIC ЛОГИКА И РОСТ OF SCIENTIFIC DISCOVERY London 1959 НАУЧНОГО ЗНАНИЯ CONJECTURES AND REFUTATIONS ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ London 1963 Переводы с ...»

-- [ Страница 5 ] --

Эта процедура проверки была названа Карнапом [1, с. 223].«процедурой 5» (см. также книгу Дубислава [2, с. 100]) * (Добав- Более полное изложение представленной здесь концепции вско ление 1957 года.) Эта ссылка имеет в виду не работу Карнапа, а мою ре будет опубликовано в виде книги. * (Добавление 1957 года.) Это собственную работу, о которой говорится в названной статье Карнапа ссылка на мою книгу «Логика научного исследования» [4], которая и которая принимается им. Карнап сам признает, что именно я был в то время находилась в печати. (Она была опубликована в 1934 го автором того, что он описал как «процедуру В» («Verfahren В»), ду, однако с указанием в выходных сведениях 1935 года, поэтому я сам часто цитировал ее со ссылкой именно на этот год издания.) то есть исходит из наблюдений или экспериментов. Од нако такой ответ меня не удовлетворял. В противопо ложность этому свою проблему я часто формулировал как проблему разграничения между подлинно эмпири ческим методом и неэмпирическим или даже псевдоэм пирическим методом, то есть методом, который, хотя и ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ И ОПРОВЕРЖЕНИЯ апеллирует к наблюдению и эксперименту, тем не ме рост научного знания* нее не соответствует научным стандартам. Пример ис пользования метода такого рода дает астрология с ее громадной массой эмпирического материала, опираю ГЛАВА 1. НАУКА: ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ И ОПРОВЕРЖЕНИЯ** щегося на наблюдения — гороскопы и биографии.

Однако не астрология привела меня к моей пробле I ме, поэтому я коротко опишу ту атмосферу, в которой она встала передо мной, и те факты, которые в тот Когда я получил список слушателей этого курса и период больше всего интересовали меня. После круше понял, что мне предстоит беседовать с коллегами по ния Австро-Венгрии в Австрии господствовал дух философии, то после некоторых колебаний я решил, что, революции: воздух был полон революционных идей и по-видимому, вы предпочтете говорить со мной о тех лозунгов, новых и часто фантастических теорий. Среди проблемах, которые интересуют меня в наибольшей сте интересовавших меня в ту пору теорий наиболее значи пени, и о тех вещах, с которыми я лучше всего знаком.

тельной была, без сомнения, теория относительности Поэтому я решил сделать то, чего никогда не делал Эйнштейна. К ним же следует отнести теорию истории прежде, а именно рассказать вам о своей работе в об Маркса, психоанализ Фрейда и так называемую «инди ласти философии науки начиная с осени 1919 года, ког видуальную психологию» Альфреда Адлера.

да я впервые начал искать ответ на вопрос о том, «ког Немало общеизвестных глупостей высказывалось да теорию можно считать научной?», или по-иному — об этих теориях, и в особенности о теории относитель «существует ли критерий научного характера или науч ности (что случается даже в наши дни), но мне повез ного статуса теории?».

ло с теми, кто познакомил меня с этой теорией. Все В то время меня интересовал не вопрос о том, «ког мы — тот небольшой кружок студентов, к которому я да теория истинна?», и не вопрос, «когда теория при принадлежал, — были взволнованы результатом на емлема?». Я поставил перед собой другую проблему.

блюдений Эддингтона, который в 1919 году получил Я хотел провести различие между наукой и псевдона первое важное подтверждение эйнштейновской теории укой, прекрасно зная, что наука часто ошибается и что гравитации. На нас это произвело огромное впечатление псевдонаука может случайно натолкнуться на истину.

и оказало громадное влияние на мое духовное раз Мне был известен, конечно, наиболее распространен витие.

ный ответ на мой вопрос: наука отличается от псевдо Три других упомянутых мной теории также широко науки — или от «метафизики» — своим эмпирическим обсуждались в то время среди студентов. Я лично по методом, который по существу является индуктивным, знакомился с Адлером и даже помогал ему в его ра боте среди детей и юношей в рабочих районах Вены, * Popper К. R. Conjectures and Refutations. The Growth of Scien где он основал клиники социальной адаптации.

tific Knowledge. London and Henley. Routledge and Kegan Paul, 1972.

Летом 1919 года я начал испытывать все большее Перевод с сокращениями 1, 3 и 10-й главы А. Л. Никифорова.

разочарование в этих трех теориях — в марксистской ** Science: Conjectures and Refutations. Лекция, прочитанная в Кембридже летом 1953 года. Впервые опубликована под назва- теории истории, психоанализе и индивидуальной пси нием «Philosophy of Science: a Personal Report» в сб.: «British Phi хологии, и у меня стали возникать сомнения в их науч losophy in Mid-Century», ed. by C. A. Mace. London, George Allen and ном статусе. Вначале моя проблема вылилась в форму Unwin, 1957.

16—913 наблюдений, «верифицирующих» такие теории. Это по простых вопросов: «Что ошибочного в марксизме, пси стоянно подчеркивается их сторонниками. Сторонники хоанализе и индивидуальной психологии?», «Почему психоанализа Фрейда утверждают, что их теории неиз они так отличаются от физических теорий, например от менно верифицируются их «клиническими наблюдения теории Ньютона и в особенности от теории относитель ми». Что касается теории Адлера, то на меня большое ности?» впечатление произвел личный опыт. Однажды в 1919 го Для пояснения контраста между этими двумя груп- ду я сообщил Адлеру о случае, который, как мне пока пами теорий я должен заметить, что в то время лишь залось, было трудно подвести под его теорию. Однако немногие из нас могли бы сказать, что они верят в Адлер легко проанализировал его в терминах своей истинность эйнштейновской теории гравитации. Это по теории неполноценности, хотя даже не видел ребенка, казывает, что меня волновало не сомнение в истинности о котором шла речь. Слегка ошеломленный, я спросил трех других теорий, а нечто иное. И даже не то, что его, почему он так уверен в своей правоте. «В силу математическая физика казалась мне более точной, чем моего тысячекратного опыта», — ответил он. Я не смог теории социологии или психологии. Таким образом, то, удержаться от искушения сказать ему: «Теперь с этим что меня беспокоило, не было ни проблемой истины — новым случаем, я полагаю, ваш тысячекратный опыт, по крайней мере в то время, — ни проблемой точности по-видимому, стал еще больше!» или измеримости. Скорее я чувствовал, что эти три дру При этом я имел в виду, что его предыдущие на гие теории, хотя и выражены в научной форме, на са блюдения были не лучше этого последнего — каждое мом деле имеют больше общего с примитивными мифа из них интерпретировалось в свете «предыдущего опы ми, чем с наукой, что они в большей степени напоми- та» и в то же время рассматривалось как дополнитель нают астрологию, чем астрономию.

ное подтверждение. Но, спросил я себя, подтвержде Я обнаружил, что те из моих друзей, которые были нием чего? Только того, что некоторый случай можно поклонниками Маркса, Фрейда « Адлера, находились интерпретировать в свете этой теории. Однако этого под впечатлением некоторых моментов, общих для этих очень мало, подумал я, ибо вообще каждый мыслимый теорий, в частности под впечатлением их явной объяс случай можно было бы интерпретировать в свете или нительной силы. Казалось, эти теории способны объяс теории Адлера, или теории Фрейда. Я могу проиллю нить практически все, что происходило в той области, стрировать это на двух существенно различных приме которую они описывали. Изучение любой из них как рах человеческого поведения: поведения человека, тол будто бы приводило к полному духовному перерожде кающего ребенка в воду с намерением утопить его, и нию или к откровению, раскрывающему наши глаза на поведения человека, жертвующего жизнью в попытке новые истины, скрытые от непосвященных. Раз ваши спасти этого ребенка. Каждый из этих случаев легко глаза однажды были раскрыты, вы будете видеть под объясним и в терминах Фрейда, и в терминах Адлера.

тверждающие примеры всюду: мир полон верифика Согласно Фрейду, первый человек страдает от подав циями теории. Все, что происходит, подтверждает ее.

ления (скажем, Эдипова) комплекса, в то время как Поэтому истинность теории кажется очевидной и со второй — достиг сублимации. Согласно Адлеру, первый мневающиеся в ней выглядят людьми, отказывающими человек страдает от чувства неполноценности (которое ся признать очевидную истину либо потому, что она вызывает у него необходимость доказать самому себе, несовместима с их классовыми интересами*, либо в силу что он способен отважиться на преступление), то же присущей им подавленности, непонятой до сих пор и самое происходит и со вторым (у которого возникает нуждающейся в лечении.

потребность доказать самому себе, что он способен Наиболее характерной чертой данной ситуации для спасти ребенка). Итак, я не смог бы придумать ника меня выступает непрерывный поток подтверждений и кой формы человеческого поведения, которую нельзя было бы объяснить на основе каждой из этих теорий.

* Критику антимарксистской концепции К. Поппера, представ И как раз этот факт — что они со всем справлялись и ленную здесь и далее на с. 246, см. во вступительной статье В. Н. Са довского. — Прим. ред.

»6». ции, почти для каждой теории, если мы ищем подтверж всегда находили подтверждение — в глазах их привер женцев являлся наиболее сильным аргументом в поль- дений.

(2) Подтверждения должны приниматься во внима зу этих теорий. Однако у меня зародилось подозрение ние только в том случае, если они являются результа относительно того, а не является ли это выражением не том рискованных предсказаний, то есть когда мы, не силы, а, наоборот, слабости этих теорий?

будучи осведомленными о некоторой теории, ожидали С теорией Эйнштейна дело обстояло совершенно бы события, несовместимого с этой теорией,—^события, иначе. Возьмем типичный пример — предсказание Эйн опровергающего данную теорию.

штейна, как раз тогда подтвержденное результатами (3) Каждая «хорошая» научная теория является экспедиции Эддингтона. Согласно теории гравитации некоторым запрещением: она запрещает появление опре Эйнштейна, тяжелые массы (такие, как Солнце) долж деленных событий. Чем больше теория запрещает, тем ны притягивать свет точно так же, как они притягивают она лучше.

материальные тела. Произведенные на основе этой тео (4) Теория, не опровержимая никаким мыслимым рии вычисления показывали, что свет далекой фиксиро событием, является ненаучной. Неопровержимость пред ванной звезды, видимой вблизи Солнца, достиг бы Зем ставляет собой не достоинство теории (как часто ду ли по такому направлению, что звезда казалась бы сме мают), а ее порок.

щенной в сторону от Солнца, иными словами, наблю (5) Каждая настоящая проверка теории является по даемое положение звезды было бы сдвинуто в сторону пыткой ее фальсифицировать, то есть опровергнуть.

от Солнца по сравнению с реальным положением. Этот Проверяемость есть фальсифицируемость;

при этом су эффект обычно нельзя наблюдать, так как близкие к ществуют степени проверяемости: одни теории более про Солнцу звезды совершенно теряются в его ослепитель веряемы, в большей степени опровержимы, чем другие;

ных лучах. Их можно сфотографировать только во вре такие теории подвержены, так сказать, большему риску.

мя затмения. Если затем те же самые звезды сфотогра (6) Подтверждающее свидетельство не должно при фировать ночью, то можно измерить различия в их по ниматься в расчет за исключением тех случаев, когда ложениях на обеих фотографиях и таким образом про оно является результатом подлинной проверки теории.

верить предсказанный эффект.

Это означает, что его следует понимать как результат В рассмотренном примере производит впечатление серьезной, но безуспешной попытки фальсифицировать тот риск, с которым связано подобное предсказание.

теорию. (Теперь в таких случаях я говорю о «подкреп Если наблюдение показывает, что предсказанный эф ляющем свидетельстве».) фект определенно отсутствует, то теория просто-напрос (7) Некоторые подлинно проверяемые теории после то отвергается. Данная теория несовместима с опреде того, как обнаружена их ложность, все-таки поддержи ленными возможными результатами наблюдения — с ваются их сторонниками, например, с помощью введе теми результатами, которых до Эйнштейна ожидал каж ния таких вспомогательных допущений ad hoc или с по дый. Такая ситуация совершенно отлична от той, ко мощью такой переинтерпретации ad hoc теории, кото торую я описал ранее, когда соответствующие теории рые избавляют ее от опровержения. Такая процедура оказывались совместимыми с любым человеческим по всегда возможна, но она спасает теорию от опроверже ведением и было практически невозможно описать ка ния только ценой уничтожения или по крайней мере кую-либо форму человеческого поведения, которая не уменьшения ее научного статуса. (Позднее такую спа была бы подтверждением этих теорий.

сательную операцию я назвал «конвенционалистской Зимой 1919/20 года эти рассуждения привели меня стратегией» или «конвенционалистской уловкой».) к выводам, которые теперь я бы сформулировал так:

Все сказанное можно суммировать в следующем (1) Легко получить подтверждения, или верифика утверждении: критерием научного статуса теории яв Это утверждение является некоторым упрощением, так как эйн ляется ее фальсифицируемость, опровержимость, или:

штейновский эффект (правда, в два раза слабее) можно вывести из,· проверяемость.

классической теории, если принять корпускулярную теорию света.

II представить себе человеческого поведения, которое мог ло бы опровергнуть их. Это не означает, что Фрейд и Я могу проиллюстрировать сказанное на примере Адлер вообще не сказали ничего правильного: лично ранее упомянутых теорий. Эйнштейновская теория я не сомневаюсь в том, что многое из того, что они гравитации, очевидно, удовлетворяет критерию фальси говорили, имеет серьезное значение и вполне может со фицируемости. Даже если в период ее выдвижения на временем сыграть свою роль в психологической науке, ши измерительные инструменты еще не позволяли го которая будет проверяемой. Но это означает, что те ворить о результатах ее проверок с полной уверен «клинические наблюдения», которые, как наивно пола ностью, возможность опровержения этой теории, несо мненно, существовала уже и тогда. гают психоаналитики, подтверждают их теорию, делают это не в большей степени, чем ежедневные подтвержде Астрология не подвергается проверке. Астрологи ния, обнаруживаемые астрологами в своей практике.

до такой степени заблуждаются относительно того, что Что же касается описания Фрейдом Я (Эго), Сверх-Я ими считается подтверждающими свидетельствами, что не обращают никакого внимания на неблагоприятные для них примеры.. Более того, делая свои интерпрета ции и пророчества достаточно неопределенными, они «Клинические наблюдения», подобно всем другим наблюдениям, являются интерпретациями в свете теорий (см. далее — разд. IV), способны объяснить все, что могло бы оказаться опро и только по этой причине их склонны рассматривать как подтверж вержением их теории, если бы она и вытекающие из дения тех теорий, в рамках которых они интерпретируются. Однако нее пророчества были более точными. Чтобы избежать действительное подтверждение можно получить только из тех наблю фальсификации, они разрушают проверяемость своих дений, которые были специально предприняты для проверки (с целью «опровержения» теории). Для этого должны быть заранее установле теорий. Это обычный трюк всех прорицателей: пред ны критерии опровержения: следует договориться относительно того, сказывать события так неопределенно, чтобы предска какие наблюдаемые ситуации, если они будут действительно наблю зания всегда сбывались, то есть чтобы они были не даться, означают, что теория опровергнута. Какого же рода клини опровержимыми.

ческие реакции могли бы в глазах психоаналитика опровергнуть не только отдельный его диагноз, но и психоанализ в целом? И обсуж Марксистская теория истории, несмотря на серьез дались ли или согласовывались ли вообще когда-либо такие крите ные усилия некоторых ее основателей и последователей, рии психоаналитиками? Не существует ли, напротив, целая совокуп в конечном итоге приняла эту практику предсказаний.

ность психоаналитических понятий, таких, как понятие «амбивалент В некоторых своих ранних формулировках (например, ность» (я не хочу сказать, что не существует такой вещи, как амби валентность), которые сделали бы чрезвычайно трудным или даже в Марксовом анализе характера «грядущей социальной невозможным соглашение относительно таких критериев? Более того, революции») она давала проверяемые предсказания и был ли достигнут какой-либо прогресс в исследовании вопроса о том, действительно была фальсифицирована (см., например, в какой степени ожидания (сознательные или бессознательные) и тео мою работу [22, гл. 15, разд. III]). Однако вместо то рии психоаналитиков влияют на «клинические реакции» их пациен тов? (Не говоря уже о сознательных попытках повлиять на пациен го, чтобы признать это опровержение, последователи та, предлагая ему соответствующие интерпретации, и т. п.) Много Маркса переинтерпретировали и теорию, и свидетель лет тому назад я ввел термин «Эдипов эффект» для описания влия ство с тем, чтобы привести их в соответствие. Таким ния теории, ожидания или предсказания на то событие, которое они путем они спасли свою теорию от опровержения, одна предсказывают или описывают: вспомним, что каузальная цепь, ко торая в конце концов привела Эдипа к отцеубийству, началась с того, ко это было достигнуто ценой использования средств, что оракул предсказал это событие. Это характерная и повторяющая сделавших ее неопровержимой. Таким образом, они ся тема такого рода мифов, однако она, по-видимому, не привлекла придали своей теории «конвенционалистский характер» внимания психоаналитиков, и, может быть, не случайно. (Проблема и благодаря этой уловке разрушили ее широко разрек подтверждающихся сновидений, поставленная представителями пси хоанализа, обсуждается Фрейдом в работе [10], в которой он пишет:

ламированные претензии на научный статус.

«Если кто-нибудь утверждает, что большая часть сновидений, исполь Две упомянутые ранее психоаналитические теории зуемых в анализе... вызвана внушением [психоаналитика], то против относятся к другому классу. Они просто являются не этого нельзя возразить с точки зрения теории психоанализа. Однако проверяемыми и неопровержимыми теориями. Нельзя этот факт, — неожиданно добавляет он, — никак не влияет на надеж ность наших результатов» [10, с. 314].) Таким образом, проблема, которую я пытался ре (Супер-Эго) и Оно (Ид), то оно по сути своей не более шить, выдвигая критерий фальсифицируемости, не была научно, чем истории Гомера об Олимпе. Рассматривае ни проблемой осмысленности, или наличия значения, мые теории описывают некоторые факты, но делают ни проблемой истинности или приемлемости. Это была это в виде мифа. Они содержат весьма интересные проблема проведения границы (насколько это возмож психологические предположения, однако выражают их в непроверяемой форме. но сделать) между высказываниями или системами вы сказываний эмпирических наук и всеми другими вы Вместе с тем я понимал, что такие мифы могут сказываниями — религиозными, метафизическими ИЛЕ •получить дальнейшее развитие и сделаться проверяе просто псевдонаучными. Несколькими годами позже — мыми, что исторически все или почти все научные тео приблизительно в 1928 или 1929 году — я назвал эту рии возникли из мифов и что миф может содержать первую мою проблему «проблемой демаркации». Реше важные предвосхищения научных теорий. В качестве нием этой проблемы является критерий фальсифици примеров можно назвать теорию эволюции путем проб руемости, говорящий, что для того, чтобы считаться на и ошибок Эмпедокла или миф Парменида о неизменном, учными, высказывания или системы высказываний застывшем универсуме, в котором ничего не происхо должны быть способны вступать в конфликт с возмож дит и который, если добавить еще одно измерение, ными, или мыслимыми, наблюдениями.

становится застывшим универсумом Эйнштейна (в ко тором также ничего не происходит, так как с точки III зрения четырехмерности все детерминировано и пред определено изначально). Поэтому я чувствовал, что, Сегодня я понимаю, конечно, что этот критерий де если некоторая теория оказывается ненаучной, или «ме маркации — критерий проверяемости, фальсифицируе тафизической» (как мы могли бы сказать), из этого во мости, или опровержимости, — отнюдь не очевиден, так все не следует, что она не важна, не имеет никакого как даже в наши дни мало кто понимает его значение.

.значения, является «бессмысленной» или «абсурдной».

Однако в то далекое время, в 1920 году, он казался Однако она не может претендовать на поддержку со мне почти тривиальным, хотя решал глубоко волновав стороны эмпирических свидетельств в научном отноше шую меня интеллектуальную проблему и имел очевид нии, хотя вполне может оказаться «результатом наблю ные практические следствия (например, политические).

.дений» в некотором генетическом смысле.

И все-таки я еще не вполне осознавал все его прило (Существует громадное количество других теорий жения и философское значение. Когда я рассказал об этого донаучного или псевдонаучного характера: на этом критерии одному из своих товарищей — студенту пример, расистская интерпретация истории — еще одна математического факультета (ныне известному в Вели из тех впечатляющих и всеобъясняющих теорий, кото кобритании математику), он предложил мне опублико рые действуют на слабые умы подобно откровению.) вать мои соображения. В то время мне показалось это абсурдным, ибо я был убежден, что проблема, пред ставлявшаяся мне столь важной, должно быть, при Иллюстрацией этого утверждения может служить астрология — влекала внимание многих ученых и философов, кото типичная псевдонаука в наши дни. Со стороны аристотелианцев и рые, несомненно, уже должны были прийти к моему других рационалистов вплоть до Ньютона она подвергалась напад кам по ошибочным основаниям — за ее ныне признанное утвержде очевидному решению. О том, что этого не произошло, ние о том, что планеты оказывают «влияние» на земные («подлун я узнал из книги Витгенштейна [41] и из того приема, ные») события. Фактически ньютоновская теория гравитации, и в ча который она встретила. Поэтому тринадцатью годами стности лунная теория приливов, исторически были детищем астро логических идей. По-видимому, Ньютон очень не хотел принимать позднее я опубликовал свои результаты в форме кри теорию, восходящую к тому же источнику, что и теории, объясняю тики критерия осмысленности Витгенштейна.

щие, например, возникновение эпидемий «гриппа» «влиянием» звезд.

Как вам хорошо известно, Витгенштейн в своем «Ло И Галилей, несомненно, по тем же основаниям отвергал лунную тео гико-философском трактате» (см., например, его» рию приливов, и его опасения по поводу результатов Кеплера легко чОбъясняются его опасениями в отношении астрологии.

утверждения [41, 6.53, 6.54 и 5]) пытался показать, что ний наблюдения;

совокупность таких предложений со все так называемые философские или метафизические впадает с классом всех подлинных или осмысленных предложения в действительности представляют собой предложений». Таким образом, при рассматриваемом псевдопредложения — что они лишены значения, или подходе верифицируемость, осмысленность и научность бессмысленны. Все подлинные (или осмысленные) пред совпадают.

ложения являются функциями истинности элементарных Лично я никогда не интересовался так называемой или атомарных предложений, описывающих «атомар проблемой значения;

напротив, она казалась мне чисто ные факты», то есть факты, которые в принципе можно словесной проблемой, то есть типичной псевдопробле установить наблюдением. Иными словами, осмыслен мой. Меня интересовала только проблема демаркации, ные предложения целиком сводимы к элементарным то есть установление критерия научности теорий. Имен или атомарным предложениям — простым предложе но этот интерес позволил мне сразу же увидеть, что ниям, которые описывают возможные положения дел верификационный критерий значения Витгенштейна и в принципе могут быть обоснованы или отвергнуты претендовал также на роль критерия демаркации и в с помощью наблюдения. Называя некоторое предложе качестве такового был совершенно неудовлетворителен, ние «предложением наблюдения» не только в том случае, даже если оставить в стороне все опасения, связанные когда оно говорит о действительно наблюдаемых ве с сомнительным понятием значения. Можно сказать, щах, но также тогда, когда оно говорит о чем-то, что что для Витгенштейна критерием демаркации является, можно наблюдать, мы должны будем признать (соглас если использовать мою терминологию, верифицируе но «Трактату» [41, утверждения 5 и 4.52]), что каждое мость, или выводимость из предложений наблюдения.

подлинное предложение представляет собой функцию Однако такой критерий слишком узок (и одновременно истинности предложений наблюдения и, следовательно, слишком широк) : он исключает из науки практически выводимо из них. Все остальные выражения, имеющие все, что наиболее характерно для нее (не исключая в вид предложений, будут псевдопредложениями, лишен то же время астрологии). Ни одна научная теория не ными значения, то есть фактически бессмысленной че может быть выведена из высказываний наблюдения и пухой.

не может быть описана как функция истинности таких Эту идею Витгенштейн использовал для характе высказываний.

ристики науки как чего-то противоположного филосо Обо всем этом я неоднократно говорил последовате фии. Мы читаем (например, в его утверждении 4.11.

лям Витгенштейна и членам Венского кружка. В 1931— где естествознание противопоставляется философии) :

1932 годах я суммировал свои идеи в довольно большой «Совокупность всех истинных предложений есть все книге (которая была прочитана многими членами круж естествознание (или совокупность всех естественных ка, но не была опубликована;

частично она была вклю наук)». Это означает, что к науке принадлежат те пред чена в мою книгу [31]), а в 1933 году я опубликовал ложения, которые выводимы из истинных предложений небольшую работу в форме письма к редактору журна наблюдения;

предложения науки могут быть верифи ла «Erkenntnis», в которой попытался в сжатой форме цированы с помощью истинных предложений наблюде на двух страницах изложить мое понимание проблем ния. Если бы нам были известны все истинные предло- демаркации и индукции. В этой и других работах я жения наблюдения, нам было бы известно также все, называл проблему значения псевдопроблемой в проти что может сказать естествознание.

воположность проблеме демаркации. Однако члены Это равнозначно довольно грубой формулировке верификационного критерия демаркации. Чтобы сделать Книга [31,] представляет собой английский перевод моей книги ее несколько менее грубой, следует уточнить ее таким «Logik der Forschung» (1934) с некоторыми новыми примечаниями и образом: «Предложения, которые можно отнести к об- Добавлениями, включая упомянутое письмо к редактору «Erkenntnis», которое впервые было опубликовано в [20].

ласти науки, должны быть такими, чтобы существовала Относительно упомянутой неопубликованной моей книги см.

возможность верифицировать их с помощью предложе статью Карнапа [5], в которой он дает описание предложенной мною Венского кружка расценили мое выступление как пред- да благодаря мне, я не несу за нее ответственности.

ложение заменить верификационистский критерий зна- $ никогда не выдвигал ни фальсифицируемость, ни про чения фальсификационистским критерием значения, что веряемость в качестве критериев значения, и, хотя я сразу же сделало мои воззрения бессмысленными5. Мои могу признать свою ответственность за введение в ме протесты и указания на то, что я пытался решить вовсе тодологические дискуссии этих двух терминов, не их псевдопроблему значения, а проблему демаркации, не я ввел их в теорию значения.

оказались бесполезными.

Критика приписываемых мне воззрений была широ Однако мои нападки на верификацию все-таки не кой и в высшей степени успешной. До сих пор я встре остались без последствий. Вскоре они привели к тому, чаюсь с критикой моих идей7. Тем не менее проверяе что в лагере верификационистов произошло полное мость была широко признана в качестве критерия де смешение понятий смысла и бессмыслицы. Первона- маркации.

чальная формулировка принципа верифицируемости в IV качестве критерия значения была по крайней мере яс ной, простой и убедительной. Предпринятые модифи Я столь подробно остановился на проблеме демарка кации и изменения оказались совсем иного рода6. Сле ции, потому что убежден в том, что ее решение дает дует сказать, что теперь это признают сами авторы мо иам ключ к решению наиболее фундаментальных проб дификаций. Поскольку обычно меня относят к их числу, лем философии науки. Далее я приведу список некото я должен повторить, что, хотя эта путаница возник В работе «Логика научного исследования» я проанализи теории и соглашается с ней. Он называет мою теорию «процеду- ровал некоторые возможные возражения против моей концепции и от рой В» и, в частности, говорит: «Исходя из концепции, отличной от ветил на них. Впоследствии эти возражения действительно были вы концепции Нейрата» (который разработал «процедуру А», по выра- двинуты, однако без ссылки на мои ответы. Одно из них заключается жению Карнапа), «Поппер развил процедуру В как часть своей си- в утверждении, что фальсификация закона природы столь же невоз стемы» (с. 224). И после подробного описания моей теории проверок можна, как и его верификация. Ответ на это возражение состоит в Карнап следующим образом подводит итог своим рассуждениям: указании на то, что в нем смешиваются два совершенно разных уров «Рассмотрев представленные здесь различные аргументы, я прихожу ня анализа (подобно тому, как это происходит с утверждением, что к выводу о том, что вторая форма языка с процедурой В, описанная математические доказательства невозможны, ибо, сколько бы мы их здесь, представляется наиболее адекватной среди всех форм науч- яи проверяли, у нас никогда не будет полной уверенности в том, что ного языка, выдвинутых к настоящему времени... в теории познания» мы не пропустили ошибки). На первом уровне имеет место логиче (с. 228). Эта статья Карнапа содержит первое печатное изложение ская асимметрия: одно сингулярное высказывание, скажем, о периге моей теории критических проверок (см. также мои критические заме- лии Меркурия может формально фальсифицировать законы Кеплера, чания в [31, прим. 1 в разд. 29], а также [32, гл. 11]. однако их нельзя формально верифицировать никаким числом сингу Витгенштейн приводит следующий пример бессмысленного лярных высказываний. Попытка уменьшить эту асимметрию может псевдопредложения: «Сократ тождественен». Предложение «Сократ привести лишь к путанице. На втором уровне мы можем испытывать нетождественен», очевидно, также должно быть бессмысленным. Та- колебания по поводу любого высказывания, включая даже самые ким образом, отрицание бессмысленного предложения дает бессмыс- простейшие высказывания наблюдения;

в этом случае мы осознаем, ленное, а отрицание осмысленного предложения также будет осмыс- •что каждое высказывание включает интерпретацию в свете теорий ленным. Однако, как впервые было указано в моей работе [31], а я потому проблематично. Это обстоятельство не влияет на указанную фундаментальную асимметрию, но оно имеет важное значение: боль затем и моими критиками, отрицание проверяемого (или фальсифи шая часть анатомов, исследовавших сердце до Гарвея, видели оши цируемого) высказывания не обязательно должно быть проверяемым, бочные вещи, а именно те, которые они ожидали найти. Не может Легко представить, какая путаница возникает в том случае, если проверяемость считают критерием значения, а не демаркации. -существовать вполне надежного наблюдения, не подверженного •опасности ошибочных интерпретаций. (В этом состоит одна из при Наиболее свежий пример неправильного понимания истории чин, объясняющих бесплодность теории индукции.) «Эмпирический этой проблемы дает статья Уайта [40]. Статья Эванса в [9], которую базис» в значительной степени состоит из смеси теорий низкой степе критикует Уайт, на мой взгляд, превосходна и весьма глубока. Понят яи универсальности (описывающих «воспроизводимые эффекты»).

но, конечно, что ни один из авторов не может вполне воссоздать Однако независимо от этого фактом является то, что, какой бы базис историю. (Некоторые указания по этому поводу можно найти в моей яи принял на свой риск исследователь, он может проверить свою тео работе [22, прим. 46, 51 и 52 к гл. 11];

более полный анализ см.

в [32, гл. И].) рию, только пытаясь опровергнуть ее.

дать каузальное объяснение некоторого психологическо го факта — факта нашей веры в законы, в высказыва рых из этих проблем, однако одну из них — проблему ния о регулярностях или о постоянных соединениях индукции — можно более подробно обсудить уже здесь.

^обытий, утверждая, что этот факт обусловлен (то есть Интерес к проблеме индукции возник у меня в.постоянно связан с) принятыми обычаями или привыч 1923 году. Хотя эта проблема весьма тесно связана с кой. Однако и в такой формулировке теория Юма все проблемой демаркации, в течение пяти лет я не вполне еще остается неудовлетворительной, ибо то, что. я наз осознавал эту связь.

вал «психологическим фактом», само может быть описа К проблеме индукции я пришел благодаря Юму. Мне но как обычай или привычка — обычай или привычка представляется, что Юм был совершенно прав, указы верить в законы или регулярности. Поэтому не представ вая на то, что индукцию нельзя оправдать логически.

ляет собой ничего удивительного и мало что дает Он считал, что не может быть законных логических утверждение о том, что такой обычай или привычку сле аргументов, позволяющих нам обоснованно утверждать, дует объяснять как обусловленные обычаем или привыч «что случаи, с которыми мы еще не встречались в опыте, кой (хотя бы и отличными от первых). Только после похожи на те, с которыми мы, уже знакомы из опыта» того, как мы вспомним, что слова «обычай» и «привыч [15, с. 187]. Следовательно, «даже после наблюдения ка» Юм использует (как это обычно делается в обыден частого и постоянного соединения объектов у нас нет ном языке) не только для описания стереотипов пове основания для того, чтобы вывести заключение относи дения, но главным образом для теоретизирования отно тельно какого-нибудь объекта помимо тех, которые мы сительно их источника (который Юм видит в частом знаем из опыта» [15, с. 244]. «Если бы на это сказали:

повторении), мы можем более удовлетворительно сфор мы знаем из опыта» [15, разд. VI] (см. также [16, разд.

мулировать его психологическую теорию. Можно ска IV, ч. II;

17, с. 15]) —опыта, приводящего нас к мысли зать, что —подобно всем других привычкам — наша о том, что объекты, постоянно соединенные с опреде привычка верить в законы представляет собой продукт ленными другими объектами, продолжают оставаться в частого повторения, то есть повторяющихся наблюдений соединении, — то, говорит Юм, «я опять задал бы свой того, что предметы одного рода постоянно соединены с вопрос: почему на основании этого опыта мы делаем предметами другого рода.

заключение, выходящее за пределы тех прошлых слу Как было сказано, эта генетически-психологическая чаев, с которыми мы познакомились из опыта?» [15, с, теория включена в обыденный язык и, следовательно, 189]. Другими словами, попытка оправдать процедуру не столь революционна, как считал Юм. Без сомнения, индукции путем апелляции к опыту ведет к регрессу в эта психологическая теория чрезвычайно популярна, бесконечность. В итоге мы можем сказать, что теории можно сказать, что она является частью «здравого никогда не выводятся из высказываний наблюдения смысла». Однако несмотря на все свое уважение и к и не могут быть рационально оправданы с их по здравому смыслу и к Юму, я совершенно убежден, что мощью.

эта психологическая теория ошибочна и ее можно опро Опровержение индуктивного вывода Юмом мне пред вергнуть чисто логическим путем.

ставляется ясным и убедительным. Однако я совершен Психология Юма, или обыденная психология, ошиба но не удовлетворен его психологическим объяснением лась, как мне представляется, по крайней мере относи индукции в терминах обычая или привычки.

.тельно трех различных вещей: (а) типового результата Часто отмечали, что это объяснение Юма не вполне повторения;

(Ь) происхождения привычек и особенно удовлетворительно с философской точки зрения. Одна (с) характера тех способов поведения, которые можно ко оно, без сомнения, было задумано скорее как психо описать как «вера в закон» или «ожидание закономерно логическая, а не как философская теория. Юм пытался го течения событий».

(а) Типовой результат повторения, скажем повторе Юм говорил не о «логических», а о «демонстративных» аргу ния трудного музыкального пассажа, исполняемого на ментах, употребляя терминологию, которая, как мне кажется, не вполне верна.

фортепиано, состоит в том, что движения, которые пер воначально требовали напряженного внимания, в конце тий, которые воспринимались нами в предшествующий осуществляются без помощи внимания. Можно сказать, период нашей жизни [15, гл. XIII, XV, правило 4, с. 282].

что процесс радикально сокращается и становится бес Я считаю это объяснение попыткой справиться с неко сознательным — «физиологическим». Такой процесс торыми непокорными фактами, угрожавшими его те весьма далек от создания сознательного ожидания за рпи, причем попыткой неудачной, ибо такие факты мож кономерного течения событий или веры в закон, напро но наблюдать у очень молодых животных и самых м.а тив, он может начаться с некоторой сознательной веры, леньких детей. В частности, Беге пишет: «Когда дымя а затем разрушить эту веру, сделав ее излишней. При щуюся сигарету подносят к носу маленьких щенят, они, обучении езде на велосипеде мы можем начать с веры едва понюхав ее, тут же поворачиваются к ней хвостом, в то, что можно избежать падения, поворачивая руль и их невозможно заставить понюхать сигарету еще раз.

в ту сторону, куда нам грозит падение, и эта вера мо Через несколько дней они на'чинают реагировать на один жет оказаться для нас полезной. После достаточно лишь свет горящего кончика сигареты или даже на большой практики мы можем забыть это правило, во свернутый в трубочку кусок белой бумаги, отпрыгивая всяком случае, оно нам больше не требуется. Вместе с в сторону и чихая» (см. [3], а также [18, гл. VI, приме тем, даже если и верно, что повторение может породить чание]). Пытаться объяснить подобные случаи большим бессознательные ожидания, они становятся сознатель числом повторяющихся восприятий в предшествующий ными только в том случае, если иногда оказываются период жизни — значит не только фантазировать, но так ошибочными (можно не замечать тиканья часов, однако же забыть о том, что в короткой жизни щенка должно обратить внимание, что они остановились).

найтись место не только для повторений, но и для знаком (Ь) Привычки и обычаи, как правило, не создаются ства с новым, то есть для неповторяющихся ситуаций.

в процессе повторения. Даже особенности походки и ре Вместе с тем дело даже не в том, что с теорией Юма чи или привычка питаться в определенные часы возни расходятся некоторые эмпирические факты. Существуют кают до того, как повторение может сыграть какую-ли чисто логические аргументы против его психологической бо роль. Мы можем сказать, если угодно, что только теории, которые являются решающимл.

благодаря повторению они заслуживают того, чтобы на Основной идеей теории Юма является идея повто зываться «привычками» или «обычаями», но нельзя рения, опирающегося на сходство. Эта идея использу утверждать, что указанные действия возникли как ре ется Юмом весьма некритически. Нам предлагают ду зультат повторения.

мать о капле, которая точит камень: последователь (с) Веру в закон нельзя полностью отождествлять с ность событий, подобие которых не подвергается сомне поведением, в основе которого лежит ожидание зако нию, постепенно оказывает на нас свое воздействие, как номерного течения событий, хотя они достаточно тесно это делает, например, стук часов. Однако следует иметь связаны для того, чтобы обсуждать их совместно.

в виду, что в психологической теории, подобной теории В исключительных случаях их можно рассматривать как Юма, только повторение-для-нас, опирающееся на сход результат повторения чувственных впечатлений (как в ство-для-нас, может оказать на нас какое-либо влияние.

случае остановки часов). С этим я готов согласиться, Мы должны реагировать на ситуации так, как если бы однако хочу указать на то, что в большинстве случаев, °ни были эквивалентными: считать их сходными, интер представляющих какой-либо интерес, их нельзя объяс претировать их как повторяющиеся. Можно допустить, нить таким образом. Сам Юм соглашается с тем, что что сообразительные щенки своей реакцией показывают иногда отдельного, поразившего нас наблюдения бы нам, что они осознают или интерпретируют вторую си т вает достаточно для возникновения некоторой веры или уацию как повторение первой: что они ожидают нали ожидания. Этот факт он пытается индуктивно объяснить чия ее главного элемента—f неприятного запаха. Это си привычкой, образовавшейся у нас под влиянием гро туация была повторением-для-них, поскольку они реаги мадного числа повторяющихся последовательных собы ровали на нее, предвосхищая ее сходство с предыдущей ситуацией.

17-913 • Эта, казалось бы, психологическая критика имеет раться на сходство-для-нас и, следовательно на неко чисто логическую основу, которую кратко можно выра торое ожидание, то есть на то, что мы хотим объяс зить следующим простым аргументом. (В своей критике 1 ни ' '· » я первоначально исходил именно из этого аргумента.) Это показывает, что в психологической теории Юма :

Тот вид повторения, который рассматривает Юм, никог- •имеется регресс в бесконечность.

да не может быть совершенным. Подразумеваемые им Мне кажется, что Юм никогда вполне не осознавал случаи не могут быть случаями совершенного тождест силы своего логического анализа. Опровергнув логиче ва, они являются лишь случаями сходства. Поэтому ское понятие индукции, он столкнулся со следующей они являются повторениями только с определенной точ проблемой: как в действительности мы получаем наше ки зрения. (То, что воздействует на меня как повторе знание, если индукция представляет собой логически ние, для паука может оказаться вовсе не повторением.) незаконную и рационально неоправданную процедуру?

Из чисто логических соображений отсюда вытекает, что Имеется два возможных ответа на этот вопрос: (1) На до всякого повторения должна существовать некоторая ше знание мы получаем с помощью неиндуктивных про точка зрения — некоторая система ожиданий, предвос цедур. Такой ответ позволил бы Юму остаться на пози хищений, допущений или интересов, которая сама не циях рационализма. (2) Наше знание м.ы получаем может быть лишь результатом повторения (см. [31, путем повторения и индукции, то есть с помощью логиче л рил. *Х (1))).

ски незаконных и рационально неоправданных прОЦб Таким образом, в психологической теории, говоря дур, поэтому все наше наличное знание представляет щей об источнике наших верований, мы должны на мес собой лишь некоторую разновидность веры — веру, осно то наивной идеи событий, которые являются сходными, ванную на привычке. Из такого ответа вытекает, что да поставить идею событий, которые интерпретируются на же научное знание иррационально, поэтому рационализм ми как сходные. Если же это так (а я: не вижу, как вообще абсурден и должен быть отброшен. (Я не буду избежать этого), то психологическая теория индукции обсуждать здесь весьма древних, но сейчас вновь став Юма приводит к регрессу в бесконечность, совершенно ших модными попыток преодолеть указанную трудность аналогичному тому, который был обнаружен самим с помощью рассуждения о том, что, хотя индукция, ко Юмом и использован им в критике логической теории нечно, логически незаконна, если под «логикой» пони индукции. Что, собственно, мы хотим объяснить? В при мать «дедуктивную логику», с точки зрения собственных мере со щенками мы хотим объяснить поведение, кото стандартов она не является иррациональной, в чем мож-.

рое можно описать как осознание или интерпретацию но убедиться из того, что каждый разумный человек ими некоторой ситуации в качестве повторения другой фактически пользуется ею. Великим достижением Юма ситуации. Ясно, что мы не можем надеяться объяснить было разрушение этого некритического отождествления это, апеллируя к более ранним повторениям, если мы вопроса о факте—'quid facti? — и вопроса об оправда поняли, что эти более ранние повторения также должны нии или законности — quid juris? См. далее пункт (13) быть повторениями-для-них, и в этом случае вновь воз приложения к данной главе).

никает точно такая же проблема — проблема осознания По-видимому, Юм никогда серьезно не рассматривал или интерпретации некоторой ситуации как повторения первой альтернативы. Отбросив логическую теорию ин-, другой ситуации.

Дукции, основанную на повторении, он пошел на поводу Говоря более точно, сходство-для-нас есть продукт У здравого смысла и вновь ввел индукцию, опирающую реакции, включающей интерпретации (которые могут ся на повторение, под видом психологической теории.

быть неадекватными) и предвосхищения или ожидания Я же предложил направить критику Юма против его (которые никогда вполне не оправдываются). Следова Же собственной теории. Вместо того чтобы объяснять тельно, предвосхищения или ожидания нельзя объяс нашу склонность ожидать закономерностей в ходе собы нять, как это делает Юм, множеством повторений.

тии как следствие повторений, я предложил рассматри Даже самое первое повторение-для-нас должно опи вать повторение-для-нас как результат нашей склонно * сти ожидать закономерного хода событий и открывать давшуюся ему на глаза, и завещал свое бесценное со эти закономерности.

брание наблюдений Королевскому обществу для исполь Таким образом, чисто логические соображения при зования в качестве индуктивных данных. Этот пример водят меня к замене психологической теории индукции хорошо показывает, что, хотя вещи иногда копить по следующей концепцией. Мы не ждем пассивно повторе лезно, наблюдения копить нельзя.

ний, которые внушают или навязывают нам регулярно Двадцать пять лет тому назад я пытался в'нушить сти, а сами активно пытаемся налагать регулярности на эту мысль группе студентов-физиков в Вене, начав свою мир. Мы пытаемся обнаружить в вещах сходные черты лекцию' следующими словами: «Возьмите карандаш и и интерпретировать их на основе законов, изобретенных бумагу, внимательно наблюдайте и описывайте ваши нами. Не дожидаясь, чтобы все посылки оказались в наблюдения!» Они спросили, конечно, что именно они нашем распоряжении, мы сразу же формулируем, заклю должны наблюдать. Ясно, что простая инструкция: «На чения. Позднее они могут быть отброшены, если наблю блюдайте!» является абсурдной (см. 1[31, разд. 30]. (Да дение покажет их ошибочность.

же в разговорном языке должен быть указан объект Это и есть теория проб и ошибок — предположений этого переходного глагола.) Наблюдение всегда носит и опровержений. Она позволила понять, почему наши избирательный характер. Нужно избрать объект, опре попытки наложить на мир те или иные интерпретации деленную задачу, иметь некоторый интерес, точку зре логически предшествуют наблюдениям сходства. По ния, проблему. А описание наблюдения предполагает скольку такая процедура опирается на определенные использование дескриптивного языка со словами, фик логические основания, я считаю, что аналогично обсто сирующими соответствующие свойства;

такой язык ит дело и в науке и что научные теории представляют предполагает сходство и классификацию, которые в собой не компактное изложение результатов наблюде свою очередь предполагают интерес, точку зрения и ний, а являются нашими изобретениями — смелыми проблему. «Голодное животное, — пишет Катц, — под предположениями, которые выдвигаются для проверок разделяет свое окружение на съедобные и несъедобные и которые могут быть устранены при столкновении с вещи. Животное, спасающееся от опасности, ищет укры наблюдениями. При этом наблюдения редко бывают тия... Вообще говоря, объекты избираются... согласно случайными и, как правило, предпринимаются с опре потребностям животного» [18, гл. VI, примечание]. К деленной целью проверить некоторую теорию, чтобы по этому мы можем добавить, что объекты могут быть клас лучить, если это окажется возможным, ее решающее сифицированы и быть сходными или различными только опровержение.

таким путем, а именно благодаря их связи с потребно стями и интересами. Это правило справедливо не толь V ко для животных, но и для ученых. Для животного точ ка зрения задана его потребностями, задачей данного Вера в то, что наука развивается от наблюдений к момента и его ожиданиями;

для ученого — его теорети теории, все еще так широко распространена и так твер ческими интересами, исследуемой проблемой, его пред до укоренилась, что мое отрицание ее часто вызывало положениями и надеждами, принятыми теориями, его недоумение. Меня даже подозревали в неискренности, системами координат, его «горизонтом ожидания».

ибо я отвергал то, в чем не может усомниться ни один Проблема: «Что раньше — гипотеза (Я) или наблю здравомыслящий человек.

дение (О)?» разрешима, как разрешима и проблема:

(Однако на самом деле вера в то, что мы можем на «Что раньше—·курица (Я) или яйцо (О)?» Ответ на чать научное исследование с одних чистых наблюдений, последнюю проблему: «Более ранний вид яйца», на пер не имея чего-то похожего на теорию, является абсурд вую: «Более ранний вид гипотезы». Верно, конечно, что ной. Справедливость этого утверждения можно проил любой отдельной гипотезе, принимаемой нами в тот или люстрировать на примере человека, который всю свою иной момент времени, предшествуют наблюдения, напри жизнь посвятил науке, описывая каждую вещь, попа мер те, которые она должна объяснить. Однако эти на блюдения в свою очередь предполагают наличие неко обнаружение регулярностей не только психологически, торых рамок соотнесения, рамок ожидания, теоретиче но также и логически априорна: она логически предше ских структур. Если наблюдения оказались важными, ствует всякому наблюдению, поскольку, как мы видели, если они создали потребность в объяснении и благодаря она предшествует всякому осознанию сходства, а всякое этому стимулировали изобретение гипотез, то это про наблюдение включает осознание сходства (или разли изошло потому, что их нельзя было объяснить в рамках чия). Однако несмотря на логическую априорность в старой теоретической структуры, в рамках прежнего го этом смысле, тако, ожидание не является верным a pri ризонта ожиданий. Здесь нет опасности регресса в бес ori. Оно может не оправдаться: м,ы можем легко по конечность. Восходя ко все более примитивным теориям строить такую окружающую среду (она была бы смер и мифам,, мы в конце концов придем к бессознательным, тельной для нас), которая столь хаотична по сравнению врожденным ожиданиям. с нашим обычным окружением, что нам, никак не уда Я думаю, теория врожденных идей является абсур- ется обнаружить в ней регулярности. (При этом все дом, но каждый организм обладает врожденными реак законы природы могли бы сохраниться: создание среды циями или ответами, в том числе реакциями, приспособ- такого рода было использовано в экспериментах с жи ленными к наступающим событиям. Эти реакции можно вотными, которые упоминаются в следующем разделе.) назвать «ожиданиями», не подразумевая при этом, что Таким образом, ответ Канта Юму был близок к исти они являются сознательными. В этом смысле новорож не, однако различие между ожиданием, верным a priori, денный «ожидает» кормления (и можно было бы доба- и ожиданием, которое генетически и логически предше вить— заботы и любви). Благодаря тесной связи меж- ствует наблюдению, но в то же время не является вер ду ожиданием и знанием мы совершенно разумно могли ным a priori, в действительности является более тонким.

бы говорить даже о «врожденном знании». Это «знание» Кант доказывал слишком много. Пытаясь показать, как не является, однако, верным a priori;

врожденные ожи- Возможно знание, он выдвинул теорию, неизбежным дания независимо от их силы и специфики могут ока- следствием которой было то, что наше познание необхо заться ошибочными. (Новорожденный ребенок может димо должно быть успешным, а это, очевидно, неверно.

быть покинут и умрет от истощения.) Когда Кант говорит, что наш разум не выводит свои Таким образом, мы рождаемся с ожиданиями, со законы из природы, а налагает их на природу, он прав.

«знанием», которое хотя и не является верным a priori, Но, полагая, что эти законы необходимо истинны или однако психологически или генетически априорно, то что мы всегда добиваемся успеха, налагая их на приро есть предшествует всякому наблюдению. Одним из наи- ду, он ошибался9. Очень часто природа успешно сопро более важных среди этих ожиданий является ожидание тивляется, заставляя нас отбрасывать опровергнутые обнаружить регулярности. Оно связано с врожденной законы, но, пока мы живы, мы можем делать новые по пытки.

склонностью к поискам регулярностей или с потреб ностью находить регулярности, что хорошо видно из то Резюмируя изложенную логическую критику психо го удовольствия, которое получает ребенок, когда удов- логии индукции Юма, рассмотрим идею создания индук летворяет эту потребность.

Кант был убежден в том, что динамика Ньютона априорно Эта «инстинктивная», психологически априорная на верна (см. его работу «Метафизические начала естествознания», дежда на обнаружение регулярностей очень тесно свя опубликованную в период между первым и вторым изданиями «Кри зана с «законом причинности», который, по мнению тики чистого разума»). Однако если справедливость теории Ньютона Канта, является частью нашего интеллектуального ба можно объяснить, как он считал, тем, что наш разум налагает свои законы на природу, то отсюда, как мне представляется, следует, что гажа и верен a priori. Кое-кто может сказать, что Кант ащ разум должен достигать в этом успеха. Но в таком случае труд упустил из виду различие между психологически апри лог>П°НЯТЬ> почемУ априорное знание — такое, как теория Ньютона, — орными способами мышления или реагирования апри добывается с таким трудом (несколько более развернутое изложение орно верными убеждениями. Однако я не думаю, что его *д 7° вопроса можно найти в моей работе [32, гл. 2, разд. IX, и ошибка была столь грубой. Действительно, надежда на тивной машины. Помещенная в некоторый упрощенный Ясно, что эта догматическая установка, заставляю «мир» (например, в мир, состоящий из последователь щая нас оставаться верными нашим первым впечатле ностей окрашенных шашек), такая машина могла бы ниям, указывает на наличие стойких убеждений;

в то «учиться» благодаря повторениям и даже «формулиро же время критическая установка, склонная к модифика вать» законы явлений, справедливые в ее /шире». Если ции своих догматов, допускающая сомнения и требую такую машину можно построить (а я не сомневаюсь в щая проверки, свидетельствует о более слабых у.бежде этом), то как будто можно сказать, что моя теория ниях. Согласно теории Юма и широко распространенной ошибочна, так как если уж даже машина способна осу в настоящее время точке зрения, сила веры должна быть ществлять индукцию на основе повторений, то не мо продуктом повторения, то есть она всегда возрастает жет быть никаких логических оснований, запрещающих вместе с опытом и является большей у менее примитив делать это человеку.

ных личностей. Однако догматическое мышление, бес Это рассуждение кажется убедительным, но оно оши контрольное желание навязывать регулярности, явное бочно. При построении индуктивной машины мы — ее увлечение ритуалами и повторениями сами по себе конструкторы — должны a priori решить, что будет ее характерны как раз для дикарей и детей. Возрастание «миром», какие вещи должны считаться похожими или же опыта и зрелости скорее создает позицию осторож равными и какого рода «законы» машина способна «от ности и критики, чем догматизма.

крыть» в своем «мире». Инымл словами, мы должны Здесь я м.огу, пожалуй, назвать один пункт, в кото вложить в машину структуру, детерминирующую, что ром я согласен с психоанализом. Психоаналитик утверж именно важно и интересно в ее «мире»;

в этом смысле дает, что невротики и другие психически больные люди машина будет обладать «врожденными» принципами интерпретируют мир в соответствии со своим личным отбора. Создатели машины должны решить для нее множеством шаблонов, которые нелегко устранить и ко проблемы сходства и таким образом интерпретировать торые часто возникают в раннем детстве. Схемы или шаб для нее «мир».

лоны, усвоенные в раннем возрасте, сохраняются и в дальнейшем, и каждый новый опыт интерпретируется VI. на их основе, верифицируя их и увеличивая их жест кость. Это и есть то, что я назвал догматической уста Наша склонность к поискам регулярностей и нало новкой в отличие от критической установки, которая жению законов на природу приводит к психологическо хотя также довольно быстро принимает некоторую схе му феномену догматического мышления или, говоря в му ожиданий — например, некоторый миф или соответ более общей форме, догматического поведения: мы ожи ствующие предположения и гипотезы, — однако готова даем существования регулярностей повсюду и пытаемся модифицировать, исправлять и даже отбрасывать эти искать их даже там, где их нет. События, которые не ожидания. Я склонен предполагать, что большинство поддаются этим попыткам, мы склонны трактовать как неврозов частично может быть обусловлено задержкой некоторый вид «шумового фона» и не оставляем наших в развитии критической установки — именно задержкой, ожиданий даже в том случае, когда они оказываются а не естественным догматизмом. Это проявляется в со неадекватными и нам следовало бы признать свое по противлении требованию модификации и соответствую ражение. Такой догматизм до некоторой степени необ щего приспособления определенных схем, интерпретаций ходим. Мы нуждаемся в нем при исследовании ситуа и реакций. В свою очередь это сопротивление в некото ций, с которыми можно иметь дело только тогда, когда рых случаях можно объяснить ранее испытанными оби мы накладываем на мир наши предположения. Кроме дами или нервным потрясением., вызвавшими страх и того, такой догматизм позволяет нам постепенно прибли стремление к надежности и определенности. Нечто по жаться к построению хороших теорий: если мы слишком хожее происходит в тех случаях, когда боль в одной легко признаем свое поражение, то это может помешать из конечностей мешает нам двигать ею и мы вынужде нам обнаружить, что мы были близки к истине.

ны оставить ее в покое. (Можно даже сказать, что слу 264.

"Ее примитивность или первичность имеют свой логиче чаи подобного рода не только аналогичны догматиче ский аспект. Критическая установка не столько проти ской реакции, но представляют собой примеры такой вопоставляется догматической, сколько «накладывается» реакции.) Объяснение любого конкретного случая дол на нее: критика должна быть направлена против суще жно принять во внимание величину трудностей, связан ствующих и влиятельных убеждений, нуждающихся в ных с осуществлением, необходимой корректировки. Эти критическом пересмотре, иными словами, против догма трудности могут быть значительными, особенно в слож тических убеждений. Критическая позиция нуждается в ном и изменчивом мире: из экспериментов над живот материале, то есть в теориях или убеждениях, которые ными нам известно, что изменение уровней нервного по были приняты более или менее догматически.

ведения можно получить благодаря соответствующему Таким образом, наука должна начинать с мифов и изменению трудностей.

с критики мифов;

она должна начинать не с совокупно Я нахожу много других связующих звеньев между сти наблюдений и не с придумывания тех или иных психологией познания и теми областями психологии, ко экспериментов, а с критического обсуждения мифов, ма торые часто рассматриваются далекими от нее, на гической техники и практики. Научная традиция отли пример психологией искусства и музыки. В самом, деле, чается от донаучной тем,, что в ней имеется два уровня.

мои идеи по поводу индукции восходят к некоторому Подобно последней, она проходит через ряд теорий, од предположению об эволюции западной полифонии. Но нако она, кроме того, критически преодолевает эти тео я избавлю вас от рассказа об этом.

рии. Теории преодолеваются не как догмы, а в резуль тате стремления обсудить и улучшить их. По сути дела, это греческая традиция, которую можно возвести к Фа лесу, основателю первой школы (я имею в виду не Может показаться,.что моя логическая критика пси «первой философской школы», а просто «первой шко хологической теории Юма и связанные с ней соображе лы»), и которая не считала своей основной задачей со ния (большая часть которых была разработана в 1926— 1927 годах в диссертации, озаглавленной «О привычке и хранение догм10.

Критическая позиция, традиция свободного обсужде вере в законы» и представленной к защите в 1927 году ния теорий с целью обнаружения их слабых мест для в Венском городском педагогическом, институте (не того, чтобы улучшить их, есть позиция разумности, ра опубликована)) несколько отходят от области филосо циональности. Она широко использует и вербальную фии науки. Однако различие между догматическим и аргументацию, и наблюдение, однако последнее — в ос критическим мышлением или между догматической и новном в интересах аргументации. Открытие греками критической установками возвращает нас к нашей цент критического метода вначале породило ошибочную на ральной проблеме. Догматическая установка, очевидно, дежду на то, что с его помощью можно будет найти ре связана с тенденцией верифицировать наши законы и шения всех великих старых проблем, обосновать досто схемы, с попытками применять и подтверждать их и верность знания, доказать и оправдать наши теории.

даже пренебрегать их опровержениями, в то время как Однако эта надежда была порождена догматическим критическая установка означает готовность изменять способом мышления, ибо на самом, деле ничего нельзя их—'Проверять, опровергать и, если это возможно, фаль оправдать или доказать (за пределами математики и сифицировать их. Сказанное приводит нас к мысли о логики). Требование построения рациональных дока том,, что критическую установку можно отождествить с зательств в науке указывает на непонимание различия научной установкой, а догматическую — с псевдонауч ной. Между широкой сферой рациональности и узкой сферой Можно также предположить далее, что с генетиче ской точки зрения псевдонаучная установка является Дальнейшие комментарии по этому поводу можно найти в [32, более ранней, более примитивной, нежели научная ус гл. 4 и 5].

тановка: она представляет собой донаучную установку.

рациональной достоверности. Это неприемлемое, нера ное для того, чтобы показать ошибочность этих теорий, зумное требование.

и временное их признание, если наша критика оказы Тем не менее логическая аргументация, дедуктив вается безуспешной.

ное логическое рассуждение сохраняют все свое значе С развиваемо« нами точки зрения, все законы и тео ние для критического подхода. И не потому, что они рии остаются принципиально временными, предположи позволяют нам доказать наши теории или вывести их тельными или гипотетическими даже в том случае, ког из высказываний наблюдения, а потому, что только да мы чувствуем себя неспособными сомневаться в них.

посредством чисто логического рассуждения мы можем До того как теория оказывается опровергнутой, мы ни выявить следствия наших теорий и благодаря этому когда не можем знать, в каком направлении ее следует эффективно критиковать их. Критика, как я уже гово модифицировать. То, что Солнце всегда будет всходить рил, является попыткой найти в теории слабые места, а и заходить с двадцатичетырехчасовым интервалом, до их, как правило, можно обнаружить лишь в наиболее сих пор признается законом, «который обоснован с по удаленных логических следствиях теории. Этим и объяс мощью индукции и не допускает разумных сомнений».

няется то, что чисто логическое рассуждение играет в Странно, что этот пример все еще используется, хотя науке важную роль.

достаточно хорошим он мог быть лишь во времена Юм был прав, подчеркивая, что наши теории нельзя Аристотеля и Пифея из Массалии — великого путешест логически вывести из известных нам истин — ни из на венника, которого на протяжении нескольких столетий блюдений, ни из чего-либо еще. Из этого он заключил, считали лжецом из-за его рассказов о Туле, стране за что наша вера в них является иррациональной. Если мерзающего моря и полночного солнца*.

слово «вера» означает здесь нашу неспособность усом Метод проб и ошибок нельзя, конечно, просто отож ниться в наших законах и в постоянстве природных ре дествлять с научным или критическим подходом — с ме гулярностей, то Юм опять прав: этот вид догматической тодом предположений и опровержений. Метод проб и веры имеет скорее психологическую, чем рациональную, ошибок применяется не только Эйнштейном, но-—более основу. Если же, однако, термин «вера» охватывает на догматически — даже амебой. Различие заключается не ше критическое признание научных теорий — временное столько в пробах, сколько в критическом и конструктив признание, соединенное со стремлением исправить тео ном отношении к ошибкам, которые ученый намеренно рию, если нам удастся найти проверку, которой она не и добросовестно стремится обнаружить для того, чтобы сможет выдержать, — то Юм был не прав. В таком при опровергнуть свои теории с помощью найденных аргу знании теорий нет ничего иррационального. Нет ничего ментов, включая обращение к наиболее строгим экспери иррационального даже в том, что для достижения прак ментальным проверкам, которые позволяют ему осуще тических целей мы опираемся на хорошо проверенные ствить его теории и его собственная изобретательность.

. теории, так как более рационального способа действий Критический подход можно описать как сознательное у нас нет.

стремление подвергнуть наши теории и наши предполо Допустим, что мы обдуманно поставили перед собой жения всем трудностям борьбы за выживание наиболее задачу жить в нашем, неизвестном для нас мире, при приспособленных теорий. Он дает нам возможность пе спосабливаться к нему, насколько это для нас возмож режить элиминацию неадекватных гипотез, в то время но, использовать те благоприятные возможности, кото как догматическая позиция приводит к тому, что эти рые мы можем найти в нем, и объяснить его, если это гипотезы устраняются вместе с нами. (Существует тро возможно (нельзя заранее предполагать, что это так) гательное предание об одной индийской общине, исчез и насколько это возможно, с помощью законов и объ нувшей потому, что ее члены верили в святость всякой яснительных теорий. Если мы выполняем эту задачу, жизни, в том числе и жизни тигров.) Таким образом, мы то у нас нет более рациональной процедуры, чем -метод проб и ошибок — предположений и опровержений: сме * Солнце, видимое в полночь во время полярного лета. — Прим.

лое выдвижение теорий, стремление сделать все возмож перев.

получаем все более приспособленные теории посредст- Недавно в замечательной философской работе вели вом устранения менее приспособленных. (Под «приспо- кого физика Борна «Натурфилософия причины и слу собленностью» я понимаю не только «полезность», но чайности» я встретил интересную формулировку этой также и истинность — см. гл. 3 и 10.) Я не думаю, что веры. Он пишет: «Индукция позволяет нам обобщать эта процедура является иррациональной· или что она некоторое число наблюдений в общее правило: что ночь нуждается в каком-либо дальнейшем рациональном оп следует за днем, а день следует за ночью... Хотя повсе равдании.

дневная жизнь не дает определенного критерия досто верности индукции... наука выработала некоторый ко VIII декс, или правила мастерства, применения индукции» От логической критики психологии опыта перейдем {4, с. 7;

]. Затем Борн раскрывает содержание этого ин теперь к нашей настоящей проблеме — проблеме логики дуктивного кодекса, (который, по его собственным сло науки. Хотя сказанное выше может помочь нам здесь, вам, содержит «определенный критерий достоверности поскольку устраняет определенные психологические индукции»), но подчеркивает при этом, что «не суще убеждения в пользу индукции, моя трактовка логиче- ствует логических аргументов» в пользу его признания:

ской проблемы индукции совершенно не зависит от этой «Это—'вопрос веры». Поэтому Борн готов «назвать ин критики и вообще от каких-либо психологических сооб дукцию метафизическим принципом». Однако почему же ражений. Если вы не верите догматически в существова- он верит в то, что должен существовать такой кодекс ние того психологического факта, что мы делаем индук- обоснованных индуктивных правил? Это становится тивные выводы, то теперь вы можете совершенно забыть ясным после того, как он начинает говорить о «много все, что я говорил ранее, за исключением двух логиче- численных группах людей, игнорирующих или отвергаю ских пунктов: моих логических замечаний о проверяе- щих правила науки, в число которых входят противники мости и фальсифицируемости как критерии демаркации вакцинации и поклонники астрологии. Спорить с ними и логической критики индукции Юмом. бесполезно;

я не могу заставить их принять те критерии Из того, что я сказал ранее, должно быть ясно, что обоснованной допустимой индукции, в которые я верю между двумя проблемами, интересовавшими меня в то сам, то есть принять «кодекс научных правил» {4, с. 7], время, — проблемой демаркации и поблемой индукции, Отсюда сразу же становится понятным, что «обоснован или научного метода, — существует тесная связь. Легко ная допустимая индукция» служит для Борна крите заметить, что методом науки является критика, то есть рием демаркации между наукой и псевдонаукой.

предпринимаемые фальсификации. Вместе с тем мне по Вместе с тем очевидно, что правило (или мастерст требовалось несколько лет для того, чтобы осознать, во) «обоснованной индукции» нельзя даже назвать ме что две проблемы — демаркации и индукции — в некото тафизическим, ибо его просто не существует. Ни одно ром смысле представляют собой одну проблему.

правило никогда не может гарантировать, что обобще Почему, спрашивал я себя, так много ученых верит ние, выведенное из истинных—и даже часто повторяю в индукцию? Я обнаружил, что это происходит вследст- щихся — наблюдений, будет истинно. (Борн сам не ве вие их веры в то, что естествознание может быть оха рит в истинность ньютоновской физики, несмотря на ее рактеризовано индуктивным методом — методом., начи успехи, хотя он верит в то, что она опирается на индук нающим с длинных последовательностей наблюдений и цию.) Успехи науки обусловлены не правилами индук экспериментов и опирающимся на них. Они считали, ции, а зависят от счастья, изобретательности и от чисто что* различие между подлинно« наукой и метафизичес дедуктивных правил критического рассуждения.

кими или псевдонаучными спекуляциями зависит исклю Некоторые итоги моего рассмотрения проблемы ин чительно от того, используется или не используется ин ДУЩии я могу теперь суммировать следующим обра дуктивный метод. Они верили в то, что, говоря моими зом:

словами, только индуктивный метод может дать удов (Г;

) Индукция, то есть вывод, опирающийся на мно летворительный критерий демаркации.

жество наблюдений, представляет собой миф. Она не » является ни психологическим фактом, ни фактом обы щает внимание на «скудный материал», то есть неболь денной жизни, ни фактом научной практики.

шое число наблюдавшихся примеров, на которое может (2) Реальная практика науки оперирует предполо опираться закон.) К этому мы должны добавить (с) жениями: возможен скачок к выводам даже после одно принцип эмпиризма, согласно которому только наблю го-единственного наблюдения (что отмечалось, напри дения или эксперименты играют в науке решающую мер, Юмом и Борном).

роль в признании или отбрасывании научных высказы (3) Повторные наблюдения и эксперименты исполь ваний, включая законы и теории.

зуются в науке как проверки наших предположений и На первый взгляд эти три принципа (а), (Ь) и (с) гипотез, то есть как попытки их опровержения.

не согласуются друг с другом, и это видимое расхож (4) Ошибочная вера в индукцию поддерживается дение между ними образует логическую проблему ин потребностью найти критерий демаркации, который — дукции.

согласно распространенному, но ошибочному мнению — Перед лицом этого расхождения Борн отказывается может дать только индуктивный метод.

от (с) — принципа эмпиризма (как до него поступали (5) Концепция индуктивного метода, как и критерий Кант и многие другие, включая Рассела) в пользу того, верифицируемости, приводит к ошибочному проведению что он называет «метафизическим принципом». Этот ме демаркации.

тафизический принцип он даже не пытается формули (6) Сказанное полностью сохраняет свою справедли ровать и туманно описывает его как некоторый «кодекс, вость и в том случае, если мы считаем, что индукция или правила мастерства». Я не встречал ни одной фор придает теориям лишь вероятность, а не достоверность мулировки этого принципа, которая хотя бы на первый (см. подробнее гл. 10).

взгляд выглядела приемлемой.

Однако на самом деле принципы (а), (Ь) и (с) не сталкиваются друг с другом. Это легко увидеть, если IX понять, что признание наукой некоторого закона или Если, как я предполагаю, проблема индукции явля теории является лишь временным, а это означает, что ется лишь стороной или аспектом проблемы демарка все законы и теории являются предположениями, или ции, то решение проблемы дем,аркации должно давать пробными гипотезами (эту точку зрения я иногда назы нам и решение проблемы индукции. Я думаю, что это вал «гипотетизмом»). Мы можем отвергнуть закон или действительно так, хотя, может быть, и не сразу оче теорию на основе нового свидетельства, не обязательно видно.

отбрасывая при этом то старое свидетельство, которое За краткой формулировкой проблемы индукции мы побудило нас принять их11.

можем вновь обратиться к Борну, который пишет:

Принцип эмпиризма (с) при этом вполне может быть «„.наблюдение или эксперимент, осуществляемые даже Сохранен, так как судьба теории, ее признание или от в самых широких масштабах, не могут дать более чем брасывание, действительно определяется наблюдением конечного числа повторений», следовательно, «утвержде и экспериментом — результатами проверки. До тех пор ние закона — В зависит от А — всегда выходит за гра пока теория выдерживает самые строгие проверки, ка ницы опыта. И все-таки утверждения такого рода вы кие мы можем предложить, она признается;

если она их сказываются везде и всегда, причем иногда на основе не выдерживает, она отвергается. Однако теория ни в весьма скудного материала» {4, с. 6].

каком смысле не выводится из эмлирических свиде Другими словами, логическая проблема индукции тельств. Не существует ни психологической, ни логичес возникает из: (а) открытия Юм.а (так хорошо выражен ного Борном), что наблюдение или эксперимент не мо Я не сомневаюсь в том, что Борн и многие другие ученые со гут оправдать закон, так как он «выходит за границы гласятся с тем, что теории принимаются лишь временно. Однако ши опыта»;

(Ь) того факта, что наука выдвигает и исполь роко распространенная вера в индукцию показывает, что мало кто зует законы «везде и всегда». (Как и Юм, Борн обра замечает, к каким важным следствиям приводит эта точка зрения.

'8-913 Одним из вопросов, которые могут задать, является кой индукции. Из эмпирических свидетельств может следующий: как м.ы в действительности совершаем ска быть выведена только ложность теории, и этот вывод чок от высказываний наблюдения к теории?

является чисто дедуктивным.

Хотя этот вопрос кажется скорее психологическим, Юм показал, что невозможно вывести теорию из чем философским, по его поводу можно сказать нечто высказываний наблюдения, но его аргументация не за позитивное, не обращаясь к психологии. Сначала сле трагивает возможности опровержения теории с помощью дует заметить, что в этом случае речь должна идти не высказываний наблюдения. Полное понимание этой воз о скачке от высказываний наблюдения, а о скачке от можности делает совершенно ясным отношение между проблемной ситуации и что теория должна позволить теориями и наблюдениями. Сказанное решает проблему нам объяснить наблюдения, которые породили эту проб кажущегося противоречия между принципами (а), (Ь) лему (то есть дедуцировать их из теории, усиленной и (с), а вместе с ней и проблему индукции Юма.

другими принятыми теориями и другими высказывания X ми наблюдения — так называемыми «начальными усло виями»). В результате этого возникает, конечно, гро Итак, проблема индукции решена. Однако, как ка мадное число возможных теорий;

—'Хороших и плохих.

жется, нет ничего менее желательного, чем простое ре Поэтому может показаться, что наш вопрос не получил шение стародавней философской проблем,ы. Витгенштейн ответа.

и его школа считали, что не существует подлинно фило Вместе с тем становится совершенно ясным, что ког софских проблем12, из чего с очевидностью следовало, да мы задаем наш вопрос, то имеем в виду нечто боль что они и не могут быть решены. Другие мои современ шее, чем просто: «Как мы совершаем скачок от выска ники верят в существование философских проблем и зываний наблюдения к теории?» Задавая наш вопрос, относятся к ним с почтением. Но они относятся к этим м,ы, как выясняется, хотим спросить: «Как мы совер проблемам со слишком большим почтением и полагают, шаем скачок от высказываний наблюдения к хорошей что они неразрешимы (если их вообще можно пытаться теории?» А на этот вопрос можно ответить так: путем решать). Поэтому они испуганы и шокированы утверж скачка сначала к любой теории, а затем ее проверки, дением о том, что существует простое, точное и ясное является ли она хорошей или плохой теорией, то есть решение одной из философских проблем. Они полагают, путем неоднократного применения нашего критического что если такое решение и существует, то оно должно метода, устранения множества плохих теорий и изобре быть весьма глубоким или по крайней мере сложным.

тения множества новых. Не каждый способен на это, но Однако, как бы то ни было, я все еще жду простой, иного пути не существует.

точной и ясной критики того решения проблемы индук В некоторых случаях нам могут быть заданы и дру ции, которое я впервые опубликовал в 1933 году в пись гие вопросы. Первоначально проблемой индукции, как ме к редактору журнала «Erkenntnis» [20], а позднее было сказано, была проблема ее оправдания, то есть в «Логике научного исследования».

оправдания индуктивного вывода. Если вы решаете эту Можно, конечно, изобрести новые проблемы индук проблему, утверждая, что то, что называют «индуктив ции, отличные от той, которую я сформулировал и ре ным выводом», никогда не является достоверным и по шил. (Замечу, что ее формулировка наполовину была этому, очевидно, не является оправданным, то может ее решением.) Однако я еще не встречал такой пере возникнуть новый вопрос: «А как в этом случае вы мо формулировки этой проблемы, решение которой нельзя жете оправдать ваш собственный метод проб и оши было бы получить из моего решения проблемы индук бок?» Ответ на него таков: метод проб и ошибок явля ции. Некоторые из этих переформулировок я теперь хо ется методом устранения ложных теорий посредством чу обсудить.

высказываний наблюдения, и его оправданием является чисто логическое отношение выводимости, которое поз Витгенштейн придерживался этого взгляда еще в 1946 году воляет нам утверждать ложность универсальных выска ем. [32, гл. 2, прим. 8].

* зываний, если мы признали истинность некоторых син опыту и опираться на имеющееся у нас научное знание,, гулярных высказываний.

то можно даже сказать, что будущее будет отличаться Иногда задают и такой вопрос: почему нефальсифи от прошлого в гораздо большей степени, чем думают цированные утверждения разумно предпочитать фаль те, которые считают, что они будут похожими. Вода, сифицированным? На этот вопрос были даны весьма иногда не будет утолять жажду, а воздух будет душить различные ответы, например прагматистские. Однако тех, кто им дышит. Кажется, мы можем сказать, что бу с прагматистской точки зрения этот вопрос вообще не дущее будет подобно настоящему в том смысле,- что за возникает, так как ложные теории часто служат доста коны природы останутся неизменными, но это тривиаль точно хорошо: большинство формул, используемых в ин но. Мы говорим о «законе природы» только в том слу женерном деле или в навигации, являются, как известно, че, если считаем, что имеем дело с регулярностью, ко ложными, хотя они могут быть прекрасными при торая не изменяется, а если мы вдруг обнаруживаем, ближениями и удобны в работе. Поэтому они использу что она изменяется, то больше не называем ее «законом ются даже теми людьми, которым известна их лож природы». Конечно, наши поиски законов природы ука ность.

зывают на то, что мы надеемся найти их и верим в их.

Единственным правильным ответом на поставленный существование, но наша вера в любой отдельный закон вопрос является прямой и честный: потому что мы ищем природы не может иметь более надежной основы, чем истину (хотя никогда не можем быть уверены в том, что наши безуспешные критические попытки опровергнуть нашли ее) и потому что фальсифицированные теории его.

уже обнаружили свою ложность, а нефальсифицирован Я думаю, что тот, кто формулирует проблему индук ные теории еще могут оказаться истинными. Кроме то ции в терминах разумности наших убеждений, совер го, мы предпочитаем не любую нефальсифицированную шенно прав, когда не удовлетворяется юмовским или.

теорию, а только одну из них — ту, которая перед лицом послеюмовским скепсисом относительно возможностей критики выглядит лучше своих соперниц, которая ре нашего разума. В самом деле, м.ы должны отвергнуть, шает стоящие перед нами проблемы, которая хорошо мнение о том, что вера в науку столь же иррациональ ( проверена и которая (как мы предполагаем и надеемся, на, как и вера в первобытные магические обряды, что» учитывая другие предварительно принятые теории) вы обе они обусловлены принятием некоторой «общей идео держит и дальнейшие проверки.

логии», конвенции или традиции, в основе которой ле Проблема индукции может быть представлена и в жит слепое верование. В то же время мы должны быть таком виде: «Почему разумно верить в то, что будущее осторожны, если вместе с Юмом формулируем нашу будет похоже на прошлое?» Удовлетворительный ответ проблему как проблему разумности нашей веры. Эту на этот вопрос должен показать, что такая вера дейст проблему следует расщепить на три самостоятельные вительно является разумной. Я же считаю, что разумно проблемы: нашу прежнюю проблему демаркации, или верить в то, что будущее будет весьма сильно отличать проблему того, как провести различие между наукой и:

ся от прошлого во многих существенных отношениях.

первобытной магией;

проблему рациональности научных, По-видимому, вполне разумно действовать в предполо или критических, процедур и роли наблюдения в них и,, жении, что будущее во многих отношениях будет подоб наконец, проблему рациональности принятия нами тео но прошлому и что хорошо проверенные законы будут рий для научных и практических целей. Здесь были продолжать действовать (ибо у нас просто нет лучшего предложены решения всех этих трех проблем.

предположения для действия). Вместе с тем столь же Следует позаботиться также о том, чтобы проблему разумно верить в то, что такие действия иногда будут разумности научной деятельности и (предварительного) приводить к серьезным затруднениям, так как некото признания результатов этой деятельности, то есть науч рые из тех законов, на которые мы теперь полагаемся, ных теорий, не смешивать с проблемой рациональности вполне могут оказаться несостоятельными. (Вспомните веры в то, что эта деятельность будет успешной. В ре полночное солнце!) Если судить по нашему прошлому альном научном исследовании такая вера, безусловно,.

неизбежна и разухмна вследствие отсутствия лучшей но заключать, будто нас интересуют высоковероятные альтернативы. Однако, как я показал в разд. V, теоре теории. Я указал на то, что вероятность некоторого тически эту веру оправдать нельзя. Более того, если бы, высказывания (или множества высказываний) всегда опираясь на чисто логические основания, мы смогли бы тем больше, чем меньше это высказывание говорит:

показать, что научный поиск, по всей вероятности, успе вероятность является величиной, обратной по отноше шен, то нельзя было бы понять, почему столь редки бы нию к содержанию или дедуктивной силе высказывания ли успехи в долгой истории человеческого познания ми и, следовательно, к его объяснительной силе. В соответ ра. ' ствии с этим каждое интересное и плодотворное выска Еще одним способом выражения проблемы индукции зывание должно иметь низкую вероятность, и наоборот:

является формулировка ее в терминах вероятности.

высоковероятное высказывание с точки зрения науки Пусть t — теория, а е — свидетельство. Мы можем ста будет неинтересным, ибо оно говорит очень мало и не вить вопрос о P (t, е), то есть о вероятности теории t - имеет объяснительной силы. Хотя мы ищем теорий с вы при данном свидетельстве е. Часто считают, что в этом сокой степенью подкрепления, мы — как ученые — ищем случае проблему индукции можно сформулировать так:

не высоковероятные теории, а объяснения, то есть пло нужно построить исчисление вероятностей, которое для дотворные и невероятные теории13. Противоположное любой данной теории t позволит нам вычислить ее ве мнение—·4 наука стремится к высокой вероятности — роятность относительно любого данного эмпирического характерно для концепции верификационизма: действи свидетельства е и показать, что P (t, е) возрастает тельно, если вы обнаруживаете, что не можете верифи вместе с накоплением поддерживающих свидетельств и цировать некоторую теорию или сделать ее достоверной достигает все более высоких значений, во всяком случае, посредством индукции, то вы можете обратиться к веро превышающих 1/2.

ятности как некоторому «эрзацу» достоверности в на В «Логике научного исследования» я объяснил, поче му этот подход к проблеме индукции я считаю глубоко Определение в терминах теории вероятностей (см. следую ошибочным [31, гл. X, особенно разд. 80—83, а также щее примечание) величины С (t, е), то есть степени подкрепления тео разд. 34]. (См. также мою статью [21], перепечатанную рии t относительно свидетельства е, удовлетворяющее требованиям, с исправлениями в [31, прилож.* II].) Чтобы сделать это перечисленным в моей работе [31, разд. 82—83], выглядит следующим вполне ясным, я ввел различие между вероятностью и образом:

степенью подкрепления, или подтверждения. (Термином С (t, e)=E(t, e)(\+P(t)P(t, e ) ), «подтверждение» (confirmation) впоследствии так часто где E(t,e) = ( P( e, ) ~Р( е ) ) / ( Р( е, t ) +P( e ) ) является (неаддитивной) злоупотребляли, что я решил уступить его сторонникам мерой объяснительной силы t относительно е. Следует заметить, что верификационизма, а для своих целей использовать величина С (t, е) не является некоторой вероятностью, так как может только термин «подкрепление» (corroboration). Термин принимать значения от —1 (опровержение t посредством е) до C(t, t)^.-\-\. Высказывания t, имеющие форму законов и поэтому «вероятность» (probability) лучше всего использовать неверифицируемые, не могут получить даже значения C(t,e)=C(t,t) в том смысле, который удовлетворяет хорошо известно при любом эмпирическом свидетельстве е. С (t, t) представляет со му исчислению вероятностей, аксиоматизированному, на бой степень подкрепляемости теории t, и она равна степени, прове пример, Кейнсом, Джеффрисом и мной. Однако от вы- ряемости t или содержанию t. Мне представляется, однако, что тре бования, включенные в пункт (6), сформулированный выше в конце бора тех или иных терминов практически ничего не за Разд. I, делают невозможной полную формализацию идеи подкреп висит до тех пор, пока мы не принимаем мысли о том, ления (или, как я раньше предпочитал говорить, идеи подтвержде что степень подкрепления должна быть некоторой веро ния).

ятностью, то есть что она должна удовлетворять исчис- См. также мою статью [23, с. 143] и [24, с. 334]. Впоследствии я упростил приведенное определение следующим образом (см. [24, лению вероятностей).

В своей книге «Логика научного исследования» я C(t, e) = (P(e, t)-P(e))/(P(e, t)-P(e.t)+P(e)).

объяснил, почему в теориях нас интересует высокая сте пень подкрепления. И я показал, почему отсюда ошибоч Последующие улучшения см. в [25, с. 56].

логической вероятности, то есть меры вероятности вы дежде на то, что индукция поможет вам получить хотя сказывания относительно пустого множества свиде бы этот эрзац.

тельств;

(Ь) как теории вероятности события относи Итак, я более или менее подробно рассмотрел две тельно любого данного ансамбля (или «совокупности») •проблемы — проблемы демаркации и индукции. Посколь событий. Решая эту проблему, я построил простую тео ку в этой лекции я хотел дать вам некоторого рода от- рию, допускающую также другие интерпретации: ее чет о моей работе в этой области, я скажу далее —в можно интерпретировать как исчисление содержаний, приложении — несколько слов относительно других как исчисление дедуктивных систем, как исчисление проблем, над которыми я работал в период между классов (булева алгебра), как пропозициональное ис и 1953 годами. К большинству из этих проблем я при- числение и как исчисление предрасположенностей.

.шел, размышляя над следствиями своих решений проблем См. мою статью :[21]. Систему аксиом, сформулированную в индукции и демаркации. Время не позволяет мне про этой работе для элементарных (то есть дискретных) вероятностей, должить изложение и рассказать вам о том, как много можно упростить следующим образом (х обозначает дополнение х:.

новых вопросов породили эти две решенные мною проб- ху — пересечение или конъюнкцию х и у) :

.лемы. Я не могу здесь подробно обсуждать эти новые (Al) Р(ху)^Р(ух) (коммутативность) (А2) Р(х(уг))^Р((ху)г) (ассоциативность) проблемы и ограничусь их простым, списком с неболь (A3) Р(хх)^Р(х) (тавтология) шими пояснениями. Я думаю, что даже простой их спи (81) Р(х)^Р(ху) (монотонность) сок может оказаться полезным, так как он дает пред (82) Р(ху)+Р(ху)=Р(х) (сложение) ставление о плодотворности моего подхода. Он помо (83) (х)(Еу) (Р(у)^О и P(xy}=P(x)P(ii\) (умножение) жет мне показать, каковы наши проблемы, как много их (Cl) Если P(y)^bQ, то Р( х у ) =Р( х у ) / Р( у ) (определение отно (С2) Если Р(у] =0, то Р(х, у] — Р(х, х} =Р(у, (/)сителыюй вероят стоит перед нами, и благодаря этому поможет мне ности) убедить вас в том, что не стоит мучиться над вопросом, Аксиома (С2) в этой форме справедлива только для финитной тео существуют ли философские проблемы или о чем идет рии, ее можно опустить, если мы готовы довольствоваться условием речь в философии. В своих глубинных основах этот спи Р(у)=:0 У большинстве теорем, говорящих об относительной веро сок оправдывает мое нежелание порывать со старой ятности. Для относительной вероятности достаточно аксиом (AI) — философской традицией решать проблемы с помощью (В2) и (Cl) — (С2), аксиома (ВЗ) не нужна. Для абсолютной веро рациональной аргументации и тем самым мое нежелание ятности необходимы и достаточны аксиомы (AI) — · (ВЗ) : без (ВЗ) мы не можем получить, например, ни определения абсолютной веро безропотно участвовать в развитии тенденций и направ ятности через относительную.лений современной философии.

Приложение. Некоторые проблемы философии науки ни его ослабленного следствия (х)(Еу)(Р(у)^0 и Р(х)=Р(х, у ) ), Первые три пункта этого списка дополнительных проблем связаны с исчислением вероятностей. из которого (ВЗ) вытекает непосредственно (путем подстановки вме сто P( x y ) его определения). Таким образом, подобно всем другим t (1) Частотная теория вероятностей. В «Логике науч аксиомам, за исключением, может быть (С2), аксиома (ВЗ) выража ного исследования» я попытался построить непротиворе ет часть подразумеваемого значения понятия вероятности, и мы не чивую теорию вероятностей, используемую в науке, то Должны считать "l ^ P (х) или \^Р(х, у), которые выводимы из (В1) с (ВЗ) или с (Cl) и (С2), «несущественными соглашениями» (как счи есть статистическую, или частотную, теорию вероятно тают Карнап и другие).

стей. В этой книге я употреблял также другое понятие, Позднее я построил систему аксиом для относительной вероятно которое назвал «логической вероятностью». Поэтому я сти, которая справедлива для конечной и бесконечной систем (и в ко чувствовал необходимость обобщения — необходимость торой абсолютную вероятность можно определить так, как это сде лано в предпоследней формуле выше). Аксиомы этой системы таковы:

построения формальной теории вероятностей, допускаю щей различные интерпретации: (а) как теории логиче (81) Р(х, z)^P(xy, z) ской вероятности высказывания относительно любого (82) Если Р(у, у) =Р(и, у), то Р(х, у) +Р(х, у) = Р(у, у} данного свидетельства, включая теорию абсолютной (2) Проблема интерпретации вероятности как пред- статистических свойств начальных отрезков этих «крат расположенности возникла благодаря моему интересу чайших последовательностей».

к квантовой теории. Обычно считают, что квантовую (4) Существуют некоторые другие проблемы, связан теорию следует интерпретировать статистически и, без ные с интерпретацией формализма квантовой теории.

условно, статистика необходима при ее эмпирических В одной из глав «Логики научного исследования» я проверках. Однако я думаю, что именно в этом пункте критиковал «официальную» интерпретацию квантовой становятся ясными опасности теории значения, опираю механики и продолжаю считать, что моя критика'спра щейся на проверяемость. Хотя проверки теории явля ведлива по всем пунктам, за исключением одного: один ются статистическими и хотя теория (скажем, уравне- из использованных мною примеров (в разд. 77) ошибо ние Шредингера) может иметь статистические следст чен. После того как я написал этот раздел, Эйнштейн, вия, она вовсе не обязана иметь статистическое значе Подольский и Розен описали один мысленный экспери ние: можно привести примеры объективных предраспо мент, который можно подставить вместо моего примера,.ложенностей (которые частично похожи на обобщенные хотя тенденция их примера (детерминистическая) совер силы) и полей предрасположенностей, измеряемых с по шенно отлична от моей. Эйнштейновская вера в детер мощью статистических методов, которые сами, однако, минизм (которую я имел случай обсуждать с ним са не являются статистическими (см. также ниже послед мим) представляется мне необоснованной и, следова ний абзац гл. 3).

тельно, неудачной: она в значительной степени лишает (3) Использование статистики в названных случаях силы проводимую им критику, но следует подчеркнуть, в основном должно давать нам эмпирические проверки что большая часть его критики вообще не зависит от его теорий, которые не обязательно должны быть чисто ста детерминизма.

тистическими. Это ставит вопрос об опровержимости ста- (5) Что касается само« проблемы детерминизма, то тистических высказываний. Эту проблему я рассмотрел, я пытался показать, что даже классическая физика, ко хотя и не вполне удовлетворительно, в немецком изда- торая prima facie в некотором смысле является детерми нии 1934 г. «Логики научного исследования». Однако нистической, истолковывается неправильно, когда ис позднее я нашел, что все элементы для построения удов- пользуется для поддержки детерминистического по летворительного решения этой проблемы уже имелись нимания (в лапласовском смысле) физического в этой книге. Приведенные там некоторые примеры поз мира.

воляют дать математическую характеристику класса (6) В этой связи я хочу упомянуть также проблему бесконечных случайных последовательностей, которые в простоты — простоты теории, которую мне удалось свя определенном смысле являются кратчайшими последо зать с содержанием теории. Можно показать, что то, что вательностями такого рода (см. [31, разд. 55 и прил.

обычно называют простотой теории, связано с ее логи *XVI]). Статистическое высказывание можно считать ческой невероятностью, а не с вероятностью теории, как проверяемым путем сравнения с этими «кратчайшими по- часто предполагают. Из той концепции теории науки, следовательностями»;

оно опровергается, если статисти- очерк которой был здесь нами изложен, такая связь ческие свойства проверяемого ансамбля отличаются от позволяет нам получить ответ на вопрос о том, почему всегда сначала следует испытывать самые простые тео РИИ. Дело в том, что это будут как раз те теории, ко (ВЗ) Р(ху, г)=Р(х, уг)Р(у, г) торые легче всего подвергнуть строгим проверкам: более (Cl) P(x,x)=P(y,y) простая теория всегда им.еет более высокую степень (DI1) Если ((u)P(x,u)=P(y,u)),™P(w,x)=P(w,y) проверяемости, чем более сложная теория (см. [31, (El) (Ex) (Ey) (Eu) (Ew}P(x, y) фР(и, w).

Разд. 41—46]). Однако я не считаю, что сказанное ре Это — небольшое улучшение системы, опубликованной в моей рабо те [25]. «Постулат 3» здесь назван «D1». Несколько более полное об- шает все проблемы, связанные с простотой (см. также суждение всех этих вопросов можно найти в новых приложениях ВДже гл. 10, разд. XVIII).

.к [31].

(7) С проблемой простоты тесно связана проблема гипотез ad hoc и степени ad hoc характера гипотез «уровнями» теорий, а также идею аппроксимации в двух {«подгонки», если можно так выразиться). Можно пока смыслах: (а) теория является аппроксимацией к тео зать, что методология науки, а также и история науки рии у, (Ь) теория является «хорошей аппроксимацией становятся гораздо более понятными, если мы прини к фактам» (см. также гл. 10 ниже).

маем допущение о том, что цель науки состоит в по (9) Множество интересных проблем поставил опера строении объяснительных теорий, которые как можно ционализм — доктрина, утверждающая, что теоретиче меньше являются теориями ad hoc: «хорошая» теория ские понятия должны быть определены в терминах из :не есть теория ad hoc, «плохая» является таковой.

мерительных операций. Вопреки этой точке зрения 'В то же время можно показать, что вероятностная тео- можно показать, что измерения предполагают сущест рия индукции неосознанно, но и неизбежно подразуме- вование теорий. Измерение не существует вне теории, вает принятие неприемлемого правила: всегда исполь и нет операций, которые можно было бы удовлетвори зуй теорию, которая в наибольшей степени является тео- тельно описать только с помощью нетеоретических тер рией ad hoc, то есть которая в наименьшей степени вы- минов. Попытки обойтись без теоретических терминов ходит за рамки доступных свидетельств (см. также мою всегда содержат в себе круг, например описание изме статью [27]).

рения длины требует (хотя бы рудиментарной) теории (8) Назовем еще одну важную проблему—проблему теплоты и температурных измерений, но последняя в уровней объяснительных гипотез, которые имеются в свою очередь включает в себя измерение длины.

наиболее развитых теоретических науках, и отношений Анализ операционализма показывает необходимость между этими уровнями. Часто утверждают, что теория создания общей теории измерений — теории, которая не Ньютона может быть индуктивно или даже дедуктивно принимает наивно практику измерения в качестве «дан выведена из законов Кеплера и Галилея. Однако мож- ной», а объясняет ее посредством анализа функций из но показать, что, строго говоря, теория Ньютона (вклю- мерения в проверке научных гипотез. Это можно осу чая его теорию абсолютного пространства) противоре ществить с помощью концепции степеней проверяе чит теориям Кеплера (даже если мы ограничимся проб мости. < лемой двух тел17 и пренебрежем взаимным влиянием, Параллельной операционализму и тесно связанной с планет) и-Галилея, хотя приближения к этим двум тео- ним является доктрина бихевиоризма, то есть учение о риям можно, конечно, вывести из теории Ньютона. Ясно, том, что, поскольку все проверяемые высказывания опи что ни дедуктивный, ни индуктивный вывод не могут сывают поведение, постольку все наши теории должны вести от непротиворечивых посылок к заключению, про- формулироваться в терминах, относящихся к поведению.

тиворечащему этим посылкам. Эти соображения позво- Однако этот вывод неверен, как неверен аналогичный ляют нам анализировать логические отношения между вывод феноменализма, утверждающий, что, поскольку все проверяемые высказывания являются высказывания 17 Ми наблюдения, постольку теории также должны фор Для случая проблемы многих тел упомянутые противоречия мулироваться в терминах возможных наблюдений. Все были показаны Дюгемом в работе [8]. Для проблемы двух тел про эти концепции представляют собой различные формы тиворечие возникает в связи с третьим законом Кеплера, который для проблемы двух тел можно переформулировать следующим обра верификационистской теории значения, то есть индукти зом: «Пусть S — любое множество пар тел таких, что одно из тел визма.

каждой пары имеет массу нашего Солнца;

тогда для любого множе С операционализмом тесно связан также инструмен ства S, а3/Т2= константа». Ясно, что это противоречит ньютоновской тализм, то есть истолкование научных теорий как прак теории, которая для соответствующих единиц дает равенство а3/Т2== = m0+mi (где т0—масса Солнца, являющаяся константой, а т{ — тических инструментов или средств для предсказания масса второго тела, которая изменяется в зависимости от выбранного будущих событий. Нельзя сомневаться в том, что теории тела). Однако равенство «а3Т2 = константа·» будет конечно, прекрас могут использоваться таким образом, однако инструмен ным приближением при условии, что изменяющаяся масса второго тализм утверждает, что наилучший способ понимания тела пренебрежимо мала по сравнению с массой Солнца (см. также :мою статью (27]).

научных теорий состоит в том, чтобы понять их как ма. Эти проблемы связаны с более общими проблемами инструменты. Я пытался показать, что это неверно по детерминизма и релятивизма, включая проблемы лин средством сравнения различных функций формул при гвистического релятивизма (см. мои работы [26, разд. 28, кладной и чисто« науки. В этом контексте может быть и прим. 30 к разд. 32], а также [22, добавление к т. 2 в решена также проблема теоретической (то есть непри '4-м изд. 1962 г.]).

кладной) функции предсказаний (см. далее гл. 3.

(12) Следующей интересной проблемой является разд. 5).

анализ того, что называют «научной объективностью».

С этой же самой точки зрения интересно проанали Эту проблему я обсуждал во многих своих работах, в зировать функцию языка как инструмента. Одним из частности в связи с критикой так называемой «социоло непосредственных результатов такого анализа является гии знания» (см. [26, разд. 32;

31, разд. 8;

22, гл. 23, и обнаружение того факта, что дескриптивный язык ис добавление к т. 2 в 4-м изд. 1962 г.}).

пользуется нами для того, чтобы говорить о мире. Это (13) Наконец, следует вновь упомянуть один из спо дает новые аргументы в пользу реализма.

собов решения проблемы индукции, о котором мы уже Я думаю, операционализм и инструментализм долж говорили (см. разд. IV), с тем чтобы предостеречь от ны уступить место «теоретизму», если так можно выра него. (Решения такого рода выдвигаются, как правило, зиться. К теоретизму приводит осознание того факта, •без попытки ясно сформулировать проблему, которую что мы всегда оперируем со сложным каркасом теорий •они призваны решить.) Рассуждение, которое я имею и стремимся не просто к их корреляции, а к построению в виду, м.ожно описать следующим образом. Вначале объяснений.

'принимают, что никто всерьез не сомневается в том, что (10) Проблема объяснения. Часто говорят, что науч мы в действительности осуществляем индукции, и при ное объяснение есть сведение неизвестного к известно чем успешно. (Мое предположение о том, что это — миф му. Если имеется в виду чистая наука, то ничто не мо и что кажущиеся случаи индукции при более тщательном жет быть дальше от истины. Отнюдь не парадоксом бу рассмотрении оказываются случаями использования ме дет утверждение, что научное объяснение, напротив, тода проб и ошибок, встречается с тем презрением, ко есть сведение известного к неизвестному. В противопо торого заслуживает это якобы совершенно неразумное ложность прикладной науке, принимающей чистую нау предположение.) Затем говорят, что задача теории ку в качестве «данной» и «известной», объяснение в чис индукции состоит в том, чтобы описать и классифици той науке всегда представляет собой логическое сведе ровать наши индуктивные методы или процедуры, и, ние одних гипотез к другим—гипотезам более высоко возможно, указать, какие из них являются наиболее го уровня универсальности;

сведение «известных» фак успешными и надежными, а какие — м.енее успешными тов и «известных» теорий к предположениям, которые и надежными. Дальнейший же вопрос об оправдании известны нам гораздо меньше и которые еще нуждают индукции считается излишним. Таким образом, этот ся в проверке. Анализ степеней объяснительной силы и подход характеризуется тем, что различие между фак отношения между подлинным объяснением и псевдо туальной проблемой описания наших индуктивных дей объяснением, а также между объяснением и предсказа •ствий (quid facti?) и проблемой оправдания наших ин нием — вот примеры проблем, представляющих большой дуктивных аргументов (quid juris?) он объявляет из интерес в этой связи.

лишним. При этом также говорится, что требуемое для (1Д) Сказанное приводит меня к проблеме взаимоот индукции оправдание неразумно, так как мы не можем ношений между объяснением в естественных науках и •ожидать, что индуктивные аргументы будут «обоснован историческим объяснением (эта проблема, как ни стран ными» в том же смысле, в каком «обоснованы» дедук но, логически аналогична проблеме объяснения в чистых тивные аргументы: индукция просто не есть дедукция, н прикладных науках) и к многочисленным проблемам неразумно требовать от нее, чтобы она соответствова в области методологии социальных наук, в частности к ла стандартам логической, то есть дедуктивной, обосно проблемам исторического предсказания, историзма, ис ванности. Поэтому мы должны судить о ней на основа торического детерминизма и исторического релятивиз идей вероятности, которые когда-либо были выдви нии ее собственных — индуктивных—'Стандартов разум ности.

нуты., Таков список тех нескольких проблем философии Я считаю такую защиту индукции ошибочной. Она не науки, к которым я пришел в результате моих занятий только выдает миф за факт, а этот предполагаемый двумя в высшей степени плодотворными и фундамен факт — за стандарт рациональности, делая таким обра тальными проблемами [демаркации и индукции], об ис зом стандартом рациональности миф, но и пропаганди тории разработки которых я попытался вам * расска рует принцип, который можно использовать в защиту любой догмы от любой критики. Кроме того, она непра- зать18.

вильно истолковывает статус формальной, или «дедук тивной», логики. (Столь же неправильно, как и те, кто считает дедуктивную логику систематизацией фактуаль ных, то есть психологических, «законов мышления».) Дедукция, утверждаю я, обоснованна, законна не пото му, что мы избираем или решаем принять в качестве стандарта ее правила или декретируем их приемле мость. Ее обоснованность, законность опираются на то, что она принимает и формулирует правила, посредством которых истина переносится от (более строгих) посылок к (логически более слабым) заключениям и посредст вом которых ложность переносится от заключений к по сылкам. (Этот перенос ложности делает формальную логику органоном рациональной критики, то есть опро вержения.) Тем, кто придерживается критикуемой здесь точки зрения, мы могли бы сделать уступку в одном пункте.

Переходя от посылок к заключению (то есть двигаясь, так сказать, в «дедуктивном направлении»), мы пере ходим от истинности, достоверности или вероятности посылок к соответствующему свойству заключения;

в то же время, переходя от заключения к посылкам (то есть двигаясь, так сказать, в «индуктивном направле нии»), мы переходим от ложности, недостоверности, не возможности или невероятности заключения к соответ ствующему свойству посылок. В соответствии с этим мы действительно должны признать, что такая норма, как, скажем, достоверность, которая применима к аргу ментации в дедуктивном направлении, не будет примени ма к аргументации в индуктивном направлении. Однако даже эта моя уступка в конечном итоге направлена про Проблема (13) была добавлена в 1961 году. С 1953 года, в ко тив защитников критикуемой мной точки зрения, так как тором была прочитана эта лекция, и с 1955 года, когда я читал кор они ошибочно считают, что мы можем двигаться в ин ректуру, список приведенных в этом приложении проблем значитель дуктивном направлении, если не к достоверности, то но возрос, и некоторые более поздние идей, касающиеся не указан ных здесь проблем, можно найти в моих работах [32, особенно, гл. 10;

хотя бы к вероятности наших «обобщений». Однако 31, новые приложения;

22, добавление к т. 2 4-го изд. 1962 г., 28].

это предположение ошибочно для всех интуитивных 19- более удобным инструментом для астрономических вы числений и предсказаний. И реформа календаря папой Григорием XIII опиралась на практическое использова ние этой системы. Никто не возражал против матема тической теории Галилея, поскольку он сам пояснил, что она имеет только инструментальное значение, что ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ она является лишь «предположением», как высказался НА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ПОЗНАНИЕ* о ней кардинал Беллармино2, или «математической ги потезой»— математическим трюком, «выдуманным для сокращения и удобства вычислений»3. Другими слова ми, не было никаких возражений до тех пор, пока Гали 1. Наука Галилея и новая попытка отказа от нее лей был готов действовать в соответствии с линией Оси Жил когда-то знаменитый ученый, имя которого бы- андера, который в своем предисловии к книге Коперника ло Галилео Галилей. Его преследовала инквизиция и «Об обращении небесных сфер» писал: «Эти гипотезы заставила отречься от своего учения. Это событие вызва- не обязательно должны быть истинными или хотя бы ло настоящую бурю, и более двухсот пятидесяти лет правдоподобными;

от них требуется лишь одно — давать этот случай продолжал вызывать возмущение и споры — вычисления, согласующиеся с наблюдениями».

даже после того, как общественное мнение утвердило Конечно, сам Галилей был готов подчеркивать пре победу Галилея и церковь стала терпимой к науке. восходство системы Коперника в качестве инструмента Сегодня эта история уже очень стара, и, боюсь, она для вычислений. Но в то же время он допускал и даже потеряла свой интерес. Наука Галилея, по-видимому, не верил в то, что она дает истинное описание мира, и имеет врагов, и ее будущее представляется спокойным. для него (как и для церкви) это было гораздо важнее.

Одержанная ею победа была окончательной, и на этом фронте царит мир. Поэтому сегодня мы беспристрастно «...Галилей поступит благоразумно, — писал кардинал Беллар рассматриваем этот старый спор, подходя к нему исто мино (который был одним из инквизиторов на процессе Джордано рически и стараясь понять обе враждующие стороны., Бруно), —...если будет говорить предположительно, ex suppositione,..

И никто не хочет прислушаться к тем скучным людям, что явления лучше рассчитывать, предполагая, что Земля движется, а Солнце покоится, чем опираться на эксцентрики и эпициклы, как по которые никак не могут забыть старые обиды.

существу нужно было бы делать;

в этом нет опасности, ибо этого О чем, собственно говоря, шла речь в этом старом требует только математика» (см. [12, прил. IX]). (Хотя приведенный споре? Он касался статуса коперниковской «системы ми отрывок делает Беллармино одним из основателей той эпистемоло ра», которая— помимо всего прочего — объявляла су гии, которую несколько раньше предложил Осиандер и которую я назвал «инструментализмом», Беллармино в отличие от Беркли от точное движение Солнца 1 кажущимся и обусловленным нюдь не был убежденным инструменталистом, как показывают дру движением нашей Земли. Церковь легко соглашалась гие отрывки из этого письма. В инструментализме он видел лишь один с тем, что новая система проще старой, что она является из возможных путей использования неубедительной научной гипоте зы. Сказанное, по-видимому, справедливо и в отношении Осиандера * Three Views Concerning Human Knowledge. — Впервые опуо- (см.^также ниже прим. 5).

Т цитата из ликовано в: «Contemporary British Philosophy: Personal Statements».

I чй^ ° критики Бэконом Коперника в «Новом органоне», 3rd Series, ed. by H. D. Lewis. London, George Allen and Unwin. New il. 36 |[2, с. 147]. В следующей цитате (из предисловия к работе Ко перника «Об обращении небесных сфер») термин «verisimiilis» я пере York, Macmillan, 1906.

Я говорю здесь именно о суточном, а не о годовом движении вел как «правдоподобный» («like the truth»). Его, безусловно, не,ль,зя Солнца, так как именно теория суточного движения вступала в про- Здесь переводить термином «вероятный» («.probable»), так как пред тиворечие с книгой Иисуса Навина (10, 12) и объяснение суточного елом обсуждения является вопрос о том, раскрывает ли система'Ко КЭ СТ КТ ми а движения Солнца движением самой Земли в дальнейшем будет од Воп РУ УРУ Р, то есть вопрос о том, правдоподобна ли onj ним из главных моих примеров. (Это объяснение появилось, конечно. прос о степени ее достоверности или вероятности здесь не ставится задолго до Коперника и даже до Аристарха;

оно неоднократно пере- \ важной проблеме правдоподобия или правдоподобности см. ниясе '·"· ^особенно, разд. III, X и XIV и [32, прил. 6]). ' '... ' ",'.

открывалось, например Оремом.) 19« У него действительно были некоторые существенные учение о том, что теоретическое познание бога невоз основания верить в истинность этой теории. В свой те можно и что ньютоновская наука, претендуя на истин лескоп он видел, что Юпитер со спутниками представ ность, должна отказаться от своего утверждения о том, ляют в миниатюре модель коперниканской солнечной си что она открывает реальный мир, лежащий за миром стемы (согласно которой планеты являются спутниками явлений: она является истинной наукой о природе, но Солнца). Кроме того, если Коперник был прав, то внут природа есть только мир явлений—тот мир, который ренние планеты (и только они) при наблюдении с Зем предстает перед нашим ассимилирующим мышлением.

ли должны иметь фазы, подобные фазам Луны, и Га Позднее прагматисты основали всю свою философию на лилей увидел в телескоп фазы Венеры. том убеждении, что идея «чистого» знания представляет Церковь была не склонна обсуждать вопрос об ис- собой ошибку, что не может быть знания ни в каком тинности новой системы мира, которая явно противоре- ином см,ысле, кроме как в смысле инструментального чила некоторым местам из Ветхого завета. Однако едва знания, что знание есть сила, а истина есть полезность.

ли это было главным. Более глубокая причина возра- Физики (за несколькими блестящими исключения жений против коперниканской системы была явно сфор- ми) держались в стороне от всех этих философских мулирована почти через сто лет после Галилея еписко- споров, которые так ничем и не закончились. Храня вер пом Беркли в его критике Ньютона. ность традиции, восходящей к Галилею, физики посвя Ко времени деятельности Беркли коперниканская си- щали себя поискам истины в том смысле, в котором по нимал ее Галилей.

стема мира превратилась в ньютоновскую теорию гра витации, и Беркли видел в ней серьезного соперника Так они и поступали до недавнего времени. Однако религии. Он был убежден в том, что упадок религиоз- теперь все это уже принадлежит прошлому. В наши ной веры и религиозного авторитета явился бы неиз- дни понимание физической науки, выдвинутое Осианде бежным следствием новой науки, если бы ее интерпре- ром, кардиналом Беллармино и епископом Беркли, тация «свободомыслящими» оказалась верной, ибо в ее успехе они видели доказательство силы человеческого Самыми значительными из которых являются Мах, Кирхгоф, Герц, Дюгем, Пуанкаре, Бриджмен и Эддингтон — все в той или интеллекта, способного без помощи божественного от иной степени инструменталисты.

кровения раскрыть тайны нашего мира — реальность, Дюгем в своей знаменитой серии статей [7] приписывал инст скрытую за видимостью.

рументализму гораздо более древнее и славное происхождение, не Это, считал Беркли, было бы неверной интерпрета- жели то, о котором говорят несомненные свидетельства. Действитель но, утверждение о том, что ученые со своими гипотезами должны да цией новой науки. Он вполне искренне и с большой вать «объяснение наблюдаемых фактов», а не притягивать «за уши философской проницательностью проанализировал тео наблюдаемые факты, пытаясь их подогнать под какие-то свои теории рию Ньютона, и критическое рассмотрение ньютоновских и воззрения» (Аристотель, «О небе», 293а25;

296Ь6;

297а4;

в 24 и далее;

понятий убедило его в том, что данная теория может Метафизика, 1073Ь37;

1074а1), имеет весьма отдаленное отношение к инструменталистскому тезису (что наши теории не могут делать быть только «математической гипотезой», то есть удоб ничего, кроме этого). Однако это утверждение существенно близко ным инструментом для вычисления и предсказания фе тезису о том, что мы должны «сохранять феномены·» или «спасать» их номенов или явлений, но что ее нельзя считать истин ([dia-]sozein ta phainomena). По-видимому, эта фраза связана с ный описанием чего-то реального (см. также [32, гл. 6]). астрономической ветвью традиции платоновской школы. (См., в ча стности, весьма интересные отрывки, посвященные Аристарху, в со Критика Беркли едва ли была замечена физиками, чинении Плутарха «О фазах луны», 923а;

см. также 933а о «под HQ она была подхвачена философами — скептиками и тверждении причины» посредством феноменов и замечание Черни защитниками религии. Однако эта критика была ко са на с. 168 его издания этой работы Плутарха;

кроме того, коммен тарии Симплиция на работу Аристотеля «О небе», где эта фраза варным оружием, превратившись в своего рода буме встречается, например, на с. 497.1.21, с. 506.1.10 и с. 488.1.23 и далее parr. В руках Юма она стала угрожать всякому убеж в комментариях на работу «О небе» (293а4 и 292ЫО издания Гайбер дению, всякому знанию ·— и человеческому, и внушенно- га ).) Мы вполне можем принять свидетельство Симплиция о том, что му свыше. У Канта, который одинаково твердо верил под влиянием Платона Евдокс для объяснения наблюдаемых феноме нов движения планет поставил перед собой задачу создания абстракт и в бога, и в ньютоновскую науку, она превратилась в одержало неожиданную победу без всякого сопротивле яобеда инструменталистской философии едва ли обус ния с другой стороны. Без каких-либо дальнейших фи ловлена убедительностью ее аргументов.

лософских споров, не выдвинув никаких новых аргумен Как же в таком случае ей удалось победить? На тов, инструменталистская точка зрения (как я буду на сколько я могу судить, это произошло благодаря совпа зывать ее) вдруг стала общепризнанной догмой. Сегод дению двух обстоятельств: (а) трудностям в интерпре ня ее вполне можно назвать «официальной точкой зре тации формализма квантовой теории и (Ь) блестящему ния» физической теории, так как она признается боль практическому успеху в ее применениях.

шинством современных ведущих физиков-теоретиков (а) В 1927 году Нильс Бор, один из величайших (за исключением Эйнштейна и Шредингера). Она стала мыслителей в области атомной физики,-ввел в атомную даже частью современного обучения в области физики.

физику так называемый принцип дополнительности, ко торый был равнозначен «отречению» от попыток интер 2. Предмет спора претировать атомную теорию как описание чего-либо Только что описанное нами событие выглядит как реального. Бор указал на то, что мы могли бы избежать великая победа философского критического мышления определенных противоречий (которые угрожали возник над «наивным реализмом» физиков. Однако я сомне нуть между формализмом и его различными интерпре ваюсь в верности такой интерпретации.

тациями), только осознав, что сам по себе этот форма Очень немногие из физиков, признающих теперь ин лизм непротиворечив и что каждый отдельный случай струменталистскую точку зрения кардинала Беллармн его применения совместим с ним. Противоречия возни но и епископа Беркли, осознают, что они принимают не кают только вследствие стремления вместить в одну ин которую философскую теорию. Они не осознают также, терпретацию сам, формализм и более чем один случай что порывают с галилеевской традицией. Напротив, его экспериментального применения. Однако любые два большинство из них думает, что держится в стороне от конфликтующих применения, указал Бор, физически не философии, а все остальное их не интересует. Как физи возможно соединить в одном эксперименте. Таким обра ков их интересует только (а) овладение математическим зом, результат каждого отдельного эксперимента совме формализмом, то есть некоторым инструментом, и (Ь) стим с теорией и недвусмысленно утверждается ею. Это его применения. Они полагают, что отвлечение от все все, говорит он, чего мы можем достигнуть в квантовой го постороннего в конце концов избавит их от каких механике. Следует отказаться от надежды когда-нибудь либо философских домыслов. Это стремление не обра получить больше, и физика останется непротиворечивой щать внимания на посторонние пустяки удерживает их только в том случае, если мы не будем стараться ин от серьезного рассмотрения философских аргументов терпретировать или понимать ее теории, выходя за рамки «за» и «против» галилеевского понимания науки (хотя (а) ее формализма и (Ь) отдельного отнесения теории они, без сомнения, слышали о Махе6). Таким образом, к каждому актуально реализуемому случаю7.

Мы можем, сказать, что инструменталистская фило ной геометрической системы вращающихся сфер, которой он не при софия была использована здесь ad hoc для того, чтобы писывал никакой физической реальности. (По-видимому, существует некоторое сходство между этой программой и программой сочинения избавить теорию от угрожающих ей противоречий. Она Платона «Послезаконие» (990-1), где изучение абстрактной геомет была использована в целях защиты и спасения сущест рии— теории иррациональных чисел (990d—991b), — описано к;

и;

вующей теории, и принцип дополнительности остался необходимое предварительное введение к планетарной теории, дру гой такой предварительной подготовкой является изучение числа, то есть четных и нечетных чисел (900с.)), Однако даже это еще не озна Я объяснил «принцип дополнительности» Бора так, как я по чало бы, что Платон или Евдокс принимали инструменталнстскую нял его после многолетних усилий. Несомненно, мне могут сказать, эпистемологию: они могли вполне сознательно (и мудро) ограничи- что моя формулировка этого принципа неудовлетворительна. В та ваться некоторым предварительным решением проблемы. ком случае я попадаю в хорошую компанию, так как Эйнштейн го Но они, по-видимому, забыли, что инструментализм привел Ма- орил о нем, как о «боровоком принципе дополнительности, четкую ха к борьбе с атомной теорией, — типичный пример инструмента.ш- формулировку которого... я не смог получить, несмотря на большие стского обскурантизма, который я буду обсуждать в разд. 5. УСИЛИЯ, потраченные для этой цели» (см. [36, с. 674]).

294 западной цивилизации является то, что я мог бы наз (мне кажется, именно по этой причине) совершенно вать «рационалистской традицией», которую мы унасле бесплодным для физики. За двадцать семь лет он не довали от греков. Это традиция критической дискуссии, произвел ничего, за исключением некоторых философ которая ведется не ради нее самой, а в интересах от ских дискуссий и отдельных аргументов, сбивающих с крытия истины. Как и греческая философия, греческая толку критиков (в частности, Эйнштейна).

наука была одним из продуктов этой традиции (см. [32, Я не верю, что физики приняли бы такой принцип гл. 4]) и стремлением понять мир, в котором мы живем:

ad hoc, если бы они понимали, что он является таковым традиция, основанная Галилеем, была ее возрождением.

или же представляет собой философский принцип — В рамках этой рационалистической традиции наука часть инструменталистской философии физики Беллар ценится, как известно, за ее практические достижения, мино и Беркли. Они помнили о более раннем и чрезвы но еще большую ценность с точки зрения этой традиции чайно плодотворном «принципе соответствия» того же имеет информативное содержание науки и ее способ Бора и надеялись (хотя и тщетно), что и в данном слу ность освобождать наш разум от старых убеждений, чае результаты будут аналогичными.

старых предрассудков и старых фактов с тем, чтобы (Ь) Хотя принцип дополнительности и не привел к выдвинуть новые предположения и смелые гипотезы.

каким-либо важным результатам, атомная теория полу Наука ценна своим освободительным, влиянием как одна чила другие, важные с практической точки зрения ре из величайших сил, делающих человека свободным.

зультаты, некоторые из которых имели большой общест Согласно тому пониманию науки, которое я пытаюсь венный резонанс. Несомненно, физики были совершенно здесь защитить, это свойство науки обусловлено тем правы, интерпретируя эти успешные применения как фактом, что ученые (начиная с Фалеса, Демокрита, подтверждения своих теорий. Однако странно то, что Платона и Аристарха) отваживаются создавать мифы, они считали их подтверждением инструменталистской предположения или теории, резко расходящиеся с по точки зрения.

вседневным миром обыденного опыта, которые, однако, Это было очевидным заблуждением.. Инструмента способны объяснить некоторые аспекты этого мира. Га лизм утверждает, что теории являются не более чем лилей испытывал уважение к Аристарху и Копернику инструментами, в то время как точка зрения Галилея именно за то, что они отважились пойти дальше мира состояла в том, что теории представляют собой не толь наших чувств. «Я не могу, — пишет он, — достаточно ко инструменты, но также — и главным образом — опи надивиться возвышенности мысли тех, которые его сания мира или его определенных аспектов. Ясно, что (гелиоцентрическое учение) приняли и почли за исти в этом случае доказательство того, что теории явля ну»8. В этом выразилось уважение Галилея к освобо ются инструментами (допуская, что такие вещи можно дительной силе науки. Такие теории важны даже в том «доказать»), нельзя считать серьезной поддержкой од случае, если бы они были не более чем упражнениями ной из спфящих стлрон, так как в этом пункте они со Для нашего воображения. Однако они являются несом гласны друг с другом.

ненно большим, чем только это, что можно видеть из Если я прав или хотя бы приблизительно прав в того факта, что мы подвергаем их строгим проверкам, своем понимании ситуации, то философы — я имею в ви пытаясь вывести из них некоторые закономерности из ду философов-инструменталистов — не имеют оснований вестного нам мира повседневного опыта, т,о есть пы гордиться своей победой. Напротив, им следовало бы таясь объяснить эти закономерности. И эти попытки еще раз проанализировать свои аргументы, ибо по край объяснить известное посредством неизвестного (о чем я ней мере в глазах тех, ктц, как и я, не принимает ин уже говорил несколько раз — см. выше гл. 1, приложе струменталистской точки зрения, в этом споре слишком многое поставлено на карту.

С небольшими словесными вариациями Сальвиати повторяет Как мне представляется, суть разногласий состоит в это несколько раз в третьем дне «Диалога о двух главнейших систе следующем.

мах мира» Галилея.

Одной из наиболее важных составных частей нашей ние, пункт 10) неизмеримо расширили область известно науки как одного из величайших достижений человечес го. К фактам нашего повседневного мира они добавили кого духа.

невидимый воздух, антиподы, циркуляцию крови, мир Таковы причины, по которым я попытаюсь здесь за телескопа и м,ир микроскопа, мир электричества и ато щитить по крайней мере часть понимания науки Гали ма, показали нам в подробностях движение материи в леем от инструменталистскои точки зрения. Я не могу живых телах. Все это не только инструменты, а свиде защищать его целиком. В нем имеется некоторая часть, тельства духовного освоения мира нашим разумом.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.