WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Из истории образования ОТ РЕДАКЦИИ Материалы дела, опубликованные в статье Э.Д. Днепрова, не сомненно, представляют сегодня большой интерес. Не всегда и не все эмоциональные и идеологические оценки автора

редакция раз деляет. Однако мы признаем, что автор имеет право на собствен ную трактовку фактов, продиктованную его богатым практическим опытом.

Э.Д. Днепров Статья поступила в редакцию КРИЗИС в ноябре 2008 г.

ОБЩЕГО СРЕДНЕГО ОБРАЗОВАНИЯ В КОНЦЕ XIX в.

(по материалам Особого совещания по делам дворянского сословия1) В 1894 г. Александр III почил в бозе, оставив страну в ситуа ции нарастающего кризиса. Все попытки «подморозить» Россию, совершив глубокий прорыв к старым дореформенным порядкам, укрепить самодержавие и его социальную опору — дворянство — оказались тщетными. Власть действовала все более непоследова тельно, преследуя две взаимоисключающие цели: стремясь и обес печить промышленное развитие страны, и законсервировать важ нейшие пережитки крепостничества. Это основное противоречие российской действительности особенно отчетливо обнаружилось, выступило на первый план в период небывалого промышленного подъема, начавшегося в 1895 г. Вызванные им резкие социально экономические перемены подмывали остатки крепостничества, составлявшего опору самодержавия.

См. [8;

7].

Э.Д. Днепров Кризис общего среднего образования в конце XIX в.

Между тем Николай II не считал положение кризисным. В новое царствование власть вступила со скудным идейным багажом, к тому же не имея сколько нибудь определенной программы дей ствий. Более того, власть не смогла ни осознать, ни усвоить глав ных уроков предшествовавшей тринадцатилетней воинствующей дворянской реакции: ни одна из ее целей не была достигнута, она сумела приглушить недовольство существующими порядками, но, не давая ему разрядки, накапливала и расширяла его.

Отсюда знаменитая фраза Николая II о «бессмысленных мечта ниях» по поводу конституционных начинаний и либерализации пра вительственного курса, жесткие заявления о намерении продол жить курс отца. Как справедливо отмечал исследователь дворян ской политики самодержавия Ю.Б. Соловьев, «преемственность обоих царствований едва ли не быстрее всего сказалась и в том, какое место занял в правительственной политике дворянский воп рос, и в самом подходе к его решению… Царизм до самого конца не сознавал гибельность положения — ни своего, ни дворянства — и не оставлял попыток восстановить силы своей социальной опо ры» [10. С. 198].

Уже в самом начале нового царствования предпринимались усилия возродить дворянство, но не на капиталистических основа ниях — как современный класс земельных собственников, а все на тех же неизжитых остатках крепостничества. Этот вопрос выдви нулся во внутренней политике власти на первый план.

В начале февраля 1896 г. министр внутренних дел И.А. Горемы кин с санкции Николая II созвал в Петербурге совещание губерн ских представителей дворянства для обсуждения дворянского во проса, оно продолжало свою работу до середины марта. В этом совещании реакция увидела событие чрезвычайной важности — ничего подобного не было с 1861 г. Совещание было явным при знаком готовности власти сделать для дворян все возможное. Это подтвердил и сам Николай II, который в день коронации 17 мая 1896 г. обратился к «первейшему сословию» со словами, что ему известно «трудное время, переживаемое дворянством», и что нуж ды его не будут забыты.

Однако дальнейший ход событий отчетливо выявил неодно родность и самого дворянства, и его ожиданий. Для наиболее ре акционной его части это обсуждение было поводом провести атаку по всему фронту на совершавшиеся в России буржуазные преоб разования, в которых эта категория дворян видела главную причи ну всех своих бед. Многочисленные дворянские собрания, про шедшие в 1896–1897 гг., провозглашали все социально экономи ческие преобразования после 1861 г. ошибочными, губительными для дворянства и требовали возвращения к порядкам, существо вавшим при крепостничестве.

Вместе с тем далеко не все дворяне сплотились под лозунгом крепостнической реставрации. Те, кто смог приспособиться к бур жуазной эволюции страны, составили открытую оппозицию столь Из истории образования бурно проявившемуся движению вспять. Тульское дворянство, к примеру, заявило, что положение его вовсе не безысходно и оно не нуждается в подачках со стороны власти, что вызвало гневную отповедь «князя охранительства» В.П. Мещерского, обвинившего тульское дворянство в своей газете «Гражданин» в измене дворян скому делу [2]. Между тем заявление тульского дворянства было широко поддержано земской дворянской оппозицией, в частности той ее частью, которая группировалась вокруг центра земского дворянского движения — кружка «Беседа», из которого позже выш ли многие известные деятели политических партий.

Эти споры между разными группировками позволили министру финансов С.Ю. Витте дать разгромный ответ на поданную Нико лаю II записку губернских предводителей дворянства. Витте не оставил камня на камне от их доводов по поводу якобы антидво рянского курса правительства после реформы 1861 г. и убеди тельно доказал, что рассуждения предводителей являют собой на стоящую энциклопедию невежества, плод незнания и непонима ния основных тенденций социально экономического развития Рос сии. «Помещикам коренных русских губерний, — подводил итог Витте, — предоставлены были все возможные средства остаться экономически сильным сословием». Его вывод был крайне жест ким: дворянство может пенять лишь само на себя, других винов ных в его затруднениях не существует. Оно просто не выдержало конкуренции. Оно жило по старому, а жизнь шла по новому1. По поводу этой полемики Витте с реакционным дворянством извест ный публицист А.С. Суворин записал в своем дневнике: «Дворян ство считает Россию земледельческим государством вопреки Вит те, который считает ее государством промышленным» [3. С. 136].

Таким образом, Витте категорически отверг позицию реакци онного дворянства — и вовсе не по причине какой то особой враж дебности к нему. Витте констатировал, что оно ставило правитель ство перед острой дилеммой: или пойти навстречу всем его требо ваниям и тогда разрушить до основания и экономику страны, и всякий порядок, или лишь частично поддержать дворянство, хотя бы во имя самосохранения самой власти, и тогда отклонить неис полнимые помещичьи притязания. Они, как показывал Витте, были несовместимы с нормальным экономическим развитием страны.

Жить при капитализме и действовать вопреки ему, считал он, аб солютно невозможно.

Записка предводителей дворянства и жесткая отповедь Витте имели серьезные последствия. Они стали первым шагом к созда нию Особого совещания по делам дворянского сословия, которое было учреждено рескриптом Николая II на имя председателя Ко митета министров И.Н. Дурново 13 апреля 1897 г.

Создание Особого совещания означало выдвижение на первый план и настоятельную необходимость решения центральной проб Замечания министра финансов С.Ю. Витте на записку губернских предводителей дворянства о нуждах дворянского землевладения — см. [1. С. 128–132].

Э.Д. Днепров Кризис общего среднего образования в конце XIX в.

лемы: идти ли путем консервации и укрепления мертвящих остат ков крепостничества, как это делалось при Александре III, продол жая причудливо сочетать их с одновременным поощрением отече ственной промышленности, либо освободиться от пут крепостни чества и сделать решительный шаг в сторону модернизации стра ны. Сделать этот шаг самодержавие так и не сумело.

В нашу задачу не входит рассмотрение всех проблем и перипе тий деятельности Особого совещания по делам дворянства, де тально исследованной Ю.Б. Соловьевым [10]. Совещание пред приняло еще одну неудачную попытку развернуть вспять социаль но экономическое развитие страны. Нас интересует лишь один из вопросов, поставленный на повестку дня Совещания и не получив ший освещения в литературе, а именно вопрос о воспитании дво рянского юношества. Он был признан «самым первым вопросом по своей важности», который «имеет решающее значение в судь бах дворянства» [8. Л. 12, 113]. Как подчеркивал участник Совеща ния граф С.Д. Шереметев, «при всей важности материальной сто роны вопроса заботы об оной… не должны быть поставлены во главу угла, а должны уступить вопросам, касающимся духовной и политической жизни дворянства, как более существенным и воз вышенным» [9. Л. 25 об.].

Собственно названный нами вопрос стоял в первом пункте по вестки дня Особого совещания в таком ряду: «I. Организация и права дворянского сословия. Служба дворян. Воспитание дворян ского юношества». Казалось бы, вопрос был поставлен достаточно широко, с претензией на его государственное осмысление. Одна ко в конкретном раскрытии — в подпункте 4 повестки дня — он выглядел весьма приземленно: «Увеличение на местах числа муж ских и женских учебных заведений и облегчение доступа в оные детям дворян. Образование для дворянского юношества любых учебно воспитательных общих и специальных учреждений, панси онов и интернатов при существующих учебных заведениях, а рав но стипендий для детей недостаточных дворян» [8. Л. 1–1 об.]. Уже эта формулировка, выдержанная в мелкочиновничьем, а не в госу дарственном духе, свидетельствовала о тщедушии образователь ной мысли правительства и его микроскопических замыслах в деле воспитания дворянского юношества.

Надо отдать должное: участники Совещания посмотрели на этот вопрос много шире и поставили его значительно более масштаб но, чем организаторы. По иронии истории обсуждение этого во проса стало обвинительным приговором существующей систе ме образования и образовательной политике власти.

Уже в «Соображениях, высказанных совещанием губернских предводителей дворянства, о нуждах дворянского землевладения по вопросам 1) о распространении и удешевлении как общего, так и сельскохозяйственного образования и 2) об обеспечении воз можности дать образование детям дворян», датированных 1897 г., в первой же фразе, говорившей о нуждах дворянства, был сделан Из истории образования однозначный вывод: «Среди общих нужд на первое место вы ступает самая настоятельная нужда в образовании. Вопрос о правильном направлении воспитания и образования юношества является делом чисто государственным и настолько важным, что правительство несомненно должно его поддержать». Однако «не смотря на крайнюю важность вопроса о народном образовании, на него в ряду государственных забот и расходов уделяются сравни тельно ничтожные средства, и в государственной росписи бюджет народного образования занимает одно из последних мест».

Между тем, подчеркивалось в документе, «только поддерживая в своей среде высший уровень просвещения, дворянское сосло вие может сохранить для своего потомства то первенствующее положение, которое оно унаследовало от предков» [4. Л. 1, 3 об.].

Эти же мотивы прозвучали и в отзывах дворянских собраний 1886–1888 гг. Рязанское дворянство прямо заявляло: «Вопрос о способах воспитания и образования дворянского юношества — самый важный, самый существенный для дворянства вопрос» [8. Л. 322]. Почти дословно повторяя ту же мысль, в Екатерино славле констатировали: «Не подлежит сомнению, что дворянство не сохранит своего первенствующего места в государстве, если оно перестанет быть и по воспитанию, и по образованию высшим в стране сословием» [Там же. Л. 79]. Или, как говорило на ту же тему московское дворянство, «высшим сословием Империи» [Там же.

Л. 131].

Новгородский губернский предводитель дворянства князь Ва сильчиков вносил в эту систему мотиваций и охранительные сооб ражения. «Вопрос о правильной постановке воспитания дворян ского юношества, — писал он, — можно смело признать наиболее назревшей нуждой сословия. В современном поколении глубо ко внедрилось сознание, что только при помощи образования и соответствующего воспитания сословие может сохранить за со бою занимаемое в государстве положение, продолжить свою куль турную миссию и быть оплотом против сокрушающего влияния демократии» [Там же. Л. 141].

Многие дворянские собрания в связи с этим требовали бес платного обучения детей дворян в учебных заведениях. Так, калуж ское дворянское собрание «остановилось на мысли, что самый первый вопрос по своей важности есть вопрос о воспитании дворянских детей… Ввиду сего собрание постановило ходатай ствовать, чтобы дети дворян во всех правительственных низших, средних и высших учебных заведениях, мужских и женских, воспи тывались на казенный счет и принимались предпочтительно перед детьми других сословий» [Там же. Л. 113].

Забегая вперед, отметим, что в ходе заседаний Особого сове щания в 1898 г. также возникал этот вопрос. В качестве его моти вировки выдвигались соображения, что дворянство в виде зем ских сборов дает немалые средства на образование крестьян, а «с другой стороны, не имеет средства предоставить надлежащее образование своим собственным детям и просит ему в этом во Э.Д. Днепров Кризис общего среднего образования в конце XIX в.

просе помочь. Если бы эти деньги за все время существования земства, т.е. за 34 года, оставались бы в распоряжении дворян ства, то оно совсем не нуждалось бы в средствах на образование своих детей» [7. Л. 162].

Такие доводы резко критиковались на Особом совещании как свидетельство полного непонимания сути земского хозяйствова ния и земских сборов. Кроме того, как заявил на Совещании статс секретарь А.Н. Куломзин, «мы не можем и не должны устранять дворянство от несения общей земской тяготы, так как этим самым мы лишили бы его того преобладающего значения, которое оно имеет в своей местности». С другой стороны, отмечал Куломзин, трудно «отрицать ту огромную степень пользы, которую приносят народные школы: ведь дворянин землевладелец сам крайне заин тересован в том, чтобы окружающее население было извлечено из невежества и по возможности образовано» [Там же. Л. 163].

В этом, по мнению Куломзина, залог крестьянского благосостоя ния, с которым тесно связано и благосостояние дворянства.

Куломзина поддержал и предводитель рязанского дворянства Л.М. Муромцев, который заявил на Совещании: «Те местности, где просвещение сильно, стоят на высокой степени экономического благосостояния, наоборот, там, где средств к образованию мало, мы видим нужду и бедствия» [8. Л. 409].

Возвращаясь к рассмотрению отзывов дворянских собраний, предшествовавших Особому совещанию и сопровождавших его в течение всей работы, отметим, что многие отзывы обосновывали важность вопроса о воспитании дворянского юношества здравы ми экономическими и социокультурными соображениями: «Мате риальная обеспеченность дворян, безбедное их существование так же почти всецело зависят от их образования, так как всякий обра зованный и должным образом воспитанный человек всегда найдет себе подходящее занятие, труд, который даст ему нужные сред ства к жизни, но при этом дворянам необходимо приобретать са мые разнообразные знания, чтобы они могли работать на всех поприщах частной и общественной деятельности, всюду, где тре буется культурная работа, так как большинство земельного дво рянства при теперешних условиях не может существовать дохода ми со своих имений. Следует еще заметить, что и для поправления большей части пришедших в расстройство дворянских хозяйств необходимо также образование молодого поколения, так как оно обеспечивает продуктивность труда, а труд в настоящее время — почти единственное средство, которым дворяне могут побороть свои нынешние материальные затруднения» [Там же].

В отзывах губернских дворянских собраний существующая система образования подверглась жесточайшей критике. И в пер вую очередь — за ее отрыв от потребностей жизни. В цитирован ных выше «Соображениях губернских предводителей…» заявля лось: «Жалобы на постановку дела народного образования разда ются по всей Империи, но Министерство народного просвещения Из истории образования мало, по видимому, озабочено этими сетованиями и не проявляет никакой энергии, дабы пойти навстречу ходатайствам страны и откликнуться на отзывы о печальном положении образования» [8.

Л. 3 об.].

«Самым больным местом» в системе образования дворянские собрания считали среднюю школу [Там же. Л. 380 об.]. При ее преобразовании, отмечало рязанское дворянство, «первое место должно занимать уничтожение древних языков, о чем неодно кратно, хотя и безуспешно, ходатайствовали многие дворянские собрания» [Там же. Л. 252]. Это требование отмены древних язы ков красной нитью проходило почти через все отзывы дворянских собраний. Орловское дворянство желало «исключения из програм мы гимназий древних языков» [Там же. Л. 191 об.]. Казанское дво рянство указывало, что древние языки «занимают в гимназиях бо лее половины учебного времени», в силу чего «дети кончают курс гимназий, не имея основательных сведений по русскому языку, отечествоведению, иностранным языкам и естественным наукам.

Вот причина, по которой получается небольшой процент учащих ся, достигающих до аттестата зрелости» [Там же. Л. 87], причина значительного отсева их из школы. «Так, в Московском учебном округе, — говорилось в отзыве Черниговского дворянского со брания, — из учеников, поступивших в гимназии в 1879 г., окончи ли курс в 1887 г. 31%, а из поступивших в 1880 г. окончили курс в 1888 г. только 29%». «В Черниговской гимназии за 1879–1882 гг.

получили аттестаты зрелости 31%, выбыли из гимназии до окон чания курса 68,4%, из них 57% выбыли за малоуспешностью» [Там же. Л. 377]. «Уже этого одного, — отмечали дворянские со брания, — достаточно, чтобы признать постановку учебного дела совершенно неудовлетворительною и требующей немедлен ного и серьезного внимания» [Там же. Л. 87 об.].

Указывая, «что 25 летний опыт применения гимназического ус тава не дал удовлетворительных результатов, что число лиц, полу чающих аттестат зрелости, оказывается весьма ограниченным, а следовательно, для огромного большинства детей поместного дво рянства… высшее образование является несбыточной мечтой», смоленское дворянство ходатайствовало «о том, чтобы повелено было назначить комиссию для рассмотрения ныне действующей системы учебных заведений и для пересмотра и приведения в большое соответствие с требованиями современной педагогии учебных планов гимназий Министерства просвещения» [Там же.

Л. 322 об.].

Со своей стороны дворянство высказывало много довольно дельных предложений по реорганизации системы образования.

«В сфере среднего образования, — отмечало Тамбовское дворян ское собрание, — наиболее общим распространенным желанием является единая средняя школа, которая открывала бы окончив шим в ней курс доступ в высшие учебные заведения независимо от их специальности и вместе с тем давала бы своим питомцам за конченное среднее образование» [Там же. Л. 379].

Э.Д. Днепров Кризис общего среднего образования в конце XIX в.

Поддерживая это предложение (сохраняющее свою актуаль ность и поныне) и считая, что «целесообразно уничтожить настоя щее деление школы на классическую и реальную и создать единую школу… с законченным и менее продолжительным, чем теперь, курсом, которым часть юношества могла бы заканчивать свое об разование», черниговское дворянство полагало, что после такой «основной школы» (характерно даже это современное звучание терминологии) следовало бы провести бифуркацию для поступле ния в высшие учебные заведения разного профиля [8. Л. 379] (го воря современным языком, ввести профильное образование).

При этом, подчеркивали многие дворянские собрания, необхо димо удовлетворить «настоятельную потребность в открытии в каж дой губернии сельскохозяйственных и специальных учебных заве дений с законченным курсом, откуда был бы доступ в высшие учеб ные заведения» [Там же. Л. 252]. Высшие же сельскохозяйствен ные институты, отмечало московское дворянство, должны быть созданы «по возможности во всех сельскохозяйственных районах России» [Там же. Л. 132].

В значительном числе отзывов дворянских собраний подчерки валось, что с особенно большими трудностями сопряжено получе ние образования для детей обедневших мелкопоместных дворян.

«Большинство мелких землевладельцев, — указывалось в отзыве пензенских дворян, — не имеет возможности и стремления давать своим детям какое либо среднее образование» [Там же. Л. 200 об.].

Но даже если такое стремление есть, «можно с полной достовер ностью сказать, что причиной тяжелой задолженности весьма мно гих семейств является необходимость переезда в город для вос питания детей и что период школьного возраста детей есть начало материальных затруднений, подрывающих благосостояние весьма многих» [Там же. Л. 216].

При этом московское дворянство отмечало, что далеко не все родители «в состоянии дать удовлетворительную подготовку к гим назии своим детям путем правильного домашнего обучения, а по этому нельзя не упомянуть о желательности восстановления при готовительных классов при средних учебных заведениях или же учреждения таких классов при пансионах приютах» [Там же.

Л. 133].

Эти классы были в 1887 г. закрыты Министерством народного просвещения с целью ограничить доступ в гимназии «низших со словий». Но как это часто бывало в практике образовательного ведомства, его охранительные удары били «одним концом по ба рину, другим — по мужику».

Не обошли вниманием дворянские собрания и «холодный фор мализм и бюрократизм… нашей средней школы», которые «всели ли в обществе и в родителях недоверие к школе, страх перед ее руководителями: семья и школа являются двумя враждебными ла герями, вместо того чтобы быть тесными союзниками в деле обра зования и воспитания детей», — указывало черниговское дворян Из истории образования ство [8. Л. 372]. «Формализм, мертвящий нашу школу» [Там же.

Л. 379 об.], «отсутствие воспитания, чисто механическое и рутин ное отношение к делу, нередко плохое знакомство с предметом и педагогическим делом, — отметили владимирские и тамбовские дворяне, — а иногда даже с русским языком — вот черты, имею щие место среди наших педагогов. И здесь, может быть, корень зла лежит в крайней скудости средств нашей школы, в тяжелой об становке преподавательской деятельности и ее недостаточном воз награждении, что отталкивает от нее лучшие силы» [5. Л. 2 об. — 3].

Черниговское дворянство, еще более резко отзываясь о край не низком профессиональном уровне школьных учителей, указы вало на причины этого явления: «Педагогический персонал стра дает полной неподготовленностью для выполнения трудной своей задачи. Приобретение специальных научных знаний в университе те для учителя недостаточно. Чтобы быть учителем, нужна специ альная педагогическая подготовка, а наши учителя ее не получа ют» [8. Л. 378].

В связи с неудовлетворительной организацией учебно воспи тательного процесса в школе ставропольское, воронежское, са марское дворянство требовали расширить их права по влиянию на учебную и воспитательную работу школы, не ограничиваясь лишь хозяйственными вопросами [5. Л. 12].

И еще одно требование, высказанное дворянскими собрания ми, представляло несомненный интерес. В связи с недостаточным числом правительственных учебных заведений, не способным обес печить доступность образования, во многих дворянских отзывах подчеркивалась необходимость открытия частных средних и выс ших, особенно специальных, учебных заведений [Там же. Л. 14, 410 и др.].

Общий итоговый вывод из обсуждения образования — не толь ко дворянского юношества, но образования в целом — может быть сформулирован словами из отзывов Смоленского и Тамбовского дворянских собраний. «Итак, потребности поместного дворянства в образовании детей, — указывалось в смоленском отзыве, — да леко не удовлетворяются существующими учебными заведения ми. Увеличение числа их, изменение программ, создание типа еди ной средней школы, понижение платы за ученье, доступность шко лы, устройство пансионов при открытых учебных заведениях — необходимы» [8. Л. 323 об.].

«Не создание особых сословных школ с пониженными требова ниями и сокращенными программами, — подчеркивало тамбов ское дворянство, — а широкий доступ в среднюю и высшую школу, увеличение числа средних и высших, в особенности специальных, учебных заведений, удешевление образования и более правиль ная его постановка в соответствии действительным нуждам и по требностям страны — вот меры, которые всего более должны спо собствовать поднятию уровня образования в государстве и вместе Э.Д. Днепров Кризис общего среднего образования в конце XIX в.

прийти на помощь дворянскому сословию в его просветительном служении и его стремлении к образованию своих детей» [8. Л. об. — 344].

Такова была картина школьной действительности (мало отли чающаяся от современной). Таковы были отзывы дворянских со браний и предводителей дворянства, высказанные в преддверии открытия Особого совещания по делам дворянского сословия. Ар тиллерийская подготовка была завершена. Теперь разворачива лись основные маневры.

Первые слушания вопроса об образовании дворянского юно шества состоялись 16 мая 1898 г., т.е. через год после открытия (10 мая 1897 г.) Особого совещания. Этот факт красноречиво сви детельствовал о том, какое место власть отводила данному вопро су. В целом он рассматривался на шести заседаниях Особого со вещания. Первые три — 16, 23 и 30 мая 1898 г. — были посвящены названным выше общим проблемам. Четвертое и пятое — 6 июня 1898 г. и 6 марта 1899 г. — вопросам военных учебных заведений и сословности в армии. Последнее — 5 февраля 1900 г. — вопросу образования и воспитания дочерей дворян.

Обсуждая проблемы образования, Особое совещание вышло далеко за пределы поставленных перед ним вопросов. Уже в пер вом протоколе Совещания отмечалось: «Любое совещание по де лам дворянского сословия, приступив к рассмотрению IV пункта Высочайше утвержденной программы его занятий, касающихся способов воспитания и образования дворянского юношества, на шло, что вопрос этот невозможно рассматривать вне связи с об щей постановкой учебного у нас дела, недостатками ея и сред ствами устранения этих недостатков. Вместе с тем считая, что оно не призвано не только разрешать, но даже разрабатывать предпо ложения по сим предметам, Совещание полагало ограничиться… указанием означенных выше недостатков и выражением пожела ний о способах их исправления» [7. Л. 168].

Естественно, что и это Совещание, как и отзывы дворянских собраний, в первую очередь обратило внимание, говоря словами владимирского губернского предводителя дворянства М.М. Леонть ева, «на крайне неудовлетворительную постановку среднего обра зования и на даваемые им печальные результаты» [Там же. Л. 181].

Наиболее обстоятельную и жесткую критику состояния средне го образования дал саратовский губернский предводитель дво рянства П.А. Кривский. Поскольку он вскрыл почти все корневые пороки этого звена системы образования, на его выступлении сле дует остановиться подробнее.

По убеждению Кривского, главный недостаток существовав шего в тот период среднего образования заключался в том, что «оно не отвечает различным требованиям на образование разных классов общества. Оно приготовляет юношей только к высшему специальному образованию и к государственной службе. Между тем по крайней мере двум третям, а вероятно более, — детям Из истории образования неимущих родителей — нужно такое учение, которое выучило бы их зарабатывать себе кусок хлеба, дабы самим существовать и прокармливать свои семьи. Если бы рядом с гимназиями были ремесленные, технические и частью профессиональные школы, то две трети гимназистов направились бы в них. Гимназии освободи лись бы. В них остались бы только те, которые желают посвятить себя государственной службе или науке. Гимназии перестали бы производить интеллигентный пролетариат или нищих во фраках» [7. Л. 161].

Проще всего было бы увидеть в этом высказывании П.А. Крив ского сословную агрессию a la Катков или Делянов. Конечно, такой мотив мог присутствовать. Но, по существу, Кривский вскрыл два главных порока действовавшей тогда системы образования. Пер вый — нацеленность средней школы только на вуз (от этого порока мы не избавились и сегодня). И второй — крайне убогое состояние в то время профессионального образования, что выглядело пара доксом на фоне бурного экономического развития страны.

Не менее важный недостаток, по мнению Кривского, состоял в том, что «слишком долго держат молодых людей на школьных ска мейках», что «не соответствует природе человеческой». «По исчис лениям профессора Тархова, — говорил Кривский, — среднее дол говечие в России равняется 42 годам. Школьное же обучение за нимает почти половину этого срока. И здесь все упирается в без жизненные и перегруженные школьные программы. Наши «специ алисты, — язвительно замечал Кривский, — способны составить такую программу, что ее и до 60 лет не пройдешь».

«Первым и совершенно лишним, — подчеркивал он, — являет ся изучение мертвых латинского и греческого языков, забытых и на своей родине. Оно не только бесполезно, но и вредно. Для них жертвуют изучением родного языка и живых языков — француз ского, немецкого, английского, а знакомство с произведениями ума этих народов принесло бы в тысячу раз больше пользы, неже ли древние языки».

Кривский вскрывал не только педагогическую и культурную не состоятельность массового насаждения древних языков, но и, глав ное — политически, — полицейскую подоплеку появления их в рус ской школе. «В 60 х годах, — говорил он, — с целью отвлечь мо лодых людей от вольнодумства ввели усиленное преподавание мертвых языков, чтобы наглухо забить их головы, и достигли про тивоположных результатов. Никогда более политического бро жения в учащейся молодежи не было, как в то время» [Там же.

Л. 161 об.].

Когда управляющий Министерством народного просвещения М.П. Боголепов попробовал вступиться за древние языки и за из бранную министерством задачу гимназий — готовить к универси тету, — он получил массированный отпор. Даже министр внутрен них дел Д.С. Сипягин решительно поддержал «мысль, чтобы сред няя школа давала законченное образование». «Высшее образова ние есть роскошь, — говорил он. — Но что касается до среднего, Э.Д. Днепров Кризис общего среднего образования в конце XIX в.

то даже ради удержания дворянства на местах государство обяза но организовать его таким образом, чтобы оно представляло за конченное целое» [7. Л. 163 об.].

На повторное возражение М.П. Боголепова о том, что програм му средней школы должны определять специалисты, резко отреа гировал министр земледелия А.С. Ермолов: «Высказываться о ре зультатах современного среднего образования, бесспорно, может всякий образованный человек. Результаты эти для всех нас оче видны, и вместе с тем нам известны требования, которые предъяв ляет к школам большинство русского общества. Поэтому мы мо жем сказать, что существующие школы неудовлетворительны… Мне кажется, что здесь не может быть двух мнений. Реформы жела тельны потому, что современное положение неудовлетвори тельно» [Там же. Л. 181 об. — 182].

А.С. Ермолова решительно поддержал военный министр А.Н. Куропаткин. «Такому властному собранию, — говорил он, — неужели нужны специалисты, чтобы касаться вопроса, составляю щего, если можно так выразиться, злобу дня в каждой русской семье». Подчеркивая, что засилье древних языков только мешает образованию, мешает познанию своей родины, Куропаткин заяв лял: «Я категорически высказываюсь за сокращение греческого и латинского языков в пользу русской истории, русской географии, русского языка. В этом вопросе русские родители, конечно, при соединятся ко мне» [Там же. Л. 170 об.].

На реплики М.П. Боголепова в пользу древних языков А.Н. Ку ропаткин отреагировал с генеральской прямотой: «Это жизнь го ворит, а не управляющий Военным министерством. Что можно ожи дать от школы, если остается всего десять часов в неделю на математику, географию и прочие общеобразовательные предме ты? С таким положением вещей можно было бы еще помириться, если бы наша молодежь действительно знала языки. Но на деле выходит совершенно противоположное. Латинский и греческий языки забываются тотчас по выходе из заведения, русского языка не знают, немецкий знают настолько, чтобы спросить в буфете butter brot, а из французского твердо помнят только слово pardon».

«Я останавливаю внимание на этом вопросе, — заключил Куропат кин, — не для решения его, а для того, чтобы спросить: существу ет ли у нас вообще общее образование?» [Там же. Л. 180 об.].

Таков был коллективный приговор толстовско катковскому клас сицизму, который вынесли дворянство и министерская элита кон ца 1890 х годов. В итоге в протоколе Совещания было записано:

«Рассчитывая, что ведомство народного просвещения обратит над лежащее внимание на недостатки существующего строя средней школы, Совещание перешло к рассмотрению вопроса о ближай ших потребностях собственно дворянского сословия в деле воспи тания и образования» [Там же. Л. 182].

В конкретном выражении эти «ближайшие потребности» оказа лись весьма умеренными: удешевление образования;

увеличение Из истории образования числа учебных заведений, особенно сельскохозяйственных;

вве дение сельскохозяйственных знаний в курс средней школы;

созда ние дворянских и всесословных пансионов и интернатов при учеб ных заведениях;

увеличение числа дворянских стипендий в учеб ных заведениях и т.д. Высказывались также мнения о создании закрытых дворянских школ типа прежних дворянских институтов или лицеев, но они не получили поддержки у участников Совеща ния.

Такие же предложения были высказаны и относительно обуче ния дочерей дворян. Но здесь министр финансов С.Ю. Витте, до того заявлявший, что в помощи образованию дворян — «якорь спасения для дворянского сословия» [7. Л. 206 об., 222 об.], сразу очертил рамки обсуждения. По его словам, «в деле воспитания и образования девиц государство может и должно прийти на по мощь лишь круглым сиротам». Витте мотивировал это ограниче ние установкой государства в деле женского образования. До на стоящего времени, говорил он, «женские учебные заведения осно вываются преимущественно не на государственные, а на частные средства. В деле женского образования главную роль играет част ная благотворительность… Когда возник вопрос об учреждении таковых учебных заведений, установлено было как основное поло жение, что расходы по их содержанию должны покрываться глав ным образом лицами, нуждающимися в этих заведениях» [Там же.

Л. 206 об., 222 об.].

Засим Особому совещанию оставалось обсудить проблему во енных учебных заведений. По вопросу их «одворянивания» состоя лась довольно резкая полемика, главным образом между будущим министром внутренних дел. В.К. Плеве и военным министром А.Н. Куропаткиным, которого поддержали министр земледелия А.С. Ермолов и товарищ министра внутренних дел князь А.Д. Обо ленский.

«Во времена императора Николая Павловича, — говорил Пле ве, — корпус офицеров комплектовался преимущественно дворя нами… Последующие порядки ухудшили положение, и в настоя щее время мы видим в конкретных училищах 25% мещан и кресть ян, которые этим путем при весьма низком образовательном цен зе пробираются в офицеры. Это обстоятельство желательно было бы устранить. Следовало бы сделать так, чтобы лица, по среде, образованию и занятию принадлежащие к отбросам общества, не попадали в число офицеров» [Там же. Л. 195].

А.Н. Куропаткин резко возразил Плеве. «Я не могу допустить выражение “отбросы общества” в применении к крестьянскому сословию» [Там же], — возмущенно заявил он. После этого Куро паткин долго объяснял Плеве, что всесословность военных учеб ных заведений — естественное следствие всесословности армии.

«Мы действительно нуждаемся в дворянском элементе и желали бы увеличить у себя процент дворян, — говорил он, — но вместе с тем у нас господствует принцип всесословности, от которого, оче Э.Д. Днепров Кризис общего среднего образования в конце XIX в.

видно, отступать нельзя… без изменения закона. Это основной принцип военного ведомства, от которого оно не может отказать ся… При бессословной армии не может быть сословного корпуса офицеров… Стараться улучшить состав армии несомненно надо, но не такими путями. И крестьяне, и мещане могут быть хорошими офицерами» [7. Л. 193 об., 194 об., 199 об., 200 об., 201 об.].

«Я также не хотел бы офицерскому званию присвоить сослов ный характер, — заявил А.С. Ермолов. — Прилив в военную службу недворян есть главным образом результат всеобщей воинской по винности, а это — факт, с которым нужно считаться» [Там же.

Л. 191 об., 195 об.].

Еще шире взглянул на этот вопрос князь А.Д. Оболенский:

«Я высказываюсь против всякой идеи сословности в армии. Обо рона Государства не может подчиняться потребностям одного толь ко дворянского сословия» [Там же. Л. 195 об.].

Наиболее важным А.Н. Куропаткин считал не сословный состав военных учебных заведений, а уровень образования, который они дают. Этот уровень, по его мнению, никак не должен быть ниже среднего, в чем состоит «одна из главных забот» Военного мини стерства. Между тем, говорил Куропаткин, «Государю императору угодно было 26 февраля (1899 г. — Э.Д.) произвести из капитанов в подполковники 134 человека, из числа их лишь 18 человек полу чили среднее образование, остальные окончили юнкерские учили ща. Я всеми средствами намерен противиться увеличению числа лиц без среднего образования среди наших штаб офицеров» и поэтому буду пытаться «поднять юнкерские училища до уровня военных училищ и низшие училища до уровня кадетских корпусов» [Там же. Л. 203 об.].

В полемике Плеве и Куропаткина проявились, столкнулись два взгляда на подготовку офицерского корпуса: сословно полицей ский подход реакционной части правящих кругов и курс Военного министерства на повышение образовательного уровня офицеров, проложенный еще в 1870 х гг. создателем всесословной армии, талантливым военным министром, видным представителем либе рального крыла в правительстве Д.А. Милютиным. «Конечно, я весь ма сочувствую увеличению среди наших юнкеров и офицеров дво рянского элемента, — говорил Куропаткин, — но грубо нало жить руку на все то, что сделано моими предшественниками и что так близко связано с именем графа Д.А. Милютина, я не берусь и не могу этого сделать» [Там же. Л. 199].

Еще до завершения всех заседаний по 4 му пункту повестки дня — о воспитании дворянского юношества, — на основе матери алов первых четырех заседаний был подготовлен и представлен на высочайшее рассмотрение «Журнал Высочайше утвержденного Особого совещания по делам дворянского сословия» в части, ка савшейся данного пункта повестки дня.

В «Журнале» в крайне сглаженном виде и с традиционным бю рократическим елеем излагались все упомянутые выше вопросы и Из истории образования разногласия по «учебно воспитательной части в нашем отечестве» и указывалось, что «наиболее существенным ее недостатком явля ется не вполне правильная постановка средних учебных заведений гражданского ведомства» [6. Л. 3 об.]. Особенно подчеркивалось, что «существующая система классического образования не при носит тех благотворных результатов, которые от нее ожидались при ее введении», это «вполне объясняет те справедливые нарека ния на классическую систему образования, которые давно разда ются со всех концов нашего обширного отечества» [Там же. Л. 7 — 7 об.].

Перечисляя не только критические замечания, но и конструк тивные предложения, высказанные на заседаниях, авторы «Жур нала» отмечали: «Нельзя не признать, что наряду с устройством пансионов приютов (для учащихся из дворян. — Э.Д.) следовало бы оказать содействие учреждению возможно большего числа дво рянских стипендий как в средних, так и в различных высших учеб ных заведениях гражданского ведомства и что часть их справедли во принять за счет казны» [Там же. Л. 17 об. — 18].

30 декабря 1898 г. председатель Особого совещания И.Н. Дур ново направил «Журнал» Совещания в Государственный совет, со общив, что «“Журнал” сей был представлен на благоусмотрение Государя Императора, и его Императорскому Величеству благо угодно было в 29 день сего декабря начертать на оном нижеследую щую Высочайшую резолюцию: ?Рассмотреть в Государственном совете не в очередь?»[Там же. Л. 1].

22 апреля 1899 г. Государственный совет рассмотрел этот «Жур нал» и с некоторой корректурой принял его предложения. Вместе с тем соединенное присутствие Государственного совета (совмест ное заседание департаментов государственной экономики, зако нов и гражданских и духовных дел. — Э.Д.), «признавая весьма важными суждения Особого совещания для подробного обсужде ния вопроса о необходимом преобразовании существующей сис темы народного образования», сочло необходимым, чтобы Мини стерство народного просвещения, подготавливая реформу школь ного дела, в должной мере воспользовалось упомянутыми сужде ниями Особого совещания» [Там же. Л. 18 — 18 об.].

Так был дан старт череде комиссий, которые — сначала при министре народного просвещения Н.П. Боголепове, а затем при П.С. Ванновском в 1898–1902 гг. — разрабатывали различные пред положения о реформе общего среднего образования. Работа этих комиссий, не приведших ни к какому результату, отчасти осве щалась в педагогической историографии. Но за рамками этой ис ториографии, как всегда, остался политический импульс, поли тический контекст образовательных начинаний правительства, в частности и данных несостоявшихся реформ. Эти реформы в ис торико педагогических трудах возникали как бы ниоткуда и рас сматривались в безвоздушном пространстве, вне какой либо свя зи с глубинными социально политическими процессами россий Э.Д. Днепров Кризис общего среднего образования в конце XIX в.

ской жизни. Педагогика, образование и в этом случае остались «вещью в себе».

Но в реальной жизни все было иначе. Рассмотренное выше своеобразное всероссийское дворянское педагогическое собра ние наглядно показало, что задуманные как продворянские ре формы средней школы 1870 х гг. оказались антидворянскими.

И антидворянским оказался антипедагогический и антинациональ ный толстовско катковский классицизм. В результате чего само дворянство в конце 1890 х гг. стало активным инициатором корен ной реорганизации всего строя средней школы.

1. Гиндин И.Ф., Гефтер М.Я. Требования дворянства и финансово Литература экономическая политика царского правительства в 1880–1890 х годах // Исторические записки. 1957. № 4.

2. Гражданин. 1886. 15 декабря. № 94.

3. Дневник А.С. Суворина. М.;

Пгр., 1923.

4. РГИА, ф. 1283. Оп. 1. Д. 140.

5. РГИА, ф. 1283. Оп. 1. Д. 166.

6. РГИА, ф. 1283. Оп. 1. Д. 200. Журнал Особого совещания по делам дворянского сословия.

7. РГИА, ф. 1283. Оп. 1. Д. 229. Протоколы Особого совещания по делам дворянства.

8. РГИА, ф. 1283. Оп. 1. Д. 233. По вопросу о способах обеспечения потребностей дворянства в воспитании дворянского юношества.

9. РГИА, ф. 1283. Оп. 1. Д. 236.

10. Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в конце XIX века. Л., 1973.

А.И. Любжин КЛАССИЧЕСКАЯ ШКОЛА:

МНИМЫЙ ПРОВАЛ?

Комментарий к статье Э.Д. Днепрова «Кризис общего среднего образования в конце XIX в.» Для всякого, кто знакомился с историей русской школы рубежа XIX–XX вв., очевидно массовое общественное недоверие к ее укла ду в целом и к господству в ее программах древних языков в част ности. Это проявляется во всем: и в публицистике, и в мемуарных источниках, и в художественной прозе — всем памятен «Человек Из истории образования в футляре» А.П. Чехова, а у М.П. Арцыбашева в менее известном рассказе «Паша Туманов» идет речь о том, как провалившийся на экзамене гимназист застрелил директора и латиниста. Но как толь ко от общих соображений и тенденциозной публицистики мы пе реходим к конкретному анализу образовательной ткани, столь од нозначной картины не получается. Во первых, у нас достаточно свидетельств в противоположном духе — вспомнить хотя бы теп лые «Страницы воспоминаний» С.Я. Маршака, посвященные лати нисту Владимиру Ивановичу Теплых, и не менее теплые «Воспоми нания» П.Н. Милюкова о его гимназическом эллинисте Петре Алек сандровиче Каленове. Во вторых, сам культурный факт Серебря ного века — та эпоха, которую один из крупнейших русских поэтов И.Ф. Анненский (тоже чиновник ведомства Министерства народ ного просвещения) и блестящий филолог Ф.Ф. Зелинский (непри миримый враг концепта облегченной и расслабляющей школы) считали зарей нового, славянского, Возрождения, — немыслим без классической гимназии в качестве питательной почвы. В тре тьих, как отнестись к тому, что женская гимназия Софьи Николаев ны Фишер, самая престижная и знаменитая, чьи воспитанницы принимались в университеты Германии без экзаменов, была един ственной в России женской гимназией классического типа? А ведь С.Н. Фишер была поклонницей реакционных идей М.Н. Каткова и даже вместе с Львом Ивановичем Поливановым (также исключи тельная по своему масштабу звезда русской педагогики!) переиз дала его передовицы под заглавием «Наша школьная реформа» (1890 г.).

Есть и другая сторона. Если в своем недовольстве критики классической модели единодушны, то в контрпредложениях со гласованность отсутствует. В.В. Розанов о школе своего времени с уровнем вариативности, о котором мы можем только мечтать, писал так: «Выучить, чтобы куриный цыпленок научился плавать, а утенок — хорошо бегать по земле, чтобы барашек начал мяукать, а кошка — давать хорошую шерсть, — в этом заключаются все усилия русских училищ, гимназий, университетов и даже наших несчастных родителей, несчастной русской семьи. Никакого нет рассмотрения и простого даже внимания к предварительным спо собностям… Школы должны быть не “реальные” и “классические”, а их должно быть тысяча типов, удлинений, характеров, оттенков, характеристик»1. Но нередки и требования «единой» школы, кото рую предлагалось русифицировать (люди с космополитическими взглядами в видах разгрома классической модели охотно прибе гали к рассуждениям о «национальной» школе, о недостаточном знакомстве с родным языком, словесностью, историей и т.п.). Не добросовестно и тенденциозно было сведение причин школьных недостатков к засилью древних языков: если бы это было так, реальные училища выгодно выделялись бы на фоне классических Розанов В.В. Мимолетное. М.: Республика, 1994. С. 14.

Э.Д. Днепров А.И. Любжин Кризис общего среднего образования в конце XIX в.

Классическая школа: мнимый провал?

гимназий, чего вовсе не было;

если же вспомнить о страшной переполненности классов, доходивших в гимназиях до 50 человек, следует удивляться скорее не тому, что был высок процент «не удачников», а тому, что в этих условиях образовательная система не потеряла управляемости и возможностей функционирования.

И создала такой образовательно культурный задел, которого хва тило на несколько десятилетий советского паразитизма. В сужде ниях представителей дворянского сословия, приведенных в статье Э.Д. Днепрова, нет оригинальной аргументации;

все эти обвине ния в адрес классической гимназии и древних языков выдвигались многократно, и на все эти обвинения есть достойные ответы.

…Александр Николаевич Шварц, филолог классик европейско го уровня и министр просвещения в кабинете П.А. Столыпина, пи сал 30 августа 1908 г. своему ученику Сергею Ивановичу Соболев скому, столпу и оплоту русской филологии в эпоху лихолетья: «Упо рядочить учебные заведения все равно мне не дадут: русские все готовы вынести, кроме ученья…»1[1]. Пройдя все ступени образо вательного ведомства от скромного преподавателя иностранных языков до его главы, он, конечно же, полностью отвечал за свои слова.

Слишком многие родители отдавали детей в гимназии, желая обеспечить им беспечальное чиновничье будущее и не заботясь об их способностях;

мог ли им понравиться гимназический курс, в число задач которого как раз и входило отсечь детей, неспособных усвоить сложную программу, от университетского образования и связанных с ним привилегий? Да и механизмы формирования «об щественного мнения» были уже отработаны и действовали безот казно: когда Шварц был попечителем Московского учебного окру га (осень революционного 1905 г.), оппозиционная пресса печата ла возмущенные письма родителей по поводу его попыток норма лизовать школьную жизнь и вернуть детей за парты;

не менее многочисленные письма в поддержку попечителя тиснению не пре давались2.

И не совершим ли мы двойную ошибку в нашей оценке эффек тивности классической модели — сначала однобоко восприняв об щественное мнение эпохи, а потом безоглядно доверившись лишь одному из его направлений — как раз тому, которое всего легче, не требует глубины анализа и не связано никакой ответственно стью?

Отдел письменных источников Государственного исторического музея, ф. 310, ед. хр. 9 (письма А.Н. Шварца С.И. Соболевскому). Л. 462.

Соболевский С.И. Александр Николаевич Шварц // Шварц А.Н. Моя переписка со Столыпиным. Мои воспоминания о Государе. М., 1994. С. 246.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.