WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«АНАТОЛИИ ПАПАНОВ ХОЛОДНОЕ ЛЕТО аст зебра е москва УДК 792.2.071(092) ББК 85.354.3(2)6-8 П17 Художественное оформление: ...»

-- [ Страница 2 ] --

А потом... военный опыт Серпилина —и так­ тическое мышление сержанта Папанова? Да еще после сонма моих характерных персона­ жей, сыгранных на сцене Московского театра Сатиры и в кино? А потом, много времени спустя, я понял —только они и помогли мне сделать Серпилина живым человеком. Когда-то я начинал с «голубых» героев, потом перешел на характерные роли и сыграл их, наверное, около пятидесяти. И наконец снова пришел к герою. Но теперь у меня был опыт актера характерного.

1 1 С с р п и л и н Помню, с каким волнением шел на первую беседу с режиссером. Мы говорили не только о будущей работе. Александр Борисович под­ робно спрашивал меня о том, где я воевал, что пришлось увидеть и пережить на войне. Он искал во мне не столько, может быть, героя картины, сколько человека, способного по­ стичь характер симоновского героя, его судь­ бу, мысли, философию. Он пытался понять, насколько мои собственные жизненные ассо­ циации, возникающие от соприкосновения с судьбой Серпилина, мой способ мышления со­ впадают с его —режиссера—представлениями об исполнителе роли генерала.

И Константин Михайлович Симонов — я очень благодарен ему за это —среди других артистов, пробовавшихся на роль Серпили­ на, отдал предпочтение мне как фронтови­ ку. Все-таки, наверное, очень важно, чтобы человек знал то, что играет. А пробовались на эту роль двадцать семь актеров. Хвалить себя за пробы не хочу —возможно, мне про­ сто повезло. После многочисленных проб выбор сценариста и режиссера пал на меня.

Может быть, подошла внешность, прибли­ жающаяся к образу Серпилина. Судить об этом в полной мере не берусь, тем более что в романе о Серпилине сказано: у него было лошадиное лицо и умные глаза. Пусть зрите­ 1 1 Анатолий Папанов ли сами решают, насколько лично я подхожу к такому облику.

Прообразом Серпилина послужил конкрет­ ный человек, полковник Кутепов, которого Константин Михайлович хорошо знал. Впо­ следствии оказалось, что даже внешне я был очень похож на Кутепова.

Но если бы фильм «Живые и мертвые» снимали по оригинальному сценарию, а не по роману, где дан точный словесный пор­ трет Серпилина, то, мне кажется, его мог бы играть актер любой внешности и комплек­ ции.

Решимость Александра Борисовича Стол­ пера, его доброта и постоянная человеческая поддержка помогли мне освободиться от того, если честно говорить, шокового состояния, в которое я впал поначалу. Только его вера в меня заставила обрести веру в свой успех в этой роли —признаться, я не очень поначалу на это надеялся.

Сам же Александр Борисович Столпер вспоминал, что уже после первой беседы с Папановым был уверен в правильности своего выбора. За всем, что говорил, делал, думал артист, какие жизненные ассоциации возникали у него от соприкосновения с судьбой Серпилина, чувствовалось его соответ­ ствие этой роли.

1 1 Сорпилии И я рискнул. Стал пробовать, искать, вспо­ минать... Много, очень много дней прожил с мыслями о Серпилине.

Решимость Александра Борисовича, его доброта и постоянная человеческая поддерж­ ка помогли мне освободиться от того, если честно говорить, шокового состояния, в ко­ торое я впал поначалу. Только его вера в меня заставила обрести веру в свой успех в этой роли —признаться, я не очень поначалу на это надеялся...

Начались съемки. Я думал: а какой он, Сер- пилин, в мелочах? Как он говорит? Наверное, очень точно, без иероглифов и подтекстов.

В разговоре не ищет окольных путей, суров, рационален. Я думал обо всем: как он ходит в окопах —чуть пригибаясь, как он сутулится, говорит не жестикулируя. Я думал, как он от­ носится к людям, к родным, к животным,—ведь он бывший фельдшер.

Конечно, я привнес в эту роль и свое, лич­ ное. Хочешь не хочешь—личное всегда входит в то, что играешь. Прежде всего это внешность, повадки. Но я и боролся со своим личным, в чем-то и преодолевал его, стремясь сделать об­ раз собирательным, типичным. Например, по сценарию Серпилин произносит много слов, а моя задача состояла в том, чтобы сделать его неразговорчивым и точным в словах, пункту­ 11 Анатолий Папанов альным. Не знаю, как у других, лично у меня, когда я потом смотрел фильм, не было ощу­ щения, что он болтлив. Я боролся с лишними жестами, внешним проявлением эмоций. Этот человек больше изнутри. Он скорее поседеет, но излишних эмоций не проявит. Помню, сни­ малась сцена: горит станция Воскресенск. Был сильный мороз. «Я знаю, что вы сделали все, что могли, —говорит Серпилин, обращаясь к солдатам, —но я прошу вас сделать последнее усилие, и немцы побегут». От холода, а может быть, и от собственных переживаний у меня в эту минуту выкатилась слеза. Заметив ее, ре­ жиссер предложил снять эпизод снова: «Нет, нет, у Серпилина слезы не побегут». И он был прав. Так же и в финале фильма, во встрече с Синцовым —сначала я пробовал играть ее на нерве, на глазах появлялись слезы. Потом я понял, что Серпилин так много испытал, что нервы и слезы —это не его. Серпилин внешне всегда уравновешен, спокоен, хотя внутри у него, может быть, бушует вулкан. Настоящий военачальник!

Я чувствовал: чтобы мой Серпилин полу­ чился живым, мне нужно было знать и играть массу самых разнообразных характерных ро­ лей. Хотя мечтал я о ролях психологических, хотя я —да простится мне эта смелость —очень хотел сыграть Арбенина.

1 1 С с р и и л и и Судьба Серпилина вобрала в себя судьбы мно­ гих людей его поколения. Выразить эту общ­ ность —какая благородная для артиста задача!

Крупный и суровый характер Серпилина, че­ ловека, озаренного верой, от которой он нигде и ни при каких обстоятельствах не отступает, выписан емко, сжато, мужественно —а я не устану повторять, что драматургический мате­ риал для нас, артистов, —основа основ. Роль требовала, как мне казалось, скупых актерских средств. Палитра артиста театра Сатиры не­ мыслима без скупости, самоограничения в от­ боре выразительных средств. Именно в этом театре особенно важно не преступить грань того «чуть-чуть», которое отличает подлинное искусство. Вот так столкнулись и взаимно про­ никли, казалось бы, далекие по стилистике и жанру вещи.

Хочу особо сказать вот о чем. Константин Ми­ хайлович Симонов и режиссер-постановщик Александр Борисович Столпер стремились к достоверности показанных в фильме событий.

Вплоть до того, что военное обмундирование того времени для съемок не шили, а брали со складов настоящее. Ремонтировали и «вводили» в фильм танки, орудия, участвовавшие в боях.

Своей правдивостью фильм во многом обязан Симонову. Он сам прошел всю войну и знал ее 1 1 Анатолий Папанов не только с парадной стороны—даже в окруже­ нии был, да и вообще многое повидал. Поэтому и создал такие пронзительные произведения...

Война предстала в фильме без фанфар, такой, какой была на самом деле. Батальные эпизоды в нем не главное, главное —люди, их характеры и судьбы. Мне как человеку и как ар­ тисту военная тема очень дорога, это моя моло­ дость, мои университеты... Мне очень помогали фронтовые и послевоенные впечатления. Вот хотя бы то, что я помню, как фашистский танк остановился всего метрах в четырех от меня, вжимающегося в снег...

Мне кажется очень важным, чтобы спек­ такли, фильмы, книги о войне были как мож­ но правдивей, достоверней в деталях. Я не хочу сказать, что прически солдат, их речь, форма —самое важное, нет. Но неправда деталей мешает созданию образа. Мешает актеру, отталкивает зрителя. Ведь длинные волосы у солдата Великой Отечественной (а такое в кино бывает) то же, что автомат в руках у д’Артаньяна. Сразу возникает ощуще­ ние: вранье. Хорошо играет актер, но сразу видно —пороху он не нюхал. А переубедить зрителя, увидевшего ложь, трудно даже самой прекрасной игрой.

Приведу в пример фильм «Живые и мерт­ вые». Там точности деталей придавалось 1 1 С с р п и л и н большое значение. Так, для нас открыли склад старого обмундирования и одели целую ди­ визию в те шинели и гимнастерки, в которых тридцать пять лет назад воевали солдаты и офицеры Отечественной войны.

Но главная задача, повторяю, конечно же, не в точном изображении деталей. Главное — передать дух, нравственный опыт войны, нрав­ ственный опыт Победы. Война закалила народ, сплотила его, очистила своим огнем. Несмотря на тяжелые потери, мы вышли из этого испы­ тания с колоссальным зарядом оптимизма, с верой, что теперь, победив, мы преодолеем все невзгоды. Война отбрасывала все мелкое, вела к пониманию истинных, непреходящих ценностей. Фронтовики, тысячи раз видевшие смерть, сами бывшие на грани жизни и смер­ ти, не способны обмануть друга или, скажем, написать анонимку, не способны на то, что мы называем мерзостью. Мне кажется, фронто­ вик —человек, понимающий смысл жизни и ценность ее. Наблюдая в кино или театре игру даже хорошего актера в роли военного, сразу видишь, служил ли он сам когда-нибудь в армии и воевал ли на фронте. Это всегда чувствуется.

Выдает и походка, и осанка, и то, как он держит руки. Словом, мельчайшие штрихи. Есть такие актеры, которые сами, будучи непосредствен­ ными участниками сражений, и стреляли, и 1 Анатолий Папанов окапывались, и передвигались по-пластунски, и мерзли, и недоедали. И когда надо сыграть военного человека или фронтовую ситуацию, они всегда выигрывают, потому что сами пере­ жили все это.

Эта роль для меня —огромное счастье, не только актерское, но и человеческое. Ведь это была для меня хоть какая-то возможность пусть в малой мере, но вернуть моральный долг тем, кто в свое время занял мое место в строю. Стал пробовать, искать. Вспомнил все, что было, все, что видел и пережил на фрон­ те. Почему, думаю, обязательно военачальник должен быть монументальным? Нет, простой, человечный, пусть колючий, но теплый. И ни­ какой помпезности: сутуловатый, с резкими движениями, нервным, пунктирным темпом речи. Труженик войны. Потрясающая судьба, цельная, обаятельная личность. Таким его я и сыграл.

Об этой моей роли много писали. И самая для меня дорогая оценка —слова Симонова на встрече со зрителями в Ленинграде: «Сегодня много говорили об отличном исполнении ар­ тистом Папановым роли комбрига Серпилина.

Должен вам признаться, что и я попал в плен созданного им образа, и мне уже было трудно во время работы над романом «Солдатами не рождаются» представить себе другого Серпи Серпилин лина». И в иллюстрированное издание своей трилогии писатель поместил портрет Серпи­ лина из кинофильма.

Мне очень нравится искусство Кукрыниксов, нравится их умение сделать меткую зарисовку несколькими штрихами. Я так же иногда ста­ рался создать характер, скажем, подпольного миллионера Корейко двумя-тремя красками.

А мою работу в фильме «Живые и мертвые» журналисты сравнили по неожиданности с выставкой акварельных работ Кукрыниксов...

Ради возможности создавать такие работы стоит жить.

Мне суждено было встретиться с Серпилиным дважды: было снято продолжение эпопеи о войне —«Солдатами не рождаются». И мой герой не оставлял меня ни на час —ни днем, ни ночью: какой он будет, комбриг, ставший генералом, начальником штаба, командующим армией? Он должен был стать масштабнее и многограннее. Мне нужно было представить его себе у постели покойной жены и в ставке главнокомандующего, в разговоре с предавшим его сыном и склонившимся над картой гряду­ щего наступления.

С этой ролью связана у меня одна история.

Повстречался мне как-то на улице молодень­ Анатолий Папанов кий лейтенант. Шел он спокойно, вразвалочку, никуда, видимо, не торопясь. Вдруг, заметив меня, переменился в лице, приосанился и, взяв под козырек, продефилировал мимо четким строевым шагом. Оказывается, этот лейте­ нант принял меня за... генерала Серпилина!

Предвижу ироническую усмешку читателей.

Эка, скажут, невидаль, подобные «узнавания» случаются едва ли не с каждым актером! Согла­ сен. Но эту встречу я все же запомнил. И вот почему.

Казалось бы, в тот жаркий летний день, одетый в рубашку с открытым воротом, я ничем не походил на строгого, подтянутого фронтового генерала. Да и фильм «Живые и мертвые» демонстрировался так давно, что лейтенант, наверное, смотрел его совсем еще мальчишкой. Однако если образ Серпилина все-таки остался в памяти молодого человека и даже, судя по его поведению, был принят за некое реально существующее лицо, я должен не только радоваться своей творческой удаче, но и всерьез призадуматься: какова же в таком случае мера нашей, актерской ответственно­ сти? Есть ли у нее предел —при этакой-то силе внушения, при этакой, не побоюсь сказать, власти над зрителем?

«Белорусский вокзал» Не могу не сказать об этом фильме отдельно.

Роль моя там не главная, одна из нескольких не менее важных. Но картина заслуживает, бесспорно, особого разговора. Это не совсем обычный фильм о войне —без грохота взрывов и атак, но от этого его эмоциональное воздей­ ствие оказалось даже еще более сильным бла­ годаря таланту режиссера —кстати, человека, не знавшего войны в лицо, не испытавшего на себе ее испепеляющего дыхания. Честным, неприукрашенным рассказом о судьбах фрон­ товиков, в том числе и моего героя —Дубин- ского. Великолепным актерским ансамблем, в составе которого нельзя было допустить ни одной фальшивой ноты: Нина Ургант, Всеволод Сафонов, Евгений Леонов... А песню помните?

1 2 Анатолий Папанов «Там птицы не поют, деревья не растут, и толь­ ко мы плечом к плечу врастаем в землю тут». По сценарию мы должны были плакать во время ее исполнения. Да что там должны, слезы про­ сто душили —так велико было потрясение и от слов, и от музыки.

Те слезы —воспоминания в «Белорусском вокзале», в квартирке бывшей медсестры, да­ леко не кинематографические. Снимал фильм молодой режиссер, не знавший войны, но сын фронтовика А. Смирнов. Он нашел удиви­ тельно точный интонационный ключ, и это помогло «без войны» рассказать о ней с таким неподдельным волнением и болью, что рас­ сказ этот необыкновенно активно вторгается в духовный мир не только тех, кто пережил страшные испытания, но и тех, кто знает о войне лишь из книг и рассказов.

В неброской по форме картине по сценарию В. Трунина нет ни занимательного сюжета, ни внешних эффектов. Фильм даже нарочито не­ динамичен. Он живет другим —нравственным климатом высокого накала. Верно, поэтому он нашел отклик и в людях младшего поколения, не заставшего войны.

Точный выбор актеров во многом опреде­ лил успех ленты. О себе судить не берусь. Но актеры, игравшие товарищей Дубинского, моего героя, сделали фильм таким достовер 1 2 «Белорусский вокз ал» ным, а героев —узнаваемыми. Энергичность, напор А. Глазырина, обнаженная нервность В. Сафонова, узнаваемость Е. Леонова, тепло­ та и мягкость Н. Ургант, чувство нашей общей причастности с событиями картины родили ощущение пронзительной правды...

А мой герой дорог мне своим неравноду­ шием к любым событиям, которые он видит, своей, кажущейся даже ему неумной, ответ­ ственностью —даже друзья усмехаются: та­ кой, мол, ты незаменимый... Поэтому порой с тоской вспоминает он об армии —там-то все было проще, яснее: кто свой, кто враг. Смерть комбата, на похоронах которого Дубинский встретился с однополчанами, потрясла его.

Он понял: жизнь быстротечна, нельзя упускать главное, ради чего мы живем. И его качества, его ответственность, «незаменимость» заго­ ворили в нем с новой силой. Это подтолкнуло его к серьезному разговору с директором пред­ приятия, где сам Дубинский работает бухгал­ тером, разговору о том, что нельзя нарушать законы, это не помогает, а мешает делу. А если есть устаревшие уложения, то надо не нарушать их, а добиваться отмены. Монолог Дубинского, которого сослуживцы считали заскорузлым бюрократом, удивил директора донельзя... Уди­ вил своей убежденностью, силой, горечью —не криком, не напором...

1 2 Анатолий Папанов И еще одно событие произошло в этот день с моим героем. Обычно осторожный, осмотри­ тельный, он не сдерживается, столкнувшись с человеческой подлостью —когда владелец «Мо­ сквича» откажется везти к «Склифосовскому» умирающего паренька. Дубинский отвешивает этому типу такую затрещину, что вполне спор­ тивный парень валится с ног. Хоть и выводила рука Дубинского в последние двадцать пять лет столбики цифр, но силы десантника не утрати­ ла. А сердце не утратило человечности...

Вот одно из писем, пришедшее Анатолию Дмитрие­ вичу Папанову после фильма. «Москва. Мосфильм.

Уважаемые товарищи! Убедительно прошу пере­ дать это письмо А.Д. Папанову. Для меня очень важно, чтобы он его прочитал.

Уважаемый Анатолий Дмитриевич!

Вот уже несколько дней я нахожусь под впечатле­ нием кинофильма «Белорусский вокзал». Я вос­ хищаюсь молодым сценаристом и режиссером, которые с такой глубиной, с такой жизненной достоверностью показали теперешнюю жизнь фронтовиков. Но особую благодарность мне хочет­ ся принести Вам. К этому примешивается глубоко личное.

Вам удалось создать такой правдивый характер главного бухгалтера Николая Николаевича, что я видела перед собой не какого-нибудь экранного 1 «Белорусский вокз ал» героя, а живого человека — моего отца. Да, именно таким был папа. «Законник» — как его иронически называли те, которые стремились обойти законы, но неизбежно встречали на своем пути главного бухгалтера с его инструкциями, параграфами и го­ сударственными законами. «Чудесный человек», — говорили другие, которым он при помощи тех же законов помогал добиваться справедливости. Отец был горяч, вспыльчив, нетерпим к подлости и в то же время был добрым и всегда готовым прийти на помощь человеку, попавшему в беду. Он не был на фронте, хотя рвался туда, но сочли, что главный бухгалтер большого комбината — тоже важная работа, помогающая фронту. Но мне кажется, если бы папа воевал, то непременно был бы среди таких, как Ваш герой и его товарищи. Пять лет тому назад папа умер, но я думаю, что все, кто знал его, посмо­ трев фильм «Белорусский вокзал», вспомнят «из жизни» именно его. Еще раз большое спасибо».

Закрытая лаборатория Меня волнуют произведения «не выплесну­ тые», не разгаданные до конца. Они заставля­ ют думать, мечтать, фантазировать. И в самом актере должна быть таинственность, нераз­ гаданная изюминка. От актера ждешь, что он раскроет какую-то незнакомую тебе грань чело­ веческого характера, явления жизни, обогатит твое видение мира. Словом, искусство должно поражать воображение зрителя, будоражить, обогащать мысль.

Но театр, к сожалению, перестал быть та­ инством. За кулисы ходят экскурсии, смотрят, как актер гримируется, как работает над ролью.

Если бы нам показали, как готовятся иные блю­ да, мы бы и есть их, наверное, не стали.

1 Закрытая лаборатория Искусство театра, мне кажется, в полную меру может воздействовать на зрителя только в своем законченном виде. Артист не должен быть прочитанной книгой для зрителя—ни его творческая лаборатория, ни его личная жизнь не должны маячить на семи ветрах.

Конечно, зрителям хочется проникнуть за кулисы, постичь какие-то секреты, но надо иметь в виду и эмоциональное воздействие раскрытия тайны творчества. Приведу при­ меры.

Недавно на экраны вышли два фильма — о репетиционной и закулисной жизни кол­ лективов под управлением Аркадия Райкина и Игоря Моисеева. Фильмы эти —бесценный учебный материал для тех, чьей професси­ ей становится искусство. Ну а зритель? Я не уверен, что нужно разоблачать перед ним механику внешнего перевоплощения Аркадия Райкина, которое всегда казалось выше чело­ веческих возможностей, было загадочным, а отсюда —притягательным.

После фильма об ансамбле Игоря Мои­ сеева я уже не могу безмятежно наслаждаться легкостью и веселостью танца. Как бы ни улыбались со сцены танцовщики, я знаю: сей­ час они вбегут за кулисы, и улыбка сменится гримасой страдания (я видел это на экране!), и артист, обессиленный высоким напряже­ 12 Анатолий Папанов нием, упадет на диван, к нему подбежит врач или массажист... Словом, мне кажется, следует соблюдать какой-то предел проникновения в нашу профессиональную кухню... Мне бы хотелось, чтобы актер оставался закрытой лабораторией.

Работа над ролью Е. Весник: «Идеальный артист тот, кто ни разу не повторился. Не знаю, был ли такой, есть и будет ли, но Анатолий Папанов был более чем кто-либо из нас близок к этому идеалу. Если бы он мог одно­ временно предстать в ролях Корейко из «Золотого теленка», Воробьянинова из «Двенадцати стульев», Ивана Ивановича из одноименной пьесы Хикме- та, Шафера из «Клопа», Сильвестра из «Проделок Скапена», Емельяна Черноземного из «Квадратуры круга» и многих других, большинство вкушающих такой театральный коктейль вряд ли поверили бы, что перед ними — один артист».

Я не теоретик, я —практик;

мне, чтобы хорошо играть роль, надо точно представить внешний облик героя. А от внешнего я уже иду к 1 Анатолий Папанов внутреннему миру. Может быть, надо наоборот, но такова уж моя метода. Сначала я ищу внеш­ ний облик —лицо, походку, костюм, манеры...

Люблю гримироваться. Для меня важно со­ единить внешность создаваемого образа с вну­ тренним психологическим перевоплощением.

Я не играю себя и не разделяю того мнения, что актер должен играть самого себя. Мои герои состоят из слагаемых, подсмотренных в жизни, а затем уже отобранных черт: движений, мими­ ки... Конечно, при этом необходимо знать все свои индивидуальные возможности и уметь ими пользоваться. Художественные средства актера всегда в какой-то мере ограничены и в то же время в определенных ролях безграничны по глубине проникновения в образ и воздействию на зрителя.

У каждого актера есть свои тайны, свои приспособления —как прийти к правде обра­ за, к полному перевоплощению. Я, например, должен увидеть своего персонажа, если так можно выразиться, графически —представить, как он ходит, сидит, какие у него глаза, какая улыбка, во что одет. Мне часто помогает грим, и пользуюсь я им изрядно. Поэтому внешне мои герои мало походят и друг на друга, и на меня. В последнем телевизионном спектакле по рассказам Чехова «Вот люди!» я, играя преста­ релого папашу, придумал себе такой грим, что Работа над ролыо меня даже родные и знакомые не узнали. Быва­ ют и другие приспособления. Мне, например, Хлудов из булгаковского «Бега» представляется человеком немощным, больным, не только морально, но и физически. Я уже за два дня до спектакля стараюсь мало есть, чтобы прийти к определенному физическому состоянию.

С грима начинается моя полная жизнь в ге­ рое. Вот, например, в работе над ролью Кисы Воробьянинова у меня что-то долго ничего не клеилось, я чувствовал себя скованным, не­ ловким, очень от этого волновался. Потом я подумал о руках: наверное, у Кисы Воробьяни­ нова, старого дворянина, должны быть белые, длинные, изнеженные пальцы. Я стал гримиро­ вать руки, удлинять пальцы, и это помогло мне найти рисунок роли...

Или другой пример. Помню, перед тем как сыграть Вельзевула в «Мистерии-буфф», я долго искал детали, которые помогли бы сделать жи­ вым и убедительным этот сатирический образ.

И вдруг подумалось: а что если сделать моего Вельзевула бюрократом? Ведь по сути своей он такой и есть. И вот я вышел на сцену в старых валенках, с огромным портфелем. И сразу в зрительном зале —смех, узнаваемость образа, его современность. А если бы я играл эту роль сейчас, то, пожалуй, вышел бы с чемоданчиком «дипломат».

1 3 Анатолий Папанов В спектакле «Маленькие комедии большого дома» я, подчеркивая безобидную чудакова­ тость моего героя —управдома, обожающего хоровое пение, придумал выйти на сцену в строгом темном костюме-тройке с короткова­ тыми брюками, из-под которых выглядывают толстые белые носки...

Перед съемками в фильме «Белорусский вокзал» я долго представлял себе своего героя.

Бухгалтер —очень мирная профессия. Значит, хлебнул человек на фронте... И в последующей жизни все у него мирное, даже шляпа —она ка­ залась мне обязательной для Дубинского.

А вот с очень дорогой мне ролью комбрига Серпилина в фильме «Живые и мертвые» все было иначе. Я, наверное, впервые выступил без грима. Потому что здесь была нужна совсем другая выразительность —внутренняя. При­ ходилось освобождаться от ненужных жестов, от внешнего проявления эмоций, от нерва, от слез —их не могло быть у этого человека.

Так что перевоплощение может быть разным.

Хотя в этой роли, как и раньше, я тщательно оснащал рисунок роли подробностями;

они — как клапаны в машине, которые дают пару нужное направление. Они создают верный психологический настрой. Это хорошо пони­ мал сам Серпилин у Симонова. Помните его в окружении?.. Каждый день брился, чистил са­ Работа над ролью поги... Потерялся ромб —вырезал из материи, пришил к петлице. Вы сами попробуйте на­ деть белую, только что выстиранную рубашку, галстук, застегнитесь на все пуговицы и сразу почувствуете себя в определенных рамках. Вы выпрямляетесь, не засовываете руки в карма­ ны, не разваливаетесь небрежно...

Искусство перевоплощения —главное в ра­ боте актера. Ведь в жизни мы не встретим двух разных людей, поэтому нужно для каждой роли находить свои краски. Встречаются, конечно, удивительные исключения —скажем, велико­ лепное искусство Ф. Раневской. Не изменяясь, казалось бы, внешне, внутренне актриса тем не менее всегда нова. Поэтому, вспоминая ее героинь, мы помним не внешнее сходство, а их внутреннюю несхожесть. Раневская достигает этого за счет тончайших психологических про­ никновений. Но для этого надо обладать имен­ но такой своеобразной индивидуальностью и таким «высшим пилотажем» мастерства. И речь должна идти не об отрицании внешних средств актерского перевоплощения, а об умении в каждом конкретном случае найти именно те средства, которые «работают» на образ.

Меня глубоко поразила артистка 3. Чекмасо- ва в спектакле Куйбышевского драматического театра «Бешеные деньги». Обладая велико­ лепными природными данными, она как бы 13 Анатолий Папанов затушевывала их, стала на сцене серенькой, незаметной. Но когда вдруг наступал момент, где ее героиня переживала минуты огромного внутреннего подъема, этот порыв ломал ее серость, как весна ломает лед, и актриса рас­ крывалась во всей своей красоте.

Главное заключается в том, что надо искать и уметь находить. Пчелу не пустят в улей, если она не принесла с собой нектара...

Ю. Никулин: «Папанов играет всегда на редкость щедро, что называется, с полной отдачей. Схваты­ вает он в жизни великое множество самых разно­ образных человеческих черт и черточек. А «выдает» их потом на сцене или на экране так выразительно, так ярко, что только диву даешься — до чего же органичен этот актер в любой своей роли, вплоть до маленького эпизода! Какими бы красками ни рисо­ вал Папанов, его герои так достоверны, что актеру веришь всегда и во всем — будь то острый, почти карикатурный портрет хулигана Шафера в «Клопе» Маяковского, внушительно-смехотворный гого­ левский городничий или умный, мужественный генерал Серпилин».

А. Столпер: «Папанов — актер резких индиви­ дуальных качеств. Казалось бы, все эти качества должны мешать ему создавать разные образы, на­ чиная от комедии и кончая сугубо драматическими.

Он же, несмотря на свою неповторимую фактуру, 1 Работа на д ролью в каждой новой работе лепит характер, который абсолютно отличается от предыдущего.

За многолетнюю жизнь в кино мне пришлось работать со многими замечательными мастерами.

Поэтому, я думаю, можно мне поверить на слово, что актерские приемы, то, каким путем достига­ ется результат на экране, мне всегда было легко проследить. Ремесло Папанова для меня остается загадкой. Я часто не мог, да и до сих пор не могу понять, проследить пути, которыми Папанов при­ ходит к нужному, задуманному им рисунку сцены или образа всей вещи в целом. Когда он играл Сер­ пилина и приходил на съемку эпизода, до тонкости оговоренного и обсужденного, то всегда приносил что-то глубоко свое и совершенно не угадываемое в процессе репетиции. И я боялся «прикоснуться» к Папанову, делать ему замечания, чтобы как- нибудь ненароком не спугнуть то драгоценное качество, которое он нашел».

С. Мишулин: «Общение с Папановым, совместная работа с ним, наблюдение за тем, как он работает над ролью, могло дать внимательному человеку гораздо больше, чем учеба в театральном учебном заведении... Этот артист постоянно оттачивал свое мастерство, оставалось только смотреть и удив­ ляться».

О режиссуре Мне кажутся пустыми разговоры о «борении» актеров и режиссеров за пальму первенства в театре. Когда театр работает уверенно, в пол­ ную силу, спорить об этом просто нет времени.

Наверное, настоящий лидер —это человек, который знает больше, чем остальные, умеет убедить и организовать, который видит об­ щую цель труда всех создателей спектакля и понимает путь, по которому ведет остальных.

Авторитет завоевывается не в кулуарах, а на деле. Пожалуй, время не особенно изменило понятие лидера в театре. А XX век придумал даже и органичное слово —«режиссер».

Я не сторонник театра, где спектакли ставят­ ся на какого-нибудь одного актера. Даже самый одаренный человек не вынесет на своих пле О режиссуре чах целый спектакль, по-настоящему хорошая премьерах—всегда коллективное творчество актерского ансамбля. Но сторонник театра, где режиссер вырастает из актера. Настоящие режиссеры-мастера всегда «отпочковывались» от нашей профессии. Как и всякое лидерство, режиссура требует определенного человече­ ского опыта, а он всегда —благоприобретен­ ный. Положа руку на сердце, спросим себя:

часто ли бывший десятиклассник сразу начи­ нает руководить каким-нибудь производством?

Почему же так велики и скороспелы надежды педагогов, набирающих учиться «на режиссе­ ра» после десятилетки? Конечно, человече­ ская и профессиональная зрелость не всегда приходят одновременно. Кроме того, каждое поколение имеет свою дистанцию зрелости.

Наверное, предметом внимания должно стать другое —почему во многом запаздывает фор­ мирование нынешнего поколения режиссеров или что мешает их зрелости осуществиться?

Без решения проблемы режиссера-лидера невозможно решение других важных вопро­ сов. Ведь только такой мастер, понявший по­ тенциал и индивидуальные особенности своих актеров, способен вырастить из них плеяду таких виртуозов-исполнителей, какие блистали в годы моей юности на сцене Художественно­ го, Малого и других театров. И дело здесь не в 1 Ан а т о л и й Па п а н о в формальном направлении поиска, а в его глу­ бине и содержательности. Если эти качества налицо, режиссер сможет подобрать «свой» репертуар.

Режиссер-лидер со своей художественной и этической программой, вне зависимости от того, как его называть —главный или художе­ ственный руководитель, сможет продуманно и дальновидно организовать поиски всего коллектива единомышленников, дать этим поискам сверхзадачу. Театр приобретет ту худо­ жественную целостность и сосредоточенность, которой далеко не всегда ему хватает.

Правда, возможен и второй, тоже встре­ чающийся вариант, когда всем —все равно.

И не холодно, и не горячо от того, кто рядом.

Поэтому и происходит то, что мы называем тиражированием, нивелировкой. Одинаковые актеры, очередные режиссеры без роду без племени, без лица и —похожие друг на друга спектакли...

Мне кажется, стоит напомнить режиссерам, что все их замыслы проявляются через актеров, что с ними надо работать, расширять палитру их мастерства, растить единомышленников.

В. Андреев: «Да простят мне коллеги-режиссеры, но меня посещает крамольная мысль: Папанову не нужен был режиссер в общепринятом понимании О ре жис суре отношения этой профессии с актерской. Ему был нужен профессионально ориентирующий человек, а все остальное рождалось «сейчас, здесь», в кон­ кретную минуту, импровизированно, в результате работы его талантливой души...» Свои представления о режиссуре Папанов реа­ лизовал в спектакле по пьесе М. Горького «По­ следние».

Вспоминает В. Васильева: «Нет, все-таки мы мало узнаем в театре друг о друге. Я, например, не могла бы ответить себе на вопрос: добрый человек Толя или нет? Что скромный — безусловно, что одержим творческой работой — это точно. А вот о доброте его узнала поздно, уже в последний год его жизни, когда он начал работу над своей пер­ вой (и, увы, последней) постановкой, которая по странному совпадению была по пьесе М. Горького «Последние».

Он подошел ко мне и сказал: «Верочка, ты меня извини, я хочу тебе предложить роль, хоть неболь­ шую, но для меня как режиссера очень важную».

А я до этого долго ничего нового не играла. Для актера хуже казни не придумаешь. Ни хорошая зарплата, ни почетные звания такой раны зале­ чить не могут. Толя предложил мне роль госпожи Соколовой, матери юноши-революционера, по­ саженного в тюрьму. Я к тому времени прочитала роман «Дети Арбата», и Соколова ассоциировалась у меня с матерью Саши Панкратова. Это чувство Анатолий Папанов оказалось таким сильным, что до сих пор, играя в «Последних», борюсь с комком в горле. Хотя в наше время играть эту роль труднее, чем раньше.

Почему? При Горьком и много десятилетий по­ сле написания пьесы само понятие «революцио­ нер» было овеяно благородством. Сейчас не все так однозначно. И вызвать сочувствие зрителей можно только самим потрясением матери, без благородных веяний извне. Словом, роль утрати­ ла свою былую «самоигральность». Но все равно я ее люблю. Как все мы любим этот спектакль.

И не только потому, что он — первая и лебединая песня Папанова-режиссера. Этот спектакль за­ рождался и развивался в нежной, озабоченной успехом каждого актера атмосфере. «Сам в этой шкуре хожу — актера знаю», — говорил Папанов и работал с нами особенно, незабываемо, пробуждая самые звучные струны наших дарований и отда­ вая лучшие мелодии своей души. И вот однажды, после прогона будущего спектакля, мы увидели Анатолия Дмитриевича настолько огорченным и растерянным, что стало страшно за него. Тихим, упавшим голосом он сказал: «Плохо... Почему же так плохо?» Мы и сами чувствовали, что репетиция не задалась, не было настоящей атмосферы, без которой любые действия актера на сцене выглядят серо и плоско.

Внезапно, взглянув на нас, приунывших, Толя стал хвалить какие-то отдельные сцены, реплики, кого 1 4 О режиссуре то похвалил за верную тенденцию роли. И никого не пропустил, начиная с Г.ГТ. Менглета и Н.Н. Ар­ хиповой, замечательных актеров и опытнейших мастеров. Мы, благодарные ему за доброе слово, все же спросили: «Раз плохо, почему бы и не упре­ кнуть нас? Ведь мы сами понимаем, что заслужили режиссерский упрек!» И вот что он ответил: «Разве я не актер? Не натерпелся от попреков и обвинений режиссуры? Ненавижу такое обращение с актера­ ми!..» Ох, если бы его могли услышать режиссеры, так часто не щадящие наше самолюбие, а подчас и человеческое достоинство!

Финал он поставил такой, что каждый видавший виды режиссер признал его дар незаурядного по­ становщика. В те годы считалось сомнительным давать на сцене что-либо связанное с религией в положительном смысле. Папанов овеял финал спектакля молитвой в исполнении Шаляпина.

При зыбком свете свечей голос Федора Иванови­ ча отпевает умершего Якова. Не церковностью, а вечностью, мощным гуманистическим обобщением веяло от этой режиссерской находки Анатолия Дмитриевича...

Не знаю, как для зрителей, а для нас, участников спектакля, шаляпинская молитва звучит реквие­ мом уже по самому Папанову. Незабываемому...

Незабываемому Толе...

Ах, как мы уговаривали его, так много занятого в спектаклях, ставившего свою первую режиссер­ Анатолий Папанов скую работу, еще и снимавшегося в кино («Хо­ лодное лето пятьдесят третьего». — Прим. ред.), выпустившего один курс в ГИТИСе и набиравшего другой: «Толя, ну зачем ты на фильм-то согласил­ ся?!» А он отвечал: «Меня эта тема волнует — я в ней многое могу сказать!» Сейчас, уже зная, какой успех имел фильм в США, других странах, как он любим у нас, зная о том, что А.Д. Папанов по­ смертно удостоен Государственной премии СССР за свою последнюю роль, которая принесла ему мировое признание, понимаю всю его правоту.

Но по-человечески не легче».

Четыре музы Актеров, которые активно заняты служением не только в театре, а и на телевидении, в кино и мультипликации, часто упрекают в том, что они разбрасываются, уподобляясь знаменитому Фигаро из комедии Бомарше. Но и Фигаро—на­ тура цельная, и разнообразие актерского тру­ да —дело полезное во всех отношениях, хотя и сложное, требующее отличного владения профессией. Миновало время споров и опа­ сений, кто кого «съест»: театр ли погибнет от кинематографа, кино ли утратит свою популяр­ ность от развития телевидения, и найдется ли драматическому актеру место среди виртуозов типично эстрадных жанров. Мы теперь знаем, что все эти виды искусства не врагами стали, а союзниками. Они обогащают друг друга и 1 4 Анатолий Папанов совершенствуют. Но ведь обогащение это во многом идет через актера. Ибо актер —главное связующее звено между театральной сценой, экранами и эстрадой.

Нередко и справедливо укоряют актера за то, что после дневной репетиции в театре мчит­ ся он в павильон телестудии, а оттуда, наскоро перехватив в буфете, на съемочную площадку киностудии, иногда по дороге завернув в кон­ цертный зал, чтобы выступить с номером на эстраде. Действительно, такое «творчество на бегу» легко превращается в процесс механи­ ческий, в прокат раз и навсегда достигнутого.

Ремесло становится ремесленничеством.

Но вглядимся в тех, кто ничего общего с халтурой не имеет, хотя занят почти восем­ надцать часов в сутки, и постараемся понять, каким образом удается этим людям всегда и во всем оставаться художниками и создавать первоклассные творческие работы. Возьмем, к примеру, Михаила Александровича Ульянова:

режиссера кино и театра, актера кино, театра, телевидения, радио, общественного деятеля.

Он одновременно готовит новую роль в спек­ такле Театра имени Е. Вахтангова, репетирует с актерами спектакль в качестве режиссера, часто встречается с представителями печати, снимается в кино. Много? Кажется, что да — до отказа много. Но одновременно Михаил Четыре му з ы Александрович создает радиошедевр—двенад­ цатисерийный цикл передач по первой книге «Тихого Дона», и это становится, по общему признанию, художественным открытием давно любимого шолоховского романа.

В чем же здесь секрет? Подобного рода «се­ кретами» располагают и Армен Джигарханян, и Евгений Леонов, и Владимир Рецептер, и Игорь Горбачев, и Евгений Весник, и Сергей Юрский... Много и разнообразно работает Татьяна Ивановна Пельтцер —ветеран нашего театра Сатиры. Да и меня не обошли занято­ стью все четыре музы.

По-видимому, разгадка в том, что актер пре­ жде всего умеет разумно расположить свой «ин­ струмент», подобно рабочему-многостаночнику, который не только отлично справляется с коли­ чеством и качеством продукции, но и находит время и возможность заниматься рационали­ зацией и изобретательством.

М. Ульянов, например, как явствует из ста­ тей о нем, каждый свободный час, полчаса, четверть часа употреблял на то, чтобы вгля­ деться в текст «Тихого Дона», который всегда носил с собой, обдумать и найти решение хотя бы небольшого куска произведения. На много­ численных своих репетициях он невольно пробовал и те средства, которые искал для исполнения «Тихого Дона». Одно другому не 1 Анатолий Папанов мешало —только помогало, обогащало новы­ ми красками. Мне это знакомо: играя в театре Бродского в «Интервенции» Л. Славина, я пробовал краски к образу генерала Серпилина в фильме «Живые и мертвые». Театр служил лабораторией в поисках для кинематографа.

Понятно, что освежаются при этом и театраль­ ные работы, обнаруживается в характере нечто новое, ранее не примеченное.

Разумеется, речь здесь идет об актерах по призванию, о людях, которые целиком посвя­ щают себя профессии и в этом видят главное счастье жизни.

Но знаю я и другое: одного из моих друзей, великолепного актера, начали преследовать в театре, ревнуя его к кинематографу. Он прихо­ дил на репетиции, которые начинались с упре­ ков и унизительных угроз. Работать станови­ лось все труднее, а затем и просто невыносимо.

Актер ушел из театра. Вскоре его пригласили в другой. Кто же выиграл от такого потребитель­ ского отношения к художнику? Кому это при­ несло радость? Разве что тому театру, который заполучил первоклассного актера...

Как видите, проблем здесь много. И решают­ ся они в разных театрах и разными актерами неравнозначно.

Честно говоря, в том, что актер, иногда отда­ вая далеко не лишние силы другим искусствам, Ч е т ы р е му з ы готов и переработаться, есть некоторая доля вины драматургов. Ну кто же побежит снимать­ ся, если в театре много хороших ролей, если удо­ влетворен драматический голод? Жизнь-то у ар­ тиста одна, и годы идут, а творческая жадность еще никогда не была отрицательным качеством.

Знаю: сейчас читатель-скептик готов упре­ кнуть меня в том, что я, скажем, озвучиваю Волка в знаменитой серии «Ну, погоди!». Это, мол, тоже относится к генеральной магистрали вашего творчества? Отвечу: это относится к генеральной магистрали развития мультипли­ кационного кинематографа—одного из самых добрых к человеку жанров киноискусства, и мне, как многим актерам, было не все равно, каким получится цикл фильмов талантливого режиссера В. Котеночкина и его группы, в ко­ торой собрались настоящие искатели нового.

Популярность фильмов «Ну, погоди!» лучше всего отвечает на вопрос, надо ли было тратить дорогое актерское время на это занятие.

Универсальность, способность служить раз­ ным видам искусства требует от актера мастер­ ства и глубины. Вот о чем я хотел сказать.

Другое дело, что сам актер должен изучить свои сильные и слабые стороны. Я знаю отлич­ ных театральных актеров, которые почти не переносят условий кинопавильона или, во вся­ ком случае, теряют перед кинокамерой лучшие 14 Анатолий Папанов свои качества. И знаю великолепных артистов кино, которые становятся беспомощными на сцене. Дело—как всегда—в профессионализме, в мастерстве, только от него зависит результат...

А меня не обошли стороной все четыре музы. Я люблю и мультипликацию, и радио, и эстраду...

В коммунальной квартире, где мы с родите­ лями жили, был сосед, которого премировали детекторным приемничком, таким маленьким черным ящиком. И вот надо было иголочкой попадать в маленький кристаллик, чтобы пой­ мать передачи одной из трех радиостанций.

Это завораживало!

Особенно популярной была радиостанция имени Коминтерна. Вот тогда я впервые услы­ шал голоса Собинова, Шаляпина, Качалова и многих других. И не мог остаться к этому равнодушным. И когда я вспоминаю детство и юность, то невольно вижу этот удивитель­ ный маленький детекторный приемничек, сыгравший, безусловно, роль в выборе мной профессии, подаривший мне столько радости и настроивший меня на многие размышления.

На радио в 30-е годы попадало только самое прекрасное из того, что существовало в нашем искусстве. Многие мастера только начинали...

Я, например, отчетливо помню, как транс­ лировали юбилей Леонида Витальевича Со­ 1 5 Четыре муз ы бинова. Как приветствовал его знаменитый клоун Виталий Лазаренко. Помню второй акт из «Евгения Онегина», где Собинов пел Ленско­ го, а Козловский, только-только начинающий, пел Трике.

Впоследствии передо мной прошла вся пре­ красная жизнь певца Козловского. Я много раз слышал его и в концертах, и в опере, но познакомился с ним и больше всего слушал его по радио.

А сам я пришел на радио, когда еще был в самодеятельном рабочем театре «Каучук», которым руководил Василий Васильевич Куза, погибший во время бомбежки Вахтанговского театра. Один из наших спектаклей —«Профес­ сор Полежаев», в котором я играл студента, — транслировали по радио. Это было в 1939 году, и никак не верилось, что наши голоса будут звучать во «всесоюзном масштабе».

А по-настоящему я встретился с радио уже после войны. На последних курсах института нас приглашали читать рассказы, стихи, уча­ ствовать в постановках.

Сейчас меня приглашают на радио все-таки по принципу амплуа. Конечно, я, если говорить грубо, —рычащий волк. Тигр Шерхан из «Мауг­ ли», разные старики, разбойники, казнокрады, бюрократы —вот моя область. Думаю, вести передачу «от автора» мне тоже не доверят, по­ Анатолий Папанов тому что тут нужен голос чистый, нейтральный, прозрачный, а не характерный, окраска кото­ рого давит слушателя, порабощает сознание.

В театре очень важна пластическая под­ готовка. Много времени занимают поиски костюма, грима.

Но и на радио, когда сталкиваешься с ролью, необходимо внутренне и внешне представить себе этого человека. Для меня, например, обя­ зательно нарисовать себе персонаж внешне, иначе я не могу представить, как роль будет звучать, как этот человек относится к тому или иному явлению, происходящему в пьесе.

Поэтому я думаю, что работа актера, будь она на радио, в кино, на телевидении, по тех­ нологии ничем не отличается.

Я даже обращал внимание, что актер, стоя­ щий у микрофона, до такой степени пережива­ ет, что ищет себе мизансцены и жестикулирует, как в театре. Это я видел даже у таких больших мастеров, как Грибов, Яншин и другие.

И общение партнеров на радио, безусловно, есть. Просто надо понимать его шире, ведь не обязательно вперить глаза друг в друга. Голосо­ вое воздействие, ответ, вопрос, посыл мыслей, воздействие фразой, стихом...

Даже молчание играет роль. Некоторые актеры просят: «Слушай, постой, сделай паузу, потому что мне надо с тобой общаться».

1 5 Четыре муз ы И вот, хотя у тебя нет в данном эпизоде ника* ких слов, стоишь, а актер ищет в тебе общения.

И есть звукорежиссеры, которые говорят:

«Подождите, мы запишем тишину...» Думаешь: ну что ее писать? А вот оказываем ся, что не только звук, но и его отсутствие мо­ жет служить выразительным средством радио.

Работа на радио очень важна для меня—она обогащает внутренний мир актера. Сопри­ косновение с материалом, который не удается играть в театре, развивает, расширяет горизонт.

Радио помогает отрабатывать голосовую, речевую характеристику персонажей, требует особой работы над текстом.

Сейчас в театре на речь обращают недоста­ точно внимания. Появляются актеры с тусклы­ ми, какими-то невыразительными голосами.

А радио требует звучания, здесь нельзя что-то промычать, промямлить.

Радио —серьезная школа с точки зрения звучания. В передаче совершенно невозможно голосовое совпадение двух артистов. А в театре на это обращают мало внимания.

Я бы советовал приглашать на радио арти­ стов с периферии —мы мало их знаем, а ведь там есть замечательные артисты. Вот, скажем, я записывал «ДерсуУзала», а думаю, что на эту роль нужно было пригласить актера, который плоть и кровь тех мест, где происходят события.

1 5 Анатолий Папанов Мне кажется, такие приглашения обогатили бы вещание и радио не грешило бы знакомыми голосами.

Самые любимые мною передачи —это дет­ ские. Рассказы для детей так обаятельны, чисты и непосредственны, так ясны и естественны, что для меня, артиста театра Сатиры, где все гротесково, обостренно, эти рассказы очень привлекательны. И, конечно, люблю записи классических литературных произведений.

Эстраду я тоже очень люблю. Она дает возмож­ ность поговорить со зрителем по душам о том, что для тебя важно. Но я, увы, не удовлетворен тем, что делаю на эстраде, в концертах. Мой труд здесь представляется мне днем вчераш­ ним. А было благое начинание, которое почему- то заглохло: в Центральном доме работников искусств, в Москве, намечалось создать по­ стоянно действующий так называемый «Театр несыгранных ролей». Думаю, многие артисты с удовольствием в нем работали бы и осущест­ вляли свои мечты, не реализованные в театре и кино. Маленький театр одного актера —вот чего мне бы хотелось...

А. Ширвиндт: «Он обожал выступления на эстраде.

И волновался перед концертами не меньше, если не больше, чем перед спектаклем. А волновался он 15 Четыре му з ы всегда, не зная и не понимая, что значит холодный ремесленный профессионализм.

Были у нас с ним некие эстрадные тандемы — ве­ чера на двоих: отделение — мое, отделение — его.

Точно так же мы выступали и с Андреем Миро­ новым.

Я неизменно смотрел и слушал, что делает Папанов в своем концертном отделении, и, пожалуй, знаю наизусть весь его репертуар. И как было всего этого не усвоить, если Толя ни в театре, ни на эстраде не играл «вполноги». Зрители у него быстро набирали температуру кипения. В любом затрапезном клубе, в любом эстрадном сарае он тратил себя как на про­ смотре театральной общественностью.

Однажды играли мы «левый» концерт. Сейчас, в пору разгула всякого рода эстрадных кооперати­ вов, многие узнали, что такое «левый» концерт.

«Приезжайте, — говорят, — покажитесь только — и получите деньги не доходя до кассы!» Это и есть формула «леваков». Выступали мы в тот раз в не­ коем городе Н., в большой столовой самообслужи­ вания. Зрители — немногие работники «общепита».

А за стеклянными стенами — толпа тех, кого они обычно обслуживали. Хотя нам сказали, что будет чуть ли не весь «общепит» города. Словом, пред­ приимчивые люди сделали себе подарок в виде такого вечера. А мы с Папановым и Мироновым, поочередно, дуэтом и трио выходя из помещения мойки, что-то читали им, играли, шутили. Ситуа Анатолий Папанов ция нам, естественно, не понравилась, и я сократил свою программу до минимума. То же самое сделал и Андрей. Но Толя, волнуясь, выходил к этой более чем скромной и далеко не праздничной аудитории как на сцену Кремлевского дворца съездов или Центрального концертного зала. Он исполнил всю свою программу с полной отдачей.

Концерт его обычно заканчивался странным чет­ веростишием:

Не знаю, сколько жить еще осталось, Но уверяю вас, мои друзья, Усталость можно сохранить на старость — Любовь на старость отложить нельзя».

Есть, правда, в нынешней эстраде вещи, которые меня совсем не привлекают.

Совершенно не принимаю отснятых эстрад­ ных концертов, которые зарежиссированы до такой степени, что если певец не пройдет по плоскости, по каким-то накатам километра три, то считается, что он не исполнил произведе­ ния. И не улавливаешь ни мимики, ни настроя певца, ни его решения этой мелодии, или пес­ ни, или эстрадной миниатюры. Очень много всяких вспомогательных аксессуаров.

Я привык все-таки к таким эстрадным концертам, когда выходит мастер и испол­ няет произведение... Может быть, даже при­ 1 Четыре му з ы танцовывает, но не так, понимаете, лихо и не в таком разгоне, как это иногда сейчас делается. И ходят, и прыгают, и нагибаются, а снимают их и через воду, и даже на самолете они летают...

По-моему, к песне надо относиться более серьезно, если, конечно, она этого достойна.

Она не требует никаких вспомогательных ак­ сессуаров. Ведь эстрада есть эстрада. Она даже построена так умно, лаконично: небольшие кулисы и подмостки, куда должен выходить мастер. Ничто не должно мешать.

И хотелось бы побольше крупных планов.

Меня не интересуют блестки на втором плане.

Фейерверки хороши для праздников на свежем воздухе. А тут я хочу видеть исполнителя, его глаза.

Причем хотелось бы расширить репертуар.

Это относится в равной степени и к радио.

Редко услышишь танцевальную музыку, легкую музыку в исполнении хороших певцов. А ведь этим не брезговали раньше великолепные оперные певцы. И как прекрасно было, когда вальсы пела Обухова...

Не слишком ли мы иногда увлекаемся внеш­ ней формой, заумными изысками, эффект­ ными трюками? Поменьше бы бижутерии в искусстве, поменьше блесток —побольше души и сердца.

15 Мультипликация — дело серьезное Киновед А. Волков вспоминал, как в самом начале 60-х годов на студии «Союзмультфильм» актер теа­ тра Сатиры Владимир Лепко рассказывал о своем друге и коллеге Анатолии Папанове, хвалил его голос — сказочный, неповторимый, «мультипли­ кационный». Возможно, среди слушателей был и Вячеслав Котеночкин, тогда просто Слава, по студийной кличке Кот, еще, кажется, не думавший о режиссуре. И кто бы мог подумать, что через не­ сколько лет этот мало кому в ту пору известный артист, друг Лепко, заставит заговорить множе­ ство самых разнообразных мультипликационных героев, а потом произнесет в первый раз с экрана ставшую знаменитой фразу: «Ну, заяц, пого­ ди!» — положившую начало самому популярному Мультипликация — дело серьез ное мультсериалу, долгожителю среди анимационных фильмов. Впрочем, о том, что коротенький, в одну часть, фильм выльется в сериал, никто еще и не помышлял...

Мультфильмы —самое доброе искусство.

Они —как новогодняя елка, веселые, яркие, полны музыки. Я с радостью их озвучиваю.

Правда, в основном хищников, тяжелую лесную артиллерию: волков, медведей —а хотелось бы и голосом какого-нибудь доброго, симпа­ тичного персонажа поговорить... Ну и всякую нечисть озвучиваю тоже. Но, что приятнее, не просто леших и водяных в их неприглядности, а грустных и одиноких, стремящихся преодо­ леть свое сказочное предназначение. «А мне летать охота», —поет, помните, один такой Водяной.

Я заставил заговорить немало нарисованных героев —у меня даже есть диплом от «Мульт­ фильма» за лучшую актерскую работу года. Это я сыграл Волка в фильме «Бабушкин козлик».

Мультфильмы требуют и творческого по­ иска, и мастерства. Допустим, нужно озвучить Чудище гороховое о семи головах. Но каким оно должно быть? Этого не знает никто. Или, к примеру, Водяной. Или Фонарный столб, Бульдозер... А будут они такими, какими я их 1 Анатолий Папанов сделаю. И изобразительное средство тут одно— голос. Работа в мультфильмах многое дает. Од­ нажды я сыграл роль грузовика-самосвала. Мой самосвал плачет в фильме крупными слезами.

Очень хорошая и драматическая роль. Я играл и Змея Горыныча, и Обиженного Котенка, и Старую Муху, и Дверную Ручку. Просто кладезь для актера.

На роль Змея Горыныча в первый раз и пригласил Папанова Вячеслав Котеночкин. Ему казалось, что артист очень подходит для этой роли. Но по­ общавшись с Папановым, увидев перед собой доброго и стеснительного человека, засомневался в своей правоте, но не решился отказать Папа­ нову. И вновь удивился в начале работы — так заразительно, много импровизируя и предлагая неожиданные решения, создавал артист образ, очень далекий от его натуры. С той самой пер­ вой работы режиссер уже не представлял себе мультфильмов без участия Папанова. И не толь­ ко мультфильмов, но и новелл из знаменитого «Фитиля».

Озвучение мультфильмов —очень любопыт­ ное зрелище. Зрелище —потому, что там раз­ ворачиваются небольшие театральные пред­ ставления. Артисты, хоть и не появляются на экране, помогают себе и друг другу жестами, 1 6 Мультипликация — дело серьез ное мимикой и телодвижениями, разыгрывают сцены, перевоплощаясь в своих героев. Не только голос работает, но и весь актерский аппарат.

Мне нравится, что многие мои персонажи поют. В фильме «Волчище —серый хвостище» легковерный волк, поверивший лисе и остав­ шийся без хвоста, даже может разжалобить своей песенкой: «А мы неделю целую не ели никого».

Самая моя известная мультипликационная роль —конечно, Волк. «Ну, погоди!» —за­ мечательная лента. У ее создателей столько фантазии и столько юмора, что она выросла в многосерийную и выходит больше пятнадцати лет —а ведь предполагался сначала одночаст­ ный мультфильм, где я произносил всего одну реплику: «Ну, погоди!» Однако суждено мне было произносить ее на разные лады много лет. Говорят, даже во сне иногда я говорю: «Ну, погоди!» В. Котеночкин: «Не забыть огорченное лицо Папа­ нова, когда в роли Волка он обнаружил всего два слова... Но обижать меня отказом не стал. После выхода фильма на экраны мы получили столько писем, что решили продолжить приключения лу­ кавого Зайца и незадачливого Волка. У Папанова Анатолий Папанов появилась еще одна реплика — «Ну, заяц, погоди!» Позже, в «морской» серии, была игра с чемоданом, и у актера неожиданно родилось: «Ну, чумадан, погоди!» Котеночкин сетовал, что поздно узнал о том, что Папанов хорошо поет: «Знай я о его вокальных способностях пораньше — он бы у меня давно за­ пел. Но мне это стало известно только после выхода спектакля «Маленькие комедии большого дома», где Папанов исполняет известный романс «Пой, ласточка, пой!». После этого запел и Волк — в «но­ вогодней» серии «Ну, погоди!», где Волк переоде­ вается Снегурочкой.

Но, тем не менее, по условиям фильма Волк, хоть и с разными вариантами, произносил одну и ту же фразу на протяжении многих лет, во всех шестнадцати выпусках — и должен был ни разу не повторить уже найденную однажды интонацию.

Непростая это задача, но Папанов справлялся с ней блестяще, вкладывая в свою реплику мощную гамму самых разнообразных чувств с самыми разнообразными их оттенками. Работал он, по воспоминаниям очевидцев, с огромной само­ отдачей и юмором, импровизация и экспромт в озвучении мультфильма доставляли ему удоволь­ ствие. И работа над этим мультфильмом развила у актера редкостное умение «попадать точно в тон», в результате составилась целая антология волчьих проклятий и угроз...

1 Мультипликация — дело серьез ное При этом именно эта не богатая текстом работа принесла артисту невероятную известность. В. Ко- теночкин вспоминал: «Популярность Анатолия Дмитриевича в роли Волка была из ряда вон вы­ ходящей. Воистину это стало «феноменом Папа­ нова в истории киномультипликации». Не знаю другого актера, которого узнавали бы на улицах, когда его собственного лица на экране не было и быть не могло».

Мне кажется, у Волка нестрашный голос.

Он вообще от серии к серии становится до­ брее и несчастнее. И если сначала он дей­ ствительно что-то замышлял против Зайца, то потом в нем появилось некоторое благо­ родство. Посмотрите только, что вытворяет этот ехидный Зайчишка! Как издевается над бедным Волком! Волку ничего такого и в голо­ ву не придет. А порой мне кажется, что наши герои уже помирились и вся эта беготня пре­ вратилась в игру и доставляет обоим удоволь­ ствие. Кстати, с симпатией к моему герою относятся многие дети. Здесь возникла пара­ доксальная и неожиданная для авторов ситуа­ ция: все чаще дети стали отдавать симпатии Волку—он действует открыто, он полагается только на себя, не ловчит, а Заяц —хитрит, иногда жесток. Дети все это очень хорошо улавливают.

1 6 Анатолий Папанов Присылают ребята и сценарии следующих серий, рисунки. У меня дома хранится целая галерея портретов Волка. Раз позвонил мне один семилетний мальчик, который очень стес­ нялся и был поэтому не слишком красноречив.

Оказалось, просто хотел узнать, каким голосом я говорю в жизни. А однажды пришло письмо от четвероклассников из одного южного го­ рода: «Здравствуйте, товарищ Волк! Вы нам очень нравитесь. Даем вам обещание учиться еще лучше!» Хотя известность в роли Волка легла на мои плечи и своего рода бременем. Судите сами:

часто ребятишки нашего двора, завидев, что я выхожу из подъезда, начинали кричать хором:

«Ну, Волк, погоди!» Это повторялось почти ежедневно, и часто я выходил, пряча лицо в воротник. Или как-то на Калининском про­ спекте, где я решил пройтись после репетиции, попалось мне навстречу двое мальчишек. Один взглянул на меня, остановился как вкопанный, ткнул пальцем в мою сторону да как закричит:

«Смотрите, Волк идет!» Много было таких исто­ рий, все и не вспомнить. В общем, эта «волчья» популярность частенько не давала мне житья...

Да и на творческих встречах порой созда­ валось ощущение, что Волк —единственная сыгранная мною роль: речь обязательно, не­ минуемо заходила о «Ну, погоди!».

1 Мультипликация — дело серьез ное Вера Васильева: «На концертах и творческих встречах Толю всегда спрашивали о «Ну, погоди!» Он терпеливо отвечал на все вопросы, но потом говорил: «А сейчас я прочитаю вам стихотворение Пушкина». Ему хотелось донести зрителям что-то важное, серьезное, но как часто они — это было видно — хотели, чтобы он поскорее с серьезным закончил! И снова ждали пустяков...» Откровенно говоря, может быть, эта Люби­ мая мною роль сыграла со мной как с актером злую шутку. В связи с фильмами «Ну, погоди!» я уже не могу позволить себе сниматься в неко­ торых фильмах. Есть и другая сторона. Актер амортизируется, с этим ничего не поделаешь.

Это и явилось причиной того, что меня не утвердили на некоторые роли серьезного плана, на роли положительных героев, Волк преградил мне дорогу к ним. На радио и в кино говорят: «У него голос из «Ну, погоди!».

Актер выходит в тираж так же, как испи­ сывается автор, художник, композитор. Это естественный процесс. Поэтому состав актеров в мультипликации, на радио, на телевидении надо постоянно расширять. Но хоть мне и кажется порой, что Волк «съел» мои прочие роли, мультипликацию все равно люблю и от­ ношусь к ней не менее серьезно, чем к работе для взрослых.

1 Анатолий Папанов Веселые и грустные, насмешливые и ос­ троумные, мультфильмы любимы зрителем — юным и взрослым. Мне нравятся фильмы Котеночкина, Иванова-Вано. Художник и режиссер —в таком синтезе мастер тонко чувствует замысел, композицию картины, ее поэтическое, образное решение. Не стоит думать, что мультфильмы —это что-то легкое, неполновесное, развлекательное. Вспомните «Бэмби» Диснея —замечательную киноповесть о подвиге, любви, дружбе...

Кстати, рисованные фильмы озвучивали многие актеры. Например, Качалов, Яншин, Грибов, Козловский, Лемешев. По-моему, это лучшее доказательство: мультипликация—дело серьезное.

После шестнадцати серий «Ну, погоди!» у авторов появился замысел снять еще несколько сюжетов, объединенных через такую забавную историю:

Волк и Заяц дожили до преклонных лет, помири­ лись, и однажды Заяц со своими зайчатами при­ ходит в гости к Волку — посмотреть на видеомаг­ нитофоне приключения отцов семейств в молодые годы. А детки у Зайца — панк, рокер и металлист, тогда как единственный сын Волка интеллигентно играет на скрипке. Зайчата задевают волчонка, между ними возникает конфликт... Папанова заинтересовал этот замысел, рассказанный ему 1 Мультипликация — дело серьез ное Котеночкиным. Более того, у Волка в этих сериях предполагался более пространный, чем в отснятых сериях, текст, что тоже очень понравилось артисту.

Все это не осуществилось. Без Анатолия Дмитрие­ вича снимать что-либо, связанное с «Ну, погоди!» В. Котеночкин не хотел.

Справедливости ради нужно сказать, что продол­ жение «Ну, погоди!» все же последовало — сериал был невероятно любим зрителями, и потому по­ следовало еще несколько выпусков. Два фильма снял В. Котеночкин, при этом для роли Волка использовались записи голоса Папанова и фраг­ менты озвучки предыдущих серий. Часть снятых впоследствии другими режиссерами серий — это совсем другое кино с другими голосами и сильно изменившимися персонажами, вторая часть — по выражению Вячеслава Котеночкина, «убогое дурновкусие». Но эта история уже за пределами нашей книги...

Частые вопросы журналистов и зрителей - С каким партнером вам интереснее всего играть ?

Очень просто: с хорошим. Это взаимно обога­ щает. В искусстве как в спорте: когда спринтер бежит с сильным противником, даже если он идет вторым, то показывает лучший свой ре­ зультат, или в шахматах —сильный противник ставит сложные задачи, мобилизующие мозг.

Чем талантливее, профессиональнее пар­ тнер, тем тоньше общение, многограннее при­ способления, разнообразнее реакции примени­ тельно к его сложно выстроенному характеру.

Например, у нас с Владимиром Алексеевичем Лепко была сцена в спектакле «Памятник себе».

Он играл директора кладбища Вечеринкина, а я, как известно, Почесухина. Лепко-Вечеринкин 1 6 Частью вопросы журналистов и з рителей так красноречиво описывал памятник-кресло, так сладкозвучно пел о его красотах, о пейзаже, который открывается с этого места, что я лег­ ко очаровывался. Во мне возникала ответная реакция легко и непринужденно. Мне стоило только слегка откинуть голову на его реплику, как бы поставив точку, и зал разражался апло­ дисментами. А когда он захлебывался от вос­ торга, описывая памятник царскому генералу от «инфарктерии» Дергунову-Злопыхальскому:

бронзовый орел держит в клюве лавровый венок в сорок два лавровых листа, которые он сам по описи пересчитывал и надпись читал:

«Генерал наш здесь лежит, честь ему и слава!

Из могилы он кричит: «Равнение направо!», — я невольно вытягивался по стойке «смирно».

Ведь он подавал эту реплику, как командир по­ дает приказ. Владимир Алексеевич бесконечно оживлял эту сцену. Сколько было красок, нюан­ сов, неожиданностей! Я только пристраивался к нему и, как на салазках, въезжал в доверие к зрителям.

Посчастливилось мне быть партнером Вла­ димира Яковлевича Хенкина. С особым удо­ вольствием вспоминаю спектакль «Лев Гурыч Синичкин». Владимир Яковлевич очень тонко чувствовал партнера, помогал мне всячески.

Общение с ним на сцене давало необыкновен­ ное творческое наслаждение.

1 6 Анатолий Папанов В кино, конечно, труднее приспосабливать­ ся к партнеру, каждый раз новому. В театре есть сыгранность, знаешь партнеров много лет. На сцене можно играть ту же сцену каждый раз по- иному, что-то углубить, что-то притушить или подчеркнуть. В спектакле получаешь от партне­ ра новые неожиданные импульсы. Это и есть основа для импровизации. Наверное, в этой живой сцепке индивидуальностей, незаучен- ности реакций, в живой человеческой связи партнеров и скрывается тайна театра, который без всего этого с развитием кинематографа, а теперь и телевидения, давным-давно был бы вытеснен и погиб, как предсказывали многие скептики. Однако жив курилка! И вечно жить будет, потому что нет ничего прекраснее, чем сиюминутное взаимное творчество людей на сцене, живое сцепление человеческих эмоций, идущих со сцены в зал и, как бумеранг, вновь возвращающихся через рампу. Важно только, чтобы партнеры составляли сыгранный ан­ самбль и никто не тащил одеяло на себя...

Но и в кино у меня были замечательные партнеры. Мне очень дорог Кирилл Лавров, с которым нас свел замечательный фильм «Жи­ вые и мертвые». Общение с ним вызывало во мне, Серпилине, реакции, которые должны возникать в моем герое по отношению к герою Лаврова Синцову. Эти чувства —любви, тре­ 1 7 Частыс вопросы журналистов и з рителей воги за него, теплоты —наслаивались на мои к нему —Папанова к Лаврову —эмоции. Они совпадали. Последняя сцена фильма —сцена встречи Синцова и Серпилина —снималась в степи, в лютый мороз. Все мы устали, замерз­ ли. И когда в колонне солдат, уходящих в бой, я видел усталое, измученное лицо Синцова, во мне поднималась горячая волна любви к этому человеку, прошедшему долгий сложный путь по дорогам войны, не сломленному трудностями и невзгодами, выпавшими на его долю. И это лучшая, мне кажется, моя сцена в фильме.

- Можно узнать ваше любимое изречение ?

«Кто постоянно ясен, тот просто глуп».

- Ходите ли вы на концерты, спектакли ? На какие ?

Хожу обязательно. На самые разнообразные.

В последнее время я соскучился по разговор­ ному жанру. В основном на сцене ансамбли.

И поэтому я очень люблю посещать творче­ ские вечера поэтов и артистов, читающих произведения поэтов или прозаиков. Мои любимые чтецы —Журавлев, начал посещать его концерты, еще когда из госпиталя пришел;

Яхонтова слушал, Всеволода Аксенова. Был на концертах Василия Ивановича Качалова. Видел я на концертах в свое время Ольгу Леонардовну Книппер-Чехову, Москвина, Тарханова, Южина.

Анатолий Папанов Сейчас, конечно, тоже есть замечатель­ ные, удивительные актеры. Но все же мне бы хотелось, чтобы концерты были более раз­ нообразными. А то иногда скучаешь на них.

Однообразие одолевает. С другой стороны, мне иногда хочется немножечко «успокоить» эстра­ ду, телевидение. Не надо так много дергаться.

Сцена есть сцена. Она придумана для того, что­ бы возвысить артиста. И чтобы со всех точек зрительного зала он был виден. Не надо ходить по зрительному залу. Ничего это не дает. Когда все кружится, вертится, от этого я удовольствия почти не получаю. А бывает, что подвесят певца под купол цирка, и он должен почему-то петь.

Тут надо кричать «караул!», а не петь. Еще не хватало, чтобы и инструмент—туда, под купол...

Телодвижения—это другой жанр, танцеваль­ ный. Все это трюкачество уводит артистов в сторону от их настоящего дела...

- Что вы цените в людях больше всего ?

Я неоднократно отвечал на этот вопрос. Со­ весть! Можно быть интеллектуально развитым, можно быть кем угодно, но если человек бессо­ вестный, то уже для меня... будь он семи пядей во лбу... для меня этот человек не существует, я его не уважаю.

А может человек быть и необразованным, и не кандидатом наук, но самое прекрасное в этом 1 7 Частыс вопросы журналистов и з рителей человеке, что он способен покраснеть. А ведь как прекрасно, когда человек краснеет, ему стыдно. Вот это качество совести я очень ценю в людях. И, конечно же, ценю в людях человеч­ ность. Понимаете, я не люблю глухих, черствых людей. Они дальше своего носа не видят ниче­ го. А вот когда человек может тебя понять, вой­ ти в твое положение—это ценнейшее качество.

Шукшин говорил о самом талантливом и ред­ ком чувстве —сострадании. Талант этот дается очень редко, но его надо культивировать.

Очень важным представляется мне актив­ ное отношение к жизни (равнодушие —враг номер один!), трудолюбие, гуманность, образо­ ванность... Кстати, профессиональная школа, институт —это ведь только фундамент. И от человека зависит, каким выстроится здание.

Бывает так, что за всю творческую жизнь едва вырастает полуэтаж.

Что касается интеллигентности, о которой сейчас много говорят, то это очень редкое, но тем более ценное качество. Интеллигент^ ность—металл очень дорогостоящий. Она вос­ питывается с детства. Труд это колоссальный, но и благодарный.

И еще очень важна, по-моему, память о сво­ их близких —о родителях, бабушке, дедушке...

Нельзя быть Иваном, не помнящим родства!

Только вот осязаемая, зримая связь отдельного Анатолий Папанов человека с «фамильной», так сказать, историей становится все эфемернее, неуловимее. И это, на мой взгляд, печально. Ведь не так уж давно в семье как величайшее сокровище передавались от родителей к детям старинные семейные реликвии, причем часто это были вполне обыч­ ные сами по себе вещи —предметы мебели, посуда и т. д. Но то, что они служили еще пред­ кам, придавало им в глазах потомков особую ценность. Это была зримая, понятная каждому связь. И уж совсем недавно считалось в порядке вещей, если в квартире на самом видном месте висели фотографии родственников и друзей.

Теперь это многие считают несовременным, се­ мейные фотографии мы предпочитаем хранить в альбомах. Поверьте, я говорю об этом не для укора, дело ведь, собственно, не в том, где на­ ходятся фотографии—на стенке или в альбоме.

Пусть и в альбоме, лишь бы альбом этот хоть изредка открывался, а не пылился мертвым грузом среди ненужных бумаг. Нельзя жить только днем сегодняшним, сиюминутными де­ лами и заботами, необходимо время от времени «остановиться, оглянуться», поразмышлять.

- Какие качества актера вы считаете самыми важными ?

Артисту необходимо быть в курсе различ­ ных событий в мире вообще, и в искусстве в 1 Ча с т ы с вопросы журналистов и з рителей частности;

уметь разбираться в психологии человека, ее внутренних ходах, стимулах, моти­ вировках. Но для этого надо серьезно изучать такую науку как психология. В учебных планах театральных институтов психологии уделяется сравнительно мало времени. Поэтому актер должен сам интересоваться этой наукой. И не только этой. Есть много примеров, когда ак­ теры не останавливаются на том, что дает им институт. Поговорите, например, с Сергеем Юрским, и вы без труда обнаружите широту его эрудиции. Его мысль в постоянном движении, развитии. Он многим интересуется, многое изучает, в том числе иностранные языки.

Я люблю работать над серьезной,-многогран­ ной, глубокой ролью. Мне кажется, чтобы стать хорошим драматическим актером, надо голо­ дать, холодать, побывать под пулями—в общем, хлебнуть горя. А потом вложить частичку всего пережитого в человека, которого играешь.

И еще самое, пожалуй, важное —всегда, говоря о великих русских актерах —Качалове, Хмелеве, я повторяю, что воздействие их ис­ кусства в каком-то совершенно особенном спо­ собе существования. Они завораживали, они гипнотизировали... Вообще всеми признано, что русская школа игры —самая эмоциональ­ ная, сильно воздействующая. Но ведь и затрата всех актерских сил при этом огромна! Арбенин 1 7 Анатолий Папанов Н. Мордвинова наэлектризовывал зрительный зал. И он сам был сгустком душевной энергии.

Он сознательно готовился к тому, что иной называет «нерасчетливой» тратой души. Вот способность к этой трате, наверное, и есть самое главное в актере.

- Случалось ли вам отказываться от каких-либо ролей?

Я могу позволить себе отказываться от ро­ лей, которые мне не по душе, —у меня выработа­ лась идиосинкразия к ролям бесконфликтным.

Ведь сама жизнь—это противоречия, конфлик­ ты, как только они заканчиваются, прекраща­ ется жизнь. И еще —я не люблю сценариев, плохо написанных. Если не вылеплена фраза, не вылеплен и образ! К сожалению, очень часто видишь фильмы, где герои произносят пустые многозначительные фразы по принципу «лишь бы не молчать». Небрежность языка, небреж­ ность, нечеткость мысли —вот, на мой взгляд, одна из причин появления серых фильмов. И в кино, и в театре для меня выработались опреде­ ленные образцы высокого искусства, и то, что не подходит к этим меркам, я считаю для себя необходимым отвергать.

Не устаю повторять, что мы, артисты, —во многом заложники драматургии. Без хорошего материала невозможен хороший спектакль.

1 7 Частью вопросы журналистов и з рителей Но случалось мне и ошибаться. Не могу, на­ пример, простить себе отказа от роли Трубача в известном фильме А. Митты «Звонят, открой­ те дверь!». Как великолепно сыграл ее потом Р. Быков, какой он создал удивительный лири­ ческий образ! А я вот не раскусил подтекста, не смог понять этот характер, не принял его.

Хотя не раз принимал «на себя» многих других киноперсонажей, куда менее выразительных, ярких и правдивых...

-Какие впечатления, воспоминания самые важные для вас ?

Я благодарен судьбе за очень многие собы­ тия и встречи. Она сводила меня со многими замечательными людьми —и известными, знаменитыми, и с теми, чьи имена не просла­ вились, но от этого не стали для меня менее важны. Взять хотя бы моих однополчан... Бла­ годарен за то, что встретился и подружился с Константином Михайловичем Симоновым, что был знаком с Александром Твардовским, знал Назыма Хикмета (его пьесы «А был ли Иван Иванович?» и «Дамоклов меч» ставил наш театр), Александра Корнейчука, присутство­ вал в свое время на собеседовании с Алексеем Толстым, встречался с Жаном Полем Сартром, будучи на гастролях в Париже, побывал в гостях у Луи Арагона и Эльзы Триоле...

1 7 Анатолий Папанов - Что вы любите читать ?

Если называть всех моих любимых авторов, то получится длинный список. Я очень люблю классику—Пушкина, Тютчева, Достоевского...

Много раз я говорил о том, как близко мне творчество Чехова, как важна поэзия К. Си­ монова. В последнее время у нас появилось много прекрасных писателей: В. Астафьев, В. Белов, В. Распутин. Люблю поэтов Давида Самойлова, Юнну Мориц, Юлию Друнину. Что касается молодой драматургии, то хотелось бы ей пожелать большей любви к театру Сатиры, поскольку репертуарный голод нет-нет да и настигает нас.

- Кого вы считаете своими учителями ?

Я мог бы назвать очень многих людей... Это и мастер, учивший меня работать у станка, и чудесные люди, с которыми я встретился на войне.

А что касается моих учителей в профессии...

Я ведь застал таких артистов, как Николай Пав­ лович Хмелев, Леонид Миронович Леонидов, Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, Василий Иванович Качалов... Они магнетизировали зал.

Я видел на сцене Соломона Михайловича Ми- хоэлса —он обладал такой внутренней силой, что на него невозможно было не смотреть, даже если он и не произносил ни слова. Мне 1 7 Частыс вопросы журналистов и з рителей всегда хотелось разгадать тайну этих артистов, которые на сцене расщепляли себя, сжигали свои нервные клетки, —и так рождалось их искусство. Театральный спектакль явление не­ повторимое, он умирает вместе с закрытием занавеса, но если он потряс тебя —он будет жить в твоем сердце до конца дней твоих. Разве можно забыть спектакли старого МХАТа, кото­ рые мне в молодости посчастливилось видеть:

«Три сестры», «На дне»? Помню каждый жест великого Качалова в «Воскресении», каждую интонацию Москвина в царе Федоре.

Великие мастера преподавали у нас в ГИ- ТИСе —я много об этом рассказывал. Далек от того, чтобы ставить себя с ними в один ряд, но они для меня —всегда высший образец.

Когда я пришел в театр Сатиры, здесь бли­ стали Владимир Яковлевич Хенкин, Павел Ни­ колаевич Поль. Их искусство я тоже запомнил на всю жизнь.

Более двадцати лет связан я творческими узами с замечательным артистом нашего Мо­ сковского театра Сатиры Георгием Павловичем Менглетом. Создаваемые им образы всегда по­ ражают тонким перевоплощением, иронией, неожиданным рисунком. Точность мысли, всег­ да действенной, активной, своеобразие юмора, собственный подход к решению сатирических образов, умение донести субъективную правду 1 7 Анатолий Папанов персонажа—все это свидетельствует о подлин­ ном мастерстве. О таком партнере на сцене может мечтать каждый актер. Мне кажется, что артист может завидовать тому, что его коллеге удалось осуществить свою мечту, сыграть за­ ветную роль. Это хорошая, или, как поется в песне, белая зависть. Она рождает стимул для завоевания вершин творчества.

А разве мало замечательных современных актеров? Я очень люблю Иннокентия Смокту­ новского, умеющего проникать в немыслимые глубины жизни человеческого духа. Он владеет удивительными чарами. Одновременно воздей­ ствует, причем с равной силой, и на интеллект и на эмоции.

Всегда поражал меня ранней своей зрело­ стью Сергей Юрский. Острый рисунок роли, заразительный юмор, точность всех задач, своеобразная трактовка говорят о настоящем мастерстве. В нем есть притягательная сила, неразгаданность, мощный интеллект...

Вот всему этому я и учусь.

Учусь у Армена Джигарханяна его умению постоянно держать зрителей в благородном нервном напряжении. Учусь у Евгения Леоно­ ва искусству, играя самые неожиданные роли, сочетать комическое с драмой и трагедией.

Вспомним, как проникает в душу, потрясает ее до самых глубин шолоховский Шебалок Час тыс вопрос ы журналис тов и з рите ле й в фильме «Донская повесть» или как неожи­ данно переплетались сатирические краски с трогательными человеческими проявлениями в его исполнении роли старика Ванюшина, в спектакле «Дети Ванюшина» в Театре имени Вл. Маяковского. Неожиданно было назначе­ ние этого актера на роль Иванова в одноимен­ ной пьесе А. Чехова, но открытие состоялось— теперь на сцене театра Ленинского комсомола.

И чувствуешь себя в высшей школе актерского мастерства, когда видишь на экране кино такое откровение, как Василий Шукшин в роли Петра Лопахина в фильме «Они сражались за Родину».

- Ваш частый партнер на экране и на сцене - Ан­ дрей Миронов. Как складываются ваши отношения в жизни?

Это замечательный актер, для меня большая радость играть вместе с ним. А в жизни... мы ведь из разных поколений. Отношусь к нему как к необыкновенно талантливому коллеге.

М. Захаров: «Поначалу Папанов настороженно от­ несся к пришедшему в театр Андрею Миронову — ему казалось, что он чересчур благополучен и не мог повидать в жизни ничего такого, что сделало бы его настоящим актером. Слишком разный опыт был у них за плечами. Но позже, оценив Андрея, самозабвенно работал вместе с ним».

Анатолий Папанов Н. Каратаева: «Толя и Андрей были разного воз­ раста. И компании у них были разные, так что вне театра они почти не пересекались. А на сцене Толя Андреем любовался...» - Как вы относитесь к тому, что зрители вас воспринимают в первую очередь как комедийного актера?

Я не могу ничего поделать с тем, что мои данные, по-видимому, располагают режиссеров к тому, чтобы назначать меня на комедийные роли. Хотя время показало, что и драматиче­ ские роли я тоже могу играть. Я благодарен судьбе, что встретился с Серпилиным. Я благо­ дарен режиссеру, который не побоялся меня пригласить на эту роль. Не знаю, возможно ли это сейчас: есть работы коварные. Такой для меня явилась роль Волка в серии мультиплика­ ционных фильмов «Ну, погоди!». Очень люблю этот мультфильм, но порой мне кажется, что он навсегда преградил мне путь к ролям положи­ тельным, драматического плана.

Обидно, что часто люди путают меня, артиста Папанова, с моими комическими ге­ роями. Разные последствия из этой путаницы вытекают, чаще неприятные для меня... Я так не люблю панибратства и других подобных вещей.

Но это не только моя участь.

1 8 Частыс вопросы журналистов и з рителей А герои вахтанговца Юрия Яковлева? Они ведь тоже привлекательны прежде всего боль­ шой дозой жизнелюбивого юмора, который актер раскрывает в большей или меньшей сте­ пени, ярче или приглушеннее. Ярче, скажем, в роли Панталоне из «Принцессы Турандот», приглушеннее —в образе А.П. Чехова из «На­ смешливого моего счастья». Но ведь Яковлев совсем мало встречался с характерами положи­ тельных героев. Также мало, как, скажем, вели­ колепный актер театра имени В. Маяковского Александр Лазарев, или мой коллега по театру, а иногда и по кинематографу, Андрей Миронов.

Актер с хорошей комедийной природой — Армен Джигарханян. Вот кому повезло на роли положительных героев. И теперь уж мы призна­ ли за этим актером право на образы большой социальной силы и гражданского пафоса. Но я помню недавние годы: к манере Джигарха­ няна привыкали недоверчиво, не сразу —он выбивался из привычных представлений о по­ ложительном герое.

Так что в популярности актера на комедий­ ные роли есть плюсы и минусы. Есть и свои подводные камни...

-А вы веселый человек?

Я не остряк, не балагур. Хотя очень ценю чув­ ство юмора и, надеюсь, сам его не лишен. Но 1 Анатолий Папанов предпочел бы, чтобы меня считали человеком серьезным.

Н. Каратаева: «У него было огромное чувство юмора — это да. Но человеком он был серьезным.

Чувствовал недостаток знаний об искусстве и литературе — поэтому много читал, повышал, так сказать, свой культурный уровень. Но стоило ему что-нибудь такое якобы умное сказать, причем с совершенно серьезным видом, как все просто ва­ лились от смеха...» - Как вы относитесь к своей известности ?

Как-то один из моих коллег сказал, что сла­ ва —это когда человек всю жизнь работает в поте лица, чтобы его узнавали, а когда начи­ нают узнавать, он надевает очки, чтобы его не узнали. Слава —это такая коварная вещь...

Сначала многие из нас о ней мечтают, а потом она тяготит. Я не люблю, чтобы меня узнава­ ли на улицах, и уж тем более не стремлюсь к этому.

- Чем вы занимаетесь в свободное время ?

У меня не так уж много свободного времени, часто и отдыхать-то приходится только в по­ ездах, в пути со спектакля на съемки. Однако когда оно есть, я с удовольствием провожу его где-нибудь на природе.

Частыс вопросы журналистов и з рителей Люблю чтение—да надо ли об этом говорить артисту?

И еще очень люблю спорт! Мальчишкой я упоенно играл в футбол, позже, когда восстано­ вился немного после ранения, вернулся к этому занятию. Пытался кататься на коньках. Для роли в «Дамокловом мече» специально занимал­ ся боксом. Хожу иногда на футбольные матчи.

А порой просто смотрю, как ребята во дворе играют в футбол или хоккей—хоть консервной банкой —и оторваться не могу! В свободное от спектаклей и репетиций время я очень люблю ходить в Лужники, смотреть календарные встре­ чи клубных команд по футболу на первенство столицы. После нервного напряжения, кото­ рое, естественно, бывает у артиста во время спектакля, здесь я успокаиваюсь, вхожу в норму.

Сам я занимаюсь плаванием, боксом, езжу на велосипеде.

У меня есть дача, проводить там время я тоже люблю.

- Ваше любимое блюдо ?

Ну, этот вопрос не совсем по моей части...

Знаете, я вспоминаю пору, когда у меня действи­ тельно было любимое блюдо. Это пайка хлеба, которую я утром съедал заранее. А каша —это уже был деликатес. В голодные 30-е годы я думал: неужели будет время, когда мы вдоволь Анатолий Папанов будем наедаться хлеба? И вот когда отменили карточную систему, мы купили хлеба, наелись.

Такой пир был у нас, такая радость.

А в начале семейной жизни мы с моей же­ ной Надеждой Юрьевной были владельцами одной-единственной раскладушки, долго жили в общежитии...Так что человек я неизбалован­ ный. Думаю, это хорошо.

- Значит, в быту вы человек неприхотливый ?

Наверное, да. Я могу мыться холодной водой — «моржом» был. И вообще непривередлив. Ма­ шину, правда, купил... Это приобретение мне было разрешено в подарок к юбилею —когда мне исполнилось шестьдесят.

Ю. Никулин:« Когда появились деньги на машину, он еще намучился, пока купил. Я его подталкивал:

Толя, ты же заслуженный воин, имеешь право. Он в ответ: ну вот, я буду этим козырять?» Когда благосостояние уже позволило Папанову ку­ пить машину, Андрей Миронов однажды поинтересо­ вался, где она. Папанов, смутясь, ответил, что оставля­ ет ее за углом, а то увидят молодые актрисы, у них кол- готочки заштопаны, а у него, понимаешь, «Волга»...

Н. Каратаева: «Когда у нас появились деньги, я покупала Толе хорошие костюмы, а он почти их не носил... Отмахиваясь, надевал простенькие ру­ башки: мне, говорит, так удобней...» 1 8 Частыс вопросы журналистов и з рителей — Какие праздники вы особенно любите ?

Конечно, День Победы... Это самый большой праздник для людей моего поколения.

И еще люблю Новый год! Кажется, чему радуемся? Прожит еще один год, старше ста­ ли. Но есть в елке, в зимних утехах, в поисках подарков, в суматохе приготовления к торже­ ственному бою курантов миг возвращения в детство. Хочется счастья близким, всем, кого знаешь и не знаешь. Думаешь, надеешься, что следующий год будет самым счастливым...

Меня часто спрашивают, чего бы я пожелал коллегам и зрителям.

Однажды я попытался все свои пожелания обобщить —и вот что вышло. Итак, я пожелал бы зрителям:

— чтобы они слышали актера и в двадцатом ряду и на галерке (пусть артисты, выступаю­ щие у микрофона, перекочуют в кино —там проще);

— чтобы они могли понимать, что именно хотел изобразить на сцене оформивший спектакль художник (конечно, можно и со­ временные конструкции, изображающие нечто «вообще», но, честное слово, иногда так хочется увидеть на сцене обыкновенные декорации, выполненные, конечно, талант- ливыми и современными художниками);

1 Анатолий Папанов — чтобы, если вы пришли смотреть, скажем, Чехова, к концу представления не загляды­ вать в программу, лихорадочно соображая:

а где же, собственно, Чехов?

— чтобы иногда на сцене был старый добрый занавес и еще —хотя бы время от времени (да простят мне режиссеры такой консер­ ватизм!) из оркестровой ямы слышалась бы специально написанная музыка, исполняе­ мая на всамделишных скрипках и фаготах.

— чтобы...

Впрочем, я, кажется, сбился с пути и пере­ путал адресатов, к которым посылаю пожела­ ния. Ведь это все, оказывается, опять зависит от нас, от театра...

Я желаю всем, чтобы комедийные фильмы и спектакли были смешными. И не только за счет погонь, эффектных драк и головокружи­ тельных падений. Я бы предложил равняться на Эльдара Рязанова: он не без успеха пытается делать комедию проблемной, серьезной по существу затрагиваемых жизненных пластов, одновременно не лишая ее изящества, легко­ сти, остроумия.

И пусть проблема «лишнего билетика» у теа­ трального подъезда никогда не будет решена!

Несыгранное Мне, конечно, грех жаловаться на свою ак­ терскую судьбу. Но все же я еще не сыграл тех ролей, о которых мечтал. И я понимаю, что частое исполнение мною комических и остро­ характерных ролей, озвучивание разных хищ­ ников в мультипликации отдалило от меня то, что так хотелось бы сыграть.

Что это за роли? Их не так уж мало.

Я с радостью бы расширил свою галерею чеховских ролей.

Мне долго думалось об Арбенине —да про­ стят мне эту дерзость зрители и критики.

Очень хотелось сыграть Макара Девушкина из «Бедных людей» Достоевского. Мечтал о 1 8 Анатолий Папанов героях Хемингуэя, о Ричарде III, Короле Лире, Тартюфе...

Были в моих творческих мечтах поначалу Хлестаков, потом Каренин. Но увы... Мечты эти не превратились в действительность. Что делать? Хочется мне взять роль, милую сердцу, и подготовить моноспектакль для филармо­ нии, в зале Чайковского. Так когда-то вопло­ тил свою мечту в действительность Всеволод Аксенов, поставив «Пер Гюнта». Он обогатил нас своим пониманием драматурга Ибсена и композитора Грига.

А как интересны в смысле неожиданного раскрытия актерских индивидуальностей моноспектакли В. Рецептера «Гамлет» или С. Юрского «Евгений Онегин» и «Граф Нулин»!

Я мечтаю о таком вечере. Может быть, удастся сделать «Ричарда I». Шекспира в сопровожде­ нии классической музыки.

Мне хотелось бы и на телевидении попро­ бовать это сделать.

Я люблю лирические, романтические про­ изведения. Может быть, потому, что наш театр —театр Сатиры, —нам этого в нем не достается. Вот поэтому я говорю о Тургеневе, Горьком, Герцене, Достоевском. У них очень много для меня как актера характеров, кото­ рые мне в театре никогда не придется играть.

1 9 II е с ы г р а н н о с Несостоявшиеся судьбы у Достоевского, боль и крик души, тоска по прекрасной жизни, не получившая ответа любовь —этого мы в теа­ тре Сатиры не играем. Может быть, мы и не умеем, даже наверное не умеем, но актер на то и актер —он хочет попробовать ранее не изведанное.

Как-то не сладилось у меня с «театром одного актера», а думалось и об этом. Я не удовлетворен тем, что делаю на эстраде, в концертах. Мой труд здесь представляется мне днем вчерашним. А было благое начинание, которое почему-то заглохло: в Центральном доме работников искусств, в Москве, наме­ чалось создать постоянно действующий так называемый «Театр несыгранных ролей».

Название немного отдает комплексом не­ полноценности, но замысел был верный: дать возможность актерам готовить моноспектакли и спектакли малых форм. С большим успехом это удалось сделать лишь известной вахтангов­ ской актрисе Галине Пашковой, которая созда­ ла спектакль-концерт «Я — Бертольд Брехт», в котором художественное слово, актерское во­ площение, исполнение знаменитых брехтов- ских «зонгов» объединились в целостное пред­ ставление. Кто-то предложил позже назвать эту актерскую студию-лабораторию театром Анатолий Папанов «Мечтатель». Это было ближе к истине: все актеры мечтают о какой-то заветной роли, но как часто мы ограничены спецификой театра, где мы служим, отголосками прежних своих ролей, да мало ли чем еще... Будь у нас возмож­ ность воплощать свои мечты —в выигрыше был бы и артист, и зритель.

Последнее лето восемьдесят седьмого Александр Прошкин, кинорежиссер: «С фильмом «Холодное лето пятьдесят третьего» мне пришлось поездить и по нашей стране, и за океан. За три первых месяца проката карти­ ну посмотрели 34 миллиона зрителей, и я с уверенностью могу удостоверить, что все они оказались горячими и верными поклонниками творчества Анатолия Дмитриевича Папанова.

Дальнейшие встречи с его почитателями меня уже перестали удивлять —я понял, что он был поистине народным артистом. Впрочем, с боль­ шим волнением я и мои товарищи убедились в том, что и в далеких США кинозрители реаги­ ровали на творчество Папанова доверительно и сердечно.

Анатолий Папанов Дело в том, что я впервые встретился с Анатолием Дмитриевичем на съемках этого фильма. Мы были знакомы, но настоящее знакомство людей наших профессий состоит только в непосредственной творческой связи.

Светские поклоны и кивки мало что значат.

Забегая вперед, признаюсь, что работа с Па­ пановым —одно из сильнейших впечатлений моей жизни. И не только работа...

Стараюсь снимать вообще никому не из­ вестных актеров. Скажем, в телесериале «Ло­ моносов» занял много талантливых людей, «обнаруженных» в провинции, совершенно не известных в Москве. Но приходилось ра­ ботать и со многими именитыми мастерами театра и кино. Встречи с Папановым не то чтобы побаивался, но казалось, что уж очень он знаменит, имеет громкое имя в искусстве.

Было даже смутное ощущение, что есть в нем некая отчужденность от малознакомых людей, подозрительность и, вы уж меня простите, не хочу кривить душой, —самодовольство.

Словом, надумал я себе встречу с этаким «вол­ ком» от искусства. А выяснилось, что передо мной —поразительно тонкий в общении, до щепетильности деликатный человек, скром­ ный до ранимости. Что касается бремени все­ народной славы, то нес он его с достоинством, считая, что эта слава обязывает, а звание «на­ 1 9 Последнее л е т о восемьдесят седьмого родный артист» означает принадлежность своему народу.

В процессе съемок мы убедились, что это значит. Снимали натуру в Карелии, в ста вось­ мидесяти километрах от Петрозаводска, в довольно глухой деревне, расположенной на полуострове. Неделю работали нормально.

Жители нам по мере сил помогали. И никаких неожиданностей не предвиделось, поскольку деревня изолирована с трех сторон водой.

Через неделю наступает первый съемочный день А.Д. Папанова. Он приехал вовремя, на­ чинаем снимать, и... Ничего не могу понять:

куда ни направим камеру, в видеоискатель лезут посторонние лодки. Много моторок.

И все движутся в нашем направлении. А ка­ кие могут быть моторки в пятьдесят третьем году? Стреляем из ракетницы, кричим против ветра в рупор —бесполезно: со всех сторон на нас несутся моторные лодки. Приближаются, причаливают, и мы видим: в каждом суденыш­ ке по два-три ребенка с дедом или бабкой, в руках у каждого ребенка почему-то книжка или тетрадка. И все, оказывается, приехали на встречу с «дедушкой Волком». Мы сдались и прервали съемки. Правда, киношная адми­ нистрация в свойственной ей суровой манере попыталась применить «прессинг по всему полю», но вмешался Анатолий Дмитриевич:

1 9 Анатолий Папанов «Что вы, что вы! Давайте лучше соберемся как-то вместе!» Собрались, рассадили детей.

Он каждому что-то написал, для каждого на­ шел свои слова. Я наблюдал эту сцену, забыв о дорогой цене сорванного съемочного дня.

Видел по лицам этих детишек, что они на всю жизнь запомнят встречу с человеком бес­ конечно доброго сердца. И главное —видел лицо этого человека. Не забыть до последнего моего часа...

Снималась у нас в картине молоденькая девушка, студентка из Ленинграда. Забавное существо, с интересной индивидуальностью.

На роль дочери глухонемой я пересмотрел множество актрис, известных и неизвестных.

Но с появлением этой все кончилось: стало ясно, что тут никакой конкуренции быть не может, хотя девушка и мало что в ту пору уме­ ла. Анатолий Дмитриевич ни в одном эпизоде с нею как с партнером не встречался, но сразу же ее заприметил, подошел к ней —она букой среди актеров держалась, —прогулялся с ней к мосткам, и вдруг слышим оттуда неудержимый хохот. Что-то он ей очень серьезно рассказыва­ ет, а она в себя не может прийти от смеха. Уж если такой авторитетный и маститый актер оказался для нее вовсе не страшным, она и других сторониться тут же перестала. Так он ввел ее в круг товарищей по искусству, стер все 1 9 Последнее л е т о восемьдесят седьмого грани, окунул в атмосферу равных в творчестве партнеров.

Высокое мастерство и не менее высокий этический уровень заставляли Папанова при­ ходить на съемочную площадку с готовым текстом и хорошо продуманной линией по­ ведения в роли. Несмотря на это, он каждый раз волновался, когда вставал перед камерой.

И, надо признаться, я испытывал некоторую неловкость из-за своей манеры работать им­ провизационно. Человек готовится к завтраш­ ней съемке по сценарию, а я в это же время, ночью, пишу совершенно новый эпизод, с новым текстом, который он получит прямо на площадке. Думал, что Папанов будет поначалу сопротивляться такому порядку вещей. И снова ошибся! Сказать, что уж очень его обрадовал такой оборот, не могу. Но он принял его, по­ степенно втянулся, и вскоре стало понятно, что такой метод работы ему, как человеку поистине талантливому, ближе и интереснее...

Ничто в нем не предвещало того трагиче­ ского финала, который был уже так близок в те дни. Никогда и никому не жаловался он на здоровье. Никогда я не видел его в дур­ ном настроении, хотя причин для того было предостаточно. Театр Сатиры гастролировал в Вильнюсе, откуда Папанову приходилось летать самолетом в Москву. Там его перехва­ 1 Анатолий Папанов тывали мои ассистенты, сажали в поезд на Пе­ трозаводск, пересаживали в такси и везли еще сто пятьдесят километров. Прибавьте к этому, что в поезде он отдыхать не мог. «Ну, понима­ ешь, —признавался, извиняясь, —кто-нибудь тебя обязательно узнает! Хорошо, если с чаем подойдет, а то ведь и с бутылкой. Пить не ста­ ну, но и обидеть не могу —вот и ночь без сна!» Должен сказать, что по моим наблюдениям люди его поколения, много горя хлебнувшие, свои беды и настроения не перекладывают на чужие плечи. Валера Приемыхов, мой близкий друг, человек молодой, и тот не прочь был по­ жаловаться и рассказать, что, где и как у него болит. Папанов —никогда. Мы не знали, что он был инвалидом войны, что перенес инфаркт, и не без серьезных осложнений. Не знали, хотя интуитивно стремились сделать все, чтобы он не испытывал неудобств и тягот. По крайней мере от нас.

Его не лечили при нас. Лечил он. В паузах между съемками всегда был слышен его ров­ ный, тихий голос. Со всеми равно приветлив.

Никакие ранги для него роли не играли. По­ хоже, что у него был какой-то врожденный инстинкт расточать добро. И мы ему старались платить тем же. Пораньше закончив съемки — 2 августа, я просил его остаться в деревне и хорошо отдохнуть. Театр перебрался из Виль­ 1 9 Последнее л е т о восемьдесят седьмого нюса в Ригу—образовалось два свободных дня.

Анатолий Дмитриевич настаивал на перелете в Москву: «Нет^нет-нет! Я обязан туда вырваться.

Через месяц начинаются занятия моего курса в ГИТИСе. Надо пробивать общежития, пору­ гаться кое с кем и всякое такое. Чтобы ребятам нормально жилось!» Я подозреваю, что он и без того был ходатаем по чужим бедам. Спорить не стал. О чем бесконечно сожалею.

Анатолий Дмитриевич умудрился пройти через все болевые точки своего поколения, того поколения, которое он выразил в своем искусстве. И принял на себя все, что предлагала наша замечательная действительность. Я знал, что он воевал. Знал, а скорее догадывался, что долгое время бедовал материально. Что не только всенародная слава, но серьезное про­ фессиональное признание на сцене театра, да и в кино, пришло к нему достаточно поздно.

Но однажды он меня спросил, в самом начале нашей совместной работы: «А вы сидели когда- нибудь?» Я ответил: «Анатолий Дмитриевич, ну почему я должен был сидеть? Какие у меня к это­ му основания? По счастью, не приходилось!» Но ведь он актер был настоящий. А что такое настоящий актер? Тот, что судьбу чужого дяди играть не хочет—ему свою подавай, он в своей судьбе начнет искать прямые или дальние ана­ логии, чтобы «быть в роли», а не «играть роль».

1 9 Анатолий Папанов Вспомните, как он живет на экране в филь­ мах «Живые и мертвые» и «Солдатами не рождаются» в роли генерала Серпилина! Вот и тогда, в нашем раннем разговоре, Анатолий Дмитриевич вдруг сказал: «А я сидел. Девять дней». Дальше пошел рассказ, который я не берусь восстановить хотя бы в приблизитель­ но папановском исполнении. Не потому, что не помню детально, —все помню. Но потому, что не смогу, по ряду цензурных соображений, которые действуют даже при отсутствии офи­ циальной цензуры, воспользоваться тем диа­ лектом, который он воспроизвел изумительно, артистично.

Дело было так. В сорок первом году Толя Па­ панов, юный еще, работал на заводе «Шарико­ подшипник». В бригаде случилось чепэ. Кажет­ ся, кто-то стащил что-то из цеха. Времена были суровые, и за такие вещи крепко наказывали.

Словом, «замели» всю бригаду. И продержали в тюрьме девять дней. Толя к этому никакого отношения не имел, о чем, вызванный из тюрь­ мы к следователю, и доложил в такой форме:

«Водку я с ними пил, было. Стакан выпил. А за что, не знаю. Они знали, за что пили, а мне не сказали». Следователю то ли непосредствен­ ность его понравилась, то ли впрямь поверил, но разобрался, ничего за юным Папановым не нашел и отпустил домой. «А дома, —продол­ Последнее ле т о восемьдесят седьмого жал Анатолий Дмитриевич, —ждал меня отец, который тут же, с ходу, не разбираясь, врезал мне в ухо, да так, что я упал и месяца три после лечился. Ну а через три месяца грянула война и я пошел воевать...» Войну он знал изнутри, через боль, грязь, кровь и пот солдатский. Может быть, потому и не видели его на собраниях по случаю 9 Мая в орденах и медалях ни в Доме актера, ни в Ц ДРИ, ни в Доме кино. Позже, уже от одного из друзей Папанова, драматурга Александра Крав­ цова, узнал я, что и воевал тот крепко, и ранен был, и получил инвалидность за войну, и даже женился на фронтовичке, Наде Каратаевой, будущей заслуженной артистке и соратнику по театру Сатиры.

Не оттого ли, что много испытал, был Анато­ лий Дмитриевич в искусстве максималистом?

Ехали мы как-то в «рафике». Он стал пере­ числять, какие роли были сыграны за актер­ скую жизнь. Никогда до этого не слышал я таких жестких оценок собственному творче­ ству: за две-три роли он выставил себе твердые «четверки», а дальше все пошло на понижение.

Зато жарко мечтал о возможности сыграть судьбу своего поколения, настоящую его судьбу.

Жаловался, что нет ролей. Нет таких пьес, нет по-настоящему объемного материала даже в прозе. Не дожил он до времени, когда, в общем, Анатолий Папанов если и не в объеме его мечты, но уже можно было бы хоть прикоснуться к такому материалу.

Безумно жалко, что Папанов, с его подлинно­ стью, заразительностью, душевной широтой и поистине народным масштабом личности, не дожил всего несколько лет... Но все же бу­ дем справедливы: в Средневековье актеров вообще не впускали в города —боялись, что заворожат, завоюют души, вселятся в сознание.

Сейчас —другие времена. И кроме того, есть кинематограф, который помогает в какой-то мере актеру преодолеть физическую смерть, вернуться к людям, вселяясь в души следующих поколений. Свойства творческой и человече­ ской личности Папанова таковы, что время не изменит их ценности. Долго будет жить с нами его неповторимый голос, его удивительный юмор, заразительность, сердечность.

Был он русским артистом в полном объеме этого понятия. Был он интеллигентом в столь же полном объеме этого, еще более редкостно­ го, понятия. В чем это выражалось? Во многом.

Да вот пример. Тоже однажды едем —дорога длинная. Он спрашивает: «Такого-то актера зна­ ете?». Я ответил отрицательно. Он поразился:

«Вы действительно его не знаете?» Я —уже со стыдом: «Действительно, простите, не знаю!» — «А вот это напрасно! Он, конечно, почти ни­ чего не играет, потому что не дают. Но ведь Последнее ле то восемьдесят седьмого актер-то совершенно замечательный!» —«Вот видите. Как же мне его знать, раз он ничего не играет?» —«А вы встретитесь, поговорите, присмотритесь —сами все поймете!» И все это с болью, с убежденностью до сгорания, с абсолютно обязывающей искренностью. На­ верно, он был очень хорошим педагогом. Жаль, что всего лишь четыре года растил будущих актеров...

Понимаю: от меня ждут рассказа о том, как он уехал из Карелии, как приехал в Москву, как остался один в квартире, поскольку и жена и дочь —актрисы, в Москве никого из них не было... Ничего этого рассказывать не стану — слишком свежа рана. Именно рана. К тому же просоленная обидой за короткое знакомство, слишком короткое, чтобы насладиться такой личностью.

Так и живу. Могу говорить о нем бесконечно.

С душевной раной и с такой же душевной радо­ стью и благодарностью судьбе, подарившей мне общение с таким человеком».

Лето 1987 года проходило у Папанова в бесконеч­ ных разъездах. В первых числах августа, завершив съемки в Петрозаводске, он отказался от отдыха и перед отъездом на гастроли театра Сатиры в Ригу отправился в Москву — проверить, как размести­ лись в общежитии его студенты.

Анатолий Папанов Погода стояла теплая, а в доме отключили горячую воду. Человек неизбалованный, Папанов лег в ванну с холодной водой. Он делал это не впервые, но в этот раз случился острый сердечный приступ.

Жены и дочери в Москве не было, нашли его не сразу...

Было ему тогда 65 лет.

В. Плучек обещал отпустить актеров на день в Москву, чтобы проститься с Анатолием Дмитрие­ вичем. Но гастрольных спектаклей не отменили, и приехать на похороны смогли только не занятые в них Ольга Аросева, Михаил Державин, Роман Тка- чук и Елена Архипова — всего четыре человека.

ПРИЛОЖЕНИЕ Театральный репертуар 1947-1948 гг.

РУССКИЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР (г. КЛАЙПЕДА) «Молодая гвардия» (по роману А. Фадеева) — Сергей Тюленин «Машенька» А. Афиногенова —Леонид Бори­ сович «За те х., кто в море!» Б. Лавренева —Рекало «Собака на сене» Лопе де Вега —Тристан МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ТЕАТР САТИРЫ 1948 г. «Вас вызывает Таймыр!» А. Галича, К. Исаева (реж. А. Гончаров) —Ашот Мисьян «Женитьба Белугина» А. Островского (реж.

А. Гончаров) —Сыромятов 2 Анатолий Папанов 1949 г. «Мешок соблазнов» М. Твена (реж. Н. Пе­ тров) —Джек Холидей «Роковое наследство» Л. Ш ейнина (реж.

Н. Петров) —Лыжиков «Кто виноват?» Г. Мдивани (реж. Э. Крас- нянский) —Забелин «Положение обязывает» Г. Мунблата (реж.

А. Гончаров) —Гржимайло, Лапин «Лев Гурыч Синичкин» А. Бонди (по А. Лен­ скому, реж. Э. Краснянский) —НептунрПо мощник режиссера «Комедия ошибок» В. Шекспира (реж. Э. Крас­ нянский) —Первый купец 1950 г. «Свадьба с приданым» Н. Дьяконова (реж.

Б. Равенских) —Муравьев, Пирогов 1951 г. «Не ваше дело» В. Полякова (реж. В. Плу­ чек) —Яков «Женихи» А. Токаева,В. Шкваркина (реж.

А. Гончаров) —Мышыл 1952 г. «Потерянное письмо» И. Кораджале (реж.

Н. Петров, В. Плучек) —Ионеску 1953 г. «Страницы минувшего» (вечер русской клас­ сической сатиры, по пьесе И. С. Тургенева «Завтраку предводителя», реж. В. Плучек) — Алупкин «Где эта улица, где этот дом» В. Дыховично- го, М. Слободского (реж. Э. Краснянский) — Завгар, Хорист 1954 г. «Судья в ловушке» Г. Филдинга (реж. С. Ко­ лосов) —Констебль Театральный репертуар 1955 г. «Последняя сенсация» М. Себастьяна (реж.

Э. Краснянский) —Бугимен «Клоп» В. Маяковского (реж. В. Плучек, С. Юткевич) —Шафер, Двуполое Четвероногое «Поцелуй феи» 3. Гердта, М. Львовского (реж. Э. Краснянский) —Синицын 1956 г. «Жорж де Валера» («Только правда») Ж.-П.

Сартра (реж. В. Плучек) —Гобле 1957 г. «Квадратура круга» В. Катаева (реж. Г. Зе­ линский) —Емельян Черноземский «А был ли Иван Иванович?» Н. Хикмета (реж. В. Плучек) —Иван Иванович «Мистерия-буфф» В. М аяковского (реж.

В. Плучек) —Англичанину Вельзевул 1958 г. «Золотой теленок» И. Ильфа, Е. Петрова (реж. Э. Краснянский) —Корейко 1959 г. «Памятник себе» С. Михалкова (реж. В. Плу­ чек) —Почесухин «Дамоклов меч» П. Хикмета —Боксер 1960 г. «Двенадцать стульев» И. Ильфа, Е. Петрова (реж. Э. Гарин, X. Локшина) —Воробьянинов «Обнаженная со скрипкой» Н. Куарда (реж.

В. Плучек) —Фабрис 1961 г. «Яблоко раздора» М. Бирюкова (реж. В. Плу­ чек) —Крячка 1962 г. «Дом, где разбиваются сердца» Б. Шоу (реж.

В. Плучек) —Манган 1963 г. «Гурий Львович Синичкин» В. Дыховичного, М. Слободского, В. Масса, М. Червинского (реж. Д. Тункель) —Полотер Анатолий Папанов 1966 г. «Теркин на том свете» А. Твардовского (реж.

В. Плучек) —Василий Теркин 1967 г. «Интервенция» Л. Славина (реж. В. Плу­ чек) —Бродский «Доходное место» А. Островского (реж.

М. Захаров) —Юсов 1968 г. «Банкет» А. Арканова, Г. Горина (реж. М. За­ харов) —Яблоков «Последний парад» А. Штейна (реж. В. Плу­ чек) —Сенежип 1970 г. «У времени в плену»А. Штейна (реж. В. Плу­ чек) —Сысоев 1972 г. «Ревизор» Н. Гоголя (реж. В. Плучек) —Го­ родничий «Таблетку под язык» А. Макаенка (реж.

В. Плучек) —Дед Цыбулька 1973 г. «Маленькие комедии большого дома» А. Ар­ канова, Г. Горина (реж. А. Миронов, А. Шир­ виндт) —Шубин 1974 г. «Клоп» В. Маяковского (сценическая редак­ ция 1974 года В. Плучека) —Шафер 1975 г. «Ремонт» М. Рощина (реж. В. Плучек) —Ма карыч 1976 г. «Горе от ума» А. Грибоедова (реж. В. Плу­ чек) —Фамусов 1977 г. «Бег» М. Булгакова (реж. В. Плучек) —Хлудов 1980 г. «Гнездо глухаря» В. Розова (реж. В. Плу­ чек) —Судаков 1982 г. «Концерт для театра с оркестром» Г. Горина, А. Ширвиндта (реж. А. Ширвиндт)—Пожарник Театральный репертуар 1984 г. «Вишневый сад» А.П. Чехова (реж. В. Плу­ чек) —Гаев 1985 г. «Родненькие мои» А. Смирнова (реж. В. Плу­ чек) —Тесть 1986 г. «Рыжая кобыла с колокольчиками» И. Дру цэ —Гицэ 1987 г. Постановка спектакля по пьесе М. Горького «Последние» Фильмография 1937 г. «Ленин в Октябре» —массовка 1939 г. «Ленин в 1918 году» —массовка «Минин и Пожарский» —массовка «Подкидыш» —массовка «Степан Разин» —массовка 1940 г. «Суворов» —эпизод 1952 г. «Композитор Глинка» (реж. Г. Алексан­ дров) —Адъютант великого князя 1959 г. «Обнаженная со скрипкой» (телеспектакль, реж. В. Плучек, В. Рыжков) —Фабрис 1961 г. «Человек ниоткуда» (реж. Э. Рязанов)—Кро- халев и ему подобные «Совершенно серьезно» (реж. Э. Рязанов)— Редактор «Человек идет за солнцем» (реж. М. Калик) — Администратор парка 2 1 Фильмография «Казаки» (реж. Р. Пронин) —эпизод 1962 г. «Яблоко раздора» (реж. В. Плучек) —Крячка «Бей, барабан!» (реж. А. Митта и А. Салты­ ков) —Поэт Безлошадных «Ход конем» (реж. Т. Лукашевич) —Фонарев «Порожний рейс» (реж. В. Венгеров) — Аким Севастьянович «Наследники Рабудэна» (телеспектакль, реж.

В. Плучек, Е. Весник) —Шапюзо 1963 г. «Приходите завтра» (реж. Е. Ташков) —Ни­ колай Васильевич «Родная кровь» (реж. М. Ершов) —Отец «Живые и мертвые» (реж. А. Столпер) — Серпилин «Стежки-дорожки» (реж. О. Борисов, А. Вой- тецкий) —старший лейтенант милиции «Короткие истории» (реж. М. Григорьев) — эпизод 1964 г. «Зеленый огонек» (реж. В. Азаров) —Жмур кин «Мать и мачеха» (реж. Л. Пчелкин) —Филипп Смальков 1965 г. «Дети Дон Кихота» (реж. А. Карелов)—Петр Бондаренко «Наш дом» (реж. Р. Пронин) —Иван Иванович Иванов «Дайте жалобную книгу» (реж. Э. Рязанов) — Кутайцев 1966 г. «Иду на грозу» (реж. С. Микаэлян)—Профес­ сор Аникеев 2 1 Анатолий Папанов «Веселые расплюевские дни» (реж. Э. Гарин, X. Локшина) —Максим Вараввин, капитан Полутатаринов «Берегись автомобиля» (реж. Э. Рязанов) — Сокол-Кружкин «В городе С. » (реж. И. Хейфиц) —Дмитрий Ионович Старцев 1967 г. «Возмездие» (реж. А. Столпер) —Серпилин 1968 г. «Семь стариков и одна девушка» —Юрискон­ сульт «Виринея» (реж. В. Фетин) —СавелийМагара «Бриллиантовая рука» (реж. Л. Гайдай) — Лёлик «Служили два товарища» (реж. А. Карелов) — Командир полка «Золотой теленок» (реж. М. Швейцер) — Васисуалий Лоханкин (роль вырезана при монтаже) 1969 г. «Швейк во Второй мировой войне» (теле­ спектакль, реж. М. Захаров) —Адольф Гитлер «Адъютант его превосходительства» (реж.

Е. Ташков) —Атаман Ангел «В тринадцатом часу ночи» (реж. Л. Шепить­ ко) —Овинный «Семейное счастье» (реж. С. Соловьев) — Чубуков «Вчера, сегодня и всегда» (реж. М. Григорьев (Гут Гарц) —Тетушка 1970 г. «Белорусский вокзал» (реж. А. Смирнов) — Николай Иванович Дубинский Фильмография «В тридевятом царстве...» (реж. Е. Шерсто­ битов) —Собачий магнат «Штрихи к портрету» (реж. Л. Пчелкин) — Рязанов «Сохранившие огонь» (реж. Е. Карелов) — Крутов «Любовь Яровая» (реж. В. Фетин) —Профес­ сор Горностаев «Хлеб и соль» (реж. Г. Кохан, Н. Макаренко) 1971 г. «Вся королевская рать» (реж. Н. Ардашни ков, А. Гудкович) —Отец Джека Вердена «Джентльмены удачи» (реж. А. Серый) — Шахматист «Разрешитевзлет!» (реж. А. Вехотко, Н.Тро­ щенко) —Сергей Николаевич Сахно 1972 г. «Ход белой королевы» (реж. В. Садовский) — Отец Наташи 1973 г. «Дача» (реж. К. Воинов) —Павел «Дела сердечные» (реж. А. Ибрагимов) — Борис Иванович «Плохой хороший человек» (реж. И. Хей­ фиц) —Самойленко 1974 г. «День приема по личным вопросам» (реж.

С. Шустер) —Борис Дмитриевич Иванов «Маленькие комедии большого дома» (теле­ спектакль, реж. А. Ширвиндт, А. Миронов, В. Плучек) —Николай Степанович Шубин, начальник ЖЭКа «Одиножды один» (реж. Г. Полока) —Карет­ ников Анатолий Папанов 1975 г. «Дом, где разбиваются сердца» (телеспек­ такль, реж. В. Плучек, В. Храмов) —Манган «Страх высоты» (реж. А. Сурин)—Мазин «О диннадцать надежд» (реж. В. Садов­ ский) —Воронцов 1976 г. «Ну, публика!» (телеспектакль, реж. Ю. Кро тенко) 1977 г. «Двенадцать стульев» (реж. М. Захаров) — Ипполит Матвеевич Воробьянинов «По семейным обстоятельствам» (реж.

A. Коренев) —Няня «Инкогнито из Петербурга» (реж. Л. Гай­ дай) —Городничий «Мама, я жив! Mama, ichlebe!» (реж. К. Вольф) 1978 г. «Всё решает мгновенье» (реж. В. Садов­ ский) —Дедушка Нади «Любовь моя, печаль моя» (реж. А. Ибраги­ мов) —Звездочет «Таблетку под язык» (телеспектакль, реж.

B. Плучек) —Дед Цыбулька 1979 г. «Инженер Графтио» (реж. Г. Казанский) — Генрих Осипович Графтио «Пена» (реж. А. Стефонович) —Махонин 1980 г. «У времени в плену» (телеспектакль, реж.

В. Плучек, А Казьмина, В. Кеворков) —Сысоев 1981 г. «Любовь моя вечная» (реж. В. Монахов) — Михаил Петрович Зудков 1982 г. «Иван» (реж. В. Дудин) —Иван «Отцы и деды» (реж. Ю. Егоров) —Луков- старший Фильмография «Ревизор» (телеспектакль, реж. В. Плучек) — Городничий 1983 г. «Комический любовник, или Любовные затеи сэра Джона Фальстафа» (реж. В. Ру- бинчик) —Сэр Джон Фальстаф 1984 г. «Время желаний» (реж. Ю. Райзман) —Вла­ димир Дмитриевич 1987 г. «Гнездо глухаря» (телеспектакль, реж.

В. Плучек, В. Чириков) —Судаков «Холодное лето пятьдесят третьего» (реж.

А. Прошкин)—Копалыч Старобогатов Роли в мультипликационных фильмах 1960 г. «Машенька и медведь» (реж. Р. Качанов) — Медведь «Про козла» (реж. И. Боярский, В. Кучеров- ский) 1961 г. «Фунтик и огурцы» (реж. Л. Аристов) «Муравьишки-хвастунишки» (реж. В. Пол­ ковников) «МУК» № 5 (реж. В. Пекарь, В. Попов) «Ключ» (реж. В. Атаманов) 1962 г. «Зеленый змий» (реж. В. Полковников) — Зеленый змий 1963 г. «Бабушкин козлик» (реж. Л. Альмарик) 1964 г. «Кот-рыболов» (реж. В. Полковников) — Медведь «Кто поедет на выставку?» (реж. В. Дегтярев) «Жизнь и страдания Ивана Семенова» (реж.

В. Курчавский, В. Серебряков) «Лягушонок ищет папу» (реж. В. Качанов) — Крокодил 21 Ро л и в мультипликационных фильмах «Приключения запятой и точки» (реж. Н. Фе­ доров) 1965 г. «Пастушка и трубочист» (реж. Л. Атаманов) — Козлоногий «Чьи в лесу шишки?» (реж. М. Каменецкий и И. Уфимцев) —Волк «Портрет» (реж. В. Качанов) 1966 г. «Рики-Тики-Тави» (реж. А. Снежко-Блоц кая) —Кобра «Про злую мачеху» (реж. В. и 3. Брумберг) «Происхождение вида» (реж. Е. Гамбург) «Хвосты» (реж. В. Полковников) 1967 г. «Паровозик из Ромашкова» (реж. В. Дегтярев) «Кузнец-колдун» (реж. П. Саркисян) «Легенда о злом великане» (реж. И. Иванов- Вано) «Межа» (реж. В. Котеночкин) —ЗмейГорыныч «Машина времени» (реж. В. и 3. Брумберг) «Раз-два, дружно!» (реж. В. Полковников) «Слоненок» (реж. Е. Гамбург) —Крокодил «Маугли: Ракша» (реж. Р. Давыдов)— Тигр Шер-Хан «Ну и Рыжик!» (реж. М. Каменецкий) 1968 г. «Самый большой друг» (реж. П. Носов) — Крокодил «Маугли: Похищение» —Тигр Шерхан «Чуня» (реж. Ю. Прытков) 1969 г. «Ну, погоди!» (выпуск 1, реж. В. Котеноч­ кин) —Волк «Маугли: Последняя охота Акелы» — Тигр Шерхан Анатолий Папанов 1970 г. «Ну, погоди!» (выпуск 2) —Волк «Обезьяна с острова Саругасима» (реж.

М. Ботов) «Сказка сказывается» (реж. И. Аксенчук) — Иван-царевич «Маугли: Битва» —Тигр Шерхан 1971 г. «Ну, погоди!» (выпуск 3) —Волк «Маугли: Возвращение к людям» —Тигр Шер­ хан «Ну, погоди!» (выпуск 4) —Волк 1972 г. «Ну, погоди!» (выпуск 5) —Волк 1973 г. «Ну, погоди!» (выпуск 6) —Волк «Ну, погоди!» (выпуск 7) —Волк 1974 г. «Ну, погоди!» (выпуск 8) —Волк «Мешок яблок» (реж. В. Бордзиловский) — Волк 1976 г. «Ну, погоди!» (выпуски 9, 10) —Волк 1977 г. «Ну, погоди!» (выпуск 11) —Волк 1978 г. «Ну, погоди!» (выпуск 12) —Волк «Подарок для самого слабого» (реж. Л. Каю­ ков) —Лев 1979 г. «Летучий корабль» (реж. Г. Бардин)—Водяной 1980 г. «Ну, погоди!» (выпуск 13) —Волк 1981 г. «Так сойдет» (реж. Ю. Прытков) —Бобер 1982 г. «Травяная западёнка» (реж. В. Фомин) 1983 г. «Волчище —серый хвостище» (реж. Г. Бари­ нова) —Волк 1984 г. «Ну, погоди!» (выпуск 14) —Волк 1985 г. «Ну, погоди!» (выпуск 15) —Волк 1986 г. «Ну, погоди!» (выпуск 16) —Волк Литература 1. Линецкая М.Я. Анатолий Папанов. М., 2. Четыре музы Анатолия Папанова. М., 3. Велехова Н. Валентин Плучек и привал комеди­ антов на Триумфальной, 2. М., Содержание НЕПОКАЗНАЯ ЖИЗНЬ САМОЕ-САМОЕ ЗА ТОГО ПАРНЯ КАК Я СТАЛ АКТЕРОМ ГИТИС ВЫТЕРЕТЬ НОГИ И СНЯТЬ ШЛЯПУ ТЕАТР САТИРЫ ОДНАЖДЫ Я ПРИПЛЫЛ В КИНО...

СЕРПИЛИН «БЕЛОРУССКИЙ ВОКЗАЛ» ЗАКРЫТАЯ ЛАБОРАТОРИЯ РАБОТА НАД РОЛЬЮ О РЕЖИССУРЕ ЧЕТЫРЕ МУЗЫ МУЛЬТИПЛИКАЦИЯ - ДЕЛО СЕРЬЕЗНОЕ ЧАСТЫЕ ВОПРОСЫ ЖУРНАЛИСТОВ И ЗРИТЕЛЕЙ НЕСЫГРАННОЕ ПОСЛЕДНЕЕ ЛЕТО ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМОГО ПРИЛОЖЕНИЕ ТЕАТРАЛЬНЫЙ РЕПЕРТУАР ФИЛЬМОГРАФИЯ РОЛИ в МУЛЬТИПЛИКАЦИОННЫХ ФИЛЬМАХ ЛИТЕРАТУРА Литературно-художественное издание Папанов Анатолий Дмитриевич ХОЛОДНОЕ ЛЕТО Руководитель проекта Юрий Крылов Заведующая редакцией Татьяна Чурсина Оформление: Александр Щукин Компьютерная верстка: Виктория Челядинова Корректор Наталья Семенова Подписано в печать 24.05.10. Формат JS1х 108 !/ м.

Уел. печ. л. 11,76. Тираж 2000 зкз Заказ Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2;

953000 —книги, брошюры Санитарно-эпидемиологическое заключение № 77.99.60.953.Д.012280.10.09 от 20.10.2009 г.

ООО «Издательство Зебра Е» 121069, Москва, ул. Большая Никитская, д. 50/5.

Тел.: (495) 695-86-93,695-84- E-mail: zebrae@rambler.ru www.zebrae.ru ООО «Издательство АСТ» 141100, Россия, Московская область, г. Щелково, ул. Заречная, д. Наши электронные адреса:

WWWAST.RU E-mail: astpub@aha.ru Отпечатано в ООО «Северо-Западный Печатный Двор» 188300, г. Гатчина, ул. Железнодорожная, 45 «Б» Еще при жизни Анатолия Дмитриевича Папанова я отметил, что люди, хотя бы мало-мальски его знавшие, говоря о нем,начинали - не столько с его актерских качеств, сколько с человеческих.

Это следствие того, что Папанов - даровитая натура с парадоксальными свойствами характера: редкостным юмором, самобытностью выражения мыслей и чувств, незаемным и ни с кого не скопированным мировоззрением.

АНАТОЛИЙ Валентин Плучек Воспоминания о добрых, ПАПАНОВ талантливых людях - эстафета чаяний людских. Это процесс истинно христианский, ибо ХОЛОДНОЕ обращен не только к живущим, | но и к тем, кого уже нет на земле.

ЛЕТО Мои мысли об Анатолии Папанове свободны от каких бы то ни было усилий: образцы его стиля работы, артистизма, высокой художнической дисциплины всегда со мной - всегда маяки в моей работе.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.