WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

А.М. Руткевич C a Сомнительные блага российского образования (inferior goods) А.М. Руткевич Статья поступила СОМНИТЕЛЬНЫЕ БЛАГА в редакцию в июне 2008 г.

РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ (INFERIOR GOODS) Сравнение систем высшего образования в США, Западной Евро Аннотация пе, Китае и в современной России приводит к выводу о необходи мости безотлагательных реформ отечественных университетов.

На основании известной теории низкокачественных благ автор де лает заключение, что значительный сегмент российских вузов представляет собой либо производителей сомнительных по свое му качеству услуг, либо откровенных мздоимцев, торгующих дип ломами без всякого образования. В статье прослеживаются след ствия описанной ситуации как для рынка труда, так и для самой системы образования.

Российское общество начала XXI столетия — не первое и не един Позиции ственное в мире, которое сталкивается с несовершенствами сис высшей школы темы образования и неизбежностью реформ. Немало черт нынеш в современном них учреждений высшего образования сохранилось неизменными мире с первой половины XIX в. Мы привыкаем к существующим институ там и начинаем считать их чем то чуть ли не само собой разумею щимся, хотя в истории обнаруживается смена не только форм орга низации образовательных учреждений, но и самих идеалов знаю щего, образованного человека. На вопросы «Что такое знание?», «Что такое образованность?» не так просто ответить. Для этого нам пришлось бы обратиться к анализу таких понятий, как «позна ние», «ум», «воспитание», рассмотреть исторически существовав шие идеалы образованности. Мы являемся наследниками антич ной пайдейи, средневековых университетов, гуманистов эпохи Воз рождения, ученых Нового времени, но живем мы сегодня, решая проблемы нашей эпохи.

Если оставить в стороне сложные философские умозрения относительно знания как некоего бытийного отношения между че ловеком и миром, равно как и важные вопросы воспитания и со вершенствования будущих поколений, важнейшим критерием ус пешности системы образования является ее соответствие потреб ностям общества. Знания относятся к так называемым чистым общественным благам, однако образование не сводится к получе C a Дискуссия нию теоретических знаний и развитию наших познавательных спо собностей. Сравнительно немногие выпускники университетов ста новятся учеными теоретиками;

прочие получают имеющие прак тическое значение профессии, которые по разному вознагражда ются. Мы живем в обществе, в котором исчезли сословные перегородки и где доступ в элиты обусловлен полученным образо ванием. Чванливость получившего диплом престижного универси тета выдает в нем человека тщеславного, малообразованного и неумного, но в то же самое время отделы кадров корпораций четко отличают те университеты, выпускники которых могут претендо вать на получение места. Мы живем в мире специалистов и ценим профессионализм в условиях все нарастающего разделения тру да;

нам известно, что «многознание уму не научает», а «специалист подобен флюсу», но наше благополучие и наша жизнь зависят от знаний и умений профессионалов.

Все страны мира вкладывают немалые средства в образова ние, желая получить не только грамотных сограждан, но и умелых работников. Несмотря на значительные расходы на высшее обра зование и десятки миллионов студентов, HR многих корпораций даже в условиях серьезной безработицы не находят подходящих специалистов. Богатейшие страны не в состоянии подготовить нуж ное им число неплохо зарабатывающих врачей, инженеров и про граммистов. Профессора элитных университетов жалуются на яв ное ухудшение школьной подготовки, политики не решаются про водить реформы университетов, опасаясь вызвать студенческие бунты и потерять на выборах голоса как самих студентов, так и их родителей.

Эти проблемы возникли несколько десятилетий тому назад — студенческие волнения конца 1960 х — начала 1970 х гг. были «первым звонком»: хотя у них имелись иные поводы (вроде войны во Вьетнаме), они поставили под вопрос прежнюю модель универ ситета. Правда, в условиях тогдашней быстро растущей экономи ки власть проблемы не только не решала, но и создавала новые, удовлетворяя все возраставшие требования. Именно в то время европейские страны под лозунгом «демократизации образования» начали разрушать прежнее гимназическое (лицейское) образова ние и пропускать в университет тех, кто не в состоянии освоить курс ни одного факультета. В условиях роста безработицы в по следующие десятилетия привлечь молодежь в университеты пред ставлялось европейским правительствам удачным выходом: не нуж но платить пособие по безработице, да еще чему нибудь научатся.

Последствия не заставили себя ждать: в переполненных аудитори ях все меньше становилась доля тех, кто способен учиться. Сегод няшние трудности европейских университетов есть следствие того, что на протяжении нескольких десятилетий проблемы накаплива лись и не решались.

Однако демократизация образования была не только удобным демагогическим лозунгом — шансы на высшее образование по явились сегодня у выходцев из тех социальных групп, которые А.М. Руткевич C a Сомнительные блага российского образования (inferior goods) ранее не могли о нем и мечтать, а экономика постиндустриального общества нуждается во все большем числе хорошо образованных работников. На протяжении всего XIX в. и вплоть до Первой миро вой войны гимназии заканчивали 3–4% численности поколения, а в университет поступал примерно 1%. Конечно, некоторое число детей крестьян и рабочих оказывалось в европейских университе тах, но чаще всего единственным их шансом был теологический факультет: церковь, как и в Средние века, нуждалась в выходцах из бедняков и финансировала обучение наиболее талантливых. Срав нительно небольшой процент учился в реальных и коммерческих училищах, все прочие довольствовались начальным образовани ем. В период между мировыми войнами доля получающих высшее образование несколько увеличилась, но полное среднее образо вание оставалось практически недоступным для большинства. Мар ксисты были не так уж далеки от истины, когда говорили о «приви легии на образование» для богатых. Быстрые перемены в Запад ной Европе стали происходить только после Второй мировой войны, но к моменту реформ начала 1970 х гг. полную среднюю школу (гимназию или аналогичные ей учреждения) заканчивали в Европе 12–15% школьников. Примерно столько же оказывалось и студен тов университетов.

Уменьшение требований в средней школе и бурный рост числа студентов находятся в очевидной корреляции. Ни американская, ни советская школы не были затронуты этим процессом по той простой причине, что гимназическое образование в Америке не получило широкого распространения, а в России отказ от него произошел сразу после революции. Разумеется, некоторое число российских и американских школ давали серьезную подготовку, в чем то превосходящую гимназию или реальную школу в Европе (скажем, российские математические школы);

но в целом их уро вень был куда более низким. А вот заканчивало десятилетку не сравнимо большее число выпускников, которые становились ква лифицированными рабочими (да еще и грамотными солдатами и сержантами, достаточно знающими физику, чтобы управляться с техникой). Очевидно, что гимназия была наследием сословного общества: «третье сословие» нашло в ней способ отгородиться от «четвертого». Поэтому лозунг «демократизации образования» зву чал чаще всего в устах европейских социал демократов, но нахо дил отклик у крупного бизнеса, которому требовались не учившие наизусть Гомера и Вергилия в оригинале, а техники и клерки. Прав да, если в СССР никто не спрашивал у школьников, хотят они или не хотят в большом объеме проходить математику и естественные науки, в Европе большинство избирало гуманитарные классы — только далеко не на уровне прежней гимназии.

Более 20 лет тому назад меня привело в изумление то, что в одном лишь Тулузском университете училось больше философов и психологов, чем во всем тогдашнем СССР (а и тех, и других было втрое меньше, чем филологов и историков). Глядя сегодня на уни верситет «Париж Х», где на тех же факультетах (с добавлением C a Дискуссия социологии) учатся десятки тысяч молодых людей, зачастую едва умеющих читать и писать по французски, можно понять, почему любая попытка реформ порождает угрозу бунта. Иждивенцы все гда готовы отстаивать свое право на безделье. Идеалы Вильгель ма фон Гумбольдта святы, но на них ссылаются те молодые люди, которые в среднем учатся в немецких университетах более 10 лет.

При этом цена обучения каждого студента за год превышает годо вые доходы среднестатистического немецкого рабочего.

В Западной Европе Болонский процесс встречал ожесточенное сопротивление тех, кто по тем или иным причинам заинтересован в сохранении нынешней системы. Вряд ли ее можно охарактери зовать как демократичную и социально справедливую. Дети рабо чих по прежнему не рвутся в университеты и сразу после школы начинают работать, платить налоги. На их средства дети из сред него и низшего среднего класса десятилетиями «ищут себя» или (изредка) всерьез учатся, но тем дисциплинам, которые совер шенно не требуются европейской экономике. Естественнонаучные факультеты европейских университетов получают студентов с край не низким уровнем математической подготовки, преподаватели гуманитарии в Германии и во Франции должны учить тех, кто не только не читал Гете или Бальзака, но даже никогда не слышал этих имен.

Переход на «4+2» в Европе был связан не только с утратой конкурентоспособности и потребностью в унификации, но также и с тем, что национальные системы образования в той или иной степени показали свою несостоятельность. Болонские соглаше ния были итогом компромисса либералов и социалистов;

общим было понимание того, что при сохранении массового бесплатного высшего образования следует разделить огромный поток тех, кому достаточно 4 летнего бакалавриата (чему то научился за счет со граждан — изволь приступить к труду), и меньшинство будущих высококвалифицированных специалистов, к которым следует предъявлять куда более серьезные требования. Магистратура ос тается бесплатной, но в нее идут те, кто способен учиться. Это — примерно 20% численности поколения;

несколько десятилетий тому назад именно этот процент выпускников школы шел учиться в уни верситеты.

В США массовое высшее образование существует уже долгое время, но значительную часть студентов составляют те, кто учится в 2 летних колледжах (community college), подготовка в которых сравнима с уровнем наших техникумов (то же самое можно ска зать и о многих 4 летних колледжах). В условиях, когда практичес ки все высшее образование является платным, вмешательство го сударства отчасти восполняет «провалы рынка». Преобладание платного образования в США ведет к уменьшению вертикальной мобильности, но для талантливых студентов там имеется огром ное количество разного рода стипендий и фондов. Не пресловутая американская практичность, а требования рынка и платность об разования способствуют тому, что в США нет массы «безбилетни А.М. Руткевич C a Сомнительные блага российского образования (inferior goods) ков», которые ведут праздное существование в европейских уни верситетах. Известно, что лишь 15% выпускников бакалавриата в США продолжают обучение в магистратуре, а из магистров только шестая часть пишет докторские диссертации. Хотя американские университеты занимают верхние позиции во всех рейтингах, сред ний уровень подготовки американских студентов является невысо ким. Но тот, кто окончил 2 летний или 4 летний колледж, чаще всего хорошо знает, для чего он учился, на какое место может претендовать, сколько денег ему потребуется для завершения ма гистратуры и к какому росту дохода приведет более высокая ква лификация. Конечно, по известным «политкорректным» квотам на некоторые факультеты поступает изрядное число слабых студен тов, но оно несравнимо меньше, чем количество «безбилетников» в Германии или во Франции.

Вряд ли стоит идеализировать американскую систему высшего образования. Она не может служить образцом для других стран мира. Ни Западная Европа, ни Россия никогда не пойдут на прива тизацию своих университетов и не перейдут к исключительно ры ночному регулированию. Даже абстрактная постановка вопроса о приватизации Ecole Normale или Humboldt Universitat, МГУ или МИФИ вызывает не столько возражения, сколько смех. У нас дру гие традиции, этим все сказано. К тому же рынок не всегда сраба тывает — те же американцы широко используют массовую brain drain, поскольку не в состоянии готовить необходимое число спе циалистов в тех областях, где усилия не соответствуют будущей оплате труда. Однако очевидно и то, что сотня лучших американ ских университетов дает основательную подготовку мотивирован ным учиться студентам. В них работают лучшие ученые, у которых есть чему научиться магистрам и докторантам. Многие, казалось бы, захолустные университеты располагают прекрасными лабора ториями, ведут прикладные научные исследования и обучают это му студентов. Понятно, что в условиях платного образования и жесткой конкуренции американцам практически неведома корруп ция в сфере образования.

Американцев ничуть не пугает то, что поступление в универси теты происходит на основании тестов, аналогичных нашему ЕГЭ.

Всякому университетскому преподавателю понятны недостатки тестов, но они достаточны для того, чтобы отделить тех, кто спосо бен учиться, от тех, кто в школе не открывал учебника. В условиях, когда уровень подготовки в средней школе является невысоким, тесты помогают отбирать достойных, в том числе и из тех школ, большинство выпускников которых малограмотны.

Кстати, система тестов прекрасно работает и в коммунистическом Реформа Китае. На системе высшего образования в КНР я остановлюсь чуть высшего подробнее, поскольку она в настоящем виде возникла недавно и образования уже продемонстрировала свою высокую эффективность. Сравне в Китае ние с Китаем поучительно в том числе и потому, что уровень кор C a Дискуссия рупции в КНР также весьма высок, но система высшего образова ния такова, что ее это задевает в значительно меньшей степени, чем высшую школу у нас.

Руководство КНР пришло к решению о реформе среднего и высшего образования с известным запозданием, после 15 лет ус пешных экономических преобразований. Стоит напомнить о том, что после дюжины лет «культурной революции» система образова ния была в жалком состоянии. Серьезные реформы начались в 1992 г., они длились примерно десятилетие. На них не жалели средств;

скажем, реальная зарплата школьных учителей выросла примерно в 4 раза. Сегодня в Китае основная масса деревенских жителей получает только начальное образование, хотя готовится переход всей страны на неполное среднее 9 летнее образование, которое пока получает примерно треть школьников. В крупных го родах большинство оканчивает 12 летнюю полную среднюю шко лу. Далеко не все выпускники полной средней школы сразу пыта ются поступать в вуз: одни показали низкие результаты по тестам, другие охотно идут в армию, в которую берут почти исключительно выпускников полной средней школы (армия в КНР формируется на добровольных началах, для выходцев из небольших городов воен ная служба является важным этапом «пути наверх»).

Все высшее образование в коммунистическом Китае является платным. Плата — около 400 долл. в год — с учетом средних до ходов в КНР не так уж мала для многих семей. Разумеется, в част ных вузах она зачастую существенно выше. Эти средства покрыва ют медицинскую страховку, транспортные льготы, но за общежи тие приходится платить дополнительно. Мотивация китайских студентов чрезвычайно высока: только высшее образование дает многим из них возможность карьерного продвижения. В бурно раз вивающейся уже 30 лет стране спрос на специалистов велик;

ин женеров в КНР выпускается больше, чем во всех странах ЕС, вмес те взятых.

Реформа образования включала в себя переход от скопиро ванной с советской пятилетней системы на систему «бакалавр + магистр». В бакалавриате учатся 4 года, в магистратуре — 3 года.

Затем следуют 3 года аспирантуры, написание кандидатской дис сертации. Существует и более высокая степень доктора наук. На каждом этапе происходит отбор наиболее способных к научной и преподавательской деятельности. Оплата труда в университетах Китая является довольно высокой, а если учесть заниженный курс юаня и его покупательную способность, то вузовский доцент уже может быть причислен к среднему классу. Преподаватели доволь но быстро обзаводятся неплохим жильем — квартиры продаются в рассрочку под низкий процент. Мне довелось побывать в шести комнатной квартире шанхайского профессора филологии (не эко номиста и не юриста!), расположенной на двух этажах. К увлечени ям самого профессора относится покупка не самых дешевых кар тин, тогда как его супруга увлеченно играет на бирже. Естествен А.М. Руткевич C a Сомнительные блага российского образования (inferior goods) но, в каком нибудь педагогическом институте в глубинке профес сор будет получать менее половины того, что получает его коллега в Пекине или в Шанхае, — ему есть к чему стремиться, проводя научные исследования.

Стоит отметить и то, что коммунистическая цензура почти ни как не затрагивает ученое сообщество. Любая книга Хайека или Арона переводится без купюр, даже если она содержит последо вательную критику коммунистической доктрины, — важно, что она не касается «коммунизма с китайской спецификой». От оппозици онно настроенных людей можно услышать, что профессора и уче ные «куплены» режимом. Даже если это так, большинство ученых аполитичны и признают, что ныне существующая власть обеспечи вает единство страны и способствует экономическому росту. Вла сти всячески поддерживают научные исследования. Китайские уче ные ездят по всему свету, выпускники школы (если им позволяют средства) отправляются учиться в США, Австралию, Западную Ев ропу. В последние годы увеличился интерес и к российским техни ческим вузам. Значительная часть тех, кто получал образование за границей, возвращаются в Китай и занимают места не только в банках и фирмах, но и на преподавательской кафедре.

В КНР насчитывается примерно 3000 вузов и их филиалов (срав ним с нашими 3700 на в 8 раз меньшее население). Примерно тысяча из них финансируется из центра, около тысячи получают средства из местных бюджетов провинций и городов;

наконец, имеется тысяча частных вузов. Практически все частные вузы дают только степень бакалавра. Это относится и к большинству местных и даже государственных вузов. Примерно в сотне вузов концент рируется подготовка 65% магистров и 80% аспирантов. Они име ют статус исследовательских университетов и получают щедрую финансовую поддержку. Наконец, из этой сотни университетов отобраны два десятка наиболее сильных, которые в XXI столетии должны будут конкурировать с Гарвардом и Оксфордом. Они име ют особый статус, студентами их становятся только отличники, в аспирантуру высокий конкурс. Учитывая уровень вложений в науку и образование, можно предвидеть, что несколько китайских уни верситетов быстро войдут в первые десятки международных рей тингов. Сами по себе эти рейтинги, конечно, мало что значат;

важ но то, что китайская система высшего образования работает на страну и становится все сильнее. Как и в США — а отчасти и в Западной Европе (в особенности в итоге реализации реформ), — в Китае примерно 20% наиболее сильных вузов концентрируют лучших ученых и студентов. В США такую конъюнктуру определяет рынок, в КНР — государственные решения. Сути дела это не меня ет. Четырехлетние колледжи и институты играют важную роль в подготовке самых многообразных специалистов. Но для того что бы существовала большая наука, для того, чтобы в этих же коллед жах были качественные преподаватели, необходимы университе ты национального значения и международного класса. Экономить C a Дискуссия на них, конечно, можно, только это неизбежно ведет к общей де градации системы.

Огромный спрос на высшее образование в современной России Спрос и пред связан не только с традициями некогда «самой читающей страны», ложение на но с тем простым фактом, что многие фирмы требуют высшего рынке высшего образования от претендентов на должности продавца или курьера.

образования Наше среднее образование ухудшилось настолько, что эти фирмы в современной просто не рискуют брать на работу выпускника школы. Если в За падной Европе профессора ностальгируют по выпускникам гимна России зий, то наш университетский преподаватель с теплотой вспомина ет советскую школу. Но помимо действительного падения средне го уровня подготовки в школе сказывается то, что четверть века назад конкурс в заурядный институт был выше, чем на многие факультеты МГУ сегодня. Способные студенты «растаскиваются» огромным числом вузов, а потому средний уровень студентов ка жется еще более низким, чем он есть на самом деле.

Завышенный спрос на высшее образование долгое время спо собствовал росту предложения: на весь СССР имелось примерно 700 высших учебных заведений (включая сотню военных вузов);

сегодня в России в наличии около 3700 вузов и их филиалов, а более половины учащихся в них платят за получаемое образова ние. За полтора десятилетия «грюндерства» сложился рынок обра зовательных услуг, как и к любому другому рынку, к нему примени мы понятия микроэкономики. Поэтому прослушанные в вузе курсы уместно называть услугами, а выпускники университетов, будучи неповторимыми личностями, могут рассматриваться как своего рода товар, приобретаемый фирмами и государственными учреж дениями. С одной стороны, студент приобретает «товар» (или ус лугу) в университете;

с другой стороны, сам он предстает как не кий «товар», посылая резюме в ту или иную фирму.

Разумеется, большинство вузов остаются государственными, а многие профессии по прежнему можно получить только в одном единственном вузе страны (скажем, некоторые специальности в МФТИ или в МАИ). Иначе говоря, на этом рынке имеются монопо листы по одним товарам, тогда как рынок некоторых профессий (экономистов, юристов) приближается к совершенной конкурен ции — сходный по названию товар предлагается множеством не зависимых производителей. Только в Москве полторы сотни вузов выдают дипломы юриста, в стране получено более 1700 лицензий на преподавание экономики, более 200 — социологии и т.д. Труд но сосчитать число факультетов, на которых за 5 лет обучают «пе реводоведению» (в реальности — умению сносно читать и гово рить по английски). Применительно к большинству выпускников по этим специальностям спор между сторонниками «знаний» и «компетенций» бессмыслен, поскольку за 5 лет они не получают ни того, ни другого. Ничего, кроме «разрухи в головах», они и не могут получить в наскоро созданных конторах, имеющих своей целью только быстрое обогащение жуликов.

А.М. Руткевич C a Сомнительные блага российского образования (inferior goods) Государство в России вмешивается в экономику там, где нет никакой нужды в интервенциях, и отсутствует там, где его вмеша тельство является совершенно необходимым. Вместо того чтобы управлять ситуацией в областях, где рынок сам по себе не сраба тывает, государство всячески способствовало «провалам рынка».

Не финансируя науку и образование в должном объеме, оно пре доставило институтам и вузам возможность «выкручиваться». Имен но поэтому (а не только по корыстным мотивам) чиновники от имени государства выдавали инженерным и педагогическим ву зам лицензии на обучение экономике, праву и менеджменту.

В большинстве вузов это сопровождалось деградацией профиль ного образования. Хорошо подготовленные физики и инженеры не были нужны экономике, на многие специальности поступали либо для того, чтобы эмигрировать сразу после получения диплома, либо для обзаведения какой бы то ни было «корочкой», свидетель ствующей о высшем образовании.

Сегодня мы уже преодолели тот «переходный период», кото рый требовал заполнения мест линейных менеджеров и нотариу сов хотя бы скверно обученными выпускниками. Вновь востребо ванными становятся многие инженерные специальности, в ряде губерний оплата труда врача и учителя сопоставима с доходами в рыночном секторе. Вскоре сама вузовская система потребует за мены выходящего на пенсию старшего поколения преподавате лей. Уровень подготовки тех, кто получал образование в послед ние 15 лет и не уехал за границу, является в среднем куда более низким, чем у тех, кто им преподавал (а его тоже не стоит считать образцовым). Если взять для примера физический или историчес кий факультет провинциального университета, очевидно, что по ступали на них в последние 15 лет без всякого конкурса те, кто не мог учиться на платном отделении экономике и менеджменту. Они прекрасно представляли себе ничтожные перспективы получения сносно вознаграждаемой работы, а потому учились спустя рука ва — зачем надрываться и учить квантовую физику, если она ни когда тебе не пригодится? В этих условиях у немалого числа живу щих за чертой бедности преподавателей возникало искушение про давать по скромной цене свою положительную оценку в зачетке:

коррупция такого рода (судя по проводившемуся опросу студен тов) затронула примерно треть российских вузов.

Большинство выпускников государственных вузов не имеют должной теоретической подготовки, не получили той специальнос ти, по которой будут работать. Фактически они получили просто бумажку, свидетельствующую о том, что они на протяжении 5 лет пребывали в образовательном учреждении. В сравнении с теми, кто просто купил диплом, они, конечно, выигрывают, а потому их скорее примут на работу. Только затраты и государства, и семей студентов были совершенно нерациональными. В целом система высшего образования не работает на страну, хуже того, она отвле кает от производительного труда немалую часть молодежи в усло C a Дискуссия виях, когда с ростом экономики возникло немалое количество хо рошо оплачиваемых рабочих мест для слесарей, сварщиков, шо феров, строителей. Заполнить их все иммигрантами из Китая или бывших республик СССР явно не получится.

Число бюджетных мест по некоторым специальностям можно сократить в несколько раз, избавившись от «симулякров». Когда государственные вузы за счет налогоплательщика готовят буду щих учителей или врачей, это всем понятно. На рынок нельзя пола гаться, когда речь идет о подготовке по теоретической физике. Но уже то, что государство выдает инженерным и педагогическим вузам лицензии на подготовку специалистов по торговле реклам ными площадями или линейных менеджеров в торговле, вызывает множество вопросов. Еще больше вопросов возникает в связи с тем, что «диплом государственного образца» выдается лицам, ко торые получили квалификацию парикмахера или официанта в оче редной «академии сервиса». Однако куда хуже то, что естествен нонаучные и инженерные факультеты ежегодно выпускают сотню тысяч людей, не получивших необходимых знаний и умений. Как это нередко случается, государство занижает цены на продукцию своих предприятий, перекладывая убытки на плечи налогоплатель щиков. Скверно оплачиваемые и подрабатывающие в 3–4 местах доценты, переполненные и разваливающиеся общежития, не по полнявшиеся на протяжении 20 лет библиотеки, лаборатории без новой техники и препаратов — все это реальность большинства вузов. Они производят «товар» широкого ассортимента, но низко го качества.

Государство могло бы совершенно спокойно сбросить со свое го кошта те образовательные учреждения, которые, числясь госу дарственными, уже лет десять функционируют как платные и кон курируют друг с другом. Будущие менеджеры и банковские клерки будут получать намного больше тех, кто сегодня оплачивает их образование из своего кошелька. В принципе, почти все экономи ческое и юридическое образование могло бы стать платным. Же лающие всерьез учиться возьмут льготный кредит в банке. Если государству нужны экономисты, юристы, журналисты, то оно мо жет давать кредиты тем, кто не пойдет работать в банк или на частный канал телевидения, а станет ученым правоведом или го сударственным служащим. Зато сэкономленные средства могли бы пойти на основательную подготовку врачей, учителей, матема тиков и биологов, с подготовкой которых рынок не справится.

Практически все информированные люди согласны с тем, что сегодняшняя ситуация на рынке труда является критической. Фир мы испытывают нехватку квалифицированных кадров в условиях, когда доля студентов в обществе (около 500 на 10 000 человек) бьет все рекорды. ПТУ не готовят необходимых квалифицирован ных рабочих, техникумы выпускают тех, кто тут же поступает в университеты и не учится инженерному делу, а получает юриди ческую и экономическую подготовку сомнительного качества. Не А.М. Руткевич C a Сомнительные блага российского образования (inferior goods) только подавляющее большинство выпускников пединститутов, но и более половины медиков не работают по полученной специаль ности. Система образования постепенно становится очевидным тормозом развития промышленности: о каком переходе к иннова ционной экономике может идти речь в условиях, когда в вузы идут учиться только для того, чтобы получить «корочку»? При столь мас совом выпуске дипломированных специалистов не воспроизво дится научное сообщество — при невероятно большом числе ас пирантов уровень кандидатских диссертаций падает, защищает диссертации меньшинство (о коррупции в этой сфере тоже хоро шо всем известно).

Хотя коррупция в сфере образования вряд ли превышает ее уро Образование вень в некоторых других областях, она становится серьезным пре из разряда пятствием на пути любых реформ. Оценка коррупционной состав inferior goods ляющей только «на входе» (при поступлении в вуз) в 1,5 млрд долл.

вряд ли является завышенной. Появился слой людей, чье благосо стояние зависит именно от сохранения неэффективной и продаж ной системы образования, идет ли речь о министерских чиновни ках, выдающих лицензии, о ректорах и деканах, собирающих дань с родителей, или о репетиторах, которые «делятся» с членами при емных комиссий.

В экономической науке существует понятие низкокачествен ных благ (inferior goods). Спрос на них растет в условиях бедности:

товары и услуги низкого качества вытесняют высококачественные, которые недоступны беднякам. Впервые обратил на это внимание английский экономист Роберт Гиффин, наблюдая рост спроса на картофель у ирландских бедняков во времена неурожая: молоко, мясо, масло стали недоступны по цене, и бедняки перестали их покупать. Вместе с ростом доходов спрос на inferior goods падает, причем спрос тем меньше, чем ниже на них цена. Этим они отлича ются от товаров высококачественных, которые приобретаются тем больше, чем ниже на них цена.

В России 1990 х гг. мы видели именно такую ситуацию: на рынок высококачественных товаров и услуг (скажем, медицинских) выходил ничтожный процент покупателей. Все прочие потребляли inferior goods. Это относилось и к сфере образования. При фор мальном сохранении бесплатного среднего и высшего образова ния в действительности резко росла платная составляющая, вклю чая государственные школы и вузы. Но рост числа вузов шел при явном ухудшении качества предлагаемых услуг.

За последние 4–5 лет рост доходов привел к еще большему социальному расслоению. Число нищих уменьшилось, процент бед ных остается очень высоким. Инфляции у нас способствует то, что бедные (в отличие от нищих) все же покупают качественные про дукты питания и лекарства, но еще не в состоянии тратить деньги на товары длительного пользования. Это ведет к быстрому росту цен на продукты питания. Тем не менее средний класс сущест C a Дискуссия венно вырос (правда, низший средний класс), в стране наблю дается потребительский бум. На рынок платного образования вы шли несколько миллионов потенциальных потребителей. Так как рост доходов переключает спрос потребителей на товары лучшего качества, вузы, предлагающие низкокачественное образование по низким ценам, оказываются в трудном положении. Они не могут конкурировать, даже если держат цены на низком уровне: чем меньше цена на такой товар, тем ниже спрос. Казалось бы, сам рынок приведет к вытеснению производителей услуг низкого ка чества.

Однако на рынке сохраняются ниши для товаров низкого каче ства, которые продаются по ценам ниже себестоимости, не соот ветствуют никаким стандартам, выпускаются в подпольных цехах.

«Паленую» водку, ворованные программы и фильмы продолжают покупать даже при низких ценах легальных производителей. Зна чительную часть сегодняшних учреждений высшего образования можно сравнить с такими производителями и продавцами «пале ной» водки;

в ближайшие годы они будут продолжать предлагать свои услуги. С учетом того что число выпускников средней школы будет еще несколько лет сокращаться (наложение долгого следа войны на низкую рождаемость начала 1990 х гг.), любого, даже самого слабого, выпускника школы ожидает несколько мест в рос сийских вузах. Преподаватели вузов уже сейчас жалуются на низ кий уровень школьной подготовки абитуриентов и студентов, но в ближайшие несколько лет им предстоит иметь дело даже не с малограмотными, а просто с неграмотными студентами.

Необходимость Эффективность производства достигается в том случае, если ре сурсы достаются тем, кто способен их наилучшим образом ис политических пользовать. В бизнесе эти ресурсы получает тот, кто готов за них решений дороже других платить (это относится и к нанимаемым работни кам). В ситуации, когда ресурсы почти равномерно «размазывают ся» по вузам и их филиалам, говорить об эффективности не прихо дится. Конечно, конкуренция между вузами существует, но она почти не способствует перераспределению ресурсов. Более того, на протяжении полутора десятилетий эти ресурсы перераспреде лялись в пользу тех, кто открывал не обеспеченные кадрами фили алы и новые факультеты, использовал аудиторный фонд и обще жития не по назначению. Государство в этот процесс стало вме шиваться только в самое последнее время (в рамках национального проекта по образованию), профинансировав обновление лабора торий в ряде лучших университетов, но вся сумма поддержки — 30 млрд руб. — меньше того, что тратит в год на науку один пре стижный американский университет.

Так как основными «орудиями труда» в вузе являются препода ватели, нельзя не отметить изношенность этих «машин». Накоп ленный в советские годы «символический капитал» вузовской на уки был не так уж велик, но и он был бездарно растрачен. Любому А.М. Руткевич C a Сомнительные блага российского образования (inferior goods) вузовскому работнику понятно, что при «горловой» нагрузке более 18–20 часов в неделю преподаватель перестает не только зани маться научными исследованиями, но и просто готовиться к лек циям. Подрабатывающие в нескольких вузах профессора и доцен ты стареют, молодежь ненадолго приходит на кафедры, но после нескольких лет работы уходит, не видя никаких перспектив, кроме бедности, перегрузки и общения со все менее грамотными сту дентами.

Так как на рынке образовательных услуг мы сталкиваемся не с совершенной, а с монополистической конкуренцией, огромную роль играет реклама;

торговлю дипломами любого сорта сменила тор говля брендами. Именно о ней следовало бы говорить в получив шем известность случае социологического факультета МГУ, а не о предполагаемых идеологических разногласиях студентов и руко водства факультета. Скорее всего, мы еще довольно долго будем наблюдать сходные явления, но масштаб выдачи дипломов за взят ки будет уменьшаться, хотя дипломы ряда вузов страны будут по прежнему цениться независимо от получаемого образования. «Эф фект сноба» и «эффект Веблена» (престижное потребление) и в будущем станут возносить вверх цены на дипломы десятка мос ковских вузов. Со сходной ситуацией мы сталкиваемся по всему миру: в Гарвард и в Стэнфорд приходит немалое число лиц, моти вируемых «нефункциональным спросом». У нас это потребители, которые не могут посылать своих детей в США и в Западную Евро пу, но способны оплатить обучение в любом престижном отече ственном университете, даже если настоящего образования их отпрыски не получат. Эта группа все же сравнительно мала.

Хотя престижные вузы дают неплохое образование, они далеко не всегда выпускают тех, кто необходим экономике или требуется для государственной службы. Достаточно посмотреть на такой, несомненно, хороший вуз, как МГИМО, с практической точки зре ния: какой процент его выпускников идет на дипломатическую служ бу? Кого готовят на 20 новых факультетах МГУ, открытых в послед ние годы? Выпускники Военной финансово экономической акаде мии тут же комиссуются и идут работать «на гражданку» (вспомним, что эти вузы черпают средства из кармана налогоплательщика).

Небольшое число вузов, выпускники которых востребованы на рын ке, также следовало бы рассматривать под этим углом зрения.

Скажем, практически все СМИ у нас принадлежат крупному капи талу, а в университетах по прежнему существуют зачастую весьма сомнительные по качеству подготовки выпускников факультеты журналистики. В большинстве стран мира подготовка журналистов и менеджеров вообще не является задачей государственных уни верситетов — этим занимаются частные школы, дающие соответ ствующую дополнительную подготовку тому, кто в университете изучал филологию или экономику. Налогоплательщику вряд ли осо бенно понравится мысль учить за свой счет производителей рек ламных роликов.

C a Дискуссия Конечно, можно сослаться на то, что у ставшего почти всеоб щим высшего образования имеются позитивные внешние экстер налии. Но и это при ближайшем рассмотрении вызывает сомне ния, поскольку все позитивное перевешивается тем, что молодые люди в лучшие годы своей жизни делали вид, что учатся, либо изучали дисциплины, которые им вовсе не пригодятся в профес сиональной деятельности. Скорее следовало бы обратить внима ние на негативные экстерналии вроде недовольства студентов и их родителей сребролюбием приемных комиссий. Пока что сту денты аполитичны, их протестные выступления редки. Но движе ние, которое стало разворачиваться на социологическом факуль тете МГУ, может стать образцом для массовых выступлений, кото рые способны быстро политизироваться уже по той причине, что деканаты и ректораты начнут представлять социальный протест неким заговором против них «оранжевых» сил.

Переход на систему «4+2» можно считать первым шагом ре формы. Пятилетняя подготовка специалиста была обоснованной в то время, когда высшее образование получали примерно 15–20% численности поколения, да еще существовала система государ ственного распределения. Сегодня большинство студентов не ве дает, где и кем они будут работать. Если те студенты педагогичес ких институтов, которые не намереваются идти в школу, получат звание бакалавра и обратятся к практической деятельности, тогда как в магистратуру пойдут те 20–25%, которые хотят учить детей, то выиграет все общество. Разумеется, по ряду специальностей (военные профессии, медицина, некоторые инженерные направ ления и т.д.) можно и нужно оставить подготовку на категорию «специалист». Но для всех прочих сокращение обучения до 4 лет означает не просто экономию средств, но и прекращение финан сирования «потемкинской деревни». Учить в вузе вообще нужно тех, кто хочет и может учиться. Среди нынешних студентов таких не более половины.

Противники этой реформы часто утверждают, что четырех лет в бакалавриате недостаточно для подготовки профессионала. Они ссылаются на успешность советского опыта, забывая, что вплоть до 1970 х гг. во многих вузах было именно 4 летнее образование.

Так как военные кафедры остались в небольшом числе вузов, в остальных один лишний день учебы на протяжении трех лет уже компенсирует сокращение подготовки. Подавляющему большин ству тех, кто после вуза сразу приступает к работе (да еще не по своей специальности), дипломный проект чаще всего просто не нужен. Зато требования к магистерской диссертации должны быть совершенно иными, чем к нынешним дипломным работам, — ма гистратура должна готовить прежде всего будущих ученых (Master of sciences). Прикладные направления в магистратуре (Master of arts) могут быть в значительной степени платными. В любом слу чае магистратура и аспирантура должны остаться в ограниченном числе университетов.

А.М. Руткевич C a Сомнительные блага российского образования (inferior goods) Нам неизбежно придется совмещать бесплатное (строго гово ря, бесплатным оно тоже не является — платят за него налогопла тельщики) и платное образование. Несколько сотен классических университетов, ведомственных академий, инженерных, педагоги ческих и медицинских вузов должны остаться государственными.

Их финансирование должно возрасти в несколько раз. Можно было бы присмотреться к опыту Китая и отобрать некоторое число ис следовательских университетов, которые будут и крупными науч ными центрами. Какую то часть вузов будут содержать губернии и крупные города. Остальные должны работать в рыночных усло виях.

Образование относится к тем устойчивым и инерционным ин ститутам общества, которые очень сложно реформировать. Такие преобразования затрагивают интересы большинства граждан. По этому требуются политические решения на уровне верховной вла сти и воля к их осуществлению. Политика связана с господством, с распределением и перераспределением властных полномочий, иногда — с применением легитимного насилия. Политическое не обязательно определять вслед за К. Шмиттом как отношение «дру га» и «врага», но стихией политики является борьба, в которой принимаются решения, за которые политик несет ответственность.

Политику не следует путать с администрированием. Чиновник по лучает от политика приказ и должен его исполнить. Как отмечал М. Вебер, даже если чиновник считает приказ ошибочным, «дело чести чиновника — выполнить приказ под ответственность прика зывающего, выполнить добросовестно и точно, так, будто этот при каз отвечает его собственным убеждениям: без такой в высшем смысле нравственной дисциплины и самоотверженности разва лился бы весь аппарат»1. Политика отличает от чиновника именно личная ответственность. Аппарат министерств и ведомств состоит из чиновников, но министр должен быть политиком, так как он получил пост от имени победившей на выборах партии или прези дента, входит в команду, несущую ответственность перед избира телями.

Это не всегда заметно в условиях стабильности и неизменнос ти доставшихся от прошлого институтов: политические решения не принимаются, важно, чтобы система просто продолжала функ ционировать, поскольку она более или менее соответствует по требностям общества. Бывают ситуации, когда политическое ре шение требуется, чтобы сохранить существующее в потоке пере мен, поскольку оно представляет собой несомненное благо.

Очевидно, что это не относится к сегодняшней системе высшего образования. Она вступила в конфликт и с общественным мнени ем, и с российским бизнесом, и со стратегическими целями рос сийского государства.

Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. С. 666.

C a Дискуссия Политическое решение должно опираться на консенсус боль шинства населения, учитывать сложившиеся представления о спра ведливости и честности в такой сфере, как образование. Этот кон сенсус имеется. Большая часть населения считает, что среднее образование должно быть бесплатным для родителей, без побо ров со стороны школ. Общим является и то мнение, что это обра зование должно быть по возможности равным. По поводу высшего образования степень согласия меньше, но и тут наблюдается кон сенсус относительно возможности получить бесплатное образо вание при наличии способностей и относительно допустимости существования частных вузов и платного образования. Ни наша Конституция, ни общественное мнение, ни здравый смысл не по буждают поддерживать систему фиктивного всеобщего высшего образования. В ее ликвидации заинтересованы не только налого плательщики (они же избиратели), но и большая часть элит. Необ ходимо пожертвовать интересами той специфической элиты, ко торая занята поборами и «распилом» государственных средств.

Отодвигая время политического решения, мы усугубляем нако пившиеся дисфункции. Это решение не всем понравится, посколь ку предполагает частичную смену аппарата чиновников, перерас пределение полномочий, денежных потоков. ЕГЭ и схема «4+2» встречали яростное сопротивление не столько потому, что у тес тов имеется масса недостатков, а к Болонскому процессу неодно значно относятся даже его сторонники. Основная причина сопро тивления связана именно с коррупционными денежными потока ми, с выгодами как получателей взяток, так и немалого числа «безбилетников». И производители, и потребители inferior goods встревожены возможной сменой правил игры.

Ни рыночные механизмы, ни демографический спад сами по себе не изменят сложившуюся систему. Честно работающих и ква лифицированных преподавателей в вузах по прежнему достаточ но. Реформа должна начаться с существенного повышения зар платы преподавателей и обслуживающего учебный процесс пер сонала, но стоит ли повышать зарплату и тем, кто в каждой зачетке находит купюру? Борьба с коррупцией на всех уровнях сама по себе тоже не даст результата. Экономическая рациональность не всегда действенна, но в данном случае она является предпосыл кой всех прочих изменений. Если в сегодняшних условиях суще ственно увеличить финансирование вузов, эти средства будут «раз мазаны» по огромному числу псевдоуниверситетов, а то и просто разворованы. Как и в других областях, финансировать стоит тех, кто хорошо работает и не ворует.

Если бы речь шла о старой советской системе высшего обра зования (имея в виду российские вузы, а не ряд институтов в сред неазиатских республиках), то автору этих строк самому было бы жалко ее ломать и менять. Наверное, это все равно пришлось бы делать, поскольку она подходила для тогдашней экономики и сы грала свою положительную роль в рамках индустриального обще А.М. Руткевич C a Сомнительные блага российского образования (inferior goods) ства, тогда как обществу постиндустриальному она не соответст вует. Но речь идет о нынешней системе, сочетающей в себе недо статки как плановой, так и рыночной экономики. Она препятствует развитию страны в целом, вытесняет лучших преподавателей и ученых, обогащает шарлатанов, плодит невежд с кандидатскими и докторскими степенями. Но наихудшим ее пороком является то, что она взращивает уже второе поколение малообразованных ци ников. Уже поэтому расставание с нею не вызывает ни малейших сожалений.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.