WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
-- [ Страница 1 ] --

У Н И В Е Р С И Т Е Т С К А Я Б И Б Л И О Т Е К А А Л Е К С А Н Д Р А П О Г О Р Е Л Ь С К О Г О СЕРИЯ Ф И Л О С О Ф И Я ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ «ЛОГИКО ФИЛОСОФСКИЙ ТРАКТАТ» перевод с

немецкого и параллельные комментарии Вадима Руднева «КОРИЧНЕВАЯ КНИГА» «ГОЛУБАЯ КНИГА» перевод с английского Вадима Руднева МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ДОМ «ТЕРРИТОРИЯ БУДУЩЕГО» 2005 УДК 1(09) ББК 87 В 54 СОСТАВИТЕЛИ СЕРИИ:

А. Л. Погорельский, В. В. Анашвили, Н. С. Плотников НАУЧНЫЙ СОВЕТ:

А. Л. Глазычев, А. И. Уткин, А. Ф. Филиппов, Р. З. Хестанов Людвиг Витгенштейн. Избранные работы / Пер. с нем. и англ.

В 54 В. Руднева. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2005. — с. 440.

© Издательский дом ISBN 5–7333–0151—1 «Территория будущего», 2005 СОДЕРЖАНИЕ Tractatus logico philosophicus От комментатора.............................................. 11 Tractatus logico philosophicus (с параллельными комментариями В. Руднева)................... Литература.................................................. К I............................................................ II........................................................... Г От переводчика.............................................. Голубая книга................................................. П В. Руднев. Божественный Людвиг (Жизнь Витгенштейна)....... TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS Посвящается светлой памяти Александра Феодосьевича Грязнова ОТ КОММЕНТАТОРА* Цель этой книги — попытка разобраться в одном из самых сложных произ ведений мировой философии. Не менее сложных, чем Библия, «Бхагавад гита», «Даодедзин» или «Алмазная сутра». Не случайно я называю здесь восточные тексты, потому что по своей структуре «Трактат» тяготеет, как это ни покажется парадоксальным, к утонченному креативному мифологи ческому мышлению. Последнее не раз отмечалось в литературе (см., нап ример, [Canfield 1986;

Gudmundsen 1977;

Налимов 1979]). Конечно, этот фе номен будет обсуждаться применительно к каждому подходящему случаю из комментируемых нами в «Трактате». Сложность здесь в том, что, безус ловно, Витгенштейн в «Трактате» построил некое подобие стройной логи ческой системы, альтернативной системам Фреге и Рассела—Уайтхеда, но, как не раз подчеркивал Витгенштейн в письмах к друзьям (П. Энгельману, Л. Фон Фикеру), главным в «Трактате» является не логика, а то, что нахо дится за ее пределами.

Но беда в том, что все замечательные комментаторы «Трактата» — а их было достаточно много и почти все они были блестящими философами (среди них рано умерший гениальный математик Фрэнк Рамсей, написав ший первую рецензию на «Трактат»;

первый автор книги о «Трактате» английский философ с русской фамилией — Александр Маслов;

далее это классические исследования непосредственной ученицы Витгенштейна Маргарет Энком, финского логика и философа Эрика Стениуса, амери канского философа Макса Блэка и целой плеяды философов более моло дого поколения) — все они с теми или иными оговорками изучали «Трак тат» как исследование по философской логике.

Западная традиция почти не знает комментирования философских, а тем более логико философских произведений «строка за строкой».

О «Трактате» написано много книг, и это чаще всего замечательные книги.

Ближе всего к непосредственному комментированию подошел Макс Блэк в своем «Путеводителе по “Трактату”», но только подошел. К тому же этот текст — довольно старый (середины 1960 х годов) и не раз критиковался.

* Этот проект был осуществлен при финансовой и моральной поддержке Сергея Славина, за что комментатор выражает ему глубокую признательность.

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН А именно так — строка за строкой — писались комментарии в восточ ной традиции, например, комментарий Шанкары на «Бхагавадгиту» или Аверроэса на Аристотеля. Так же, даже еще более утонченно, как извест но, поступала талмудическая традиция.

Конечно, понять каждое предложение в «Трактате» невозможно. Я ду маю, что Витгенштейн и сам не все там понимал (это тоже особенность восточного мышления). Настоящая книга является первой, возможно, эскизной попыткой такого понимания — «строка за строкой», следуя за мыслью Витгенштейна, от первого предложения до последнего. Даже ес ли читатель сочтет эту попытку неудачной (а безусловно, она не может являться во всем удачной), он должен помнить, что это первая попытка, попытка попытки.

Второй немаловажной целью этой книги было прокомментировать не которые, по нашему мнению, неверно понятые переводчиками места вит генштейновского текста. К сожалению, недостатки и первого перевода «Трактата» на русский язык 1958 года, и второго — 1994 года — очевидны.

В соответствующих местах они будут проанализированы. Нам пришлось сделать новый перевод. Одной из его особенностей, которая бросится в глаза и многих, возможно, будет шокировать, является то, что мы писали некоторые наиболее важные для Витгенштейна слова и понятия с пропис ной буквы (правильнее будет сказать, оставляли в русском переводе их не мецкое естественное — как существительных — написание с прописной буквы). Это такие слова и словосочетания, как Факт, Положение Вещей, Ситуация, Пропозиция, Истинностная Функция, Операция и под. Этим мы, как можно догадаться, старались подчеркнуть наибольшую важность данных слов и понятий для логико философской концепции «Трактата».

Другая особенность нашего перевода заключалась в том, что мы стара лись разрушить привычные и уже потому некорректные («замыленные») переводческие штампы. Так, например, мы порой, переводили слово Sprache не как «язык», а как «речь», учитывая тот факт, что для Витгенш тейна (в отличие, скажем, от Лакана) соссюровская оппозиция языка и ре чи не играла никакой роли);

Sprache в контексте «Трактата» чаще всего оз начает именно звучащий поток речи. Так, например, знаменитая максима «Язык переодевает мысли» в нашем переводе звучит как «Речь перелицо вывает мысль» (это соответствует тому активному характеру, который при дается Витгенштейном речи в поздних исследованиях — ведь по сути имен но Витгенштейн, а не Джон Остин был подлинным основателем теории речевых актов).

К особенностям (осмелимся даже сказать — достоинствам нашего пе ревода) следует отнести и то, что нам удалось исправить некоторые принципиальные ошибки как первого, так и второго русского переводов TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS «Трактата». Это касается не только таких очевидных вещей, как Sahver halt, который уже невозможно переводить, как «атомарный факт», но и гораздо более тонких вещей, которые подробнейшим образом проком ментированы сразу после соответствующего перевода.

Еще раз повторим, что понять, а тем более прокомментировать каж дое предложение в «Трактате» нам было не под силу. Здесь сошлемся на за явление Эрика Стениуса, по нашему мнению, самого глубокого интерпре татора «Трактата», которое во время работы над комментарием служило для нас своеобразным ободряющим лозунгом. Стениус пишет, что все ут верждения «Трактата» делятся для него на четыре группы: 1) те утвержде ния, которые он, Стениус, понимает и разделяет;

2) те утверждения, кото рые он, как ему кажется, понимает, но не разделяет их истинности;

3) те утверждения, которых он не понимает и, стало быть, не может судить об их истинности или ложности;

4) те утверждения, которые, с одной сторо ны, кажутся ему непонятными, но, с другой стороны, выраженные таким смутным и неясным языком, будто взывают к некоему высшему понима нию [Stenius 1960: 1].

В. Р.

февраль 1996 — август Москва ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS Посвящается памяти моего друга Дэйвида Х. Пинсента Motto: «...ибо все то, что известно, а не просто слышится шумом и звоном, можно сказать в трех словах».

Кюрнбергер Предисловие Эту книгу, пожалуй, поймет лишь тот, кому однажды уже приходи ли мысли, выраженные в ней, или хотя бы подобные им мысли. Ста ло быть, эта книга никакой не учебник. Ее цель была бы достигнута, если хотя бы один из тех, кто прочтет ее с пониманием, получит удо вольствие.

Книга обращается к философским проблемам и показывает — как я полагаю, — что постановка этих проблем покоится на непонимании нашего языка. Весь Смысл книги можно охватить приблизительно такими словами: то, что вообще можно сказать, можно сказать ясно, а о том, о чем нельзя говорить, должно хранить молчание. Стало быть, книга проводит границу мышлению, или, скорее, не мышле нию, а проявлению мыслей. Ибо, чтобы провести границу мышле нию, мы должны были бы быть в состоянии мыслить по обе стороны этой границы (мы должны были бы, тем самым, быть в состоянии мыслить о том, о чем мыслить нельзя).

Стало быть, граница может быть проведена лишь внутри языка.

То, что лежит по ту сторону границы, будет просто лишено Смысла.

В какой мере мои стремления совпадают со стремлениями других философов, не мне судить. Да написанное мною здесь и не имеет пре TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS тензий на новизну частностей, и я не привожу никаких источников, поскольку мне совершенно безразлично, приходило ли на ум другим то, о чем думал я.

Хочу упомянуть лишь выдающиеся труды Фреге и работы моего друга сэра Бертрана Рассела, которые послужили источником для большей части моей книги.

Если данная работа имеет какую то ценность, то эта ценность зак лючается в двух положениях. Первое из них заключается в том, что в ней проявлены мысли, и эта ценность тем больше, чем лучше эти мысли проявлены. Тем более они попадают не в бровь, а в глаз.

Я, разумеется, понимаю, что использовал далеко не все возмож ности. Просто потому, что мои силы для преодоления этой задачи слишком незначительны. Другие могут прийти и сделать лучше. Зато мне кажется истинность приводимых здесь мыслей непреложной и окончательной. Стало быть, я держусь того мнения, что проблемы в основном окончательно решены. И если я в этом не ошибаюсь, то ценность этой работы теперь заключается, во вторых, в том, что она обнаруживает, как мало дает то, что эти проблемы решены.

Вена, Л. В.

Заглавие. «Tractatus Logico philosohicus».

Заглавие «Трактата» по мере работы над окончательным вариантом текста (сохранилось несколько подготовительных материалов и предва рительных вариантов «Трактата»: «Заметки по логике»(1913), «Заметки», продиктованные Муру в Норвегии (1914), «Тетради 1914—1916» (эти три текста опубликованы в издании [Wittgenstein 1982];

фрагменты «Тетрадей» на русском языке опубликованы также в выпуске 6 журнала «Логос» за 1995 г. [Витгенштейн 1995а]) и так называемый «Прототрактат», руко пись которого обнаружил и опубликовал Г. Фон Вригт [Wright 1971];

об ис тории издания и рукописях трактата см. подробно [Wright 1982;

McCuinnes 1989;

Monk 1991]) несколько раз менялось. Первоначально произведение было названо Витгенштейном «Der Satz» («Предложение» или «Пропозиция») по ключевому слову всей работы. Немецкий вариант наз вания «Logisch-philosophische Abhandlung» принадлежит, вероятно, пер вому издателю «Трактата» Вильгельму Оствальду. По традиции считается, что окончательное латинское заглавие дал «Трактату» Дж. Э. Мур, один из кембриджских учителей Витгенштейна (с кем он дружил вплоть до своей ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН смерти). Это заглавие перекликается с латинскими названиями основопо лагающих логико философских трудов начала века «Principia Mathematica» Б. Рассела—А. Н. Уайтхеда и «Principia Ethica» самого Мура, что, в свою очередь, ведет к латинским заглавиям сочинений Ньютона «Philosophiae Naturalia Principia Mathematica» и Спинозы «Tractatus theo logico politicus» (последнее произведение, по мнению некоторых истори ков философии, связано с «Трактатом» не только названием (см., напри мер [Грязнов 1986]).

Посвящение. Дэйвид Пинсент — один из самых первых и близких дру зей молодого Витгенштейна в годы его обучения в Кембридже, оставив ший после смерти дневник, в котором содержатся интересные биографи ческие сведения о Витгенштейне (см. [McCuinnes 1989;

Monk 1991]). Во время первой мировой войны друзья служили по разные стороны фрон та, каждый за свою страну и своих союзников. В 1919 году Пинсент, буду чи офицером английской авиации, погиб во время воздушного боя.

Эпиграф. Кюрнбергер Фердинанд (1821—1879) — австрийский писа тель. В этом эпиграфе звучат две основные ключевые темы «Трактата».

Во первых, это идея редуцированности, сводимости к нескольким словам всего содержания работы (см. также Предисловие Витгенштейна), что на уровне мотивной разработки проявляется в «Трактате» и в его теории о том, что все логические операции сводимы к одной операции Отрица ния, и к идее о том, что Пропозиции являются функциями истинности Элементарных Пропозиций.

Можно даже реконструировать эти «три слова»: «говорить, ясно, молчать» (см. Предисловие и седьмой тезис к «Трактату», а также комментарий к ним).

Во вторых, это идея бессмысленного, невыразимого в языке существа жизни, перекликающаяся со знаменитыми строками из шекспировского «Макбета»: «Жизнь — это повесть, рассказанная идиотом, в которой мно го звуков и ярости, но нет никакого смысла», через восемь лет после первой публикации «Трактата» воплощенная в фолкнеровском романе «Sound and Fury» («Звук и ярость») 1929 года. Идея невысказанного, невы разимого в языке была одна из самых главных в витгенштейновской анти метафизике и этике. В часто цитирующемся отрывке из письма к Паулю Энгельману Витгенштейн пишет, что «Трактат», по его мнению, состоит из двух частей, одна из которых написана, а другая — главная — не написа на [Engelman 1968]. Идея невыразимости этического в противополож ность пустопорожней болтовне философов этиков, то есть тому, что «слышится шумом и звоном» и полно «звуков и ярости», высказывалась Витгенштейном и в конце 1920 х годов в беседах с членами Венского ло TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS гического кружка (см. [Waismann 1967]), а в наиболее законченном виде воплощена в «Лекции об этике»1929 года [Витгенштейн 1989].

Предисловие. Определяя жанр своего исследования и ориентируя читателя, Витгенштейн утверждает, что это книга для посвященных, а не учебник по логике. Первоначально, как можно предположить, Витген штейн думал прежде всего о двух или трех читателях — своих учителях Готлобе Фреге, Бертране Расселе и Джордже Эдуарде Муре. Как извест но, Фреге, которому Витгенштейн послал копию «Трактата», заявил, что ничего там не понял. Рассел дал «Трактату» блестящую аттестацию в сво ем предисловии к английскому изданию 1922 года. Мур определил свое отношение к «Трактату» в 1929 году, когда Витгенштейн защищал диссер тацию в Кембридже. В своей рекомендации Мур заявил, что считает это произведение гениальным [Wright 1982;

Bartley 1973;

Monk 1991].

Идея неадекватного понимания языка и неадекватного представле ния разговорным языком человеческих мыслей буквально носилась в воздухе предвоенной Вены. Она высказывалась в философских работах Фрица Маутнера (один раз упомянутого в «Трактате», правда, в крити ческом контексте), публицистических статьях Карла Крауса, стихах и пьесах Гуго фон Гофмансталя (подробно о венских истоках философии раннего Витгенштейна см. [Janic Toulmen 1973]).

Идея о том, что Смысл всей работы можно свести к нескольким словам (ср. Эпиграф и комментарий к нему), без сомнения перекликается с пре дисловием к книге Шопенгауэра «Мир как воля и представление» (пер вом сочинении по философии, которое было прочитано в юности Вит генштейном): «Я хочу объяснить здесь, — пишет Шопенгауэр, — как следу ет читать книгу, для того, чтобы она была возможно лучше понята. То, что она должна сообщить, заключается в одной единственной мысли» (курсив мой. — В. Р.) [Шопенгауэр 1992: 39]. Влияние Шопенгауэра явственно прос тупает в метафизических фрагментах «Тетрадей 1914—1916». В «Тракта те» оно заслонено логико философской проблематикой, но в последних тезисах вновь проступает достаточно явственно, прежде всего в мыслях о единстве этики и эстетики и т.п.

Следующая ключевая мысль предисловия — о границах выражения мыслей — подробно разрабатывается в конце шестого раздела «Тракта та», а также в некоторых предшествующих максимах. Здесь Витгенштейн выступает уже как самостоятельный мыслитель, предшественник анали тической традиции, для которой язык является единственным объектом философской рефлексии.

Рассел и Фреге действительно упоминаются в «Трактате» несопоста вимо чаще других философов, хотя, как правило, в более или менее рез ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН ко критическом контексте. Безразличие к предшественникам, деклари руемое Витгенштейном, отчасти объясняется тем, что он просто не знал никаких или почти никаких предшественников, будучи философски не образованным человеком, что он сам неоднократно подчеркивал и чем даже бравировал в кембриджские годы (см., например, [Drury 1981].

С другой стороны, осознание своей исключительности также играло здесь огромную роль. Рассел писал о Витгенштейне, что он «горд, как са тана». Лишь после испытаний на войне, а затем в деревне Витгенштейн отказался от этой идеи.

Последние предложения предисловия также пересекаются с послед ними тезисами книги. Таким образом в соответствии с музыкальным по ниманием построения «Трактата» (см., например, [Findley 1984]), все ос новные темы заданы здесь в кратком виде, как в экспозиции сонатной формы.

1 Die Welt ist alles, was der Fall ist.

The world is all that is the case.

Мир — это все, чему случается быть.

Поскольку перевод именно этой строки вызывает объективные труд ности и помня о том, что первая строка, особенно в таком произведе нии, как «Трактат», должна играть роль репрезентанта всего текста (как первая строка в стихотворении), сравним наш перевод с оригиналом, английским переводом и с предшествующими русскими переводами:

Мир есть все то, что имеет место [Витгенштейн 1958] Мир есть все то, что происходит [Витгенштейн 1994].

Здесь в обоих случаях оборот sein ist, который достаточно эквивален тно переведен в английском выражении to be the case, отсутствует. Пере вод выражения Fall ist как «имеет место» неточен — последнему в «Трак тате» скорее соответствует выражение gegeben sein, которое можно пе ревести как «имеет место», «существует», «бывает». (Например, 3.25 Es gibt eine and nur eine vollstndige Analyse der Satzes. Существует (бывает, имеет место) один, и только один полный анализ Пропозиции.) Es gibt и der Fall ist не одно и то же. В последнем случае подчеркивается не необ ходимость того, что является Миром.

«Мир есть все, что есть Случай» (дословный перевод), т. е. все, что имеет место благодаря случаю, все, что случается.

Перевод 1994 года вводит здесь глагол «происходить». Это неудачное решение, потому что в Мире «Трактата», строго говоря, ничего не проис ходит, идея динамики ему несвойственна (ср. 1.21 «Им (фактам. — В. Р.) мо TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS жет случаться быть или не быть, все прочее остается прежним»). Можно сказать, что в «Трактате» системные связи полностью господствуют над связями, опосредованными временем (ср. 5.1361 Вера в существование причинной связи является суеверием), синхрония господствует над диах ронией, как и в «Курсе общей лингвистики» Ф. де Соссюра (опубликован в 1916 году), который был для структурной лингвистики XX века тем же, чем «Логико философский трактат» для аналитической философии XX века.

В семантике первого утверждения «Трактата» я вижу три аспекта: тав тологический, парадоксальный и информативный. Тавтологический зак лючается в том, что, на первый взгляд, этот тезис утверждает то, что и так ясно. Именно этот тавтологический аспект громче всего услышали переводчики книги [Витгенштейн 1958]: Мир есть все то, что имеет мес то, — почти то же самое, что Мир есть все то, что есть. И этот аспект действительно важен (и соответственно, этот последний, чисто тавтоло гический, вернее, квазитавтологический перевод возможен). По мысли Витгенштейна, ничто логическое не несет никакой информации, и он, возможно, намекает на это уже в первой строке — Мир есть все то, что есть (по воле случая).

Парадоксальность тезиса 1 состоит в том, что утверждаемое в нем противоречит устоявшимся представлениям о мире, как о чем то сущест вующем по необходимости и стабильно, таком, каким его создал Бог. Вит генштейн подчеркивает отсутствие стабильности и необходимости в Ми ре. Это противоположная сторона семантического поля данного выска зывания. Мир не необходим и не стабилен потому, что, как говорится ниже, хотя в его основе (субстанции) лежат простые неизменные Пред меты, реально они встречаются в изменчивых и несвязанных друг с дру гом конфигурациях — Положениях Вещей (Sachverhalten). Отсутствие связей между явлениями в их изначальном виде и позволяет говорить об отсутствии причинной связи между ними во времени. Связь может быть только логической, т. е. тавтологической, неинформативной.

Еще парадоксальность проявляется в сочетании слова «все» (alles), ко торое употребляется в «Трактате» как универсальный квантор, с выраже нием was der Fall ist. Надо ли это понимать так, что все, что случается, противоположно тому, что может случиться, или оно противоположно тому, что не случается и не может случиться? Отметим еще, что слово «все» тянет это высказывание к тавтологии — Мир есть все, что есть, а was der Fall ist к противоречию — получается, что Мир — это то, что может быть не миром, стоит ему не случиться быть, что он может стать из всего ничем.

Информативное («естественно научное») значение этого тезиса мож но реконструировать так: «Мое первоначальное знание о Мире сводится ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН к тому, что он кажется чем то, чему случается быть». В целом значение этой фразы является эспозитивным. Она представляет интенции автора, говоря: «Тех, кто думает, что я буду исследовать Мир как нечто необходи мое и законченное, просят не беспокоиться».

Последнее, что нужно сказать в связи с переводом тезиса 1. В ориги нале он звучит как метрически организованный полноударный стих 4 стопного ямба:.

Учитывая богатый «австро венгерский» культурный контекст написа ния «Трактата» (см. об этом [Janic Toulmen 1973], а также и то, что «Логико философский трактат» — своего рода поэма (в том смысле, в каком поэмой можно назвать «Даодедзин» и «Бхагавадгиту»), этот факт нельзя признать случайностью. Тем более, что и английский перевод сохраняет эту метри ческую организацию (изменив лишь в соответствии с английской традици ей каталектику — с женской на мужскую: The world is all what is the case). Однако мы, отметив это обстоятельство, тем не менее не ста нем его воспроизводить, ибо сочетание слова «мир» с 4 стопно ямбичес ким контекстом неожиданно дает чисто русские и крайне неприятные коннотации:

Мир — это все, что происходит Весь мир насилья мы разрушим.

Сын миллионера, воевавший против царской России, после этого действительно разрушил мир старой философии;

он всегда сочувствовал России и тому, чему в ней «случалось быть». «Странные сближения» пре следовали Витгенштейна всю жизнь. Не будем удивляться, что частично они перепадут и на нашу долю.

1.1 Мир — совокупность Фактов, но не Вещей.

В этом афоризме Витгенштейн также противоречит здравому смыс лу, в соответствии с которым мир, скорее, как раз совокупность вещей (см., например, [Stenius 1960: 32]). Логически 1.1 вытекает из 1: если Мир — все то, чему случается быть, то это, скорее, Факты, а не Вещи. По Витгенштейну, реально существуют не вещи, а Вещи в их соединении с другими Вещами: это и есть Факты. Вообще говоря, здравый смысл мо жет убедиться, что этот взгляд психологически вполне реалистичен.

Действительно, разве существует это дерево просто как дерево? Не пра вильнее ли сказать, что существует то, что это дерево растет возле мое го дома, что это дерево очень старое, что это дерево — дуб и т. д.? Имен но в совокупности этих фактов и существует дерево. Как слово (имя) ре ально функционирует не в словаре, а в предложении (и это тоже один из TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS ключевых тезисов «Трактата»), так и Вещь, денотат имени, реально су ществует не в семантическом инвентаре мира, а в живом Факте. Но и в словаре имя существует не просто, а именно в словаре, и, перечисляя, какие Вещи существуют в мире — деревья, столы, ложки, планеты и т. д., — мы задаем этот список в самом Факте его задания. Здесь Витген штейн, как сторонник предикативного взгляда на мир (в смысле [Степа нов 1985]), стоит как мыслитель ближе к английской традиции (Расселу и Муру), а не к родной немецкой (Фреге)). Для Фреге пропозиции были разновидностями имен, отчасти именно поэтому он радикально не при нял витгенштейновский «Трактат». И именно благодаря этой предика тивности мышления Витгенштейн с самого начала стал английским фи лософом («Трактат» прошел незамеченным в первом немецком изда нии, а английский перевод Огдена и Рамсея с предисловием Рассела принес ему мировую славу). Лишь с 1970 х годов началась его «репатри ация» на немецкоязычную почву.

1.11 Мир определен посредством Фактов и благодаря тому, что все они являются Фактами.

1.12 Ибо именно совокупность Фактов определяет то, чему случа ется, а чему не случается быть.

Мир определен как Мир тем, что все Факты являются Фактами имен но потому, что именно Факты определяют то, чему случается быть, а это и есть Мир. То есть Мир определен тем, чему случается быть, Фактами.

Если мы рассмотрим не реальный Мир, а некий небольшой условный возможный Мир, то, понаблюдав за тем, чему в нем случается быть, мы сможем дать описание Фактов, которое и будет описанием мира. Допус тим, что Мир есть все то, чему случается быть внутри спичечного короб ка. Заглянув туда, мы увидим, что там лежат, допустим, 12 хороших спи чек и три обгорелых. Именно факт того, что в спичечном коробке ле жат 12 хороших и три обгорелых спички, и будет описанием Мира спичечного коробка. Это описание будет исчерпываться этими Фактами и тем, что это все Факты. То, что в коробке лежат три обгорелых спич ки, не в меньшей степени является фактом, чем то, что там находится хороших спичек. Другой вопрос, является ли Фактом, описывающим этот Мир, то, сколько спичек лежало в коробке раньше? Будем считать, что Мир, о котором говорит Витгенштейн, это одномоментный отрезок Мира, и тогда отсутствие других спичек не будет Фактом. Но можно ввести, скажем, понятие «вчера» и «позавчера», и тогда Фактом будет то, что вчера в коробке лежало столько то спичек, а позавчера столько то. Но вообще время является модальным понятием, а Витгенштейн тщательно избегает модальных понятий. По видимому, позавчера, вче ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН ра и сегодня можно рассматривать как разные возможные Миры (ср.

[Prior 1967]) и применительно к возможностям каждого из них строить описание. Кроме того, Витгенштейна как логика не должно интересо вать, каким именно образом давать описание того или иного Мира, важ на сама принципиальная логическая возможность такого описания.

И само описание мыслится здесь как такой же чисто гипотетический акт, не имеющий ничего общего с реальным описанием, которое, осо бенно если идет речь о больших Мирах, само протяженно во времени и за время проведения которого Мир может меняться бесконечное коли чество раз (парадокс Лапласа).

1.13 Факты в логическом пространстве и составляют Мир.

Мы уже частично коснулись понятия логического пространства в пре дыдущем комментарии. Подробно это понятие обосновывается в книге [Stenius 1960]. В качестве модели логического пространства рисуется нес колько кубов разной длины, ширины и высоты. Совокупность этих кубов является моделью логического пространства. В этом логическом прост ранстве Фактом является то, что каждый куб имеет определенную длину, ширину и высоту. Если имеется 5 кубов, то относительно длины, высоты и ширины каждого имеется 15 (5 х 3) Фактов [Stenius 1960: 39]. Теперь представим себе реальный Мир, определенный огромным количеством Фактов. Обрисуем мысленно логическое пространство этого Мира, т. е.

пространство, внутри которого имеет смысл сказать, что нечто существу ет, а нечто не существует, — и это и будет то понимание Мира, которое со держится в «Трактате». Логическое пространство в каком то смысле мо жет совпадать с физическим, а может быть чисто умозрительным, «лабо раторным». Но при этом, по Витгенштейну, любое физическое — реальное или умозрительное — пространство будет в то же время логи ческим пространством, так как логика, будучи необходимым инструмен том познания, является более фундаментальной, чем физика, геометрия, химия, биология и т. п.

1.2 Мир раскладывается на Факты.

1.21 Им может случаться быть или не быть, все прочее остается прежним.

В предшествующих разделах Витгенштейну было важно объяснить Мир как целое, как совокупность. Теперь он впервые делит, членит Мир на Факты. Почему ему важно подчеркнуть этот момент разделе ния? Ответ на это можно попытаться найти в 1.21. Что это — «все про чее», которое остается без изменений? И почему Факт, которому случи лось быть, никак не влияет на это прочее? Предположим, что в Мире TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS спичечного коробка было 17 спичек, а стало 16. Мы находимся внутри этого Мира, и мы, подобно фолкнеровскому Бенджи Компсону, не зна ем, кто манипулирует спичками и коробком, а можем только сказать, что одна спичка исчезла («ушла»), а «все прочее» (все прочие 16 спи чек) осталось прежним. Что же, неужели, по Витгенштейну, в Мире между Фактами не существует никакой зависимости? Витгенштейн объ ясняет свою позицию в следующем разделе, в учении об атомарных По ложениях Вещей (Sachverhalten).

2 То, чему случается быть, Факт, это то, что существуют опреде ленные Положения Вещей.

Понятие Sachverhalten — одно из самых важных в «Трактате». Оно оз начает некий примитивный Факт, состоящий из логически простых Предметов (подробнее см. комментарий к 2.02). Это логически недели мый элементарный Факт, т. е. такой факт, части которого не являются Фактами. Под влиянием расселовского предисловия [Russell 1980] к пер вому английскому изданию «Трактата» в издании [Витгенштейн 1958] Sachverhalt переведено как «атомарный факт» (в первом английском из дании Огдена и Рамсея также стоит atomic fact, в то время как во втором издании Пирс и МакГинес переводят это выражением states of affairs;

Э. Стениус предлагает компромиссный вариант перевода — atomic state of affairs. Новейший русский [Витгенштейн 1994] дает перевод «со бы тие», который кажется нам фантастически неадекватным. Во первых, «Трактату» чужд диахронизм (см. комментарий к 1);

во вторых, Витгенш тейну совершенно не свойственно кантовско хайдеггеровское манипули рование корнями, префиксами и дефисами;

в третьих, слово «событие» означает в русском языке нечто аксиологически маркированное, ср. «это стало для меня событием» (подробнее см. [Руднев 1993]), в то время как Sachverhalt — нечто аксиологически нейтральное. Мы переводим Sachverhalt как Положение Вещей, ибо это представляется этимологи чески наиболее близким к оригиналу, а также соответствует тому, что Sachverhalt представляет собой совокупность простых Предметов, или Сущностей (Sachen) или Вещей (Dinge).

Говоря о простоте Положения Вещей, следует иметь в виду, что речь идет прежде всего о логической простоте, т. е. о том факте, что части По ложения Вещей не могут быть сами Положениями Вещей, но только Ве щами (в свою очередь Вещи, входящие в Положение Вещей, также явля ются простыми, т. е. не могут быть поделены на части, являющиеся Ве щами (подробнее см. комментарий к 2.02).

В целом смысл тезиса 2 кажется достаточно ясным. Факты, из кото рых состоит Мир, представляют собой существующие Положения Ве ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН щей. Дело в том, что Факты и Положения Вещей отличаются друг от дру га не только тем, что вторые являются простыми, а первые сложными, но еще и тем, что Положения Вещей являются лишь возможностями Фактов: они могут как существовать, так и не существовать. Положение Вещей может стать существующим, заняв определенное место в молеку лярной решетке Факта. Таким образом, Мир Фактов — это Мир актуали зировавшихся, осуществленных Положений Вещей. Мир — это те прос тые атомарные Положения Вещей, которые актуализировались в молеку лярной структуре Факта.

2.1 Положение Вещей — это некая связь Предметов (Сущностей, Вещей).

Считается (см., в частности, [Finch 1977: VIII]), что в «Логико фило софском трактате» нет синонимов, т. е. каждое слово употреблено в сво ем строгом значении в соответствии с развиваемой здесь же, в «Тракта те», идеей совершенного языка, где каждому знаку соответствует только одно значение. Триада «Предмет — Сущность — Вещь» (Gegenstand — Sache — Ding) различается, по Г. Финчу, как формальная (Предмет), фено менологическая (Сущность) и материальная (Вещь) стороны объекта.

В соответствии с различиями в значениях эти понятия входят в разные контексты.

Понятие Gegenstand везде переводится нами как Предмет, а не объ ект, как это принято во всех английских и русских переводах. Последне му в немецком языке соответствует слово «Object».

2.011 Для Вещи существенно, что она может быть составной частью Положения Вещей.

Вещь сама по себе не является логическим строительным материалом для Мира, она выступает лишь в контексте атомарного Положения Ве щей. Логика не изучает слова, она изучает предложения. Поэтому и фи лософия должна изучать не сами Вещи, а те положения, которые они принимают, будучи соединены друг с другом, — т. е. Факты.

2.012 В Логике нет ничего случайного: если Вещь может встре чаться в Положении Вещей, то Возможность Положения Вещей должна быть предопределена в самой Вещи.

Витгенштейн считает, что Вещь «не сделана» сама раз и навсегда, что ей необходимо для своего окончательного проявления как Вещи стать частью Положения Вещей. Вообще говоря, это свойство вытекает из са мой природы Вещи, так как нельзя себе представить Вещь, изолирован ную от контекста других Вещей и от контекста Фактов. Если мы не зна TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS ем про чайник, что в нем можно кипятить воду (Положение Вещей) и разливать ее в чашки (другие Вещи), то можно сказать, что мы не знаем, что такое чайник. И если в чайнике невозможно кипятить воду и ее нельзя разливать по чашкам, то чайник перестает быть чайником. Отсю да 2.0121.

2.0121 Это представлялось бы словно делом случая, если бы для Вещи, которая могла бы существовать сама для себя, какая то возник шая потом Ситуация пришлась бы ей впору.

Если Вещи могут встречаться в Положении Вещей, то Возмож ность этого уже должна быть заложена в них самих.

(Нечто Логическое не может быть лишь возможным. Логика апел лирует к каждой Возможности, и все Возможности являются ее фак тами).

Точно так же, как мы не можем думать о пространственных Пред метах вне пространства, так и о любом Предмете мы не можем думать вне Возможности его соединения с другими Предметами.

Если я могу думать о Предмете в его соединении с Положением Ве щей, то я не могу думать о нем вне Возможности этого соединения.

Витгенштейн как будто ставит мысленный эксперимент, представляя некий сам для себя Предмет, тот же чайник, по поводу которого после случайно обнаруживается, что в нем можно кипятить воду и разливать ее по чашкам. Такое положение Витгенштейн считает не характерным для Вещи. В Вещах должна быть заложена возможность того, чтобы они мог ли встречаться в соответствующих Положениях Вещей. И ясно, что чай ник должен представлять из себя нечто металлическое или керамичес кое, но ни в коем случае не деревянное, чтобы в нем можно было кипя тить воду, и в его форме должно быть нечто, что позволяло бы разливать воду по чашкам.

2.0122 Вещь самостоятельна, поскольку она может встречаться во всех возможных Ситуациях, но эта Форма самостоятельности являет ся Формой связанности положением Вещей, то есть Формой несамо стоятельности. (Невозможно представить, чтобы слова встречались двумя разными способами: в одиночку и в составе Пропозиции.) Здесь впервые Витгенштейн придает Вещи некий статус самостоя тельности, который тут же отбирает. Это та мнимая самостоятельность, которую имеет слово, стоящее в словаре. Но положение слова в словаре есть лишь один из способов его существования. Слово «чайник» в толко вом словаре стоит не изолированно, оно употреблено пусть в своеобраз ной, но все же пропозиции, которая говорит: «Слово “чайник” означает ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН то то и то то». И тот факт, что чайник означает то то и то то, и является тем «Положением Вещей», в которое попала Вещь, демонстрируя свою мнимую самостоятельность.

В данном разделе впервые встречаются вместе важнейшие термины «Трактата» — Ситуация (Sachlage) и Пропозиция (Satz). Ситуация есть неч то среднее между Положением Вещей и Фактом. В отличие от Положения Вещей, Ситуация является сложной, что роднит ее с Фактом. Но в отли чие от Факта, который является существующим, Ситуация является лишь возможной — и это, в свою очередь, роднит ее с Положением Вещей.

Итак, Ситуация — это возможный коррелят Факта в возможном Мире По ложений Вещей, которые могут быть связаны в некое подобие Факта (что и называет Витгенштейн Ситуацией), но еще не актуализировавшегося, не ставшего частью действительного Мира.

Слово Пропозиция является в «Трактате», пожалуй, самым важным, ведь именно им назывался первый вариант этого произведения — «Der Satz». В английских переводах «Трактата», а также книгах и статьях о нем, это понятие переводят либо как sentence, либо как proposition.

В русском переводе [Витгенштейн 1958] закрепился перевод — предложе ние. Наш выбор термина «Пропозиция» обусловлен тем, что принято на зывать пропозициональной логикой, т. е. логикой, занимающейся исчис лением немодальных высказываний (пропозиций). Именно такого рода логика, изучающая только индикативы (не конъюнктивы, не императи вы, не вопросы — которые также в русском языке могут быть названы предложениями, — но не пропозициями), и представлена в «Трактате».

2.0123 Если я знаю Предмет, я тем самым знаю Возможность его встречаемости в Положении Вещей.

(Каждая такая Возможность должна находиться в самой природе Предмета.) Нельзя, чтобы в дальнейшем была найдена какая то новая Воз можность.

Ясно, что если мы знаем, что такое чайник, в частности, что в нем можно кипятить воду и разливать ее по чашкам, то невозможно, чтобы впоследствии оказалось, что из чайника можно стрелять или класть его под голову в качестве подушки. Логическая природа чайника исключает эти новые Возможности.

2.01231 Чтобы знать какой бы то ни было Предмет, я должен знать не столько внешние, сколько внутренние его свойства.

Внутренние свойства, по Витгенштейну, это такие, без которых Пред мет не может существовать (4.1223). Стало быть, для того, чтобы знать TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS чайник, важно знать не просто из какого металла он сделан, но и то, что этот металл не расплавится при температуре более низкой, чем темпера тура кипения воды. Отсюда 2.0124.

2.0124 Когда даны все Предметы, тем самым даны все возможные Положения Вещей.

Задавая все предметы в некотором небольшом, ограниченном воз можном мирке, например, чайник, воду, чашки, мы тем самым задаем все возможные Положения Вещей, связанные с этими Вещами. И это в прин ципе касается всех Вещей. Вместе с Предметами в Мире дано потенци ально все, что с ними может произойти. Отсюда 2.013.

2.013 Каждая Вещь существует как будто в пространстве возмож ных Положений Вещей. Я могу думать об этом пространстве как о не заполненном, но не о Вещи вне пространства.

Можно представить, как в чайник наливают воду, как вода в нем заки пает, как из него наливают воду в чашки. Можно представить себе прост ранство без чайника, но нельзя представить чайник вне тех возможных Положений Вещей, которые могут с ним «случаться быть». Любая Вещь — будь то чайник, грабли или «Трактат» — перестает быть Вещью вне прост ранства возможных (для нее) Положений Вещей.

2.0131 Пространственный Предмет должен располагаться в беско нечном пространстве. (Пространственная точка является аргумент ным местом.) Пятно в поле зрения может, хоть и необязательно, быть красным, но какой то цвет оно должно иметь: оно, так сказать, имеет цветовое пространство вокруг себя. Музыкальный тон должен обладать какой то высотой, предмет тактильного ощущения — какой то твердостью.

«Пространство возможных Положений Вещей» естественным обра зом ограничивается нашими пятью чувствами. Соответственно, Витген штейн рассматривает ситуацию, когда Предмет воспринимается каким то одним из органов чувств. В этом случае Предмет «обязан» обнаружи вать свойство, соответствующее тому органу чувств, которым он воспринимается. Если Предмет воспринимается зрением, он должен быть «какого то цвета» (ср. это с высказыванием 2.0232 и комментарием к нему);

если он воспринимается слухом, он должен обладать какой то высотой тона;

если Предмет ощупывается, он должен быть твердым или мягким, жидким или колючим и т. д. Отсюда следует, что для Витген штейна Предмет есть нечто Феноменологическое, а не только формаль ное (как считает Генри Финч [Finch 1971]), и что в определенном смыс ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН ле поэтому Предмет (Gegenstand) и Вещь (Ding) могут считаться сино нимами.

Еще из этого раздела следует, что Предмет есть нечто, что можно воспринимать только одним органом чувств. Если нечто воспринимает ся сразу несколькими органами чувств и обладает не только цветом, но и высотой и твердостью: например, говорящий попугай, который про износит антропоморфные звуки: при этом он может быть ярко зелено го цвета, на ощупь мягкий и еще, возможно, не очень хорошо пахнет, — то ясно, что это не Предмет, а сложный объект, комплекс.

То, что Витгенштейн говорит о Предмете в связи с восприятием, позволяет отнести его онтологию скорее не к объективно идеалисти ческой (в то время как его простой Предмет часто сравнивают с объек тами Платона), а к агностицистской традиции. Беркли, Юм, Кант, Шо пенгауэр в этом отношении гораздо ближе Витгенштейну, чем Декарт, Спиноза, Лейбниц, Гегель и Брэдли.

2.014 Предметы содержат в себе Возможность всех Ситуаций.

Этот тезис является обобщением предыдущих. Заложенность в Предметах не только всех Положений Вещей (Sachverhalten), но и всех Ситуаций (Sachlage), т. е. возможных не элементарных Положе ний Вещей, позволяет представить Предмет как некий прообраз кибер нетического устройства с заложенной в нем программой всех возмож ных действий, включая в данном случае взаимодействия с другими Предметами. Чайник включает в себя не только Возможность греть в нем воду и разливать ее по чашкам, но и Возможность быть фарфоро вым, китайским, со свистком, Возможность быть разбитым, если он из глины, или расплавленным, если он металлический. Мы как будто бе рем все Предметы, записываем в их структуре возможные Положения Вещей и Ситуации, которые могут с ними произойти, и запускаем их все вместе. После этого они начинают жить своей жизнью. Однако для того, чтобы Предметы могли функционировать, а мы могли бы знать об этом, необходимо, чтобы между Предметами и нашим знанием о них су ществовала регулярная обратная связь. Об этом толкует семиотическая часть «Трактата» — учение о Форме, Картине, Структуре, Элементар ной Пропозиции.

2.0141 Возможность их встречаемости в Положении Вещей явля ется их Формой.

Здесь речь идет, по видимому, о Логической Форме Предмета, а не о его материально пространственной форме. Приведем такой пример.

У глаголов в большинстве языков с развитой субъектно объектной па TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS радигмой существует понятие валентности, которая является не чем иным, как выражением Возможности глагола вступать в грамматико семантические отношения (которые называются управлением) с опре деленными именами (актантами). Валентность глагола может быть равна 0, 1, 2, 3 и т. д. Так, нулевой валентностью обладает глагол «смер каться», ибо он не может управляться ни одним именем. Валентность глагола «читать» равна единице, так как он может управлять только ви нительным беспредложным. Глагол «бить» является двухвалентным — он управляет винительным и творительным падежами (бить можно ко го то (или что то) и чем то). Логическая Форма Предмета как выраже ние Возможности его встречаемости в определенных Положениях Ве щей есть нечто схожее с синтаксической валентностью глагола. Так, например, в Логическую Форму чайника входит Возможность его вхождения в такие Положения Вещей, как чайник кипит или чайник стоит на плите. Но, строго говоря, чайник не является примером прос того Предмета (строго говоря, таких примеров вообще не существует;

см. комментарий к 2.02). Возьмем более простой по сравнению с чай ником Предмет — литой металлический шарик. Наиболее существен ным элементом его формы является то, что он абсолютно круглый, сферический, и это обеспечивает ему возможность входить в Положе ние Вещей «шарик катится». Но пустота или наполненность не являет ся Логической Формой шарика, не определяет его как шарик. Шарик может быть как полым, так и не полым, как тяжелым, так и легким, так же как и любой другой Предмет, обладающий какой то массой и зани мающий какое то место в пространстве.

Логическая Форма Предмета обеспечивает ему возможность встре чаться не только в Положениях Вещей, но и сочетаться с другими Пред метами в определенных Ситуациях. Для этого нужно, чтобы Логические Формы предметов были коррелятивными. Так, в Логическую Форму во ды входит то, что она является жидкой, т. е. Возможность принимать ге ометрическую форму такого Предмета, в Логическую Форму которого входит «полость». Соотношению Предметов в атомарном Положении Вещей и в сложной Ситуации соответствует соотношение Имен в Эле ментарной Пропозиции и в сложной Пропозиции. В этом в двух словах состоит суть «картинной» теории Витгенштейна, о которой подробнее см. ниже.

2.02 Предмет является простым.

Простота Предмета является одной из самых сложных и запутанных проблем в экзегетике «Логико философского трактата». Дело в том, что Витгенштейн ни разу не приводит в «Трактате» примера простого Пред ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН мета. Норман Малкольм вспоминает, как в 1949 году Витгенштейн при ехал к нему в Америку и они вместе начали читать «Трактат». «Я спросил Витгенштейна, думал ли он хоть раз, когда писал “Трактат”, о каком ли бо примере “простого объекта”(пер. М. Дмитровской. — В. Р.). Он отве тил, что в то время считал себя логиком, а поскольку он был логиком, то в его задачи не входило решать, является ли та или иная вещь простой или сложной, поскольку это был чисто эмпирический материал! Было ясно, что он расценивает свои прежние взгляды как абсурдные» [Витген штейн 1994: 85—86]. Оставим на совести мемуариста его последнее суж дение, тем более что в своей поздней книге [Malcolm 1986] он гораздо бо лее внимательно рассматривает взаимосвязь взглядов раннего и поздне го Витгенштейна. Так или иначе, необходимо уяснить, что представляет собой витгенштейновский простой Предмет, так как это одно из ключе вых понятий «Трактата». Надо сказать, что у исследователей «Трактата» на этот счет нет единой точки зрения (наиболее содержательный и тон кий анализ этой проблемы см. в статье [Copi 1966];

ср. также [Keуt 1966]).

Мы принимаем здесь ту точку зрения на простоту Предметов Витген штейна, которой придерживается Эрик Стениус [Stenius 1960]. Согласно этой точке зрения, под простотой витгенштейновских Предметов под разумевается прежде всего логическая (а не физическая, химическая, биологическая, геометрическая) простота. Простым в логическом смысле является такой Предмет, части которого не являются Предмета ми. Сравним это с понятием простого числа в арифметике. Его характе ристикой является невозможность деления без остатка на целые числа, кроме самого себя и единицы. В этом смысле простое число — это не обязательно маленькое число. Простым числом может быть 3, может быть 19, а может быть 1397. Последнее обстоятельство очень важно, по тому что тогда простым в логическом смысле объектом может считать ся, например, Луна или Лев Толстой. Если разделить Луну или Толстого на части, то в логическом смысле эти части не будут самостоятельными предметами (Луной и Толстым). Хотя, конечно, и логическое понима ние простоты релятивно. И если тело человека можно считать логичес ки простым предметом, то, с другой стороны, часть этого тела, напри мер, кисть, является скорее логически сложным предметом, так как она состоит из ладони и пальцев.

Для Витгенштейна в принципе важно, что логически простые Пред меты существуют, даже если он не может или не считает нужным при вести хотя бы один пример. Логика имеет дело с абстракциями. И прос той Предмет — а, в или с — полезная логическая абстракция. Она позво ляет построить систему, имеющую много интереснейших для логики и философии следствий. В каком то смысле существование логически TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS простых Предметов — это некая аксиома, которую нет необходимости обосновывать.

Можно взять некий искусственный фрагмент Мира, как это делает [Stenius 1960], состоящий из пяти кубов различной фиксированной дли ны, ширины и высоты, и тогда каждое из измерений будет простым Предметом. В других возможных Мирах простым Предметам будут соот ветствовать точки. В астрономии простыми логическими Предметами в определенном смысле будут планеты и звезды, а сложными (комплекса ми) — созвездия, системы спутников и Галактики.

С чисто логической точки зрения простой Предмет должен удовлет ворять требованию единичности, т. е. это должен быть индивидуальный объект, индивид. Поэтому чаще всего, толкуя «Трактат», философы при водят в качестве примеров моделей простых объектов планеты [Stenius 1960] или собственные имена — Сократ, Платон [Russell 1980, Anscombe 1960]. Простому Предмету соответствует Простое Имя, прежде всего — имя собственное. (Подробнее об этом будет сказано при обсуждении проблемы именования.) Наконец, следует отметить точку зрения Стениуса, в соответствии с которой под простыми Предметами Витгенштейн понимает не только индивидные объекты, но и предикаты [Stenius 1960: 61—62]. Действитель но, только придерживаясь этого взгляда, можно хоть как то себе предста вить, что понимает Витгенштейн под Положениями Вещей, которые состоят из простых Объектов, и только из них. Если под простыми Пред метами понимать нечто, чьим выражением в языке служат имена сущест вительные, то очень трудно, если не невозможно, смоделировать хотя бы одно витгенштейновское Положение Вещей на любом европейском языке. Все европейские языки, включая русский, в качестве центральной грамматической идеи предложения имеют предикат, выраженный либо какой то глагольной или именной формой, либо связкой. Причем если в одной из форм предложения связка отсутствует, то она легко восстанав ливается по другой форме [Гаспаров 1971]. Так, например, в таких «назыв ных» предложениях, как Зима. Тихо. Жуть., связка восстанавливается в прошедшем (или будущем) времени: Была зима. Было тихо. (Это) была (такая) жуть. Соответственно в европейских языках связка сохраняется и в настоящем времени. Поэтому говорить о том, что Положение Вещей, выраженное собственными именами, это комбинация простых индивид ных объектов, значит не считаться с очевидной реальностью языка. Не возможна никакая комбинация предметов без предикатов ни в языке, ни в Мире Фактов (т. е. чего то предикативного). Положение Вещей Земля круглая состоит из двух предметов: Земля и быть круглым. (Трудно ска зать, правда, является ли значение «быть круглым» простым в логичес ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН ком смысле и, тем самым, является ли этот пример удачным примером атомарного Положения Вещей.) Идея построения языка, состоящего из простых семантических эле ментов, отчасти была осуществлена А. Вежбицкой, построившей систе му конечного (и очень небольшого) количества исходных слов (семанти ческих примитивов), из которых далее строятся все остальные слова [Wiersbicka 1971, 1980].

2.0201 Каждое утверждение о комплексах позволяет себя разло жить на утверждение о своих компонентах и Пропозиции, которые описывают эти компоненты.

Первая часть этого раздела понятна. Сложное в логическом смысле предложение «Сократ мудр и смертен» «позволяет себя разложить» на два простых: «Сократ мудр» и «Сократ смертен». Далее необходимо объяснить, чем отличается утверждение от Пропозиции. Утверждение является одной из функций Пропозиции. Оно утверждает истинность или ложность того, о чем говорится в дескриптивной части Пропозиции. В данном случае Вит генштейн применил термин Пропозиция только к описательной функции Пропозиции, высказывания (так «высказывает» то, о чем идет речь, не ут верждая ничего об истинности или ложности этого содержания).

Высказывание описывает возможные Положения Вещей и Ситуации, утверждение навешивает на них ярлык истинности или ложности.

2.021 Из предметов строится субстанция Мира. Поэтому они не мо гут быть сложными.

Субстанция Мира — это непредикативная его часть, которая остается неизменной при всех его изменениях. Допустим, a, b, c и d — простые Предметы: они неделимы и неизменны. Из них образуются Положения Вещей, из которых формируется фактовая предикативная часть Мира.

Допустим, что в одном Положении Вещей a соединено с b, а в другом — a с c. Во всех конфигурациях предметов в Положениях Вещей и Ситуа циях неизменными остаются лишь сами Предметы в силу своей просто ты, атомарности. По каким бы направлениям ни шло развитие Мира, меняются только конфигурации. Неизменная Субстанция, остающаяся общей при всех направлениях развития (во всех возможных Мирах), придает Миру стабильность. И основу этой Субстанции составляют, ес тественно, неизменные атомарные простые Предметы. Они сохраняют идентичность во всех возможных Мирах.

Учение о Субстанции — один из наиболее ясных признаков принад лежности логико антологической картины «Трактата» атомизму, для которого одним из наиболее фундаментальных принципов является TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS тот, в соответствии с которым для того, чтобы что то могло меняться, что то должно оставаться неизменным (см. [Fogelin 1976]). В последней своей работе — «О достоверности» — Витгенштейн применил сходный принцип к гносеологическим проблемам. Там говорится, что для того, чтобы сомневаться в чем либо, что то должно оставаться несомнен ным. «Чтобы дверь двигалась, петли должны оставаться неподвижны ми» [Wittgenstein 1980] (О методологической важности этого принципа см. [Руднев 1986]).

(Возможно, именно это учение явилось глубинной исходной предпо сылкой для теории «жестких десигнаторов» С. Крипке, в соответствии с которой в языке имеются такие знаки, которые сохраняют свое значе ние во всех возможных мирах [Kripke 1980].) 2.0211 Если бы у Мира не было никакой Субстанции, то тогда нали чие Смысла у одной Пропозиции зависело бы от того, истинна или ложна другая Пропозиция.

Этот раздел, как кажется, можно понять лишь в контексте того факта, что важнейшей характеристикой Предметов и Элементарных Пропози ций (как пишет Витгенштейн в 2.061) является их независимость друг от друга, т. е. невозможность вывести одно из другого. (См. также коммента рий к 2.061.) Представим себе, что не существует простых атомарных Предметов и элементарных Положений Вещей, а существуют только слож ные Предметы (комплексы) и сложные положения дел (Ситуации). Такая картина будет вести к противоречию. Комплексы (которые теперь ex hypothesis неразложимы на простые Предметы — ведь мы условились, что простых Предметов не существует) зависят друг от друга. Например, из «Если Сократ человек, то Сократ смертен», следует «Сократ человек, и Сократ смертен» (обе Пропозиции комплексные). Смысл Пропозиции «Сократ человек, и Сократ смертен» (= Сократ есть смертный человек) за висел бы исключительно от истинности и ложности Пропозиции «Если Сократ человек, то Сократ смертен». И если бы мы не могли выделить простые Предметы и элементарные Пропозиции (ведь мы исходили из предположения, что у Мира нет субстанции, которая как раз и состоит из простых Предметов), то тогда мы никогда не узнаем ни того, что Сократ — человек, ни того, что он смертен, так как мы должны будем по кругу ссы латься на новые и новые пропозиции, черпая в их истинности и ложности оправдание для смысла объясняемой Пропозиции. Поэтому требование простоты исходных понятий универсально. Именно с этой идеей пороч ного круга объяснения одного слова через другое в толковых словарях, опираясь на идеи Лейбница и Витгенштейна, успешно боролась А. Веж бицка при построении своей теории lingua mentalis [Wiersbicka 1971, 1980].

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН 2.0212 Тогда было бы невозможно построить Картину Мира, ис тинную или ложную.

Ясно, что, раз мы, исходя из 2.0212, не знали бы, какие Пропозиции истинны, а какие нет, мы не могли бы построить такую Картину Мира, о которой бы мы знали, является ли она истинной или ложной. То, что мы могли бы построить, было бы построением бесконечных виртуаль ных Картин Мира, не совпадающих с реальной Картиной Мира. В XX ве ке, тем не менее, утвердилась идея построения Картин Мира именно в виртуальном смысле. Осознание невозможности построения истинной Картины Мира в связи с утерей логических констант (недаром ведь Вит генштейн не привел ни одного примера простого Предмета) компенси ровалось осознанием полезности построения множества моделей воз можных Миров, или виртуальных реальностей, где «неполнота компен сировалась стереоскопичностью» [Лотман 1978а].

Термин «Картина Мира» и отчасти синонимичный ему термин «мо дель Мира» широко употребляется в семиотике и структурной антропо логии, но восходит, по видимому, не к Витгенштейну, а к Л. Вайсгерберу, употребившему этот термин (Weltbild), независимо от Витгенштейна (см. [Weisgerber 1950]).

2.022 Очевидно, что, как бы воображаемый мир ни отличался от реального, они должны иметь нечто общее — некую Форму — с Реаль ным Миром.

2.023 Эта неизменная Форма как раз и построена из Предметов.

2.0231 Субстанция Мира может определять только Форму, но не ма териальные свойства. Потому что последние изображаются лишь при помощи Пропозиций либо строятся из конфигураций Предметов.

Если считать, что под «воображаемым миром» Витгенштейн понимает нечто фундаментальное, близкое понятию возможного мира, соотносимого с реальным [Крипке 1971, Хинтикка 1980], то ясно, что то общее, что есть у воображаемого и реального мира, надо искать в неизменных субстанцио нальных Предметах, которые обнаруживают свою Логическую Форму. Нап ример, пусть в некоем возможном мире будет ложной Пропозиция «Сократ мудр». То есть истинной там будет пропозиция «Неверно, что Сократ мудр».

Тогда общей у этих двух фрагментов миров будет Логическая Форма Предме тов Сократ и быть мудрым, а именно то, что в принципе в логическую вале нтность понятия «Сократ» будет входить Возможность быть как мудрым, так и не мудрым, а в логическую валентность понятия «быть мудрым» будет вхо дить возможность относиться или не относиться к Сократу.

Субстанция не может определять материальные (или внешние) свойства Предметов, так как последние не присущи им с необходи TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS мостью, поэтому они выражаются в (неэлементарных) Пропозициях и, стало быть, не принадлежат субстанциональной структуре Мира. Нап ример, тот Факт, что у Сократа была борода, является его материаль ным свойством и не входит в его Логическую Форму, так как наличие бороды никак не соотносится с внутренними качествами личности. На личие бороды у Сократа — это, скорее, Факт, важная характеристика его внешнего облика, но она не является субстанционально присущей Сократу. Борода Сократа — из тех явлений, которым случается или не случается быть, она из мира изменчивых Фактов, а не неизменной Суб станции Мира.

2.0232 Говоря вскользь: Предметы бесцветны.

Это утверждение Витгенштейна, которое кажется столь парадок сальным, легко объяснимо. С физиологической (оптической) точки зрения все цвета, кроме «простых», — красного, синего и желтого — считаются комплексами. Но почему даже «красный Предмет» не явля ется простым? Цвет в принципе есть сложное отношение между вос принимающим объект анализатором и материальным свойством объек та. Поэтому, строго говоря, цвет не является объективной характерис тикой объекта. Дальтоник всю жизнь может видеть красную розу зеленой. Физиологическая сложность явления цвета опосредует антро пологические и этнографические различия в его восприятии. Как изве стно, большинство первобытных народов могут различать лишь нес колько цветов, например, красный, черный и белый [Berlin Cay 1969].

Но Витгенштейн, вероятно, имеет в виду не только это, хотя, по всей вероятности, базируется все же именно на этом. Простой Предмет мыслится вне сложного цветового восприятия. Цвет не входит в логи ческую структуру Предмета, будучи сложным предикатом. «Эта роза — красная» — не является элементарным Положением Вещей: по Витген штейну, это, скорее, Ситуация, потому что цвет розы зависит от того, какую систему цветов мы выберем, независимость же от других Поло жений Вещей является важнейшей характеристикой Положения Ве щей. Красный означает не только не белый и не черный, но и не зеле ный, не желтый и не комбинацию этих цветов. В этом смысле даже простое красное пятно не является Предметом — его можно разложить на негативные составляющие — не белый, не зеленый и т. д. Таким обра зом, обладание или необладание цветом не входит в логическую струк туру Предмета. Мир «Трактата», так сказать, черно белый. Но сказать, что эта вещь более темная, чем эта, тоже не значит сделать утвержде ние о простых Предметах. А если у нас есть только черные и белые Предметы, то это уже не цвета, а какие то другие свойства Предметов.

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН В этом смысле если в мире есть только черные и белые (интенсивно темные/интенсивно светлые) объекты, как, например, в мире шахмат, то эта характеристика уже не является характеристикой цвета, а явля ется характеристикой принадлежности к одной из противоположных систем. Белая пешка отличается от черной не по цвету, в по тому, что она принадлежит одному из противников, который играет «белыми».

Черное и белое становится выражением наличия или отсутствия неко его абстрактного качества, а не цветом. Допустим, мы можем считать все истинные высказывания белыми, а все ложные — черными, или на оборот. Но даже в этом случае понятие «черная пешка» будет комплек сом, а черное и белое останутся предикатами, т. е. будут характеризо вать не Предметы, а Положения Вещей и Ситуации (подробно см. так же [Руднев 1995а]).

2.0233 Два Предмета одинаковой Логической Формы отличаются друг от друга — помимо их внешних свойств — тем, что это различные Предметы.

Допустим, имеется два логически простых Предмета, например два совершенно одинаковых металлических шарика. Имея одинаковую Ло гическую Форму, т. е. одинаковую возможность вхождения в Положе ния Вещей, они, тем не менее, должны чем то отличаться друг от друга.

Ведь если бы они ничем не отличались друг от друга, то это был бы один шарик, а не два. Они отличаются друг от друга тем, что это два раз личных одинаковых по Форме шарика. Так, например, отличаются друг от друга два совершенно одинаковых числа, скажем 234 и 234. Тот факт, что два одинаковых предмета можно спутать, говорит о том, что это два различных предмета, так как один предмет нельзя спутать с самим собой.

2.02331 Либо Вещь обладает свойством, которым не обладает ника кой другой Предмет, тогда можно просто выделить ее из других пос редством дескрипции, а затем на нее указать;

либо множество Пред метов обладают свойствами, общими для них всех, — и тогда вообще невозможно указать ни на один из них.

Ибо если Вещь никем не выделена, я не могу ее выделить — ведь тогда она уже была бы выделена.

Этот раздел, судя по его индексу, должен был бы конкретизировать предыдущий, однако кажется, что он противоречит предыдущему. Там говорилось, что два Предмета одинаковой Логической Формы отлича ются друг от друга, а здесь, — что если множество предметов обладают об щими свойствами, то невозможно выделить ни один из них. Попробуем TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS понять, в чем здесь дело. В этом разделе впервые возникает пока еще скрытая полемика с логической концепцией Рассела, в частности, с его теорией дескрипций, а также теорией остенсивного определения. Опре деленными дескрипциями Рассел называет выражения, значениями ко торых являются имена, например, «автор Веверлея» — дескрипция име ни Вальтер Скотт;

«ученик Платона» и «учитель Александра Македонско го» — дескрипции Аристотеля. Но в случае с более простыми объектами для того, чтобы выделить один объект среди других, определенной деск рипции может быть недостаточно.

Допустим, у нас есть четыре шарика a, b, C, D, причем шарики a и b имеют свойство быть «маленькими»(или отношение «меньше, чем»), а шарики C и D — свойство быть «большими»(или отношение «больше, чем»). Пусть шарики расположены следующим образом:

Ca b D Тогда каждый шарик будет находиться в определенном простран ственном отношении к другим. Так, шарик C будет находиться слева от шариков a, b, и D;

шарик a — справа от шарика C и слева от шариков b и D и т. д.

Допустим, нам надо выделить из этих шариков один, например, b.

Мы сможем описать его при помощи определенной дескрипции: шарик b — это «маленький шарик справа от другого маленького шарика и сле ва от большого шарика». В принципе, такого описания будет достаточ но, чтобы выделить шарик b из других шариков. Но если шариков мно го, например a и нам надо выделить шарик a — третий маленький справа от больших и второй слева от больших, то это описание столь громоздко, что легче просто указать на шарик a пальцем и сказать: «Я имею в виду именно этот шарик». Это и будет остенсивное определение.

Но если все Предметы обладают общими свойствами, то указать на них невозможно. Допустим, имеется пять одинаковых шариков a, b, c, ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН d, e, расположенных по кругу, который к тому же достаточно быстро вращается:

так, что можно сказать, что шарики занимают одно и то же положение.

Тогда выбрать из них один и описать его невозможно.

2.024 Субстанция есть нечто, существующее независимо от того, чему случается быть.

«То, чему случается быть» — Факты (1). Поскольку Субстанция сущест вует независимо от Фактов, то ясно, что она состоит из чего то, противо положного Фактам, а именно из простых Предметов. Таким образом, Субстанция Мира — это совокупность простых объектов и предикатов.

Их главное свойство состоит в том, что они определяют не только суще ствующее, но и возможное положение дел. Допустим, например, что имеется три шарика — один большой A и два маленьких b и c. Они могут быть расположены в одномерном пространстве трояко:

(1) bAc (2) bcA (3) Abc Будем говорить, что (1) — (3) есть множество возможных Миров M, которое имеет три элемента — атомарных Предмета A, b и c;

простое TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS свойство Q быть (или не быть) большим и отношение P нахождения сле ва или справа от других шариков.

(1), (2) и (3) — возможные Положения Вещей. В соответствии с (1), b является маленьким и находится слева от A и c. В соответствии с (2), b яв ляется маленьким и находится слева от c и A. В соответствии с (3), A яв ляется большим и находится слева от b и c. A, b и c — неизменные Предме ты, обладающие определенным свойством Q и отношением P к другим Предметам. Положения Вещей — конфигурация этих предметов, потен циальные факты: поэтому они изменчивы. По какому пути пойдут собы тия в Мире M ((A, b, c) (Q, P)), является делом случая, так как атомарные конфигурации независимы друг от друга.

2.025 Она является Формой и содержанием.

То, что Субстанция является Формой, понятно. Ведь Логическая Фор ма есть Возможность образовывать определенные структуры. Так, Фор мой субстанции Мира M ((A, b, c) (Q, P)), т. е. то, что в нем есть три элемен та, обладающие свойством Q и отношением P между ними. Что же будет со держанием данной Субстанции? То, что это свойство есть величина, а это отношение есть отношение нахождения справа или слева.

2.0251 Пространство, время и цвет (обладание цветом) являются Формами Предметов.

Кажется, что этот раздел противоречит тезису, заявленному в 2.0232, где говорится, что Предмет является бесцветным. Если бы не добавле ние о цвете, то комментируемый раздел был бы вариацией на тему кан товского положения о том, что пространство и время являются априор ными категориями чувственности. Все же не вполне понятно то, что и время мыслится Витгенштейном как Форма Предмета, ведь ниже, в 2.0271, говорится о Предмете как о чем то неизменном. Итак, предмет бесцветен (2.0232), и цвет является одной из его форм (2.0251). Пред мет неизменен (2.0271), и время является одной из его форм. Может ли время быть Формой Предмета, если предмет, существуя во времени, тем не менее, не изменяется в нем? Ведь Форма — это Возможность чего то, что связано с Фактом, Возможность актуализации. Вероятнее всего, что само понятие времени, которое не является одним из ключевых в «Трак тате», Витгенштейн понимает не в духе современных ему физических теорий (например, не в духе своего учителя Больцмана, основателя ста тической термодинамики), а, скорее, именно так, как понимали время во времена Канта, как нечто не физическое, внутреннее, присущее предмету изнутри и имманентно, как понимали его Гуссерль и Бергсон, как чисто имманентное душевное дление без энтропийных изменений.

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН Если понимать время так, то противоречия не возникает. Что касается противоречия, связанного с цветом, то кажется, что это можно пони мать так, что умозрительный Предмет является бесцветным, цвет же яв ляется одной из возможных Форм его феноменологического проявле ния как физического объекта. В этом случае противоречие как будто то же снимается.

2.026 Только если существуют Предметы, Миру может быть прида на неизменная Форма.

Требование простых Предметов не есть чисто онтологическое требо вание залога неизменности и стабильности Мира: чтобы Мир был стаби лен, необходимы некие логические атомы. Скорее, в этом разделе содер жится некий креативный, космогонический аспект. Если вы хотите пост роить Мир так, чтобы в нем нечто оставалось неизменным, то задайте в качестве его основания простые Предметы.

2.027 Неизменное, Сущее и Предмет — одно и то же.

Здесь в первую очередь обращает на себя внимание слово Сущее (das Bestehende), которое отождествляется с Предметом. Сущее — это то, что существует в качестве Субстанции (а не акциденции), т. е. то, что посто янно и неизменно, а не то, чему случается быть, а случается и не быть, т. е. Сущее противопоставлено Факту.

2.0271 Предмет — постоянство, Сущее;

конфигурация — измене ние, неустойчивость.

Сущее, таким образом, это устойчивое субстанциональное состояние Предмета. Неустойчивое существование — это акцидентальное существо вание Факта.

2.0272 Положение Вещей строится из конфигурации Предметов.

2.03 В Положении Вещей Предметы соединены подобно звеньям в цепи.

2.031 В Положении Вещей Предметы находятся в определенном отношении друг к другу.

Смысл 2.0272 ясен из всего предыдущего. Положение Вещей, скажем, a R b, строится из конфигурации, состоящей из атомарных Предметов a и b, а также отношения R между ними. Но вот 2.03 кажется несколько противоречащим 2.031. Звенья цепи соединены непосредственно. И соз дается впечатление, что элементы Положения Вещей представляют со бой нечто логически однообразное. В каком отношении находятся звенья цепи друг к другу? Подходит ли эта метафора (о звеньях цепи) TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS к такому, например, Положению Вещей, как a R b, где a — маленькое зве но, b — большое звено, а R — связь между ними?

А если Предметы изолированы? Допустим, Положение Вещей пред ставляет собой конфигурацию шариков a, b и c, которые расположены на равном расстоянии друг от друга:

Нельзя сказать, что шарики не связаны между собой в определенном отношении, особенно если расстояние между ними является фиксиро ванным. Но сказать, что шарики связаны, «как звенья в цепи», будет в данном случае неуместным.

2.06 Это существование и несуществование Положений Вещей и является Реальностью. Существование Положений Вещей мы также называем позитивным Фактом, а несуществование негативным.

Понятие Реальности (Wirklichkeit) не является синонимом понятия Мир (Welt) в концептуальной системе «Трактата». Главное отличие Ре альности от Мира состоит в том, что Реальность определяет как сущест вующие, так и несуществующие Положения Вещей, в то время как Мир — это совокупность только существующих Положений Вещей (подробно см. [Finch 1977]). Понятие Реальность у Витгенштейна сложнее и двус мысленнее понятия Мир. Реальность — это нечто более субъективно ок рашенное, чем Мир, поэтому она допускает вымысел (как разновидность сферы возможного) в виде одной из своих ипостасей. Мир такого корре лята не допускает. Миру нельзя противопоставить ни вымысел, ни даже отсутствия мира. Мир либо есть, либо его нет. Реальность одновременно есть и ее нет. Она определяет все потенциальное, которое может стать, а может и не стать существующим. Реальность тесно связана с такими по нятиями, как вымысел, существование и отрицание, к анализу которых мы еще вернемся. Забегая вперед, можно сказать, что, согласно Генри Финчу, различие между Реальностью и Миром в «Трактате» соответству ет различию в нем же между Смыслом и Значением Пропозиции [Finch 1977]. Можно знать Смысл Пропозиции, не зная ее Истинностного Зна ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН чения, то есть не зная того, является ли она истинной или ложной. Зная Смысл Пропозиции и при этом не зная ее Значения, мы знаем ту Реаль ность, которая соответствует этому смыслу, но не знаем, существуют ли те Факты, которые изображают этот фрагмент Реальности, т. е. являют ся ли они частью Мира.

2.032 Способ, при помощи которого Предметы соединяются в По ложение Вещей, является Структурой этого Положения Вещей.

2.033 Форма — Возможность Структуры.

В случае aRb Структура Положения Вещей заключается в том, что эле менты «связаны, как звенья в цепи». В случае (a, b, c) (когда шарики рас положены на равном расстоянии друг от друга) Структура Положения Вещей сводится к фиксированному расстоянию между шариками.

2.034 Структура Факта определяется Структурой Положений Вещей.

Поскольку Факты состоят из одного или нескольких Положений Ве щей, то ясно, что структура первого опосредована структурой послед них. Допустим, имеется два Положения Вещей. Одно из них заключает ся в том, что три шарика находятся на фиксированном равном рассто янии друг от друга (a, b, c), а второе в том, что имеется цепь из трех связанных между собой звеньев (a’ b’ c’ ). Тогда в целом (a, b, c ) (a’ b’ c’ ) и будет представлять собой неатомарный сложный Факт. Структура этого Факта будет опосредована Структурой входящих в него Положений Ве щей в том смысле, что в структуре Факта не может не присутствовать то, что присутствует в Структуре составляющих его Положений Вещей.

2.04 Совокупность всех существующих Положений Вещей есть Мир.

В определенном смысле это прямая парафраза раздела 1.1, так как сово купность всех существующих Положений Вещей — это то же самое, что со вокупность Фактов, ибо Факт, по Э. Стениусу, это и есть существующие По ложения Вещей. Однако, по законам мотивного развертывания, поскольку между 1.1 и 2.04 дано так много информации о том, что такое Положение Вещей, то последнее высказывание о Мире звучит уже на фоне этой инфор мации отнюдь не как тавтология, в нем присутствует нечто новое. Так, в со натной форме тема по разному звучит в экспозиции и в разработке.

2.05 Совокупность всех Положений Вещей определяет также и то, какие из них не существуют.

Положения Вещей относятся к сфере возможного, а не действитель ного. Мир как совокупность Сущего, как действительный Мир, прини мая только существующие атомарные Положения Вещей, тем самым от TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS граничивает их от несуществующих. Так, например, если в Мире Поло жение Вещей p существует, то это тем самым означает, что его отрицание не p не существует.

2.061 Положения Вещей независимы друг от друга.

2.062 Из существования или несуществования одних Положений Вещей нельзя судить о существовании или несуществовании других.

Независимость Положений Вещей друг от друга и их невыводимость друг из друга следуют из логической простоты составляющих их элемен тов — Предметов. Допустим, имеется три шарика a, b, c и отношение R между ними. Допустим, что в мире M возможны три сочетания шариков, то есть три Положения Вещей: 1) a R b;

2) a R c;

3) b R c. Все эти три По ложения Вещей независимы. Ни одно из них не следует из другого. Сое диняясь одно с другим в структуре Факта, эти Положения Вещей будут продолжать сохранять независимость друг от друга. Так, наши три По ложения Вещей, сочетаясь, могут дать семь Фактов (плюс восьмой «не гативный Факт»):

I. a R b a R c b R c II. a R b a R c III. a R b b R c IV. a R c b R c V. a R b VI. a R c VII. b R c VIII.

Первый факт представляет собой конъюнкцию всех трех Положений Вещей, второй факт — конъюнкцию первого и второго;

третий — первого и третьего;

четвертый — второго и третьего. Пятый, шестой и седьмой ре ализуют какое либо одно из Положений Вещей. Восьмой не реализует ни какого.

Конъюнкция, констелляция является единственно возможной связью между независимыми Положениями Вещей, формирующими факты.

2.063 Совокупная Реальность есть Мир.

Этот раздел вызывает некоторое недоумение как противоречащий 2.06, в соответствии с которым Реальность по объему скорее шире, чем Мир, потому что в Реальность входят как существующие, так и несущест вующие Положения Вещей. Здесь же получается, что понятие Мир по объему шире, чем Реальность. Получается также, что в соответствии с последним разделом Мир включает в себя и несуществующие Факты и ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН Положения Вещей, входящие в Совокупную Реальность. Как объяснить это противоречие, мы не знаем.

2.1 Мы создаем себе Картины Фактов.

Здесь, по сути, начинается новая тема, изложение «картинной тео рии языка», т. е. речь уже пойдет не о сфере Реальности, онтологии, а о сфере знаков. Здесь вводится один из важнейших для «Трактата» терминов — das Bild — Картина. В книге [Витгенштейн 1958] этот тер мин безусловно неудачно переведен как «образ», хотя «образная тео рия» звучит складнее, чем «картинная теория». Но слово «образ» совер шенно неверно передает то, о чем говорит здесь Витгенштейн. Он го ворит именно о картине, даже, может быть, о Картинке. Существует предание о том, как Витгенштейну пришло в голову, что язык — это Кар тина Реальности. Он сидел в окопе и рассматривал журнал. Вдруг он увидел комикс, где последовательно изображалась автомобильная ката строфа. Это и послужило толчком для создания знаменитой «картин ной теории». Авторы книги «Витгенштейновская Вена» [Janik Toulmen 1973] считают, что понятие Bild настолько близко стоит к понятию мо дели Генриха Греца, чья книга «Принципы механики» сыграла большую роль в формировании мировоззрения Витгенштейна и на которую он ссылается в «Трактате», что, по их мнению, das Bild и следует перево дить как «модель»: Мы создаем себе модели Фактов. Но, тем не менее, Вит генштейн сам разделяет эти термины. В 2.12 он говорит: Картина — это модель реальности.

2.11 Картины изображают Ситуации в Логическом пространстве, то есть в Пространстве существования или несуществования Поло жений Вещей.

2.12 Картина — это модель Реальности.

Следуя семиотической классификации Пирса—Морриса, внутренняя Форма слова Картина может подтолкнуть к неверному отождествлению ее значения с идеей иконичности. Но это не так. Для Витгенштейна Картина является знаком не Имени, а Факта и Ситуации. То есть, одним словом, для Витгенштейна Картина — это почти всегда Пропозиция. Яв ляясь изображением не только существующего Факта, но и возможной Ситуации, Картина изображает не только реально существующее, но и воображаемое. Скульптура Венеры, рисунок собаки в учебнике зооло гии, иллюстрация сказки — все это такие же картины, как и бюст Шел ли, и фотография, изображающая реальное историческое событие, и карта Англии [Stenius 1960: 88], но первые изображают вымышленное, а вторые — реально существовавшее.

TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS 2.13 В Картине Предметам соответствуют элементы Картины.

2.131 Элементы Картины замещают в Картине Предметы.

2.14 Суть Картины в том, что ее элементы соединены друг с дру гом определенным образом.

Из этих разделов следует, что Картина в витгенштейновском смысле обладает свойством изоморфизма по отношению к тому, что она изобра жает. Ее элементы соответствуют Предметам, и они соединены между со бой определенным образом, подобно тому как Предметы соединены в По ложении Вещей и Положения Вещей в Ситуации. Здесь впервые в полную силу звучит лейтмотив изоморфизма между устройством Мира и устрой ством языка, определяющий всю композицию «Трактата» в целом.

2.141 Картина является Фактом.

Картина не только изображает Факты, но и сама является Фактом.

Это означает, во первых, что Картина — не Предмет. Во вторых, это мо жет означать, что Картина может стать объектом изображения (денота том) другой Картины. Так, картина Рафаэля, сфотографированная на пленку, является Фактом, Картиной которого является изображение на пленке. Но и фотография является Фактом, так как она существует в ми ре Фактов наравне с другими Фактами, т. е. ей случается или не случает ся быть, она состоит из элементов, которые являются аналогами Поло жений Вещей и распадаются на конфигурации аналогов Предметов внутри Картины. Здесь может показаться, что такое понимание Карти ны ведет к бесконечному регрессу. Картина Картины, Картина Картины Картины и т. д. В начале XX века Рассел предложил теорию типов для решения подобных парадоксов, которую Витгенштейн критикует в «Трактате», противопоставляя ей идею оппозиции того, что может быть сказано (Sagen), тому, что может быть показано (Zeigen). (Подроб нее об этом см. комментарии к 3.331—3.333.) Так или иначе, идея Карти ны, изображающей Картину, была чрезвычайно актуальна для XX века (см. [Dunne 1930, 1992, Руднев 1992]), причем не только в философии, но и в культуре и искусстве — идея текста в тексте (см. [Текст в тексте 1982, Ямпольский 1993]). Витгенштейн эту проблему обходит во многом пото му, что его «Картина Мира» стремится удержать постпозитивистскую метафору метафизики XIX века (о консерватизме Витгенштейна см.

[Drury 1981, Руднев 1994а]), в соответствии с которой Мир, как бы он ни был сложен, — один.

2.15 Из того, что элементы Картины соединены друг с другом оп ределенным образом, видно, что, стало быть, и Вещи соединены друг с другом.

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН Эта связь элементов Картины называется ее Структурой, а Воз можность этой Структуры — Формой отображения.

Так же как при описании Положения Вещей, Витгенштейн при описа нии Картины выделяет в Картине Структуру и Логическую Форму (Фор му отображения) как Возможность этой Структуры. Именно благодаря тому, что внутри Картины ее элементы взаимосвязаны так, как взаимо связаны Вещи в Положении Вещей, Картина и имеет Возможность отоб ражать Положение Вещей.

2.151 Форма отображения есть Возможность того, что Вещи сое диняются друг с другом подобно элементам Картины.

2.1511 Вот так Картина соотносится с Реальностью: по касатель ной к ней.

2.1512 Она мерило, приложенное к Реальности.

2.15121 Только предельные точки его шкалы соприкасаются с ос нованиями измеряемого Предмета.

Эти положения можно прояснить, если представить карту местности в виде Картины и провести от нее проекцию на местность (рис. 1).

Точки a, b, c и d на карте будут расположены изоморфно точкам A, B, C и D на местности. Витгенштейн, правда, предлагает несколько другую ме тафору Картины — измерительный прибор, линейку (рис. 2).

Чтобы измерить реальность линейкой, нужно, чтобы линейка и Ре альность соприкасались лишь краями. В дальнейшем Витгенштейн конк ретизирует эти положения, говоря о методе проекции в 3.11 —3.14.

2.1513 В соответствии с таким пониманием предполагается, что Картине также принадлежит и отношение отображения, оно и дела ет ее Картиной.

2.1514 Суть отношения отображения состоит в идентификации элементов Картины и соответствующих Сущностей.

2.1515 Это идентифицирующее устройство есть нечто вроде орга нов чувств Картины, которыми Картина соприкасается с Реаль ностью.

Какие Сущности изображает Картина? Если Картина — это наиболее фундаментальная для Витгенштейна Элементарная Пропозиция, кото рая является Картиной атомарного Положения Вещей, то Сущностями, с которыми соотносятся элементы Картины, являются простые Предме ты. Если Картина — это сложная Пропозиция, то эти сущности — комп лексные предметы, составляющие Фактов и Ситуаций.

Представление о том, что отношение отображения сродни органам чувств, т. е. язык отображает реальность, подобно тому, как это делают TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS d b карта a c D местность A B C Рисунок линейка реальность Рисунок органы чувств, уже таит в себе в свернутом виде понимание того, что это отображение может быть и неадекватным. Ср. 4.002. Речь маскирует Мысль. И далее.

2.16 Чтобы быть Картиной, Факт должен иметь нечто общее с изображаемым.

2.161 В Картине и в изображенном ею должно быть нечто тожде ственное, так чтобы одно вообще могло бы быть Картиной другого.

2.17 То нечто, что Картина должна иметь общим с Реальностью, чтобы быть в состоянии изображать ее тем или иным способом — правильно или неправильно, — есть Форма отображения.

При описании отношений Картины и Реальности Витгенштейн упот ребляет три глагола, соответственно:

darstellen vorstellen abbilden изображать отражать отображать По Стениусу, первые два слова являются синонимами и относятся к во ображаемым денотатам — изображать и отражать Картина может прежде ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН всего Положение Вещей и Ситуацию (ср. также [Black 1966: 74—75]). Поня тие Abbildung относится к действительному Миру, отображать Картина мо жет лишь Реальный Факт. В своем переводе мы придерживались указаний Э. Стениуса.

По мысли Витгенштейна, сколь абстрактной ни была бы Картина, она должна иметь нечто общее с тем, что она изображает. Так, если предло жение Я изучаю «Логико философский трактат» является Картиной того Факта, что я изучаю «Логико философский трактат», то и у Факта и у предложения должно быть что то общее и даже тождественное. Это Форма отображения — возможность Логической Структуры, связываю щей Элементы Картины и элементы Факта. Какова Форма отображения того Факта, что я изучаю «Трактат»? То, что есть некий объект a (Я) и не кий объект b («Трактат») и отношение R «изучать», которое носит асим метричный и нетранзитивный характер. И Картина, и Факт имеют об щей эту Структуру: a R b.

2.171 Картина может изображать любую Реальность, Формой ко торой она располагает.

Пространственная Картина — это все пространственное, цветовая — все цветовое.

Это положение не следует, по видимому, понимать в абсолютном смыс ле. Скажем, звуковые волны музыкальной мелодии (звуковая Картина) мо гут быть переведены в графические линии партитуры (пространственная Картина). Об этом сам Витгенштейн неоднократно пишет ниже.

2.172 Однако свою Форму отображения Картина отображать не может. Она проявляется в ней.

Это один из самых ключевых, трудных для понимания и спорных разделов «Трактата». С него начинается мистический лейтмотив этого произведения, мотив молчания, того, что не может быть сказано. Ранее уже говорилось, что Картина может быть Картиной Картины и так до бесконечности. Тот Факт, что, по Витгенштейну, Картина не может отображать свою Форму отображения, т. е. эксплицитно заявить о са мой себе, что она устроена таким то и таким то образом, а это может лишь проявиться в структуре Картины, снимает необходимость реше ния парадокса Картины в Картине. Так, Картина не может сказать про себя: «Я состою из двух объектов и асимметричного отношения между ними». Это не будет выражением идеи Формы отображения той Карти ны, это будет другая Картина, говорящая о первой, но равноправная первой и имеющая свою собственную, невыразимую в словах Форму отображения. Отсюда критика и неприятие Витгенштейном теории ти TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS пов Рассела, который решал парадоксы теории множеств типа парадок са лжеца «Я сейчас лгу» введением нескольких иерархий языков (под робнее см. ниже комментарий к 3.331—3.333). По Витгенштейну, сама Форма отображения высказывания «Я сейчас лгу» однозначно указыва ет на его бессмысленность, и поэтому нет необходимости вводить ие рархию высказываний. Соотношение субъекта, выраженного личным местоимением первого лица и глаголом в настоящем времени, указыва ющим на произведение действия, само указывает на бессмысленность сочетания «Я сейчас лгу». (Ср. анализ сочетания «Я сплю» у Н. Малколь ма [Малкольм 1993] и анализ иллокутивного самоубийства у З. Вендлера [Вендлер 1985]).

2.173 Картина изображает свой Объект извне (ее точка зрения яв ляется ее Формой изображения), поэтому Картина изображает свой Объект верно или неверно.

Как уже говорилось, Форма отображения имеется лишь у Картин, изображающих действительные Факты. В данном же случае говорится просто об объекте изображения. Поэтому здесь Витгенштейн вводит новое понятие — Форма изображения (Form der Darstellung). Каждая Картина должна иметь Форму изображения, так как каждая Картина что нибудь да изображает, будь то действительный Факт или возможная Ситуация.

2.174 Но Картина не может выйти за пределы своей Формы изоб ражения.

Другими словами, Картина не может изобразить того, чего не видно с ее Standpunkt’а, что не входит в ее Форму изображения. Если мы сфо тографируем некую сценку, где, предположим, сидят и разговаривают люди, то мы не сможем воспроизвести по фотографии их разговор. Если же мы запишем их разговор на пленку, то мы не сможем восстановить жесты и взгляды разговаривающих. Камера и магнитофон не могут вый ти за пределы своей Формы изображения.

2.18 То, что любая Картина независимо от того, какой она Формы, должна иметь общим с Реальностью, чтобы она вообще была в состо янии ее изображать — правдиво или лживо, — это Логическая Форма, то есть Форма Реальности.

Картина может быть пространственной, звуковой, цветовой, но она всегда имеет некую Логическую Форму. То есть Картина может иметь лю бую Структуру, но она обязана иметь какую нибудь Структуру. И Картина может не изображать фрагментов действительного Мира, но какой ни ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН будь мир, какую нибудь Реальность она обязательно должна изображать.

Так, если мы засветили пленку, то мы получим Картину не Реальности (которая получилась бы, если бы мы не засвечивали пленку), но Картину засвеченной пленки.

2.181 Картина, Форма отображения которой является Логической Формой, называется Логической Картиной.

Здесь, кажется, кроется противоречие с предыдущим разделом, из ко торого следует, что Логическая Форма с необходимостью присуща лю бой Картине. Возможно, это следует понимать не столь строго математи чески. Тот факт, что если Форма отображения является Логической Фор мой, то Картина является Логической Картиной, не означает, что они могут не совпадать. Ведь уже в следующем разделе говорится, что любая Картина в то же время является и Логической Картиной. Тут важно, что речь идет о Возможности выполнять функцию Логической Картины — отображать Мир (2.19). Любая Логическая Картина может отображать Мир. Но на самом деле любая Картина является в то же время Логичес кой Картиной. Стало быть, любая Картина может отображать Мир. На до только, чтобы она, так сказать, предприняла усилие по направлению к этому.

Допустим, у нас есть портрет какого то человека, написанный неиз вестным художником. Мы не знаем, кого именно этот портрет изобра жает и изображает ли он вообще какого то конкретного человека. Эта Картина имеет Форму отображения. Но обладает ли она Логической Формой? Мы можем приписать ей Логическую Форму в том случае, нап ример, если будет доказано, что эта картина является портретом некое го определенного человека, и это будет доказано экспертизой. До тех пор эта картина будет выражать лишь возможное Положение Вещей, а не действительное, она будет обладать Логической Формой лишь ex potentia.

2.19 Логическая Картина может отображать Мир.

Имеется в виду прежде всего, что Логическая Картина — это Пропози ция, которая может отражать Мир, будучи истинной или ложной (Воз можность истинности или ложности составляет Логическую Форму Про позиции).

2.2 Картина имеет с отображаемым общую Логическую Форму отображения.

Когда мы устанавливаем, чьим портретом является картина, мы делаем это путем установления тождества Логической Формы отображения. Се TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS мантически суть этой процедуры сводится к тому, что мы устанавливаем, что портрет похож на оригинал. Синтаксическая сторона дела заключает ся в том, что мы интуитивно устанавливаем тождество или очень большое сходство тех или иных пропорций лица прототипа (возможно, изобра женного на другой картине или фотографии) с лицом, изображенным на картине.

2.201 Картина отображает Реальность посредством представле ния Возможности существования и несуществования Положений Ве щей.

2.202 Картина изображает некие возможные Ситуации в Логичес ком пространстве.

2.203 Картина содержит Возможность той Ситуации, которую она изображает.

Картина может изображать «простой возможный Факт» — Положе ние Вещей — и «сложный возможный Факт» — Ситуацию. Сам этот акт изображения показывает, что это Положение Вещей или эта Ситуация может стать или не стать действительным Фактом (тем, чему случается быть). Например, если на коробке нарисован чайник, то это может озна чать, что там лежит чайник. Но если чайника в коробке не окажется, то это не значит, что Картина была неверной. Картина не утверждает, что в данный момент чайник с необходимостью находится в коробке, но она утверждает, что это коробка из под чайника, так что в принципе вполне вероятно, что чайник может находиться в ней, что это было бы, так ска зать, семиотически легитимно.

Но что значит, что Картина содержит Возможность Ситуации, кото рую она изображает? Конечно, Картина на коробке, изображающая чайник, говорит, что здесь, возможно, лежит чайник, и в этом случае она содержит Возможность Ситуации, в соответствии с которой в ко робке лежит чайник. И возможно, что она также содержит Возмож ность того, что в коробке нет чайника. Но представим, что в коробку из под чайника кто то положил 13 китайских гравюр на шелку. Содер жит ли Картина, изображенная на коробке, Возможность того, чтобы в коробке лежали 13 китайских гравюр? Картина на коробке, изобража ющая чайник, говорит, что это коробка из под чайника, но в принципе возможно, чтобы здесь лежало все, что угодно, что может сюда помес титься по чисто пространственным параметрам. Таким образом, Кар тина, изображающая чайник на коробке из под чайника, содержит так же и невозможность того, что в коробке лежит противотанковый гра натомет, фонарный столб длиной в 10 метров и все, что превышает размеры коробки.

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН 2.21 Картина соответствует или не соответствует Реальности, она правильна или неправильна, истинна или ложна.

2.22 Картина изображает то, что на ней изображено, независимо от того, истинна она или ложна, посредством Формы отображения.

Картина, изображающая чайник на коробке из под чайника, в кото рой лежат 13 китайских гравюр на шелку, является ложной Картиной в том случае, если кто то прочтет изображенное на ней как «Внутри этой коробки в данный момент находится чайник». Но то, что изображено на Картине — ее Смысл — чайник, — не зависит от соотнесения Картины с Реальностью (от ее Значения, референции). Допустим, на дороге не правильно поставлен знак, запрещающий проезд. Тот Факт, что этот знак помещен сюда неправильно или незаконно, не отменяет того, что Смысл Знака в том, что проезд запрещен, хотя на самом деле он здесь никем зап рещен не был.

2.221 То, что изображает Картина, является ее Смыслом.

Разграничение между Смыслом (Sinn) и Значением (Bedeutung) при надлежит Г. Фреге [Фреге 1977], одному из непосредственных предшест венников и учителей Витгенштейна. Фреге понимал Смысл как способ ре ализации Значения в знаке. В том, что касается предложения, Значением, по Фреге, является Возможность предложения быть истинным или лож ным, а Смыслом — выраженное в предложении суждение. Это то сужде ние и является тем, что изображает Картина и что независимо от того, яв ляется ли она истинной или ложной, т. е. от Истинностного Значения.

2.222 В соответствии или несоответствии ее Смысла Реальности заключается ее Истинность или Ложность.

Здесь следует помнить, что понятие Реальности у Витгенштейна озна чает некую биполярную среду, где одинаково присутствуют и существую щие и возможные Положения Вещей и Ситуации [Finch 1977]. Попадая в эту среду, соотносясь с ней, Смысл Пропозиции как будто начинает от клоняться то к одному полюсу, то к другому, в зависимости от того, истин ной или ложной является Пропозиция.

2.223 Чтобы узнать, истинна Картина или ложна, мы должны соот нести ее с Реальностью.

Последняя процедура далеко не всегда возможна. Она называется ве рификацией и является одним из важнейших принципов философской школы, унаследовавшей многие идеи «Трактата», — Венского кружка.

Венцы считали, что для того, чтобы принцип верификационизма действовал, необходимо все предложения свести к так называемым про TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS токольным предложениям, т.е. таким предложениям, которые описыва ют непосредственно видимую и ощущаемую Реальность (см., например, [Шлик 1993]). Такой редукционизм впоследствии оказался малопродук тивным, часто просто невозможным. Оказалось, что едва ли не большую часть предложений языка невозможно проверить на Истинность или Ложность, что говорило о неадекватности верификационистского прин ципа. Идея о том, чтобы изгнать из речевой деятельности предложения, Истинность или Ложность которых проверить невозможно, например, идеологические лозунги: «Коммунизм — это молодость мира», «Импери ализм — это загнивающий капитализм», оказалась бесперспективной.

В 1920—1930 е годы, когда тоталитарная идеология стала захватывать мир, аналитическая философия стала призывать к толерантности по от ношению к языку, т. е. не к борьбе с некорректными высказываниями, а к внимательному изучению их как единственной реальности языка.

В 1940 х годах к этому пришел и Витгенштейн.

2.224 Из одной лишь Картины самой по себе не узнать, истинна она или ложна.

Логические, априорно истинные Пропозиции типа А = А, которые яв ляются истинными без соотнесения их с реальностью, исходя только из их логико семантической структуры (L истинные, как называет их Р. Карнап [Карнап 1959]), Витгенштейн не считал Пропозициями и, со ответственно, Картинами, так как, по его мнению, они являются Тавто логиями, не несут никакой информации о Мире и не являются отображе нием Реальности (подробно об этом см. комментарии к 4.46—4.4661).

2.225 То, что было бы a priori Картиной, было бы ничем.

Как позже сказал Витгенштейн в Кембриджских лекциях 1932 года, нельзя сказать, что портрет похож на оригинал, располагая только порт ретом [Людвиг Витгенштейн 1994: 232].

3 Логической Картиной Фактов является Мысль.

Мысль (Gedanke) для Витгенштейна имеет объективизированный антипсихологический характер и принципиально соотнесена с Пропо зицией. Строго говоря, мысль — это и есть Пропозиция (ср. тезис 4:

Мысль — это Пропозиция, обладающая Смыслом). Обладая той же Логи ческой Формой, что и Факт, она изоморфна Факту. Существует легенда, рассказанная несколько по разному Н. Малкольмом и Г. фон Вригтом, о том, как Витгенштейн уже в Кембридже пересмотрел идею Логической Формы как потенциального изоморфизма между Картиной, Мыслью, Пропозицией и Фактом: «Витгенштейн и преподаватель экономики ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН в Кембридже П. Сраффа подолгу обсуждали между собой идеи “Тракта та”. Однажды (кажется, они ехали в поезде), когда Витгенштейн настаи вал, что пропозиция и то, что она описывает, должны иметь одинаковую «логическую форму”, характеризоваться одинаковой “логической слож ностью”, Сраффа сделал жест, знакомый неаполитанцам и означающий что то вроде отвращения или презрения: он прикоснулся к месту под подбородком наружной стороной кончиков пальцев и спросил: “А какая логическая форма у этого?” Вопрос Сраффы породил у Витгенштейна чувство, что абсурдно настаивать на том, будто бы пропозиция и то, что она описывает, должны иметь ту же самую “форму”. Это разрушило власть над его же собственной теорией о том, что Пропозиция на самом деле должна быть “картиной реальности, которую она описывает”» [Люд виг Витгенштейн 1994: 71].

3.001 «Положение Вещей мыслимо» означает: мы можем создать его Картину.

Таким образом, мышление, по Витгенштейну, равносильно моделиро ванию Логических Картин, так как Картина содержит в себе Возмож ность той Ситуации, которую она изображает (см. 2.203).

3.01 Совокупностью всех истинных Мыслей является Картина Мира.

В отличие от Вайсгербера, для которого Weltbild — это обыкновен ная научная метафора, Витгенштейн действительно представляет себе Картину Мира как огромное полотно, элементами которого являются все истинные Пропозиции. Конечно, Возможность построения такой Картины является чисто умозрительной, так как, во первых, невоз можно установить даже для большей части высказанных мыслей, явля ются ли они истинными или ложными (ср. [Даммит 1987]), и, во вто рых, невозможно чисто технически одномоментно описать все истин ные мысли. Если же представлять себе этот процесс реально во времени, тогда он приведет к бесконечному регрессу, так как, пока од ни мысли будут регистрироваться как истинные, другие, уже зарегист рированные, могут стать ложными, и наоборот. Наконец, последний и самый сложный вопрос. Даже если обойти трудности, перечисленные выше, то остается неясным, включать ли в Картину Мира мысли, выра женные в художественной литературе вымышленными персонажами.

Этот вопрос в свою очередь порождает проблему, считать ли Мир, в котором мы живем, действительным в строгом смысле слова или множеством возможных Миров. Во втором случае в его Картину вой дут все воображаемые фиктивные пропозиции, но это будет Мир без TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS берегов. В первом случае это будет слишком узкий Мир (именно так назвал Мир «Трактата» Г. фон Вригт [Вригт 1986 ]). Витгенштейн вы бирает первое.

3.02 Мысль содержит Возможность мыслимой ею ситуации. Мыс лимое тем самым является Возможным.

Этот тезис является пояснением тезиса 3.001. Мысль определяет не только действительное, но и возможное, т. е. не только Факты, но и Си туации. В этом смысле «носитель» мышления располагает не только воз можностью высказать то, как обстоит дело, но и содержит в своем мыс лительном аппарате весь арсенал возможных направлений событий или положений дел. Но данный тезис содержит еще одно заявление, которое можно повернуть, так сказать, объективно идеалистически. «Мыслимое тем самым является Возможным». Но значит, если можно помыслить, что существуют гномы, ручные тигры (см. [Moore 1959]), или золотая го ра [Рассел 1996], если можно помыслить, что существуют квадратные кру ги, стало быть, все это возможно в действительности. Вероятно, по Вит генштейну, мысль, что существуют квадратные круги, не является насто ящей мыслью, так же как предложение «Глокая куздра бодланула бокра» не является пропозицией, так как они не удовлетворяют критерию ос мысленности [4]. Но критерии осмысленности — это очень скользкая вещь. В 1950 е годы Хомский приводил в качестве совершенно бессмыс ленного высказывание «Бесцветные зеленые идеи яростно спят», а спус тя 20 лет Х. Патнем показал, что это предложение можно прочесть как вполне осмысленное (см. [Putnam 1975]). Как найти выход из этого мей нонгианства, Витгенштейн, в отличие от Рассела с его теорией дескрип ций, не говорит.

3.03 Мы не можем помыслить ничего нелогического, поскольку иначе мы должны были бы мыслить нелогически.

Кажется, что это суждение содержит в себе парадокс, так как оно противоречит обыденным речевым установкам, т. е. таким выражени ям, как «это нелогично», «в твоих рассуждениях нет логики» и т. п. По мысли Витгенштейна, Логика пронизывает Мир, и границы Мира про ходят по границам Логики. Логическая ошибка в рассуждении о чем ли бо покоится не на отсутствии Логики, а на ее неверном использовании, она не вне Логики. Так же, как человек может заблудиться, сбиться с пу ти, но это не значит, что правильного, истинного пути объективно не су ществует. Его можно найти, точно так же, как можно найти логическую ошибку, которая совершается не вопреки Логике, а в результате невер ного следования ей.

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН 3.031 Когда то было сказано, что Бог может создать все: но только не то, что противоречило бы законам Логики. Именно о таком «нело гическом» Мире мы не могли бы ничего сказать, как он выглядит.

Витгенштейн исходит из предпосылки, что Логика одна. В конце ХХ ве ка, конечно, можно сказать, что это неверно. Существует целый ряд своди мых и несводимых друг к другу многозначных паранепротиворечивых мо дальных и интенсиональных логик, которые значительно отличаются друг от друга по системе аксиом и выводу. См., например, [Семантика мо дальных и интенсиональных логик 1979, Зиновьев 1960]. Говоря в терминах се мантики возможных миров, положение Витгенштейна о том, что нельзя сказать о нелогическом Мире, как он выглядит, равносильно высказыва нию о том, что не существует невозможных возможных Миров. Я. Хинтик ка в статье «В защиту невозможных возможных миров» показал, что это не так [Хинтикка 1980].

Кроме того, с ортодоксальной христианской точки зрения Бог всегда выше Логики и создает ее вместе с Миром. С историко антропологичес кой точки зрения современному логическому мышлению предшествует мифологическое, в котором нет логики в витгенштейновском смысле слова [Леви Брюль 1994, Лосев 1980]. Витгенштейн, впрочем, с последним тезисом в его фрезеровском варианте был категорически не согласен (см. его «Заметки о “Золотой ветви” Фрезера» [Витгенштейн 1989b]). На конец, идеи поздних постпсихоаналитиков К. Г. Юнга, Д. Бома, С. Грофа говорят о Возможностях другого, внелогического постижения Реальнос ти [Гроф 1992]. Конечно, нельзя сказать, что все эти идеи опровергают мысль Витгенштейна, потому что в определенном смысле Витгенштейн вообще не говорит о человеческом сознании не только в психологичес ком, но и в философском смысле. Его позиция в «Трактате» вообще анти менталистская. В поздних работах Витгенштейн от такой позиции отка зывается. В них сознание, хотя и на свой лад, его интересует, в каком то смысле даже в первую очередь.

3.032 Представить в речи нечто «противоречащее Логике» так же маловероятно, как представить в геометрии посредством ее коорди нат фигуру, противоречащую законам пространства, или дать коор динаты точки, которой не существует.

3.0321 Скорее, мы могли бы представить пространственное Поло жение Вещей, противоречащее законам физики, но никак не законам геометрии.

Таким образом, получается, что законы Логики (и геометрии) более фундаментальны, чем законы физики. Можно представить себе в качест ве теоретической Возможности, что Предметы падают вверх, а не вниз, TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS или человека с львиной головой (ср. рассуждения Витгенштейна о том, что такое чудо, в «Лекции об этике» 1929 года [Витгенштейн 1989а]), но представить себе, что А равно не А или что из А не следует не не А, нель зя. На возможные возражения, что такие нарушения логики имеют мес то в сновидениях или в иных измененных состояниях сознания, Витген штейн, вероятно, ответил бы, что такие положения вещей не являются «мыслимыми» (denkbar), т. е. не могут быть адекватно переданы в виде последовательности Пропозиций так, чтобы при этом подобные наруше ния законов Логики сохранились. Когда человек, рассказывая сон, гово рит: «Это была одновременно моя мать и моя бабушка», он пользуется обычным языком Логики, и данное высказывание будет, к примеру, озна чать: «Я отождествлял этот объект то с матерью, то с бабушкой». Ска зать, что он отождествлял этот объект с матерью и бабушкой одновре менно, не имеет смысла, так как понятие времени не имеет к сновиде нию никакого отношения [Малкольм 1993].

3.04 Некой правильной Мыслью была бы та, чья Истинность обус ловливалась бы ее Возможностью.

3.05 Только тогда мы могли бы знать a priori, что Мысль является истинной, когда ее Истинность могла бы быть познана из самой Мыс ли (при отсутствии объекта сравнения).

Здесь ключевым словом представляется слово «Возможность». Воз можность Мысли обеспечивает ее Истинность. Возможность — слово, ко торое определяет понятие Логической Формы как Возможности облада ния определенной Структурой. Если, исходя из одной лишь Логической Формы, можно было бы сказать, что Мысль является истинной, то такая Мысль была бы правильной a priori. Здесь речь может идти только о ло гических истинах, которые, как будет видно ниже, Витгенштейн ставит очень невысоко. Возможность (=Логическая Форма) предоставляет Мысли выбор быть как истинной, так и ложной, что проясняется при со поставлении Мысли с Реальностью.

3.1 В Пропозиции Мысль проявляет себя как чувственно воспри нимаемая.

3.11 Мы используем в Пропозиции чувственно воспринимаемые Знаки (звуковые или письменные) в качестве Проекции возможной Ситуации.

Проекционный метод представляет собой продумывание Смысла Про позиции. С этих разделов начинается изложение своеобразной семиоти ки Витгенштейна. Предложение (Пропозиция) — это знаковое (т. е. име ющее план выражения — «чувственно воспринимаемое») оформление ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН Мысли. Здесь также впервые заходит речь о Проекции, хотя в действи тельности имплицитно об этом говорилось раньше в связи с идеей отоб ражения как механизма соотнесения Картины с Фактом или Ситуацией.

Знак — наиболее общепринятая Картина Мысли. Знаки, используемые в Пропозиции, — имена, выражения, — являются коррелятами Предметов и Положений Вещей.

Так, например, в Пропозиции «Земля круглая» знак «Земля» соединя ется со знаком «быть круглым», что является Проекцией того Факта (или возможной Ситуации), что Земля является круглой. Другим знаковым «проектом» того, что Земля является круглой, может служить глобус как логическая Картина (модель) Земли.

3.12 Знак, при помощи которого мы проявляем Мысль, я называю Пропозициональным знаком. И Пропозиция это Пропозициональ ный Знак в его проективном отношении к Миру;

предложение (Про позициональный Знак) — это совокупность всех существующих и воз можных употреблений данного высказывания (Пропозиция).

Здесь и далее, где это представляется возможным, глагол ausdreck en и производное от него существительное Ausdrck мы переводим как «проявлять» и «проявление», а не «выражать» и «выражение», как в предыдущих переводах. Этим достигается, во первых, рассогласова ние с понятием «выражение» в значении «сочетание слов», «суждение» и, во вторых, большая выразительность этого чрезвычайно важного для Витгенштейна термина: Мысль существует как будто в непроявлен ном, скрытом, потенциальном виде;

Пропозициональный Знак прояв ляет, раскрывает, актуализирует Мысль, делает ее зримой, «чувственно воспринимаемой» (последнее роднит систему витгенштейновских взглядов со средневековым трактатом Анандавардханы «Дхваньялока», где речь также идет о проявленном и непроявленном смысле [Анандава рдхана 1976]).

Термины Пропозиция (Satz) и Пропозициональный Знак (Satzsache) соотносятся у Витгенштейна примерно так же, как в русской лингвисти ческой традиции соотносятся термины «высказывание» и «предложе ние». Высказывание (Пропозиция) — это предложение (Пропозицио нальный Знак) в данном конкретном употреблении.

3.13 Пропозиции принадлежит то, что принадлежит Проекции;

но не проецируемое.

Стало быть, Возможность проецируемого, но не оно само.

Стало быть, в Пропозиции не содержится ее Смысл, скорее, Воз можность его проявления.

TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS («Содержанием Пропозиции» называется содержание осмыслен ной Пропозиции.) В Пропозиции содержится Форма ее Смысла, но не его содер жание.

Проецируемое — это область денотатов: Предметы, Положения Ве щей, Ситуации и Факты. Они не принадлежат Пропозиции. Ей принадле жит то, что принадлежит проекции, т. е. область Знаков: Имена и Свой ства или отношения, Элементарные Пропозиции и Пропозиции. Общей у проекции и проецируемого является Логическая Форма, в частности Форма Смысла, то есть то, каким способом проецируемое отображается в проекции. Пропозиция содержит Форму Смысла, а не сам Смысл, т. е.

Возможность при помощи изоморфного отображения стать Картиной того или иного фрагмента Реальности;

Пропозиция содержит потенци альность Смысла.

3.14 Суть Пропозиционального Знака заключается в том, что его элементы, слова, соединяются в нем определенным образом.

Пропозициональный Знак — это некий Факт.

Здесь налицо мотивный параллелизм с разделом 2.03, где говорится о том, что в Положении Вещей Предметы соединены подобно звеньям цепи.

Пропозиция, так же как и Картина (опять таки мотивное варьирова ние 2.142), является Фактом, т. е. не потенциальным, возможным, а действительным, актуальным элементом Реальности.

Суть этой «фактуальности» Пропозиционального Знака состоит в том, что в нем имеет место соединение между собой определенных зна ковых элементов, причем не произвольное конгломеративное, а струк турное (синтаксическое) соединение. Это соединение, эта структура, и является Фактом, вне зависимости от того, выражает ли она действи тельное положение дел или только возможное.

Например, если мы скажем, что у всех марсиан квадратные глаза, и при этом мы никогда не видели ни одного марсианина, и, возможно, что они вообще не существуют, а если они существуют, то квадратность их глаз не подтверждается, все равно конструкция (M) (M(a) (a(k)), где — квантор всеобщности, — множество марсиан, — обладание глазом, к — быть квадратным, будет оставаться Фактом. Фактом является не содержание того, что у всех марсиан квадратные глаза. Фактом явля ется то, что Пропозициональный Знак «У всех марсиан квадратные гла за» утверждает то же, что () (a) (a) (k)).

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН 3.141 Пропозиция ни в коей мере не является словесным конгло мератом.

(Так музыкальная тема не является конгломератом звуков.) Пропозиция является четко артикулируемой.

Здесь подчеркивается структурный характер связи между элементами Пропозиции. Как в предложении должен быть субъект и предикат, так в музыкальной теме должны быть тоника, доминанта и субдоминанта.

Как музыкальная тема — это определенная иерархия звуков и мотивов, так в предложении имеет место иерархия языковых знаков — имен и сло восочетаний. Суть структурности, артикулированности Пропозиции состоит в наличии иерархии, в подчинении одних элементов другим.

Суть хаоса, конгломерата, невразумительности — в неупорядоченном равноправии всех элементов.

3.143 То, что Пропозициональный Знак является Фактом, завуали ровано обычным проявлением его как письменного или печатного.

Поскольку, например, в напечатанной Пропозиции Пропозициональ ный Знак не отличается существенно от слова.

(Возможно, поэтому Фреге называл Пропозицию составным Знаком.) 3.1431 Сущность Пропозиционального Знака существенно прояс нится, если мы будем думать о нем как о составленном не из написан ного, а из пространственных Предметов (столов, стульев, книг).

Мы уже приводили пример, в соответствии с которым тот факт, что Земля круглая, можно продемонстрировать в виде глобуса. Мы пользуем ся словами как наиболее экономным способом выражения мыслей, что и вуалирует статус мысли как Факта. Когда у Свифта на острове Лапута вместо слов пользовались вещами, которые вынимали из мешка по мере надобности, это было гораздо менее экономно, но зато не создавалось впечатления, что коммуникация — это нечто эфемерное.

Предложение может быть не только аналогичным слову, оно может быть формально неотличимым от слова, т. е. состоять формально из од ного слова и даже из одной буквы, как в знаменитом лингвистическом примере, как два римлянина поспорили о том, кто из них скажет самое короткое предложение. Первый сказал: «Eo rus» (Я поеду в деревню).

Другой ответил: «I» (Поезжай) (I — императив от глагола «идти» — Eo, ei, itum, ire;

пример приводится в учебнике А. А. Реформатского «Введение в языкознание»). Фреге считал Пропозицию сложным именем, имею щим два значения — истина и ложь. Для Витгенштейна такое понимание неприемлемо, так как Мир для него состоит из Фактов, а не вещей, поэ тому Пропозиция является коррелятом Факта.

TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS 3.1432 Не «комплексный Знак «a R b» означает, что «a» находится в каком то отношении к «b», скорее, то, что «a» находится в опреде ленном отношении к «b», означает, что a R b.

Этот раздел считается одним из наиболее трудных для понимания, и практически его так или иначе затрагивают все комментаторы «Трактата».

Витгенштейн говорит: Не комплексный знак «Луна меньше Земли» (например) означает, что Луна находится в каком то отношении к Земле, скорее, то, что Луна находится в каком то отношении к Земле, означает, что «Луна меньше Земли». Здесь смысл в том, что первичными являются простые символы: Луна, Земля, меньше чем, — а сложная Пропозиция (Пропозициональный Знак) является функцией от Смысла этих простых Знаков: потому что простые Знаки неизменны — они составляют субстан цию Мира, а сложные — изменчивы. Пропозиция «a R b» производна от составляющих ее элементов, в частности, потому, что она может быть ложной, и истинным будет противоположное положение дел, выражаю щееся формулой «b R a» (Земля меньше Луны). Значение Пропозиции бу дет изменено на противоположное, но все простые Символы останутся прежними.

3.144 Ситуации можно описать, но не назвать.

(Имена походят на точки, Пропозиции — на стрелки, они обладают Смыслом.) Имя и Пропозиция для Витгенштейна различаются принципиаль ным образом. Имя может только называть, именовать, и поэтому у име ни самого по себе нет Смысла, оно лишь указывает на Предмет. За пре делами витгенштейновской семантики последнее справедливо лишь для Имен собственных. Так, у Имени Сократ нет Смысла, оно просто указывает на человека, которого оно таким образом выделяет. Поэтому подлинное Имя является логически простым, соответственно обозна чая логически простой Предмет. По Витгенштейну, Имя нельзя опреде лить, оно является исходной сущностью и не обозначает никаких свойств. За пределами витгенштейновской семантики для обыкновен ных Имен существительных это, разумеется, не так. Значения Имен су ществительных (нарицательных) определяются в словарях и в обыден ном общении. Но для Витгенштейна Имя вроде «стул» приобретает Значение только в Пропозиции (так же как Предмет реально существу ет лишь в Положении Вещей — 2.0121). Словарный «стул» есть лишь не кая абстракция. Следуя логике Витгенштейна, когда мы говорим «Он сидел на стуле», всегда следует представлять некий конкретный стул так, чтобы он стал неопределяемым Именем, практически собствен ным Именем, стулом А. Как в кинотеатре, где каждый стул задан коор ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН динатами места и ряда. Стул на пересечении этих координат действи тельно предстает точкой, лишенной собственного Смысла, но лишь указывающей на определенную позицию в логическом пространстве.

Стул — это чистая номинация, отсутствие Смысла, точка. «Он сидит на стуле» — это дескрипция, наличие Смысла, стрелка. Хотя, конечно, можно сказать: «Дай мне стул» или «Где же ваш стул?», и это не будет, строго говоря, дескрипцией, описанием Положения Вещей (о логике императивов и о соотношении дескриптивного и модального в модаль ных высказываниях см. [Ross 1941, Хилпинен 1986, Stenius 1960, Руднев 1996]), однако в «Трактате» рассматриваются более простые отноше ния между Миром и языком, в каком то смысле частный случай этих от ношений. По свидетельству госпожи Энком, поздний Витгенштейн го ворил о «Трактате», как о часах, которые идут имманентно правильно, но показывают неправильное время: «Витгенштейн часто говорил, что в Трактате не все неправильно: он похож не на сумку, полную хлама, а, скорее, на часы, но такие часы, которые не скажут вам правильное вре мя» [Anscombe 1960: 78].

3.2 В Пропозиции Мысль может быть проявлена так, что Предме там Мысли будут соответствовать элементы Пропозиционального Знака.

3.201 Эти элементы я называю «простыми Знаками», а такую Про позицию «полностью проанализированной».

Здесь главная «музыкальная тема» «Трактата» получает свое предвари тельное завершение. Как Факт (или Ситуация) состоит из Положений Вещей, а Положение Вещей из Простых Предметов, так Мысль = Пропо зиция изоморфна Факту (или Ситуации), а «простые Знаки» — (Имена) — простым Предметам.

3.202 Простые Знаки, использующиеся в Пропозиции, называют ся Именами.

3.203 Имя обозначает Предмет. Предмет является его значением.

(«А» тот же самый Знак, что «А»).

Глагол bedeuten и отглагольное существительное Bedeutung, начи ная с ключевой статьи Г. Фреге «Ueber Sinn und Bedeutung» [Фреге 1997], обозначают денотат, референт — в противоположность термину Sinn (Смысл), означающему (у Фреге) способ реализации денотата в зна ке. Пример Фреге: Утренняя звезда и Вечерняя звезда имеют один дено тат, но два разных смысла. По Витгенштейну, имя имеет только денотат (точнее, указывает на референт), но лишено Смысла. Смысл Витгенш тейн понимает несколько по другому, чем Фреге, как Возможность ос TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS мысленного употребления. Поэтому Смыслом обладает для него только Пропозиция.

В последнем предложении этого раздела, взятом в скобки, кажется, что Витгенштейн просто выражает фундаментальный для логики закон рефлексивности: А равно А. Но тогда его высказывание было бы пустой тавтологией. По видимому, Витгенштейн здесь хочет подчеркнуть, что каждый раз, когда знак «А» появляется перед нашим (мысленным) взо ром, он обозначает один и тот же Предмет. То есть если мы договорим ся, что знак А будет обозначать Луну, то он всегда будет обозначать Луну и только Луну. Преимущества Знака перед объектом в том, что Знак не уникален. А—А—А—А — каждый раз могут обозначать один и тот же пред мет, хотя в материальном смысле каждое из этих «А» — другое. Со Знака ми легче манипулировать, чем с предметами, их не надо нести за собой в мешке. Предмет может быть тождествен только самому себе. Знаков может быть много, и каждый из них (если он обозначает один и тот же Предмет) тождествен другим таким же Знакам. Таким образом, Витгенш тейн формулирует идею тождества не Предметов, а Знаков, заключающу юся в том, что, заменяя Предметы, Знаки уравниваются между собой в любой из своих экземплификаций. В этом смысл, в частности, витгенш тейновского противопоставления Пропозиционального Знака (Satzsa che, пропозиционального инварианта) и Пропозиции (Satz, конкретно го знакового варианта).

3.21 Конфигурация простых Знаков в Пропозициональном Знаке соответствует конфигурации предметов в Ситуации.

Здесь развивается идея изоморфного отображения языком реальнос ти, которую можно схематически изобразить так:

a, b Пропозициональный Знак a R b Простые знаки Луна Меньше чем Земля Общая Логическая Проекция Форма Конфигурация простых Луна Меньше чем Земля Предметов Ситуация 3.22 Имя в Пропозиции заменяет Предмет.

Одно из утверждений Витгенштейна, которое может показаться трю измом, если не рассматривать его в контексте всего «Трактата».

Действительно, что может быть более элементарным, чем семиотичес ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН кое утверждение о том, что Имя заменяет Предмет. Это аксиома любой семиотической теории. Но, во первых, здесь важен лейтмотивный изо морфизм. Предмет является простым (2.02), стало быть, заменен он мо жет быть простым же Знаком. Это ведет за собой ассоциацию, в соотве тствии с которой как Предметы образуют субстанцию Мира, так Имена (в отличие от Пропозиций) образуют субстанцию языка (в явном виде эта мысль не выражена). И далее, если простое Имя заменяет Предмет, то сочетание простых Имен, еще не введенное в терминологический обиход — Элементарная Пропозиция, — заменяет Положение Вещей, и, наконец, Пропозиция заменяет Ситуацию и Факт. Таким образом, в од ной, кажущейся трюизмом фразе конденсируется сразу несколько ли ний «Трактата».

3.221 Предметы я могу лишь называть. Они заменяются Знаками.

Я могу лишь говорить о них, но я не могу проявлять их.

Пропозиция может лишь сказать то, как существует вещь, но не что она такое.

Осуществляя развитие мистической (незнаковой) стороны своей доктрины, Витгенштейн говорит: можно сказать о Предмете, как он со относится с другими Предметами (Луна меньше Земли) или каков он (Земля круглая). Но язык не может проникнуть в суть вещей. А посколь ку мышление ограничено языком, то человек не может представить в знаковом воплощении суть вещи в принципе. По сути, это обоснование кантовской идеи средствами и в контексте лингвистической филосо фии. Именно с этого параграфа начинается своеобразное развенчание Витгенштейном предшествующей философии, основная ошибка кото рой, по его мнению, заключается в том, что она стремилась постичь при помощи языка суть Вещей, не замечая того, что просто продолжает упот ребление языка без всякой связи с сутью Вещей.

3.23 Требование Возможности простых Знаков — это требование точности Смыслов.

Возможность простых Знаков, т. е. Имен, называющих Предметы, и Элементарных Пропозиций, описывающих Положения Вещей, необхо дима с семантической точки зрения. Имя однозначно именует предмет.

Имена, группируясь в особые структуры — Пропозиции, — формируют Смысл. Чтобы Смысл был точен, необходимы неразложимые смысловые атомы. Может показаться, что Витгенштейн противоречит себе, ведь, в соответствии с его взглядами, Имена не обладают сами по себе Смыс лом, а лишь являются однозначным указанием значений. Но именно это однозначное указание Значений Имен, соответствующее неизменности TRACTATUS LOGICO PHILOSOPHICUS их денотатов (Вещей), является гарантом того, что Смысл Пропозиции будет адекватно передавать Положение Вещей или Ситуацию.

3.24 Пропозиция, описывающая комплекс, состоит во внутренней связи с Пропозицией, описывающей компоненты этого комплекса.

Комплекс может быть дан лишь посредством Описания, а оно будет либо верным, либо неверным. Пропозиция, где речь идет о комплексе, который не существует, не бессмысленна, но попросту ложна. То, что элемент Пропозиции означает комплекс, можно видеть из той неопре деленности, каковая бывает в Пропозиции, в которой он встречается.

Мы знаем, что в этой Пропозиции еще не все определено.

(Универсальные объяснения содержат в себе некую Протокартину.) Объединение символов некоего комплекса в один простой Сим вол может быть проявлено посредством дефиниции.

Комплекс — словосочетание, состоящее из нескольких имен, или сло во, не являющееся в логико семантическом смысле простым, т. е. значе нием которого является логически сложный объект;

либо Пропозиция, состоящая из элементарных пропозиций. В противоположность просто му Знаку, который только именует, называет предмет, комплекс описыва ет его. Описание может быть верным или неверным, а в случае Пропози ций — истинным или ложным. Называние вроде бы тоже может быть вер ным или неверным. Но называние как речевой акт представляет собой Пропозицию («Этот Предмет называется так то и так то»). И мы можем ошибиться, назвав крупный абрикос персиком, но сами Имена абрикос и персик не имеют к этому отношения. Это Пропозиция может быть вер ной или неверной. Имя не может быть верным или неверным, это лишь называние, как Пропозиция, может быть таковым.

Пропозицию, в которой речь идет о несуществующем комплексе («Ны нешний король Франции лыс»), Витгенштейн считает не бессмысленной (как [Рассел 1996]), а ложной. То есть тем самым истинным должно быть от рицание этой Пропозиции. «Не верно, что “Нынешний король Франции лыс”». Если это отрицание понимать de dicto, то оно действительно соотве тствует истине. То есть неверно, что Пропозиция «Нынешний король Франции лыс» истинна. (Если понимать отрицание de re, то оно не соот ветствует действительности: «Неверно, что существующий король во Франции лыс» (т. е. верно, что он не лыс, тогда как его вообще не существу ет);

(ср. полемику Стросона с Расселом [Стросон 1981]). Интереснее другое.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.