WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Стратегические перспективы Стратегические перспективы: ведущие державы, Казахстан и центральноазиатский узел Под редакцией Роберта Легволда Книжная серия исследований Американской академии по проблемам ...»

-- [ Страница 2 ] --

В отношении военного сотрудничества России и Казахстана следует отметить, что до марта 1994 года оба правительства всего лишь пытались приспособиться к новой реальности, и только в марте 1994 года был подписан первый пакет соглашений и дого В.С. Школьник (бывший вице премьер правительства Казахстана по науке и новым технологиям, в настоящее время – министр энергетики и минеральных ресурсов). Выступление на научной конференции “Россия и Казахстан”, стенографический отчет. Москва: Российский центр стратеги ческих и международных исследований, 1995 год, с. 1.

Сергей Козлов. Назарбаев больше не намерен уступать. – Независи мая газета, Москва, 7 октября 1997 года.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана воров, прежде всего Договор о военном сотрудничестве. В ре зультате сотрудничество между ними стало входить в правовое русло. Данный договор был увязан с общим Договором о друж бе, сотрудничестве и взаимной помощи, подписанным 25 мая 1992 года. Если официальные круги в России выражали удовлет ворение в связи с развитием военного сотрудничества с Казах станом, российские военно промышленные круги, действуя в ином контексте, обвиняли Казахстан в том, что он подрывает российский военный экспорт и продажу российского оружия, предлагая те же товары по демпинговым ценам. По сведениям А.В. Грозина, Казахстан перепродает как антенное оборудова ние, поставленное в качестве платы за аренду космического цен тра и испытательных полигонов, так и зенитные ракетные ком плексы по ценам значительно ниже российских.

Со своей стороны Казахстан с неодобрением относится к тому, что Россия продает современное оружие Китайской Народ ной Республике. Несмотря на быстрый прогресс в казахстанско китайском сотрудничестве, казахстанская политическая элита не может избавиться от страха перед "китайской угрозой". "Полити ка Москвы представляется чем то сюрреалистическим, – пишет один из казахстанских авторов. – Она собственными руками вооружает своего великого, переменчивого и хищного соседа"3.

В последние годы Россия постепенно сокращает число воен ных программ, осуществляемых в космическом центре "Байко нур". Согласно опубликованным в прессе статистическим дан ным, в 2000 году 60 процентов российских и 38 процентов всех мировых запусков военных спутников приходилось на космодром "Плесецк" в Архангельской области. Теперь тяжелые ракеты, та кие как РС 10, которые раньше запускали с космодрома "Байко нур", а также средние ракеты, такие как РС 22, будут запускаться с космодрома "Плесецк". Одновременно с сокращением военной деятельности на "Байконуре" расширялись работы в военной об ласти на казахстанском испытательном полигоне "Сары Шаган" близ озера Балхаш, где 2 ноября 1999 года после шести лет безде ятельности была впервые испытана ракета перехватчик ближне го действия для противоракетного комплекса А 135. По мнению казахстанских журналистов, возобновление деятельности на Сары Шаганском испытательном полигоне означало, что Россия М. Хасанов. Рокировки на великой шахматной доске. – Континент, Алматы, № 25, 27 декабря 2000 года – 16 января 2001 года, с. 251.

Виталий Наумкин "явно не собирается покидать Центральную Азию в силу разных причин, в том числе, среди прочего, из за соревнования с Соеди ненными Штатами в ракетной области". Таким путем, по их мне нию, Москва, "проводя политику возвращения в Центральную Азию, в то же время географически изолирует свою собственную территорию от региона"4.

Российские аналитики с этим не согласны. Элемент "изоля ции" действительно имеет место, но не это служит определяю щим фактором политики России в отношении Казахстана. Пос ледние испытания скорее связаны с реакцией Москвы на новые угрозы, возникшие в южном поясе СНГ. Это, кстати, понимают и многие в Казахстане. Отметив, что ряд важнейших россий ских стратегических военных объектов (база ВВС в Энгельсе, испытательный полигон "Капустин Яр" в Астраханской области, Новосибирская дивизия ракетных войск стратегического назна чения) расположены неподалеку от границы с Казахстаном, по крайней мере один известный комментатор призвал Алматы изменить свой статус в отношении Москвы из "пограничного государства" в союзника.

Россия и Казахстан также являются активными участника ми подписанного в мае 1992 года Договора о коллективной безо пасности (ДКБ), который объединяет ряд стран СНГ. Однако до января 1995 года в рамках ДКБ не удалось достичь ничего суще ственного. В январе 1995 года Россия и Казахстан в целях акти визации своего участия в ДКБ подписали Декларацию о расши рении и углублении российско казахстанского сотрудничества.

Обе стороны заняли общую позицию по созданию объединен ной системы ПВО государств СНГ, участвующих в этом догово ре. Военные аналитики Казахстана и России пришли к общему мнению, что в дальнейшем перед обеими странами могут воз никнуть сходные угрозы в области безопасности, а это, учиты вая отсутствие серьезных разногласий между ними и их истори ческую, культурную и географическую близость, диктует необходимость тесного военно стратегического сотрудничества.

Одним словом, приоритеты российской политики в отношении Казахстана определяются в первую очередь интересами безо пасности.

С. Акимбеков. Гонка вооружений: Эпизод II. – Континент, Алматы, № 3(41), 14–27 февраля 2001 года, с. 25.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана РОССИЙСКИЕ ИНТЕРЕСЫ И "РУССКИЙ ВОПРОС" То немногое, что было сделано российским руководством за годы независимости в отношениях с Казахстаном, послужило основанием для обвинений в скрытных имперских замыслах.

Конечно, ему нельзя ставить в вину националистические эска пады отдельных людей, например Александра Солженицына.

Каковы бы ни были мотивы, реакция ельцинского руководства, например, на инициативу Назарбаева об образовании Евразий ского союза была весьма сдержанной.

В Москве четко сознавали, что общее ослабление потенциала России неизбежно приведет к падению ее влияния в Казахстане, побуждая Астану искать поддержки у других партнеров, особен но в экономической сфере. Однако Россия твердо противостояла любым попыткам ее вытеснения с казахстанской арены, будучи заинтересованной в развитии стабильных, дружественных и тес ных отношений со своим казахстанским союзником. Неприемле мым для России сценарием было и остается превращение Казах стана в сферу влияния какой бы то ни было третьей державы.

Тем не менее в целом на протяжении первой половины 1990 х годов Россия уделяла Казахстану недостаточно внимания.

Заявление министра иностранных дел Андрея Козырева о том, что Центральная Азия является сферой жизненных интересов России, осталось не более чем риторикой, но этого оказалось до статочно, чтобы вызвать болезненную реакцию среди казахстан ских политиков. Они также восприняли с настороженностью некоторые заявленные Россией внешнеполитические цели, та кие как защита русского населения за пределами России. Были предприняты энергичные попытки убедить Назарбаева в необ ходимости принятия закона о двойном гражданстве, хотя реали стически мыслящие российские политики прекрасно понимали, что наличие двойного гражданства у более чем половины насе ления Казахстана может создать серьезную угрозу внутриполи тической стабильности страны, в поддержании которой сама Россия была кровно заинтересована.

В 1994 году в интервью газете "Московские новости" Алек сандр Шохин, в то время вице премьер российского правитель ства, а впоследствии министр экономики, заявил: "Мы в прави тельстве договорились, что… будем вести переговоры о кредитах только с теми правительствами, которые, во первых, подписали с Виталий Наумкин Россией соглашение, включающее строгие обязательства по им миграции, в том числе материальную компенсацию за иммигран тов, и, во вторых, договор о двойном гражданстве"5. Казахстан ские политики и эксперты расценили подобные заявления как политическое давление и попытку разыграть "казацкую карту".

Они резко прореагировали на раздавшийся в Омске в конце фев раля 1993 года призыв к объединению российского и казахстан ского казачьих союзов в Сибирское казачье войско6. Казахстан ские политологи даже начали говорить о "доктрине Козырева", в которой слышатся отзвуки "доктрины Монро" и отражаются нео империалистические амбиции России7. Тем временем Комитет по делам СНГ российского парламента обрушился с резкой крити кой на политику Казахстана в отношении русскоязычного насе ления, охарактеризовав ее как дискриминационную.

В конечном счете вопрос о двойном гражданстве был, по существу, снят с повестки дня, а резкая критика внутренней политики Казахстана пошла на убыль. В январе 1995 года Россия и Казахстан подписали соглашения, упростившие порядок полу чения гражданства и прояснявшие правовой статус граждан. По этим соглашениям русские граждане Казахстана, решившие ос таться в Казахстане, получали значительные права, в том числе имущественные. Однако вопрос об имущественных правах им мигрантов из обеих стран оставался неразрешенным и до само го последнего времени обсуждался на высоком уровне8.

Сегодня в силу тесного переплетения российских интересов в области экономики и безопасности руководство России вы нуждено рассматривать политические цели в более широком контексте. Такие задачи, как поддержание и активизация связей с Казахстаном, определяются одновременно стремлением обес печить национальную безопасность, получить экономические выгоды и оказать поддержку этническим русским.

Московские новости, 21 ноября 1994 года.

Известия, 26 января 1994 года.

У. Касенов. По ту сторону патернализма: изменение отношения Рос сии к своим бывшим сателлитам//Россия и Казахстан (стенографический отчет научно практической конференции). Москва: Российский центр стра тегических и международных исследований, 1995 год, с. 227.

См., например, информацию о визите Виктора Черномырдина в Алматы: Сергей Козлов. Назарбаев больше не намерен уступать. – Незави симая газета, Москва, 7 октября 1997 года. В качестве российского пре мьера Черномырдин посетил Казахстан шесть раз.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана Среди российской политической элиты продолжаются дис куссии об иммиграционной политике вообще и о политике в отношении русских, проживающих в других республиках СНГ, в частности. Одни выступают за немедленную репатриацию всех этнических русских, объявляя ее необходимой мерой для улуч шения демографической ситуации в России. Другие предпочи тают более энергичную поддержку этнических русских в других странах СНГ с целью обеспечения для них более комфортных условий там, где они проживают сегодня. Хотя российские долж ностные лица, призванные защищать интересы своих собратьев за границей, воздерживаются от риторики, способной вызвать раздражение у казахстанских союзников, обеспокоенность по поводу положения этнических русских в Казахстане сохраняет ся. Российские ученые усматривают особенно тревожный симп том в недостаточном участии русских во властных структурах Казахстана, подчеркивая, что совсем иначе обстоят дела в Рос сии, где губернатор Кемеровской области Амангельды Тулеев, казах по национальности, в недавнем прошлом был кандидатом в президенты страны.

По мнению многих российских экспертов, изменение наци онального состава властных структур Казахстана в пользу каза хов особенно заметно на примере законодательной ветви влас ти9. В результате выборов 1995 года в нижнюю палату парламента (Мажилис) избрано 43 казаха, 20 русских (около 30 процентов) и 4 представителя других национальностей. В ито ге выборов 1995 года в верхнюю палату парламента (Сенат) из брано 28 казахов и 12 русских;

еще четверо казахов и трое рус ских были дополнительно назначены президентским указом. По результатам частичных выборов в 1997 году места в Сенате по лучили девять казахов, пять русских и один уйгур. Последние выборы в Мажилис в 1999 году закончились избранием 58 казах ских и только 19 русских (17 процентов) депутатов;

среди сена торов, избранных в том же году, не было ни одного русского (из 16 сенаторов 14 казахов и двое представителей других нацио нальностей). Многие представители российской политической элиты полагают, что русскому населению в Казахстане не могут быть гарантированы действительно комфортные условия без См., в частности, Аждар Куртов. Куда держит путь снежный барс? – Содружество НГ, № 11, 27 декабря 2000 года, Москва, с. 4.

Виталий Наумкин предоставления ему полной культурной самостоятельности и без признания русского вторым государственным языком.

Неудовлетворенность русских своим положением проявляет ся в их массовом исходе из Республики. В 1992–1998 годах число русских эмигрантов из Казахстана ни разу не опускалось ниже 100 тыс. в год (в рекордном 1994 году эмигрировали 304 500 че ловек). В 1998 году Казахстан наиболее часто упоминался как страна, на которую приходилось наибольшее число иммигран тов в Россию – 42,4 процента (для сравнения: доля Украины со ставляла 22,6 процента)10. Среди эмигрантов из Казахстана 71,2 процента составляли русские и 13,6 процента – украинцы и белорусы. В целом на Казахстан приходилось 35 процентов всех российских экспатриантов, тогда как в 1989 году в этой стране было сосредоточено 24,5 процента внутрисоюзной русской ди аспоры11.

По данным российских ученых, среди причин миграции рус ских из Казахстана на первом месте стоят не экономические соображения, а опасения за личную безопасность, беспокойство за будущее детей и стремление сохранить собственную этно культурную самобытность12. По мнению одного казахстанского автора, миграция из Казахстана не столько способствует этни ческой однородности в стране, сколько расчищает место для притока иммигрантов из соседних регионов, в частности из се веро западных областей Китая и Узбекистана13.

Во время визита Назарбаева в Москву в июле 1998 года Сер гей Кириенко поднял вопрос о русском и русскоязычном насе лении Казахстана. Он привел статистические данные о "чист ках" русских в административных структурах, об уменьшении их доли в общей численности населения (с 1992 года из Казах стана эмигрировали 1 млн. 340 тыс. русских) и о сокращении Ж.А. Зайончковская. Россия: миграция в разном масштабе времени.

Центр изучения проблем вынужденных миграций в СНГ, 1999 год, с. 35–36.

Там же, с. 37–38.

См., в частности, А.Р. Вяткин, Н.П. Космарская, С.А. Панарин, ред.

В движении добровольном и вынужденном: постсоветские миграции в Ев разии. Москва: Наталис, 1999 год.

Н. Масанов. Взаимодействие миграционных систем Казахстана, Рос сии, Китая и Средней Азии//Современные этнополитические процессы и миграционная ситуация в Центральной Азии. Москва: Московский центр Карнеги, 1998 год, с. 63.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана вещания российских телеканалов и русскоязычных радиопрог рамм. Он указал на то, что в законе о языках приводится список официальных должностей, которые могут занимать только те, кто владеет казахским языком. Эти вопросы были впоследствии затронуты в подписанных Казахстаном и Россией документах, в частности в Декларации о вечной дружбе. Обе страны обещали предоставить своим гражданам "различные права и свободы без какой либо дискриминации, ограничений или предпочтений".

Кроме того, они заявили о своем праве на защиту интересов собственных граждан, проживающих на территории другой страны14. Президент Казахстана высказал свое мнение по пово ду массовой эмиграции русских из Казахстана, выступая перед слушателями Академии государственной службы в Москве на кануне ежегодного саммита СНГ в 2000 году. По его словам, в Россию возвращаются те, кто приехал в Казахстан еще в хру щевский период в ходе кампании по освоению "целинных зе мель"15.

Стремясь защитить интересы российских граждан, прожи вающих в Казахстане, российские лидеры в то же время избега ли действий или комментариев, которые могли быть истолкова ны как вмешательство во внутренние дела Казахстана.

Примечательно, что, по сообщениям российских средств массо вой информации, именно Федеральная служба безопасности со общала казахстанским властям о действиях, планировавшихся "русскими заговорщиками" в Усть Каменогорске, к которым впоследствии были применены необычайно жесткие меры. Даже подавляющее большинство независимых российских экспертов, которые не обязаны следовать требованиям официальной поли тики, проявляли осторожность и такт, касаясь вопросов, имев ших отношение к внутренним делам Казахстана. Наиболее рез кая критика внутренней ситуации в Казахстане исходит не от российских аналитиков, а от казахстанской научной элиты. Так, один казахстанский автор, отметив, что на текстильном произ водстве в крупных городах Казахстана занято преимущественно русскоязычное население, констатирует: "Добившись суверени тета, высший эшелон казахского этноса превратился при этом в Светлана Бабаева, Владимир Михеев. Москва заступилась за рус ских в Казахстане. – Известия, Москва, 8 июля 1998 года.

“Центральноазиатские новости”, Архив, 20 июня 2000 года, доступ но в интернете по адресу: http://www.smi.ru.

Виталий Наумкин авторитарное правительство, передавшее всю собственность в руки преимущественно казахской элиты. И победа этого сред невекового принципа отнюдь не случайна"16.

Владимир Путин стал первым российским лидером, который пожелал лично ознакомиться с положением этнических русских в Казахстане. Сам факт его встречи с их представителями во время официального визита в Астану, состоявшегося 9–10 ок тября 2000 года, наблюдатели расценили как признак того, что эта проблема продолжает беспокоить российское руководство.

Во время посещения Института Евразии Путин подчеркнул, что "дело не в экономике, а в эмоциональной обстановке – многие хотят уехать, потому что не видят для себя будущего в Казахста не"17.

РОССИЙСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ОТНОШЕНИИ КАЗАХСТАНА Вопросы энергетики Важным, определяющим фактором российской экономиче ской политики в отношении Казахстана была и остается пробле ма Каспийского моря и каспийской нефти. В 1990 х годах российские дипломаты вначале настаивали на том, что прави тельства стран Каспийского моря должны воздерживаться от односторонних действий в отношении Каспия до тех пор, пока не будет достигнуто соглашение относительно его правового статуса, основанного на принципах совместного использования моря и морского дна. Казахстан с этим не соглашался, и време нами разногласия принимали столь острые формы, что это ска зывалось на всех аспектах взаимоотношений между двумя стра нами. Однако Россия через свои нефтяные компании уже принимала участие в освоении Каспия, а также активно стреми лась обеспечить транзит казахстанской и азербайджанской не фти через свою территорию. Наиболее значительным транспорт Выступление Н.А. Амрекулова на “круглом столе” на тему “Кланы в Центральной Азии: традиции и современность”. – Центральная Азия: по литика и экономика, № 2, ноябрь 2000 года, с. 7.

Цит. по В. Сириенко. Сомнения сняты. – Континент, Алматы, № 20(33), октябрь 2000 года, с. 25.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана ным проектом была прокладка трубопровода из Тенгиза в Ново российск, которая началась в сентябре 2001 года.

Под влиянием развития событий в данном регионе официаль ная российская позиция претерпела заметную эволюцию, и к началу 1998 года Россия и Казахстан согласовали общий подход к каспийской проблеме. 9 июня 1998 года президенты России и Ка захстана подписали соглашение о демаркации морского дна в северной части Каспийского моря, в котором учитывалось суве ренное право каждого государства на его разработку. В соответ ствии с соглашением море разграничивалось по линии, проходя щей на равном удалении от побережья обеих стран. Вскоре после этого, во время июльского визита Нурсултана Назарбаева в Мос кву, был подписан еще один важный документ – Декларация о вечной дружбе и союзе с ориентацией на двадцать первый век. В самом конце 1999 года российское правительство предложило Казахстану дополнительную квоту на экспорт через российскую территорию в 2000 году 2,5 млн. т нефти. В целом транзитная экспортная квота Казахстана на перекачку нефти сырца по неф тепроводу Атырау – Самара в настоящее время составляет 11,5 млн. т (в том числе 8,5 млн. т предназначено для государств за пределами региона), что на 5 млн. т больше, чем в прошлом году, что сулит прибыль в размере 750 млн. долл. США18. Российскому руководству непросто далось решение об увеличении казахстан ской квоты, поскольку российские нефтяные компании опаса лись, что это может повредить их интересам. Однако заинтересо ванность России в долговременном стратегическом партнерстве пересилила заинтересованность в получении кратковременных экономических выгод.

Российско казахстанское сотрудничество в транспортиров ке казахстанской нефти и развитии топливно энергетического комплекса обсуждалось в ходе ряда визитов, в том числе визи тов министра энергетики и минеральных ресурсов Казахстана Владимира Школьника в Москву в мае и декабре 2001 года;

ви зита специального представителя президента по вопросам Кас пийского моря Виктора Калюжного в Астану в июле;

визита Михаила Касьянова в сентябре 2000 года спустя два месяца пос ле визита российского министра транспорта Сергея Франка, и целой серии других визитов.

Г. Абраменко. Сколько стоит финансовая стабильность? – Конти нент, Алматы, № 1(14), 12–25 января 2000 года, с. 11.

Виталий Наумкин 19 января 2000 года в Москву с целью изучения ближайших перспектив взаимного сотрудничества и интеграции прибыл премьер министр Казахстана Касымжомарт Токаев. В ходе это го визита было подписано соглашение о создании совместного казахстанско российского предприятия на базе Экибастузской ГРЭС 2. В счет задолженности по поставкам электроэнергии Казахстан согласился передать России 50 процентную долю в предприятии. Токаев также официально оформил упоминавше еся ранее соглашение об увеличении квоты на перекачку казах станской нефти по российским трубопроводным системам, включая нефть, предназначенную для экспорта за пределами России. Были согласованы планы по стимулированию инноваци онных проектов и разработке новых технологий. В марте 2000 года компания "ЛУКойл" объявила об открытии крупных запасов нефти в Хвалынской формации, что придало новый импульс поискам решения территориального вопроса и стиму лировало усилия России по разработке своих собственных мес торождений на Каспии. Не случайно 25 июля 2000 года россий ские компании "ЛУКойл", ЮКОС и РАО "Газпром" подписали учредительный документ о создании Каспийской нефтяной ком пании. Казахстанские эксперты расценили это как фактор, спо собный повысить статус России на Каспии и даже "значительно изменить баланс сил в случае окончательного провала проекта Баку – Джейхан и уменьшить американское влияние"19.

По всей видимости, широко разрекламированный план строительства системы нефтепроводов протяженностью более 3 тыс. км через западный Казахстан и Китай будет отложен на неопределенный срок по причине высокой стоимости проекта, низкого качества нефти, добываемой в Казахстане, и недоста точных объемов добычи. К тому же в настоящее время нефтяные компании привлекают другие, более экономичные маршруты.

Так, ЮКОС уже согласилась поставлять нефть в Китай – сначала по железной дороге, а потом по нефтепроводу Ангарск – Китай, что может в конечном счете похоронить казахстанский проект20.

И Россия, и Казахстан хотят экспортировать нефть и газ на китайский рынок. В Китае только начинает создаваться нацио Д. Сатпаев. Новая “каспийская игра” России. – Центральная Азия:

политика и экономика, № 1, октябрь 2000 года, с. 40.

Г. Абраменко. Сколько стоит финансовая стабильность?, с. 11.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана нальная система газоснабжения, и ее ввод в действие должен увеличить спрос на газ в течение следующего десятилетия более чем втрое. В числе проектов, рассматриваемых в Китае, – тру бопроводы из России, а также из Туркменистана и Казахстана (длина трубопровода из Казахстана составит 3370 км, а его про пускная способность – 25 млрд. кубометров в год)21.

ИНТЕГРАЦИЯ В ЭКОНОМИКЕ, СОГЛАСОВАННОСТЬ В ПОЛИТИКЕ В середине 1990 х годов российские лидеры уделяли при стальное внимание предложению Назарбаева о создании Евразийского союза, но тогда они не были готовы к его осуще ствлению. Обозреватели в российских средствах массовой ин формации говорили о неприемлемости для России любой фор мулы отношений с государствами СНГ, возникшей не в России.

Однако в конечном счете идеи президента Казахстана все же послужили основой для расширения интеграции. Так, 6 января 1995 года Россия и Беларусь заключили соглашение о создании таможенного союза, к которому 20 января присоединился Казах стан (а позднее Кыргызстан и Таджикистан). 29 марта 1996 года был также подписан договор об углублении интеграции в эконо мической и гуманитарной сферах. Однако на практике таможен ный союз сталкивался с существенными трудностями, происте кавшими из нежелания каждого из государств поступиться хотя бы частью своего суверенитета. Россия, которая не без основа ний считала себя ведущей страной союза, не стала в этом смыс ле исключением. Например, вместо того чтобы выработать об щую систему тарифов, таможенный союз просто принял их российский уровень. Не было взаимопонимания и по вопросу об охране границ. Вместо принятия мер по открытию своих терри торий друг для друга государства члены воздвигали новые барь еры для защиты своих суверенных интересов. Вскоре пришло понимание того, что интеграция имеет свои пределы, а забега ние вперед серьезно осложнит отношения между государства ми участниками. Финансовый кризис 1998 года нанес тяжелый С. Смирнов. Нефтегазовая жажда Китая. – Континент, Алматы, № 19, 4–17 октября 2000 года, с. 25.

Виталий Наумкин удар по интеграционным усилиям "группы пяти". Защищая свои собственные интересы, каждое правительство предприняло од носторонние шаги, которые не только не получили одобрения других правительств, но и нанесли вред их собственным интере сам. Жители соседних с Казахстаном областей России выража ли недовольство по поводу мер, ограничивших вывоз их сельс кохозяйственной продукции на казахстанские рынки.

Еще одним поводом усомниться в перспективах интеграции стала судьба так называемых "финансово промышленных групп" (ФПГ). В начале 1990 х годов российские финансово промышлен ные круги разрабатывали грандиозные планы расширения своего присутствия в Казахстане, а российское и казахстанское прави тельства позднее заключили соответствующее соглашение. В сущ ности, ФПГ, как полагали российские политики, должны были фактически стать основной формой промышленных и финансо вых связей между двумя странами. Предполагалось, что оба пра вительства предложат ФПГ свои гарантии и выдадут им лицензии по платежам и кредитам в национальной валюте22. ФПГ "Алтай", например, даже была зарегистрирована, и в ее состав должны были войти Усть Каменогорский свинцово цинковый завод, Ле ниногорский полиметаллический комбинат, Магнитогорский, Че реповецкий и Липецкий заводы, а также некоторые российские финансовые структуры. Улыбинский металлургический завод со бирался войти в ФПГ, создаваемую российскими предприятиями, входящими в акционерную компанию ТВЭЛ. Изучались и другие варианты23. Однако в итоге на пути к созданию ФПГ возникли бюрократические преграды, и к началу 2000 года было создано всего одно совместное предприятие – в угольной энергетике.

Российские инвесторы также хотели принять участие в про цессе приватизации в Казахстане. Российское правительство составило реестр заинтересованных сторон и высказало поже лание, чтобы Казахстан выплатил долг России акциями привати зированных казахстанских предприятий. Казахстан отказался, предпочитая получать за акции "живые деньги". Кроме того, по утверждению ряда экспертов, правительство Казахстана не хо См., в частности, Инженерная газета, Алматы, 1995 год, № 3, с. 1.

Е.М. Иванов. Казахстан, Россия и перспективы экономического со юза СНГ//Е.М. Кожокин, ред. Казахстан: реалии и перспективы независи мого развития. Москва: РИСИ, 1995 год, с. 53.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана тело значительного укрепления позиций российского капитала на своей территории. В 2000 году на российские компании при ходилось 6 процентов всех прямых иностранных инвестиций в Казахстане. Этот рост объяснялся главным образом увеличени ем (с января по июнь 2000 года) числа действующих в Казахста не российских и совместных казахстанско российских предпри ятий: увеличившись на 71 предприятие, их стало 39624.

В то же время в январе 1997 года Казахстан установил налог на добавленную стоимость (НДС) на товары, импортируемые из стран – членов таможенного союза, что привело к сокращению на треть торгового товарооборота между этими государствами.

К середине 1998 года казахстанский экспорт в Россию снизился еще на 10 процентов, а импорт из России – на 29 процентов25.

Во время визита Владимира Путина в Казахстан в сентябре 1999 года обсуждалась программа взаимного сотрудничества на период до 2007 года и создания восьми ФПГ (пяти в металлурги ческой промышленности и трех в машиностроении), восьми транснациональных нефтяных и угольных компаний, а также более 100 совместных предприятий в различных отраслях эко номики26. В начале 2000 года была образована рабочая группа для выработки предложений по интеграции в области оборонно го производства и военной техники.

Россия стремилась также к сотрудничеству с Казахстаном по различным вопросам с участием третьих стран. В частности, российские и казахстанские интересы совпадают в контексте китайско российско казахстанских отношений. В качестве при мера можно привести вопрос о реках, протекающих по террито рии всех трех государств, в частности об Иртыше и Или, из ко торых Китай планировал забирать воду для удовлетворения потребностей Синьцзян Уйгурского автономного района. Наме рения Китая вызвали особую озабоченность в Казахстане, кото рый уже испытывает серьезные затруднения с водоснабжени ем;

они также затрагивают и российские интересы. Казахстану чрезвычайно сложно решать эту проблему на двусторонней ос По данным за 2000 год Российского торгпредства в Казахстане.

Юрий Тыссовский. Назарбаев учится кататься на велосипеде. – Век, Москва, 1998 год, № 6, с. 7.

Россия и Казахстан также будут совместно вести разработку и про изводство оружия (из интервью с Л.В. Драчевским). – Континент, Алма ты, № 3, 19–22 февраля 2000 года, с. 5.

Виталий Наумкин нове, поэтому в Астане придерживаются мнения, что "в настоя щее время наиболее перспективной альтернативой для урегули рования этой проблемы является проведение переговоров в мно гостороннем формате с привлечением всех заинтересованных сторон"27. Астана призвала мировое сообщество уделить больше внимания этому вопросу. Исключительно актуальной проблемой и для Москвы, и для Пекина остается китайская иммиграция в Россию. В многостороннем формате три стороны уладили и ос тававшиеся неразрешенными вопросы в отношении границ с Китаем. Российские и казахстанские интересы также пересека ются по вопросам, касающимся других третьих стран, наиболь шее значение среди которых имеет развитие отношений с Ира ном, не в последнюю очередь в связи с проблемами Каспия.

Однако по прежнему отсутствовало сколь либо заметное про движение к масштабной экономической интеграции. Когда Кыр гызстан вступил в ВТО и открыл свои рынки для притока товаров и услуг из стран, не входящих в таможенный союз, Россия, Казах стан и Беларусь заявили, что будут вынуждены принять меры для защиты своих рынков. 6 октября 2001 года в Астане было подпи сано соглашение о введении мер по регулированию ввоза товаров и услуг из третьих стран на рынки государств – членов таможен ного союза. Для России стало еще более очевидным, что ожида ния относительно интеграции в рамках таможенного союза (кото рый на деле не был союзом ни юридически, ни экономически) были явно преувеличенными. Российское руководство пришло к заключению, что организационный потенциал "группы пяти" ис черпан. 23 мая 2000 года на заседании Межправительственного совета в Минске Владимир Путин выступил с инициативой – одной из первых в качестве президента России – о замене старо го союза на новую межправительственную экономическую орга низацию с четкой структурой и действенными механизмами уп равления и координации. Однако при подготовке основы для новой организации участники продолжали сопротивляться пере даче какой либо части своих суверенных прав транснациональ Л.Ю. Гусева. Экологическая угроза региональной безопасности. – Аналитическое обозрение, Алматы, № 1, январь 2000 года, с. 13.

Эта точка зрения была озвучена представителями российского Ми нистерства иностранных дел (см. Владимир Михайлов, Константин Дра чевский. По пути взаимодействия и сотрудничества. – Независимая газе та, Москва, 4 ноября 2000 года).

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана ной организации. Снова надежды российских и казахстанских по борников более полной интеграции не выдержали столкновения с реальностью. Возобладала более умеренная линия. Президенты России, Казахстана, Беларуси, Кыргызстана и Таджикистана под писали договор об образовании Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС). ЕврАзЭС стало одной из самых важных многосторонних структур в регионе, и именно в его рамках реша ются теперь вопросы российско казахстанских отношений. На встрече лидеров ЕврАзЭС, состоявшейся во время саммита СНГ в Минске 31 мая 2001 года, первым председателем организации был избран Назарбаев.

ТОРГОВЛЯ Возобновление двусторонних и многосторонних связей на политическом уровне и разрешение ряда застарелых проблем, осложнявших отношения между Россией и Казахстаном, наряду с укреплением экономического положения обеих стран способ ствовали более динамичному развитию торговых и экономиче ских отношений между ними. В результате, по данным Стати стического управления Казахстана, в 2000 году объем внешней торговли, без учета неофициальной торговли, между Россией и Казахстаном достиг 4,2 млн. долл., превысив в 1,7 раза уровень 1999 года. Объем экспорта увеличился в 1,6 раза и достиг 1,8 млн.

долл.;

импорт вырос в 1,8 раза и составил 2,4 млн. долл. Доля России в общем объеме внешней торговли Казахстана выросла с 27 процентов в 1999 году до 30 процентов в 2000 году. Россия остается крупнейшим потребителем казахстанских товаров: на ее долю приходится до 20 процентов всего объема казахстанско го экспорта. Она также обеспечивает почти 50 процентов им порта Казахстана.

Начали быстро развиваться российско казахстанские хозяй ственные связи на местном уровне. В течение 2000 года погра ничные области России посетили семь руководителей областей Казахстана, в том числе аким Северо Казахстанской области Кажмурат Нагманов, аким Восточно Казахстанской области Ви талий Метте, аким Кустанайской области Умирзак Шукеев и аким Астаны Адилбек Джаксыбеков. В свою очередь, ряд рос сийских региональных руководителей посетили различные об ласти Казахстана и Астану: губернатор Омской области Леонид Полежаев, губернатор Челябинской области Петр Сумин, заме Виталий Наумкин ститель губернатора Курганской области В. Охонин и мэр Мос квы Юрий Лужков. В Казахстане зарегистрированы и начали действовать представительства ряда российских республик и областей: Башкортостана, Дагестана, Ингушетии, Калмыкии, Якутии (Саха), Татарстана и Алтайского края. Как и прежде, приграничное сотрудничество осуществлялось на основе схемы, разработанной для промышленных кооперативов, в частности предприятий топливно энергетического комплекса, а также для специализации и кооперирования в гуманитарной и культурной областях.

В 2000 году по мере роста промышленного производства в России возрастало и потребление казахстанского сырья, в том числе минерального топлива – в 2,2 раза, железа – в 1,5 раза, изделий из черных металлов и свинца – в 2 раза. Импорт увели чился фактически по всем категориям товаров. В том же году правительство Казахстана, стремясь сбалансировать товарообо рот, приняло программу импортозамещения. В числе прочих мер оно ввело нулевые ставки налога на добавленную стоимость на текстиль, ткани, кожу и обувь, отсрочило долговые обязатель ства соответствующих отраслей промышленности и отменило таможенные пошлины на импортируемое ими сырье. Кроме того, под предлогом защиты внутренних рынков от демпинга администрация ввела ограничения, например лицензии и про текционистские тарифы, на другие импортные товары, за исклю чением дефицитного в 1999–2000 годах российского бензина и дизельного топлива. По мнению специалистов, эти протекцио нистские меры могут отрицательно сказаться на российском экспорте в Казахстан.

ДВУСТОРОННИЕ И МНОГОСТОРОННИЕ СВЯЗИ Таким образом, первые пять лет после обретения Казахста ном независимости российскую политику в отношении этой стра ны отличали отсутствие ясности, а временами даже полная нео пределенность. Эти недостатки не были устранены во время правления Бориса Ельцина. Данный период в российско казах станских отношениях было бы справедливо охарактеризовать как череду церемоний подписания документов, большинство из кото рых вскоре были забыты;

лишь немногие, и те с большим трудом, были доведены до стадии осуществления.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана По словам известного российского обозревателя, "усилия Москвы в разрешении конкретных актуальных проблем в россий ско казахстанских отношениях не были привязаны к каким то всеохватывающим рамкам"29. В конце концов отсутствие четкой позиции у российских политических кругов привело к тому, что президент Ельцин не поехал в Казахстан на празднества в честь новой столицы – Астаны – и отсутствовал в Алматы на встрече "шанхайской пятерки". Разные ведомства и ветви власти порой открыто высказывали противоположные мнения по вопросам политики в отношении Казахстана. Исполнительная власть по большей части поддерживала политику Назарбаева как в силу российской заинтересованности в стабильности и предсказуемо сти режима, так и потому, что, по их мнению, два государства слишком взаимозависимы, чтобы Казахстан мог допустить значи тельное отклонение от союза с Россией. В противоположность этому, различные парламентские группы, например руководство Комитета по делам СНГ Верховного Совета [Государственной Думы], критиковали казахстанское руководство за его политику в отношении русскоязычного населения и призывали этнических русских не доверять интеграционным планам казахстанского ли дера. Еще один наглядный пример – российская политика в от ношении Каспийского бассейна: в то время как российские дип ломаты настаивали на признании незаконными любых односторонних шагов прибрежных стран по разработке нефтя ных ресурсов при отсутствии формального режима, российские нефтяные компании, в частности "ЛУКойл", принимали в них не посредственное участие.

Однако ко второй половине 1990 х годов разработка и прак тическое осуществление российской внешней политики посте пенно обрели институциональные рамки, деятельность различ ных ведомств стала более согласованной, а влияние групп интересов приобрело форму, более присущую демократическим государствам.

С приходом Путина к власти в 2000 году российско казахстан ские отношения получили новый импульс, что нашло отражение как в интенсивности, так и в продуктивности контактов на выс шем уровне. 18–20 июля Назарбаев нанес официальный визит в Александр Бовин. Казахстанский азимут. – Известия, Москва, 8 июля 1998 года.

Виталий Наумкин Россию, в ходе которого главы двух государств подписали Совме стную декларацию и Меморандум о дальнейшем сотрудничестве в обеспечении работы Байконурского комплекса, соглашение о сотрудничестве в сфере информации и коммуникаций и ряд дру гих соглашений. Они также обсудили возможности для сотрудни чества в нефтяной, газовой, электроэнергетической и угольной отраслях.

Спустя три месяца Путин нанес ответный визит. Одним из важнейших для него был каспийский вопрос, и на этот раз пре зиденты двух стран подписали Декларацию о сотрудничестве, основанную на признании модифицированной срединной ли нии, демаркирующей морское дно, а море как таковое остава лось свободным для навигации всех прибрежных государств.

Оба лидера подчеркнули, что правительства их стран не намере ны "оказывать давление" на соседей по Каспийскому морю.

Россияне согласились увеличить квоту на транспортировку ка захстанской нефти через российскую трубопроводную систему, подчеркнув свою заинтересованность в сотрудничестве с Казах станом. Лидеры двух стран проанализировали развитие ЕврАзЭС, в котором Казахстан теперь играл важную роль. Они обсудили и другие вопросы двусторонних отношений, такие как делимитация российско казахстанской границы, совместные усилия в борьбе против терроризма и организованной преступ ности, военно техническое сотрудничество и создание правовой базы для функционирования космического центра "Байконур".

Были подписаны соглашения об открытии российского консуль ства в Уральске и казахстанского консульства в Астрахани, об использовании во взаимной торговле шкалы непрямого налого обложения, о начале сотрудничества в топливно энергетическом секторе, а также о координации действий в гуманитарной обла сти. 18 ноября Назарбаев вновь приехал в Москву – второй его визит за один год. Он и Путин обсудили вопросы экономическо го сотрудничества, в частности в нефтегазовой отрасли и в обла сти транспортной инфраструктуры, а также развития ЕврАзЭС.

Таким образом, в российской политике в отношении Казах стана имеются два главных приоритета – безопасность и обес печение экономических интересов. Соответствующие задачи ре шаются как в двустороннем, так и в многостороннем порядке.

Многосторонние отношения имеют большое значение, посколь ку Казахстан является ключевым субъектом Центральноазиат ского и Каспийского регионов СНГ, членом таких международ ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана ных организаций, как ОБСЕ, Договор о коллективной безопа сности СНГ, Шанхайская организация сотрудничества и ЕврАзЭС, участницей которых является и Россия;

а также орга низаций, например ОИК, в которых Россия не участвует.

Особое значение для российско казахстанских взаимоотно шений имеет СНГ. С самого начала российская политика в отно шении бывших советских республик была отражением противо положных концептуальных подходов: одни выступали за максимальное укрепление СНГ и его превращение в полностью интегрированный союз;

другие предлагали сосредоточить вни мание на развитии двусторонних связей и стремились создавать новые организационные формы и альянсы в рамках СНГ. Со временем стало очевидно, что ввиду огромных различий между государствами в экономическом развитии, уровне жизни и по литической ориентации усилия по обеспечению свободного дви жения капитала, товаров, услуг и рабочей силы в пределах СНГ нереальны и даже нежелательны. Вместо этого государства СНГ восприняли концепцию разновременной и многоуровневой ин теграции, при которой государства сами определяют ее форму и темпы, а также партнеров по интеграции, не выходя при этом за общие рамки СНГ и не форсируя естественный ход происходя щих процессов ради соответствия общеполитическим заявлени ям. После прихода к власти Путина российские официальные лица, в частности Сергей Иванов, в то время глава Совета безо пасности, стали подчеркивать более важную роль двусторонних отношений по сравнению с многосторонними.

Впрочем, в отношениях России с Казахстаном многосторон ний контекст сохраняет исключительное значение. Помимо ЕврАзЭС возрастает роль Шанхайской организации сотрудни чества (ШОС), в особенности с тех пор, как в июне 2001 года она обрела свою нынешнюю форму, и после присоединения Узбеки стана к пяти первоначальным членам. Интересы России, Казах стана и других членов ШОС сходятся в нескольких ключевых областях: проблемы региональной безопасности и общей угро зы, исходящей от религиозного экстремизма, нелегальный обо рот наркотиков, агрессивный национализм и международный терроризм. Эскалация этих угроз привела к реанимации Догово ра о коллективной безопасности СНГ (ДКБ). В 2001 году в ре зультате длительных и трудных переговоров Россия, Казахстан и четыре другие страны, подписавшие ДКБ, договорились о со здании Коллективных сил быстрого реагирования. В соответ Виталий Наумкин ствии с документами, подписанными на саммите стран – учас тниц ДКБ в Ереване в мае 2001 года, предусматривалось, что Коллективные силы быстрого реагирования должны включать по одному батальону от каждой страны, а их штаб будет нахо диться в Бишкеке30.

Коллективные силы быстрого реагирования в составе боего товых подразделений сухопутных и военно воздушных сил Ка захстана, Кыргызстана, России и Таджикистана были сформи рованы в августе 2001 года. Они оснащены высокомобильной военной техникой с полностью интегрированными вооружения ми и средствами связи. Как сообщил начальник оперативного отдела военно координационного штаба СНГ генерал майор А.С. Третьяков, данная группировка, в зависимости от характе ра угрозы, способна перестраивать свою структуру, личный со став и средства усиления31. Первые совместные учения с боевы ми стрельбами были проведены в октябре 2001 года в Баткенском районе Кыргызстана.

В 1999–2000 годах, вопреки российским заверениям, казах станские аналитики забили тревогу по поводу того, что кое кто в России, судя по комментариям в средствах массовой информации и неожиданному сближению Москвы и Ташкента, склонен рас сматривать Узбекистан как наиболее значительное государство Центральной Азии, считая, что эта страна должна занять цент ральное место в российской политике в регионе. Однако последу ющие события не оставили никакого сомнения в том, что роль Казахстана в российской внешней политике нисколько не умень шилась. Более того, в России внимательно следили за многими аспектами перехода к рынку в Казахстане – от реформы ЖКХ, в которой он опережает другие государства СНГ, до амнистии вывезенных за рубеж капиталов и либерализации движения ка питала, – по поводу которых в России не прекращаются споры, особенно в связи с обязательной продажей предприятиями части валютной выручки.

Аркадий Дубнов. Лукашенко выдал военную тайну. – Время ново стей, Москва, 28 мая 2001 года, с. 2.

А.С. Третьяков. Противодействие международному терроризму: кол лективные усилия государств – участников СНГ в военной сфере//Сбор ник докладов на конференции, проведенной Центром стратегических и политических исследований (Россия) и Королевским институтом междуна родных проблем. Москва: Chatham House, 2002 год, с. 63.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана 11 СЕНТЯБРЯ И ПОСЛЕ До 11 сентября в России не только считали, что всякое воен ное присутствие США или иное военное присутствие Запада в Центральной Азии принципиально противоречит ее интересам, но даже не допускали гипотетической возможности такого раз вития событий. Все изменилось с началом эскалации мирового терроризма и внезапным появлением очевидной угрозы для международного сообщества. По крайней мере, на момент напи сания этой книги в России признают заинтересованность в том, чтобы США и другие западные страны участвовали в укрепле нии безопасности в Центральноазиатском регионе, а в этом кон тексте стало приемлемым и их военное присутствие.

Однако только ли этим объясняется незамедлительно приня тое Путиным решение о поддержке Соединенных Штатов после террористических нападений 11 сентября и оказании содействия в дальнейших антитеррористических операциях? Поступил ли он так, исходя только из оценки позиции Вашингтона как оправдан ной по сути? Или в силу срочной необходимости борьбы с терро ризмом? Или в силу стремления достичь сближения с США? Не которые российские политики предпочитали, чтобы Россия оказала США только политическую поддержку и помощь в полу чении разведданных, используя при этом свое значительное вли яние, в частности на Таджикистан, чтобы заблокировать дислока цию американских военных сил на его территории. Они опасались, что американское присутствие, особенно долгосроч ное, неизбежно приведет к ослаблению российского влияния в регионе. Очевидно, однако, что Путин и его сторонники предпоч ли "допустить" США в сферу безопасности на южном фланге СНГ с целью демонстрации своих намерений относительно беспреце дентного сближения с Западом, а также из опасения, что на Рос сию ляжет тяжелое, разорительное, непомерное бремя защиты партнеров по СНГ от терроризма. При этом пришлось бы обеспе чить им также огромные объемы экономической помощи, кото рую они рассчитывали получить от США в обмен на предоставле ние доступа на свою территорию.

Полемика, разгоревшаяся в российском обществе после со бытий 11 сентября, отражала усиление озабоченности россий ской политической и деловой элиты в связи с растущей угрозой терроризма, но также в немалой степени и в связи с возможной Виталий Наумкин утратой Россией позиций в системе коллективной безопасности на ее южных границах. Это сопровождалось дальнейшим ростом обеспокоенности по поводу отрицательных последствий переори ентации центральноазиатских режимов в сторону Запада для эко номических, торговых и военных интересов России в регионе.

Беспокойство усилилось в декабре 2001 года, когда Соединенные Штаты объявили о своем намерении аннулировать Договор по ПРО 1972 года, что было воспринято как основное свидетельство склонности американцев к односторонним действиям и как дока зательство победы "ястребов" в администрации Буша над сторон никами дружбы с Россией32.

В новом контексте российско казахстанских отношений каж дая из стран заново оценила свое место в меняющейся централь ноазиатской конфигурации безопасности, в том числе и роль та ких ключевых институтов, как Договор о коллективной безопасности СНГ и Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). Оба правительства по прежнему твердо намерены не только поддерживать жизнедеятельность этих структур, но и по вышать их роль в борьбе с новыми угрозами, и прежде всего с мировым терроризмом и религиозным экстремизмом. Особое внимание уделялось Антитеррористическому центру в Бишкеке, созданному Россией и ее центральноазиатскими партнерами со вместно с Китаем. Между тем в новых условиях все еще не ясно, какую роль, если им вообще отводится какая то роль, данные институты будут играть в сотрудничестве с Западом. Более того, вслед за тем, как после террористических нападений 11 сентября российский и казахстанский лидеры сделали решительный шаг в сторону Запада, и после прибытия американских военных у Мос квы и Астаны возникли сомнения относительно возможных по следствий этих событий для их отношений с Китаем и появления в связи с этим нового узла противоречий. На встрече министров иностранных дел стран – членов ШОС, состоявшейся в Китае 7 января 2002 года, Игорь Иванов всячески подчеркивал, что от ветственность за обеспечение безопасности в Центральной Азии несут прежде всего сами страны региона33.

Важное значение приобретает российско казахстанское во енное сотрудничество на Каспийском море, где в начале августа Алексей Пушков. Россия и США: пределы сближения. – Независи мая газета, Москва, 27 декабря 2001 года.

Новости РТР, 7 января 2002 года.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана 2002 года состоялись широкомасштабные военно морские уче ния с участием вооруженных сил России, Казахстана и Азербай джана, а также наблюдателей от Ирана. На заключительном эта пе учений четверка истребителей Су 27 ВВС Казахстана обеспечивала авиационную поддержку действий флота. Ми нистр обороны России Сергей Иванов заявил в связи с этим, что, "если бы другие государства и регионы проявили готовность к созданию объединенных вооруженных сил на Каспии, мы бы это приветствовали"34.

Россия поддержала призыв Казахстана о созыве Конферен ции по взаимодействию и мерам доверия в Азии, которую заместитель министра иностранных дел Алексей Мешков оха рактеризовал как форум, "призванный продемонстрировать, что решения сложных региональных проблем военными средствами не существует"35.

В период после 11 сентября президент Казахстана, как и ос тальные центральноазиатские лидеры, прилагал все усилия, что бы максимально использовать сложившуюся ситуацию для уста новления еще более тесных отношений с Западом. Но от внимания российских наблюдателей не ускользнул тот факт, что при этом он ни на шаг не отступил от своей линии на интеграцию с Россией. С точки зрения России, курс на установление более тесных связей с Москвой вполне совместим со стремлением ру ководства Казахстана к диверсификации своих внешних связей или улучшению отношений с другими центральноазиатскими го сударствами. На встрече президентов Казахстана, Таджикистана и Узбекистана в декабре 2001 года были явно предприняты суще ственные шаги, направленные на развитие сотрудничества меж ду этими государствами. С этой целью Центральноазиатское эко номическое сообщество (ЦАЭС) было преобразовано в Организацию центральноазиатского сотрудничества (ОЦАС). В известной степени она станет соперницей ЕврАзЭС, при этом важную роль в организации будет играть Ташкент.

Вначале казалось, что в результате событий 11 сентября и антитеррористической операции в Афганистане Узбекистан окон Цит. по: В. Волков. Большой каспийский редут. – Известия, Моск ва, 12 августа 2002 года.

Алексей Мешков. Философия стратегической стабильности. – Неза висимая газета, Москва, 8 августа 2002 года.

Виталий Наумкин чательно обошел Казахстан в подспудной борьбе за лидерство в Центральной Азии. Узбекистан и в самом деле сыграл важную роль в успешном проведении антитеррористической операции в Афганистане и, действительно, сам подвергся нападению ислам ских экстремистов. Однако в конечном счете это не только не затмило, но, напротив, высветило значение Казахстана в глазах и мировых, и региональных деятелей. На это имеется несколько причин. Во первых, Казахстан выглядит менее подверженным "заразе" экстремизма, чем другие центральноазиатские государ ства;

во вторых, имеющиеся в Казахстане обширные запасы не фти обещают превратить его в одного из немногих крупнейших экспортеров нефти на мировом рынке. Специалисты считают обнаружение запасов нефти только одного Кашаганского место рождения самым крупным геологическим открытием в этой час ти мира за последние тридцать лет. В третьих, Казахстан как стра на, успешно идущая по пути экономических реформ и интеграции в мировое сообщество, особенно подходит России в качестве партнера. По словам Назарбаева, среди государств СНГ к реаль ной интеграции в настоящий момент готовы только Россия и Ка захстан, поскольку "реформы, проводимые в России и Казахста не, находятся на одинаковом уровне и действуют в схожих параметрах"36.

Впрочем, продолжая поддерживать российско казахстан скую интеграцию, Назарбаев также подчеркнул не только эко номическую слабость России, но и уменьшение ее военного потенциала: "В экономическом отношении Россия сегодня спо собна сделать немного. Растет научно технический разрыв меж ду Россией и развитыми странами, ее военный авторитет подо рван"37. Со своей стороны, российские лидеры, вероятно, тоже признают ограничения, не позволяющие им проводить более активную политику в Казахстане и, в более широком смысле, в регионе в целом, о чем со всей очевидностью свидетельствует "американский прорыв" в этом регионе.

Тем не менее в новом контексте Россия, очевидно, намерена еще крепче связать свою политику с Казахстаном, в особеннос ти по вопросу каспийской нефти. Российско казахстанское со Нурсултан Назарбаев. Демократия – не набор данных Богом запо ведей. – Независимая газета, Москва, 28 декабря 2001 года.

Там же.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана глашение о разделе дна Каспийского моря послужило основой коллективного подхода к этой проблеме, который был оконча тельно закреплен подписанием в ноябре 2001 года параллельно го соглашения между Астаной и Баку. Заинтересованность На зарбаева в строительстве трубопровода Баку – Джейхан больше не может рассматриваться как имеющая "антироссийскую" на правленность, так как и сами российские лидеры теперь соглас ны с необходимостью диверсификации маршрутов транспорти ровки каспийской нефти.

И на глобальном, и на региональном уровне развитие собы тий после 11 сентября, сузив возможности России, будет про должать оказывать влияние на ее политику в отношении Казах стана. Однако в конечном счете эта политика в ее основных чертах вряд ли претерпит существенные изменения. Российская политика будет по прежнему основана на прагматизме и оценке экономических выгод, а также, в не меньшей степени, на учете интересов России в сфере безопасности. По видимому, полити ка станет также более последовательной и предсказуемой, чем она была в прошлом. Кроме того, хотя значение двусторонних отношений, вероятно, будет возрастать, едва ли в ближайшем будущем утратит свою значимость и многосторонний контекст российско казахстанских отношений.

На российскую политику в отношении Казахстана практи чески не повлияли драматические события, разыгравшиеся на мировой арене в 2003 году в связи с кризисом вокруг Ирака.

Казахстан также продолжал следовать своему традиционному курсу на поддержание сбалансированных отношений с тремя центрами силы (США, Китай, Россия). В российско казахстан ских отношениях в это время стали набирать обороты две тен денции: во первых, большее внимание к многостороннему кон тексту и, во вторых, возрастание значимости в двусторонних и многосторонних отношениях сфер безопасности.

Это проявилось, в частности, в повышении роли и статуса группы стран – участниц Договора о коллективной безопаснос ти, создавших на его основе в конце апреля 2003 года Организа цию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Особенно важным шагом было дополнение Коллективных сил быстрого ре агирования (КСБР) постоянно действующими оборонными струк турами. По заявлению генерального секретаря ОДКБ Николая Бордюжи, "в ближайшем будущем будут созданы региональные командования КСБР: на западном направлении – в Беларуси, на Виталий Наумкин кавказском направлении – в Армении и на центральноазиатском направлении – пока только в Казахстане"38. Российско казах станский вектор в ОДКБ в перспективе может оказывать стиму лирующее воздействие на всю систему российско казахстанских связей.

Помимо ОДКБ наметилось продвижение вперед в ШОС. Во время иракского кризиса в позициях ее членов наблюдались за метные расхождения. Россия и КНР были определенно против односторонних военных действий США, Казахстан вместе с Кыргызстаном и Таджикистаном заняли позицию нейтралитета, декларируя стремление придерживаться "рамок международно го права". Узбекистан полностью поддержал США. Совещание министров иностранных дел стран – членов ШОС в Алматы и последовавший за ним московский саммит ШОС 29 мая 2003 года привели к дальнейшему развитию организационной структуры ШОС. Постоянно действующим рабочим органом "шестерки" стал Секретариат в Пекине, который возглавил посол КНР в Москве Чжан Дэгуан. Было официально принято решение о со здании Региональной антитеррористической структуры (РАТС) со штаб квартирой в Бишкеке. И Секретариат, и РАТС должны начать действовать с 1 января 2004 года. На саммите было утвер ждено десять документов, регламентирующих деятельность ШОС, одобрен план оборонных ведомств "шестерки" относи тельно проведения осенью 2003 года совместных антитеррорис тических учений в Казахстане. Становление ШОС многие рос сийские и казахстанские аналитики расценили как еще один шаг к укреплению сотрудничества России и Казахстана в сфере бе зопасности. При этом в Казахстане исходили из того, что реше ния саммита закрепили роль Китая в институтах этой организа ции как ключевую39. Принятая саммитом декларация, как известно, отразила стремление "шестерки" разработать новую концепцию безопасности. Оставалось неясным, как страны – участницы и ОДКБ, и ШОС, в частности Россия и Казахстан, будут распределять функции в рамках этих двух структур.

В ходе иракского кризиса также росло значение энергети ческой составляющей в российско казахстанских отношениях.

Александр Куранов, Николай Бордюжа. За безопасность надо пла тить. – Независимая газета, Москва, 20 мая 2003 года.

Владимир Сергиенко. Выбор приоритетов. – Континент, Алматы, № 12 (99), 18 июня – 1 июля 2003 года, с. 33.

ГЛАВА 1. Российская политика в отношении Казахстана Для этого сотрудничества и в этой сфере важную роль играет китайский фактор, о чем свидетельствует явная взаимосвязь между планами сотрудничества в области энергетики КНР с Рос сией и Казахстаном.

В 2003 году Москва и Астана продолжали наращивать совме стные усилия по противодействию угрозам, которых прежде не было, – терроризму, нелегальному обороту наркотиков, некон тролируемому перемещению людей. Продолжалось укрепление пограничного режима. В частности, в феврале было подписано двустороннее межправительственное соглашение об образова нии на границе нескольких пропускных пунктов. Эти усилия, однако, осложняются незавершенностью процесса делимитации российско казахстанской границы, который, по мнению специ алистов, может продлиться до 2012 года40.

В целом можно заключить, что тенденция к российско ка захстанскому сближению в 2002–2003 годах приобрела более устойчивый, чем прежде, характер.

И. Плутарев, В. Носатов. Великий контрабандный путь. – НГ–Дип курьер, 21 апреля 2003 года, с. 12.

ГЛАВА ПОЛИТИКА США В ОТНОШЕНИИ КАЗАХСТАНА РОБЕРТ ЛЕГВОЛД з всех великих держав, проявлявших интерес к Централь ной Азии, именно Соединенные Штаты после событий И 11 сентября коренным образом изменили свое отношение к это му региону. Не в том дело, что раньше США игнорировали Ка захстан и соседние с ним государства. В отличие от европейцев или японцев, не видевших особых причин для концентрации по литических усилий в отношении этой страны или региона в це лом, президенты США от Джорджа Буша старшего до Билла Клинтона в течение многих лет говорили о важности региона и даже разрабатывали в отношении его довольно амбициозные планы. Тем не менее степень американской вовлеченности ни когда не поднималась до уровня этой риторики, а в последние годы пребывания у власти администрации Клинтона решимость действовать и тем более попытки предпринять серьезный кон цептуальный анализ региона практически сошли на нет.

События 11 сентября привнесли в американскую политику прежде отсутствовавшую убежденность. Говоря о новом геопо литическом значении Центральной Азии и важной роли Узбеки стана и Таджикистана как "переднего края" в войне против тер роризма, администрация Буша обозначила то, что в одночасье стало главной заботой внешней политики США. Борьба против международного терроризма на своей первой стадии – войны в Афганистане – превратила Центральную Азию как в важней ший стратегический ресурс, так и в новый источник тревог.

Важнейший стратегический ресурс – потому что Соединенные Штаты и их союзники нуждались в базах ВВС не только для дей ствий в южном направлении военного характера, но и для дос тавки гуманитарной и иной помощи в целях послевоенного вос становления Афганистана. Новый источник тревог – потому что Роберт Легволд данный регион не защищен от политической нестабильнсти, терроризма и прочих пагубных стихий, которые все еще спосо бен генерировать Афганистан, а также, пожалуй, Пакистан или Иран.

Сильнейший импульс, который эта внезапная обеспокоен ность в связи с международным терроризмом придала амери канской заинтересованности в этом регионе, нашел многообраз ное отражение, в том числе в двух ключевых аспектах.

Во первых, он по новому высветил давнишние цели США в ре гионе, одновременно осложнив процесс их достижения. Поддер жка демократических преобразований и экономических реформ перестала быть для США просто вопросом принципа или возла гавшихся на эти страны надежд;

опасения за их внутреннюю стабильность, в случае если репрессии усилятся или экономи ческий рост прервется, приобрели новую, не виданную прежде остроту. Но слишком громогласно и настойчиво оказывать дав ление на авторитарные режимы, находящиеся у власти в крити чески важных странах региона, в том числе в Казахстане, значи ло подвергнуть риску ту роль, которую им предназначил Вашингтон в задуманном широком предприятии глобального масштаба. Прежняя заинтересованность Соединенных Штатов в нефтяных и газовых ресурсах региона сохранялась, но теперь уже не она диктовала порядок действий. Напротив, в политике, главные архитекторы которой служат в Министерстве обороны, она не только отошла на задний план, уступив место военному сотрудничеству, но и приобрела свой собственный аспект наци ональной безопасности, когда возникли сомнения в стабильнос ти ближневосточных источников энергетических ресурсов.

Во вторых, эта новая обеспокоенность вылилась в обязатель ства, которые прежде были немыслимы для любой администра ции США. Ведя войну в Афганистане осенью 2001 года, Соеди ненные Штаты не только обеспечивали себе зону действий в Узбекистане, Кыргызстане и Таджикистане. Они взяли на себя обязательство, хотя и в довольно таки неконкретной форме, под держивать безопасность в Центральной Азии в дальнейшем. Цен тром этих новых усилий стал Узбекистан. В принятом в октябре 2001 года совместном заявлении, официально оформившем дос туп США на военно воздушную базу Ханабад, оба правительства пышно рекламировали "новые отношения, основанные на долго срочной приверженности к обеспечению безопасности и регио ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана нальной стабильности"1. Более того, администрация Буша обеща ла "в срочном порядке проводить консультации по поводу необхо димых действий в зависимости от ситуации в случае прямой угрозы безопасности или территориальной целостности Респуб лики Узбекистан"2. Представители Госдепартамента поспешили разъяснить, что это не означает полномасштабных гарантий вза имной безопасности или нового военного союза3. Но узбеки не скрывали удовлетворения в связи с приходом американцев. И американцы пришли: сначала военные части, а потом, в конце января 2002 года, – высокопоставленные чиновники для участия в первых "американо узбекистанских консультациях по сотруд ничеству в сфере безопасности".

Когда война в Афганистане подходила к концу, Соединен ные Штаты только еще приступали к переоборудованию воен ных баз в Узбекистане и Кыргызстане. Судя по лихорадочной деятельности по реконструкции взлетно посадочных полос, воз ведению жилья, развертыванию систем связи, а также в связи с прибытием самолетов F 15E и F 18, Соединенные Штаты наме ревались здесь остаться. Или, если даже основная часть амери канских военных уедет по окончании операции в Афганистане, что представлялось вероятным, останется в полной готовности инфраструктура, позволяющая быстрое развертывание. Таким образом, по словам Пола Вулфовица, заместителя министра обо роны США, Соединенные Штаты имели в виду "дать понять Сообщение агентства Ассошиэйтед Пресс от 14 октября 2001 года.

Совместное заявление, подписанное во время визита в Вашингтон прези дента Казахстана Назарбаева в декабре 2001 года, гласит: "В духе партнер ства Казахстан и Соединенные Штаты намерены усиливать совместную деятельность по обеспечению безопасности и стабильности в Центральной Азии". Белый дом, канцелярия пресс секретаря, 21 декабря 2001 года.

Позднее, в марте 2002 года, министры иностранных дел двух госу дарств подписали Соглашение о широком политическом и стратегическом партнерстве, подтвердившее октябрьские обязательства. См. "United States Uzbekistan Declaration on the Strategic Partnership and Cooperation Framework", March 12, 2002, U.S. Department of State Fact Sheet, на сайте http://www.state.gov/r/pa/prs/ps/2002/8736.htm.

Или, как выразился высокопоставленный сотрудник администрации, "мы подаем сигнал, что мы к этому стремимся, что мы не собираемся по флиртовать и бросить их. Но это не клятва, скрепленная кровью, подобная той, что мы даем в НАТО". Michael R. Gordon and Stephen Lee Myers.

Uzbekistan to Let U.S. Use Bases In Return for Promise of Security. – The New York Times, October 13, 2001, p. A1.

Роберт Легволд всем, в том числе таким важным государствам, как Узбекистан, что мы имеем возможность вернуться, и мы действительно вер немся – мы вовсе не собираемся о них забывать"4.

Но имела ли администрация достаточно полное представле ние о странах и о регионе, по отношению к которым брала на себя обязательства? Приступила ли она загодя к анализу слож ного переплетения действующих там сил и запутанной, потен циально опасной с точки зрения безопасности ситуации, кото рая могла там в результате возникнуть, или же ставка на этот регион по сути была производным от войны в Афганистане и сделана без глубокого анализа? Всего год спустя администрация опять начала войну со страной, расположенной недалеко от Афганистана, но в совершенно иных обстоятельствах, не полу чив поддержки России и столкнувшись с противодействием ряда стран Центральной Азии. Война против баасистского режима в Ираке по этим и другим причинам скорее запутала, чем прояс нила ответы на эти вопросы. По окончании иракской войны все еще трудно сказать, несмотря на повышенное внимание к реги ону, насколько более продуманно и умело новая администрация определяет стратегические интересы США в Центральной Азии, чем ее предшественники.

ЗОНЫ ИНТЕРЕСОВ: ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ И ВНУТРЕННЯЯ АЗИЯ Если рассматривать их в правильном ракурсе, интересы США в Центральной Азии огромны – они гораздо масштабнее, чем принято считать. Центральная Азия находится в сердце стратеги чески жизненно важной арены, которая, без сомнения, будет определять характер международных отношений внутри Азии и Евразии. Назовем пространство, протянувшееся от российской нижней Волги до дальневосточных районов России, через погра ничные районы Китая (Внутренняя Монголия, Синьцзян и Тибет) и через Центральную Азию до Афганистана, Внутренней Азией.

В течение длительного времени поглощенная двумя великими им периями, эта обширная территория поднимается на фоне круше ния одной из них – российской – и непредсказуемой эволюции Eric Schmitt and James Dao. U.S. Is Building Up Its Military Bases in Afghan Region. – The New York Times, January 9, 2002, p. A1.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана другой – китайской. Эта часть суши, богатая энергетическими и другими природными ресурсами и одновременно взрывоопасным потенциалом внутригосударственного распада и межгосудар ственных конфликтов, обладает огромным резервом влияния на исход борьбы добра и зла во всей Азии и на постсоветском про странстве.

Для Китая и России Внутренняя Азия – нечто большее, чем близлежащий источник нестабильности. Она объединяет некото рые тенденции внутри Казахстана и других стран Центральной Азии с наиболее опасными источниками беспокойства в их соб ственном обществе. Например, надежды Китая ограничить подъем уйгурского национализма в Синьцзяне в немалой степени зависят от того, будет ли этот огонь подпитываться кислородом из за казахстанской и кыргызской границы. Положительный либо отрицательный ответ на этот вопрос, в свою очередь, определяет ся тем, насколько прочны эти страны и насколько эффективно их правительства сохраняют контроль над радикальными группами, действующими на их территории. Кроме того, если Синьцзян и может показаться наиболее вероятным звеном, грозящим поли тическим переворотом в Центральной Азии, то, говоря по правде, такие китайские регионы Внутренней Азии, как Тибет и Внутрен няя Монголия, составляют наиболее уязвимую часть этой страны.

И в случае России события в Центральной Азии напрямую влия ют на ее внутренние дела. Поведение и лояльность мусульман в России в долгосрочной перспективе будут отражать то направле ние, которое ислам примет в Центральной Азии. Уже сейчас офи циальные лица в России проявляют обеспокоенность в связи с усиливающейся активизацией российских мусульман, которую российский министр без портфеля по делам национальностей Владимир Зорин назвал в начале 2002 года своей "самой острой политической проблемой"5.

Однако Внутренняя Азия не просто резко расширяет сферу потенциальной нестабильности;

она также перекраивает геогра фическую карту в ее важнейших, прежде всего энергетических, параметрах. Каспийский регион не является больше нефтегазо вой осью Центральной Азии. Теперь центральноазиатские нефть и газ становятся частью куда более обширной энергетической системы, координаты которой в конечном счете свяжут воедино RFE/RL Newsline, Vol. 6, No. 10, January 16, 2002.

Роберт Легволд российские нефтеперегонные мощности и трубопроводы, китай ские энергетические рынки, а также собственные газовые и нефтяные ресурсы Китая во Внутренней Азии и энергетический потенциал Казахстана, Туркменистана и Узбекистана. Если в ближайшем будущем нефть и газ Казахстана потекут на запад, то в долгосрочной перспективе энергетический комплекс Внут ренней Азии, вероятно, сместит направление центральноазиат ских энергетических ресурсов в сторону востока. Как минимум, в ближайшие годы энергия потечет во многих направлениях, и в ходе этого процесса европейские, российские и азиатские инте ресы, вероятнее всего, будут переплетаться гораздо теснее, а в отдельных случаях вступят в конкуренцию друг с другом.

Следует к этому добавить, что во Внутренней Азии и без того экстраординарная ситуация трансформируется в куда более зло вещую реальность. Центральная Азия – практически един ственный из регионов мира, находящийся в окружении четырех ядерных держав6. Это не только отбрасывает длинную ядерную тень на страны региона, но делает гораздо более опасным взаи модействие внешних сил внутри региона. Не приходится удив ляться, что центральноазиатские лидеры присоединились к пред ложению Ислама Каримова превратить Центральную Азию в безъядерную зону, какой бы хрупкой она ни была. Внутренняя Азия осложняет эту реальность, поскольку очевидно, что для двух наиболее мощных из этих ядерных держав – России и Китая – события в регионе носят не внешний, а внутренний характер, что радикальным образом меняет ставки для всех. Это тонкий ракурс, но взрывоопасное противостояние на юге между ядерными государствами – Индией и Пакистаном – тонкостью отнюдь не отличается.

Точно таким же образом возникновение фактора Внутрен ней Азии преобразует и значительно повышает интересы США в Центральной Азии. Старая стратегия – а именно выкачивание нефти и газа из этого региона, сдерживание роста исламского экстремизма, блокирование иранских планов и сдерживание за мыслов России – становится грубой и ограниченной. Благо склонность к демократическим, ориентированным на рынок Это отмечено в: Charles Fairbanks, C. Richard Nelson et al. Strategic Assessment of Central Asia. Washington DC: The Atlantic Council of the United States and Central Asia – Caucasus Institute SAIS, 2001, p. 9.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана преобразованиям как самоцель или средство расширения эко номических возможностей США или как попытка ослабления региональных конфликтов для содействия развитию энергети ки – все это не лишено достоинств, но представляет собой не дальновидную трактовку интересов Соединенных Штатов.

Возьмем проблему региональной нестабильности. Если рас сматривать ее в более широком контексте Внутренней Азии, то обнаруживается не один, а три взрывоопасных фактора, способ ных расшатать систему международных отношений. Во первых, это широкая волна насилия в Ферганской долине, взрывоопас ном перекрестке Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана.

Если он взорвется, то лишь глупец может рассчитывать на то, что внешние силы останутся безучастными. Русские по прежне му считают себя основными гарантами безопасности в Цент ральной Азии, и 201 я российская мотострелковая дивизия оста ется в Таджикистане, но теперь неподалеку развернута и американская 10 я горная дивизия. Китайцы тоже не останутся безучастными сторонними наблюдателями.

Вероятность вовлеченности Китая возрастет в геометриче ской прогрессии, если беспорядки в Ферганской долине совпа дут с волнениями во второй зоне высокого риска – Синьцзяне.

Но даже если события не примут столь опасный оборот, расту щая нестабильность в ключевом приграничном районе Китая, особенно в случае ее жестокого подавления, будет чревата опас ностью распространения на другие неспокойные приграничные области Китая и может выплеснуться вовне – в Центральную Азию и, возможно, даже в Россию7. Если Синьцзян станет ки тайской Чечней, последствия для всех, в том числе и для внеш него мира, будут куда более серьезными.

Казахстан представляет собой третий потенциальный водо ворот во Внутренней Азии. Как бы относительно спокойно ни вело себя многочисленное этническое русское население в се верной части страны, занимающей треть ее территории, одна мысль о том, что страна может быть разъединена в результате растущего сепаратистского возмущения среди казахстанских См. одно из последних глубоких исследований данной проблемы: Dru C. Gladney. China’s Interest in Central Asia: Energy and Ethnic Security, in Robert Ebel and Rajan Menon, eds. Energy and Conflict in Central Asia and Caucasus. New York: Rowman and Littlefield, 2001, pp. 209 223.

Роберт Легволд русских, постоянно наводит ужас на национальное руководство8.

Если такому суждено случиться – в результате либо внутренне го экономического и политического краха, либо смертельной схватки казахского и местного русского национализма, – шан сы на то, что Россия будет на это взирать безучастно, крайне невелики. Последствия расчленения Казахстана или погружения его в пучину ожесточенного внутреннего конфликта и вмеша тельства извне отдадутся эхом далеко за пределами этого гро мадного региона Внутренней Азии.

Ни одна из этих бед не представляется неизбежной или на сегодняшний день даже вероятной. Однако если случится хотя бы одна из них, не говоря уже о двух одновременно, то это будет сопряжено с такими опасностями, с которыми вынуждены бу дут считаться творцы американской политики, взвешивая инте ресы США и пытаясь этих опасностей избежать. Как минимум, интересы США состоят в том, чтобы не допустить конфронта ции между Россией и Китаем, если мир в регионе окажется по рушенным. В данный момент Россия и Китай заинтересованы не в сползании к конфликту, а скорее в сотрудничестве или хотя бы в уважении взаимных интересов. В условиях кризисов по добного рода в интересах США стремиться к конструктивному сотрудничеству, сдерживанию, но не разжиганию волнений.

Это, в свою очередь, означает, что Соединенные Штаты должны гораздо глубже, чем до сих пор, продумать, каким образом они сами и международные организации могут влиять на поведение России и Китая, когда разразится кризис. Это значит также, что заинтересованность США в методах и механизмах своих и меж дународных усилий, направленных в первую очередь на ослаб ление напряженности, должна быть постоянной, а не споради ческой. И теперь, когда американские войска присутствуют в Различные комментарии в связи с такой возможностью см.: Martha Brill Olcott. Central Asia’s New States: Independence, Foreign Policy, and Regional Security. Washington DC: United States Institute of Peace Press, 1996, pp. 59 62;

Pl Kolst. Ethnicity and Subregional Relations: The Role of the Russian Diasporas, in Renata Dwan and Oleksandr Pavliuk, eds. Building Security in the New States of Eurasia. Armonk: M.E. Sharpe, 2000, pp. 201 226;

Mikhail Alexandrov. Uneasy Alliance: Relations between Russia and Kazakhstan in the Post Soviet Era, 1992 1997. Westport: Greenwood Press, 1999, pp. 99 154;

Martha Brill Olcott, Anders Еslund and Sherman W. Garnett. Getting It Wrong.

Washington DC: Carnegie Endowment for International Peace, 2000, pp. 113 116;

и Fairbanks and Nelson. Strategic Assessment of Central Asia, pp. 21, 31, 34.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана регионе, США должны тщательно взвешивать характер своих действий в случае возникновения конфликтов, заблаговременно проводить консультации с Москвой и Пекином, проявляя осто рожность и тщательность.

Факторы, способствующие или препятствующие стабильнос ти и сотрудничеству в Центральной Азии, понимаемые в такой более широкой и более основательной стратегической перспек тиве, и определяют изменение интересов США. Под этим углом зрения становится видно, что контроль над основными источни ками межгосударственных трений в регионе имеет самое непос редственное отношение к национальным интересам США. По скольку дефицит водных ресурсов является одним из таких источников, приобретает большое значение тот факт, что в сере дине 1990 х годов американские эксперты по водным и энергети ческим проблемам начали совместно со своими центральноазиат скими коллегами разрабатывать долгосрочное и справедливое соглашение о распределении воды в бассейне р. Сыр Дарьи, ис ходя из американского опыта и на принципах справедливого рас пределения затрат и компенсаций. США не просто проявляют щедрость, но способствуют защите своих обоснованных интере сов.

В конечном счете Соединенные Штаты обратились к комп лексу проблем безопасности в рамках Центральноазиатской инициативы по безопасности границ, провозглашенной в апреле 2000 года. Однако данная инициатива касается лишь терроризма и пограничного контроля и, при всей важности сотрудничества в этих областях, представляет лишь малую часть более широких, тесно связанных между собой задач. Гораздо более запутанные и сложные проблемы начинаются с самого главного источни ка – земли, находящейся у соседей и населенной соплеменни ками или ранее являвшейся частью родового владения. Вне за висимости от правового статуса границ, ни одна страна Центральной Азии не избавлена от ярых притязаний на ее тер риторию со стороны одного или нескольких соседних госу дарств. Например, юг Казахстана некогда был частью Коканда, узбекского царства. То же самое относится к южным районам Кыргызстана. Когда казахи и узбеки едва не вступают в схватку из за спорных границ, уверенность узбеков в собственной пра воте исходит именно из этих старых обид. Озлобленная реакция казахов питается воспоминаниями о том, что их предки из Вели кой Орды еще раньше владели столицей Узбекистана Ташкен Роберт Легволд том9. Эти исторические предрассудки не только лежат в основе современных пограничных споров, но и позволяют понять, по чему узбекские лидеры с алчностью, а отнюдь не конструктивно воспринимают возможность распада своего крупного соседа.

Диаспоры имеются во всех странах этого региона. Часто, как это имеет место в случае узбеков в Таджикистане и Кыргызстане и кыргызов и таджиков в Узбекистане, они представляют собой существенную часть населения соответствующей страны. Обыч но они концентрируются в районах, граничащих с их отечеством, привычно пересекают в обоих направлениях плохо обозначен ные, но подчас заминированные границы, нередко становятся жертвами полуофициальной дискриминации или межобщинных раздоров и иногда, как, например, живущие за границей узбеки, получают сомнительные обещания Ташкента защищать их от притеснений. Сочетание старых притязаний на территориальное воссоединение, нерешенных пограничных проблем и этнически смешанного населения буквально повсеместно создает питатель ную среду для напряженности и конфликтов.

Добавьте к этому неопределенность, присущую внутренней политике стран региона. В каждой из них – за спорным исклю чением Кыргызстана – по прежнему доминируют сохранивши еся с советских времен элиты, которым предстоит сойти со сце ны в следующем десятилетии. Но кто и что придет им на смену и – что еще важнее – в результате какого процесса и насколь ко мирно это произойдет – эти вопросы становятся все более насущными, но ответа на них нет. Практически во всех этих странах национальное руководство удерживает власть, зачастую методами изоляции и репрессий, порождая все более озлоблен ную оппозицию и усиливая напряжение между различными эли тами. В какой то момент, по мере нарастания давления, оно смо жет найти выход либо в насильственных действиях оппозиции, в том числе из обделенных кланов, либо в подъеме национализма среди руководства следующего поколения.

Между тем политические тенденции на уровне населения, особенно среди молодежи, остаются величиной, еще менее изве стной. Поскольку ни в одном из этих обществ нет свободы поли тического самовыражения, очень трудно судить, какие потенци альные взаимосвязи зреют подспудно. Большое внимание Olcott. Central Asia’s New States, pp. 41 43. Приводятся эти и другие примеры.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана уделяется ныне подъему ислама как политической силы в регио не, но возможные контуры этого явления еще только начинают прорисовываться10. Немногие эксперты ставят под сомнение цен тральное место ислама в жизни и самоидентификации населения Таджикистана, Узбекистана и – в меньшей степени – Казахста на и Кыргызстана. В самом деле, мы теперь знаем, что попытки советского режима уничтожить эту социорелигиозную силу в му сульманских регионах своей империи полностью провалились и что в действительности масштабы возрождения "современного" ислама в последние десятилетия существования Советского Со юза были весьма значительными11. Не вызывает особых сомне ний и тот факт, что сегодня ислам в политической жизни всех стран Центральной Азии выступает как объединяющая идея для разных групп оппозиции. Немногие подвергнут сомнению и то, что на этапе, именуемом Алексеем Малашенко третьей стадией развития "политического ислама" после обретения независимос ти, исламский экстремизм начал отбрасывать все более обшир ную тень как внутри Центральной Азии, так и на отношения меж ду странами региона12. Даже в Казахстане, где бльшая часть страны, включая северные районы с преобладающим русским населением, относительно свободна от радикального ислама, по литические лидеры нервно наблюдают за тенденциями в южных провинциях, где более традиционное мусульманское население, находящееся под узбекским влиянием, подвержено тем же воз действиям, что и жители стран, лежащих южнее.

Как бы ни был заметен подъем исламского терроризма – прежде всего в виде Исламского движения Узбекистана, – он Обзор современной мысли по данному вопросу содержится в: Lena Jonson and Murad Esenov, eds. Political Islam and Conflicts in Russia and Central Asia. Stockholm: The Swedish Institute of International Affairs, 1999;

Roald Sagdeev and Susan Eisenhower, eds. Islam and Central Asia: An Enduring Legacy or an Evolving Threat? Washington DC: Center for Political and Strategic Studies, 2000;

и Edmund Herzig. Islam, Transnationalism, and Subregionalism in the CIS, in Dwan and Pavliuk. Building Security in the New States of Eurasia, pp. 227 257.

Hans Brker. Soviet Policy toward Islam, in Edward Allworth et al., eds.

Muslim Communities Reemerge. Durham, NC: Duke University Press, 1994, pp.

157 182;

и Yaacov Ro’i. Islam in the Soviet Union: From World War II to Perestroika. New York: Columbia University Press, 2000.

Aleksei Malashenkо. Islam and Politics in Central Asian States, in Jonson and Esenov. Political Islam and Conflicts in Russia and Central Asia, pp. 14 15.

Роберт Легволд лишь поверхностно отражает более сильное и долгосрочное по тенциальное влияние отдельных исламских групп и исламского населения. Пока такие лидеры, как Ислам Каримов и в последнее время даже Нурсултан Назарбаев, занимаются прежде всего мод жахедами, получившими недавно подготовку в Афганистане и до сих пор действующими с баз в Таджикистане, а теперь, очевидно, и в Пакистане, проникая через границы Кыргызстана с целью разжигания искры военных действий против узбекского режима.

По видимому, их глубинный общий страх вызывают радикальные, склонные к насилию организации, закрепившиеся в некоторых мусульманских сообществах. Эти страхи не исчезнут, даже если Афганистан перестанет быть раем для некоторых из этих групп.

Казахи присоединились к шумному хору комментаторов, обеспо коенных угрозой, которую представляет для региона терроризм.

Они развили бурную деятельность, направленную на координа цию региональных усилий против этой угрозы, и, чтобы обезопа сить себя, двинули вооруженные силы к своим южным границам.

Россия тоже поспешила объявить угрозу исламского экстремизма фактором, объединяющим интересы России и Центральной Азии, заявив себя единственной внешней силой, способной организо вать региональные ответные меры, подкрепив их военной силой.

Исламский радикализм, в отличие от исламского фундамен тализма (разница между этими понятиями обычно не ощущает ся на Западе), способен обратить в хаос стабильность не одного государства Центральной Азии, и если такое произойдет, то про блема не сведется к действиям нескольких сотен или даже тысяч вооруженных боевиков. Скорее всего, стабильность начнет ру шиться, когда политически ангажированный ислам станет при бежищем для больших групп населения, доведенного до отчая ния продолжающимся социально экономическим упадком, единственной реакцией на который со стороны центральноази атских режимов служат политические репрессии. Народ отклик нется на идеи социальной справедливости и равенства, которые часто несет ислам, а также, вероятно, на реальную оказываемую им помощь на уровне общин, резко контрастирующую с беспо мощностью государственных органов13. Он радостно откликнет Об этом см.: Lena Jonson. Introduction, in Jonson and Esenov. Political Islam and Conflicts in Russia and Central Asia, p. 3, и Abdumannob Polat. The Islamic Revival in Uzbekistan: A Threat to Stability?, in Sagdeev and Eisenhower.

Islam and Central Asia, p. 49.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана ся на пуританский авторитаризм ислама на фоне коррумпиро ванных и прогнивших существующих режимов. Отсюда много дорог ведет к нестабильности. Вероятно, она наступит, если свет ские власти предпочтут диалогу жесткие меры как способ сдер живания давления вместо адаптации к нему. Вероятно, она на ступит, когда упадок и репрессии создадут подлинно народную базу для революционеров – сторонников насилия, позволив им, по выражению Мао Цзэдуна, свободно плавать в народной сре де. Или, может быть, она наступит, если одна из стран уступит радикальному исламу и превратится в его авангард в регионе.

Понятно, что руководство стран Центральной Азии пред ставляет себе эту проблему иначе. Гораздо легче и уж наверняка удобнее свести ее к борьбе против терроризма. Усугубляя эту ложную трактовку, Россия и Китай включают в эту категорию сепаратизм, или, как предпочитают выражаться китайцы, "рас кольничество". Местный национализм, борьба за более широ кую региональную автономию, этнический сепаратизм, религи озный экстремизм и терроризм таким образом сваливаются в одну кучу и объявляются общим врагом и общей платформой для сотрудничества на основе борьбы с ними. Это не только создает ложное представление о главной задаче, стоящей перед этими обществами, затемняя различия между угрозами, но и мешает разобраться в истинных, глубинных корнях каждой из проблем.

При всей заинтересованности США в том, чтобы правитель ства стран Внутренней Азии решали проблемы согласованно, все же их интересы не распространяются на сотрудничество, осно ванное на ложном или искаженном понимании насущных про блем, особенно когда последующие действия рискуют усугубить проблемы, порождая более фундаментальные формы нестабиль ности. Это не значит, что Соединенные Штаты должны отно ситься с подозрением или даже противодействовать усилиям, направленным на борьбу с внешними источниками терроризма, предпринимаемым Шанхайской организацией сотрудничества, и другим аналогичным мерам. Напротив, США должны изыски вать способы объединения усилий по отслеживанию и уничто жению международной паутины, питающей террористические группы.

Это значит, однако, что Соединенные Штаты и их европей ские союзники должны более осторожно подходить к диалогу с государствами Центральной Азии о глубинных процессах, про Роберт Легволд исходящих в их обществе. Под эгидой ОБСЕ и других европей ских организаций, членства в которых упорно добиваются эти страны, США (и европейцы) должны поощрять открытое, по стоянное и непредвзятое обсуждение факторов и процессов, способствующих или затрудняющих стабильный переход к со временным политическим и экономическим системам. Значи тельная часть такого обмена мнениями должна сосредоточиться на причинах и следствиях социально экономического упадка, разрушающего эти страны и сеющего семена беспорядка. Этот диалог должен помочь лидерам Центральной Азии тщательно ос мыслить стоящий перед ними выбор. Лидерам Соединенных Штатов и Европы этот диалог должен помочь более системно подходить к определению сроков и способов наиболее эффек тивной поддержки, содействующей стабильным позитивным переменам.

Если этого не сделать, ограничившись лишь общей програм мой противодействия ближайшей опасности, исходящей от групп, главной стратегией которых является террор, то угроза более фундаментального характера почти наверняка останется вне поля зрения. Это приведет также к ошибочному пониманию вызова, который бросает сам терроризм. Администрация Клин тона правильно поступила, начав еще в 1998 году сотрудничество с узбекским правительством, нацеленное на отслеживание тер рористических групп и противодействие им14. Большой прорыв в этом направлении администрации Буша отвечает нацио нальным интересам США. Но делать партнерство главной со ставляющей отношений с такой страной, как Узбекистан, зна чит запутывать проблему. Более того, отделение партнерства от других целей, в том числе обеспечения стабильных прогрессив ных внутренних преобразований, почти наверняка не приведет ни к каким результатам.

Следовательно, в конечном счете тот путь, по которому пой дут Казахстан и его соседи, проводя демократические реформы или уклоняясь от них, становится для Соединенных Штатов стра тегическим интересом. Это не просто вопрос уважения амери канских ценностей или средство улучшения условий бизнеса для американцев. Это проблема, напрямую затрагивающая безопас Более подробно см. C.J. Chivers. Long Before War, Green Berets Built Military Ties to Uzbekistan. – The New York Times, October 25, 2001, p. A1.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана ность Центральной Азии. Итак, Соединенные Штаты не должны воспринимать демократическое строительство как абстрактный механический процесс, а экономические реформы как перечень общеупотребительных мер, но должны уделять больше внима ния тому, насколько правительства стран Центральной Азии способны выверять политический и экономический курс, спо собствующий этому процессу и одновременно сохраняющий мир внутри страны. Это отнюдь не приглашение закрыть глаза на то, что правительства нарушают права человека – чем все чаще грешат многие из них – или извращают демократические формы в своих интересах. Подобная практика лишь способству ет упрочению нелиберальных режимов в регионе, и если эта тенденция будет продолжаться, то будет подпитываться и зрею щая в низах нестабильность. Немаловажно, что Казахстан пред ставляет собой пробный камень, – его пример покажет, расцве тет ли пышным цветом эта тенденция или же пойдет на убыль, тем самым закладывая основу альтернативного будущего для всего региона.

Но тут Соединенным Штатам следует избегать другой край ности. Одна крайность – это искушение при необходимости, скажем во время войны в Афганистане, снизить американское участие во внутренней эволюции этих стран, другая – излишне грубая и излишне усердная критика режимов. Вашингтон, осо бенно Конгресс США, слишком часто хватается за дубинку, ког да в поле его внимания попадают злоупотребления, и это бывает тем чаще, чем меньше известно о рассматриваемой стране или регионе. Дубинка бывает полезной, лишь если она вписывается в более широкую перспективу.

Внимание должно быть сосредоточено не столько на необду манных действиях центральноазиатских лидеров, в том числе ре жима Назарбаева, сколько на тех страхах, зачастую ложных, в силу которых эти действия предпринимаются. Казахстану не по может откровенное возмущение американских политиков по по воду преследования политической оппозиции и независимой прессы, если тихо и в частном порядке признаются опасности, которыми такие действия оправдываются. Только критики в США могут удовлетвориться заявлением Колина Пауэлла, сде ланным до 11 сентября в его беседе с сенатором Джозефом Бай деном, что он разделяет озабоченность сенатора относительно центральноазиатских "коррумпированных диктаторов, исполь зующих беспорядки как предлог для оправдания репрессий" и Роберт Легволд "грубой силы", с помощью которой они держатся у власти. А Байден, председатель сенатского комитета по международным отношениям, выделяет затем Казахстан в качестве примера.

"Президент Назарбаев, – согласно Байдену, – практически уничтожил даже видимость независимой судебной системы, сво бода слова, по существу, отсутствует. Правительство в своих дей ствиях фактически никому не подотчетно"15. Это ничего не из менит в Астане, как стало очевидно в следующие два года, когда тяжелая рука режима стала еще тяжелее, а протесты со стороны США – более слабыми и неэффективными.

Ничего не изменят и поучения, раздающиеся издалека. Сна чала Пауэлл заверяет, что администрация Буша "надавит" на Назарбаева и других его коллег по вопросу "демократии и ува жения прав человека", а затем поучает казахов, что "в ваших собственных интересах наделить правами граждан политически и экономически, иначе в конечном счете они вас не поддержат, если не получат свою долю в будущем страны". Ни к чему хоро шему это не приведет. Чтобы добиться результата, Пауэлл, Бай ден и те, кто имеет дело с казахами на европейских форумах и каждодневно в Астане, должны высказывать критику и давать рекомендации в процессе продуманной, постоянной и откровен ной дискуссии с должностными лицами Казахстана относитель но угроз, с которыми те сталкиваются – или, как им кажется, сталкиваются – внутри страны и за ее пределами. Это разговор, который не должен стихать или оживляться по мере изменения других американских приоритетов.

Наконец, Внутренняя Азия меняет другой важный стратеги ческий интерес, который США имеют в этой части мира, – нефть и газ. Когда проблема ограничивается бассейном Каспийского моря, нелегко доказывать, что Соединенные Штаты имеют там важные стратегические интересы, по крайней мере ссылаясь на "энергетическую безопасность"16. В обозримом будущем прирост американского нефтяного импорта будет происходить за счет Ве "Overview of Foreign Policy Issues and Budget", hearing before Committee on Foreign Relations, U.S. Senate, 107th Congress, First Session, March 8, 2001.

Анализ, подвергающий сомнению общие утверждения относитель но энергетического значения Каспийского бассейна, содержится в: Robert Ebel and Rajan Menon. Introduction: Energy, Conflict, and Development in the Caspian Sea Region, in Ebel and Menon. Energy and Conflict, pp. 1 19.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана несуэлы, Канады, Мексики и Бразилии, а не Каспийского региона.

Сложные политические события, развивающиеся вокруг энерго носителей, региональной нестабильности, а также маневры миро вых держав действительно делают этот регион, особенно его кав казское побережье, важной ареной евразийской международной политики. Но энергоресурсы являются побочным сюжетом, а не сутью проблемы, скорее катализатором, чем основной движущей силой.

В контексте Внутренней Азии картина значительно меняет ся, а вместе с ней и значение Казахстана. Внутренняя Азия тро екратно усложняет проблему энергетической безопасности, по скольку Китай и Япония могут с гораздо большим правом настаивать на том, что этот обширный регион имеет решающее значение для их обеспеченности энергоресурсами. Китай, явля ясь с 1993 года нетто импортером нефти, во все большей мере будет нуждаться в надежном доступе к энергетическим ресур сам Центральной Азии и за ее пределами, поскольку его потреб ности в импорте будут быстро расти: если сегодня его дефицит составляет 1 млн. баррелей в день, то в 2010 году он увеличится до 3 млн. в день, а в 2015 году, вероятно, до 4,5 млн. баррелей.

Япония, которая получает извне 99 процентов потребляемой не фти (4,5 млн. баррелей в день), причем 78 процентов – из стран Персидского залива, имеет серьезные основания рассчитывать на поступления из этого же региона17. То же самое относится к Корее, Тайваню и, пожалуй, даже к странам АСЕАН, тоже на чавшим конкурентную борьбу за внешние поставки энергоно сителей.

Эта важная и продолжающая набирать вес энергетическая составляющая политики Восточной Азии не ограничивается рам ками только одного Каспия или даже Каспия вместе с Централь ной Азией. Хотя нефтегазовые месторождения Каспия исклю чительно важны, то же самое можно сказать о нефтяных месторождениях и нефтеперегонных мощностях Восточной Си бири, российских газовых месторождениях в Республике Саха и запасах нефти в китайском бассейне р. Тарим. Вместе они обра зуют громадную разветвленную сеть добычи и транспортировки нефти. Планируемый 3000 километровый нефтепровод от Узен Полностью эта тема рассматривается в: Kent E. Calder. Japan’s Energy Angst and the Caspian Great Game. – NBR Analysis, Vol. 12, No. 1 (March 2001), pp. 5 12.

Роберт Легволд ского месторождения Казахстана в Китай составляет лишь часть проекта по сооружению четырех нефтяных и газовых трубопро водов длиной 13 500 км, связывающих Центральную Азию и Рос сию с Китаем, в строительство которых Китай обещал вложить 12,5 млрд. долл. США18. Японские компании продолжают изу чать возможность доставки туркменского газа в Японию по 2600 километровому газопроводу через Узбекистан, Казахстан и Китай.

При всех практических и финансовых трудностях на пути большинства этих проектов значительная их часть со временем будет завершена, и Внутренняя Азия покроется сетью трубопро водов, железнодорожных путей и действующих нефтяных и га зовых месторождений, гораздо более сложной, чем пунктирные линии и символические буровые вышки на современной карте Каспийского региона. Здесь, однако, есть одно затруднение.

Энергетические запасы Внутренней Азии также расположены в глубине материка, как и запасы Каспийского региона. Проекти рование связующих нитей, по которым нефть и газ будут дос тавляться на рынки, усугубляет политическую путаницу, и без того наличествующую в Каспийском регионе. Если это будет делаться бездумно, то возрастет риск конкуренции за источни ки энергии между основными игроками. Это окажет ощутимое давление в пользу развития южных маршрутов, затрудняя тем самым проведение сегодняшней политики США в отношении Ирана. Придется также иметь дело с теми частями Китая и юга Азии, которые столь же склонны к насилию, как и Кавказ. Коро че говоря, Внутренняя Азия определяет более серьезную заин тересованность США в развитии энергоресурсов на постсовет ском пространстве на основе сотрудничества и дальновидности, потому что именно здесь неизбежно встретятся все великие дер жавы, как в Персидском заливе или на Ближнем Востоке.

ИСТОРИЯ ВОПРОСА Соединенные Штаты подходят к этим проблемам с понима нием, но, увы, не свободными от определенного багажа. Пони мание заключается в уроках, которые извлекли две предыдущие Gladney. China’s Interest in Central Asia, p. 215.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана администрации, более десяти лет пытавшиеся решать задачи, связанные с этим новым регионом. Багаж состоит в суженных рамках, в пределах которых эти администрации постигали сто ящие перед ними задачи. Эти рамки сохраняются в силу помех национальному руководству со стороны узкомыслящего Конг ресса и равнодушной общественности и, не в последнюю оче редь, в силу присущей самой администрации тенденции сосре дотачиваться на краткосрочных задачах. У администрации Буша есть преимущество перед клинтоновской, оно заключается в том, что Конгресс теперь ясно понимает необходимость больше го вовлечения США в дела Центральной Азии. Но узость виде ния, самодовольство и склонность к односторонним действиям все еще наблюдаются и в Конгрессе, и в администрации, а это зыбкий фундамент для строительства будущего.

Почти с самого начала Соединенные Штаты выработали специфический набор целей в Центральной Азии и твердо их придерживались. В них Казахстану отводилось и отводится цен тральное место. Правда, в первое время, еще не осознав в пол ной мере последствия крушения Советского Союза, админист рация Буша старшего испытывала затруднения, определяя место этого обширного региона в ряду своих приоритетов. Но Казах стан изначально – еще до развала Советского Союза – нахо дился в политическом фокусе. Его особое место не имело ника кого отношения к значимости этой страны как таковой. Буша и его соратников Казахстан интересовал из за ядерного оружия.

Он был важен как одна из четырех республик, где размещались стратегические ядерные силы СССР, а не как одна из ключевых стран важного региона.

Избавить Казахстан от ядерного оружия и убедить его лиде ров придерживаться договора о нераспространении в качестве безъядерного государства – таковы были первоочередные цели США и после ухода администрации Буша старшего. Тем време нем, однако, американцы стали обращать внимание на регион в целом. Наконец, в феврале 1992 года Бейкер посетил Узбекис тан, Таджикистан и Туркменистан. (К этому времени он уже дважды побывал в Казахстане.) Так, хотя и с запозданием, Цен тральная Азия оказалась в фокусе американской политики. Как признал один из чиновников высокого ранга, "наше стратеги ческое мышление все еще находится в зачаточном состоянии.

Прошлой осенью мы занимались главным образом европейской частью СНГ. Теперь пора сосредоточиться на Центральной Азии, Роберт Легволд которой мы прежде пренебрегали"19. В повестку дня этот регион попал из за Ирана. Должностных лиц из администрации США беспокоило, что у Ирана появилась новая, аморфная и легко уязвимая цель в виде обломков Советского Союза. Как недипло матично выразился один из них, "они [государства Центральной Азии] представляют собой легкую добычу, и мы должны сделать так, чтобы они смотрели на север и запад, а не на юг и восток"20.

В годы правления администрации Клинтона цели США в Центральной Азии очень медленно приобретали осмысленность.

Они более или менее сложились к 1996 году. Изначально список включал пять целей21. Соединенные Штаты стремились, во пер вых, поддержать создание демократических политических сис тем;

во вторых, содействовать развитию рыночной экономики;

в третьих, способствовать установлению мира и отношений со трудничества в пределах стран региона и между ними;

в четвер тых, поощрять их интеграцию в глобальную экономику и ключе вые международные институты, в том числе предназначенные для обеспечения европейской безопасности;

и в пятых, способ ствовать обеспечению независимости, суверенитета и безопас ности каждой из этих стран и региона в целом. Время от време Robin Wright. Baker’s Central Asia Trip Poses Diplomatic Challenge;

The U.S. Wants to Gain Influence in the Region without Helping Its Communist Rulers.– Los Angeles Times, February 10, 1992, p. 1.

Thomas L. Friedman. U.S. to Counter Iran in Central Asia.– The New York Times, February 6, 1992, p. 3.

Ранее других эти цели сформулировал Джеймс Коллинз в своей речи при открытии Института Центральной Азии при школе Пола Нитце Уни верситета Джонса Гопкинса. Коллинз был тогда специальным советником государственного секретаря по делам новых независимых государств. См.:

James Collins. The United States and the Caucasus States: Working Together Toward Constructive Cooperative Development.– Dispatch, Vol. 7, No. 45, November 4, 1996. Их еще раз перечислили Строб Тэлбот перед той же аудиторией 21 июля 1997 года. См. "A Farewell to Flashman: American Policy in the Caucasus and Central Asia".– Dispatch, Vol. 8, No. 6, July 21, 1997;

Стивен Сестанович, специальный советник государственного секретаря по делам новых независимых государств, перед Комитетом по иностранным делам Конгресса США 30 апреля 1998 года;

Дональд Прессли, исполняю щий обязанности администратора по Европе и новым независимым госу дарствам американского Агентства международного развития, перед тем же комитетом в ходе тех же слушаний, и снова Сестанович в своих пока заниях подкомитету по Азиатско Тихоокеанскому региону Комитета по иностранным делам 17 марта 1999 года.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана ни официальные лица упоминали шестую цель, которая к 1999 году стала постоянным и важным пунктом повестки дня, а именно поддержку стран Центральной Азии в их борьбе против терроризма, нелегального оборота наркотиков и организованной преступности.

Однако к концу десятилетия творцы американской полити ки все в меньшей степени относились к Центральной Азии как самостоятельному объекту и во все большей рассматривали его в одном ряду с Каспийским регионом. Определяющая характе ристика Каспийского региона как самостоятельного понятия – газ и нефть. Когда в этот контекст включают Центральную Азию и Казахстан, появляются две дополнительные цели, причем обе, судя по всему, высоко стоят в ряду приоритетов Вашингтона. Во первых, Соединенные Штаты взяли на себя обязательство ук реплять "энергетическую безопасность", что подразумевает дос туп США и стран Европы к нефти и газу региона. Во вторых, США хотят расширить коммерческие возможности для амери канского бизнеса, имея в виду прежде всего американские не фтяные компании.

Последний пункт относится к важной и обычно не замечае мой особенности политики клинтоновской администрации в Центральной Азии: у нее была не столько центральноазиатская стратегия (или кавказская стратегия), сколько стратегия, наце ленная на Каспийский регион. Отсюда проистекали два ключе вых момента. Во первых, внимание к Каспийскому региону объяснялось прежде всего нефтью и газом, что предопределило "энергетическую безопасность" как приоритетную цель США.

Хотя должностные лица администрации Клинтона и подчерки вали, что Вашингтоном не движет прямая заинтересованность в получении каспийской нефти и газа, но главным содержанием его политики стали обеспечение множественных маршрутов трубопроводов, снижение зависимости от России, содействие региональному сотрудничеству и экономическому развитию за счет экспорта энергоресурсов22.

В частной беседе сотрудник высокого ранга Совета национальной безопасности при администрации Клинтона 12 июля 2002 года отрицал, что "нефть вытесняет из американской политики практически все прочие инте ресы". С моей точки зрения, дело не в том, что "энергетическая безопа сность" вытесняет другие цели, скорее она придает им особую специфику.

Роберт Легволд Прочие цели фактически ушли на второй план, по крайней мере в публичных заявлениях администрации. Например, глав ное соображение в пользу ограничения региональных конфлик тов и содействия сотрудничеству между странами региона фор мулировалось как обеспечение безопасной и продуктивной разработки энергоресурсов23. Точно так же самый сильный ар гумент в пользу интеграции стран региона в глобальные эконо мические структуры состоял в поддержке тех соглашений о тру бопроводах, которым Вашингтон отдавал предпочтение.

Второй момент, имеющий более негативные последствия:

фокусирование политики на Каспийском регионе и иерархия целей, проистекающие из соображений энергетической безо пасности, неизбежно искажают более широкую и сложную си стему стратегических интересов, которые США имели и имеют сегодня в Центральной Азии (и отдельно на Кавказе). В частно сти, это привело к недооценке американских интересов, если рассматривать Центральную Азию в более широком аспекте Внутренней Азии.

КАЗАХСТАН И ПЛАНЫ США Несмотря на изначальную непоследовательность, цели США в Казахстане с течением времени совместились с общими пла нами администрации Клинтона в Центральной Азии. Некоторое изначально поверхностное внимание к политическим и эконо мическим реформам в Казахстане постепенно стало серьезным и зачастую раздражающим аспектом отношений. Руководство США начало придавать меньше значения Казахстану в обеспе чении региональной стабильности, но поощряло его участие в миротворческих учениях по программе "Партнерство ради мира" и поддержало центральноазиатский батальон. Оно приветство вало желание Казахстана присоединиться к важнейшим регио нальным и глобальным институтам, поддержав его скорейшее вступление в Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и – в конце десятилетия – его стремление к членству во Всемирной торговой организации (ВТО).

См., например, аргументацию показаний Стивена Сестановича пе ред Комитетом по иностранным делам Конгресса США 30 апреля 1998 года.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана Однако, сосредоточив внимание только на этих общих це лях, можно упустить из виду более важные направления станов ления и развития американских интересов в этой стране. Они появились, как это было только что сказано, в связи с обеспоко енностью по поводу стратегического ядерного оружия. Ядерные проблемы оставались в центре внимания и после того, как Ка захстан благополучно стал участником режима нераспростране ния, а ракеты с боеголовками отбыли обратно в Россию. Амери канская сторона по прежнему выражала обеспокоенность по поводу того, что осколки ядерной инфраструктуры в Казахста не – расщепляющиеся материалы или техническая документа ция – могут быть похищены и попадут в ненадлежащие руки. В настоящее время уже можно говорить, что это сыграло в отно шениях явно позитивную роль не только потому, что проблема горизонтального распространения осталась позади, но и в силу того, что усилия правительства Казахстана по предотвращению ядерной утечки любого вида были должным образом оценены.

Это прежде всего относится к операции "Сапфир". Осенью 1994 года под громкие фанфары министр обороны США Уильям Перри созвал пресс конференцию и объявил, что две страны только что завершили крайне сложную операцию по переправ ке 600 кг высокообогащенного оружейного урана из Казахстана на завод Y 12 Министерства энергетики США в Окридже, штат Теннесси24. "Иными словами, – сказал Перри, – мы только что передали в надежные руки ядерные материалы из бывшего со ветского арсенала в количестве, достаточном для изготовления более 20 ядерных зарядов. Фактически часть этих материалов находилась в форме, позволяющей использовать их напрямую для создания ядерного оружия". Казахстан предстал в роли от личника режима нераспространения.

Когда настала очередь более широких проблем безопасности в Центральной Азии в те ранние пьянящие дни, когда казалось, что американо российские отношения гладко продвигаются впе ред, и речь зашла о стратегическом партнерстве, администрация Буша (а до нее администрация Клинтона) склонна была доверить эту задачу России. Несмотря на определенное беспокойство по поводу сомнительной роли, которую, видимо, играла Россия – William Perry. Operation Sapphire. – Department of Defense News Briefing, November 23, 1994.

Роберт Легволд или некие российские элементы – во вспышках волнений на Кавказе и в Приднестровье в 1992–1993 годах, и вопреки нежела нию публично объявлять русских миротворцами, было ясно, при чем не только казахстанскому руководству, что Вашингтон будет относиться терпимо и в большинстве случаев, может быть, даже приветствовать руководящую роль России в борьбе с нестабиль ностью на своих границах, особенно потому, что ни США, ни Западная Европа не проявили никакого желания взять на себя эту ответственность25.

По правде говоря, разработав более широкую программу американо казахстанских отношений по сравнению с той, что оставили ей предшественники, администрация Клинтона тоже постепенно сократила число ее реальных приоритетов до двух.

Не афишируя этого, хотя особо и не скрывая, США наметили своей целью Иран, причем в этой программе на передовых пози циях должен был оказаться Казахстан. Американское руковод ство больше не преследовал страх, что иранская зараза распро странится на Центральную Азию. Эта роль была отведена Афганистану под властью талибов. Но администрация Клинто на, подстрекаемая настроениями в Конгрессе, продолжала доби ваться изоляции Ирана, по крайней мере до тех пор, пока этот режим – пусть даже новый, более либеральный режим Мохам меда Хатами – не выполнит (или не сможет выполнить) три ус ловия Вашингтона: прекратить а) поддержку терроризма, (б) противодействие мирному процессу на Ближнем Востоке и с) попытки создания оружия массового уничтожения. Обеспече ние транспортировки каспийской нефти и газа в западном на правлении, в крайнем случае в восточном, но только не южном, стало важнейшим элементом этой политики. Казахстан как глав ный производитель приобретал теперь жизненно важное значе ние в центральноазиатском направлении политики США в отно шении Ирана.

Нефть и ее продвижение на рынок стали другой, еще более насущной заботой американской политики по отношению к Казахстану. К концу первого президентского срока Клинтона гонка за каспийской нефтью и газом набрала высокие обороты, Об этом см.: Martha Brill Olcott. Central Asia, Russia, and the West, in Gennady Chufrin, ed. Russia and Asia: The Emerging Security Agenda. Oxford:

Oxford University Press, 1999, pp. 137 154.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана а вместе с ней и проблема поиска адекватных средств ее достав ки на европейские рынки. Для американской администрации основой трубопроводной стратегии вскоре стал маршрут Вос ток–Запад, связывающий Баку с турецким портом Джейхан, который, по мере открытия все более крупных месторождений в казахстанском секторе Каспийского моря, превратил Казахстан в еще более важный фактор этой стратегии. К 1998 году Казах стан и Азербайджан стали фактически двумя противовесами американской политики "энергетической безопасности" в Кас пийском регионе. Казахстан, особенно после открытия там гро мадных нефтяных залежей в конце десятилетия, оказался под сильным и все возрастающим давлением со стороны США, на целенным на преобразование нефтепровода Баку–Джейхан в нефтепровод Актау–Баку–Джейхан.

Никуда не исчезли и другие пункты программы. Соединен ные Штаты продолжали настаивать на экономических реформах, но и тут вмешалась нефтяная составляющая. Оправданные в ши роком смысле экономические реформы приобрели особое значе ние как средство улучшения инвестиционного климата для зару бежных компаний, прежде всего в энергетическом секторе.

Соединенные Штаты по прежнему шумно поддерживали демок ратические реформы, называя их практическим дополнением к экономическим преобразованиям. По выражению Строба Тэлбо та, "только если гражданское общество и развивающийся част ный сектор в этих странах получат право голоса в определении политики правительства, реформы найдут необходимую поддер жку;

и только если в этих странах установится власть закона, они получат столь необходимые им иностранные инвестиции"26. Ко роче говоря, пока США в годы Клинтона провозглашали более широкую и более продуманную программу в Центральной Азии, в частности и в Казахстане, приоритеты Клинтона сузили фокус американских усилий точно так же, как и приоритеты Буша.

Изначально новая администрация Буша продолжила движе ние с той точки, где остановилась предыдущая, хотя, учитывая инерцию, характерную для последних трех лет правления Клин тона, это едва ли означало продолжение активного поступатель ного политического процесса. В самом деле, выступая перед Кон грессом в июне 2001 года, представитель новой администрации Talbott. A Farewell to Flashman, p. 11.

Роберт Легволд практически не внес изменений в тематику и содержание клин тоновской политики27. Три месяца спустя атака террористов на Всемирный торговый центр и Пентагон с чудовищной силой из менила это положение. Другие вопросы из программы не исчез ли, но на высших правительственных уровнях они переместились на задний план. Официальные лица администрации внезапно за говорили о необходимости "активизации" политики США в этом регионе, принятия "обязательства более глубокого, устойчивого и согласованного участия", поскольку, говорили они, "наша страна теперь связана с данным регионом такими узами, о которых мы не могли и помыслить до 11 сентября"28.

Хотя в антитеррористической кампании Казахстан играл менее важную роль по сравнению с Узбекистаном, Кыргызста ном и Таджикистаном, он имел большое значение в регионе, ставшем важнейшим фронтом самой значительной кампании администрации Буша. Когда Колин Пауэлл появился в Астане, он не собирался говорить о нефти и нефтепроводах и того ме нее – о демократических реформах. Не может быть двух мне ний и о причинах, в силу которых Дональд Рамсфельд и генерал Томми Фрэнкс стали наиболее влиятельными визитерами в этом регионе. Таким образом, американская программа снова сузи лась, хотя и в более драматическом контексте.

Развитие американо казахстанских отношений и попутно судьба американской программы зависели, однако, не только от Вашингтона. На них отразились и казахстанские приоритеты.

Если судить со стороны, они оставались относительно стабиль ными в течение первого десятилетия независимости. В ряде важ ных аспектов они дополняли американские цели. Но не вполне, и это тоже способствовало расхождениям. Фактически перемен ный баланс согласия и расхождений всегда находился в центре развивающихся американо казахстанских отношений.

См. показания Клиффорда Дж. Бонда, исполняющего обязанности главного специального советника государственного секретаря по делам новых независимых государств, перед подкомитетом по Ближнему Востоку и Южной Азии Комитета по иностранным делам палаты представителей Конгресса США, 6 июня 2001 года (http://commdocs.house.gov/committees/ intlrel/hfa72975_0f.htm).

Из показаний Элизабет А. Джонс, помощника госсекретаря по евро пейским и евразийским делам, перед вновь созданным подкомитетом по делам Центральной Азии и Закавказья Комитета по международным отно шениям сената США, 107 я сессия, 13 декабря 2001 года.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана Политику Казахстана по отношению к великим державам вдохновляли три основные масштабные цели. Важнейшая из них состояла в обеспечении безопасности как совместно с двумя ги гантскими соседями – Россией и Китаем, – так и по отношению к ним. Ни Назарбаев, ни кто либо из его внешнеполитических помощников не считали нужным высказываться на этот счет пуб лично. Однако с самого начала эта обеспокоенность ощущалась несомненно. Например, казахстанский лидер признался редкол легии газеты "Вашингтон пост" в мае 1992 года, что безопасность была главным фактором, вызвавшим его колебания, когда речь шла о передаче ядерного оружия. Он сказал, что принял решение только после заявления министра иностранных дел Китая об от сутствии территориальных претензий к Казахстану, соглашения с Россией о взаимной безопасности, достигнутого неделей рань ше, и письма Бейкера, в котором были подтверждены "обязатель ства США в сфере безопасности" по отношению к странам, под писавшим договор о нераспространении, в случае угрозы ядерного нападения29.

Эта основополагающая цель имеет несколько сложных аспек тов. Первый и самый неотложный – обеспокоенность Казахста на в связи с зависимостью (прежде всего в сфере экономики) и уязвимостью (прежде всего в политике и в сфере безопасности), присущими его отношениям с Россией. Принятое Россией в 1993 году решение выдавить Казахстан из рублевой зоны, ущерб, причиненный казахстанской экономике российским финансовым кризисом 1998 года, значимость российского рынка для казахстан ских производителей, контролируемая русскими система трубо проводов, – все это заставляет казахов каждодневно ощущать экономическую мертвую хватку соседа. Точно так же ни один аспект общественной жизни Казахстана не страшит националь ное руководство больше, чем возможность утратить контроль над проблемой русского меньшинства, особенно если это произойдет с участием Москвы.

Во вторых, казахстанское руководство приняло решение добиваться защиты от потенциальных угроз со стороны России или Китая, строя систему безопасности совместно с ними. По пытки сдерживания одного соседа в союзе с другим или путем поиска стратегических партнеров вне региона не были реаль Don Oberdorfer. Kazakhstan Agrees To Give Up A Arms;

START Treaty Roadblock Is Cleared. – Washington Post, May 20, 1992, p. A1.

Роберт Легволд ным выбором в прошлом, не годятся они, видимо, и на ближай шее будущее. Скорее Назарбаев осмотрительно стремится раз вивать сотрудничество с обеими странами, координируя пробле мы безопасности на двусторонней или трехсторонней основе – и с Россией в особенности – для поддержания высокого уровня совместной военной активности.

В третьих, режим Назарбаева тонко создает противовесы исключительному влиянию Китая или России. Одно из направ лений таких усилий состоит в содействии крупным объединени ям, таким как Евразийский экономический союз, в котором рос сийская мощь будет разбавлена, и Организация азиатской безопасности, где китайская мощь беспокоит многих членов.

Другое направление – это готовность привлечь в регион мощь и влияние США, Европы и Японии – не в форме стратегического партнерства, направленного против России и Китая, а в виде ощутимого противовеса психологическому воздействию неоспо римого российского и китайского присутствия30.

Вторая цель Казахстана в его отношениях с великими дер жавами состояла в привлечении их ресурсов и опыта для внут реннего развития страны. В основном тут подразумеваются Япо ния, Европа и США. Прямые иностранные инвестиции, остро необходимые для экономического роста, могут прийти лишь с этой стороны, и это хорошо понимает казахстанское руковод ство31. Таким же образом и техническая помощь, позволяющая Казахстану решать широкий круг внутренних проблем – от заг Это желание очевидно из десятков примеров, в большинстве частно го характера, но один публичный пример – это доклад о парламентских выборах в марте 1994 года, подготовленный сотрудниками Американской комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе. В докладе говорится:

"Казахстан, несомненно, надеется, что Соединенные Штаты создадут проти вовес давлению этих соседей гигантов, особенно России. В самом деле, про сто поразительно, как много казахов говорили сотрудникам комиссии, что страна рассчитывает на то, что Соединенные Штаты возьмут на себя эту роль". "Report on the March 7, Parliamentary Election in Kazakhstan", Commission on Security and Cooperation in Europe, March 1994, p. 17.

В 2001 году прямые иностранные инвестиции в Казахстане состави ли 3,5 млрд. долл. США, 80% из них приходятся на нефтяную и газовую промышленность. Понятно, что самыми крупными инвесторами были Со единенные Штаты – 1,6 млрд. долл., Канада – 414 млн., Великобритания – 381 млн. и Италия – 311 млн. (Доля России составила 133 млн. долл.) Из 12 млрд. долл. всех иностранных инвестиций в Казахстане 5 млрд. долл.

приходятся на США.

ГЛАВА 2. Политика США в отношении Казахстана рязненной окружающей среды до развалившейся системы здра воохранения, – в значительной мере зависит от тех же стран.

Третья фундаментальная цель имеет иную направленность.

Казахстан стремится извлекать материальные и политические выгоды из более тесных связей с промышленно развитыми де мократическими странами, не допуская их нежелательного вли яния на политические и экономические приоритеты руководства внутри страны. Чем критичнее высказываются о политических изъянах режима американские и европейские организации, в которых участвует Казахстан, тем больше усилий этот режим прилагает, отражая это давление.

РАЗВИТИЕ ОТНОШЕНИЙ Образно говоря, за первое десятилетие своего существования американо казахстанские отношения прошли три стадии. С само го начала и в течение трех четырех лет Казахстан был объектом первостепенного и благожелательного внимания. Первостепенно го – потому что, как отмечалось, он был одной из четырех стран, унаследовавших ядерное оружие, и избавление от этого оружия трех из них мгновенно стало безоговорочным приоритетом адми нистрации Буша старшего, сохранившимся и в первые годы пре зидентства Клинтона. Благожелательного – потому что Казахстан воспринимался как одно из наиболее прогрессивных государств в смысле проведения экономических и политических реформ. Вме сте с Кыргызстаном он рассматривался как авангард Централь ной Азии. Его репутация еще более возросла, когда дело дошло до создания благоприятного климата для иностранных инвестиций.

В этом отношении в глазах американских лидеров Казахстан сто ял в первом ряду постсоветских государств.

В силу приоритетности Казахстана и его перспектив льви ная доля американского внимания и ресурсов, имевшихся в на личии в тот момент, пошла в эту страну. За период 1994–1996 го дов половина всей американской экономической помощи, направленной в этот регион, пришлась на Казахстан32. Еще бо См. показания Томаса А. Дайна перед подкомитетом по Азиатско Тихоокеанскому региону Комитета по международным отношениям пала ты представителей 27 марта 1997 года. Дайн был помощником администра тора по Европе и СНГ Агентства по международному развитию.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.