WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«ПАМЯТНИКИ ЛИТЕРАТУРЫ Андрей ПЛАТОНОВ СцЕНАРИИ ПРОИзВЕдЕНИЯ дЛЯ КИНО Im Werden Verlag Мюнхен 2007 Содержание МАШИНИСТ ...»

-- [ Страница 2 ] --

— А вы сами были на аварии?

Председатель:

— Никак нет... Нам командировочных средств не отпускают...

Иных (вставая):

— Едемте со мной.

Ж. д. линия. Нарастающий шум приближающейся моторной дрезины.

Проносится моторная дрезина: на ней стоит Иных и сидят, сжавшись от ветра скорости, три члена суда и моторист.

Аварийное место. Паровоз «Фд» и три большегрузных четырехосных вагона за ним (остальные вагоны вне экрана). Тендер вдвинулся в будку механика. Первый ва гон — вслед за паровозом — стоит почти вертикально (градусов 60 — 70), точно он стремился забраться на тендер паровоза;

оба передних ската этого вагона вырвались из тележки;

один скат лежит на самом тендере, другой на будке механика, глубоко погрузившись в нее сквозь крышу. Второй вагон сжат между двумя соседними ваго нами стенка в стенку — в упор — но относительно здоров. Третий сильно осел, накре нился на одну тележку и выпятился корпусом на сторону.

Подъезжает моторная дрезина с Иных и прочими людьми.

Иных и его спутники идут с головы паровоза параллельно составу.

Тележка третьего вагона, давшая крен вагону.

У этой тележки появляется Иных;

его спутники останавливаются близ нач. до роги.

Иных садится на корточки около этой дефективной тележки, ощупывает руками и осматривает детали тележки.

Иных:

— Нужно поднять на домкраты.

Четыре слесаря поднимают вагон над тележкой на домкраты. Кроме них в кадре никого нет.

Один слесарь (выползая из-под вагона):

— Готово, начальник!

Появляется Иных и за ним его спутники.

Иных снова садится на корточки к тележке у одной буксы.

Иных берет гаечный ключ, к нему подходит один из слесарей с инструментом — и оба вместе они быстро разбирают то, что осталось от буксы, подшипника и прочих ближайших деталей.

Обнажается блестящий стальной срез осевой шейки — по самую ступицу, а са мой шейки нет.

Слесарь вскрывает соседнюю деформированную буксу: там шейка цела, но она состругана, надломлена и висит книзу на последнем маленьком сечении.

Иных (к членам суда):

— Видите, где у нас болит?

Председатель суда:

— Видим, товарищ начальник... Машинисты ездят шибко, вот и шейки летят!

Молодой член суда:

— Надо буксовое хозяйство наладить, а машинисты не виноваты...

Иных:

— Вы так думаете?

Молодой член суда:

— да, товарищ начальник!

Иных:

— Вы правы. Спасибо, что вы можете думать...

(К двум другим судьям):

— А вам я советую завтра же поступить в школу смазчиков — вы видите: у нас с буксами неладно, нам нужны смазчики.

Председатель суда:

— Спасибо, начальник. Мы будем смазчиками.

Пожилой член суда:

— Извиняюсь... А может вы передумаете, товарищ начальник дороги?

Иных:

— Нет, не передумаю!

Пожилой член суда:

— Ну тогда придется быть смазчиком: государство велит!

Председатель суда и пожилой член суда садятся на корточки к буксам и начина ют их пробовать руками и копаться там с преувеличенным, показным усердием.

Молодой член суда (к Иных):

— Если бы, товарищ начальник, механик не дал экстренного торможения и контрпара, он бы весь состав разбил, а так — два вагона. На полном ходу у него среза лись вагонные шейки, и он заметил. Он молодец!

Иных берет молодого члена суда под руку и уходит с ним с экрана.

Председатель суда и пожилой член суда копаются в буксах у вагонной тележки.

Пожилой член суда:

— А он ничего — начальник нашей дороги! Он старается!

Пред. суда:

— да ведь с нами иначе нельзя! С нами надо строго поступать!

затемнение.

Смутный экран. Сирена быстро удаляющегося поездного паровоза, долго пою щая на расставание в открытом пространстве.

Железнодорожная даль: прямой главный путь, хвостовой вагон уходящего, про валивающегося в сумрак пассажирского поезда.

Открытый перрон вокзала, снятый низко, немного выше уровня перрона. две одиноких полных женских ноги в бедных туфлях, нижний край дешевого плаща.

Сор подлетает к этим ногам.

Швабра, метущая этот сор прямо на неподвижные, спокойные ноги.

Ноги неуверенно отступают.

Почтовый ящик на стене вокзала: фасадом к зрителю.

Со стороны зрителя — спиною к нему — к почтовому ящику подходит женщи на: Арфа.

Рука женщины гладит почтовый ящик.

две ноги ее.

Сор опять подбегает к этим ногам.

Швабра останавливается невдалеке от ног. Пение далекой (гораздо более дале кой, чем в прежнем кадре) сирены паровоза, постепенно смолкающей от слишком большого, быстрого удаления поезда.

Ноги женщины и швабра около них. за шваброй — сапоги уборщика. Несколь ко крупных капель слез падают в сухую мякоть пыли около швабры.

Мужской старый голос уборщика:

— Не сорите, гражданка!

Молодой женский голос:

— Я не сорю.

Уборщик:

— Плачешь, что ль? Ну, плачь: мочить можно!

Одна женская нога быстро откидывает от себя сор и разметывает его. Швабра отступает.

Летний вечер. Прямая улица с новыми домами, окрашенными в светлые тона.

По белым стенам домов медленно шевелятся тени древесных листьев. (Просьба попы таться дать ослепительную призрачность летнего вечера, время накануне ночи, пусто ту воздуха, всеобщую световую паузу). Посреди улицы, по дороге, удаляется одинокая фигура женщины — видно по ногам и по фигуре, что она та самая, которая была на перроне: Арфа.

Возвышенность в железнодорожной полосе отчуждения. Обычный ландшафт:

телеграфная линия, пачки снеговых щитов. Тонко скулит телеграфная линия, пе чально гудят телеграфные столбы, давая понятие о долготе времени и величине про странства.

На одном месте этой возвышенности, на бугре в полосе отчуждения, сидит Ев стафьев;

он в рабочем толстом пиджаке, в круглой шапке (вроде папахи, но меньше ее) со значком паровоза. Рядом с ним железный сундучок, крышка сундучка открыта.

Евстафьев таскает рукой из сундука кусочки какой-то пищи и ест их, напряженно на блюдая линию железной дороги.

Слышится быстрая, тяжкая отсечка пара паровоза и рокот идущего поезда. По лицу Евстафьева идут слезы. Он жует, плачет, улыбается и утирает усы. Поезд, судя по звукам, уже прошел: бегущие вагоны умолкают вдали.

Гул мотора низко-летящего самолета. Евстафьев глядит вверх. Он улыбается, он снимает шапку;

затем хватает в воздухе как бы рули управления самолета и надува ется в энтузиазме, в воображении, в остервенении — до того, что темнеет лицом от прилива крови.

Самолет утихает. Внутренняя поверхность крышки сундука выстлана газетой с портретом Кагановича. Евстафьев берет ломоть хлеба из сундука, касается хлебом портрета, жует, обсуждает:

— Ты теперь хозяин?.. Ну, ладно — старайся: рабочий класс тебя одобряет. Я тоже рабочий класс — только в отставке, в гонении... Сам понимаешь — я теперь нич то, ты уж без меня обходись!..

Евстафьев жует хлеб. Быстро нарастающий гул подходящего поезда.

Евстафьев сразу выплевывает хлеб изо рта;

с крайним напряжением, с блестя щими глазами смотрит на линию. С воем, в задыхающейся отсечке, с долгим, разры ваемым ветром скорости сигналом, просящим сквозного прохода, проносится поезд (невидимый для зрителя).

Евстафьев вскакивает на ноги. Он в слезах и в восторге. Он делает жесты руками, он повторяет некоторые манипуляции машиниста (например, открывает в воздухе регулятор на все клапаны, тянет поводок сирены, поворачивает штурвал реверса и т. п.).

Ходовые части товарных вагонов в хвостовой части идущего поезда. Одна букса сильно стенает, воет, из нее длинным шарфом идет дым. Поезд кончается, пробегает.

На тормозной площадке заднего, сильно раскачиваемого вагона дремлет кондук тор.

Евстафьев на своем прежнем бугре: он зорко вглядывается в поезд;

его лицо те перь сухо и жестко.

Уходящий последний вагон товарного поезда болтается от скорого хода. Еле вид на фигура хвостового кондуктора, обволакиваемая дымом и пылью.

Евстафьев грозит кулаком в хвост поезда.

Мгновенно сбегает с бугра вниз, на линию, бежит по шпалам вслед поезду.

Хвост поезда окончательно исчез вдали;

даль свободна.

Евстафьев бежит. Перед ним (от зрителя — за ним) переезд и путевая будка.

Босой деревенский мальчик, лет 8 — 10, стоит с развернутым (красным) флаж ком и машет им. другой флаг (зеленый) валяется у его ног.

Евстафьев подбегает к нему, хватает его к себе на руки.

Мальчик (испуганно):

— дядя, там букса горела!..

Евстафьев:

— Ты бы сильней махал флагом, стервец!.. дай напиться.

Мальчик сполз с рук Евстафьева, он сворачивает флаг и засовывает его в кожаную трубку, висящую на его веревочном поясе;

другой флаг он поднимает с земли и тоже прячет этим же способом.

Мальчик:

— Ступай скорей по телефону на станцию позвони, мне веры нету: голос тонкий.

А пить сейчас некогда!

Евстафьев бросается в путевую будку, мальчик бежит за ним.

Внутренность путевого сторожевого дома. На стене телефон.

Евстафьев хватает трубку:

— Алла!.. закройте проход четыреста десятому. У него букса горит, стружку го нит, отвалится!..

Мальчик подносит Евстафьеву кружку с водой. Евстафьев пьет. Ставит кружку на лавку. Вешает трубку телефона.

Евстафьев:

— А отец с матерью где?

Мальчик:

— Кума в колхозе померла. Гулять поехали.

Евстафьев опускается на корточки перед ребенком, берет его правую руку в свою.

— Прощай пока. Гляди тут за поездами, а то, знаешь, опасно...

Мальчик:

— Ничего: я погляжу за ними.

Евстафьев сидит на прежнем месте, на бугре, около своего сундучка. Он вынима ет карманное зеркало и поправляет перед ним усы.

Краткий вопль сирены мчащегося паровоза. Евстафьев бросает зеркало, мгно венно воодушевляется, он свирепеет, бормочет, скрипит зубами и начинает икать.

Он вскакивает на ноги;

кричит на линию:

— Продуй цилиндры! закрой песок! Сифон!

Сирена поет на бегущем паровозе. Евстафьев вдруг меняется в лице, — он делается печальным и беспомощным, энергия сочувствия и воображения исчезает в нем.

Несколько скатов бегущих колес товарного поезда. Еле висит тормозная ко лодка.

Колодка отваливается, ложится на рельсу.

На колодку набегает колесо, хряпает ее с резким треском — и колесный скат под прыгивает.

Колодка перекашивается на рельсе, она уже полураздроблена. На нее набегает следующий скат, он хряпает по колодке и тоже подпрыгивает.

Лицо Евстафьева;

оно сейчас почти равнодушно. Вторично проэцируется (зву ком) двух — или троекратный резкий, раздраженный треск дробящейся колодки. Он спокойно говорит:

— Они паровозную трубу скоро потеряют.

Евстафьев клонится к земле, опирается руками и ложится в слабости и в изнемо жении горя.

— Я скоро умру.

Сзади подходит к нему дочь, Арфа. Она закрывает правой ногой отверстую крышку сундучка;

садится на корточки у головы лежащего отца, кладет руку на его шапку и говорит:

— Папа...

Евстафьев молчит. Арфа замыкает сундук на большой висячий замок и поднима ет его с земли;

она говорит:

— Тебя ведь уволили из депо! зачем ты ходишь плакать сюда?.. Пойдем домой, здесь комары кусаются...

Евстафьев медленно поднимается. Арфа берет его за руку.

Арфа:

— Ты теперь безработный — один на весь эс-эс-эр. Героев советского союза — и то много, а ты — один. Ты — реже всех!..

Евстафьев молчит. дочь уводит его за руку, неся железный сундучок отца.

Ночь. Путевое развитие станции. Мерцающие сигналы стрелок. Изредка стоят группами вагоны. Три прожектора издали, с высоты темной башни, освещают стан ционную сеть путей. Несколько удаленно от аппарата, спиною к нему, идет одинокий человек — в железнодорожной шинели, в фуражке: Иных.

Он приостанавливается на стрелочном переводе, рассматривает его, нагибается, пробует что-то там рукою. Съемка ведется в ночном, неотчетливом свете. Но сеть пу тей должна быть велика и пустынна;

человек совершенно один, лишь вдали — неви димо где — однотонно сипит паром паровоз.

Иных нагибается, пролезает к сцепным приборам между двумя вагонами — и выходит оттуда.

Тускло горит сигнальный фонарь на одном стрелочном переводе: огня почти не видно — туманное пятно.

Силуэт нач. дороги подходит к фонарю. Иных вынимает платок, протирает стек ло фонаря: свет горит теперь ярко.

Большегрузный вагон. Силуэт Иных наклоняется к буксе;

сидит перед ней на корточках, роется в ней рукою, выкидывает оттуда что-то на землю.

Поднимается на ноги, вынимает из кармана шинели кусочек мела, пишет на ва гоне над буксой, прячет мел обратно, уходит.

Поверхность вагона над буксой (близкий план), на вагоне написано мелом.

«В буксе грязь и песок. Промыть, сделать новую набивку. Н-Иных» и меловая нарисованная линия-стрела, идущая от надписи до самой буксы и кончающаяся на ней.

Под буксой — на земле — горка грязи, черного, переработанного трением, пес ка, куски набивки, — вся отвратительная нечистота, изъятая из буксы Иных.

Силуэт Иных вдали на путях;

человек согнулся, идет медленно. (Тихо сипит па ром какой-то паровоз: это мелодия всей сцены).

Неопределенное — отчасти грустное, отчасти злобное — бормотание. Сзади, «из аппарата» выходит — спиною к зрителю — Евстафьев с железным сундучком в руках, в старой рабочей одежде машиниста.

Евстафьев идет вослед Иных, продолжает бормотать, потом говорит явственно:

— Ходят-бродят, а дела не знают... Эх, вы, — начальники!

Вдалеке — силуэт нач. дороги. Ближе — спина Евстафьева. Тревожные, далекие сигналы поездного паровоза, просящего входа на станцию.

Евстафьев останавливается перед вагоном, где Иных чистил буксу;

глядит на ме ловую надпись на вагоне;

ставит свой сундучок на землю, около буксы, поспешно ухо дит в сторону, поперек пути. Иных больше не видно вдали.

Радио играет танец. девичья комната Арфы. Репродуктор радио. Беспорядок и нежность, ненужность многих вещей: цветы, пучки травы, пустые кувшины, заменя ющие урны, тарелки и картинки на стенах, собрание старинных фотографий над сто лом, электрическая лампа горит под цветным платком;

картинки мрачных красавцев и красавиц. Арфа босая — в короткой юбке (раньше она была ей впору, а теперь Арфа из нее выросла), голенастая, еще неуклюжая от возраста юности, — стоит среди ком наты.

— довольно вам играть пустяки — тоска все равно не проходит.

Букса, которую чистил Иных. Около нее сидит на корточках Евстафьев и кончает заправку буксы. На земле стоит бидон, масленка, лежит куча новых концов. Евстафьев уже закрывает буксу и встает в рост;

он говорит:

— Километров тысячу пробежит.

Берет комок концов и стирает надпись Иных.

Радио играет танец в затемненном экране. Слышно грустную песню вполголоса, которую напевает Арфа. Стук в дверь. Арфа напевает по-прежнему. Стук настойчиво повторяется. Арфа умолкает, звук выдергиваемой штепсельной вилки — радио пре кращается.

Экран проясняется. Арфа у двери комнаты.

Арфа:

— Алло. Ну, что такое?

Голос Иных:

— Отец дома? Арфа:

— Нету. Он спать пошел на холодный паровоз.

Пауза. Голос Иных:

— Впустите меня. Я не обижу, я начальник дороги.

Арфа закрывает лицо руками и остается так во все время диалога.

— Я босая, я не могу... Я некрасивая. Приходите завтра, товарищ начальник, тог да отец будет дома и я печенье куплю...

Пауза.

Голос Иных:

— Отец не работает?

Арфа:

— Нет, его прогнали. Он очень шибко и хорошо ездил, а надо помаленьку, надо похуже. Он интриги с политикой не знал...

Пауза.

Голос Иных:

— до свиданья, дочка.

Арфа стоит с лицом, закрытым руками. звуки удаляющихся шагов нач. дороги за дверью.

Арфа отнимает руки от лица.

Подбегает к окну. Раскрывает его настежь, в ночь, свешивается наружу, говорит туда (не очень громко, почти тихо, стеснительно):

— Товарищ начальник, обождите!.. Я забыла вам сказать — да здравствует това рищ Каганович! Вы там передайте ему!..

Арфа прыгает с окна обратно в комнату. закрывает лицо руками. долгий тор жественный сигнал поездного паровоза на отправление.

два холодных паровоза на деповском пути (паровозы обязательно «Фд»). На один из них влезает по ступенькам трапа Евстафьев с железным сундучком.

Он показывается в окне из будки машиниста, мужественно, напряженно глядит вперед, точно готовый в дальний путь.

Машина паровоза: с ведущих колес сняты дышла, их нет.

Евстафьев скрывается в будку, делает там манипуляции по управлению парово зом и снова выглядывает наружу, бдительный и торжественный.

Проходная будка у входа в депо;

сторож спокойно курит у своей будки — лицом к зрителю. Горит небольшая лампочка над дверью. Под лампочкой висит портрет Кагановича, портрет Иных и еще двух местных ударников.

Перед сторожем — спиною к зрителю — стоит силуэт Иных.

Сторож говорит:

— Сказал уж, гражданин, — не могу без пропуска, не уполномочен...

Иных (тихо):

— Так я же начальник дороги, я только документы забыл взять...

Сторож:

— Я вижу. Вы — вон у меня где! (показывает на портреты под лампой — над две рью в будку). Мало ли что! Мы за порядочек стоим, — вы нас научили!..

Стрелка. На балансире стрелки, под тусклым тендерным фонарем, сидит, согнув шись, силуэт Иных. Вдали горит слабый огонек над проходной будкой в депо.

забор вокруг депо. забор ветхий, многих досок нет, некоторые стойки накрени лись. за забором сипит паровоз, испуская пар в воздух. Около забора пробирается силуэт Иных.

В заборе большое отверстие. Иных пролезает в это отверстие.

Паровоз без дышел.

Внутри паровозной будки сидит на своем сундуке Евстафьев, немного согнув шись, локти его лежат на коленях, а кисти рук устало висят между колен.

Этот же паровоз в некотором отдалении, причем он снимается под некоторым углом к продольной линии котла. На котле — застывшие потоки грязи, словно ручьи пота.

Иных «из аппарата» идет ближе к тому паровозу, лицом к нему.

Не доходя нескольких шагов до паровоза, Иных останавливается. Машина и че ловек стоят друг против друга. Пауза.

Голос (гулкий, спокойный, но вместе с тем и вполне человеческий, происходя щий точно из большого живота паровоза):

— Ко мне пришел?

Иных (тихо):

— К тебе.

Пауза.

Голос:

— Ты не горюй...

Иных:

— А возить будешь?

Голос:

— дело не во мне.

Иных:

— А в ком же?

Голос:

— В тебе.

Силуэт Иных подходит к машине паровоза, к его колесу, трогает его, прислоня ется к колесу (диаметр которого у «Фд» равен росту человека) — и стоит, сжавшись в шинели, с поднятым воротником.

Голос:

— Ты что? Озяб?

Иных:

— да, я давно не спал...

Голос:

— Иди ко мне, я еще теплый.

Из окна будки показывается Евстафьев.

Силуэт Иных идет внизу, мимо машины и топки паровоза — к будке маши ниста.

Иных поднимается по лесенке (трапу) в будку.

Иных посередине трапа: сверху — из прохода в будку — навстречу нач. дороги протягивается на помощь рука. В проходе сидит на корточках силуэт человека — Ев стафьев.

Иных берет его протянутую руку. Поднимается в будку паровоза, скрывается там.

Комната Арфы. Окно открыто в ночь. за окном темные, спящие деревья. Какие то птицы напевают понемногу слабыми голосами дремлющие песни. Изредка тре щит кузнечик. Раз или два поет вдалеке сирена бегущего поездного паровоза — на расставание и удаление. Арфа стоит лицом к зрителю, спиною к окну, касаясь руками подоконника. По лицу ее текут крупные, редкие слезы.

Играет детская губная гармоника наверху, над потолком, на следующем эта же — невинную, кроткую песенку младенчества. Арфа подымает лицо, глядит на потолок.

Гармоника вдруг умолкает. Арфа стоит одна, беспомощная и небольшая жен щина — ее освещенное лицо на фоне черной ночи за окном. Она ожидает музыку сверху.

Арфа:

— Играй еще! Что ж ты не играешь?

Быстро оборачивается лицом к зрителю, лицом в ночь за окном.

Купе жесткого вагона;

верхняя полка — на полке спит Федор, его лицо спокойно, губы чуть приоткрыты;

в оконное стекло извне бьет ветер и песок — большая ско рость;

купе раскачивается.

Вдруг Федор встает и садится, согнувшись, на полке.

Он идет в чулках по проходу вагона, мимо высунутых ног спящих пассажиров, удерживаясь за предметы по сторонам, потому что вагон качается.

По ступенькам из тамбура вагона спускается Федор. Ночь. Ветер. Поезд на боль шом ходу.

Федор обнимает железный прут — поручень вагона и стоит, удерживаясь за него;

мимо него — почти у его ног — проносятся огни стрелок попутной станции, где поезд не останавливается.

Опять наступила тьма. Федор стоит на нижней подножке на ходу, на ветру ско рости.

Рой огней возник вдруг далеко под ним, в глубокой долине.

Огни поднимаются выше к его ногам. Свет несется полосами мимо него — ка кие-то блестящие оранжереи, светлые сооружения, волшебный мир, хор людей на платформе;

все это — больше видение, чем реальность.

И опять сразу тьма.

Федор поднимается на свою полку в купе вагона, ложится.

Фигура женщины, спящей под легким одеялом на полке, противоположной Фе дору. Она покрыта одеялом до самого лба.

Федор поправляет сползший край одеяла, подтыкает его под спящую.

Одеяло от мероприятий Федора немного сползает с лица женщины. Ее глаза от крыты, она глядит на Федора. Федор укладывается на своей полке.

Женщина оправляет на себе одеяло сама, откинув его дальше от лица, и закрывает глаза. Федор пристально глядит на нее, приподымается на полке, глядит еще более вни мательно и затем сразу поворачивается лицом к стенке и закрывается одеялом.

Высокая грудь спящей женщины;

на груди — орден.

Комната Арфы. Арфа одета в пиджак (наверно старый, отцовский), в валенки (даже при летней натуре), в шапке, на руках рукавицы. Тушит свет. Уходит.

здание клуба или дворца культуры извне, ночью. Разные афиши, рекламы. Одна из афиш: «Хор затейников из кондукторского резерва. Бой цветов. Вихрь конфетти и серпантин. Танцы и пляски народов». Освещенный вход в клуб. Из клуба сначала до носится невнятный шум, затем шум превращается в ясно-различимую песенку хора затейников, которая занимает этот и несколько последующих кадров:

Ах ель, что за ель!

Ну что за шишечки на ней!..

Ту-ту-ту-ту: паровоз, Ру-ру-ру-ру: самолет, Пыр-пыр-пыр-пыр: ледокол!

Вместе с нами нагибайся, Вместе с нами подымайся, Говори — ту-ту, ру-ру, Шевелися каждый гроб, Больше пластики, культуры, Производство — наша цель!

Одновременно с пением слышится ритмическое движение группы людей, зани мающихся пластикой под эту песнь.

Во время песенки хора затейников перед клубом появляется Арфа с лопатой на плече. Арфа останавливается.

Вслушавшись в песню, она входит в ее ритм и, отойдя в тень, ходит там с лопатой на плече взад-вперед, робко повторяя ритмические движения.

Песня в клубе кончается. С удара, враз начинает играть танец джаз-оркестр. Арфа несколько в стороне от входа в ликующий клуб;

находясь в затененном месте, она, роб ко оглядываясь все время, танцует с лопатой танец, но так скромно и пугливо, что это походит на конвульсии.

Из боковой тьмы показывается фигура Корчебокова.

Он притаился на мгновение.

Является перед Арфой. Отбирает и откидывает прочь ее лопату.

Обнимает Арфу, танцует с ней. Арфа сразу попадает в такт музыки и танцует с полным умением, с воодушевлением искренности.

Корчебоков загадочно и дико наблюдает в упор лицо Арфы. Сам Корчебоков танцевать почти не умеет, но он из тех людей, которые от нужды решаются на все.

движения Корчебокова по существу чудовищны, пародийны, но Корчебоков легко покрывает эти дефекты наглой жизнерадостностью. Он танцует все же почти непло хо, с удивлением наблюдая пластическое вдохновение Арфы;

Корчебоков еще не при вык к искренности и серьезности.

Корчебоков целует в губы Арфу.

Арфа вытирает губы рукой:

— Не надо: я замужняя.

Корчебоков:

— Я по-отцовски, я не всурьез.

джаз-оркестр умолкает в клубе. Корчебоков берет Арфу под руку.

— душка... Отведите меня к начальнику станции — умоляю вас...

Арфа пугается, тащит свою руку из-под руки Корчебокова:

— Я его не знаю...

Корчебоков, откидываясь от Арфы и снова налезая на нее:

— Но ведь вы его свояченица... Ну, душка!

Арфа отходит от Корчебокова.

— Нет... Там есть другая девушка, она маникюршей на вокзале служит. Я в тем ноте на нее похожа.

Корчебоков поднимает с земли лопату Арфы, подает ее Арфе, по-джентльменс ки приподымает фуражку, удаляется во тьму достойным и поспешным шагом.

Арфа кладет лопату на плечо.

В клубе оркестр заиграл вальс. Арфа идет мимо клуба в сторону — в валенках, в отцовском пиджаке, с лопатой на плече.

Из вестибюля клуба на освещенный выход выбегает девушка в бальном платье, в туфлях, она вращается и напевает несколько секунд одна, замечает Арфу и зовет ее:

— Арфочка! Маленькая! Иди сюда, — я тебе капот дам и полуботинки, ты ста нешь танцевать...

Арфа останавливается:

— Неохота. Пойдем шлак копать... Мужа угнали — я ведь теперь сознательная!..

девушка (Лида), подтанцовывавшая вальсу все время на пороге вестибюля, под танцовывает все более медленно и — замирает вовсе.

Лида:

— Быть может — да, быть может — нет, и убегает в вестибюль клуба.

Арфа уходит.

дамский зал парикмахерской на вокзале (через стекло). Маникюрша делает ма никюр посетительнице. Маникюрша быстро-быстро, страстно и невнятно шепчет по сетительнице, надраивая ей в то же время ногти;

дама-посетительница вторит ей с тою же страстью сплетни.

В дамский зал входит Корчебоков. Он кланяется, что-то нежно восклицает, са дится (съемку сцены лучше вести через стеклянную перегородку).

Посетительница встает. Корчебоков является перед маникюршей. Протягивает ей пальцы обеих огромных, нечистых, изуродованных рук.

Маникюрша, рассматривая его пальцы:

— Голубчик, но у вас и ногтей-то нет! Бедный вы труженик!

Корчебоков:

— Неважно... Умоляю вас!

Маникюрша принимается за работу над пальцами Корчебокова.

Корчебоков приближает свое лицо к уху маникюрши, шепчет ей;

маникюрша, работая, делает отрицательное движение головой.

Корчебоков отстраняется от нее, снова склоняется через столик, шепчет ей под прическу.

Маникюрша делает любезное, эффектное, но изумленное лицо.

Корчебоков целует ей руку (у него жесткие усы).

Маникюрша с гримасой боли отдергивает свою руку из-под усов Корчебокова:

он ее уколол.

Корчебоков целует ей вторую руку.

Маникюрша отдергивает и свою вторую руку из-под колких усов Корчебокова.

Корчебоков:

— Я вас умоляю! Вы — его свояченица: вам ничего не стоит!

Маникюрша, напудривая себе руки в местах поцелуев Корчебокова:

— Вовсе нет, дорогой! Я ему совсем-совсем чужая.

Корчебоков:

— Мы все немного чужие, а все-таки — братья: мне ведь только четыре вагончика нужно, можно даже платформы... завод стоит...

Корчебоков вскакивает, хватается за голову, — он в привычном трагическом па фосе:

— завод стоит. дайте мне колеса, а паровоза не надо, — я сам укачу вагоны на завод! Там цеха стоят, там убытки, я премии не получу, у меня ишиас и дочь невеста:

ей пальто надо покупать!..

Он хватает руку маникюрши:

— Вы здесь в штате, вы культработница: познакомьте меня с товарным кассиром.

Я вас уже люблю...

Маникюрша делает задумчивое, томное лицо;

Корчебоков снова хочет припасть к ее руке, но маникюрша нежным жестом отстраняет его лицо, а другой рукой бе рет маленькие ножницы и подстригает Корчебокову усы. Корчебоков держит теперь лицо перед ней с готовностью, с блаженством. Подстригая ему усы, маникюрша мед ленно говорит:

— Надо подумать... Надо немножко подумать!..

Корчебоков не имеет возможности открыть рот, потому что маникюрша сжала обе его губы своими пальцами и подстригает ему усы и бороденку, но он просовывает между прижатых губ язык и шевелит им, касаясь пальцев маникюрши, стеная от бла годарности, от удовольствия, от готовности на все.

Маникюрша:

— Вам только четыре вагона нужно?

Корчебоков хватает одну ее руку и целует ее несколько раз.

Маникюрша протягивает ему и другую руку (с ножницами).

Корчебоков, окончив целовать ей руки;

смахивает ей пылинки с коротких ру кавов платья, прибирает вещи на маникюрном столе, наводит там порядок, берет маникюрный инструмент — пытается делать им маникюр самой маникюрше, затем вынимает из кармана две коробки: одна с конфетами, другая с дорогими папиросами, угощает маникюршу, садится — теперь уже в довольно небрежной позе. Вынимает третий предмет — дешевую пачку папирос, и закуривает сам.

— Ну, душечка, давайте погрузим уж восемь вагонов — четыре я вчера отпра вил...

Маникюрша, нежно беря за руку Корчебокова:

— Ну, милый, послушайте: погрузите мне завтра немножко багажа...

Корчебоков свободной рукой берет со столика коробку конфет, коробку папи рос, бросает их обратно в свой емкий карман, изымает другую руку из рук маникюр ши. Уходит.

— Багаж?!. Привет, душка! Я думал — вы свояченица...

затемнение.

Кричат паровозы;

они кричат группами — по две, по три, по четыре машины сразу — во все свои сирены, просясь на экипировку. Паровозы то скулят в тонкую си рену, то ревут второй могучей сиреной-октавой;

то один паровоз, то несколько — хо ром. Экран еще затемнен.

Аппарат берет по очереди паровозы, с хвоста их очереди: первый, второй, тре тий… пятый. Это «Фд», — они стоят в затылок на одном пути;

ветер, скорость, напря жение долгого труда оставили следы на их теле, в виде потоков грязи, переработанно го масла и пр. Очередь вопящих паровозов кончается.

Последний (пятый) паровоз;

он освещает своим прожекторным фонарем шлако вую яму, наполненную дымящимся шлаком до полна. На шлаке сидит Арфа и быст ро, спеша, кидает шлак за борт платформы, стоящей на параллельном пути. Парово зы угрожающе, требовательно ревут над маленькой, поспешно работающей Арфой.

Появляется Лида с лопатой на плече;

она одета теперь не в бальном платье, а в грубую куртку, в сапогах, в шапке, в рукавицах. Паровозы затихают.

Лида и Арфа работают вдвоем в шлаковой яме. Они погрузились в нее уже до колен: шлака стало в яме меньше.

Паровозы закричали опять. Арфа и Лида работают, освещенные прожектором ближайшего к яме паровоза. Женщины измождены, густой пот катится по их лицам.

длинные тени двух людей приближаются к шлаковой яме.

Голос Корчебокова (в обычной для него ажитации):

— У меня завод стоит!.. дайте моему поезду паровоз, а то я сам его возьму!

другой голос:

— Вы — арап...

Голос Корчебокова:

— Ну, правильно... А вы — начальник станции!

Тени останавливаются. закричали два паровоза. Арфа вдруг садится на край ямы, — рукоятка лопаты, которую держит Арфа, теперь выше ее головы. Арфа за крывает глаза.

Стонущий крик стоящих возле ямы паровозов переходит в приглушенную ме лодию поездного, мчащегося паровоза. Купе жесткого вагона. На верхней полке на взничь спит Федор.

Коридор этого же вагона. По коридору идут проводник и агент НКВд. Они вни мательно разглядывают спящих пассажиров, не находя, кого нужно.

Спящий Федор. Проводник и агент останавливаются у его ног.

Проводник осторожно берет Федора за ступню ноги и покачивает ее.

Федор сразу вскакивает и ударяется головой о третью полку.

Агент подымает руку под козырек и задает Федору вопрос.

Федор отвечает, вынимает документ, показывает его агенту.

Агент, бегло поглядев в документ, подает Федору, телеграмму, и оба они — агент и проводник — по-военному прощаются с Федором и удаляются.

Федор вскрывает телеграмму, читает ее.

Телеграмма:

«Возвращайтесь работать домой суд ошибся просьба извинить наркомпуть Ка ганович».

Федор прыгает с полки на пол.

Ночь. Поручни из тамбура вагона. Поезд идет быстро. Слышна работа паровоза.

Рука Федора хватается за поручень, показывается сам Федор, он спускается по ступенькам вниз, в руках у него маленький железный сундучок-чемодан, он задержи вается на мгновение на нижней ступеньке и прыгает во тьму.

Корчебоков бешено работает, выкидывая шлак из ямы на платформу вагона. На краю ямы сидят Арфа и Лида;

они едят конфеты из коробки Корчебокова, которая стоит открытой между женщинами.

Корчебоков останавливается работать. Считает пальцами конфеты в коробке: их осталось мало. Корчебоков закрывает коробку, бросает коробку в пасть кармана, раз верстую как чрево портфеля.

Арфа и Лида берут лопаты, спрыгивают в яму, — на работу.

Паровоз без дышел, — тот, где находятся Евстафьев и Иных: Евстафьев стоит на земле, наливает в чайник воду из нижнего, последнего крана тендера.

Голос нач. дороги из паровозной будки:

— Почему же вы, товарищ Евстафьев, могли ездить хорошо, а другие нет?

Пауза.

В чайник льется вода. Евстафьев поворачивается лицом в экран, ласкает свои раз витые усы.

— Потому что я, знаете ли, человек с усами.

Голос Иных:

— На усах не ездят.

Евстафьев:

— Усы — рисовка. Ездить надо на своем сердце, на машине и на совести...

Чайник налит. Евстафьев запирает кран, поднимается с чайником в кабину ма шины, скрывается там.

Безлюдный холодный паровоз извне. диалог невидимых людей в паровозной будке.

Евстафьев:

— Человек остывает, товарищ начальник, и человек согревается... У тебя какая рука — горячая или холодная?

Пауза. Иных:

— Теплая... завтра поедешь?

Пауза. Евстафьев продолжительно сморкается, потом говорит:

— Подумаю...

(Слышно, как издали кричат паровозы — те, у которых работают Арфа, Лида, Корчебоков).

затемнение.

Комната Арфы. Утро. Арфа спит на кровати. Выражение ее лица меняется, точ но по нем плывут сновидения.

Над нею, на верхнем этаже заиграла детская губная гармоника — ту же младен ческую песенку, что и вчера.

Арфа открывает глаза, смотрит вверх, где играет музыка.

Голос отца из другой комнаты:

— Марфуша, убери меня.

Арфа лежит, слушая музыку, не отвечая отцу.

Губная гармоника умолкает. Входит Евстафьев — полуодетый, босой, но важный.

Он подходит к кровати дочери.

Арфа привстает было на постели в белье, но затем быстро натягивает на себя одеяло.

Она застегивает отцу верхние пуговицы на рубашке, повязывает тонкий шарф вокруг горла, причесывает волосы, вырывает ему лишние волосы из ноздрей, потом из ушей.

Отец морщится, терпит. Послюнявив палец, Арфа расправляет этим пальцем густые брови отца.

Отец гладит рукою через одеяло спину дочери.

Арфа вдруг припадает к отцу в своем горе.

Отец кладет ее в постель, накрывает одеялом с головой и с достоинством удаля ется.

Станция. Товарный состав. Смазчик заправляет буксы. Около смазчика — Кор чебоков. Он помогает смазчику: густо заливает подшипники — масло льется через край буксы. затем Корчебоков пробует и гладит рукой рессоры, заглядывает даже под вагон. долгое торжественное пение паровоза — на отправление.

Паровоз (желательно «Фд»). Из окна машиниста глядит вперед, натягивая левой рукой поводок сирены, Евстафьев.

Машина трогается. Евстафьев оправляет усы.

Состав натягивается, разгоняется, быстро ускоряя ход. Корчебоков стоит и про вожает идущий мимо него поезд;

он машет фуражкой в сторону машиниста — в знак приветствия и доброго пути.

Бугор в полосе отчуждения, на котором сидел Евстафьев. На бугре сидит Арфа.

Музыкально, ритмически, шелестящим шагом приближается поезд.

Арфа встает на ноги.

Паровоз Евстафьева: прекрасным ходом, на мягкой, но большой отсечке блестя щая машина тянет состав. В окне машины — фигура Евстафьева.

Арфа машет рукою отцу.

Отец отвечает ей одним жестом: ладно, дескать, — ты видишь: некогда.

Арфа кричит отцу:

— Папа, нажимай сильней!

Мальчик стоит на переезде (тот, с которым уже знаком Евстафьев) с высоко под нятым флажком. Гул поезда. Паровоз. Бешеный такт бегущих вагонов. Пыль и песок летят в лицо мальчика. Он не прячет лица, он держит его высоко, повернув слегка в сторону паровоза.

Поезд прошел. Мальчик выходит на путь, становится между рельсами, обраща ется лицом к ушедшему поезду (спиной к зрителю), держит развернутый флаг. Сор, песок и бумажки пляшут на рельсовой колее.

Почта и телеграф на вокзале. Окошко «выдача корреспонденции». Арфа спра шивает в окне. Уходит ни с чем.

другое окно «выдача телеграмм». Арфа подходит к этому окну. девушка за ок ном, не справляясь о прибывших телеграммах, глядит на Арфу и отрицательно качает головой: ничего нету.

В волнении, в энтузиазме, в бешенстве появляется Корчебоков, запускает руку за телеграфное окно, хватает там телеграфные бланки:

— Я с товарищем начальником дороги и уполномоченным НКВд познако мился!!

Быстро пишет на бланке у окна. Телеграфная служащая высовывается оттуда.

Арфа говорит Корчебокову:

— здравствуйте!

Корчебоков, не узнавая Арфу, не сознавая обстановки, в искреннем восторге:

— да здравствует товарищ Корчебоков!

Телеграфная служащая:

— Это вы?

Корчебоков:

— да, я — это он: товарищ Корчебоков! — и дает ей написанный бланк, вместе с деньгами.

замечая Арфу, Корчебоков вытаскивает из пасти своего кармана постоянную ко робку конфет, сует ее Арфе:

— Ешь... Теперь я все равно уже фигура.

Телеграфная служащая:

— Простой отправить?

Корчебоков (орет):

— Молнией!!

Корчебоков икает, потом вдруг яростно скрипит зубами в недержании возбуж денных чувств.

Телеграфная служащая, держа телеграмму Корчебокова, невинно:

— А тут пустяки написаны: вы жене хвалитесь!

Корчебоков не слышит служащую;

он издает неопределенные восклицания, вро де: пык-рык — и уходит.

Показывается почтальон. Он проходит мимо Арфы с полной сумкой.

Арфа останавливает его;

роется в его сумке, читает адреса на письмах. Почтальон улыбается и сожалеет, что нет для барышни письма.

затемнение.

Вечер. Комната Арфы. Она пудрится, мажет губки перед ручным зеркалом.

Играет губная гармония на верхнем этаже. Арфа кладет зеркало на стол, слуша ет, кротко улыбается.

Садится, снимает туфли, стирает ладонью пудру с лица и краску с губ, задумы вается.

Губная гармония перестает играть. Арфа поднимает голову, выжидающе смот рит на потолок.

Пауза. Арфа снова надевает туфли, снова мажет губы.

Стучат в дверь. Арфа открывает дверь.

Почтальон. Он глядит доброжелательно. Арфа хватает его за сумку.

Почтальон:

— да нету, дочка, ничего. Пришел тебе сказать, что нету — не пишут тебе...

Арфа:

— А у вас пропадают письма?

Почтальон:

— да ведь сама знаешь... Не шумит ведь народ, что Наркомсвязь, дескать, дюже хороша, значит — пропадают...

Арфа:

— Ну, ступай отсюда. Не прогуливай время.

Почтальон удаляется. Арфа смотрит на потолок, надевает шапочку, опять гля дит на потолок:

— Играй еще!

Молчание. Арфа прощается движением руки с потолком и выходит.

Музыка — вальс (или фокстрот). зал клуба. Танцуют: две-три пары. Один — без партнерши — танцует как умеет (т. е. фантастически) Корчебоков: он в прежнем кос тюме командировочного, нечистоплотного, вокзального человека, но на голове его те перь уже надета поношенная железнодорожная фуражка.

В зал входит Арфа. Она останавливается у стены.

К ней бросается Корчебоков. Он приглашает Арфу танцевать. Арфа немного же манничает: она все-таки замужняя женщина.

Они танцуют. Корчебоков почти кладет голову на прическу Арфы.

Музыка сгущается в энергию печали и вечной разлуки;

Арфа все ближе и бли же припадает к груди, к рубашке Корчебокова, меж расстегнутыми бортами его пиджака.

Вот она почти лежит на его груди, ее затылок гораздо ниже подбородка Корче бокова. Корчебоков с удовольствием наблюдает прильнувшую к нему женщину и ози рает публику — создается ли у народа какое-либо впечатление о его дополнительных достоинствах.

Вдруг Корчебоков близко склоняется к головке Арфы. Музыка сразу умолкает.

Корчебоков и Арфа останавливаются в объятиях.

Корчебоков:

— Вы плачете, душка?

Арфа:

— Немножко.

Корчебоков:

— Не стоит. Я вас еще могу полюбить.

зазвучала двойная плачущая сирена паровоза — заунывно и просяще. Корчебо ков враз отстраняет от себя Арфу и напряженно, бдительно слушает пространство.

Арфа стоит теперь с открытым заплаканным лицом. Несколько ближайших с ним людей хотя и глядят на Арфу, но без внимания, — люди отвлечены тревожным сигна лом паровоза.

Арфа идет одна с заплаканными глазами мимо людей, стоящих у стены, к вы ходу.

Корчебоков, сугубо задумчивый, стоит на месте, подняв голову, слушая тревогу паровоза.

Вдруг Корчебоков бросается вслед за Арфой.

Паровоз умолкает. Корчебоков сразу останавливается, Паровоз дает два корот ких спокойных сигнала. Корчебоков улыбается. Тишина. Пауза. Слышные одинокие удаляющиеся шаги.

Арфа идет одна, уже вдалеке, по коридору клуба.

Корчебоков. Он делает жест по направлению к оркестру (оркестр тоже виден):

— Продолжайте нашу программу!

затемнение.

Утро. Улица. С огромной, переполненной почтовой сумкой быстро идет Арфа.

Большой дом в несколько этажей. Арфа входит в подъезд.

Коридор внутри дома. двери направо и налево. Арфа спешит по коридору. Сту чит в одну дверь.

дверь отворяется. Мужчина в пижаме, усы завернуты в бумажку. Арфа подает ему бандероль, открывает разносную книгу, чтобы получатель расписался.

Мужчина, расписываясь в книге, томно наблюдает Арфу — прямо в лицо:

— 3амуж не хотите?

Арфа:

— Я подумаю.

Мужчина:

— Хорошо. Я подожду.

Арфа у другой двери. дверь открывается. Там ребенок в рубашонке, лет 4 — 5.

Он протягивает руку. Арфа дает ему конверт. Ребенок берет и тут же бросает конверт и снова протягивает пустую руку. Арфа вынимает шпильку из волос и дает ребенку.

Ребенок зажимает шпильку в руке и затворяет дверь.

Арфа нажимает кнопку звонка на парадном крыльце. Растворяются сразу обе створки дверей. Молодой, изящно одетый человек. Он низко кланяется.

Арфа подает ему два конверта, бандероль, газету.

Молодой человек почтительно принимает эти дары. Он берет Арфу под руку, уводит ее почти принудительно в квартиру.

Прекрасно оборудованная комната. Стол в цветах, в убранстве, полный яств. за столом сидит женщина с прелестным вдохновенным лицом. Сонная улыбка, блаженс тво жизни, свободное счастье запечатлены на ее лице.

Входит молодой человек об руку с Арфой;

он подводит Арфу к незнакомой жен щине.

Женщина здоровается с Арфой, встает, обнимает Арфу и целует ее в губы.

Молодой человек наливает три бокала шипучего вина. дает бокал Арфе — она отказывается.

Молодой человек и женщина пьют вино, Арфа бережно берет одну конфетку из вазы.

Молодой человек целует Арфу в лоб, хватает из сосуда букет цветов и засовывает его в почтальонскую сумку.

Молодой человек жадно ищет глазами по столу, по стенам, по мебели. Незнако мая женщина стоит около Арфы. Арфа подает руку женщине на прощание.

На шее молодой женщины висит мелкий медальон.

Молодой человек мгновенно снимает медальон и подает его Арфе.

Арфа берет медальон, сует его обратно за лифчик хозяйке, хозяйка смеется, смот рит себе под ноги — на пол, расставляет ноги, медальон падает между ее ног.

Арфа выскакивает из подъезда, она без почтовой сумки;

за нею выходит молодой человек — на нем надета теперь почтовая сумка.

Он снимает с себя сумку, вешает ее на дерево и, улыбаясь, приветствуя Арфу ру кой на прощанье, скрывается обратно в доме.

Отбежавшая Арфа возвращается к сумке.

Вечер. Улица. Тот же свет, призрачность, пауза природы, как в час возвращения Арфы с вокзала, когда она проводила мужа. Арфа идет одна с пустой почтовой сум кой, она не спешит — почта вся уже доставлена, письма от мужа нет.

Вот она ближе к зрителю. Лицо ее в ожидании, оно насторожено, точно Арфа ожидает страшного и неизвестного ей события или удара в голову. Она часто, испу ганно дышит, ускоряет шаг, исподволь осматривает пустую сейчас улицу.

Арфа удалилась от аппарата, она почти бежит. Улица пуста.

Арфа еще дальше. Она бежит.

Арфа кричит поющим воплем и падает на землю.

Краткая пауза. Арфа шевелится на земле, борясь со своим обессилевшим серд цем, со своей печалью и беспомощностью.

Четверо ребятишек бегут к лежащей Арфе из переулка. Показываются двое взрослых.

Арфа с усилием поднимается на ноги. Стоит некоторое время, приноравливаясь ногами и телом к движению, борясь с собственным, внезапным бессилием.

Обнимая сумку, точно держась за нее, она побежала, от людей на удаление.

Чистое поле. Арфа лежит на земле вниз лицом. Тощая сумка находится несколь ко на отлете от нее, но лямки сумки по-прежнему на плечах Арфы;

два жалких письма наполовину высунулись из скважины сумки.

Арфа встает и садится, она держится рукою за грудь. Лицо ее сухо. Она слабо улыбается. Она говорит:

— Мне опять хорошо стало: мое сердце прошло.

Встает на ноги, поправляет сумку, отирает лицо, к которому пристала трава и земля, и уходит в сторону.

Слышна сначала частая, тяжкая отсечка паровоза;

эта отсечка однако делается все более редкой и еще более тяжкой по звуку — паровоз берет в упор на подъем тяжеловесный состав и быстро теряет скорость. Тормозная площадка товарного дви жущегося вагона. На этой площадке, свесив ноги на ступеньку, сидит Федор. В одной руке палка с привязанным к ней букетом полевых цветов.

Федор привстает и высовывается далеко вперед — в направлении паровоза. Он прислушивается к работе паровоза в голове поезда. Паровоз (звук) вдруг забился в учащенной отсечке, как в истерике: машина буксует.

Федор соскакивает с тормозной площадки на землю.

Федор бежит параллельно медленно идущему составу, обгоняя вагоны.

Отсечка на редком, тяжком ритме. Передняя часть паровоза, работающего в на пряженном режиме с дутьем во весь сифон. Впереди паровоза нешибко бежит по рельсовой колее Федор, он пригибается, берет песок из балластного слоя и посыпает им рельсы.

другая позиция съемки. Правое крыло машины. Из окна будки машиниста гля дит Евстафьев. Впереди паровоза по-прежнему трудится Федор. Паровоз работает на спокойном, тяжком ритме (это слышно по сифону, по отсечке, видно по работе па ровой машины, по вздрагиванию отсвета пламени в поддувальных дверцах, — нако нец, что бывает редко, но допустимо: это видно по мгновенному пламени, которое выбирают бандажи сцепных колес из рельс, что дает наиболее эффектное зрительное впечатление о могущественном напряжении машины). Лицо Евстафьева спокойно и вдохновенно. Он вдруг исчезает из окна, тотчас же в окне появляется его помощник, а Евстафьев сбегает по трапу на землю, он у работающей правой машины, — берется рукой за машущий узел дышлового сочленения и водит рукой вслед за движением механизма, спеша ногами за ходом паровоза.

Евстафьев:

— Сыпь побольше, Федя, погуще и, поровней… Федор, не отрываясь от своей работы:

— Арфа жива или нет?

Евстафьев (щупая другие детали машины, например — крейцкопф):

— Не знаю: приедем — поглядим.

Федор забрасывает палку с привязанным к ней букетом цветов на передок па ровоза — на эстакаду под передней топкой. В этот момент он не сыплет песка на рельсы.

Бешеное, внезапное буксование машины. Евстафьев враз отскакивает от механиз ма и взбегает по трапу на паровоз.

Евстафьев снова на своем месте — в будке, у окна, за управлением. Машина пре кратила буксование.

Евстафьев (Федору):

— Песку давай, сопляк!

Федор — он опять сыплет песок на рельсы:

— Ты ездить не умеешь, старый сыч!

Евстафьев:

— Старайся молча там, муж моей девчонки!

Федор бросает работать, вскакивает по подвеске к передней топке паровоза, по дымает там свою палку с цветами. Сильное буксование паровоза.

Федор пробегает со своей палкой по боковой эстакаде паровоза, влезает по по ручням на тело котла, к песочнице.

Буксование прекратилось. Паровоз тяжко отсекает пар, идет медленно, еле-еле.

Федор помещается около песочницы, он устраивается около нее (садится верхом на котел, либо на выступ котла), открывает песочницу, шурует в ней палкой.

Выходной конец песочной трубки — у головки рельса, около бандажа сцепного колеса. Из трубки пошла струйка песка.

Федор (Евстафьеву):

— давай полную отсечку!

Евстафьев увеличивает отсечку. Паровоз пошел несколько быстрее и уверенней.

Евстафьев, манипулирующий в будке, и Федор на котле, точно погоняющий паровоз палкой через песочницу, — сразу видны зрителю оба. Вдруг Федор перестает рабо тать в песочнице.

Конец песочной трубки. Песок не идет.

Буксование машины.

Федор быстро сходит с котла.

Евстафьев в окне будки, кричит:

— Ты что ж, сукин сын?

Федор (он на эстакаде у котла). Буксование прекратилось, паровоз опять ползет еле-еле, на полуоткрытом регуляторе, на сокращенной отсечке.

Федор и Евстафьев в будке у окна.

Федор:

— У тебя песку нету, там глина одна!..

Евстафьев (кротко):

— Состав, Федя, дюже велик.

Резкое буксование машины.

Федор манипулирует реверсом и регулятором. Буксование прекращается.

Федор:

— У тебя усы велики... Ступай на песок, я сам поведу.

Евстафьев сбегает по трапу на землю.

Он впереди паровоза на балласте. Сыплет вручную песок на рельсы.

Федор в окне паровоза. Он манипулирует регулятором и реверсом. Тяга машины увеличивается, могучая отсечка ускоряется.

Федор:

— давай, давай, старик! Усы береги, не пачкай!

Евстафьев работает все более поспешно. Машина идет ему в затылок, Евстафьев посыпает песок на рельсы бегом.

Федор открывает регулятор больше. Отсечка резко ускоряется, скорость парово за сразу увеличивается.

Евстафьев уже бегом сыплет песок на рельсы. Но машина уже почти вплотную настигает его.

Евстафьев сбегает с колеи на сторону, кричит Федору:

— Федор Матвеич, давай на весь клапан!

Федор (у окна):

— Не учи меня теперь, Нефед Степанович!

Евстафьев (он бежит параллельно паровозу):

— А кто же тебя ездить научил, стервец?

Федор:

— Ты. Спасибо. Садись.

Евстафьев вскакивает на трап машины.

Федор делает движение левой рукой для открытия регулятора на всю дугу.

С высшей частотой забилась отсечка пара в трубу. Машина паровоза уже на большой скорости. Полный ход.

Федор натягивает поводок сирены. Сигнал на проход — долгий, один короткий.

Около Федора — Евстафьев. Машину ведет Федор. Евстафьев ласкает свои усы:

— здравствуй, Федь. Марфушка твоя ничего: жива пока.

Подает руку Федору (снимать можно извне, тогда действие это наблюдается в окне паровоза, или с тендера паровоза, изнутри).

Федор:

— Ладно. Отвыкай ездить на усах.

Машина извне на большом ходу проносится мимо переезда. В окне будки паро воза два человека глядят вперед — Федор и Евстафьев. Паровоз в этот момент прохо дит по переезду и исчезает.

На переезде стоит женщина, держа в вытянутой руке флажок. за ее юбку де ржится мальчик, — тот, который имел деловые отношения с Евстафьевым, когда его родители уезжали в колхоз. Мимо них с воем и дрожью мчатся вагоны. Где-то, навер но в железнодорожной путевой будке, играет гармоника.

Мальчик оставляет мать, приседает на корточки и смотрит бдительно на ходовые части вагонов. Поезд прошел.

По железнодорожной колее — вдали — идет Иных (спиною к зрителю).

Он приостанавливается, смотрит вниз — на стык или может быть на негодную шпалу, — наклоняется, пробует рукой, идет дальше.

за Иных — еще дальше него — возникает маленькая фигурка мальчика;

он сидит верхом на рельсе и забивает что-то (костыль) молотком.

Иных останавливается около работающего мальчика. Мальчик доколачивает костыль и поднимает лицо на Иных.

Иных подает мальчику руку. Мальчик подымается на ноги и протягивает руку в ответ.

две фигуры удаляются: Иных и мальчик с молотком на плече. Вдали — за ними — железнодорожная путевая будка.

Иных берет мальчика на руки. Мальчик очутился теперь наполовину поверх пле ча нач. дороги, лицом к зрителю, молоток по-прежнему у него на плече.

Иных и мальчик (он на руках у нач. дороги по-прежнему). Они находятся (более близко к зрителю, чем в предыдущих кадрах) около усадьбы железнодорожного пу тевого дома. В усадьбе или в доме играет гармоника, слышны буйные голоса веселя щихся людей.

Иных:

— Там отец с матерью твои?

Мальчик:

— Они. дядя с раскулачки вернулся, теперь гуляют. (задумчиво) Пускай гуляют, все равно скоро помрут...

Иных медленно опускает мальчика на землю.

Мальчик стоит около нач. дороги, подняв к нему лицо. Иных снимает со своей руки часы. Подает часы мальчику:

— Они помрут, а ты вырастешь и часы тебе годятся.

Мальчик, беря часы:

— Годятся.

Иных берет мальчика подмышки, приподнимает его, целует в лоб, опускает обратно. Гармоника в доме играет «Бедная, бедная, бедная я, бедная, горькая участь моя...» — и женские голоса воют соответственно этой песне.

Прямая железнодорожная колея. Вдалеке на ней — фигура удаляющегося нач.

дороги. Мальчик стоит близко к аппарату, он смотрит время на подаренных часах, потом глядит вслед Иных, оборачивается, чтобы уходить:

— Пойду отца с матерью ругать.

Вечер. Комната Арфы. Окно открыто наружу. Тишина. Трещат кузнечики. Арфа одна, она у рупора радиоприемника:

— Ну, скажи мне что-нибудь.

Включает радио. Радио: «А вот, товарищи, гражданин Подсекайло, Иван Миро нович, спрашивает нас, где достать куб для горячей воды, — мы отвечаем ему...».

Арфа стоит с печальным лицом, глаза ее дремлют;

она переключает радио на прием другой станции:

— Ты не то говоришь.

Радио: «Кенаф, клевещина, соя, кендырь, куяк-суюк...» Арфа переключает радио. Радио: «А сейчас оркестр деревянных инструментов исполнит совхозную симфонию на дровах» — и раздается несколько глухих, мрачных звуков вступления в эту симфонию.

Вдруг одновременно со звуками вступления в симфонию на дровах — играет де тская губная гармония. Арфа подымает голову к потолку, прерывает радио.

Арфа одна. Она садится по-детски на пол. Трещит кузнечик из открытого окна.

Губная гармоника играет наверху.

Открывается без стука дверь. Входит Федор, в руках у него старая палка и привя занный к ней пучок цветов. Гармоника наверху издает насколько последних звуков и умолкает.

Арфа встает. Федор обнимает ее. Арфа вынимает из-за кофты конфету — кото рую она взяла из вазы в квартире молодого человека, получателя корреспонденции — и подает ее Федору, а сама берет себе с палки Федора цветы.

Они стоят в скромных объятиях.

Арфа:

— Федя, зачем ты вернулся: тебя в тюрьму возьмут.

Федор:

— Я по тебе соскучился.

Арфа берет лопату в углу комнаты.

— Я шлак пойду копать, а то нам нечего будет есть и ты меня разлюбишь.

Арфа кладет лопату на плечо. Федор берет ее за руку, чтобы удержать жену при себе. Арфа убирает свою руку, произносит:

— Ложись спать. Снимай штаны и подштанники, я приду их заштопаю.

Федор:

— Не ходи никуда. Я теперь прощеный.

Он показывает Арфе телеграмму.

Арфа читает телеграмму — и сразу веселеет, меняется, целует Федора.

— Вот хорошо-то. Я тебя сейчас еще больше люблю, я ведь карьеристка!..

Возвращая телеграмму Федору, Арфа задумывается:

— А все равно ведь зарплату ты не скоро получишь, я пойду немножко потру жусь!

И она уходит.

Федор кладет конфету Арфы на стол и ложится на постель вниз лицом, неразде тый. Губная гармония заиграла наверху, над Федором.

затемнение.

Негромкое, тревожное пение нескольких паровозов. Прояснение экрана. дверь в кабинет начальника станции. Около этой двери вращается в нетерпении, в беспокойс тве Корчебоков. Пение паровозов продолжается с редкими перерывами.

Этот же кабинет снаружи, например, с платформы перрона. за окном свет, си луэты людей (собрание). К окнам подскакивает Корчебоков;

он прислушивается;

он поднимается на носках к открытой форточке;

отскакивает;

бесится;

разбегается;

лезет в форточку;

выпадает оттуда обратно, говорит (почти кричит):

— Они зашились, товарищ начальник дороги, — это пробка с сургучом. дайте я по блату транспорт разошью, раз они по закону не могут.

Голос Иных (как бы в спину Корчебокову):

— Попробуйте, Корчебоков!

Корчебоков мгновенно, судорожно оборачивается в другую сторону, во тьму, бросается туда, почти падает.

две фигуры — Иных и Корчебоков — идут по платформе.

Корчебоков:

— А мне ничего не будет?

Иных:

— Если у вас ничего не выйдет?

Корчебоков:

— Наоборот, если выйдет. Скажут: ты победил неправильно, не по науке и зако ну, ты арап и нахал, иди канал кончать — и дадут мне лопату.

Иных бьет Корчебокова по плечу и громко смеется.

Корчебоков оглядывается во все стороны:

— Почему сейчас никто не смотрит на меня? Это убыток!.. Товарищ начальник дороги, ударьте меня по плечу публично, чтобы все командиры видели! Я вас очень прошу!

Иных и Корчебоков проходят по коридору в кабинет начальника станции.

Кабинет снаружи (через освещенные окна). Силуэты людей встают все враз. Ап лодисменты. Громкий, глубокий, печальный голос нач. дороги, заглушающий апло дисменты:

— Кончайте, товарищи, шутить со мной! Не заглушайте мне паровозов.

Аплодисменты робеют и стихают. Плачущее пение паровозов.

Паровоз Евстафьева снаружи;

машина стоит у семафора или светофора. Сема фор закрыт (на светофоре красный сигнал). В конце машины помощник Евстафьева;

он потягивает сирену, паровоз дает заунывные сигналы с просьбой о проходе. Около паровоза сидит на земле и прикуривает от факела Евстафьев;

он говорит:

— Кончай, Васька. Станция забита, зря спешили-ехали...

Помощник перестает потягивать сирену. Сразу глубокая тишина, и другие даль ние паровозы тоже молчат.

Евстафьев:

— Василий. давай на скрипке учиться играть.

Утро. Комната Арфы. На кровати лежит в прежней позе (вниз лицом) Федор.

Арфа сидит в его ногах, она одета в рабочую одежду, она испачкана, она вернулась с работы, лопата ее стоит прислоненной к спинке кровати. Арфа снимает старые разби тые башмаки с ног Федора, просит медленно и жалостно:

— Ну, Федя... Вставай жить, становись героем — я ведь тоже счастья хочу, а то скучно... Лучше бы ты не женился на мне!

Арфа прилегает к Федору. детская гармоника наверху делает несколько жалоб ных тактов.

дверь отворяется. Входит Евстафьев с ночной работы, с сундучком, как есть. Он подходит осторожно, на носках к Арфе и Федору.

Шепчет Арфе на ухо.

Арфа садится на постели:

— А у меня угощения нету!

Евстафьев открывает сундучок, вынимает и кладет оттуда на подоконник кусок хлеба, огурец, пучок лука, кусок сахару.

Арфа берет со стола конфету, которую она же подарила Федору, и добавляет ее к закуске отца на подоконнике.

затемнение.

У подоконника на табуретках сидят спиною к зрителю три человека: Иных, Ев стафьев и еще один старый машинист Арчапов. У них на подоконнике стакан с чаем для нач. дороги. Машинисты пользуются железными кружками, Федор заново, но не богато одетый, сидит на постели. Арфа стоит с большим железным чайником позади отца и гостей. Гости едят пищу, пьют чай. Арчапов (жуя пищу):

— Ни хрена не выйдет, товарищ начальник...

Иных:

— А ведь вот люди говорят — у большевиков всегда все выходит!..

Арчапов:

— Нет, это брешут... Расшибете стрелки, поломаете путь, пожжете паровозы — и станете навеки...

Пауза.

Иных встает с табуретки (оставаясь спиною к зрителю):

— Я поеду сам.

Евстафьев и Арчапов встают, берут нач. дороги за руки в чувстве и удивлении;

оба:

— Товарищ начальник...

Арфа ставит чайник на пол. Берет платок, покрывает его на голову.

Федор встает в сильном, сдержанном волнении;

он открывает рот для слова — и молчит от робости.

Арфа:

— Я тоже поеду.

Хлопает дверь за ушедшим нач. дороги.

Арфа уходит следом за ним.

Трое: Евстафьев, Арчапов и Федор. Губная гармоника начинает играть наверху.

Евстафьев, подняв голову к потолку:

— замолчи там, стервец!

Гармоника сразу умолкает и слышно стало, как заплакал ребенок.

Арчапов (к Федору):

— Ну, скажи, пожалуйста: вывези ему сразу пять тысяч тонн, а потом семь...

Федор молчит;

он надевает старый пиджак, берет шапку, снаряжается.

Евстафьев и Арчапов стоят в оцепенении.

Федор показывает им телеграмму Кагановича. Старые машинисты читают ее.

Евстафьев:

— А чего ж молчал сидел, нахал!

Федор:

— Я еще молодой машинист, начальник дороги меня не знает... Я стыдился.

Евстафьев:

— Фу, хулиган!..

Федор молча уходит.

Евстафьев (Арчапову):

— Хочешь я тебе сейчас в глаз дам?

Арчапов:

— Эх, ты, сукин сын с усами! — и уходит вон;

за ним поспешно выходит и Евста фьев. Корчебоков в полной новой железнодорожной форме у селектора:

— Готово?.. Что?.. Сейчас я это скомандую лично.

Корчебоков с энергией энтузиазма, четким быстрым шагом выходит прочь. На лице его — огромное достоинство.

Сцепление паровоза с первым вагоном-платформой. центра вагона высоко под няты над центрами паровоза.

Голос Корчебокова:

— Безрукие!!! Безграмотные!! догрузить платформу балластом, — рессоры ся дут, и сядут центра!

Паровоз («Фд»). Около кабины. Внизу стоит одинокая Арфа в ожидании.

Этот же паровоз спереди, но — вдали. Из аппарата к паровозу идет по пути Фе дор, он посыпает рельсы песком, беря его из балластового слоя.

Федор около Арфы у кабины паровоза.

Появляется Иных;

он берется за поручень траповой лестницы паровоза.

Федор поднимает руку под шапку — отдает честь.

Нач. дороги подымается на несколько ступеней по трапу и приостанавливается, слушая Федора.

Съемка ближе;

группа людей дается со спины.

Федор:

— Товарищ начальник! Можно еще тонн пятьсот, но дайте толкач тронуть с места.

Иных (в сторону):

— Корчебоков!

Голос Корчебокова:

— Есть, товарищ начальник дороги товарищ Иных!

Иных:

— Пятьсот тонн в хвост. И толкача до выхода!

Корчебоков:

— Есть пятьсот тонн в хвост, товарищ начальник дороги! Я уже их раньше при цепил — я догадался!

Федор поднимается по трапу мимо нач. дороги;

за ним пробирается наверх Арфа.

Иных спускается с трапа. Паровоз сильно засифонил.

Сцепление паровоза с передним вагоном: центра вагонов садятся — видно на глаз.

Появляется Корчебоков, измеряет пальцами, кричит куда-то:

— Еще чуть-чуть! Скорей!! Шевелись!

Иных стоит у паровоза на земле, лицом к машине. В окне кабины — Федор.

Нач. дороги быстро поднимается по трапу;

он в кабине — и целует Федора.

Иных в проходе кабины (ближе к тендеру);

за нач. дороги Арфа, она приподы мается к его лицу;

Иных целует ее в лоб, спускается по трапу вниз.

Перрон вокзала. У перрона свободный путь. Группа железнодорожников на пер роне. Впереди группы — дежурный по станции и Корчебоков.

Шум идущей моторной дрезины. Мимо платформы быстро проезжает откры тая дрезина: на ней фигура нач. дороги и еще один человек — моторист.

дежурный подымает сигнал отправления.

Корчебоков снимает фуражку;

опомнившись, надевает ее снова, берет под козы рек, и вдруг убегает в сторону.

Кабина паровоза. Окно. Федор. Он дает сигнал отправления, затем два корот ких гудка: прислушивается. Издали эти (точно такие же) сигналы повторяет второй паровоз.

Играет нестройная, неумелая музыка. Вокзальный садик за низкой изгородью у перрона. В этом садике самодеятельный оркестр: кондуктора со старинными служеб ными лицами, пионеры, уборщицы и др. Оркестр играет марш, и от неслаженности он звучит жалко, а Корчебоков дирижирует оркестром с вдохновенным, с высшим художественным выражением в лице.

Окно в кабине паровоза. Федор. Стонущий мелодический звук клапана баланса.

Машина паровоза. дышла делают четверть оборота и приостанавливаются в растяжке. Стонущий, мелодический звук клапана баланса усиливается.

Кабина. Федор. Он дает два коротких жалобных сигнала. Краткая пауза. далекий паровоз отвечает ему такой же парой сигналов.

Федор плавно и далеко открывает регулятор.

Машина. дышла медленно трогаются и проворачивают колеса.

Мгновение — и бешеное буксование машины, дышел почти не видно, из-под бандажей ведущих сцепных колес летят искры и пламя огня, вырабатываемое могу щественным усилием машины.

Кабина. Федор. Он манипулирует реверсом. Слышится пара жалобных сигналов далекого паровоза.

Машина. Буксования нет. дышла медленно проворачивают колеса. Слышится мелодичное пение самого усилия гармонично работающей машины, слагающееся из звуков напряженных, динамических деталей.

Под кабиной, по земле бежит без фуражки Корчебоков. Он плачущими глазами смотрит вверх на Федора, он хватается рукой за поручень трапа.

Машина несколько издали. Колеса проворачиваются все более быстро, тяговое усилие и скорость нарастают каждое мгновение, почти толчками, это видно по ходу дышлового механизма.

Корчебоков бежит, упираясь в поручень трапа, точно помогая паровозу.

Лицо Федора в окне кабины. Оно в поту и вдохновении.

Продувка: из кранов цилиндра вихри пара.

Корчебоков стоит на месте. Перед ним с могучим ускорением — все быстрее и быстрее — бегут вагоны состава. По игре и по звуку стыков слышна и видна их ско рость. Вагоны (платформы) нагружены самым разнообразным богатством: уголь, тракторы, автомобили, огромные ящики, контейнеры, комбайны, фермы мостов, чу довищное оборудование для металлургических заводов на специальных многоосных платформах и т. д. и т. п. Этой мизансценой можно сразу и мощно охарактеризовать могучее творчество страны.

Корчебоков корчится, приплясывает, кричит, хватает песок и ест его, плачет-па дает на землю.

Мимо с нарастающей скоростью бегут и бегут вагоны и число их не кончается:

нужно пропустить 100 — 120 вагонов.

Наконец, — проносится с полной отсечкой пара паровоз-толкач.

Кабина толкача (извне). Из окна глядят два механика: Евстафьев и Арчапов.

Место толкания паровоза-толкача: диски буферов толкающего паровоза начина ют отставать от дисков-буферов заднего вагона.

Кабина толкача: Евстафьев и Арчапов. далекое пение сирены ведущего паровоза Федора — на удаление. Евстафьев и Арчапов бдительно прислушиваются. Евстафьев манипулирует реверсом и регулятором.

Место толкания. Паровоз-толкач уже отстал от заднего вагона примерно на метр.

Он приближается на полметра и остается на этой дистанции — т. е. толкач ра ботает вхолостую.

Евстафьев и Арчапов. Евстафьев утирает слезы:

— Прощай, Федька! — и потягивает поводок сирены на три коротких сигнала, закрывает пар, машина сокращает ход. далекое однократное ответное пение сирены ведущего паровоза.

В кабине. Евстафьев берет из инструментального ящика кусачки, дает их Арча пову:

— захарка, сбрей мне усы!

Арчапов:

— давай!

Берет кусачки и враз — почти начисто — откусывает Евстафьеву сначала один ус, потом другой и вышвыривает их прочь.

Евстафьев стоит без усов. (Арчапову):

— Теперь дай мне по морде!

Арчапов:

— Погоди, я пока не в состоянии — я расстроен!

Евстафьев:

— Ну давай, я тебе! — и бьет Арчапова по лицу.

Ведущий паровоз Федора. Плечи и голова Федора, глядящего вперед, — за ним видна дрезина, убегающая от паровоза, — на дрезине фигура нач. дороги, стоящая в рост. Иных смотрит назад, т. е. на паровоз.

Съемка изнутри кабины. Машина работает на высшем темпе. Несмотря на рабо ту стоккера, открыта и шуровка — в топке видно напряженное пламя. Арфа сидит на ящике, ближе к тендеру. Кочегар загружает топку через шуровочное отверстие.

Вдруг раздается резкий стук где-то в глубине машины.

Федор отбрасывается из окна внутрь машины.

Он глядит отвлеченными глазами.

Бросается на сторону помощника (левую). Стук усиливается.

Федор рядом с помощником.

Помощник:

— Останавливай! запорем машину!

Левая галерея машины (около котла). Из кабины выскакивает на эту галерею Фе дор. (Резкий стук происходит все время).

Федор добегает до передней топки.

Он становится на колени, ложится, свешивается (примерно над цилиндром или над бегающим крейцкопфом, где у паровоза закреплена приводная штанга к само смазу — лубрикатору).

Штанга порвана. Один ее конец бегает вместе с крейцкопфом. другой конец, ве дущий к самосмазу, висит воздухе. Федор хватает погнутый, оборванный конец при водной штанги (что висит беспомощно в воздухе), склоняется ниже к работающей, пульсирующей машине, висит над машиной, натягивает свободный конец штанги, — но приладить ее на ходу машины нельзя.

Одновременно со стуком начинает слышаться мучительное пение, почти визг, изнутри машины. Федор бросается к самосмазывающему аппарату (он виден зри телю).

Федор начинает качать вручную приводную рукоятку самосмаза. Сразу приути хает мучительное, раздраженное пение в теле машины.

Впереди паровоза видна дрезина нач. дороги. дрезина теперь ближе, чем рань ше. Иных стоит на ней и смотрит на паровоз.

Федор бешено качает ручку самосмаза: стук немного уменьшается, делается не столько резким.

дрезина Иных еще ближе к паровозу. Федор глядит на дрезину, работая на само смазе, потом кричит (обернувшись к кабине):

— Арфа!

Открывается дверь из кабины, оттуда выбегает Арфа. Она пробегает по боковой галерее к Федору. Стук к этому моменту уменьшился еще более.

Федор (Арфе):

— Качай масло!

Арфа склоняется к самосмазу и начинает качать рукоятку изо всех сил.

Федор спешит обратно в кабину.

Кабина изнутри. Появляется Федор. Оглядывает приборы. Шуровка закрыта.

Федор (помощнику и кочегару):

— Пар садится!.. Грузи топку в две руки — давай весь форс!

Помощник открывает весь вентиль сифона, кочегар открывает шуровку с бушу ющим пламенем.

Помощник берет шуровочный инструмент (вроде длинной кочерги), кочегар вручную грузит в топку уголь лопатой.

Арфа согнулась на коленях у самосмаза и интенсивно качает рукоятку. Стука нет.

Съемка с места машиниста (скажем, из-за плеч Федора). Видна бегущая дрезина нач. дороги;

однако она еще более близка, чем в предыдущих кадрах. Федор потяги вает поводок — долгий, торжественный сигнал сирены. Иных машет рукой вперед:

дескать, давай, давай, давай за мной.

Арфа — грязная, черная, небольшая — качает самосмаз изо всех сил.

Из-за плеч Федора: дрезина Иных;

она (дрезина) быстро сокращает ход и быстро, поэтому, приближается к паровозу. Иных, склонившись, разглядывает паровоз — он смотрит туда, где работает Арфа.

Федор дает тревожные гудки. Одна его рука уже на тормозном кране машиниста.

дав сирену, он кладет левую руку на реверс.

дрезина Иных еще ближе.

Федор дает три гудка остановки. закрывает пар, вращает реверс, двигает кран машиниста.

Съемка извне. Паровоз на сокращенном ходу, дрезина в нескольких метрах впе реди паровоза. На дрезине стоит Иных лицом к паровозу. У самосмаза усердно рабо тает Арфа.

дрезина едет вплотную к паровозу, их скорости сравнялись. Иных берется за пе редний поручень паровоза и вскакивает на переднюю площадку паровоза.

дрезина тотчас же ускоряет ход и отходит от паровоза.

Из кабины, со стороны помощника, на мгновение показывается Федор.

Иных склоняется к Арфе, берет рукоятку самосмаза, Арфа отползает немного назад. Иных качает рукоятку самосмаза. Сигнал сирены на отправление (паровоз во обще не останавливался, он лишь сдал ход на время посадки нач. дороги). Полный си фон. Пар во всю отсечку и на все клапана. дышловой механизм мощно, в ускоряющем темпе прокручивает колеса.

Съемка извне, издали. Экран еще пуст, виден путь, обычный ландшафт. Слы шится импульсивная отсечка, приближается поезд.

На большой скорости входит в экран паровоз. На левой галерее Иных качает са мосмаз. Около него (позади) сидит на корточках Арфа.

затемнение.

Паровоз стоит у низкой платформы. Из кабины выходит Федор. На платформе стоит дежурный. Он глядит на свои карманные часы, говорит:

— Вовремя. Сколько осей?

Федор:

— двести сорок.

дежурный:

— Брось арапа заправлять!

Федор молча показывает рукой в голову паровоза. дежурный глядит туда, мгно венно меняется в лице, берет под козырек, направляется туда.

В голове паровоза — Иных работает около крейцкопфа, прилаживая оборван ную штангу. Арфа, находясь вверху у самосмаза, вытирает обтирочными концами ап парат самосмаза.

Иных протягивает руки, чтобы помочь ей сойти;

Арфа идет сверху на руки нач.

дороги.

Иных берет ее к себе на руки и уносит ее на своих руках, как маленькую устав шую девочку.

Позади нач. дороги, несущего Арфу на руках, идет дежурный и держит руку под козырек, по-служебному.

Чумазое лицо Арфы обращено назад — через плечо Иных — на дежурного;

она глядит на дежурного и показывает ему язык.

затемнение.

Комната Арфы. Утро. Окно открыто в природу. Пусто.

В комнату входит Корчебоков — одетый франтом, со значком железнодорожного комсостава в петлицах, с огромным букетом дорогих цветов, с коробкой торта гигантских размеров. Он ставит эту роскошь на стол в удобных, наглядных позициях. Вынимает из кармана коробку с духами, мылом и пр. — и ставит ее в открытом виде на окно.

Извлекает из бокового кармана флакон с духами, поливает ими сам себя и пря чет флакон обратно.

Входит Евстафьев (он без усов теперь), — в калошах, надетых на чулки, в жи летке.

Корчебоков (Евстафьеву):

— Вам придется потрудиться съездить в Москву...

Корчебоков вынимает из бокового кармана листик телеграммы и подает ее Евс тафьеву.

Евстафьев берет и читает;

прочитал;

хмуро:

— Орден мне что дают?.. давно пора!..

Стоят оба в паузе.

Евстафьев:

— А я усы себе оторвал!..

Корчебоков:

— Оторвите мне, пожалуйста, несколько ног, — это не убыток, но дайте ваш зна чок на грудь!

Евстафьев:

— Ну, ты же ведь сукин сын, ты на бровях проживешь... давай выпьем!

Корчебоков изымает из бокового кармана флакон духов, которыми только ду шился:

— Одеколончик, — больше пока нечего!

Евстафьев, беря флакон:

— давай, любую жижку.

Нюхает флакон, потом прячет его к себе в жилетный карман:

— Я его дочке подарю. Пойдем ее встречать: пора!

Уходят оба.

Комната пуста. за окном, во дворе (а не вверху, как прежде) играет детская губ ная гармоника и умолкает.

На подоконник влетает воробей;

издав восклицание и пробормотав что-то по рабочему, он улетает обратно. Падает лепесток с розы из букета, принесенного Кор чебоковым, тикают часы-ходики.

Отворяется дверь — в комнату входит Арфа, она поворачивает выключатель, хотя стоит светлое время. Арфа стоит в удивлении, не узнавая своего жилища. На вещи, принесенные Корчебоковым, она не обращает внимания и не трогает их.

Пауза.

Арфа (тихо говорит кверху):

— Ну, играй опять. Что же ты не играешь?

Краткая пауза. Арфа ждет.

Тихо начинает играть губная детская гармоника — за окном, на дворе. Арфа идет к окну, ложится животом на подоконник.

Сарай. Около сарая бревно. На бревне сидит мальчик лет 5 — 6, без штанов, в одной рубашонке. Свет вечера.

Мальчик играет на губной гармонике.

Арфа из окна третьего этажа глядит на мальчика, Арфа зовет оттуда:

— Мальчик! Иди ко мне в гости! Мальчик отнимает гармонию ото рта, вытирает ее о подол рубашки, говорит:

— Сейчас. — И встает с бревна.

Комната Арфы. Арфа лежит животом на подоконнике, спиной к зрителю.

Краткий стук в дверь. дверь открывается, в комнату входит железнодорожный агент — носильщик (тот же уборщик, который некогда мел сор под ноги Арфы);

он говорит, беря под козырек:

— Товарищ Корчебоков просит вас сейчас же явиться! Там ждут вас все — и на чальник тяги и ваш папаша!..

Арфа в прежней позе;

она глядит на двор.

Ж. д. агент:

— Алла! Гражданка!

Арфа сползает с окна и оборачивается к прибывшему.

Ж. д. агент:

— Товарищ Корчебоков будет произносить вам приветствие. Это хорошо!

Арфа, улыбаясь:

— Это хорошо. Я люблю славу — пойдемте!

Берет носильщика-уборщика за руку и они удаляются.

Комната пуста. Пауза. Второй лепесток падает с розы, принесенной Корчебоко вым. Второй раз влетает воробей через открытое окно;

попрыгав несколько на подо коннике, он перелетает на торт и клюет его, жадно питаясь.

Слышатся шаги босых, скромных ног, — отворяется дверь, робко входит мальчик с губной гармонией в руке.

Он озирается — один посреди пустой комнаты, ища хозяйку, прогоняя воробья, прилипшего к торту.

Подвигает табуретку к столу с тортом, забирается на табуретку и начинает есть торт обеими руками.

другая позиция съемки. Торт и мальчик. Большой торт в коробке наполовину съеден.

Мальчик-музыкант кладет губную гармонию внутрь полупустой коробки с тор том, закрывает коробку крышкой, сползает с табуретки, берет всю коробку с тортом себе подмышку.

Мальчик у подоконника. Там стоит открытый футляр с духами, мыло и пр.

Мальчик берет себе оттуда мыло с картинкой, красивый пузырек с духами и, на груженный всем этим добром и угощением, медленно удаляется из гостей.

Комната снова пуста. Падает лепесток из цветка, что стоит в букете. Стучат часы ходики. далеко заиграла торжественная музыка и запел паровоз. Вблизи, на дворе, де тская губная гармония начала играть свою обыкновенную младенческую песнь.

КОНЕц НЕРОдНАЯ дОЧЬ Кинематографический рассказ В маленьком железнодорожном поселке стоит небольшой деревянный дом со ставнями;

снаружи дома — палисадник. К этому дому медленно, неуверенно подхо дит робкая, стеснительная девушка и останавливается у его калитки. Над калиткой фонарь с надписью под ним: «Улица 9-го января. дом № 11. А. Н. Арчапов». Оль га — так зовут девушку — отворяет калитку и входит во двор, заросший густой травой.

Подождав немного у двери, ведущей в сени, она стучит щеколдой. Из-за двери сеней слышится шлепанье босых ног, затем недовольное, почти злобное бормотанье. дверь сеней отворяется. Тетка Ольги равнодушно и нерадостно оглядывает Ольгу.

— Ты что сюда явилась?

— Мне мать велела к тебе идти, когда умирала,— произнесла Ольга.— А отец теперь тоже умер, тетя, а я одна живу... Тетя, у меня никого теперь нету!

Тетка подняла конец фартука и вытерла им глаза.

— Наша родня вся недолговечная, — сказала тетка. — Я ведь тоже только на вид здорова, а сама не жилица... И-их, нет, не жилица! Ну иди уж, посиди на кухне. Там селедка на блюде лежит, поешь возьми.

Тетка и Ольга уходят на кухню.

дверь из кухни открыта, видна горница, стол, а за столом Арчапов — хозяин дома.

Ольга, войдя в кухню, берет кусочек селедки с деревянного блюда и жадно съеда ет его. Арчапов, услышав, что вошел кто-то посторонний, быстро проглотил пищу со стола и смахнул крошки в горсть, а из горсти высыпал крошки в рот и подозрительно, ревниво посмотрел в сторону вошедших.

В горницу входит тетка. Ольга стоит в кухне, опустив руки от смущения.

— От своих детей бог избавил, зато нам их родня подсыпает, — заговорила тет ка. — Вот тебе, Аркаша, племянница моя, она теперь круглая сирота: пои, корми ее, одевай и обувай!..

— Изволь радоваться! — угрюмо и недовольно выразился Арчапов. Ольга входит в горницу.

— Меня кормить не надо, я наелась, — говорит она. — Я только спать хочу.

— А спать хочешь, так спи, ложись. Вон сундук-то, — указала тетка.

Ольга легла на сундук, лицом к стене, свернулась потеснее собственным телом и одернула на себе платье.

Арчапов постукивает пальцами по столу, глядит на часы на стене.

— Жрать давай, мне скоро ехать пора, — говорит он жене.

— Обождешь! — отвечает жена и добавляет более тихо: — Может, она уснет сей час, погоди маленько.

— А мне-то что! — говорит Арчапов. — Это твоя родня, а мне чтоб дома покой и порядок был.

Тетка уходит на кухню, вынимает из печи горшки и кастрюли, режет хлеб, при носит хлеб к столу, отправляется обратно, ходит и мечется взад-вперед между печкой и мужем, подавая то одно, то другое к обеду, и в это время рот ее не умолкает:

— Приехала, развалилась — у дяди с тетей ведь добра много: накормят, обуют, оденут и с приданым замуж отдадут!.. Принимайте, дескать, меня в подарок, — вот я — босая, в одной юбчонке, голодная, немытая, сирота несчастная... Может, бог даст, вы скоро подохнете, дядя с тетей, так я тут хозяйкой и останусь: что вы горбом да трудом добыли, я враз в оборот пущу!.. Ну уж, милая, пускай черти кромешные тебя к себе заберут, а с моего добра я и пыль тебе стирать не позволю, и куском моим ты подавишься! Мужик целый день на работе, на ветру, на холоде, я с утра до ночи не присяду, а тут — на тебе, приехала на все готовое: любите питайте меня… Ольга лежит неподвижно на сундуке лицом к стене.

— Ишь ты, разнежилась как! — в раздражении подскочила к ней тетка.

— Я не сплю, — сказала Ольга не оборачиваясь. — Я вас слушала.

затем Ольга подымается на сундуке:

— Я сейчас пойду, я у вас не останусь, — говорит она.

Тетка довольно улыбается.

— Что ж, иди, — вздыхая, удовлетворенно соглашается она, — значит, тебе есть куда идти.

— Ишь ты, характерная какая! — говорит Арчапов Ольге. — Обиделась!.. Ступай и живи, где хочешь. У нас не постоялый двор.

Ольга молча уходит из горницы, не посмотрев на дядю и тетю.

Квартира в небольшом доме. здесь живет Иван Иванович Иноземцев, паровоз ный машинист-наставник. два окна на тихую провинциальную улицу. за окнами — свет солнечного дня. В простенке между окнами большой портрет молодой улыбаю щейся женщины;

портрет убран хвоей и окружен черным крепом. На полу комнаты постелен коврик, на этом коврике сидит и играет в игрушки мальчик Юшка. Всюду тихо: в комнате и вокруг дома, лишь слышно, как сопит Юшка в напряженном заня тии по складыванию кубиков. Вдруг вдалеке поет сирена поездного паровоза. Юшка перестает играть, прислушивается, трет руками глаза и медленно, неслышно плачет, сидя на ковре в одиночестве.

заплаканный, он подымается на ноги, подходит к простенку, глядит на портрет матери и говорит:

— Мама, зачем ты умерла?.. Отец ушел на работу, бабушка уехала, а я один сижу и плачу по тебе... Мама, приходи опять жить с нами — тебе там скучно с одними мер твецами.

Юшка склоняет голову под портретом матери и беззвучно плачет, вытирая глаза руками.

за окном появляется Ольга. Она останавливается на улице против окна, прибли жается к окну, прижимается лицом к оконному стеклу и робко стучит пальцем по раме;

но Юшка, опустив голову на стол, что стоит под портретом матери, погружен ный в свое горе, не слышит Ольги. Ольга поводит глазами за стеклом и останавливает их на мальчике;

она видит его сквозь одинарное стекло и стучит громче.

Юшка поднимает голову, идет к окну, становится на стул и смотрит на Ольгу.

— дай напиться! — просит Ольга — У нас вода простая — ты пей с сиропом, — отвечает ей Юшка.

— давай с сиропом.

— Сироп на углу в будке продают, ты пойди купи, напейся и мне принеси.

— У меня денег нету.

— Ты бедная?

— Ага.

— Ты врешь: бедных нету.

— Есть одна я. дай напиться из кружки. Отвори мне дверь.

— Я живу запертый. Меня отец на ключ запирает. Он на паровозе уехал, а я один живу мне скучно.

— А если дом загорится, ты ведь сгоришь ты же маленький.

— Не сгорю. Я окно открою и убегу. Меня отец научил.

— Открой мне окно.

— Я боюсь: ты чужая.

Ольга сильно прижимает свое лицо к стеклу, ее лицо сплющивается, искажается и делается смешным;

вдобавок она высовывает язык. Юшка смеется на нее.

Ольга, отстраняясь лицом от окна, грустно говорит:

— Отвори, я уморилась. Я тебя не трону.

— А ты тоже мама чья-нибудь? — спрашивает мальчик.

Ольга отвечает, медленно водя пальцем по стеклу:

— Нет, я так себе, я не мама. Моя мама умерла.

— У меня тоже умерла. Моя мама там вместе с твоей живет.

Они оба молчат.

Юшка влезает на подоконник и с трудом отворяет шпингалет и крючок в окон ной раме. Окно отворяется, и Ольга влезает в комнату через окно. Юшка подает Ольге кружку с водой. Ольга жадно пьет.

Вечерняя степь. Круглое солнце на горизонте. По степи из отдаления идет по езд. На паровозе зажигаются три передних прожекторных фонаря;

их ослепительный свет бежит далеко вперед и гонит сумрак впереди себя. В окне паровозной кабины Иноземцев и второй механик. за паровозом состав пассажирского поезда.

Поезд быстро проносится по степи. Поет паровозная сирена.

Перрон вокзала. Паровоз тяжко дышит паровоздушным насосом. У машины — Иноземцев, помощник машиниста и машинист. Помощник с горящим факелом в ру ках. Иноземцев осматривает и пробует дышловые сочленения машины. По платформе перрона — мимо паровоза — проходят пассажиры. Один пассажир останавливается на перроне против машины и глядит на Иноземцева, машиниста и помощника. Это Сергей Иноземцев, сын Ивана Ивановича Иноземцева, лейтенант. Он опирается на палку-трость: у него была ранена в бою нога;

в другой его руке — чемодан.

— Отец! — говорит Сергей.

Иноземцев оборачивается от машины, влезает на перрон;

в одной его руке обти рочные концы. Отец молча обнищает сына, сын прижимается к отцу. Отец гладит сына по спине робким движением руки, в которой зажаты концы. затем он отворачивается от сына и утирает глаза обтирочными концами. Вдруг резко ударяет паром предохра нительный клапан на котле паровоза. Иноземцев повертывается к паровозу.

— Алеша, качни воду! — говорит он людям у паровоза.

Отец и сын идут по вечерней улице поселка. Отец ведет под руку хромающего сына и несет в другой руке и подмышкой свой железный сундучок и чемодан сына.

— Как теперь твоя нога — поправилась? — спрашивает отец.

— залечили, — отвечает сын. — А было плохо, хотели совсем отрезать. Поэтому и на похороны мамы я не мог приехать.

— Я понимаю, — говорит отец.— давай отдохнем, а то ты ногу натрудишь!

Отец и сын садятся на скамейку около палисадника у небольшого выбеленного домика.

— Ты что же: в отпуск теперь? — спрашивает отец.

— Пока в отпуск, а там видно будет, — отвечает сын и молчит немного. — Эх, отец, что ж ты мать не сберег?..

— У нее Сережа, рак ведь был. Трудно ей было жить. Я лечил ее, но наука пока не достигает... Пойдем домой, там Юшка один запертый сидит.

Отец и сын подымаются и медленно идут.

В комнате сумрак позднего вечера. Тихо дышат спящие на кровати Ольга и Юшка. Входят отец и сын;

они зажигают свет. В комнате прибрано, игрушки на ковре сложены в порядке. На кровати спит Ольга;

рядом с нею лежит Юшка,— он обнял Ольгу за руку выше локтя и тоже спит, прижавшись к Ольге. Отец подходит к посте ли и удивленно глядит на Ольгу и Юшку. Старший сын, Сергей, остановился против портрета матери и смотрит на мать.

Отец наклонился к Ольге и осторожно шевелит ее за плечо:

— Ты кто такая?

Ольга открывает глаза:

— А ты?

— Я здешний.

— А я нет, я чужая. Я сейчас посплю и встану. Я потом уйду, вы не бойтесь. — Ольга закрывает глаза и как бы спит. Отец в недоумении стоит около кровати.

— Надо бы Юшку накормить. Разбудить его, что ли?

— Я уже накормила его. Мы кашу ели, мясо и компот. И я вымыла его в желез ном тазу. Ему теперь хорошо, — не открывая глаз, отвечает Ольга.

Сергей подходит к Ольге;

он садится у кровати и наблюдает спящего брата и девушку. Ольга осторожным движением оправляет на себе юбку, из которой она не сколько выросла. Отец вынимает из шкафа одеяло, покрывает им спящих и садится рядом с Сергеем у кровати.

— Пусть теперь спят в тепле, — говорит отец.

— Это кто: ты няньку для Юшки нанял? — спрашивает Сергей.

— Чума ее знает — кто она, — отвечает отец. — Няньки нету, не найду ее никак.

Теперь все няньки в летчики учиться ушли. Уезжаешь в поездку — и сердце болит:

Юшка-то ведь один остается.

— А ты бы в детский сад его определил, — посоветовал Сергей.

— У нас при депо его нету. А в чужих садах не берут своих детей достаточно. На роду много рождается.

Сергей кладет руку на голову Юшки и гладит лоб спящего брата. Отец стелет дру гую, большую кровать, на которой он, видимо, спал когда-то с покойной женой.

Ольга и Юшка спят по-прежнему и на прежнем месте. На большой кровати спит Сергей. На полу около этой кровати, лежат постилка, подушка и одеяло, где должен спать сам Иноземцев но он сейчас на кухне. На кухонной плите горят два примуса;

на них варится и жарится пища. Иноземцев орудует на кухне по хозяйству: солит, пер чит, пробует ложкой на вкус.

— Побольше, погуще, повкусней, посытней, — говорит он про себя. — Сережа приехал, его надо кормить хорошо.

Иноземцев вынимает часы из жилетного кармана, слушает их на ухо:

— Неужели четыреста десятый маршрутный еще не прибыл? Ему пора уже быть!

Он отворяет форточку и прислушивается. После краткой паузы слышится пе ние сирены далекого паровоза. Иноземцев спускает воздух из примусов чтобы они не шумели и не мешали ему слушать паровоз, и вновь приближается к открытой фор точке.

— Ага, вот он! — напряженно и тревожно говорит Иноземцев. — давай, давай, Арчапов, натягивай, сейчас подъем на входе, — не становись врастяжку!

Прислушивается;

слышна очень тяжкая и все более редкая отсечка пара, — по нятно по звуку, что машина сокращает ход, несмотря на все свое напряжение.

— Топить не умеете! — огорченно говорят Иноземцев. — Теперь уж не вывезешь.

Учил-учил их, чертей, а они меня осрамили...

Опять запел тот же паровоз — теперь долго и тревожно.

— заплакал, стервец! — говорит Иноземцев. Он тушит свои примусы, быстро надевает рабочий пиджак, фуражку и поспешно уходит, на ходу поправив одеяло на сыне и на Ольге с Юшкой. — Отдыхайте пока, я скоро вернусь, — тихо говорит он спя щим на прощанье и открывает дверь наружу.

Ночь. Большой паровоз идет со скоростью пешехода — паровоз берет в упор на подъем тяжеловесный состав. Вдруг паровоз бьется в учащенной отсечке, как в исте рике: колеса машины буксуют, и опять тяжкий, редкий ритм, почти звенящая от пе ренапряжения работа машины, еле заметная скорость, почти остановка.

Из окна кабины глядит машинист Арчапов. На котле, у песочного ящика, сидит кочегар Лиза;

ящик открыт, Лиза шурует внутри его инструментом.

Арчапов говорит Лизе:

— Как там, деточка?

Лиза:

— здесь и песку не осталось. Тут глина одна!

Арчапов обращается к своему помощнику Ивану Подметко:

— Ты, что ж, песок берешь — не смотришь: станем сейчас врастяжку — и будем стоять до утра без ужина!

— Это роса ночная на рельсах — склизко. А может, тормоза где прихватило, — равнодушно произносит Подметко. Он берет рукою поводок сирены и дает два длин ных гудка.

— С такой ездой и на пенсию уйти нельзя: скажут — ездил плохо, и мало да дут, — говорит Арчапов.

— А чего тебе — иди на пенсию, жуй до гроба казенные харчи! Я б ушел!

— Ну и ступай, паразит! А я еще старик свежий, я еще поработаю! Я хочу дослу житься до персональной пенсии, во как! Понятно?

И, трогая реверс, Арчапов кричит Подметко:

— держи пар до баланса, давай дутъе во весь конус!

Колеса машины переходят в буксование. Вихри пара вырываются из-под цилин дра и окутывают почти весь паровоз.

Пустой путь впереди паровоза. На пути, навстречу паровозу, появляется Ино земцев. Он останавливается, глядит мгновение на машину, затем поворачивается и не шибко идет впереди машины, делая в это время следующее: он пригибается, бе рет песок из балластного слоя и посыпает им рельсы. Из окна будки машиниста гля дит Арчапов. Впереди паровоза трудится Иноземцев. Паровоз работает на спокой ном, тяжком ритме (это слышно по сифону, по отсечке, видно по работе машины, по вздрагиванию отсвета пламени в поддувальных дверцах, наконец, что бывает редко, это видно по мгновенному пламени, которое выбирают бандажи сцепных колес из рельс. Создается впечатление могущественного напряжения машины). Лицо Арча пова улыбается. Он вдруг исчезает из окна, тотчас же в окне появляется удивленный Подметко, а Арчапов сбегает по трапу на землю;

он у работающей правой машины, берется рукой за машущий узел дышлового сочленения и водит рукой вслед за дви жением механизма, спеша ногами за ходом паровоза.

— Сыпь побольше, Иван Иванович, погущей, поровней, — говорит Арчапов.

Сквозь шум слышен голос Иноземцева:

— Пошли сюда Лизу или Ваньку с машины!

Арчапов кричит Лизе, уже спускающейся с котла по лесенке:

— дочка, иди сюда поскорее, пожалуйста!

Лиза идет впереди паровоза и сыплет песок на рельсы. Иноземцев подымается на паровоз;

он теперь ведет машину. Рядом с ним, несколько позади, Арчапов. Ино земцев манипулирует реверсом и регулятором. Вдруг — резкое буксование машины, из-под бандажей — огонь;

Лиза отбегает в сторону от машины. Буксование прекраща ется. Иноземцев обращается к Арчапову:

— Что ж ты с плохим песком едешь?

— да песок ничего, это состав, Иван Иванович, дюже велик!

— У тебя усы велики... Ступай на песок, я сам поведу, а девочку сюда пошли.

Арчапов сбегает по трапу на землю. Он впереди паровоза на балласте. Сыплет вручную песок на рельсы.

Лиза в кабине паровоза открывает шуровку (дверцу в топку) и загружает туда топливо. Иноземцев осторожно манипулирует регулятором и реверсом. Тяга маши ны увеличивается, могучая отсечка ускоряется. Подметко, показываясь рядом с Ино земцевым в окне кабины, кричит Арчапову:

— давай, давай, старик! Усы береги, не пачкай!

Арчапов работает все более поспешно. Машина идет ему в затылок, Арчапов посыпает песок на рельсы почти бегом. Иноземцев открывает регулятор больше. От сечка резко ускоряется, скорость паровоза сразу увеличивается. Арчапов уже бегом сыплет песок на рельсы. Но машина уже почти вплотную настигает его.

Иноземцев говорит Подметко:

— А теперь ты ступай на песок, поучись бегать, потом ездить научишься.

Подметко, сбегая по трапу с паровоза:

— да это я научусь, я ко всему привык. Я такой человек!

Паровоз тянет за собой состав. Напряженно работают дышловые механизмы.

Утро в квартире Иноземцева. На ковре посреди комнаты сидят и занимаются игрушками Юшка и Ольга. Из кухни выходит, слегка хромая, Сергей;

он утирается полотенцем и глядит на Юшку и Ольгу. Ольга со стесненным сердцем спрашивает у Сергея:

— Мне пора уже уходить или нет?

— Нет, — говорит Сергей. — Посидите, чего вы спешите. Побудьте у нас в гос тях.

Юшка интересуется, что было на войне:

— А на озере Хасан вода глубокая?

— Есть глубокая, есть мелкая.

— На глубокой воевать лучше, страшнее.

Ольга с робостью спрашивает:

— А воевать вам интересно было?

— Ничего, — неохотно говорит Сергей. — Но мы их били не в полную силу.

— Одной левой рукой! — догадывается Юшка.

— Одной левой! — смеется Ольга.

Она хватает Юшку на руки, и сажает его себе за спину, и носит его за своей спиной по комнате, придерживая ноги мальчика руками, а Юшка держится за шею Ольги.

Юшка:

— А отец где? давайте обедать!..

Ольга опускает на пол Юшку и уходит на кухню. Сергей берет Юшку к себе на колени. Отворяется дверь. Приходит Иноземцев и с ним Арчапов. Арчапов почти тельно здоровается с Сергеем. Ольга смотрит из кухни на Арчапова, потупляет взор, вытирает руки о подол юбки, снимает чайник с горящего примуса, ставит его опять;

движения ее робкие и неуверенные. Арчапов недовольно глядит на Ольгу. Ольга го ворит ему:

— здравствуйте! — и повязывает платок на голову, собираясь уходить.

Арчапов:

— А ты зачем сюда явилась? Скажи, пожалуйста, проворная какая!

— Я воды напиться, — и, сказав, уже обращаясь ко всем, «до свиданья», Ольга вышла вон.

— Это кто? — раздеваясь, спрашивает Иноземцев.

— Племянница моя. Отец ее путевым обходчиком был, а теперь помер, а матери у нее давно нету... Чаем-то угостишь, что ль?

— Обожди чай пить. А дальше что?

— А дальше — ничего. Баба моя выгнала ее, чтоб рта лишнего в доме не было, и все. Ты знаешь, какая у меня баба!

Юшка, все время внимательно слушавший взрослых, соскакивает с коленей бра та и исчезает за дверью.

Всем неловко. Иноземцев идет на кухню и возится там по хозяйству. Сергей заду мался и молчит. Арчапов ласкает свои усы.

— А ты дома не хозяин, что ль, ты там посторонний человек? – из кухни угрюмо спрашивает его Иноземцев.

— да, пожалуй, что и не хозяин... Я дома вроде нахлебника, Иван Иванович!

— Гляди, как бы ты и на паровозе чужим нахлебником не оказался!

— Ну, это, Иван Иванович, нипочем! Я ведь понимаю кое-что: мало-немного.

Входит Юшка. Он ведет за руку Ольгу. Ольга останавливается в дверях. Сергей привстает, подвигает свободный стул, чтобы Ольга села, и Ольга неуверенно садится.

Иноземцев-отец выносит из кухни хлеб, масло, нож, посуду и ставит около Ольги, подразумевая в ней хозяйку. Ольга встает, режет хлеб, расставляет тарелки, сосчитав сначала пальцем, сколько людей есть налицо.

Все сидят у стола — закусывают и пьют чай. Юшка на коленях у Ольги. Инозем цев пьет чай из железной кружки. Он говорит Ольге:

— Будешь у нас жить пока. Гляди за Юшкой. Потом учиться поступишь.

Молчание.

— за Юшкой я буду смотреть. делать мне все равно нечего: я в отпуске, — гово рит Сергей.

— А она что?

— Папа, пускай она будет у нас неродная дочь, — рассудил Юшка.

— Мне нянька нужна.

Но Сергей повторяет:

— Пока я буду нянькой. А Ольга пусть поступает учиться, а жить ей можно здесь.

Все молча едят. Ольга мало, Арчапов мажет масло на громадный ломоть белого хлеба.

Иноземцев говорит:

— Мне помощники машинистов нужны. У нас на курсах есть девушки и женщи ны, — кто обучился, тот ничего ездит. Пойдешь к нам учиться? — спрашивает он у Ольги.

— Пойду. Я семь классов уже кончила. Я люблю машины.

— Как станешь хорошим машинистом, сочту тебя дочерью.

— да это и я, Иван Иванович, не прочь тогда ее себе в дочки записать, — вмеши вается Арчапов.

Иноземцев:

— Тогда — поздно будет. Иди ко мне, — обращается он к Ольге.

Ольга спускает с коленей Юшку, несмело подходит к Иноземцеву и стоит перед ним. Иноземцев берет ее за обе руки, потом гладит ее по голове, наклоняет к себе, целует в лоб:

— Живи с нами, сиротой не будешь.

Ольга по-детски обнимает Иноземцева за шею и прижимается к нему, как дочь.

Юшка подходит к отцу и Ольге и дергает Ольгу за юбку:

— Пусти, ты ведь чужая, а не родная Я главней тебя!

Сергей строго:

— Юшка так противники наши говорят, а не красноармейцы.

Юшка испуганно и удивленно глядит на старшего брата.

— Ты думаешь, я — шпион?

Арчапов захохотал с полным ртом и подавился едой.

Станционные пути. Стоит паровоз. Лиза обтирает сверху тело котла. На траве, невдалеке от паровоза, лежит Арчапов. Иноземцев ведет за руку Ольгу по путям. Оль га одета в железнодорожную куртку, в фуражку, в тяжелые башмаки. В одной руке у Иноземцева его обычный железный сундучок. Лиза поздоровалась с Иноземцевым, и машинист-наставник вместе с Ольгой поднялись на паровоз. Из тендера паровоза торчат ноги Подметко.

Иноземцев (к Подметко):

— Спал, что ль?

Подметко медленно и без охоты вылезает из тендера.

— Ничуть, это я дремал.

Играет рожок сигналиста вдалеке. В кабину паровоза подымается Арчапов и приходит Лиза из боковой галереи машины.

Иноземцев представляет Лизе Ольгу:

— Вот тебе новая подруга — будущий механик. Она у нас на курсах учится. Учи ее, как я тебя учил. А ну-ка, посредством чего должен ездить настоящий механик?

Лиза четко:

— Посредством силы пара, умноженной на свою душу!

— И еще разделенной на большие усы, — добавляет Подметко.

Арчапов гневно поглядел на Подметко, и его усы зашевелились от ярости.

— Сегодня мы поведем тяжеловесный состав, — сообщает Иноземцев. — Я тоже поеду с вами. Оля, становись около меня, клади свою руку на мою.

Сигнальный рожок играет вновь. Иноземцев становится на место машиниста.

Ольга рядом с ним. Иноземцев дает гудок, затем кладет руку на реверс, и Ольга кладет свою руку на руку машиниста-наставника.

Поет сирена паровоза, идущего, судя по звуку отсечки, с полным паром.

С могучим ускорением, все быстрее и быстрее, бегут вагоны состава. По игре рельсовых стыков под колесами и по звуку их видна и слышна их скорость. Вагоны (платформы) нагружены самым разнообразным богатством, здесь уголь, тракторы, автомобили, огромные ящики — контейнеры, комбайны, фермы мостов, оборудова ние для металлургических заводов на специальных многоосных вагонах...

Квартира Иноземцева. Спит Юшка в кровати. Сергея нет. Поправившись, он уе хал обратно в свою часть. Горит одна настольная лампа. Ольга читает книгу за столом.

Юшка шевелится во сне. Ольга подходит к его постели и смотрит на мальчика, тро гает его лоб ладонью, поправляет одеяло и вновь садится читать к столу;

затем она поднимает глаза от книги и слушает свисток далекого поездного паровоза.

Ольга встает из-за стола, подтягивает гирьку стенных часов-ходиков, затем от воряет шкаф, вынимает оттуда хлеб, отрезает кусок, вынимает колбасу, отрезает не большой ломтик от нее. Открывает железный сундучок, стоящий на полу, кладет туда эти харчи — хлеб и колбасу, надевает толстый пиджак, заводит большие карманные часы-луковицу, кладет их в карман — собирается на работу.

Отворяется дверь. Входит Иноземцев. Он подходит на носках сапог к постели сына.

— Спит? — спрашивает он.

— Спит, — говорит Ольга.

Ольга закрывает железный сундучок, поднимает его.

— Я пошла, — говорит она.

— Ступай. Тебе пора, — тихо произносит Иноземцев. — Погляди сальники в ма шине, чтоб больше они не парили, — увижу еще раз, уши нарву — и тебе и Подметке.

Ишь, механики — сукины дети!

— Я их сейчас налажу, — говорит Ольга и уходит.

Медленно светает в окнах. Наступает утро. На постели, положенной на пол, спит Иноземцев. В своей кровати спит Юшка. Разобрана и другая кровать, но в ней нико го нет, она приготовлена для Ольги. Стук в окно Иноземцев подымается и отворяет дверь. Входит железнодорожный посыльный;

он подает Иноземцеву конверт и книгу для расписки. Иноземцев расписывается, берет конверт, рассыльный уходит. Инозем цев вскрывает конверт и читает:

— «Восьмого, послезавтра, необходимо отправить резервом две поездные маши ны станцию запад для обеспечения составов особого назначения. Следует назначить проверенные бригады. Предусмотрите заранее. Нач. депо Иевлев».

Иноземцев кладет записку на стол.

— Сам поеду, — говорит он. — Там профиль скверный, вагоны ставят, дьяволы, без автоматов... А на второй машине пусть Арчапов едет — не маленький.

Приходит Ольга с работы. Она ставит свой железный сундучок. Видит записку на столе и читает ее.

— Сами поедете? — спрашивает она.

— А то кто ж? — говорит Иноземцев. — С Юшкой вот кто побудет — не знаю!

— Восьмого я опять в ночь буду дежурить, — задумчиво говорит Ольга. — Я Лизу попрошу, она как раз сменится.

— Ну, пускай Лиза, — соглашается отец. — Садись кушать, я тебе сейчас мясо разогрею. — И он идет на кухню.

Юшка встает в своей постели с заспанными глазами и смотрит на Ольгу.

— Иди ко мне, — говорит он. — Расскажи мне что-нибудь, чтоб я засмеялся.

Ольга улыбается ему и снимает о себя тяжелую куртку.

Трудно дежурить в предрассветные часы...

Против перрона небольшого вокзала, на втором пути, тихо сипит небольшой одинокий станционный паровоз. Механиком на этот паровоз недавно назначен Под метко. Помощником у него работает Ольга. Смутный свет раннего утра. Подметко спит, положив голову на подлокотник в окне паровоза. Ольга читает книжку, держа ее у фонаря, что горит у водомерного стекла, на котле.

На перрон выходит дежурный по станции и смотрит в сторону, откуда он ожи дает прибытия поезда.

Ольга (с паровоза):

— Кого ожидаете, Александр Петрович?

— Состав особого назначения, — отвечает дежурный. — Постой! забудь, что я тебе сказал, это нельзя тебе знать.

Ольга смеется.

Подметко, просыпаясь, обращается к Ольге:

— Ступай за кипятком, что ль, сходи и купи там в буфете пожевать что-нибудь, а то — спится!

Ольга берет чайник, сходит с паровоза, влезает на перрон и не идет далее, по тому что раздался далекий, тревожный, рвущийся вихрем скорости и ветра свисток паровоза.

— У него тормоза не держат! — говорит Ольга и ставит пустой чайник на пер рон. — Или нет: еще что-то.

Краткое молчание.

дежурный меняется в лице от страха. Ольга в напряжении. Подметко кричит ей с паровоза:

— Иди за кипятком и за харчами! Плюшку купи!

И снова раздаются сигналы далекого еще, но быстро приближающегося парово за, — сигналы о том, что состав оборван. Ольга (дежурному):

— Вы слышите — у него состав оборван!

дежурный понимает.

— Я слышу… Ну отчего все эти происшествия случаются обязательно в мое де журство?

Ольга с тревогой глядит с края перрона в сторону набегающей катастрофы. де журный смотрит туда же, на путь, уходящий на горизонт. Оттуда, очевидно с затяжно го уклона идет грудью вперед паровоз, с открытым полным паром, на полной отсечке.

Паровоз время от времени тревожно поет, то сигналя об обрыве, то прося сквозного прохода.

— Ведь это же воинский состав оборван!.. — восклицает дежурный. — Надо пос корее принимать какое-либо решение!

— Командуйте! — торопит Ольга — Сейчас... Сейчас мысль ко мне придет!

Ольга сама принимает решение.

— долго. Не надо, я знаю сама.

И она, меняясь, грозно кричит Подметко:

— давай сифон, открывай шуровку!

Сонный Подметко равнодушно соглашается:

— Ладно. Чайник не забудь.

Подметко поворачивает кран сифона, паровоз резко засифонил;

затем он откры вает шуровку и начинает кидать туда уголь полной лопатой. Языки пламени выбива ются из шуровочного отверстия внутрь паровозной будки. Ольга прыгает с перрона вниз, перебегает пути в направлении к маневровому паровозу, ухватывается рукой за поручень паровозного трапа и оборачивается оттуда к перрону, к дежурному:

— Предупредите соседнюю станцию, пусть дают сквозной проход — сначала во инскому, потом мне! — и вбегает на паровоз.

дежурный исчезает с перрона. Ольга спрашивает у Подметко, который грузит топку углем:

— Поедешь со мной?

— Куда, зачем?.. да тут ты знаешь какой уклон-то: расшибемся вдребезги!.. А ведь у меня семейство есть — двое детей.

— Ну, тогда сходи живо. Береги своих детей.

Подметко удивленно взглядывает на Ольгу:

— А ты?

— Я бездетная.

Подметко (с внезапным гневом):

— Это ты что? Ты одна, что ль, человек, а я — скотина?! детей государство про кормит! Я все понимаю! Трогай!!

— Обожди, — Ольга внимательно оглядывает все приборы в машине. Выходной семафор закрыт. Потом он медленно открывается. Аварийный поезд уже невдалеке:

сигналы поездного паровоза слышатся совсем близко. На пустой перрон выходит де журный. Он держит развернутый желтый флаг почти торжественно. Грохот близкого тяжелого товарного поезда. Кричит сирена паровоза, и сам паровоз влетает на стан цию. Арчапов, вывесившись из окна, швыряет на перрон жезл.

С воем и скрежетом, с игрою рессор пробегают закрытые вагоны, затем откры тые платформы с пушками, покрытыми брезентом, около которых сидят по одному, по два красноармейца с винтовками, затем вагоны с настежь открытыми дверями, и в этих вагонах видны красноармейцы;

они силою молодых рук сдерживают бьющихся лошадей, испугавшихся скорости и раскачки вагонов, и лошади вышибают копытами доски из стен вагонов, так что видна свежая древесина на срезах досок.

дежурный подымает жезл с перрона. Изымает оттуда записку и читает в ней:

«Оборвано 20 — 30 вагонов. Ухожу от хвоста, дайте проход и предупреждение вперед.

Механик Арчапов».

дежурный с запиской прыгает с перрона на путь. Он подбегает к маневровому паровозу и подает записку Ольге. Видна линия на горизонте, откуда прибыл и про мчался паровоз с головной частью поезда. Оттуда, с горизонта, без паровоза надвига ется и сразу вырастает несущийся хвост поезда: сейчас видна лишь передняя, лобовая часть вагона, тупая и слепая стенка, увеличивающаяся на глазах от скорости.

Ольга, зажав во рту записку, быстро поворачивает несколько раз реверс, двигает регулятор, паровоз резко трогается вперед. Ольга доводит регулятор на всю дугу, и паровоз на большой скорости уходит со станции.

дежурный на перроне поднял красный сигнал (диск) остановки и другую, сво бодную, руку также поднял ладонью к поезду, как заграждение. С вихрем и музыкой свободной скорости появляется хвост поезда в 20 — 30 вагонов — через полураздви нутые двери некоторых вагонов на мгновение видны красноармейцы, и хвост поезда исчезает. дежурный закрывает лицо рукой.

Маневровый паровоз сильно качает от скорости. Ольга глядит наружу в правое окно, Подметка — в левое. Подметко обертывается внутрь кабины и смотрит на при боры. Ольга также обращается из окна внутрь кабины, взглянув на манометр и водо мерное стекло.

Подметко:

— Не удержим состава... Придется погибать.

Ольга:

— Прыгай!

— А ты?

— Я останусь одна.

Подметко распахивает дверцу топки, хватает лопату:

— И я с тобой! Справимся!

Он швыряет полные лопаты угля в топку, бушующую пламенем. Экстренно, на предельной скорости, бежит паровоз Ольги. дышла машины поспешно вращают ве дущие колеса небольшого диаметра. Сама Ольга — в окне машиниста. Позади па ровоза мчится слепой, беспаровозный состав, и расстояние между паровозом Ольги и передним вагоном того состава сокращается все более и более: скорость слепого состава заметно больше скорости паровоза;

состав нагоняет паровоз. Ольга далеко вы сунулась из окна машины: она следит за нагоняющим ее составом.

Откидывается внутрь кабины, и улыбка появляется на ее лице, точно она обрадо валась чему-то.

На тормозной площадке одного из загонов беспаровозного состава стоит, де ржась за стойку, Сергей Иноземцев;

он напряженно глядит вперед — на паровоз Оль ги. Тормоза под вагоном Иноземцева зажаты, слышно, как скрежещут колодки на ко лесных бандажах, и видны искры, летящие из-под колодок.

На паровозе Ольги — качка машины от скорости. Подметко шурует топку. Ольга глядит назад — на слепой состав.

Ольга (к Подметко):

— Уходи! Нас расшибет сейчас.

Подметко, закрыв шуровку, дергает штангу крана продувки цилиндров:

— Надо воду выбить — шибче поедем...

Из-под цилиндров паровоза вылетают вихри пара. Слепой состав нагоняет паро воз почти в упор;

на его переднем вагоне видно оборванное, развороченное сцепное устройство.

Подметко выглянул из машины назад, затем схватился за поручень трапа, прыг нул с паровоза, покатился вниз с насыпи и сел в траве, в безопасности, ощупывая свои ноги и тело — цело ли оно?

Ольга откидывается из окна машины и оглядывает внутренность кабины — Под метко нет, Ольга одна. Она прислушивается к чему-то. Из воздуха слышен гармонич ный стальной гул, все более нарастающий. Ольга внимательно слушает этот гул, вы растающий до оглушающего рева.

— Не буду я умирать, — говорит она вслух. — Не хочется!

Удар переднего вагона слепого состава в тендерные буфера паровоза. Паровоз Ольги как бы прыгает вперед от этого удара, и между буферами вагона и паровоза образуется дистанция в 4 — 5 метров. Ольга в окне машины, она смотрит назад.

Второй, громящий, тупой удар. Паровоз опять отлетает несколько вперед. дис танция между буферами паровоза и вагоном — 2 — 3 метра.

Ольга точно и мгновенно манипулирует управлением: закрывает регулятор, пус кает песок под колеса, дает реверс назад, открывает регулятор на полный ход и ведет кран паровозного тормоза на все его открытие. Машина на мгновение стала вмертвую, словно уперлась на месте. Ольга отпускает кран тормоза и дает регулятор на себя и снова от себя, открывая полный пар. Колеса быстро вращаются назад, истирая с огнем песок на рельсах.

Состав прет на паровоз в упор. Глухой грохот. Тендер паровоза сдвигается с мес та и налезает на кабину паровоза. Кабина сплющивается, сжимается. Колеса паровоза перестают вращаться, и паровоз ползет немного юзом, бандажи его визжат, от сухого трения по рельсам, из-под бандажей летят искры. Клапан баланса на котле взрывает ся паром, и пар гремит наружу.

Все остановилось в покое. Передний вагон слепого состава, надавивший на паро воз, уцелел. У него лишь окончательно смято сцепное устройство и согнута передняя балка или брус рамы, которыми он налез на тендер;

из тендера льется вода.

К паровозу подбегает лейтенант. Это Сергей Иноземцев и с ним группа красно армейцев. В кабину паровоза войти нельзя: тендер вдвинулся в кабину и закрыл вход.

Сергей сбрасывает с себя шинель на траву и влезает на будку через котел. за ним сле дуют двое красноармейцев. Сергей и красноармейцы вскрывают крышу будки шан цевым инструментом и сбрасывают железо крыши вниз.

Сергей спускается внутрь будки и вскоре выбирается оттуда через крышу будки, прижав к себе Ольгу. два красноармейца подхватывают Ольгу из рук командира и осторожно спускаются с ней через котел в боковую галерею машины.

Возле паровоза четверо красноармейцев держат в растяжку шинель. двое крас ноармейцев осторожно опускают Ольгу на шинель.

Сергей быстро спускается с паровоза и командует:

— Фельдшера сюда!

Из группы красноармейцев выступает фельдшер. Сергей предлагает ему:

— Окажите раненой помощь.

— Есть.

Фельдшер склоняется над Ольгой. Красноармейцы помогают фельдшеру. Фель дшер быстро осматривает Ольгу, бинтует ей голову и руку.

— Первая помощь оказана, товарищ лейтенант, — докладывает вскоре фель дшер.

— Что она, опасно покалечена, товарищ Евтушенко? — спрашивает Сергей.

— В полевых условиях трудно установить, товарищ лейтенант. Сердце у нее хо рошего наполнения — Хорошо, — говорит лейтенант и громко командует всем красноармейцам:

— двое остаются здесь, у паровоза! Остальные — бегом назад к станции. Первые четверо несут раненую, затем передают ее с рук на руки новым четверым людям, а те — следующим! Все.

Четверо красноармейцев, державших шинель с Ольгой, быстро пошли, унося за бинтованную Ольгу в ту сторону, откуда приехали;

шаг их нарастает, и вот они уже бе гут легким, осторожным шагом, не тревожа Ольгу, не раскачивая шинели. А впереди этих четверых красноармейцев видно, как быстро бегут вперед, удаляясь, растянутой цепью, еще человек двадцать красноармейцев, но из этих удаляющихся красноармей цев через промежутки пространства отделяются по четверо людей, и эти четверо ос танавливаются в ожидании — для смены товарищей.

Первые четверо бегут с Ольгой, лежащей на шинели;

рядом с ними бежит лейте нант Иноземцев, чутко следя за Ольгой.

Первые четверо красноармейцев добежали до новых четверых. Новые четверо бегут несколько секунд параллельно первым четверым, приноравливаются и с ходу, с бегу перехватывают концы шинели у первых четверых, продолжая бег. Лейтенант Иноземцев по-прежнему бежит со второй четверкой, наблюдая за Ольгой.

Перрон вокзала. На перрон прибегают четверо запыленных красноармейцев, несущих Ольгу. Появляется дежурный по станции, с ним врач и сестра. дежурный отворяет им дверь, врач и сестра проходят в комнату.

Появляется Иван Иванович Иноземцев. Он обращается к дежурному:

— Это что?

— Происшествие, — сообщает дежурный. — Аварийный состав вел механик Ар чапов.

Иноземцев — к сыну.

— Сережа, она жива? здравствуй.

— Она дышит, отец. здравствуй.

Они подают друг другу руки.

Иноземцев:

— Арчапов?! Это я виноват!

— Сами всех возить не управитесь, Иван Иванович, — говорит дежурный. — Чем вы виноваты? Никто не виноват!

— Врешь, виноватые найдутся!.. А возить есть кому. — Он делает жест в сторону закрытой двери: — Вон механик лежит!

Отворяется дверь, показывается медицинская сестра:

— Кто здесь Сергей Иноземцев?

— Я, — отзывается лейтенант.

— Пожалуйте сюда.

— Слушаю. — Сергей уходит за сестрой.

Соседняя комната. На диване лежит Ольга. Около нее врач. Голова ее забинтова на свежим бинтом. Ольга покрыта одеялом до подбородка. Она улыбается навстречу Сергею и глядит на него ясными глазами.

Она говорит:

— здравствуйте, Сергей.

Сергей склоняется к Ольге:

— здравствуйте, Оля. Вы хотели меня видеть?

— да... Я хотела вас спросить — красноармейцы все живы?

— Все живы и здоровы и благодарят вас. Спасибо. Кого вы хотите еще видеть?

— Юшку. Приведите его, — просит Ольга.

— Слушаю, — и Сергей поворачивается, чтобы уйти.

— Обождите. Потом пойдете.

Сергей остается. доктор встает.

— Сестра, — говорит врач, — вы побудете здесь, а я скоро вернусь. Я за своим инструментом домой схожу. Ничего опасного у нее нет...

Около закрытой двери стоят в ожидании Иноземцев-отец, красноармейцы и де журный. дверь открывается. Выходит врач.

Иноземцев обращается к врачу:

— доктор, она будет жить?

— Будет, конечно.

— А сколько?

— Что — сколько?

— Сколько, этого, времени она будет жить — может, недолго?

Краткое недоумение. Врач удивлен, но он понял вопрос и улыбается.

— Она всегда будет жить, — отвечает он и удаляется.

— Иван Иванович, а она вам кем же приходится? — интересуется дежурный.

Иноземцев угрюмо:

— Неродная дочь. Чужая. Никто. Он поворачивается и медленно уходит.

— Мне к машине пора идти, — бормочет механик.

Навстречу Иноземцеву появляется в дверях Подметко:

— Я тебе говорил, Иван Иванович, что я героем могу быть. Так и вышло, только ребро, кажется, сломал.

— заживет, — говорит Иноземцев и глядит на него. — А машина как?

— В капитальный ремонт пойдет.

Иноземцев молчит немного времени.

— Ольгу на шинели принесли, паровоз искалечен, а ты, значит, герой! — произ носит Иноземцев. — да будь ты проклят! Пошел прочь от меня!

Старый механик выходит из помещения и направляется к своему паровозу.

СОЛдАТ-ТРУЖЕНИК, ИЛИ ПОСЛЕ ВОЙНЫ Действующие лица Федор — демобилизованный ст. сержант ж.-д. войск, затем паровозный маши нист, 29 лет, муж Арфы.

Арфа (Марфа) — 25 лет, жена Федора.

Евстафьев Нефед Степанович — пожилой паровозный машинист, отец Арфы.

Арчапов — ровесник Евстафьева, машинист.

Ефремов — начальник дороги.

Корчебоков — старший диспетчер.

Филипп — демобилизованный красноармеец, затем железнодорожник, кондук тор товарных поездов.

Лида — девушка, подруга Арфы, лет 20.

дед-старик.

Женщина с тремя детьми.

Женщина с детьми-двоешками.

Мальчик на переезде, лет 9 — 10.

Его родители и веселый демобилизованный солдат.

демобилизованные солдаты и прочие люди.

Мальчик с губной гармонией, лет 5 — 6.

домой в Россию, на Восток едут демобилизованные красноармейцы. Идет состав из товарных вагонов. На вагонах — надписи, лозунги, в железные проймы вдеты пуч ки травы и цветы. В каждом вагоне играет своя музыка — аккордеон, баян, мандолина, гитара или балалайка — или поют хором русские песни отвоевавшиеся солдаты. По езд движется: протяжно свистит паровоз.

Там, куда бежит паровоз, быстро дыша в трубу, видна уже ровная даль родины, обширная, как небо.

двери вагонов открыты (раскачены);

свесив ноги наружу, бывшие солдаты сидят на полу вагона и смотрят в бегущие мимо их взора картины родины внимательными, серьезными, страстными глазами.

Сидят таким же образом двое: Федор и Филипп. Они смотрят в движущееся про странство перед собой — и в этом пространстве видны обгорелые и уцелевшие ели, погорелые и новостроящиеся селения, срубы новых колодцев, женщины с детьми на руках, пахари, пашущие землю, самолет По-2, летящий поверх изб, плотники, си дящие на стропилах и работающие топорами, одинокий ребенок, машущий ручкой поездам: вся родина, давно не виденная и теперь проникающая через взор бывшего солдата в его сердце.

Из глубины вагона появляется позади Федора и Филиппа их товарищ, Георгий;

он с вещевой сумкой, полностью одетый;

он снаряжен, как следует в дорогу;

он жадно осматривает местность из бегущего вагона.

Федор (обращается к нему). доехал?

Георгий. да будто бы! Будто бы тут я родился и жил.

Федор. Что ж ты, родины своей не узнаешь?

Георгий. Пойди узнай ее, когда ее жгли да топтали, а я седьмой год в отлучке.

Вдалеке, на взгорье, стоит березовая роща, на склоне взгорья стоит одна изба;

она раскрыта и покосилась, а возле нее виднеются четыре или пять уцелевших от пожа рища печных очагов.

Георгий (наблюдая из вагона). Воина!

Федор. Что там?

Георгий. да я вон там жить родился. Там мать моя — небось жива еще от тоски по мне.

Федор. Прыгай!

Георгий (сомневаясь). Иль не тут — дальше, что ль, наши выселки были?

Федор. да что ты за беспамятный!

Георгий. Сейчас припомню... Это от радости, как от страха, у меня сердце оро бело... Тут!

Федор. Я бы не стерпел — я бы прыгнул!

Георгий прыгает из идущего вагона на землю.

Он стоит на земле, оробевший и счастливый. Мимо него движутся вагоны — с музыкой и песней, и десятки рук машут Георгию на прощание.

Георгий идет по полю — в сторону покалеченной избушки и березовой рощи, что виднеются вдалеке.

Он идет все быстрее и быстрее, и он бежит прямым ходом на свою родину.

Федор и Филипп смотрят за бегущей маленькой, исчезающей в пространстве фи гуркой Георгия.

Маленькая, полуразрушенная, но уже отстраивающаяся станция.

На эту станцию приходит наш эшелон, и вагоны останавливаются.

Федор и Филипп сидят на полу вагона, как прежде сидели.

Федор неподвижно глядит куда-то вдаль, в одно место.

И видно, куда смотрит Федор, — за станцией небольшая деревенька-колхоз;

в той деревеньке строится изба, и она уже достраивается;

размер ее столь мал, что изба похожа на игрушечную;

крышу избы кроет новым тесом женщина;

с земли ей с тру дом подает тесины мальчик лет 11 —12, а возле него стоит девочка лет семи с еще меньшим ребенком на руках. Тут же, около детей, горит костер между двумя кирпи чами, на кирпичах находится горшок, в котором варится пища, и девочка, присев с ребенком, раздувает гаснущий огонь.

По соседству с этой строящейся избой виден темный вход в щель или погреб;

от туда подымается постепенно наружу дед-старик, с бородой, худой, слабый и ветхий, как вечность;

он осматривает свет вокруг себя, потом глядит вперед — на станции сто ит большой шумный эшелон, дед глядит туда и молча кланяется в сторону народа.

Женщина, крывшая крышу на избе, теперь сидит у огня на земле;

она держит на руках меньшого ребенка, выбирает рукой вареную картошку из горшка, обдирает ко журу, разжевывает сначала картошку сама, а затем из своего рта скармливает карто шку ребенку. Ее мальчик меж тем залез на крышу и пробует укладывать там тесины, а семилетняя девочка пытается поднять тесину и подать ее брату, но по малосильности не может.

Федор и Филипп стоят на земле у вагона и глядят сюда: предыдущие кадры могут быть показаны с их точки зрения.

дед-старик трясущимися руками тешет бревно у выложенного поверх земли сруба для колодца и отирает пот немощи со лба.

Федор и Филипп у поезда. Федор говорит Филиппу:

— Трудно народу. Ишь как люди неловко справляются.

Филипп. Справятся.

Федор. Чего — справятся? Можно пойти пособить.

Филипп. А поезд уйдет!

Федор. Нет, он долго будет стоять, мы встречного ждем. Пойдем, мы недолго.

Филипп. А поезд не тронется?

Федор. Нету, тебе говорят. Успеешь до жены доехать, больше ждал.

Филипп. А ты несемейный, что ль?

Федор. Как несемейный! По-твоему, и правда, наши жены — ружья заряжены?

Филипп. Чего там: это одна песня!.. Пойдем тогда.

Филипп тешет бревно у колодезного сруба, а дед-старик стоит возле без шапки.

Федор работает на крыше избы, заделывая кровлю;

женщина-хозяйка снизу по дает ему тесины.

Свисток паровоза. Филипп сразу оставляет топор и бежит к поезду.

Федор глядит с крыши на станцию.

От поезда отошел отцепленный паровоз.

Федор продолжает работу.

Филипп возвращается, берет обратно топор из рук деда-старика, который уже опять хотел было в одиночестве приняться за работу, и снова затесывает бревно.

дети женщины-хозяйки, мальчик и девочка с ребенком на руках, стоят на земле у своей новостроящейся избы и глядят на Федора, работающего наверху, вниматель ными очарованными глазами.

девочка (к матери). Мама, к нам папа приехал?

Женщина сначала молчит, глядит на Федора, нагибается к тесинам и осторожно говорит:

— Папа.

девочка. У Апроськи тоже папа теперь есть и у нас. (Она приветливо и по-детски непосредственно обращается к Федору). Ты папа?

Федор с грустью смотрит на чужое семейство и молчит, не желая огорчать ре бенка.

Федор (принимая тесину, поданную хозяйкой). Вдовица, что ль?

Женщина. да то кто же!

Федор. Что же теперь тебе делать! Все равно живи.

Женщина. да я живу: я при детях, я при людях...

Федор. Живи...

Женщина. Я живу.

Открытый вагон эшелона с демобилизованными. Играет аккордеон.

К вагону подъезжает по параллельному пути вагонетка для путевых работ. На вагонетке рельсы, путевой рабочий инструмент, а поверх этого груза сидят несколько девушек, ремонтных работниц. Вагонетка приостанавливается.

демобилизованные выскакивают из вагона, приглашают девушек-работниц и танцуют с ними тут же.

Вагон осаживается. Свисток паровоза.

Филипп, работающий у деда-старика, прислушивается, бросает топор, кричит в сторону — Федору.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.