WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Серебряный С.Д.

О «советской парадигме» (заметки индолога). М.: Российск. гос.

гуманит. ун-т, 2004. 80 с. (Чтения по истории и теории культуры.

Вып. 43) Предисловие ISBN 5-7281-0767-2 Очерк, здесь публикуемый, был написан (в основной своей части) в 2001-начале 2002 г. как первая глава более обширного (диссертаци «Советская парадигма» - это те привычки (зачастую неосознавае онного) сочинения под названием «Проблемы понимания индийской мые) мировосприятия и мышления, которые сложились в наших культуры». Но поскольку в этом очерке я попытался рассмотреть не гуманитарных науках за годы советской власти и так или иначе которые общие проблемы наших гуманитарных наук, то полагаю, что сохраняются в постсоветское время. В этом очерке предлагается данный текст имеет право на отдельное существование и может пре критическое описание «советской парадигмы» с точки зрения во тендовать на внимание не только востоковедов, но и гуманитариев стоковеда (индолога). Речь также идет о серии «поворотов», кото других специальностей.

рые, по мнению автора, предстоит осуществить, чтобы расстаться с «советской парадигмой». Наблюдения и мысли, составившие этот очерк, накапливались у меня давно. Некоторые из них и прежде обретали печатную форму:

во введении к «ИВГИйскому» учебнику по «истории мировой культу ры» (1998 г.)', в предисловии к моему переводу (с санскрита) книги Видьяпати «Испытание человека» (предисловие было написано еще в 1990 г., но книга вышла в 1999 г.)2 и в довольно старой статье о ста новлении жанра романа в индийской литературе (статья была напи сана в 1978 г., но полностью опубликована лишь в 2003 г. — в этой же серии ИВГИ)3.

Мой очерк не претендует на большую оригинальность. В нем вы сказано то, что «носится в воздухе» и ощущается многими — но мало у Серебряный С.Д. Введение // История мировой культуры. Наследие Запада.

Античность. Средневековье. Возрождение: Курс лекций. М.: Российск. гос.

гуманит. ун-т, 1998. С. 9-36. Книга была подготовлена сотрудниками ИВГИ по материалам лекций, читаемых ими в РГГУ.

Серебряный С.Д. Видьяпати и его книга «Испытание человека» // Видьяпати.

Испытание человека (Пуруша-Парикша). М.: Наука, 1999 (Литературные памятники).

Серебряный С.Д- Роман в индийской культуре Нового времени («Чтения по истории и теории культуры. Вып. 37). М., 2003.

кого доходят руки до фиксации этих ощущений на бумаге. Во всяком случае, такие оценки я услышал от нескольких моих коллег, которые так или иначе ознакомились уже с этим текстом. Одобрение и крити ка со стороны коллег (которым я приношу самую искреннюю благо дарность) укрепили меня в намерении издать мой очерк в виде от дельной книжки.

По истечении двух лет тема этого очерка отнюдь не стала менее актуальной. Для данной публикации я лишь расширил некоторые примечания и добавил несколько новых. Одно из примечаний раз рослось настолько, что из него пришлось сделать «Приложение» («О Постсоветская герменевтическая ситуация' гордыне и смирении»).

Гуманитарные науки у нас теперь пребывают если и не в состоянии В заключение этого краткого предисловия — несколько стихо кризиса, то, несомненно, в состоянии переходном2 — как и страна в творных строк:

целом3. И дело не только и не столько в «недостаточном финансиро Злоба нынешнего дня вании» или в утечке мозгов. Дело скорее в том, что после нескольких Злобу прошлого затмила, десятилетий состояния придавленного, приниженного, угнетенного Но при этом для меня наши гуманитарные науки никак не могут вполне распрямиться, об Прошлое не стало мило.

рести новое дыхание и в полной мере воспользоваться той свободой Это прошлое досель (пусть по-своему и ограниченной), которую они вот уже лет десять Нами вовсе не изжито.

как обрели. Видимо, надо, чтобы пришли совсем новые люди, новые поколения, которые никогда не пригибались, не приспосабливались, Мы тянули канитель не «применялись к подлости», люди, которые вырастут в условиях по У разбитого корыта, литической и информационной свободы, — и тогда, будем надеяться, Мы на новых рубежах гуманитарные науки в России действительно начнут новый период Били старые баклуши, своей истории.

Будто незабытый страх Не покинул наши души, Сейчас (и давно уже) у нас у всех и «на слуху», и «на языке» такие Будто прежние цари понятия, как «(научная) парадигма» (Т.Кун)4 и «эпистема» (М.Фуко)5.

В наших головах царили Не берусь судить вообще о пределах применимости этих понятий. Но И всё те же звонари нашу нынешнюю (постсоветскую) ситуацию в гуманитарных науках От зари и до зари вполне можно описать как ситуацию смены «парадигм» и/или «эпи Пустозвонством нас морили.

стем». Смена эта происходит медленно, зачастую как бы «подполь но», т. е. недостаточно явно (эксплицитно) и осознанно6. Для неко Что же делать? Как нам быть?

торых (если не для многих) это процесс болезненный: людям старших Мы пока еще не знаем.

и средних поколений трудно менять устоявшиеся интеллектуальные Думаем, куда ж нам плыть, привычки (и то, что теперь у нас называют «ментальностью»). Расста И на Бога (?) уповаем.

вание с прошлым нередко имеет лишь декларативный характер — и (по известному французскому выражению) plus ga change — plus c'est la meme chose7.

но затянувшимся расставанием с «советским прошлым». Речь пойдет Ситуация в гуманитарных науках, как уже сказано, отражает си также и о нескольких взаимосвязанных «поворотах», которые, на мой туацию в стране в целом. У нас в 1990-х годов не произошло, по сути взгляд, необходимо совершить, чтобы действительно уйти (отвернуть дела, столь же радикального размежевания с собственным недавним ся, увернуться) от «советской парадигмы»15. По крайней мере некото прошлым, как, скажем, в Германии или Японии после 1945 года. Хо рые из этих «поворотов» у нас уже происходят. Можно сказать, что рошо это или плохо для общества и государства в целом — особый сложность нашей нынешней «герменевтической ситуации» состоит вопрос. Но то, что подобного радикального размежевания не было именно в том, что нам приходится совершать одновременно ряд «по произведено в наших гуманитарных науках, — факт скорее при воротов» в нескольких измерениях или, другими словами, многомер скорбный.

ное «разворачивание» («поворачивание»?) наших мыслительных и по Более того, «советская парадигма»8 (или, если угодно, «советская знавательных привычек.

эпистема»9) в гуманитарных науках не была до сих пор, насколько мне известно, подвергнута сколько-нибудь широкому и подробному ана Дальнейшие рассуждения необходимо предварить несколькими лизу. По-видимому, на то были разные причины. Кому-то хотелось оговорками.

эту «парадигму» сохранить, лишь слегка ее изменив (отбросив наи «Советская парадигма», о которой пойдет речь, — это, несомнен более одиозные элементы и прибавив — для престижности и мимик но, некая абстракция (или, в других терминах, — упрощенная модель).

рии — наиболее новомодные). Кому-то же, напротив, хотелось эту «па Во-первых, советская система существовала около семидесяти лет радигму» скорее забыть, отбросить — и начать работать по-новому.

и отнюдь не была чем-то неизменным от 1917 до 1991 г. «Советская Но «советская парадигма» (в разных своих ипостасях) существовала идеология» менялась со временем, и в ее истории можно выделить по так долго и была столь могущественной и всеохватной, что от нее (как крайней мере несколько довольно разных периодов. Соответствен показывает опыт постсоветских лет) невозможно просто отмахнуться, но, и более детальный анализ «советской парадигмы» должен был бы невозможно просто ее забыть и отбросить — и перейти к чему-то дру учитывать это временное измерение. Но здесь, как правило, оно не гому. Этому «другому» откуда же взяться?

будет учитываться. Речь пойдет в основном о том состоянии «совет «Советская парадигма» продолжает жить и действовать как бы в ской парадигмы», в котором она пребывала в поздний («послехрущев подсознании даже многих из тех, кто искренне считал и считает себя ский», «брежневский») период советской истории, поскольку это имен давним ее оппонентом, а ныне полагает себя вполне свободным от ее но то, что было нами (ныне действующими гуманитариями) непо давления12. «Советская парадигма» обладала таким мощным «сило средственно унаследовано, и то, что до сих пор во многом актуально.

вым полем», что в той или иной степени подчиняла себе даже тех, кто Во-вторых, «советская парадигма» (хотя она и воображала себя «мо стремился ей противостоять (и порой успешно противостоял). Само нолитной», «единой» и т. д.) была до известной степени плюралистич противостояние теперь, в исторической перспективе (или, вернее, на не только во временнбм отношении.

ретроспективе), нередко выглядит как приспособление, потому что на В разных гуманитарных дисциплинах ее власть проявлялась по до было использовать по крайней мере язык этой парадигмы (или со разному. Так, например, лингвистам (особенно к концу советского ответствующий «эзопов язык»), чтобы высказать ей в лицо какое-то времени) порой удавалось в значительной степени эмансипировать возражение13. Многие тексты, в советское время написанные в духе ся от засилья общей «парадигмы»16. Но лингвистика (вероятно, в силу противостояния «советской парадигме», сейчас воспринимаются как своей большей близости к естественным наукам) вообще занимала у несущие на себе ее характерный отпечаток14.

нас несколько особое положение. В моем описании «советской пара дигмы» лингвистика будет иметься в виду в меньшей степени, чем, Далее я попытаюсь изложить свое видение «советской парадиг скажем, философия, литературоведение или история.

мы», ее продолжающегося присутствия в нашей «ментальности» — и Следует также помнить, что практически в любой гуманитарной перспектив ее преодоления. Своеобразие нашей нынешней «герменев дисциплине неординарные личности могли иногда даже в рамках «со тической ситуации» во многом обусловлено, как мне кажется, имен чем не правы другие ученые (особенно «немарксистские»)22. Как по ветской парадигмы» (или как бы в ее рамках, используя различные казал наш недавний опыт, подобная «позиция всезнайства» (или, уловки17) создавать нечто иное. Но ниже речь пойдет в основном о иначе сказать, эпистемологическая гордыня) не связана жестко с ка «парадигме» как таковой и лишь в малой степени — о том, что из нее ким-либо одним «всепобеждающим учением». В роли такового может так или иначе «выламывалось».

выступать и просто «Наука», или какая-нибудь из ее частных и ново В-третьих, здесь нет возможности подробно рассматривать такую модных ипостасей, или даже постсоветское неоправославие (испове проблему, как исторические корни (составляющие) «советской пара дуемое нередко бывшими «марксистами»).

дигмы», хотя вовсе избежать этой темы, конечно же, нельзя.

Очевидно, что советско-«марксистская» «эпистемологическая гор Наконец (в-четвертых), «советская парадигма» при всем своем свое дыня» была в основном заимствована у Запада — в общем «пакете» образии вряд ли была чем-то абсолютно уникальным и неповтори «марксизма» или даже «новоевропейской эпистемы»23 в целом;

заим мым. Многие ее черты и свойства, несомненно, можно обнаружить и ствована— и усилена (огрублена) на российской почве. Возможно, в других, совсем иных «парадигмах». Но здесь нас не занимают вопро что здесь не обошлось и без влияния допетровского (православного) сы «сравнительного парадигмоведения». В дальнейшем описании ком субстрата: ведь православие, как и советский «марксизм», также счи паративный момент практически отсутствует.

тало и считает себя «единственно верным мировоззрением».

В списке тех «поворотов», которые, по моему мнению, надо осу «Поворот» от гордыни к смирению ществить нашим гуманитарным наукам (т. е. ученым-гуманитариям), едва ли не на первом месте должен стоять именно «поворот» от гор Как описывать «парадигмы» и «эпистемы»? Есть ли у них какие-то дыни к смирению. И не только потому, что того требует научный «закономерности строения»? Можно ли, скажем, различать в них «ба «этос» вообще, но еще и в силу нашей нынешней специфической си зис» и «надстройку» (т. е., с одной стороны, нечто основное, главное, туации (описанию которой и посвящен этот очерк).

и, с другой, нечто производное)? Как соотносятся между собой раз ные их части и черты? Не знаю. Пойду на ощупь, и, может быть, по «Поворот» от однолинейности к плюрализму ходу описания проступит какая-то схема и/или какая-та связь частей.

Начну с того, что можно назвать «комплексом сверхполноценно В одном «пакете» с «эпистемологической гордыней» к нам пришли сти», а используя более традиционные слова — гордыней или отсутст и такие (тесно с ней связанные) элементы европейского сознания вием смирения. Предполагалось (всегда ли искренне?), что «совет XIX в., которые можно назвать «однолинейным историзмом» и «исто ский ученый» вооружен «единственно научным» и «самым верным» рико-культурным монизмом».

«мировоззрением» («методом») под названием «марксизм»18 или «марк «Однолинейный24 историзм» — это стереотип исторического мыш сизм-ленинизм» (другие, более частные наименования: «диалектика», ления, который сложился (в основном, в XIX в.) в Западной Европе, «диалектический материализм», «исторический материализм» и т. д.).

гордой своими успехами в промышленности, науке и колониальной Этот «метод» обеспечивал «советскому ученому» превосходство над экспансии. Вся многообразная история человечества вытягивалась как учеными «немарксистскими» и, более того, служил своего рода «уни бы вдоль одной линии, в начале которой был «первобытный человек», версальной отмычкой» ко всем научным (и даже не только научным) а в конечной точке — современная Западная Европа, которая считала проблемам. Отсюда— гносеологическая (эпистемологическая)19 гор себя вершиной25 истории человечества и эталоном для развития дру дыня, отсутствие смирения перед сложностью и возможной непозна гих народов. Этот наивный и надменный псевдоисторизм и в XIX в.

ваемостью мира20.

ставился под сомнение некоторыми европейскими (в том числе и рус Для советских гуманитарно-научных текстов был характерен «об скими) мыслителями26, а в XX в. (особенно после двух мировых войн, раз автора-всезнайки»21: вооруженный «подлинно научным» методом, развязанных именно европейцами) он и вовсе стал выглядеть анахро ученый гуманитарий свободно проникал во все тайники истории и низмом27. Возрастание роли неевропейских народов в мировых собы человеческой души, а также уверенно судил о том, в чем правы, а в тиях, а также рост и развитие исторического знания способствовали и это неизбежно приводило к искаженным представлениям (ведь и распространению более плюралистических (более реалистических!) физики давно установили, что результаты измерений во многом зави сят от измерительного прибора)31.

подходов к истории.

То, что здесь названо «историко-культурным монизмом»32 приме Но у нас, в советское время, восторжествовал именно «однолиней нительно к «ментальности» европейской, можно сравнить с тем, что ный псевдоисторизм»28 (опять-таки в довольно упрощенной и догма видный немецкий индолог Пауль Хакер (1913-1979) назвал «инклю тизированной форме) — под названием «исторический материализм».

зивизмом» (das Inklusivismus) применительно к «ментальности» ин Согласно этому «изму», все народы и культуры якобы должны были дийской (точнее — индусской). Хакер выдвинул концепцию индус проходить в течение веков через одни и те же «стадии развития» («фор ского «инклюзивизма» в пику распространенному (и, по его мнению, мации»), причем на каждой «стадии» определенному «социально ложному) представлению о толерантности (терпимости), якобы при экономическому базису» соответствовала более или менее опреде сущей индусам, индусской «ментальности», в отличие от нетолерант ленная «идеологическая надстройка». И этой общей схеме так или ина ности (нетерпимости), якобы присущей «ментальности» европейской че должны были подчиняться в нашей стране все гуманитарные дис (западной). Хакер утверждал: то, что обычно принимается за индус циплины (в частности, история философии, история литературы)29.

скую толерантность, т. е. за готовность якобы с пониманием и сочувст К счастью, эпоха принудительного «марксизма» миновала (и ока вием относиться к чужим верованиям и взглядам, на самом деле есть залась отнюдь не неизбежной «стадией» для всех народов). Остается нечто совсем другое. Согласно Хакеру, индусам свойственно стрем надеяться, что никто больше не будет принуждать нас ни к каким ление не столько понять и прочувствовать чужие воззрения, сколько «измам» и мы сможем свободно оглядывать все пространство челове представить (интерпретировать) их как частные и неполные варианты ческой истории, стараясь честно и непредвзято описывать то, что своих собственных воззрений и верований, которые, конечно же, про действительно открывается нашему взору. А открывается ему в дейст возглашаются самыми верными, всеобъемлющими и т. д. Идеи Ха вительности многообразие человеческих культур, которое без насилия кера горячо обсуждались коллегами-индологами33. Тот факт, что «ин и упрощения невозможно выстроить в одну шеренгу, невозможно клюзивизм» (в вышеописанном смысле) на самом деле нередко при втиснуть в формулы «стадий», «формаций» и т. д.

сутствует в индусских (и особенно нео-индуистских) «дискурсах», не Но при изучении этого многообразия культур следует осознавать вызывает особых сомнений. Но можно полагать, что немецкий индо наличие и силу еще одного стереотипа, тесно связанного с «одно лог охарактеризовал не только и не столько какое-то особое свойст линейным историзмом». Даже за пределами нашего доморощенного во индусской «ментальности», сколько некое универсальное явле «марксизма» этот стереотип был выявлен и начал активно преодоле ние, в той или иной мере присущее различным культурным традици ваться сравнительно недавно. Обозначен он может быть (за неимени ям. Как уже сказано, европейский «историко-культурный монизм» ем лучшего термина) как «историко-культурный монизм».

если и не вполне тождествен «инклюзивизму» (как его определил Ха Для европейского сознания (хотя, разумеется, не только для него) кер), то во всяком случае обладает с ним несомненным «семейным была характерна привычка абсолютизировать самого себя, т. е. почи сходством»34. Можно, правда, сказать, что европейский (и, в частно тать себя и нормы своей культуры за нечто универсально-человече сти, советский) вариант «инклюзивизма» нередко более агрессивен ское и в этом смысле абсолютное. Можно сказать, что «историко-куль (нетерпим!), чем его индусский аналог: чужие воззрения не просто турный монизм» — это синхронный (или ахронный, вневременной) интерпретируются в свете своих воззрений, но часто «клеймятся», «ра коррелят «однолинейного историзма». В основе «историко-культур зоблачаются» как «неверные», «ложные», «порочные» и т.д.35 Но де ного монизма» (в его новоевропейском варианте) лежало (и лежит) ло, может быть, не столько в каких-то «имманентных» свойствах той представление о сущностном единообразии, тождественности всех или иной «ментальности», сколько в том, что индусские мыслители и человеческих культур и, следовательно, их сущностной тождествен идеологи на протяжении многих веков не могли выступать «с пози ности культуре новоевропейской30. Другие культуры мерились мер ции силы».

ками своей (поскольку они считались универсально приложимыми) — культурным плюрализмом», т. е. к осознанию огромного многообра У нас «историко-культурный монизм» нередко принимает (по зия мира, в котором «нам внятно» далеко не «всё».

добно другим заимствованиям с Запада) довольно специфические формы. Российский гуманитарий, как правило, ощущает себя ча «Поворот» эпистемологический стью европейского (или, шире, западного) интеллектуального мира:

западноевропейская (или даже вообще западная) история (в частно «Поворот культур-антропологический» должен быть (и неизбеж сти, история идей или, иначе, «история духа», Geistesgeschichte) для но будет) связан с несколькими другими «поворотами». Один из них него — «своя», «наша» история (в отличие, скажем, от истории Индии можно определить эпитетами «гносеологический» или «эпистемоло или Китая), мир западных идей и образов — это «свой», «наш» мир гический» (а также, вероятно, «герменевтический»). Выше речь шла (в отличие опять-таки от мира идей и образов Индии или Китая)36.

об «эпистемологической гордыне», свойственной «советскому мен Россия и ее история (в самом широком смысле, включая Geistesge талитету». С не меньшим основанием можно говорить и о присущей schichte) воспринимается (если вообще принимается во внимание) этому «менталитету» «эпистемологической наивности». Восприняв чаще всего как часть европейского мира37 (а если даже и как нечто вместе со всем «марксистским пакетом» идею о том, что «бытие опре особое, то прежде всего в противопоставлении именно европейско деляет сознание», «советская парадигма», однако, мало применяла эту му миру38).

идею к себе самой. Иными словами, «советская парадигма» не обла Условия существования (прозябания) гуманитарных наук в со дала (или обладала лишь в очень малой степени) эпистемологической ветское время привели к тому, что российский гуманитарий привык рефлексией. Советские гуманитарные «дискурсы» почти не учитыва жить в мире европейских (западных) идей, не очень заботясь о том (не ли свою собственную культурную обусловленность. Теперь представ умея думать о том), как эти идеи соотносятся с родной российской ление о культурной обусловленности познания (и не только гумани почвой39. Иными словами, наш «историко-культурный монизм» был тарного, но и естественнонаучного) стало у нас, пожалуй, уже общим не только заемным, но еще и сугубо «умственным», книжным, абст местом45. Однако эпистемологическая (герменевтическая) рефлексия рактным40.

в гуманитарных исследованиях еще, кажется, не стала общепринятой Одна из причин этой абстрактности заключалась в том, что совет практикой.

ские гуманитарии после 1917 г. (точнее — с 1920-х годов) и вплоть до В чем же должна (или может) заключаться эта эпистемологическая конца 1950-х — начала 1960-х практически не выезжали «за границу».

рефлексия? Как описывать и анализировать свою собственную куль Мир за пределами СССР для большинства превратился поистине в турную обусловленность и свою «герменевтическую ситуацию»? По абстракцию41. И это обстоятельство, по-видимому, не могло не усугу пытаюсь не слишком пространно изложить свое видение основных бить «историко-культурный монизм» наших гуманитарных наук: бы моментов, которые, на мой взгляд, следует учитывать сегодняшнему ло потеряно ощущение многообразия мира42.

российскому гуманитарию (и, в частности, востоковеду).

В частности, советские гуманитарии мало участвовали в том бур Прежде всего надо отдавать себе отчет в своем местонахождении46, ном развитии культур-антропологии43, которое происходило на Запа т. е. осознавать, из какой «точки» историко-культурного «пространст де (и в остальном мире) и до, и особенно после второй мировой ва» оно тобой обозревается. При этом возникает своего рода «гер войны. На Западе различные гуманитарные дисциплины (и история, меневтический круг»: местонахождение своей «точки зрения» можно и филология, и даже философия, не говоря уже о востоковедении, в определить лишь исходя из какого-то, хотя бы самого общего и пред том числе и об индологии) испытали на себе мощное и во многом варительного, знания о «пространстве» в целом, а само это знание во благотворное воздействие культур-антропологии, которое, среди про многом зависит от местонахождения «точки»47.

чего, способствовало преодолению европоцентризма и однолинейно Приведу в этой связи яркое высказывание Вильгельма-Генриха го историзма. Нашим гуманитарным наукам также был бы полезен Вакенродера (1773-1798): «Нам, сыновьям века нынешнего, выпало «культур-антропологический поворот»44 — поворот от «историко-куль на долю счастье — мы стоим как бы на высокой вершине, а вокруг нас турного монизма» к тому, что можно было бы назвать «историко щее «здесь и теперь», время изменчивых конфигураций, время пе и у наших ног, открытые нашему взору, расстилаются земли и времена.

ремен, непосредственно воспринимаемых людьми, их свидетелями Будем же пользоваться этим счастьем, и с радостью оглядывать все вре и/или участниками.

мена и все народы, и стараться находить общечеловеческое в их чувствах В «герменевтической ситуации» также имеет смысл различать не и в разнообразных творениях, в которые выливаются эти чувства»48.

сколько временных измерений. С одной стороны, измерение «la longue В этих словах немецкого романтика есть несколько характерных duree», или, как сказали бы сейчас, измерение «цивилизационное». В «топосов», относящихся к темам «однолинейный историзм», «европо нашем конкретном случае речь может идти, например, о русской (рос центризм», и «историко-культурный монизм». Так, молодой немец сийской) истории в целом, т. е. о том, в какой мере наша нынешняя конца XVIII в. был уверен, что стоит (вместе со своими европейскими «герменевтическая ситуация» обусловлена нашей принадлежностью к современниками) на «вершине» истории и находится поэтому в выиг «большому времени» российской истории и русской культуры. На рышной позиции для обозрения всех прочих «времен и народов»49.

другом конце шкалы можно обозначить измерение «текущего време Более того, он считал себя вправе судить о том, что в других культу ни» — с той или иной степенью «локализации» (например, «постсо рах— «общечеловеческое», а что— нет. Очевидно, он полагал (как и ветское десятилетие» или «время после Ельцина» и т. д.)55.

многие другие европейские мыслители его времени), что европейское Так или иначе, важно осознавать историко-культурную обуслов (точнее, западноевропейское) и есть «общечеловеческое» (или во вся ленность— и поэтому неизбежную ограниченность— своей «точки ком случае содержит в себе верное мерило «общечеловеческого»)50.

зрения» (своей «герменевтической ситуации»). Необходимо со смире Но в данном контексте отметим другое. Метафора «высокая гор нием отказаться от унаследованной нами (можно сказать, проникшей ная вершина» красива, но не вполне удачна: выходит, что выше уже в подсознание) привычки воспринимать свою «позицию» как приви не подняться. Пожалуй, лучше было бы говорить не о стоянии на не легированную, как дающую какие-то исключительные преимущества коей вершине, а о движении— например, каравана по пересеченной для познания. «Позиция» нынешнего российского гуманитария — местности или (сохраняя образ горы) о (бесконечном?) восхождении лишь одна из многих в современном многообразном мире, причем путника извилистой тропой по лесистым склонам горы. С каждой явно не самая выигрышная и в смысле кругозора, и в смысле имею точки маршрута действительно может открываться новая перспекти щейся у него (гуманитария) «фоновой» информации (а также возмож ва, но всякий раз что-то может и уйти из поля зрения из-за тех или ности получать новую информацию)56.

иных преград. Ныне живущее поколение российских гуманитариев на собственном опыте испытало — и испытывает сегодня — эту подвиж Нынешний российский гуманитарий — это человек на «стыке» (пе ность и изменчивость «герменевтической позиции». В нашем быстро рекрестке) времен и культур. В своей работе (и просто в своем суще меняющемся мире свою «герменевтическую ситуацию» невозможно и ствовании) он может ощущать буквально на «собственной шкуре» не не следует воспринимать как неизбежно неизменную, но надо быть только изломы (разломы) времени (от самого «большого»/«длинного» «всегда готовым» к расширению горизонта (кругозора) и/или к изме до самого «малого»/«короткого»), но и напряжения (даже конфлик нению перспективы.

ты) между различными культурами. Понятно, что к востоковедам это Далее стоит вспомнить рассуждения о разных масштабах времени относится едва ли не в наибольшей степени.

известного французского историка Фернана Броделя (1902-1985)51.

То, что мы по-русски сейчас называем «гуманитарными науками» Он, как известно, различал три «пласта» или, можно сказать, три типа (включая, в частности, востоковедение), — это «продукт» западноев времени52. Первый «пласт» — это «время большой длительности (длин ропейской культуры, заимствованный и усвоенный Россией (или, во ности)» или «очень длительное (длинное) время» («la longue duree»)53.

всяком случае, перенесенный в Россию58) в послепетровскую эпоху В одной из своих последних работ Бродель сопоставил понятие «1а (то же, разумеется, следует сказать и о науках естественных). Во всех longue duree» с понятием «цивилизация»54. Второй тип времени — это странах гуманитарные науки (где они существуют) находятся теперь в время достаточно длительных, долгосрочных экономических (хозяй переломном состоянии, обусловленном общемировыми процессами ственных) процессов. Наконец, третье измерение — это время, теку развития и, в частности (или в первую очередь?), тем, что для кратко- Так или иначе, здесь речь идет о российских ученых-гуманитари сти назовем «(информационным) сжатием мира»59. У нас же пробле- ях, т. е. представителях именно верхнего образованного слоя. Для боль мы гуманитарных наук связаны, помимо прочего, со старыми про- шинства представителей этого слоя значима только новая, послепет блемами соотношения России и Запада. ровская, «европеизированная» русская культура64 (а также, в той или Разговор (дискурс) об этих сюжетах требует обращения к масштабу иной мере, культура западная и, как правило, лишь в малой степе «большого времени» (la longue duree) или, иными словами, к подходу ни — культуры незападные). Допетровская русская культура (опять «цивилизационному». Начну с утверждения, с одной стороны, почти таки для большинства) — не более, чем музейный экспонат. Право тривиального, но, с другой, вызывавшего и вызывающего горячие славие (как отчасти «носитель», хранитель допетровских традиций) споры и поэтому требующего большой осторожности и деликатности занимает в жизни наших ученых-гуманитариев довольно маргиналь формулировки: Россия в целом — страна незападная60. «Советская идео- ное положение и (хорошо это или плохо— другой вопрос) не оказы логия», хотя и противопоставляла СССР «капиталистическому (бур- вает сколько-нибудь существенного идейного воздействия65.

жуазному) Западу», во многом затушевывала (искажала) действитель- «Советская идеология» могла создавать впечатление (иллюзию) ное соотношение России и западного мира (см. ниже). В постсовет- принадлежности России к общеевропейскому (и даже вообще — за ское время это соотношение стало смотреться по-иному и требует падному) миру, потому что считалось, что Россия в 1917 г. совершила (как, впрочем, и всегда требовало) трезвой оценки. «рывок в будущее» и «забежала вперед» по тому же пути, по которому Россия (Московское государство) вплоть до XVIII (или даже XIX) в. шла и идет Западная Европа (и вообще весь мир). На самом же деле не участвовала в западноевропейском «культурном процессе», т. е. в (как мы теперь не можем не понимать) в 1917 г. был совершен не том культурном развитии Западной Европы, которое сделало этот столько «рывок в будущее» всего человечества, сколько откат в про «полуостров Евразии» «бродилом» мировой истории Нового време- шлое самой России. В сфере государственного устройства были «ре ни61. В XVIII в. верхний образованный слой России стал энергично и ставрированы» (на «новом витке исторической спирали») самодержа жадно усваивать идеи и формы западноевропейской культуры. Со- вие и крепостничество. В сфере идеологии был установлен контроль временная русская культура (во всяком случае, культура верхнего об- над умами, который также можно считать своего рода «реставраци разованного слоя) — это «продукт» (во многом далеко не завершен- ей» — но даже не «петербургского», а допетровского прошлого. «Со ный) усвоения и переработки западноевропейской (западной) куль- ветская идеология» была причудливой (даже уродливой) смесью, в туры культурой незападной. И в этом отношении Россия сопоставима которой обрывки западных идей, упрощенных и догматизирован с другими незападными странами, например с Индией62. Повторю: ных, сочетались с элементами допетровского наследия, в частности — тема весьма деликатна, в нашем языке порой даже не хватает доста- с надменным изоляционизмом, проникнутым чувством превосход точно «тонких» и точных слов для ее описания и обсуждения. ства над другими странами и культурами («Москва — третий Рим», «Москва — новый Иерусалим», «СССР — авангард человечества», В сегодняшней России есть немалый разрыв между различными «СССР — оплот мира и прогресса»). Все это не могло не сказаться слоями и группами «населения» в плане культуры. Даже если гово пагубно на отечественных гуманитарных науках.

рить только о собственно русских, дистанция между столичными эли тами и жителями «глубинки» весьма велика63. В частности, можно Тем не менее, верхний образованный слой даже и в советское вре сказать, что столичные элиты гораздо ближе к западноевропейской мя действительно во многом принадлежал к общеевропейскому куль (западной) культуре, чем обитатели «периферии», хотя среди нынеш- турному миру. Во-первых, вплоть до 1950-х и 1960-х годов еще жили и них русских в целом вряд ли есть много людей, вовсе не затронутых работали люди (хотя число их было, наверное, относительно невели западным влиянием (так сказать, «носителей допетровской культуры ко), которые получили то или иное образование еще в досоветское в чистом виде»). Но, насколько мне известно, культурная стратифи- время. Во-вторых, даже советское образование было во многом «за кация русских (и других россиян) в этом плане мало изучена — как и падным», так как в его основе была послепетровская, «европеизиро прежде, «мы живем, под собою не чуя страны». ванная» русская культура66. Принадлежность (во всяком случае, бли зость) многих образованных «советских людей» западной культуре «в режиме диалога» с другими носителями того же языка, той же куль подтвердилась (по крайней мере отчасти) эмиграцией из СССР и Рос туры — и может (даже призвано) способствовать изменению (разви сии в 1970-х и в 1980-1990-х годах.

тию, совершенствованию) и языка, и культуры.

В постсоветское время произошло, с одной стороны, новое сбли Конечно, поэт или писатель может, по тем или иным причинам, жение России с Западом, а с другой, новое осознание различий между творить «в стол» — или потому, что озабочен исключительно самовы ними. Нельзя исключить, что в предстоящие годы в русской культу ражением, или потому, что ему опасно (не разрешают) выносить свои ре будут усиливаться настроения и направления мысли, противопо творения на публику, или еще почему-либо. Подобным же образом ставляющие Россию Западу, подчеркивающие ценность тех или иных может творить — «в стол» — и ученый-гуманитарий. История совет допетровских составляющих ее культуры (например, православия) и ского (да и постсоветского) времени дает нам немало примеров та ставящие под сомнение ценность тех или иных западных заимствова кого творчества. Но вряд ли это следует считать нормой, способст ний в русской культуре (например, понятия о свободе совести и сво вующей здоровому развитию культуры.

боде мышления). Если мы уважаем принцип свободы мышления, то мы должны признать, что, по сути дела, никакое западное заимст Для советского времени было характерно и еще одно не очень здо вование в русской культуре не может теперь считаться само собой ровое явление в области гуманитарных наук: существовал большой разумеющимся и данным навеки. Всем элементам культуры (как, разрыв между наукой элитарной (порой даже почти эзотерической) впрочем, и русской культуре в целом) предстоит пройти «испытание и наукой «массовой»67. Происходило это не по чьему-либо злому на прочность и пригодность» и «испытание на взаимную совмести умыслу, а главным образом в силу естественного «инстинкта самосо мость».

хранения» крупных ученых и нонконформистских «научных сооб Перед российскими гуманитариями (как и вообще перед всеми рос ществ». Некоторые из них умышленно вырабатывали для себя своего сиянами) с новой остротой встала проблема своей «идентичности» рода «птичий язык», как бы и не оспаривающий официальные «дис (связанная с проблемой «герменевтической ситуации»). В общем виде курсы», но в то же время им более или менее явно противопоставлен эту проблему можно сформулировать в виде следующих вопросов.

ный68. Естественно, подобные «птичьи языки» были вполне понятны Как осмысленно заниматься той или иной гуманитарной дисципли лишь сравнительно небольшому числу «посвященных». Что же каса ной в постсоветской России? Как соотносить универсальный (по про ется «широких народных масс», то на их долю оставались в основном исхождению — западный) характер гуманитарных наук со своей при лишь «идеологически правильные» «дискурсы».

надлежностью нынешней России и со своим пребыванием (Dasein) Один из императивов постсоветского времени — демократизация в ней? Как писать научные работы на русском языке и для русских гуманитарных наук69, подъем общего гуманитарного образования. Ра (россиян)?

зумеется, речь должна идти не о снижении уровня ради общедоступ Ученый-гуманитарий работает (творит) не в каком-нибудь вакуу ности, но именно о подъеме как можно более широкого круга учащих ме и не в «большом времени» (если даже и для него), а в конкретной ся70 на уже достигнутые нашей наукой уровни. Демократизация и во историко-культурной (и социально-политической) ситуации. В идеа обще демократия не предполагают всеобщей уравниловки. В гумани ле ученый может (и должен?) ориентироваться на вечность, ощущая тарных науках, как и в других сферах общественной жизни, не может себя «unmittelbar zu Gott». Но он (ученый) не может не осознавать во не быть своей иерархии, своего расслоения на различные уровни. Как многом временный и преходящий характер своей деятельности и ее есть «поэты для поэтов» или «художники для художников», так могут результатов — хотя бы потому, что эти результаты запечатлеваются в быть и «ученые для ученых» («философы для философов» и т. д.). Но конкретном языке, принадлежащем конкретной и преходящей куль подобная «иерархиезация» должна быть результатом свободного раз туре (будь то язык русский или какой-либо иной). Творчество уче вития науки, а не угнетающего и уродующего воздействия социально ного-гуманитария в этом смысле похоже на художественное творче политических обстоятельств.

ство (писателя или поэта): оно осуществляется (в нормальном случае) вистики имена, как Вильгельм фон Гумбольдт (1767-1835)73, Эдуард Российский гуманитарий, даже самый элитарный, должен (хотя Сепир (1884-1939) и Бенджамин Ли Уорф (1897-1941)74, а также (last бы иногда) писать для достаточно широкой (студенческой и даже not least) Эмиль Бенвенист (1902-1976)75. Но именно русский язык школьной) аудитории, в идеале — вообще для всей образованной пуб вообще и современный (постсоветский) язык в частности в данном лики. Из этого вытекают два взаимосвязанных следствия. Во-первых, конкретном отношении — как фактор, обусловливающий (создаю автор-гуманитарий должен учитывать «ментальность» этой широкой щий) определенные проблемы мышления (и научного исследова отечественной аудитории (сколь ни мало эта «ментальность» ему из ния), — изучен мало (насколько мне известно). Ниже я попытаюсь вестна). Во-вторых, он должен писать на русском языке71— причем высказать — в предварительном и предположительном виде — неко понятном этой аудитории72.

торые соображения на сей счет.

Писать на русском (впрочем, как и на любом другом) языке — зна чит преодолевать этот язык. Современный русский язык доставляет Дальнейшие рассуждения можно предварительно резюмировать в пишущему на нем гуманитарию много специфических проблем. Раз трех тезисах:

говор о них имеет непосредственное отношение к двум темам, здесь 1) современный русский литературный язык сравнительно молод обсуждаемым: «советская парадигма» (и как от нее уйти) и «герме и недостаточно обработан (изощрен) в плане интеллектуальных дис невтическая ситуация» нынешнего российского гуманитария.

курсов;

2) русский язык сильно пострадал (был задержан в своем разви «Поворот» лингвистический тии) в советскую эпоху;

3) (как следствие предыдущего) русский язык зачастую оказывает Выше уже упоминалась характерная для «советской парадигмы» ся довольно неадекватным средством осмысления действительности «эпистемологическая наивность». Одну из ее составляющих можно (по крайней мере, нередко надо применять особые усилия — и даже назвать «лингвистической (или языковой) наивностью». Иными сло насилие над языком, — чтобы добиваться удовлетворительной степе вами, в отечественных гуманитарных науках преобладало (и до сих ни адекватности).

пор преобладает) довольно наивное отношение к языку как средству (инструменту) мышления и исследования. Российский гуманитарий Начнем по порядку. Современный русский литературный язык обычно исходит из (неосознанного?) предположения (можно даже сформировался в XVIII-XIX вв., его возраст— не больше двух с по сказать из безотчетной веры в то), что язык, которым он пользуется ловиной веков.

(обычно это язык русский), «прозрачен» и «нейтрален», т. е. не прив В самом деле, какова та «глубина языковой (культурной) тради носит никаких искажений в исследуемый материал, более того, что ции», которая доступна ныне большинству образованных русских?

этот язык обладает универсальной способностью описывать любые А.С.Пушкин — это не только «наше всё», это еще и тот «культурно «предметы» и «явления». Отсутствовало (и во многом отсутствует до временной барьер», за который многим русским уже трудно пересту сих пор) ощущение и осознание языка как некоего средостения, по пить. Многие ли теперь читают, скажем, Карамзина76, не говоря уже о мехи для понимания и описания исследуемых предметов— языка, Ломоносове и других авторах XVIII в.? «Допетровская» словесность как культурно-обусловленного, культурно-специфичного «устройст (несмотря на все усилия Д.С.Лихачева и других филологов) не играет ва», стоящего между исследователем и тем, что исследуется.

(пока?) в русской культуре роли, сопоставимой с ролью словесности Между тем современный русский язык в силу особенностей его «послепетровской».

истории может вносить в исследовательскую работу гораздо больше Между тем образованный англичанин (а также, кстати, образован «помех», чем, скажем, некоторые языки западноевропейские.

ный по-европейски индиец) может читать (по крайней мере) Шек В общем виде тезис о связи и взаимозависимости языка и мышле спира, образованный испанец — Сервантеса, образованный француз — ния, языка и культуры не требует сколько-нибудь пространного обо своих классиков XVII в. (Корнеля, Расина, Мольера), а образованный снования. Достаточно сослаться на такие знаменитые в истории линг итальянец — Данте, Петрарку и Боккаччо. Немцы в этом отношении Это уже тема второго из вышеприведенных тезисов: страдания (и несколько ближе к русским, потому что их классическая литература задержка в развитии) русского языка в советскую эпоху. В советские сложилась во второй половине XVIII—начале XIX в. Но все же на не десятилетия на основе дореволюционного русского языка сложился мецком языке есть и Библия в переводе Лютера, и поэты XVII в. Та по сути дела другой язык, который иногда называют «lingua sovetica», ким образом, даже в кругу крупнейших европейских литературных т. е. «советский язык»82. Это был прежде всего язык власти, язык гос языков современный русский литературный язык сравнительно мо подствовавшей и правившей («советской») идеологии. Как таковой, лод. Востоковед же может сравнить возраст русской традиции с «боль он был предназначен не для осмысленного общения между людьми, шими длительностями» традиций на санскрите, китайском или даже не для ясного и четкого выражения мыслей, а, напротив, для их иска классическом арабском языке.

жения (в лучшем случае —«камуфлирования»), для контроля над ума Но дело не только в возрасте традиции, дело и в других ее свойст ми людей и над коммуникациями в обществе. Конечно, этот «новояз» вах. Англичане с гордостью включают в историю своей литературы не вовсе уничтожил обычный и более или менее осмысленный рус таких авторов-философов, как Фрэнсис Бэкон (1561-1626), Томас ский язык, но, будучи «дискурсом власти» и во многом доминирую Гоббс (1588-1679), Джон Локк (1632-1704), Джордж Беркли (1685— щей формой языка, «новояз» оказал уродующее, калечащее воздейст 1753), Дэвид Юм (1711-1776;

ровесник нашего Ломоносова), — и для вие на русский язык в целом — воздействие, которое до сих пор не современных англичан это не просто история, а живая классика их вполне осознано, мало изучено83 и далеко еще не преодолено. На раз языка и их культуры. Современным французам, может быть, не личных «диалектах» советского «новояза» было создано, в частности, слишком легко читать Монтеня (1533-1592) или даже Декарта (1596 множество книг (в том числе учебников) по гуманитарным наукам — 1650), но Вольтер (1694-1778), Руссо (1712-1778;

еще один почти ро и эти книги, за неимением лучших, имели хождение вплоть до недав весник Ломоносова) и другие авторы-философы XVIII в. — это тоже него времени (а порой встречаются и теперь в списках «рекоменду живая классика языка и культуры. Немцы и в этом смысле начали не емой литературы» для учащихся).

сколько позже, но от Канта (1724-1804) до Хайдеггера (1889-1976) и Для развития (обогащения и совершенствования) любого языка далее немецкий язык прошел большую (хотя и весьма культурно большое значение имеют переводы с других языков, особенно более специфичную) философскую выучку77.

богатых и развитых84. В советское время на русский язык переводили В России в пушкинскую эпоху и даже позже русский язык был еще немало — но больше художественную (а также, вероятно, естествен мало приспособлен к интеллектуальным дискурсам. Так, П.Я.Чаадаев нонаучную и научно-техническую) литературу. В области гуманитар (1794—1856) писал свои «Философические письма» (1829—1831) по ных наук переводов было гораздо меньше, поскольку здесь затрагива французски78. Позже Ф.И.Тютчев (1803-1873), которого трудно за лись интересы «идеологии». Интеллектуальные «дискурсы» развива подозрить в нелюбви к русскому языку и русской культуре, писал, тем лись недостаточно, и это, в частности, уменьшало возможности про не менее, свои интеллектуальные тексты исключительно по-француз тивостояния «советскому языку». В результате за XX век русский ски79. Образованные русские первой половины XIX в. вполне отдава язык во многом оторвался (можно сказать и «отстал») от западных ли себе отчет в этом «отставании» родного языка80.

языков прежде всего именно в плане интеллектуальных (в частности, В XIX в. русский литературный язык бурно и успешно развивал философских85) «дискурсов».

ся—в основном в области художественного творчества. Рискну вы «Советский язык», как и «советская идеология» в целом (средст сказать предположение, что в сфере интеллектуальных дискурсов это вом самовыражения которой он служил), был весьма неадекватным развитие было не столь же успешным81. По-видимому, качественный (непригодным) инструментом постижения (анализа, интерпретации рывок в этой области был совершен ближе к концу XIX в. и в начале и т. д.) реальности (тезис № 3 в вышеприведенном списке). Можно века XX. Но после 1917 г. большая часть текстов, созданных в назван сказать, что неадекватность языка отражала общую неадекватность ное время, была изъята из широкого обращения и стала вновь осваи интеллектуального потенциала, которым располагал советский ис ваться в России лишь в постсоветское время.

теблишмент, природе и масштабу проблем, с которыми столкнулось своему смыслу во многом сходной с русским словечком ну). Согласно наше общество к концу XX в. Это в конечном счете и привело совет авторитетным словарям, в гимнах Ригведы и заговорах Атхарваведы ский «прежний режим» (l'ancien regime) к бесславному краху.

папи означало усиленное отрицание: «вовсе не(т)», «никогда». В более позднем языке папи приобрело и другие смыслы: «неужели?», «конеч Но, обращаясь к масштабу «большой длительности», мы вправе но», «ну да» и т. д. В текстах аргументативных (полемических) папи со задать себе вопрос — не заложена ли в нынешнем русском языке еще временем стало выполнять весьма специфическую и полезную функ более «глубинная» неадекватность, нежели та, что обусловлена убо цию: им вводились рассуждения (возражения) оппонента — или ре гостью «советского новояза». Современный русский язык сложился ального, или специально сконструированного. Изложив подобные под мощным (и все продолжающимся) воздействием языков западно рассуждения-возражения, автор затем развертывал свои контрдово европейских — прежде всего немецкого и французского, в меньшей ды, за которыми могли следовать новые возражения того же или дру степени (и на других отрезках времени) — английского, а также (в ос гого оппонента (вводимые словом папи) и т. д. В данных контекстах новном опосредованно, но отчасти и непосредственно) — латыни.

на русский язык папи можно было бы перевести примерно такими Это воздействие сказалось по-разному в разных «измерениях» (или, высказываниями: «Ну и ну! Что Вы такое говорите! Ведь на самом де как говорят лингвисты, на разных уровнях) русского языка (в синтак ле...» или «Ну конечно! Так я с Вами и согласился! А не думаете ли сисе, в стихосложении, в графике...), но, может быть, ощутимей все Вы, что...?»86.

го—в лексике (а следовательно, в понятийной арсенале) интеллекту И здесь самое время употребить слово папи — и привести возраже альных дискурсов (и гуманитарных наук в частности). В этом смысле ния оппонента, который мог бы сказать примерно следующее.

современный русский литературный язык — язык практически (т. е.

Рассуждения о различиях в «глубине традиции» между русским и почти) «западный», более или менее соответствующий тому типу, ко западноевропейскими языками не вполне корректны. Современные торый Б.Л.Уорф определил как «standard average European» («стан западноевропейские языки живут не только собственным наследием.

дартный среднеевропейский»).

Действительная «глубина их традиции» уходит в глубь гораздо «боль «Западный» (в этом смысле) характер современного русского языка, шего времени» — времени по крайней мере трех «классических язы быть может, особенно заметен востоковеду, который должен перево ков»: латыни, древнегреческого и (более опосредованно) древнеев дить на русский и анализировать на русском тексты из «восточных» рейского. А в этом отношении русский язык — ветвь того же древа, (азиатских) культур. Русский язык в этих случаях оказывается не более пусть и несколько обособленная. С традициями древнегреческого адекватным инструментом толкования и анализа неевропейских куль языка русский язык (через старо- и церковнославянский) связан в тур, чем языки западноевропейские. И даже менее адекватным— во некоторых отношениях даже теснее, чем языки Западной Европы.

многом (рискну утверждать) в силу своей недостаточной «западности» Христианское (или, как теперь нередко говорят, иудео-христианское) и, в частности, из-за «интерференции» («вмешательства») со стороны наследие (при всех отличиях) — у нас все же общее. Правда, к латыни lingua sovetica, который, как уже сказано, был огрубленной (вульгаризи мы подключились позже (с XVII — XVIII вв.), но и эту традицию мы рованной) разновидностью «среднеевропейского стандарта».

усвоили достаточно хорошо — и кто мешает нам усвоить ее еще луч Рискну сделать еще один мысленный «шаг в сторону» (в былые ше?87 Так что в масштабах «большого времени» различия в «глубине времена приравненный бы к побегу) и задать себе вопрос: а может ли традиции» между русским и западноевропейскими языками — несу современный русский литературный язык, поскольку он сформиро щественны88.

ван во многом по моделям западноевропейским, быть вполне адек Что касается тезиса о «неадекватности» русского языка как средст ватным инструментом и для понимания самой русской (российской) ва (инструмента) понимания русской культуры и российской дейст культуры, для описания и анализа российской действительности?

вительности, то нельзя ли с тем же основанием сказать, что западные европейцы, используя для своих «интеллектуальных дискурсов» гре В санскрите есть короткое, но выразительное слово (частица) ко-римское и иудео-христианское наследие, также обладали неадек папи — составленное из отрицания па и частицы (междометия) пи (по ватным инструментарием для самоанализа и самопонимания, что и может быть, более полное «подключение» к общеевропейской тради способствовало всем их «великим неудачам» — от (по крайней мере) ции остается для русских приоритетной задачей, мы должны осваи «Великой французской революции» и до (по крайней мере) двух ми вать и другие культуры, другие традиции, более далекие от нас, но ровых войн XX века? Есть ли у кого-либо гарантия, что западные приобретающие в нынешнем мире все большее значение. Я имею в «интеллектуальные дискурсы» вполне адекватны западной действи виду прежде всего культуры «Востока» — т. е. тех частей Евразии, ко тельности?

торые не относились к христианскому миру (в иных терминах — куль С первым возражением оппонента трудно не согласиться. Да, дей туры Западной, Южной и Восточной Азии)91.

ствительно, русский язык «подключен» к тем же традициям, к тем же Что касается тезиса о (возможной) неадекватности современного богатствам и латыни, и древнегреческого, и древнееврейского, что и русского языка как инструмента понимания русской культуры и рос западноевропейские языки, — и в этом отношении выгодно отлича сийской действительности, то этот тезис высказан лишь как осто ется, скажем, от китайского, японского или хинди89. Но, к сожале рожная гипотеза, как своего рода caveat (предостережение). В конце нию, «подключенность» эта в гораздо большей степени потенциальна, концов, действительно, можно предполагать, что любой язык в боль нежели актуальна, т. е. представляет собой в гораздо большей степе шей или меньшей степени неадекватен той реальности, для описания ни еще не осуществленные возможности, нежели наличную реаль которой он используется, — и русский язык оказывается не вполне ность. В допетровское время мы взяли даже из древнегреческого на адекватным сравнительно чаще и больше, чем другие языки, может следия гораздо меньше, чем могли бы — и чем взяли западные евро быть, потому, что те, кто им пользуются, вовсе не отдают себе отчет в пейцы в Средние века и особенно начиная с Возрождения90. Латин самой возможности такой неадекватности92.

ское наследие тем более освоено русскими гораздо в меньшей степе ни, чем западными европейцами. В советское время, несмотря на от И все же у современного русского языка есть некоторые свойства дельные (и порой довольно значительные) приобретения и в этой об («отдельные недостатки»), которые стоит четче осознать — чтобы (в ласти, общий уровень гуманитарного образования, несомненно, по перспективе) их преодолеть. Заводя об этом разговор, мы вступаем в низился. Два или три поколения советских гуманитариев в массе сво некую terra incognita на стыке нескольких дисциплин (лингвистики, ей не только не учили ни латыни, ни древнегреческого, но и ново философии, психологии, истории культуры...), которую можно было европейских языков почти не знали. Это не могло не отразиться на бы назвать «проблематикой культурно-специфичного дискурса». По уровне науки.

тому что речь должна идти не столько о неких «врожденных» свойст В последний период советской эпохи и особенно в постсоветское вах того или иного языка, сколько о свойствах культурной (духовной, время в изучении иностранных языков произошли благоприятные интеллектуальной) традиции, этим языком выражаемой, в нем во перемены. Вырастает поколение гуманитариев, которое будет гораздо площаемой.

лучше знать по крайней мере новоевропейские языки. Шире, чем Чтобы быстрее объяснить, что имеется в виду, сошлюсь опять на прежде, преподаются и классические языки Европы. Поэтому можно личный опыт. Большая часть западной (и даже индийской) индоло надеяться, что потенциальная «подключенность» русской культуры к гической литературы пишется и публикуется на английском языке.

общеевропейскому наследию будет все более и более актуализиро Поэтому в течение многих лет круг моего профессионального чтения, ваться.

кроме текстов на индийских языках, составляли книги (и статьи) Стоит подчеркнуть в этой связи два момента. Во-первых, развитие именно англоязычные. Когда же, по ходу той или иной работы, я об и русской культуры в целом, и гуманитарных наук в частности, в ращался к советским публикациям на русском языке, это порой про большой степени будет зависеть от того, насколько будущие дости изводило эффект «культурного шока»93. Чтение некоторых советских жения наших гуманитариев будут выражены и воплощены именно в текстов доставляло почти физическую боль: словно со свежего возду русском языке — так, чтобы эти достижения стали достоянием всех ха попал в затхлый и сырой подвал. Чтобы самому писать свои тексты русских (а также других россиян и русскоязычных). Во-вторых, хотя, на русском языке (которых потом не пришлось бы стыдиться), надо ложения в цитате, разобьем ее на смысловые (и ритмические) отрезки было ориентироваться на другие образцы, большей частью англоя и выделим курсивом некоторые ключевые слова:

зычные94.

(1) Слово cultura (лат.) означает «обработка», «земледелие», Что же именно создавало (а иногда создает и сейчас) это болевое иначе говоря — это возделывание, очеловечивание, ощущение «культурного шока»?

изменение природы как среды обитания.

В качестве «общего диагноза» можно повторить уже сказанное: для (2) В самом понятии заложено противопоставление «советской парадигмы» было характерно наивное, некритическое, уп- естественного хода развития природных процессов и явлений и искусственно созданной человеком «второй природы» — культуры.

рощенное отношение к языку (и это именно тот случай, когда «про (3) Культура, таким образом, есть особая форма стота хуже воровства»). Возможно, это свойство «советской парадиг жизнедеятельности человека, мы» и «советского языка» особенно бросается в глаза при сравнении с качественно новая по отношению к предшествующим формам английским языком, с англоязычными интеллектуальными «дискур организации живого на земле 101.

сами». В современный английский язык, в его нормативную стили Заметьте, с какой легкостью в этих трех предложениях совершают стику (почти, можно сказать, в его грамматику) как бы «встроена» ся «перескоки» от слова к понятию и далее — к тому, что есть, т. е.

самокритичная (и даже иронизирующая) рефлексия, которая делает к «вещи». Очевидно, что для автора наличие слова102 свидетельствует этот язык очень изощренным инструментом для выражения (и ана о наличии понятия, одного и определенного, то ли накрепко с этим лиза) мыслей. Несомненно, в этом сказывается давняя традиция фи словом связанного, то ли вообще составляющего с ним одно целое.

лософствования на английском языке, причем философствования, Наличие же этого слова-понятия свидетельствует, в свою очередь, о которое обращало пристальное внимание именно на язык, на сло том, что и в мире «вещей» есть нечто (опять-таки одно и определен ва — и их употребление (снова упомянем Ф.Бэкона, Т.Гоббса, Дж.Лок ное), данному слову-понятию соответствующее. Можно сказать, в ос ка, Дж.Беркли, Д.Юма95...). В XX в. английский язык прошел через нове подобного «дискурса» — своего рода жесткий треугольник: сло «школу» аналитической философии, которая, собственно, продолжа во— понятие—вещь103.

ла традиции мыслителей XVI-XVIII вв.96 Русский язык, увы, подоб Историки языкознания и философии называют подобный подход ной «школы» не имел97.

к языку, восходящий по крайней мере к Аристотелю, вербализмом.

Как написал Умберто Эко в одной из своих книг по семиотике:

Как показывает в своей книге итальянский языковед и философ Т. Де «Уже и античной, и средневековой философии было прекрасно из Мауро, преодоление вербализма в западноевропейской культуре было вестно, что между словом и именуемой им вещью находится нечто долгим процессом, который, вероятно, не вполне завершен и поны прозрачное, нематериальное, решающее: понятие»98. Стоит еще до не104. Но все же теперь на Западе большинством гуманитариев (и в бавить, что в одном и том же языке не только одна и та же «вещь» мо том числе большинством филологов и философов) вербализм вос жет «именоваться» разными словами, но и одно и то же «понятие» принимается, по-видимому, как некая архаика. У нас же подобная ар (которое тоже ведь есть своего рода «вещь»99) может быть названо хаика — еще не преодоленное (и даже зачастую не осознанное) «се разными словами. Но многие советско-русские — научные! — тексты годня» 105.

написаны так, будто не существует никакого «зазора» между «веща В самом деле, вербализм, свойственный многим советским и пост ми» и «словами», будто «слово» и именуемая им «вещь» (и/или назы советским текстам, — это лишь в редких случаях сознательно избран ваемое им понятие) — это одно и то же, единое целое.

ная позиция (в чем можно подозревать, например, А.Ф.Лосева и сле В качестве иллюстрации приведу пример из сравнительно недав дующих ему авторов106). Большей частью это скорее неосознанное него и как будто вполне постсоветского текста, а именно: первый аб следование языковому «узусу», той традиции словоупотребления (и, зац первой главы одного из учебников по культурологии. Но этот если можно так сказать, мыслеупотребления), которая «встроена» в со пример покажет сразу две «вещи»: характерный изъян «советского временный русский литературный (и, в частности, в гуманитарно-на языка» и сохранение этого изъяна в одном из постсоветских «дис учный) язык.

курсов» 100. Для удобства восприятия и анализа пронумеруем три пред В «советском языке» не было «этикета» («привычки», «навыка») Для контраста процитирую зачин одного характерно английского определять вводимые в текст слова, отсылающие к общим понятиям.

текста — начало «Введения» в «Историю Западной философии» Берт Как бы (и, наверно, нередко это было именно как бы\) предполага рана Рассела:

лось, что общие понятия установлены и определены — «свыше» (на The conceptions of life and the world which we call «philosophical» are a меренно оставляю здесь это слово двусмысленным). Приведу лишь product of two factors: one, inherited religious and ethical conceptions;

the два характерных примера.

other, the sort of investigation which may be called «scientific», using this word В 1933 г., в речи, произнесенной на заседании Академии Наук, по in its broadest sense. Individual philosophers have differed widely in regard to священной чествованию С.Ф.Ольденбурга, его знаменитый коллега the proportions in which these two factors entered into their systems, but it is the Ф.И.Щербатской, среди прочего, сказал: «Мы научились... различать presence of both, in some degree, that characterizes philosophy.

две основные фазы буддизма — начальную, когда он не был религией (в «Philosophy» is a word which has been used in many ways, some wider, some оригинале эти слова выделены разрядкой. — С. С), а скорее философ narrower. I propose to use it in a very wide sense, which I will now try to explain.

ской системой реалистического плюрализма, и позднейшую, когда на Philosophy, as I shall understand the word, is something intermediate between фоне философского монизма он превратился в пышную, католиче theology and science..."'.

скую религию»107. Конечно, теперь мы можем думать, что Ф.И.Щер На русский это можно перевести примерно так:

батской говорил это «применительно к подлости», т. е. применяясь, приспосабливаясь к господствовавшей идеологии, в которой слово Представления о жизни и мире, которые мы называем «философски ми», — это продукт двух факторов: унаследованных религиозных и этиче «религия» имело безусловно негативное значение, а слово «филосо ских представлений, с одной стороны, и, с другой, — изысканий, которые фия» (даже с разными вычурными добавлениями) было приемлемо.

можно назвать «научными» в самом широком смысле этого слова. Разные Но если отвлечься от «прагматики» этого текста, то его «семантика» философы в своих системах весьма по-разному, в различных пропорциях и, можно сказать, «синтаксис» должны быть признаны характерны сочетали эти два фактора, но именно наличие, в той или иной степени, их ми для «советского языка»: слова, отсылающие к общим понятиям обоих есть признак философии.

«религия» и «философия», употребляются в духе вербализма — т. е.

«Философия» — это слово, которое употреблялось во многих смыслах, и так, будто эти понятия есть нечто само собой разумеющееся, «извеч более широких, и более узких. Я предлагаю употреблять его в очень ши ное» и неизменное.

роком смысле, который сейчас попытаюсь объяснить.

Другой пример — уже из постсоветского времени. Известный фи Философия, согласно моему пониманию, есть нечто промежуточное ме лософ В.С.Библер (1918-2000) в 1993 г. опубликовал очень интерес жду теологией и наукой...

ную брошюру под названием «Цивилизация и культура»108. Ни разу на Обратим внимание на несколько примечательных и характерных протяжении сорока восьми страниц текста автор не почувствовал не свойств этого текста.

обходимости как-то определить свое понимание этих слов, хотя не Во-первых, начиная книгу по истории философии, английский ав мог не знать о многозначности их обоих. Разумеется, само противопо тор считает себя обязанным в первых же строках «Введения» объяс ставление этих двух слов, а также некоторые рассуждения на 27-й стра нить читателю, что именно он понимает под таким непростым и мно нице свидетельствуют о том, что автор следовал немецкому словоупо гозначным словом, как «философия». В «подтексте» этого объясне треблению и, в частности, О.Шпенглеру. Возможно, автор полагал, ния — общепринятая для английского сознания мысль, что слова, что знающий читатель по этим и другим приметам поймет, какой имен отсылающие к общим понятиям, не могут считаться само собой разу но смысл вкладывается в данном тексте в данные слова. Так или иначе, меющимися, что общие понятия требуют постоянного истолкования, стилистика и «стратегия» текста оказываются весьма «советскими»109:

перетолкования и, так сказать, «контроля» над собой, чтобы их «по автор не определяет значения основных для текста слов — то ли пото ведение» не стало социально опасным "2.

му, что вообще не видит в этом нужды, то ли по старой привычке ук Во-вторых, английский автор четко (подчеркнуто!) различает сло лоняться от определения, чтобы не «нарваться на неприятности» "°.

ва, их значения (то, что можно назвать «понятиями») и ту внеязыко мы уже слишком хорошо знаем, что многие из этих слов были обман вую (внесловесную, вневербальную) реальность, с которой слова и их ными и/или фальшивыми. Некоторые соотносились с такими поня значения так или иначе соотносятся.

тиями (идеями), которые не имели никакого соответствия в реально В-третьих, английский автор не боится признаться в том, что дает сти. Другие же выдавали и понятия, и ту реальность, которая за ними известному слову «философия» свое собственное толкование (хотя, стояла, совсем не за то, чем они действительно были.

несомненно, и следует определенным традициям). Конечно, Бертран А.Я.Гуревич в своих лекциях, читанных им в РГГУ в 1990-е годы, Рассел, будучи ко времени написания этой книги уже известным фи не раз повторял, что любое общее понятие надо «пробовать на зуб», — лософом, был тут, что называется, в привилегированном положении.

и это была естественная реакция историка, много лет боровшегося (и Но английский языковой «этикет» дозволяет и совсем неименитым успешно) с «советской парадигмой».

авторам по-своему и наново определять значения слов— при усло В свое время Осип Мандельштам высказался резче. В «Шуме вре вии, что это делается достаточно умело и искусно.

мени», вспоминая свою гимназическую юность (начало XX в.), он на Советский языковой «узус», как мы видели, по всем трем пунктам писал: «Отвлеченные понятия в конце исторической эпохи всегда во резко отличался от английского (по крайней мере того, что представ няют тухлой рыбой».

лен в тексте Рассела). Слова, отсылающие к общим понятиям, толко Подводя некоторый предварительный итог рассуждениям о «со вать было не принято, потому что предполагалось, что они (слова ветском языке» (как части «советской парадигмы»), можно сказать, понятия) уже определены компетентными инстанциями. Слова, по что ради полного и окончательного расставания с оной парадигмой нятия и «вещи» четко не различались. Частная инициатива в толкова нам еще предстоит осуществить — среди прочих «поворотов» — сво нии важных слов, разумеется, не приветствовалась.

его рода «лингвистический поворот». повернуться «лицом к языку», В то же время для «советского языка» было характерно использо преодолеть нашу унаследованную языковую наивность (то, что выше вание большого числа именно таких слов, которые отсылали к общим было названо вербализмом) и, в частности, в полной мере осознать понятиям, которые, в свою очередь, могли иметь очень отдаленное все плюсы и минусы нашего русского языка как орудия мысли и сред отношение к «вещам» реального мира. Очевидно, это было связано с ства ее выражения.

характером «советской идеологии», которая как бы конструировала «параллельную» (сейчас бы сказали: виртуальную) реальность, при званную «подтягивать до себя», а иногда и просто замещать реаль «Поворот» от реализма к реальности ность подлинную.

Тема общих (отвлеченных) понятий — общая для языкознания и В языке гуманитарных наук это «аукнулось» также большой лю философии. То, что выше обсуждалось как проблемы языка, вполне бовью к общим понятиям, нередко в ущерб изучению действитель может быть пересказано в терминах философских. Вернемся к книге ности, конкретных, живых фактов. Рискну предложить неологизм Т. Де Мауро и рассмотрим следующий отрывок:

«измо-любие» для называния-обозначения этой беззаветной любви к общим понятиям. В самом деле, наши литературоведы шагу не В позднее Средневековье в противовес вербализму возник номинализм могли ступить без разных «измов»: «классицизм», «романтизм», «реа- Уильяма Оккама, который считал, что слова homo «человек», animal «жи вотное» не могут рассматриваться как соответствия универсалиям, вещам лизм», «модернизм», «авангардизм» и т. д. — и сомнения в универ (res), действительно существующим вне души;

это всего лишь языковые сальной пригодности этих красивых слов воспринимались как под формы, благодаря которым ум устанавливает совокупность отношений рыв основ. Подобным же образом наши «философоведы» имели свой чисто логического характера....

набор «измов» (главными среди них были, разумеется, «материализм» и «идеализм»), которыми должны были пестреть все тексты, посвя- В книгах по истории западной философии номинализм обычно щенные философии. противопоставляется реализму (философской вере в реальное суще ствование общих понятий, универсалий — как «вещей», res). To, что Советская эпоха оставила нам в наследство много слов, подразу Т. Де Мауро называет вербализмом если и не тождественно реализму мевающих те или иные более или менее общие понятия. Но сейчас (в вышеописанном смысле слова), во всяком случае очень ему близ- «поворота» в наших гуманитарных науках— от эссенциализма (сред ко. В XX в. Карл Поппер предложил вместо слова реализм употреб невекового реализма) к новоевропейскому номинализму (по крайней лять в данном смысле слово essentialism (которое на русский можно мере методологическому), от «измолюбия» к «вещелюбию», от (рискну просто транскрибировать как эссенциализм), вероятно потому, что в скаламбурить) реализма к реальности.

XIX-XX вв. слово реализм приобрело ряд других значений (как в фи лософии, так и в литературной критике)"7 и стало слишком много От сегрегации и иерархичности — значным118.

к свободному содружеству наук Рассматривая оппозицию эссенциализм/номинализм с точки зре ния истории (и теории) науки (научного метода), К.Поппер предло Еще одно характерное свойство «советской парадигмы» и «совет жил различать методологический эссенциализм и методологический но ской ментальности», от которого мы тоже пока не избавились, можно минализм:

назвать «сегрегацией научных дисциплин». Отдельные гуманитарные Школа методологического эссенциализма основана Аристотелем, который дисциплины существовали весьма обособленно друг от друга (каж учил, что научное исследование должно проникать в сущность вещей.

дая — в своей «зоне») и мало сообщались между собой. Так, историки Методологические эссенциалисты формулируют научные проблемы сле могли иметь довольно смутное представление о филологии, а внутри дующим образом: «что такое материя?», «что такое сила?», «что такое спра самой филологии (официально существовавшей и существующей как ведливость?»... Методологические номиналисты формулируют проблемы общая дисциплина в номенклатуре ВАКа) лингвисты обособлялись от иначе: «как ведет себя данный кусочек материи?» или «как он движется в литературоведов;

философы могли игнорировать и историю121, и фи присутствии других тел?». С их точки зрения, задачей науки является опи лологию, а историки и филологи бежали от философии, как от чумы.

сание того, как ведут себя вещи, и мы вольны вводить новые понятия там, где это выгодно, пренебрегая их первоначальным смыслом. Ибо слова — Последнее было более чем естественно, поскольку философия была всего лишь полезные инструменты описания.

самой идеологизированной из всех наук. У нескольких поколений По общему признанию, в естествознании методологический номинализм советских гуманитариев выработалось недоверие (если не отвраще одержал победу..."9.

ние) к философии как к чему-то не только бесполезному, но даже и вредоносному, опасному122. Одним из следствий этого исключения В советских гуманитарных науках, напротив, господствовал мето философии из круга «приличных» занятий было то прискорбное от дологический эссенциализм, или, говоря иначе, почти средневековый сутствие саморефлексии в прочих гуманитарных науках советского реализм (в смысле антиноминализма). Как уже сказано, советские времени, о котором шла речь выше123.

гуманитарии гораздо чаще и охотнее оперировали общими понятия С другой стороны, небрежение большинства отечественных фило ми, чем отдельными реалиями, и чуть ли не главным в научной работе считалось соотнесение реалий с предустановленными (заранее задан- софов филологией (в частности, языкознанием) не могло не обеднить ными) универсалиями (различными «измами»). Повторю то, что выше и саму философию, которой у нас лишь еще предстоит совершить тот было добавлено к рассуждениям о вербализме: в большинстве случаев «лингвистический поворот», который в XX в. произошел в филосо подобный методологический эссенциализм был не осознанно занятой фии на Западе.

философской позицией (поскольку философская рефлексия мало Что же касается наших гуманитарных наук в целом, то им необхо практиковалась в наших гуманитарных науках, даже в самой филосо димо совершить «поворот» от «сегрегации» к междисциплинарности, фии), а скорее неосознанным следованием общему научному «узусу», к снятию жестких пограничных барьеров между дисциплинами. Не общей «ментальности». Другое дело, что корнями своими этот «узус» обходимость подобного «поворота», насколько можно судить, осоз и эта «ментальность», по-видимому, уходили в историю отечествен нана уже многими.

ной философской мысли.

Здесь стоит оговорить одну «деталь». Наряду с «сегрегацией» наук Следуя общей риторической стратегии этой книги, завершим дан- в советское время существовала и их определенная иерархия. Фило ный ее раздел выводом о желательности (необходимости?) еще одного софия, будучи «марксистско-ленинской», находилась едва ли не на самой вершине этой иерархии. (Одновременно, впрочем, это означа Примечания ло и едва ли не наибольшую близость к начальству, к начальственно му оку и, следовательно, наименьшую степень свободы.) Представи Словосочетание «герменевтическая ситуация» заимствовано мною из тели прочих гуманитарных наук, если в своих работах им по той или книги Вильгельма Хальбфасса «Индия и Европа»: Halbfass W. India and иной причине приходилось подступаться к философским темам, Europe. An Essay in Understanding. Albany, 1988. Впрочем, оно встречается должны были или следовать «руководящим установкам», или как-то уже и в русскоязычных текстах. См., например: Барабанов Е. Философия снизу// Путь. Международный философский журнал. 1994. N° 6. С. 5. См.

обходить их при помощи риторических ухищрений. Многие гумани также далее (примеч. 6) цитату из текста А. В. Михайлова.

тарии, как уже сказано, предпочитали вообще не иметь никаких кон Это выражение восходит к работам Г.-Г. Гадамера и М.Хайдеггера. См., тактов с философией. Подобным же образом, если филолог, скажем, например, знаменитую книгу Г.-Г. Гадамера «Wahrheit und Methode» (Часть должен был обратиться к истории, то ему часто также приходилось вторая, Il.l.d). В русском переводе: Гадамер Х.-Г. (sic!) Истина и метод.

воспроизводить «утвержденные свыше» исторические схемы, по мере М., 1988. С. 357. Не могу не отметить, что русский перевод этой книги сил согласуя с ними свои собственные изыскания. Впрочем, нередко очень плох;

его лучше вообще не читать, а обращаться или к подлиннику все сводилось лишь к ритуальным поклонам перед идолами.

на немецком или к переводам на другие языки.

Так или иначе, все гуманитарные науки в советское время были Далее выражение «герменевтическая ситуация» будет употребляться в «служанками» господствующей идеологии.

смысле, может быть, несколько отличающемся от того, в каком его упот Та междисциплинарность, которая необходима нам теперь, долж ребляет Г.-Г. Гадамер. Будет иметься в виду вообще та «ситуация» (отдель на быть основана не на иерархии дисциплин, а на их свободном и ного человека или некой человеческой общности), в которой осуществля ется понимание и познание — мира в целом или какого-либо его фраг гармоничном содружестве124. Иными словами, необходимо совер мента. Подразумевается, что всякий процесс понимания и познания так шить «поворот», может быть, самый важный из всех, залог и условие или иначе обусловлен той «ситуацией», тем «контекстом», в котором он всех прочих «поворотов»: от иерархичности — к равноправию, от при (процесс) происходит.

служничества — к самостоятельности, от приниженности и несвобо Как напоминает Г.-Г. Гадамер (там же), понятие «ситуация» разрабатыва ды — к свободе.

лось прежде всего К.Ясперсом (в его книге «Духовная ситуация времени») и Э.Ротхакером. См. также: Михайлов И.А. Ситуация// Новая философ ская энциклопедия. Т. 3. М., 2001. С. 561.

Острое, почти болезненное ощущение этой переходности ярко выражено в двух текстах (1992-1993 гг.) покойного А.В.Михайлова (1938-1995), ко торые оба называются «Несколько тезисов о теории литературы» (см.: Ли тературоведение как проблема. М., 2001). За более чем десять лет, про шедших со времени написания (произнесения) этих текстов, многое, ко нечно, изменилось, но из «ситуации переходности» мы так и не вышли.

Ср. недавнее замечание Андрея Битова: «Она (страна.— С.С.) в одном состоянии умерла, а в другом не родилась» (Битов А. Ворота в город од ноглазых// Новая газета. 2001. № 47 (690). С. 14).

Ср. также слова одного из персонажей («юродивого» Николая Николаеви ча) в романе А. Проханова «Господин Гексоген» («национальном бестсел лере» 2002 года): «В Москве одному царству конец, а другое настать не может» (Проханов. А. Господин Гексоген. М., 2002. С. 95).

Стоит привести и такое замечание известного журналиста: «С 1991 года мы живем, мягко выражаясь, в аномальном (анормальном) периоде на шей истории. Назовем его самым приличным из известных всем опреде О связи понятия «парадигма» в смысле Т.Куна с одноименным понятием, лений — переходный период» (Третьяков В. Императивы Путина // Лите традиционным для лингвистики, см., например, статью: Кубрякова Е.С., ратурная газета. № 45 (5948), 5-11 ноября, 2003 г. С. 3).

Соболева П.А. О понятии парадигмы в формообразовании и словообразо В этом случае (как и во многих других) ситуация в нашей стране, по вании // Лингвистика и поэтика. М., 1979.

видимому, лишь своеобразно отражает ситуацию общемировую. Ср., на Интересно, что, по свидетельству А.П.Огурцова, в философию науки по пример, недавние замечания датского дипломата о нынешнем состоянии нятие «парадигма» (в смысле, позже ставшем знаменитым благодаря миропорядка: «Начало нового века стало свидетелем наступающих пере Т.Куну) ввел австрийский философ Г.Бергман (1906-1987)— и он же мен (a seminal switch)... Преемственность (continuity) уступает место пре впервые употребил выражение «лингвистический (языковой) поворот» рывности (discontinuity). Привычная модель (миропорядка.— С.С.), хо (см. ниже).

рошо нам послужившая, уходит в прошлое (fades away);

образуется (creeps in, буквально: вползает, подкрадывается) новая модель, пока еще не пол См.: Фуко М. Слова и вещи: археология гуманитарных наук/ Перев. с фр.

ностью открывшая свои очертания» (Orstrem Matter J. ASEM 4 in the Global М., 1977 (переиздание: СПб., 1994);

а также, например: СЗФ-1998. С. 520.

Context // NIASnytt. Nordic Newsletter of Asian Studies. 2002. №2. P. 9).

Слово «эпистема» пришло к нам, очевидно, примерно тогда же, что и сло См.: Кун Т. Структура научных революций/ Перев. с англ. М., 1975 (2-е во «парадигма» (в куновском смысле), но прививалось медленней и, по изд.: М., 1977;

«пиратская» перепечатка: Благовещенск, 1998);

а также, видимому, не получило столь же широкого распространения. В энцикло например: Современная западная философия: Словарь/ [Составители и педических справочниках советского времени отдельных статей об «эпи отв. редакторы В.С.Малахов и В.П.Филатов! 2-е изд., перераб. и доп. М., стеме» еще нет. Появляется такая статья лишь в «Новой философской эн 1998. С. 307 (далее - СЗФ-1998). циклопедии». В этой статье, среди прочего, сказано: «В философии науки понятие эпистемы иногда используется в смысле, близком к значению Слово «парадигма» в этом новом смысле вошло в наш обиход не ранее понятия парадигма, однако при сохранении определенного различия ме второй половины 1970-х годов — именно после опубликования русского жду ними, обусловленного разными мыслительными контекстами фор перевода книги Т.Куна. Советская «Философская энциклопедия» (Т. 1-5, мирования этих понятий» (ВизгинВ.П. Эпистема// Новая философская М., 1960-1970) такого термина еще не знает (как не знает еще и самого энциклопедия. Т. 4. М, 2001. С. 450).

Т.Куна). А в «Философском энциклопедическом словаре» (М., 1983;

2-е Ср. слова А.В. Михайлова, сказанные им в 1993 г., но справедливые и по изд. М., 1989) есть уже довольно обстоятельная статья «Парадигма» (ав сей день: «...Возникла новая герменевтическая ситуация, новое герменев тор— А. П.Огурцов), с небольшими изменениями перепечатанная и в пост тическое пространство... В науке сложилась совершенно новая, небывалая советской «Новой философской энциклопедии» (Т. 3. М., 2001. С. 193-194).

ранее ситуация, и... эта ситуация еще в очень малой степени осмыслена В связи с темой моего очерка стоит обратить внимание на одно «неболь пока внутри нашей науки» (Михайлов А.В. Несколько тезисов о теории ли шое изменение», произведенное в перепечатке 2001 года. В изданиях тературы //Литературоведение как проблема. М., 2001. С. 219).

и даже 1989 годов, в согласии с канонами советского времени, статья за В этой «подпольности», неосознанности, стихийности процесса перемен вершается «марксистской оценкой» понятия «парадигма». В версии 1989 г.

таится немалая опасность: результат может оказаться не только неожи последние слова статьи такие: «...марксистская методология науки отвер данным, но и малоприятным. Поэтому необходимо с максимальной чет гает абсолютную унификацию реального методологического и предмет костью выявить и проанализировать как исходные параметры, так и ход ного многообразия научных дисциплин». В перепечатке 2001 г. «всего данного процесса.

лишь» выброшено слово «марксистская» — и критическая оценка понятия Чем больше перемен, тем больше все остается по-старому. См.: Баб «парадигма» производится от имени «методологии науки» без сужающих кин А.М., Шендецов В.В. Словарь иноязычных выражений и слов. К— Z.

ее эпитетов. Пример этот весьма характерен и красноречив. Постсовет Л., 1987. С. 243.

ские тексты (дискурсы) нередко оказываются на самом деле теми же со ветскими — лишь слегка подретушированными. Впрочем, в данном кон- Прилагательное «советский» («-ая») и существительное «парадигма», оба кретном случае можно предполагать, что А.П.Огурцов в свое время упот- столь частые в нашем языке, не могли раньше или позже не соединиться ребил слово «марксистская» скорее для «камуфляжа» — а позже этот ка- (сочетаться) между собой. Вряд ли у этого словосочетания есть некий муфляж отбросил. Тем не менее, сама идея, что есть некая единая «мето- один автор. Можно сказать, что выражение «советская парадигма» с ка дология науки», от имени которой можно выносить авторитетные сужде- кого-то времени «носилось в воздухе». Как показали мои поиски в интер ния, представляется мне вполне «советско-марксистской». нете, это выражение употребляется в различных текстах начиная по край ней мере с 2000 г., хотя, очевидно, и не всегда именно в том смысле, в ка- «советской парадигме» (и немало пострадали за это). Но сейчас, перечи ком оно используется в данном очерке. тывая их труды, часто нельзя не почувствовать сильный «привкус эпохи».

О понятии «поворот» и о различных «поворотах» в гуманитарных науках Поиски в интернете как будто свидетельствуют о том, что словосочетание на Западе см., например: Зверева Г.И. Роль познавательных «поворотов» «советская эпистема» если и употребляется, то крайне редко. Сам я также второй половины XX века в современных российских исследованиях куль предпочитаю выражение «советская парадигма» (и далее буду употреблять туры// Выбор метода: изучение культуры в России 1990-х годов. Сб. на только его): слово «парадигма» звучит более жестко (перекликаясь со сло учн. ст. / Сост. и отв. ред. Г.И.Зверева. М., 2001.

вами «стигма» и «догма»), подразумевая принудительность, принуждение (что, на мой взгляд, в большой степени подразумевала как раз и «совет Интересно в этом плане сравнить «отраслевые» энциклопедические сло ская парадигма»), в то время как в слове «эпистема» (рифмующемся не вари, изданные в 1980-е годы: Философский энциклопедический словарь только с «система», но и с «поэма») мне слышится больше свободы.

(М., 1983;

2-е изд.: М., 1989), Литературный энциклопедический словарь В советское время казалось, что «марксизм» утвердился у нас действи (М., 1987) и Лингвистический энциклопедический словарь (М., 1990). Из тельно «всерьёз и надолго» (по известному выражению В.И. Ленина), как этих трех словарей первые два безнадежно устарели, а третий, хоть и несет и сама «советская власть», — и что предстоит долгое и мучительное пре- на себе явственный отпечаток эпохи, все-таки гораздо менее идеологизи одоление этого «изма». Но когда — неожиданно для многих — «советская рован и предвзят. Он даже был переиздан в постсоветское время под дру власть» рухнула, исчезла (как бы рухнула? как бы исчезла?), столь же бы- гим названием: Языкознание (серия «Большие энциклопедические слова стро, что называется в одночасье, как будто исчез и «марксизм» — и стало ри»). М., 1998.

казаться, что преодолевать его как «тяжелое наследие прошлого» уже не Ср. анонимное высказывание, приводимое М.Л.Гаспаровым: «Вы думае придется. Однако теперь, по прошествии стольких лет, оказалось, что, хо те, что казенный язык — это разговорник, в котором есть только готовые тя в своих наиболее одиозных и вопиющих проявлениях «советский мар фразы, а это— словарь, которым можно сказать и любые собственные ксизм» действительно отошел в прошлое, «дух» его во многом еще с на мысли» (Гаспаров М.Л. Записки и выписки. М., 2000. С. 415).

ми—и задача освобождения от его пут все еще не снята с повестки дня.

Но те, кто не знают «фонового» «казенного языка», могут не понять те Прочитав этот текст в распечатке, я увидел, что на одной странице два «собственные мысли», которые посредством него (вопреки ему) выраже раза употреблено выражение «как бы» (а вскоре оно появляется и еще ны. См. в этой связи анализ эссе М.М.Бахтина «Эпос и роман» в книге:

раз). Внимательный редактор наверняка попросил бы убрать эти повторы.

Серебряный С.Д. Роман в индийской культуре Нового времени. М., 2003.

Но пусть они остаются — как примета времени. Это «как бы» заслуживает С. 24-29.

специального исследования. Оно заполонило нашу устную и даже (хоть и Подобное «говорение посредством чужого языка» могло практиковаться в меньшей степени) письменную речь со второй половины 1990-х годов не только в гуманитарных науках. Ср., например, такой отрывок из недав (если не раньше). Возможно, это связано с нашей общей неуверенностью ней энциклопедической статьи о С.А.Яновской (1896-1966), «создателе в смыслах употребляемых слов и понятий: смыслы стали зыбки, неопре русской школы философии математики»: «В 1920-30-х гг. Яновская — ак деленны («как бы смыслы», не совсем настоящие). Как бы реформы, как тивный пропагандист идеологической линии компартии среди москов бы демократия, как бы развитие... А что на самом деле? Бог весть.

ских математиков... Но с середины 30-х гг. Яновская начинает пересмат См. ниже примеч. 39.

ривать свои взгляды, и в 40-х гг. они коренным образом меняются. Теперь официальная фразеология используется ею для выражения собственной Ср. замечание А.Л.Юрганова: «Чтобы что-то противопоставить (господст диалектической философско-, историко- и логико-математической кон вовавшей идеологии. — С.С.), надо было войти в зону "общего" языка с цепции» (Бирюков Б.В., Кузичева З.А., КузичевА.С. Яновская Софья Алек тем, что ты не принимаешь» ({Органов А.Л. Вступительное слово / Русская сандровна // Новая философская энциклопедия. Т. 4. М., 2001. С. 514).

культура в сравнительно-историческом освещении [материалы круглого стола] // Одиссей-2001. Человек в истории. М., 2001. С. 7). Ср. еще: «Дли- Слово «марксизм» беру в кавычки, чтобы подчеркнуть, что речь идет о тельное противостояние привело к тому, что противоборствующие сторо- достаточно специфических интерпретациях идейного наследия К.Маркса.

ны стали в чем-то друг на друга похожими» (Там же. С. 6).

Слова «гносеология» и «эпистемология» (как и производные от них при Достаточно упомянуть такие имена, как А.Ф.Лосев (1893-1988) и М.М.Бах лагательные) можно считать синонимами, совпадающими по смыслу со тин (1895-1975). Эти выдающиеся мыслители при жизни противостояли словосочетанием «теория познания» (см., например: Новая философская энциклопедия. Т. 4. М., 2001. С. 47). Слово «гносеология» пришло в рус Исследователи художественной литературы отмечали, что одной из харак ский из немецкого в XIX в. (см.: Этимологический словарь русского язы терных черт романов XX века было «исчезновение всезнающего повество ка/ Под. ред. Н.М.Шанского. Т. 1. Вып. 4. М., 1972. С. 108). Поскольку вателя» (см.: Богданов В.А. Роман// Краткая литературная энциклопедия.

оно употреблялось в текстах «немецкой классической философии» и, оче Т. 6. М., 1971. С. 352). Можно сказать, что и в гуманитарно-научных текстах видно, в текстах «классиков марксизма», это слово давно вошло и в рус образ всезнающего ученого-автора выглядит все более анахроничным.

ский язык «советской эпохи». Слово же «эпистемология» пришло к нам Вот несколько грубоватый, но вполне характерный образец подобного позже, наверное, лишь во второй половине XX в. Оно более употребитель «письма» (дискурса): «Вышеприведенные неправильные высказывания но в англоязычной и франкоязычной философской литературе. Мне кажет Потебни нельзя признать случайными. Они безусловно свидетельствуют о ся, что, по крайней мере в данном контексте, слово «эпистемология» пред том, что хотя Потебня и приближался часто к правильному пониманию почтительней, хотя бы потому, что оно перекликается со словом «эписте вопроса, высказывая ряд глубоких мыслей, однако он не мог полностью ма». К тому же слово «гносеология» может вызвать нежелательные ассо освободиться от метафизического и идеалистического подхода к проблеме циации со словом «гносис», которое в современном русском языке, в свою и вытекающих отсюда блужданий» (Резников Л.О. Понятие и слово. Л., очередь, ассоциируется едва ли не прежде всего со словом «гностицизм».

1958. С. 6-7).

Характерно, что в русском языке советской эпохи (lingua sovetica — см.

Здесь стоит сделать оговорку. Новоевропейская интеллектуальная (духов далее) слово «смирение» практически утеряло свое традиционное (христи ная и т. д.) традиция многообразна (плюралистична). В ней сосуществуют анское) значение: «сознание ограниченности своих сил»— и никакого и эпистемологическая гордыня, и эпистемологическое смирение. Но в другого слова для передачи этого смысла не было.

России, насколько можно судить, у Запада больше и чаще заимствовали Слова «гордыня» и «смирение», как показали отклики первых читателей первую, нежели второе. Эта сложная тема, здесь лишь мимоходом затро моего очерка, могут дать повод для недоразумений и поэтому нуждаются в нутая, заслуживает более глубокого и детального рассмотрения.

разъяснениях. Мои попытки лучше уяснить для себя самого возможные В моем тексте 1978 г. (см.: Серебряный С.Д. Роман в индийской культуре смыслы этих слов втянули меня в увлекательные и довольно сложные Нового времени. М., 2003. С. 75) я в том же контексте употребил прилага изыскания. Очевидно, что это тема не для примечания (даже очень длин тельное «монолинейный (историзм)». В современных словарях русского ного), а скорее для целой книги. Некоторые предварительные результаты языка ни слова «однолинейный», ни слова «монолинейный» нет (или, во моих разысканий см. в Приложении.

всяком случае, не было вплоть до недавнего времени;

слова «одноли Понятие «образ автора» заимствовано, разумеется, из исследований в об нейный» и «однолинейность» я обнаружил в «Русском орфографическом ласти художественной литературы. Но оно вполне применимо и к текстам словаре» [под. ред. В.В.Лопатина], М., 1999). В моем тексте оно появи нехудожественным. Ср. своего рода ретроспективную критику «советской лось, конечно, как перевод английских слов unilineal или unilinear.

парадигмы» в «Тезисах» А.В. Михайлова: «Ситуация современных наук о Согласно «Оксфордскому словарю английского языка» (далее — OED), культуре заключается, на мой взгляд,... в утрате того, что мы назвали бы слово unilineal — сравнительно недавнее и имеет два несколько различных само собой разумеющимся или очевидным... Современная наука о исто смысла. В одном смысле оно употребляется с 1930-х годов культур-ан рии культуры существует в условиях, когда нет этого само собой разу тропологами и характеризует некое свойство или право, передающееся в меющегося или очевидного. Когда вдруг оказывается, что ничего такого обществе только по одной линии родства: по линии отца (прилагательное — уже нет, и когда это, правда, очень постепенно, так как этому противодей patrilineal, патрилинейный) или по линии матери (прилагательное — matri ствует инерция науки с ее самоуверенностью, становится достижением lineal, матрилинейный). В OED ссылка дана на книгу: Radcliff-Brown A.R.

научного сознания». И еще: «Человек не должен обязательно претендо Structure and Function in Primitive Society. 1952. В недавнем русском пере вать на свое знание чего бы то ни было, не надо подменять свое не-знание воде этой книги unilineal переведено как «унилинейный» (см.: Рэдклифф знанием. Есть ситуации, в которых наше знание должно отступить перед Браун АР. Структура и функция в примитивном обществе / Перев. с англ.

нашим не-знанием» (Михайлов А. В. Несколько тезисов о теории литерату М., 2001. С. 61).

ры. Стенограмма доклада... [1993 г.]// Литературоведение как проблема.

Второе значение слова unilineal — именно то, что использовано в сочета М., 2001. С. 205 и 203).

нии «однолинейный историзм». OED приводит цитату из «Британской Этот текст воспроизводит устную речь А.В.Михайлова, исполненную свое энциклопедии»: «Во второй половине девятнадцатого века вера в одноли образного красноречивого косноязычия.

нейную социальную эволюцию (unilineal social evolution) и прохождение ногамия — моногамный, монолит — монолитный, монолог— монологи всех народов через последовательные и одинаковые стадии развития была ческий. Правда, есть пара слов: «однотонный» и «монотонный» — слегка общепринята среди антропологов — и не только среди них». Засвидетель различающиеся по смыслу. Так что, может быть, в будущем русский язык ствовано также слою unilinealism (= «однолинейность») и дана отсылка на захочет использовать оба слова: и «однолинейный», и «монолинейный» — известную книгу: Wittfogel K.A. Oriental Despotism (1957) — в которой одна придав им разные оттенки смысла.

из глав называется «The spread of a "Marxist-Leninist" neo-unilinealism», что Ср. ниже цитаты из В.Г.Вакенродера и Й.Эйхендорфа.

можно перевести как «Распространение "марксистско-ленинской" нео Из западноевропейских мыслителей XIX в. достаточно вспомнить А.Шо однолинейности».

пенгауэра;

из русских в первую очередь следует назвать представителей Слово «однолинейность» встретилось мне и в одном русском литературо славянофильской «линии» — вплоть до Н.Я.Данилевского (автора книги ведческом тексте: «Сконцентрированность произведения вокруг одного «Россия и Европа»).

персонажа и одного кульминационного события сделала роман более компактным и отозвалась однолинейностью его композиции...» (Михай- Ср., например, такой отрывок из учебной программы по истории на сай лов А.Д. Французский рыцарский роман. М., 1976. С. 325). В данном слу- те Высшей школы экономики (ГУ-ВШЭ): «В отечественной историогра чае, вероятно, сказалась начитанность автора во французских текстах: во фии сложились три основные точки зрения на проблему особенностей французском языке тоже есть слова unilineaire («однолинейный») и uni- российской цивилизации. Суть первой, сформулированной еще С.М.Со lineairite («однолинейность»). ловьевым, основана на концепции однолинейности мировой истории, со гласно которой все страны и народы проходят в своем развитии общие для А вот (найденный мною через интернет) отрывок из «Маленькой печаль всех стадии. Поэтому особенности отечественной истории рассматрива ной повести», последнего произведения Виктора Некрасова (1911-1987):

ются как проявления отсталости или оцениваются термином "задержка" «...они не вдавались в дебри философии, великих там учений (одно время, развития.

недолго правда, увлекались Фрейдом, потом йогой), советскую систему Вторая точка зрения, озвученная Н.Я.Данилевским, базируется на концеп поносили не больше других (в этом вопросе некая беспечность и веселие ции многолинейности исторического развития, в свете которой история молодости заслоняли собой большинство пакостей, не терпимых людьми человечества состоит из историй целого ряда самобытных цивилизаций.

постарше), и все же проклятый вопрос — как противостоять давящим на Третья концепция, выдвинутая П.Н.Милюковым, со всей очевидностью тебя со всех сторон догмам, тупости, однолинейности — требовал какого пытается примирить оба вышеуказанных подхода».

то ответа. Борцами и строителями нового они тоже не были, перестраи вать разваливающееся здание не собирались, но пытаться найти какую-то Ср. исполненный иронии отрывок из книги-памфлета Н.С.Трубецкого лазейку в руинах, тропинку в засасывающем болоте все же надо было». «Европа и человечество» (1920): «Представление об эволюции в том виде, Как показали поиски в интернете, иногда у нас употреблялось и слово как оно существует в европейской этнологии, антропологии и истории «монолинейность». Вот любопытная цитата из статьи в журнале «Ком- культуры,... проникнуто эгоцентризмом. "Эволюционная лестница", "сту мунист» 1991 г.: «Все чаще на страницах редакционной почты высказыва- пени развития" — всё это понятия глубоко эгоцентрические. В основе их ется мнение о том, что представления о монолинейности общественного лежит представление о том, что развитие человеческого рода шло и идет прогресса и однозначности модели социализма не были присущи осново- по пути так называемого мирового прогресса. Этот путь мыслится как из положникам марксизма, а возникли в процессе догматизации их учения, вестная прямая линия. Человечество шло по этой прямой линии, но от став фактором, способствовавшим его превращению из последовательно дельные народы останавливались на разных точках ее и продолжают и научной теории в апологетику существующего положения вещей» (Ино- сейчас стоять на этих точках, как бы топчась на месте, в то время как земцев В.Л. Социализм в теории и практике// Коммунист. 1991. №6. другие народы успели продвинуться несколько дальше, остановившись и С. 5-15;

цитирую по электронной версии в интернете). "топчась" на следующей точке, и т. д. В результате, окинув взглядом об По-видимому, для русского языка более естественно будет слово «одно- щую картину ныне существующего человечества, мы можем увидать всю линейный», чем «монолинейный». В русском языке есть много сложных эволюцию, ибо на каждом этапе пути, пройденного человечеством, и сей прилагательных, первая часть которых — «одно-» (а вторая может быть и час стоит какой-нибудь застрявший народ, стоит и "топчется" на месте.

иностранным словом), например: однозначный, однопутный;

одномотор- Современное человечество в своем целом представляет, таким образом, ный, однопартийный и т. д. Прилагательные, начинающиеся с «моно-», как бы развернутую и разрезанную на куски кинематограмму эволюции, и обычно образованы от соответствующих существительных, например: мо- культуры различных народов отличаются друг от друга именно как разные фазисы общей эволюции, как разные этапы общего пути мирового про «Согласно Бахтину, дисгармоничность взаимоотношений "я" и "'другого" гресса» (Трубецкой НС. История. Культура. Язык. М., 1995. С. 66). вызвана преимущественной ориентацией (новоевропейской? — С.С.) куль Нелишне подчеркнуть, что для «советской парадигмы», при ее внешнем, туры на некое одно, всеобщее единое (вплоть до "ничьего") сознание (ра ционалистический гносеологизм или роковой теоризм нового времени).

показном, официальном упоре на «историзм», был характерен именно Впоследствии свойственная (новоевропейской?— С.С.) культуре ориен псевдоисторизм и даже, можно сказать, а-историзм или антиисторизм.

тация на абстрактно всеобщее единое сознание (курсив мой. — С.С.) тер Это ярко проявлялось, среди прочего, в большой «любви» к общим и аб минологически закрепилось в бахтинских текстах как "монологизм"» (Го страктным понятиям (в том, что ниже названо «измолюбием»). Так, на готишвили Л.А. Бахтин М.М. Новая философская энциклопедия. Т. 1. М., пример, центральным и основным понятием «литературоведения» было 2000. С. 224).

«над-историческое» понятие «литература» (см.: Серебряный С.Д. Роман в Если бы я знал раньше формулировку «ориентация на абстрактно всеоб индийской культуре Нового времени. М., 2003. С. 10-12).

щее единое сознание», я бы, может быть, не стал придумывать менее Сейчас уже общим местом стала мысль о том, что «эпистемы», принятые изящное выражение «историко-культурный монизм».

(господствующие) в том или ином обществе, связаны со структурой (при См., например, книгу: Inklusivismus. Eine indische Denkform/ Hrsgs. von родой) власти в данном обществе. Связь «исторического материализма» со G. Oberhammer. Wien, 1983.

структурой «советской власти» достаточно очевидна: именно «законы ис торического развития» были главным обоснованием права на власть (глав- См., например, справедливые замечания В.Хальбфасса об «инклюзивиз ной «легитимацией») «советского» истеблишмента («коммунистической ме» Гегеля (Halbfass W. India and Europe. P. 417). Советский марксизм, партии») и всего «советского» миропорядка. среди прочего, унаследовал и это свойство гегелевской философии.

См., например, цитаты из «классически советской» книги Л.О.Резникова Иначе говоря, данный «историко-культурный монизм» — одно из прояв «Понятие и слово» (Ленинград, 1958) — в примеч. 22 и 109.

лений того, что называют «европоцентризмом».

Поразительные проявления подобного европоцентризма, доходящего до Об этом у нас прекрасно писала Н.С.Автономова еще в 1970-х годах (но, полного игнорирования неевропейского (внеевропейского) мира, можно насколько я могу судить, это был «глас вопиющего в пустыне»). Так, в найти, например, в текстах А.Ф.Лосева. Вот, например, как начинается предисловии к своему переводу книги М.Фуко «Слова и вещи» Автоно его книга «Проблема символа и реалистическое искусство» (М., 1976.

мова не без иронии отмечала, что в европейском сознании XIX в. господ С. 3): «Всякий, кто достаточно занимался историей философии или эсте ствовало мнение «о предустановленном единстве человеческой природы и тики, должен признать, что в процессе своего исследования он часто принципиальной однородности всех цивилизаций с европейской цивили встречался с такими терминами, которые обычно считаются общепонят зацией нового времени» (Фуко М. Слова и вещи: археология гуманитар ными и которые без всяких усилий обычно переводятся на всякий другой ных наук/ Перев. с фр. М., 1977. С. 9). Интерес европейцев к иным куль язык, оставаясь повсюду одним и тем же словом (курсив мой. — С.С). До турам «всегда реализовывался в непоколебимой убежденности, что своя поры до времени эти термины мы и оставляем без всякого анализа;

и если собственная новоевропейская культура имеет право представительство они встречаются в античной философии, то зачастую и очень долго при вать от имени всех других культур, скрепляя их единство своим образцом переводе их на новые языки мы так и оставляем их в греческом или латин и мерой... Тип общественного сознания XIX в. предполагал представление ском виде. Таковы, например, термины "структура", "элемент", "идея", о всеобщем единообразии как в пределах мира цивилизации, так и в пре "форма", "текст" и "контекст"»... К числу таких терминов как раз и отно делах мира примитивных культур (одна цивилизация в принципе тождест сится "символ"».

венна другой, одно примитивное общество — другому)» (Автономова Н.С.

Очевидно, что под выражением «всякий другой язык» А.Ф.Лосев здесь Философские проблемы структурного анализа в гуманитарных науках.

подразумевает лишь языки европейского культурного круга. Языков дру М.. 1977. С. 25). Ср.: Трубецкой Н/С. История. Культура. Язык. М., 1995.

гих культур для него как бы не существует. Ведь столь же очевидно, что С. 77.

упомянутые латинские и греческие слова не могут остаться «теми же Вероятно, есть сходство между предложенным здесь понятием «историко- словами», скажем, в китайском, санскрите или арабском. Нельзя, конеч культурный монизм» и тем, что М.М.Бахтин называл «монологизмом», но, исключить, что в данном тексте А.Ф.Лосева есть некое умышленное поскольку этот бахтинский термин интерпретируется как «ориентация на юродство, своего рода пародирование советского «научного» стиля, скры тая насмешка над ним (ведь многие тексты А.Ф.Лосева сейчас читаются абстрактно всеобщее единое сознание». Ср.:

именно как пародии на «советскую парадигму»). Но если это так, то, зна без живого общения с живой Индией (Южной Азией). Только поколение, чит, автор издевался, помимо прочего, именно над европоцентризмом со пришедшее в индологию в 1960-е годы, получило (по сути дела — впервые ветского образца.

в российской истории) возможность бывать в Индии (или Пакистане) в И в советское, и в постсоветское время у нас были и есть продолжатели студенческие годы, в пору становления и жадного впитывания знаний (подробнее см.: Серебряный С.Д. Древнеиндийская словесность/ Изуче «славянофильской парадигмы», так или иначе подчеркивающие россий ние литератур Востока. Россия, XX век. М., 2002;

Серебряный С.Д. Ю.Н.Ре скую специфику. Однако «славянофильская парадигма», насколько я могу рих и история отечественной индологии// Петербургский рериховский судить, больше проявлялась и проявляется в сфере художественного твор сборник. V. СПб., 2002). Для западных индологов (и вообще востоковедов) чества (искусства), чем в сфере гуманитарных наук как таковых. По-ви уже давно стало нормой регулярное и долговременное пребывание в изу димому, можно утверждать, что в наших гуманитарных науках преоблада чаемой стране. У нас это никогда не было нормой — прежде в основном ет «западническая парадигма». Разумеется, «научное сообщество» тех, кто по «идеологическим» причинам, теперь — больше по причинам экономи изучает собственно российскую историю (и/или историю русской культу ческим.

ры, историю русской философии и т. д.), не может не отличаться в этом плане от «научного сообщества» российских гуманитариев в целом (если о Английское (точнее — американское) название научной дисциплины «cul таковом мы вправе говорить). Но вопрос в том, насколько специфика бо tural anthropology» на русский язык, по-моему, лучше переводить имен лее узкого «сообщества» способна определить интеллектуальный климат но так— одним сложным словом (с дефисом): «культур-антропология» «сообщества» более широкого.

(ср. такие давно принятые слова, как «натурфилософия», «культуртрегер» и т. п.). Перевод «культурная антропология» плох потому, что как бы под Характерна («парадигматична») в этом смысле строка из «Скифов» Алек сказывает возможность существования «некультурной антропологии».

сандра Блока (которую не случайно столь часто цитировали в советское Прилагательное «культурный» в русском языке слишком нагружено оце время): «Нам внятно всё — и острый галльский смысл, и сумрачный гер ночным значением (в смысле: «образованный», «вежливый», «хорошо вос манский гений...». Сознание русского человека (россиянина) направлено питанный» и т. д.). Вероятно, это свойство данного прилагательного стало прежде всего на романо-германскую Европу (которую, как он полагает, он одной из причин появления довольно неуклюжего слова «культурологи «видит насквозь»), а о себе самом он при этом может иметь довольно фан ческий» (ср. пары «психический» — «психологический», «политический» — тастические представления.

«политологический» и т. п.).

Пишу это (как и другие критические замечания в адрес «советской пара В нашей индологии сейчас, похоже, происходит «культур-антропологиче дигмы») во многом на основе собственного опыта — и если и в укор кому ский поворот», хотя и в несколько ином, более буквальном смысле (пово либо, то прежде всего самому себе. Здесь уместно вспомнить другую, не рот к культур-антропологии). Бывшие литературоведы и лингвисты, по менее известную стихотворную строку: «Мы живем, под собою не чуя лучив возможность чаще и проще ездить в Индию, начинают заниматься страны...» (Осип Мандельштам).

именно культур-антропологическими исследованиями. См., например:

Можно также сказать, что наш «европоцентризм» был «экс-центричным», Суворова А.А Мусульманские святые Южной Азии XI-XV веков. М., 1999;

поскольку «центр» находился не в нас, не у нас, а вне нас, «там».

Глушкова И.П. Индийское паломничество. Метафора движения и движе В «оттепельной» повести Василия Аксенова «Коллеги» (1960) один из пер ние метафоры. М., 2000.

сонажей, впервые съездив за границу (очевидно, в конце 1950-х), полушу Ср., например, такой пассаж из анонимного «Предисловия» к недавно тя-полусерьезно говорит своему другу, что раньше ему иногда казалось, изданной книге: «Начиная с И.Канта, через И.Фихте, А.Шопенгауэра, будто других стран на самом деле не существует.

Ф.Шеллинга, Г.Гегеля, Э.Гуссерля и М.Хайдеггера, по возрастающей идет В частности, после 1917 г. и почти до самого конца «советской эпохи» на развитие и обоснование тезиса, согласно которому человеческая культура ши индологи (особенно индологи-филологи) или совсем не бывали в Ин накладывает неизгладимый отпечаток на создаваемую в процессе науч дии, или бывали там крайне редко и «выборочно» (кому ехать, а кому ного исследования картину мира» (Естествознание в гуманитарном кон нет — решали различные «выездные комиссии», и многие индологи ока тексте [Сб. статей]. М., 1999. С. 3).

зывались «невыездными»). Два-три (а то и больше — это как считать) по Речь в данной цитате идет о естествознании, но сказанное, очевидно, коления отечественных индологов занимались Индией примерно так же, справедливо и для гуманитарных наук. Странно (и/или показательно?), как антиковеды занимались античным миром — в основном по книгам, что в списке философов отсутствует имя К.Маркса.

их иерархическое градуирование (хотя здесь возможны, вероятно, различ Если я не ошибаюсь, тут можно было бы употребить слово М.Хайдег ные интерпретации).

гера — Befindlichkeit.

Ученый (и вообще любой человек) может пытаться (стремиться) смотреть Здесь уместно вновь сослаться на Г.-Г. Гадамера, который полагал, что на мир «с точки зрения вечности» («sub specie aetemitatis» — это слова Спи «высветление» собственной «герменевтической ситуации» — это «задача, нозы из его «Этики»), с точки зрения такого временного измерения, кото не знаюшая завершения» («Wahrheit und Methode», Часть вторая, Il.l.d. В рое «всякой длинности длинней». Но вряд ли сам человек может судить о русском переводе: ГадамерХ.-Г. Истина и метод. М., 1988. С. 357).

том, насколько ему действительно удается «выйти на уровень вечности», а Вакенродер В.-Г. Сердечные излияния отшельника — любителя искусств // в какой мере он остается «у времени в плену».

Вакенродер В.-Г. Фантазии об искусстве. М., 1977. С. 58.

См., например: Серебряный С.Д. К истории русского словосочетания «гу Ср. слова немецкого поэта Йозефа Эйхендорфа (1788—1857), написанные манитарные науки» и его аналогов // Вестник РГГУ. 1996. №3.

им в 1846 г. о Фридрихе Шлегеле: «Как в свое время Лессинг, смело взо Французские историки разрабатывают понятие «transferts culturels», что шел он на ту вершину современной культуры, откуда можно свободно на русский можно перевести буквально как «культурные перенесения» обозревать прошлое и будущее, с удивительной многосторонностью ис (ср. наше привычное выражение «культурные заимствования»), а более по следуя философию и поэзию, историю и искусство, классическую древ- смыслу — как «перенесение продуктов (достижений) культуры из одной ность, равно как средние века и Восток» (Eichendorff J. Werke. Bd. 3. культуры в другую (другие)». См., например, книги: Espagne M. Les trans Schriften zur Literatur. Munchen, 1976. S. 30;

цит. по: Попов ЮН. Философ- ferts culturels franco-allemands. Paris, 1999;

L'horizon anthropologique des transferts culturels. Paris, 2004. Понятие «transferts culturels», в отличие от ско-эстетические воззрения Фридриха Шлегеля^ Шлегель Ф. Эстетика.

более традиционного понятия «заимствование», делает акцент именно на Философия. Критика. В 2-х томах. М., 1983. Т. 1.С. 7).

процесс перенесения того или иного продукта (материального или немате См. выше об «историко-культурном монизме».

риального) одной культуры в другую, не предрешая вопроса об успешно По-русски (и отчасти применительно к русской истории) об этом можно сти или неуспешности такого переноса. Так, например, мы можем ска прочитать в работах А.Я.Гуревича (см., например, Гуревич А.Я. Культура зать, что западноевропейские идеи правового государства, парламентской средневековья и историк конца XX века// История мировой культуры.

демократии и рыночной экономики были «перенесены» в Россию, но бы Наследие Запада. Античность. Средневековье. Возрождение: Курс лек ли ли они здесь в полной мере заимствованы и усвоены — это вопрос от ций / Под ред. С.Д.Серебряного. М., 1998. С. 259-276).

крытый. Ср., например, высказывание (несколько гротескное) М.Деляги Разумеется, можно использовать и другие слова для перевода «мыслеоб на (Институт проблем глобализации): «Когда мы в первобытно-общин раза» Броделя на современный русский язык: «уровень», «аспект», «изме ном обществе создаем парламент и всеобщие выборы, мы создаем не де рение» и т. д.

мократию, а жесточайшую диктатуру в лучшем случае и хаос в худшем.

Ср. выражение М.М.Бахтина «большое время».

Только для развитого общества инструментом функционирования демо кратии служит парламент» ([Круглый стол на тему] Альтернатива «безаль См.: Braudel F. Grammaire des civilisations. Paris, 1987;

Braudel F. History of тернативности» // Литературная газета. № 8 (5962), 25 февраля — 2 марта Civilizations. New York, 1994.

2004 г. С. 3).

Выделение Броделем именно трех «пластов» исторического времени вряд ли отражает некую «объективную реальность». Скорее это удобный «на Еще короче можно было бы сказать «глобализация», но это слово потре учный конструкт». Как известно, триады различного рода часто встреча бовало бы обширных пояснений.

ются в теоретических построениях и, по-видимому, чаще соответствуют Если кому-то требуется авторитетная цитата, то можно сослаться на слова не столько «структурам реальности», сколько «структурам» нашего по А.Тойнби: «Россия — это часть огромного незападного большинства че знающего сознания.

ловечества» (Toynbee A.J. The World and the West. London, 1953. P. 4;

ср. не Конечно, по известному выражению Леопольда фон Ранке (1795-1886), вполне точный иной перевод: Тойнби А.Дж. Мир и Запад// ТойнбиА.Дж.

каждая эпоха, каждая культура «ist unmittelbar zu Gott» («состоит в непо Цивилизация перед судом истории /Перев. с англ. М., 1996. С. 157).

средственных отношениях с Богом»), т. е. обладает своим собственным Ср. у А.С.Пушкина: «Долго Россия оставалась чуждою Европе. Приняв достоинством, своей собственной ценностью, своим собственным «досту свет христианства от Византии, она не участвовала ни в политических пе пом к вечности». Но такой подход предполагает скорее фундаментальное реворотах, ни в умственной деятельности римско-кафолического мира.

равенство, равноценность различных «эпистемологических позиций», чем Великая эпоха возрождения не имела на нее никакого влияния;

рыцарство Культурная дистанция между верхним слоем по-западному образованной не одушевило предков наших чистыми восторгами, и благодетельное по элиты и остальной массой народа в современной России вполне сопоста трясение, произведенное крестовыми походами, не отозвалось в краях оце вима с дистанцией между соответствующими социальными слоями в со пеневшего севера...» (О ничтожестве литературы русской// Пушкин АС.

временной Индии.

Поли. собр. соч. в 10 томах. 4-е изд. Т. 7. Критика и публицистика. Л., 1978. С. 210). См. далее о «глубине памяти» современной русской культуры.

Обратим внимание на слово «возрождение» (с маленькой буквы!), упо- Здесь (из соображений объема) оставлены без внимания проблемы тех требленное здесь поэтом. В «Словаре языка Пушкина» словосочетание россиян, которые принадлежат к иным, нехристианским, культурным «эпоха возрождения» объясняется так: «эпоха расцвета наук и искусств в традициям.

Европе 15—16 вв.» (согласно «Словарю», это единственный у Пушкина слу Можно сказать, что незападные элементы советской культуры относились чай употребления слова «возрождение» в смысле «историческая эпоха» — большей частью к области практики («жизни») и лицемерно не выноси см.: Словарь языка Пушкина. Т. 1. М., 1956. С. 334). Объяснение это, не лись в эксплицитную идеологию.

сомненно, ошибочно и являет собой вопиющий пример «вербализма» (и Элитарная наука была в значительной степени «повернута» на Запад (так одновременно — недостаточной чуткости к слову, к исторической измен что в постсоветское время некоторые представители нашей гуманитарно чивости его смыслов), особенно поразительного в данном «Словаре», со научной элиты довольно легко на Запад и «перекочевали»);

наука же ставителями и редакторами которого были лучшие филологи советского «массовая» была сферой почти безраздельного господства «советской па времени (о понятии «вербализм» — см. далее в моем очерке). Во-первых, радигмы».

из самого пушкинского текста явствует, что слова «эпоха возрождения» Одно из наиболее ярких и заслуженно известных «научных сообществ» никак не могут относится к XV-XVI вв., поскольку вслед за этими слова подобного рода — так называемая тартуско-московская или московско-тар ми речь идет о средневековом рыцарстве и крестовых походах. Во-вторых, туская школа семиотики (см.: Ю.М.Лотман и тартуско-московская се слово «Возрождение» (с большой буквы!), т. е. французское «Renaissance», миотическая школа. М., 1994;

Московско-тартуская семиотическая шко в 1834 г. (когда А.С.Пушкин написал свой набросок «О ничтожестве лите ла. История, воспоминания, размышления/ Сост. и ред. С.Ю.Неклюдов.

ратуры русской») еще не употреблялось в том смысле, который ему вменен в «Словаре». Согласно разысканиям известного французского историка М., 1998).

Люсьена Февра (1878-1956), современное представление о Возрожде Иными словами, надо совершить «поворот» от нездоровой дихотомии нии—Ренессансе как особой исторической эпохе было создано другим из «элитарная наука» (т. е. более западная или, если угодно, более соответст вестным французским историком — Жюлем Мишле (1798-1874) — только вующая «мировым стандартам») — «массовая наука» (т. е. более доморо в 1840 г., а широкое употребление получило лишь в 1850-х годах;

см.:

щенная, провинциальная).

ФеврЛ. Как Жюль Мишле открыл Возрождение (1950) // Февр Л. Бои за ис Учащихся — в самом широком смысле: тех, кто хочет и может приобре торию / Перев. с фр. М., 1991. С. 378-379.

тать новое знание, вне зависимости от возраста, социального статуса и ро См., например, упомянутую выше книгу А.Дж. Тойнби «Мир и Запад» да деятельности.

(русский перевод— в издании: Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом Это требование не столь самоочевидно, как может показаться на первый истории/ Перев. с англ. М., 1996. С. 155-194). См. также: Холенштайн Э.

взгляд. Нынешнему российскому гуманитарию, в достаточной мере овла Россия — страна, преодолевающая пределы Европы // Роман Якобсон:

девшему каким-либо западным языком, порой трудно противостоять со Тексты, документы, исследования. М., 1999.

блазну писать свои работы скорее на этом языке, чем на русском. Во Слова Порфирия Петровича Раскольникову о «мужиках» как иностранцах первых, это дает доступ к более широкой аудитории. Во-вторых, (как ни вполне применимы и к сегодняшним дням. См.: «Да и куда ему убежать..!

парадоксально это звучит) иногда природному россиянину оказывается За границу, что ли?... В глубину отечества убежит, что ли? Да ведь там му легче сочинять гуманитарно-научные тексты на западном языке, потому жики живут, настоящие, посконные, русские;

этак ведь современно-то что, когда пишешь на русском, надо преодолевать въевшуюся в него кос развитый человек скорее острог предпочтет, чем с такими иностранцами, ность «советского языка» (а может быть, и более застарелые препоны — как мужички наши, жить..!» (Достоевский Ф.М. Преступление и наказа см. ниже): ведь не только мы пишем (говорим) на каком-либо языке, но и ние // Поли. собр. соч. в 30 томах. Т. 6. Л., 1973. С. 262 [Часть четвертая, сам язык пишет (говорит) через нас, посредством нас (ср. недавнюю стро глава V|).

ку Андрея Вознесенского: «Я — з/к языка»). Подобному соблазну, в част где показано, как список «категорий» в «Категориях» Аристотеля был во ности, подвержены индологи, потому что в наши дни английский язык многом обусловлен особенностями грамматики греческого языка (см.:

стал господствующим языком в индологии. Есть уже прецеденты, когда Бенвенист Э. Общая лингвистика/ Перев. с фр. М., 1974. С. 104-114). В даже в российских изданиях наши индологи публикуют свои статьи на этой же связи надо вновь вспомнить и культур-антропологию, например, английском языке (потому что перевести на русский свою же статью, на работы Бронислава Малиновского (1884—1942).

писанную на английском, иногда оказывается труднее, чем написать ста тью заново). Но недавно один мой коллега, занимающийся российской и Правда, в постсоветское время была переиздана «История государства рос мировой историей, признался, что и ему теперь легче написать статью на сийского», но это уже текст XIX в. (по крайней мере хронологически).

английском нежели на русском. Для современного русского классические тексты на родном языке — это Разумеется, все это не ново. В рассказе А.П.Чехова «Скучная история» прежде всего и, пожалуй, исключительно — тексты художественные. Ря (1889) знаменитый профессор (центральный персонаж рассказа) замечает: дом с «Евгением Онегиным», «Войной и миром», «Преступлением и нака «Писать по-немецки или английски для меня легче, чем по-русски». занием» мы не можем поставить никакие тексты, не относящиеся к собст Можно вспомнить также стихотворение Осипа Мандельштама «К немец- венно художественной литературе (как сказали бы сегодня — к non кой речи» (1932): fiction), в частности — к философии. Несколько в лучшем положении — история, где есть такие имена, как Карамзин, Соловьев и Ключевский. Но Себя губя, себе противореча, сопоставимы ли они по своей значимости в нашей культуре с именами Как моль летит на огонек полночный, Пушкина, Толстого и Достоевского? Ср. выразительные ламентации пра Мне хочется уйти из нашей речи воведа и социолога Б.А.Кистяковского (1868-1920) в знаменитом сбор За все, чем я обязан ей бессрочно.

нике «Вехи» (1909): «Мы наталкиваемся на поразительный факт: в нашей Но, может быть, еще более уместно сравнение с пушкинской эпохой (см.

"богатой" литературе в прошлом нет ни одного трактата, ни одного этюда далее).

о праве, которые имели бы общественное значение... Литература является Стремление уйти от «советского языка», а также некритическое, нетвор... свидетелем... пробела в нашем общественном сознании. Как не похоже ческое следование тем или иным западным образцам нередко приводят в в этом отношении наше развитие на развитие других цивилизованных на наши дни к появлению весьма малопонятных текстов. Ср. приводимое родов!... Где та книга, которая была бы способна пробудить... правосозна М.Л.Гаспаровым выражение «ботать по дерриде» (Гаспаров М.Л. Записки ние нашей интеллигенции? Где наш "Дух законов", наш "Общественный и выписки. С. 415). И в этом случае можно провести интересные паралле договор"?» (Вехи. Репринтное издание. М., 1990. С. 102—105).

ли с первой половиной XIX в. — см., например: Виноградов В.В. Очерки по См.: Чаадаев П.Я. Поли. собр. соч. и избранные письма. Т. 1. М., 1991.

истории русского литературного языка XVII-XIX вв. М., 1938. С. 335 (о Свое известное не отправленное письмо к Чаадаеву от 19 октября 1836 г.

«птичьих языках» «любомудров» 1820-х годов и российских гегельянцев (отклик на публикацию «Философического письма») Пушкин написал 1830-1850-х годов).

тоже на французском (см.:Пушкин А.С. Поли. собр. соч. в 10 томах. Т. 10.

О В. фон Гумбольдте, его философии языка и его (ее) влиянии на после- Письма. Л., 1979. С. 464 - 466). Более раннее (и отправленное) письмо по эта тому же адресату (от 6 июля 1931 г.) начинается так: «Mon ami, je vous дующую лингвофилософскую мысль см., например, статьи (с обширной parlerai la langue de l'Europe, elle m'est plus familiere que la notre...» («Друг библиографией) «Гумбольдтианство» и «Неогумбольдтианство» в книге:

мой, я буду говорить с вами на языке Европы, он мне привычнее наше Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. См. также замеча го...» — Там же. С. 282 [оригинал] и 658 [перевод]).

ние Т. Де Мауро, что фигура фон Гумбольдта и «молчание Канта» о фило софских проблемах языка вытеснили из «памяти культуры» предшествую См., например, издание: Тютчев Ф.И. Публицистические произведения // щую (весьма богатую!) историю лингвофилософской мысли (Де Мауро Т.

Полное собрание сочинений. Письма. В 6 томах. Т. 3. М., 2003.

Введение в семантику / Перев. с ит. Б.П.Нарумова. М., 2000. С. 37 и ел.).

Подобным же образом немец Г.В.Лейбниц (1646-1716) не мог еще пись Так называемая «гипотеза Сепира — Уорфа» известна у нас давно. См.: менно философствовать на немецком — и пользовался для этих целей Новое в лингвистике. Вып. 1. М., 1960. См. также статью «Сепира-Уорфа французским или латынью. Ближе к нашему времени можно вспомнить гипотеза» в Лингвистическом энциклопедическом словаре. Дьёрдя (Георга) Лукача (1885-1971). Родным языком ему был скорей См. особенно статью Бенвениста (кажется, мало оцененную у нас вне уз- всего венгерский, но свои труды он писал на немецком и вряд ли смог бы кого круга специалистов) «Категории мысли и категории языка» (1958), написать их на венгерском.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.