WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Должен ли философ быть поэтом?

Прудон написал книгу «Философия нищеты». Маркс ответил ему «Нищетой философии». Мы часто говорим о присутствии философии в поэзии и науке, но реже о научности или поэзии самой философии. В диалоге двух философов обсуждаются проблемы природы философского знания, статуса философии в современном мире, а также перспективы ее развития. В цен тре дискуссии — концепции философии как науки и филосо фии как поэтического творчества, соотношение теоретическо го и нормативного подходов, иерархия разделов философии.

Авторы также обсуждают особенности современной интеллек туальной ситуации, конвергенцию различных традиций, школ и направлений, знаменующую собой наступление своего рода «века сплавов в философии».

Ярослав Шрамко. Широко распространено мнение, что философия переживает сегодня далеко не лучшие времена. Ритуальные сетования по поводу «кризиса философии» регулярно воспроизводятся в различ ных профессиональных и полупрофессиональных изданиях и перио дически озвучиваются на всякого рода форумах. В качестве неоспори мого признака такого неблагополучия обычно приводят те сложности, с которыми сталкивается философия в системе высшего образования.

Учебные часы по философии постепенно урезаются. Иногда даже ста вится под сомнение целесообразность чтения этого курса для студентов всех специальностей. Философам приходится сражаться за место под солнцем и, отстаивая свое право на существование, доказывать собст венную нужность и значимость. Подобные процессы в той или иной степени характерны для всех стран так называемого «постсоветского пространства». Поэтому в нашем разговоре мне хотелось бы поднять ряд фундаментальных вопросов о сути философии, ее необходимости и пользе для профессиональной подготовки.

106 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 106 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

Вадим Россман. За годы советской власти бывший советский чело век, вероятно, так же устал от философии как чего-то назойливого и докучного, как западный человек устал от порнографии или рекла мы. На Западе философия никогда не занимала того места, которое она занимала в СССР. Но и здесь после окончания холодной войны — не знаю, как точнее определить эту связь, но не думаю, чтобы это было простым совпадением, — социальный вес философии, как и некото рых других дисциплин гуманитарного цикла, снизился как в общест ве в целом, так и в учебных процессах. Классы по философии стали уплотняться, как, впрочем, и по многим другим гуманитарным дисцип линам. В упадок пришла славистика, которая в значительной степени подпитывалась деньгами Пентагона. Несколько лет назад одна из наи более популярных и многотиражных газет Великобритании Daily Tel egraph опубликовала список ста ныне живущих гениев, куда каким-то образом попали и три философа. Хомский, скорее лингвист, чем фило соф, а также случайная новозеландская феминистка и переводчик Кир кегора — малоизвестные и не очень значимые фигуры. Среди тех, кого по-английски называют public intellectuals, практически нет философов.

Вероятно, можно говорить об определенном циклическом кризисе или конце какого-то важного этапа в интеллектуально-философском разви тии. Весьма сходные процессы имеют место и в России. Видимо, сего дня теряется и ускользает смысл самого предмета философии, стано вится не совсем ясной ее природа.

Я. Ш. В одном из современных учебных пособий по философии, пред назначенном для студентов нефилософских специальностей, филосо фия определяется как «теоретически осмысленное мировоззрение».

Такое понимание философии как особого вида мировоззрения явля ется у нас сейчас довольно распространенным и считается чуть ли не общим местом. На ваш взгляд, насколько это определение, и в целом такое понимание, обоснованно? Продуктивно ли вообще определять философию через мировоззрение?

В. Р. Действительно, само слово «мировоззрение» кажется несколько расплывчатым, хотя я и не считаю его таким уж анахронизмом.

Возможно, философию и в самом деле нужно определять каким-то более энергичным, активным способом. Философия, если угодно, — это особая форма интеллектуального насилия. Тем не менее термин «миро воззрение» обладает определенными достоинствами, так как в нем сочетаются моменты знания и ценности. Мировоззрение подразумева ет наличие какого-то кругозора и ориентацию на определенные цен ности. Этот термин также хорош тем, что указывает на предмет как на нечто целое, а как раз этот момент видения целого и оказывается упущенным в бесконечном процессе специализации и дробления зна ния. Поэтому видение и понимание целого приобретает особую значи Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 107 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

мость, а философия по определению как раз и занимается этим целым.

К тому же философия — это не совсем наука. В ней есть как научный эле мент, так и элемент поэтический, элемент искусства. Ну а какое альтер нативное определение предложили бы вы?

Я. Ш. Дать определение философии, конечно же, чрезвычайно труд но, если вообще возможно. Поэтому я бы избрал здесь более осторож ный способ выражения и скорее вел бы речь о том или ином «понима нии философии», то есть о том, что представляет (или должна пред ставлять) собой философия в целом, какие задачи может (или должен) ставить перед собой всякий, желающий заниматься философией и пре тендующий на звание «философа». Здесь мне представляется важ ным с самого начала выделить и зафиксировать некоторые ключевые моменты. Прежде всего, я убежден, что основная задача философии — это давать новое знание. В этом отношении философия практически ничем не отличается от других наук, таких как физика, математика или история. Поэтому мой ответ на старый, но вновь и вновь оказываю щийся в центре оживленных дискуссий вопрос о том, является ли фило софия наукой, — в целом утвердительный. В той мере, в какой филосо фия способна и должна производить знание, философия, несомненно, является наукой. Другое дело, что эта наука, впрочем, как и любая дру гая, имеет свою особую специфику, обуславливаемую особенностями ее предмета, а также задействуемого понятийного и методологическо го инструментария.

В. Р. Действительно предмет философии не так просто обозначить.

Исторически сама конфигурация и пространство философии значи тельно менялись.

Но моменты ценностей и поэзии поверх знаний всегда оставались фундаментальными. Идея ценности заложена уже в самом нормативном характере философии. Нормативный смысл философии проявляется в природе философских вопросов и отнюдь не только в области эти ки и эстетики. Что в жизни важно и что не так существенно, как нужно мыслить, как мыслить нельзя, что следует считать причиной, а что след ствием, как следует поступать, что можно считать прекрасным, а что нельзя, как человечество на каждом данном этапе осознает свои задачи и как их можно осознавать? Все это нормативные вопросы, а следова тельно, и вопросы о ценностях. В том числе, кстати, и логика.

Я. Ш. Я бы не согласился с представлением о нормативном характе ре философии. В моем понимании нормативность предполагает выра ботку, и даже навязывание, тех или иных регуляторов и ценностей.

Конечно, философия в значительной степени имеет дело с ценностя ми, но она их не вырабатывает (и не должна вырабатывать), а изучает.

Вернее сказать, если философия и производит ценности, то не в боль 108 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 108 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

шей мере, чем любая другая наука. Ясно, что новое знание может иметь и часто имеет для человека большую ценность. Однако, на мой взгляд, ошибочно было бы полагать, что философия вправе определять, что именно для человека должно быть ценностью, а что — нет. Философия изучает актуальные и потенциальные (то есть как действительные, так и возможные) системы ценностей и норм, но она именно изучает их, а вовсе не разрабатывает или провозглашает. Кроме того, философия делает объектом теоретического анализа само понятие нормы и цен ности. Нормы вырабатываются человечеством в целом или отдельны ми национальными, социальными, религиозными и т. п. общностя ми (группами) в значительной мере стихийно, в ходе, как это принято говорить, «исторического развития»;

они выражаются и системати зируются посредством всевозможных религиозных, идеологических, политико-правовых учений, концепций и систем, в различного рода писаных и неписаных правовых и моральных «кодексах». Философия, конечно же, должна изучать такие учения, концептуальные системы и такие стихийно складывающиеся нормы. Возможно, она даже способ на внести некоторый вклад в их оформление (формулировку) и уточ нение. Но на большее подлинная философия, на мой взгляд, претен довать не может и не должна, если не хочет сама превратиться в раз новидность религии или идеологии. Иными словами, философия, несомненно, изучает оценочные суждения, но сами суждения филосо фии не имеют (да и не должны иметь) оценочного характера. Конечно, вовсе обойтись без использования «оценочной терминологии» в фило софии очень трудно, да и вряд ли возможно. Но точно так же, как для характеристики тех или иных явлений природы часто применяют «оце ночные термины» (говорят, например, об «ужасном» землетрясении или «благодатном дожде»), однако было бы смешно на этом основании подводить такие явления под моральные нормы.

Важно иметь в виду, что о нормах и оценках в собственном смысле можно вести речь лишь применительно к человеку, то есть имея в виду нормы человеческого поведения и отношения человека к миру и другим людям. Если же под нормами подразумевать те или иные условия, нала гаемые на определенные объекты или структуры, то философия, конеч но же, формулирует такие условия, но в этом она ничем не отличает ся от любой другой науки. Например, согласно евклидовой геометрии, кратчайшим путем между любыми двумя точками «должна быть» пря мая. А в ньютоновской механике постулируется, что действие «долж но быть» равно противодействию. Вряд ли, однако, здесь уместно гово рить собственно о нормах и о подлинном долженствовании, разве толь ко в каком-то метафорическом смысле.

Вообще говоря, если исходить из представления о философии как о науке, то следует признать, что философия не может иметь норматив ный характер, поскольку нормативных наук просто-напросто не сущест вует. Наука, по самой сути, представляет собой совокупность истинных Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 109 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

суждений, а нормативные утверждения не подлежат характеристике в терминах истины или лжи. Понятие «нормативной науки» является своего рода неокантианским пережитком.

В. Р. Мне кажется, без оценки в философии просто невозможно обой тись. Более того, нормы незримо присутствуют не только в философии, но в самых разных науках. Даже самые незаинтересованные исследова ния, скажем, в социальных науках имеют в своей основе определенные нормативные предположения, часто имплицитные и далеко не всегда очевидные. Многие современные философские исследования пытают ся преодолеть крайний дуализм между оценками и чистыми дескрип циями, который был характерен для века Просвещения, особенно у Юма, и в наиболее жесткой форме отстаивался британскими фило софами, например метаэтиками. Философия — это всегда медитация о ценностях, попытка их взвесить и обосновать, и логика всегда была и будет оставаться только вспомогательной дисциплиной в архитекто нике философского знания, что, как мне кажется, нисколько не умаля ет ее значения. Вообще ценности не кажутся мне какими-то чисто субъ ективными и внутренне иррациональными категориями, которые нель зя обсуждать объективно и рационально выбирать, но именно так они предстают в дискуссиях некоторых аналитических философов, которые предлагают вынести ценности за скобки философских занятий.

Истина, добро, красота и экономическая польза — таковы фундамен тальные ценности человека. Логика занимается одной из этих ценно стей — истиной — и уже поэтому является нормативной наукой. Итак, философия оперирует ценностями и фактами, пропущенными через горнило науки, и с помощью логических процедур передвигается между ними. В выхолощенном варианте некоторых направлений аналитиче ской философии логика и эпистемология, то есть чисто инструменталь ные элементы, наоборот, занимают центральное место. Но я, конеч но, согласен с тем, что ценностями нельзя злоупотреблять или их про сто провозглашать — в этом и состоит отличие философии от религии.

Философия стремится к общезначимым и универсальным суждениям, для чего по возможности необходимо придерживаться ценностно-ней тральной позиции.

Я. Ш. Все же следует проводить четкую границу между «взвешивани ем» ценностей и их обоснованием. Я вполне согласен с тем, что одной из важнейших задач философии является теоретическое обоснование тех или иных систем ценностей. Этим в значительной степени занима ется та же этика или, если угодно, такой раздел философии, как аксио логия. Однако сами эти системы ценностей не принадлежат филосо фии, и поэтому было бы несколько наивно ожидать от философии какой-то абсолютной оценки тех или иных ценностей, то есть их «взве шивания» на каких-то универсальных метафизических весах. Такое 110 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 110 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

взвешивание может быть только относительным, например, специа лист по этике вполне может констатировать, что в той или иной систе ме моральных норм данный поступок оценивается как недостойный.

Пытаться же осуществить безотносительную оценку (или переоценку) всех ценностей означает уже выйти за рамки собственно этики и фило софии и вступить в область практической морали.

По поводу логики замечу, что истина изучается этой наукой вовсе не в нормативном смысле. Логика никогда не претендовала на то, что бы задавать какие-то абсолютные нормы для истины или же опреде лять, чем она якобы должна быть. По выражению Фреге, логика — это «наука о наиболее общих законах бытия истины».

В. Р. И такие законы, очевидно, не могут быть ненормативными… Я. Ш. Как раз наоборот — такие законы только и возможны как ненор мативные, ведь истина рассматривается логикой в качестве некоторого абстрактного объекта, имеющего определенные объективные свойства и характеристики, подлежащие теоретическому изучению. Подчерки ваю, эти свойства не вырабатываются произвольно, не изобретают ся, не навязываются или придумываются, а именно изучаются в каче стве объективно существующих закономерностей — аналогично тому, как в геометрии изучаются объективно существующие закономерно сти таких абстрактных объектов, как геометрические фигуры. Несколь ко упрощая ситуацию, это можно проиллюстрировать следующим обра зом: логика говорит нам, что если истинными являются высказыва ния «всякий X есть Y» и «всякий Y есть Z», то истинным будет (именно «будет», а не «должно быть») и высказывание «всякий X есть Z» анало гично тому, как геометрия утверждает, что если прямая а параллельна прямой b, а прямая b параллельна прямой с, то прямая а будет параллель на прямой с. В этих утверждениях, которые представляют собой, соот ветственно, логический и геометрический законы, нет ни грана норма тивности. Это точно такие же объективные законы, как законы физики, химии и других наук. Конечно, им вполне можно придать «модус должен ствования», утверждая, например, что прямая а «должна быть» парал лельна прямой с, но это, разумеется, будет не более чем риторическая фигура. И если мы всерьез попробуем говорить здесь о «нормативно сти», то это будет какая-то вырожденная нормативность, само понятие нормативности окажется тогда выхолощенным и потеряет свою специ фику. Точно так же этика и эстетика в качестве философских дисцип лин изучают объективные характеристики таких абстрактных объектов, как «добро» и «красота», а не изобретают или провозглашают их. Под черкну — именно в качестве философских дисциплин, что, естественно, не исключает возможности существования, но уже за рамками собствен но философии, морально-этических или поэтико-эстетических учений Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 111 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

и доктрин. Кстати, что вы имеете в виду под «поэтическим элементом в философии»?

В. Р. Поэзия кажется мне непреложной характеристикой философии.

Философия всегда развивалась как нечто среднее между наукой и искус ством, иногда полностью прилипая или даже сливаясь с наукой, как в эпоху научной революции, или, напротив, двигаясь синхронно с дви жениями в искусстве. Когда я говорю о поэзии философии, я имею в виду в том числе и следующее. Философия — это не плод каких-то чисто логических конструкций, это плод воображения, но воображения осо бого рода — воображения философского, более строгого и выверенно го, которое качественно отличается от поэтического. Кстати, история, на мой взгляд, тоже требует особого рода воображения, но уже исто рического (им в избытке обладал, например, Шпенглер именно в каче стве историка). Так же, как и поэзия, философия ищет не только при чинно-следственные связи в мире, но и каких-то иных соответствий и созвучий. Как и поэзия, философия обнаруживает какие-то изоморф ные структуры в разных вещах и планах бытия. И в этом смысле фило софия является формой борьбы с идолопоклонством, указывая на аль тернативную систему связей между вещами.

Продолжая это сравнение, можно сказать, что философия, история и поэзия работают с разными типами дистанций. Историк смотрит на события с исторической дистанции: события получают историче ский смысл и перспективу в свете последующей истории. Поэт смотрит на события с эстетической дистанции, через остранение в процессе эстетического познания и созерцания. Философия также предполагает дистанцию, перспективу отстраненности, невключенности в процессы столкновения вещей.

Подобно тому как в поэзии есть своя философия, свое философское измерение, в философии должна быть своя поэзия. Некоторые фило софы стесняются поэзии и чувствуют какую-то неловкость по пово ду сравнения своей дисциплины с поэзией: поэзия — это нечто нестро гое, не совсем обязательное, ненаучное, апофеоз произвольных мета фор и случайных созвучий. Но философия всегда шла за пределы науки, за пределы прямолинейного целеполагания, за пределы самого знания.

В этом именно и состоит смысл метафизики — она не только за физикой, но даже за логикой. Философия всегда боролась с разного рода идолами, которые Фрэнсис Бэкон когда-то обозначил как идолы пещеры, рынка, рода и театра. Но философия боролась и с идолами самой науки, с идо лами самого знания, не менее опасными идолами. Я бы назвал их идо лами Университета. Все это, конечно, не означает, что философия не причастна знанию и науке или что она им как-то враждебна. Но это именно особый род знания, более высокий уровень рефлексии — что не обязательно понимать в смысле более ценный — и во многом близ кий поэзии. В свое время Роман Якобсон говорил о метафоре и мето 112 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 112 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

нимии как двух формах тропов. Метафора характерна для поэзии, мето нимия — для прозы, возможно, синекдоха, частный случай метонимии (суждения типа все есть одно), особенно характерна для философии.

Конечно, можно задаться вопросом: уместна ли поэзия в филосо фии? Лет тридцать назад вышла книга американского философа Луи са Маки, одна из лучших книг о Киркегоре, — «Киркегор. Своего рода поэт», где он рассматривает датского философа как поэта. Главный объ ект критики Киркегора, Гегель, в своей системе, кстати, тоже широко пользуется метафорами, в том числе, например, и некоторыми мета форами Данте. И в его системе много поэзии (безусловно, я не имею в виду его тарабарский язык). Так что спор Киркегора с Гегелем — это также спор двух поэтов, что сам Киркегор, возможно, не совсем осо знавал. Ницше тоже поэт — и в буквальном, и в фигуральном смысле.

Но, безусловно, поэзия должна проникать в философию дозированно.

Одно дело, когда нечто сказано для красного словца, а другое, когда весь речевой поток подчинен разным метафорам и нет никакой последова тельности в высказываниях.

Я. Ш. Любая творческая деятельность требует воображения. Сомнева юсь, что Эйнштейн смог бы прийти к своей теории относительности, если бы не обладал изрядной долей воображения. Думаю, что и Лоба чевскому, чтобы сформулировать саму идею неевклидовой геометрии, также потребовалось задействовать все свое воображение. Это, однако, не превращает их в поэтов. Почему же философское воображение обя зательно должно быть поэтическим?

На мой взгляд, гораздо продуктивнее и ближе к существу дела срав нение философии с математикой. Для философии, как и для матема тики, характерен предельный уровень абстракции, хотя философская абстракция имеет дело с сущностями совершенно иного рода, чем абст ракция математическая. Тем не менее то общее, что есть у философии и математики и что отличает обе эти дисциплины от остальных наук, заключается в самой природе их предметов, которая имеет абсолют но неэмпирический характер. Действительно, любая другая наука в той или иной мере обязательно опирается на эмпирическую основу и лишь две дисциплины составляют здесь исключение и как бы парят над зем лей — математика и философия. По-моему, это довольно показательно.

В. Р. Предмет теологии тоже имеет абсолютно неэмпирический харак тер.

Я. Ш. Да, с тем небольшим уточнением, что теология не является нау кой… В. Р. Вы правы в том, что научное воображение не менее принципиаль но для науки, чем поэтическое или философское для поэзии и фило Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 113 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

софии. Но здесь есть и фундаментальное отличие. Если бы Галилей не сделал своего открытия, то его сделал бы кто-то другой. Если бы Эйнштейн не создал теории относительности, то через несколько лет к этой теории подобрались бы другие ученые. Если бы Тесла или Мар кони не изобрели радио, это открытие сделал бы Попов. В науке все время к одному и тому же открытию приближаются сразу несколько ученых. Но если бы Данте не написал своей «Божественной комедии», то ее бы просто не было. Рискну утверждать, что то же самое относит ся и к философии, хотя этот тезис и менее очевиден. Если бы Гегель не написал «Феноменологию духа», возможно развитие философии пошло бы по какой-то другой траектории. Здесь совсем другая телеоло гия движения. В полемически заостренной форме и иногда «террори стическим» языком об этом много говорили феноменологи. По словам Хайдеггера, «наука не мыслит». «Ум Эдисона отличается от ума обезь яны не качественно, а только количественно», — писал Макс Шелер.

Я не согласен с такой радикальной постановкой вопроса, но в каком-то смысле «поэтическая» составляющая философии — это как раз то, что они могли иметь в виду. Исторически философы часто были частью художественной богемы. Во Флоренции эпохи Ренессанса они вместе с художниками и поэтами окружают трон покровителя искусств Лорен цо Медичи. В опере Леонкавалла La Boheme философ оказывается пол ноценным участником артистической богемы. Греки обделили филосо фию своей музой, но дали особую музу, Клио, истории — и в этом была их ошибка. Но Данте уже говорит о Беатриче как о музе философии.

Я. Ш. Приводимые вами примеры научных открытий относятся глав ным образом к физике. Однако, выходя за пределы физики, мы тем самым вовсе не обязательно выходим за пределы науки вообще. Нау ка чрезвычайно разнообразна и не исчерпывается естественно-на учным знанием. Во многих отношениях философия близка классиче ским гуманитарным наукам, таким как история или филология. Это касается и отмеченной вами проблемы уникальности отдельных про изведений. В этом плане гуманитарные науки сближаются с художест венной литературой и вообще художественным творчеством. Если бы Геродот не написал свою «Историю», то неизвестно, как бы выгляде ла современная историческая наука, вполне возможно, что ее разви тие пошло бы по совсем другой «траектории». Никто, кроме Теодора Моммзена, не мог бы создать его великолепную «Римскую историю», удостоенную, кстати, Нобелевской премии по литературе, и любое дру гое исследование этого периода будет не чем иным, как именно другим исследованием, которое не может, да и не должно, заменить собой упо мянутое произведение Моммзена, имеющее ценность именно как дан ный уникальный труд именно этого автора. В физике никто не будет пять раз открывать теорию относительности, но историки и филоло ги вновь и вновь пишут разнообразные статьи и монографии на одни 114 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 114 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

и те же темы, посвященные одним и тем же событиям, личностям или явлениям. Дело в том, что если в естественных науках основной единицей научного знания выступает теория, то в гуманитарных нау ках это не так, и здесь в качестве такой единицы как раз можно рас сматривать отдельное произведение. Физика как наука представляет собой в первую очередь совокупность определенных теорий, которые по самой своей сути в значительной степени являются обезличенны ми — вплоть до того, что названия конкретных произведений, в кото рых впервые были сформулированы те или иные теории, часто пом нят лишь узкие специалисты по истории науки. Можно быть высо коклассным специалистом в области ньютоновой механики, без того чтобы непосредственно прочесть «Математические начала натураль ной философии». В отличие от этого любая гуманитарная наука скла дывается именно как «мозаика» конкретных произведений, изучение которых обязательно для любого, кто хочет проникнуть в глубины этой науки. Полагаю, нельзя стать полноценным специалистом по истории Древнего Рима, не усвоив упомянутый фундаментальный труд Моммзе на. Все это обусловлено различием между номографической и идеогра фической составляющими научного познания, на которое обратили внимание неокантианцы. Философия в этом смысле занимает своего рода промежуточное положение между естественными и гуманитарны ми науками, впрочем, как и математика. В философии, как и в матема тике, мы имеем дело с общими концепциями, однако первостепенное значение имеет сама форма выражения этих концепций. Думаю, что, если бы не было Платона, теория идей все равно была бы сформули рована, пусть даже и не в таком виде. Тем не менее без платоновских диалогов сам облик философских произведений, несомненно, был бы во многом другим. Точно так же геометрия состоялась бы и без Евклида, но, не будь его «Начал», неизвестно, пользовались бы мы вообще при построении математических теорий аксиоматическим методом. Итак, научное и философское воображение — вовсе не рядоположенные поня тия, здесь мы имеем родовидовое отношение. Иными словами, фило софское воображение является разновидностью научного, понимаемо го в широком смысле.

В. Р. В философии единицей знания тоже является теория или аргу мент, который часто строится на какой-то аналогии. Но мне кажется, вы несколько тривиализируете мой пример с Эйнштейном и Данте. Все наши действия, мысли и слова, а не только терцины Данте очень инди видуальны, и их невозможно воспроизвести. В таком контексте, ска жем, мой росчерк пера более уникален, чем любое объективное науч ное открытие. Но это вовсе не то, о чем у меня шла речь. Я сказал, что, если бы Данте не было, его поэму не смог бы написать никто другой.

И высказал предположение, что в этом смысле философия ближе к поэ зии и дальше отстоит от тех базисных сил, которые определяют разви Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 115 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

тие науки и техники, которые развиваются более предсказуемо и телео логически. Философия более автономна по отношению к этим базис ным силам. Момент субъективности в философии является в большей степени плюсом или даже преимуществом по сравнению с ученым, для которого кардинальную значимость имеет исключительно объектив ность. Кант, например, пишет в одной из своих работ, «Споре факуль тетов», что-то в таком роде: «Было бы самонадеянно желать увлечь дру гих внутренней историей перехода моих мыслей, которые имеют субъ ективную значимость для меня, но не обладают никакой объективной важностью для других». Но эта субъективная значимость тем не менее принципиально важна для Канта и для любого философа вообще.

Я. Ш. Вообще-то я просто хотел отметить, что в отношении уникаль ности отдельных произведений философия сходна не только с художе ственной литературой, но и с любой гуманитарной наукой, а значит, эта особенность не может служить аргументом против научности фило софии и в пользу ее художественности. Хотя эту уникальность не сле дует и абсолютизировать. Ведь утверждение, что если бы не Данте, то «Божественная комедия», в принципе, не могла бы быть написана, не так уж и бесспорно. Не вижу ничего невозможного в том, что, не будь Данте, достаточно близкое произведение мог бы написать какой-нибудь другой гениальный поэт. Почему бы не предположить, что к тому вре мени, когда творил Данте, идея «Божественной комедии» настолько созрела, что буквально витала в воздухе, и Данте просто был первый, кому удалось эту идею воплотить. Однако вернемся к вопросу о том, чем может и должна быть подлинная философия.

В. Р. Заметим, что вы как раз предлагаете здесь свое именно норматив ное, а не, скажем, историческое видение философии, когда говорите о том, чем философии надлежит заниматься, а не о том, что она пред ставляла собой исторически и как философы относились к проблеме ценностей. Иначе нам бы пришлось изъять из философии, допустим, Ницше и Сократа. В этом вашем нормативном определении я абсо лютно не вижу ничего плохого. Философия — нормативная наука, и это даже не зависит от интенций ее создателей. И в этом контексте анали тическая философия — такая же нормативная система, которая просто акцентируется на других, своих, ценностях.

Я. Ш. Мне кажется, здесь имеет место определенное недоразумение.

Даже если, говоря о своем видении философии, я и допускаю извест ную долю нормативности, это вовсе не означает, что тем самым фило софия определяется мной именно как нормативная дисциплина. Раз ница между нормативным определением предмета той или иной науки и определением предмета этой науки в качестве нормативной сущно сти, по-моему, достаточно очевидна. Например, если мы «нормативно» 116 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 116 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

утверждаем, что геометрии надлежит изучать не эмпирические, реаль но существующие фигуры, а абстрактные пространственные формы, то это, конечно же, не означает, что тем самым геометрия определяется как нормативная наука. С другой стороны, не исключена возможность нормативного использования той же геометрии, так же как логики, этики и философии в целом, в тех или иных «прагматических» целях.

Далее, излагая свое понимание философии, я меньше всего желал бы претендовать на роль «законодателя». Честно говоря, я бы не осмелился указывать философии, чем ей, по моему мнению, надле жит заниматься. Как раз здесь я в значительной степени «дескриптивен» и просто пытаюсь адекватно выразить, что действительно представляла собой подлинная философия (и в первую очередь классическая фило софская традиция) на протяжении столетий своего существования.

В. Р. «Подлинная философия» — уже нормативное понятие.

Я. Ш. Возможно, и так, но это никак не предполагает нормативности самого понятия философии. Разумеется, исторически это понятие пре терпевало существенные изменения, и к философам часто причисля ли тех, кто имеет к ней довольно опосредованное отношение. Далеко не каждый, кто когда-либо объявлял себя философом или кого провоз глашали таковым восторженные поклонники, действительно им являл ся (в этом отношении примечательна фигура упомянутого вами Ниц ше). Кроме того, в деятельности того или иного философа доволь но сложно бывает отделить собственно философскую компоненту от какой-то иной, например политической, педагогической или религи озной. Так, тот же Сократ, пытаясь в диалоге со своими собеседниками прийти к определению понятия мужества или справедливости или про яснить взаимоотношение между знанием и добродетелью, несомнен но, действовал как философ в самом что ни на есть подлинном смысле.

Когда же он собирал вокруг себя молодежь и вел нравственно-поучаю щие беседы о том, как следует жить (если он действительно это делал), то здесь он в первую очередь выступал в роли своего рода воспитателя, учителя и наставника. Несколько утрируя, можно сказать, что Сократ пострадал вовсе не за те философские концепции, которые он разви вал, а за свою педагогическую деятельность.

В. Р. Философия без норм и оценок, философия чисто описательная — это все равно что философия без собственного мнения, то есть нечто никогда не существовавшее. Нормы мышления и поведения, а также экспликация нормативных предпосылок различных высказываний являются фундаментальным предметом философского рассуждения.

Сократ, Эпикур, Сенека, Кант, Ницше, безусловно, говорили не столь ко о том, какие существуют нравы, сколько о том, что должно считать ся нормой и почему, и формулировали критерии для этих норм. Юм, Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 117 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

Милль, Кант, Фреге, Рассел, Карнап, Витгенштейн также занимались тем, что может считаться истиной и что не может и почему.

Кроме того, нормативность не означает, что нормы произвольно конструируются или изобретаются из личных предпочтений. И фило соф никогда просто не изучает существующие нравы или практики использования истины (этим занимаются социальные науки, например антропология), а как раз пытается обозначить эти нормы и часто совер шенно априорным путем. Нормативность предполагает, что мы гово рим о стандартах правильного мышления или поведения. Геометры никогда не говорят о стандартах правильного поведения фигур, а толь ко описывают идеальные объекты.

Я. Ш. Не уверен, что здесь действительно имеет место строгая дихото мия — либо нормативность, либо «чистая описательность». Задача тео ретического анализа, в том числе и обоснования, тех или иных объек тов и связанных с ними закономерностей, не будучи по самой своей сути нормативной, вовсе не сводится к простому «фактофиксирующему» описанию их свойств. Конечно, описание существующих нравов — это не дело философа. Но точно так же в его компетенцию не входит и пред писывание стандартов правильного поведения. Что касается «правиль ного мышления», то содержание этого понятия мне не совсем ясно, мне кажется, здесь мы имеем дело с чисто метафорическим выражением.

Говоря об «историческом определении философии», то есть о том, чем фактически являлась философия в ходе своего развития, я бы хотел напомнить слова Гуссерля, что именно «по своей исторической зада че» философия, как «представительница исконного притязания чело вечества на чистое и абсолютное познание», всегда рассматривала себя в качестве «самой строгой из наук» и всегда стремилась ею быть.

В. Р. Наука — это специфический феномен нового времени, и филосо фия, вопреки Гуссерлю, никогда не была самой строгой из наук.

Я. Ш. Но всегда стремилась ею быть… В. Р. Философия возникает задолго до науки, и научный прогресс нисколько не отменяет ее принципов и подходов. Поэтому философии нисколько не обязательно даже в век науки отказываться от своего пра ва первородства. Философия имеет дело с донаучными формами мыш ления, но это формы именно рационального мышления. В конце XIX — начале XX веков возникли попытки создания чисто научной филосо фии, которые объявили все предшествующее философское развитие метафизикой. Против философии, которую стали называть метафизи кой, ополчились практически все философские школы — позитивисты, аналитики, марксисты и даже феноменологи. Но думаю, что филосо фия, под которой я имею в виду не только новые научные философии, 118 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 118 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

но и традиционную метафизику, не поглощаются полностью наукой, и философия и сегодня остается вполне автономной сферой по отно шению к науке, которая не должна подгонять себя во всем под науч ные стандарты. Но и сами стандарты научности трансформируются и приобретают ныне новые измерения. Скажем, теория струн в физи ке мало отличается от философии по своему статусу и в плане возмож ной верификации.

Впрочем, в строгом смысле философия и наука вообще не являются конкурентами. Исторически конкурентами философии — а позже нау ки — были мифология и религия, которые постепенно были вытесне ны в качестве моделей объяснения реальности. Многие философские проблемы и сегодня возникают в каких-то научных провинциях и раз растаются в философские теории: так было со структурализмом, тео рией эволюции, герменевтикой, системным подходом, логическим позитивизмом… Я. Ш. Утверждение о том, что философия возникает раньше науки, представляется мне не таким уж бесспорным. В определенном смысле можно утверждать, что дело обстояло с точностью до наоборот. Ведь уже относительно «первого философа», Фалеса, не так легко решить, кем он в первую очередь был: философом или все же ученым — естест воиспытателем, астрономом, геометром. До определенного времени «философия» по существу являлась синонимом «науки», поэтому в твор честве многих великих мыслителей (здесь уместно упомянуть того же Аристотеля, а в Новое время — Декарта и Лейбница) собственно фило софские моменты всегда тесно переплетались с конкретно научными.

Да и по самой форме построения философские концепции (онтологи ческие, теоретико-познавательные или этические) вплоть до самого недавнего времени практически ничем не отличались от математиче ских или физических теорий. Еще Шопенгауэру само противопостав ление философии и науки показалось бы просто нелепым. Поэтому для меня появление и развитие, начиная со второй половины XIX века, различных «ненаучных форм философии» знаменует как раз разрыв с многовековой традицией восприятия и самоосознания философии как определенного вида научного знания. Говорить о том, что филосо фия и наука не являются конкурентами — значит допускать неточность, известную в логике как «скачок в делении» (аналогичным было бы утверждение, что не являются конкурентами наука и математика).

Хотя следует учитывать, что на начальных этапах понимание фило софии часто (хотя и не всегда) оказывалось двояким — наряду с теоре тическим осмыслением действительности от нее нередко желали полу чить своего рода универсальный рецепт идеального образа жизни, и в этом практическом аспекте философские концепции рассматрива лись в качестве основы для «искусства жизни». Характерный пример в этом отношении представляет конфуцианство или, скажем, стоицизм.

Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 119 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

Излишне говорить, что теперь эта «функция философии» совершенно отошла в прошлое, подобно наивным представлениям ранних матема тиков о влиянии чисел на человеческую жизнь. В ходе своего развития философия выкристаллизовалась в сугубо теоретическую дисципли ну, и любые попытки задействовать ее «непосредственно-прикладным» образом в наше время неизбежно имеют характер откровенного зло употребления или вульгаризации. Сегодня философ, дающий советы о том, как «правильно жить», по существу, уподобляется нумерологу, рассчитывающему судьбу по дате рождения. Это, конечно, не означает, что результаты философского анализа не могут использоваться в других науках, наоборот, такое использование может быть очень плодотвор ным. И здесь опять уместно провести аналогию с чистой математикой.

В. Р. Я не думаю, что идея искусства жизни так уж устарела. Другое дело, что она не укладывается в параметры аналитической философии и «науки», радикальные формулировки которой — скажем, Венского кружка — представляют собой не более чем экспериментальную фило софию, сопоставимую, например, с феноменом французского ново го романа в контексте истории литературы. По крайней мере, сего дня дело видится именно так. Проект аналитической философии начи нался с разговора о здравом смысле, но результат оказался на поверку не менее идеалистическим и неуклюжим, чем гегельянство и плато низм, против которых они боролись. Аналитики пытались создать осо бую философию для философии, подобную теории искусства для искус ства. Проблема в том, что вопрос о смысле жизни отнюдь не сугубо научный вопрос, но вопрос, несомненно, философский. Человек, дале кий от науки, вполне может понять и соотнестись с этими вопросами, но вряд ли он сможет найти ответ для себя в формулировках научных философов. На мой взгляд, философия ищет не только и даже не столь ко научную истину, сколько материал и формы построения идентично сти человека, для которой субъективность и поэзия не менее важны, чем любая объективность.

Я. Ш. Все же хочу подчеркнуть, что я здесь имею в виду вовсе не ана литическую философию, а философию вообще как таковую. Вопрос о смысле жизни, конечно же, относится к типичным, можно сказать, классическим, философским вопросам. Но как выглядит философское рассмотрение этого вопроса? Философ подвергает теоретическому ана лизу саму эту проблему, выявляет и сопоставляет различные ее форму лировки и возможные решения, и такой анализ имеет вполне научный характер. Но было бы не только наивным, но и просто неоправданным ожидать получить от философии какой-то окончательный ответ на дан ный вопрос. Это просто выходит за рамки ее компетенции.

Выше вы охарактеризовали философию как «особую форму интел лектуального насилия». Насколько такая характеристика уместна, когда 120 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 120 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

речь идет о философии? Или ее следует понимать как своего рода поэ тическую метафору, сказанную для красного словца?

В. Р. Честно говоря, я отнюдь не считаю красное словцо каким-то чрез мерным излишеством или чужаком для философии. Куцые и робкие обтекаемые формулировки, скользкие высказывания и разные про чие экивоки компрометируют философию гораздо больше. Историче ски философский язык всегда держался на метафорах и красных слов цах. К тому же мою метафору несложно объяснить самыми простыми словами.

Философия всегда противостояла мифологии здравого смысла, пре тензиям обыденного знания, с одной стороны, и предшествующим философским концепциям — с другой. Философские интерпретации обычно расширяли или деконструировали (задолго до появления декон струкции) конвенциональные представления и устоявшиеся законсер вированные культурой интерпретации концепций, и в этом смысле философия, конечно, всегда была формой насилия над текстами, созна нием читателей, попыткой смотреть за пределы очевидностей. Истори чески философия всегда была наиболее полнокровной и экзистенци альной наукой, и даже самые научные аспекты философии, в том числе логика и эпистемология, всегда были экзистенциально мотивированы.

Например, эпистемология часто выступала проекцией политических программ философов, и это правило практически не знает исключе ний. В соответствии с законом единства и симметричности эпистемо логического и политического либералы обычно тяготели к сенсуализ му, авторитарные мыслители — к рационализму, тоталитарные — к ирра циональным идеям познания. Здесь, безусловно, были разные нюансы, и я выражаю эту мысль несколько грубо и излишне социологично, но, в общем и целом, я убежден, что это так.

Я. Ш. Мне трудно с вами согласиться. Современная, да и не только современная, физика, и вообще естествознание, не в меньшей степе ни противостоят здравому смыслу, чем философия. Уже гелиоцентри ческая система Коперника была не чем иным, как прямым отрицани ем обыденных представлений, подтверждаемых каждодневным опытом на уровне здравого смысла. Точно так же, например, расходится с эле ментарным здравым смыслом и утверждение Галилея, что ускорение свободного падения не зависит от массы тела. Кроме того, при жела нии несложно обнаружить экзистенциальную составляющую и в тео рии относительности, или теории естественного отбора, или даже в теории множеств.

В. Р. Это другая экзистенциальность. Мы не ждем, скажем, от профессо ра математики или физики умудренности каким-то жизненным опытом, какого-то артистизма, чувства стиля. Хорошо, если это будет какая-то Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 121 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

интересная личность. Но от философа у нас есть ожидания определен ной харизмы и артистичности. И такие ожидания вполне легитимны, хотя, конечно, далеко не всегда оправдываются. В случае ученых экзи стенциальные мотивы, несомненно, тоже могут присутствовать (ска жем, смерть родных или родителей могла как-то мотивировать открыва теля пенициллина), но такие толчки всегда будут оставаться внешними по отношению к самим научным теориям. Вряд ли можно сказать, что в теориях термодинамики или атома как-то отразились личности Карно и Резерфорда в том же смысле, в котором личность Киркегора или Кан та воплотилась в их философии. Поэтому о философии и можно гово рить не только как о науке, но и как о форме искусства. Здесь часто важ но не только то, что говорят, но и кто и как говорит.

Я. Ш. Мне кажется, тут происходит своеобразная подмена понятий, когда мы обобщенно говорим о «физиках», «математиках» или «филосо фах». Если вести речь о великих и неординарных физиках или матема тиках масштаба Эйнштейна, Капицы, Ландау, Пуанкаре или Колмогоро ва, то от них также вполне уместно и оправданно ожидать той харизмы, о которой вы упомянули, и она обязательно присуща всем подлинно великим ученым. Конечно, «средний физик» может такой харизмой и не обладать, но точно так же это верно и в отношении любого «сред него» профессора философии. Простая причастность к профессио нальной философии (преподавание философских курсов в универси тете, публикация статей в специальных философских журналах и т. п.) сама по себе, конечно же, не может служить достаточным основанием для оправдания претензий на какую-то особую «харизматичность».

В. Р. В науке, конечно, есть множество ярких личностей, и ученые могут быть и часто бывают оригинальными и интересными людьми, экстрава гантными и эксцентричными. Но их научные теории, как я уже сказал, связаны с их личностью внешне, а не внутренне. Безусловно, вы правы, что шапка Мономаха может быть слишком тяжелой или даже неуместной в случае рядовых преподавателей философии. Философы, как и великие ученые, — штучный товар. В данном случае я не говорю о среднестати стических доцентах, преподающих философию. Речь идет о философии как науке, которая требует не только более обширных знаний, но и жиз ненного опыта. Не случайно философ достигает своей зрелости в гораз до более позднем возрасте по сравнению с математиком или физиком.

Для меня даже не так существенно — приходит к философским откры тиям философ или ученый: философия может органически вырастать из самой науки. Кроме того, мне кажется, что потенциал философии как формы искусства был еще недостаточно реализован в самой истории философии. Философия могла бы быть особого рода представлением, которое сопровождается музыкой, особыми костюмами, пантомимой и декорациями. Но это, конечно, тема особого, специального разговора.

122 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 122 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

С моей точки зрения, поэтическое и научное начала отнюдь не явля ются взаимоисключающими. Философия — это синтетическое искус ство, как, скажем, опера, и может легко соединять в себе научное и поэ тическое. Подобно тому, как в опере мы не можем судить о целом толь ко по красоте голосов, игнорируя костюмы, декорации, сценическое действие, так и в суждениях о философии не всегда можно опираться только на научные критерии. Поэтому философ должен спрашивать себя прежде всего, не насколько состоятельным ученым он предстает в своей философии, а насколько хорошим философом. Платон хотел изгнать поэтов из своего государства. Хайдеггер хотел изгнать из сво его философского государства ученых, которые пользуются языком как инструментом. Мне кажется, что в философии есть достаточно места и для философов-ученых, и для философов-поэтов;

да и сами филосо фы-ученые не всегда видят, как много поэзии в их философии.

Я. Ш. В описываемом вами смысле настоящая наука также во мно гом родственна искусству. Великие произведения, обозначившие веху в развитии науки, такие как «Об обращении небесных сфер» Копер ника или Principia Mathematica Уайтхеда и Рассела, при желании впол не можно назвать «научными симфониями». Математики очень часто используют своего рода «эстетический критерий» при оценке и харак теристике той или иной теории или, скажем доказательства какой-ни будь теоремы. Если такое доказательство является «стройным», «изящ ным», да и попросту «красивым», то оно, скорее всего, окажется вер ным и со строго математической точки зрения. Вполне правомерно вести речь, допустим, о «математическом искусстве» или о «поэзии химических формул». И это далеко не всего лишь образные выраже ния. Тем самым, однако, математика и химия вовсе не превращаются в вид искусства или поэтического творчества, если только не понимать искусство и поэзию в предельно широком смысле. Точно так же спра ведливо это и для философии.

В. Р. В этих ваших мыслях — о том, что изящное доказательство, скорее всего, окажется верным, — в вас, мне кажется, заговорил поэт. В самом широком смысле вся человеческая культура поэтична. Язык — стихий ный поэт и диалектик, и разница между различными сферами культу ры в отношении к поэзии скорее количественная, чем качественная.

Поэтические мотивы и метафоры пронизывают всю сферу человече ского, и в этом смысле наука не менее ей причастна. В таком смысле можно говорить не только о научных, но и, скажем, о кулинарно-гаст рономических симфониях или, следуя итальянской поговорке, назвать сон оперой бедняка. Однако в области философии в отличие от науки поэзия является одним из внутренних критериев ее состоятельности.

Необходимо подчеркнуть, что философия может приближаться к поэ зии не по статусу своих результатов и не по точности формулировок, Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 123 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

но по способу производства концепций. Философия занимается целым, и такие критерии, как гармония и согласованность частей, безусловно, чрезвычайно для нее важны. Конечно, некоторые глобальные научные теории перерастают в философские, и их тоже можно считать поэти ческими. Но поэтичность как таковая более свойственна философии.

Я. Ш. Гармония и согласованность частей, разумеется, важны для фило софии. Но не менее важны они для математики и теоретической физи ки, которые также заняты рассмотрением целого. Все же, на мой взгляд, мы скорее сможем выявить специфику философии не на путях про тивопоставления ее научному знанию, а попытавшись обозначить ее место относительно других наук.

В. Р. Целое философии носит более тотальный характер и включает в себя всю совокупность человеческих знаний. Турецкий поэт Назым Хикмет назвал как-то поэзию «самым кровавым из искусств». Я бы сказал, что философия была самой кровавой из наук. Не только потому, что она пыталась изменить мир, и не только потому, что многие самые кровавые политические режимы питались и вдохновлялись какими-то философ скими идеями. Примерами тут могут быть различные концепции марк сизма от Ленина до Пол Пота и Мао Цзедуна, философские пристрастия нацистов, зловещий профессор философии Гусман, вождь террористи ческой организации Sendero Luminoso, мечтавший о воссоздании в перуан ских джунглях империи инков, различные террористические организа ции, которые вдохновлялись философскими идеями. И многие крупные философы были открыты таким взаимоотношениям: Сартр, который пришел к оправданию терроризма;

Фуко, которому импонировали мно гие акции аятоллы Хомейни;

Хайдеггер, охотно откликнувшийся на пер вый призыв национал-социализма;

Лукач, служивший красным комисса ром. Но главное здесь даже не это, а то, что в основе философских идей, даже, казалось бы, самых ценностно-нейтральных, лежали представле ния и приверженность определенным ценностям и мощная экзистен циальная заряженность. И это характерно не только для континенталь ных философов, но и для многих аналитических подходов. Весьма экзи стенциальны Карл Поппер, Людвиг Витгенштейн, Карнап, Селларс, уже не говоря о тех современных разделах аналитической философии, кото рые переварили и абсорбировали прагматизм.

Я. Ш. Не уверен, что философия имеет хоть какое-то отношение к национал-социалистическому энтузиазму Хайдеггера. Своим сотрудни чеством с нацистами Хайдеггер запятнал лишь себя, но никак не фило софию как таковую. Что касается Пол Пота и Карла Маркса, то если тео рия марксизма и несет долю вины за геноцид в Камбодже и ужасы Туол Сленга, то прежде всего и даже исключительно, как социально-полити ческая доктрина, хотя можно и поспорить, насколько «революционная 124 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 124 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

практика» красных кхмеров соответствовала действительным воззрени ям Маркса на устройство справедливого общества. Однако в любом слу чае чисто философская составляющая марксизма политически абсолют но нейтральна. Большой натяжкой было бы утверждать, что представ ление о первичности материи и ее всеобщем диалектическом развитии обязательно влечет за собой тоталитарные общественно-политические убеждения. Не так уж важно, чем вдохновлялись и вдохновляются раз ного рода террористы и диктаторы, здесь могут быть самые причудли вые и неожиданные сочетания. Как известно, Гитлер зачитывался при ключенческими романами Карла Мая, но вряд ли будет справедливо на этом основании возложить на последнего какую бы то ни было ответ ственность за преступления нацистов. Точно так же тот факт, что неко торые немецкие физики в Третьем рейхе активно включились в проект по созданию атомной бомбы или отстаивали идею «арийской физики», вряд ли бросает кровавую тень на физику как таковую.

В. Р. Вы здесь очень верно очертили возражения против идеи об исклю чительной ответственности философии как дисциплины за политиче ские режимы, и я с ними полностью согласен. Но я бы не отделял фило софию от политической доктрины, а если бы и отделял, то связь чисто философской и социально-политической составляющих мировоззре ния у меня, возможно, была бы прямо противоположной. Высказан ная мною ранее мысль о симметричности эпистемологических концеп ций и политических программ как будто подтверждает такую позицию.

Кроме того, политическая ангажированность философа или отсут ствие таковой в противоположность ангажированности ученого явля ется имманентной частью его философии. По той же причине вряд ли корректна аналогия между увлечением Гитлера приключенческими романами и приверженностью определенного политического деятеля какой-то конкретной философии. Конечно, довольно абсурдно выво дить политическую доктрину из увлечения приключенческими романа ми, манеры сидеть на стуле или страсти к собакам (Гитлер любил собак).

Но связывать ее с философской позицией вполне правомерно, хотя такая связь не всегда бывает вполне однозначной и прямолинейной.

Я. Ш. Да, но у вас речь шла не столько о философских позициях поли тических деятелей, сколько о политических взглядах и предпочтениях некоторых философов. А взаимообусловленность последних для меня как раз далеко не очевидна. Продолжая вашу аналогию, я бы сказал, что связь между диалектическим материализмом и идеей массовых расстре лов классово чуждых элементов примерно такого же рода, как и связь между кинологией и национал-социалистической идеологией.

В. Р. Однако, повторюсь, кровавый характер философии обусловлен не столько родословной кровавых идеологий (хотя здесь есть тема для Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 125 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

особого разговора), а самой ориентацией философии на ценности и ее экзистенциальным характером. Вопреки одиннадцатому тезису о Фей ербахе, идея о чисто созерцательном характере философии — плод недоразумения. Конечно, в истории философии были довольно созер цательные философы, скажем, Аристотель или Спиноза, но там было гораздо больше активных мыслителей, выступавших с развернутыми программами переустройства мира: Плотин, Руссо, Конт… Я. Ш. Вы правы, философ вполне может выдвинуть программу ради кального переустройства мира, и многие философы даже считали это своим долгом перед человечеством. Тем не менее я убежден, что, как только философ принимает на себя роль преобразователя действи тельности, пусть даже на уровне чистого социального проекта, он тем самым неизбежно выходит за пределы собственно философии и всту пает в сферу политики или идеологии. «Государство» Платона — вели кое социально-философское произведение, но таковым оно являет ся вовсе не потому, что оно якобы предлагает некий план достижения идеального государственного устройства, а оттого, что здесь впервые в систематическом виде исследуются общие сущностные характери стики государства как такового и осуществляется теоретический ана лиз ключевых категорий, на которые вообще опирается идея челове ческого социума, таких как справедливость, общественное благо и т. п.

И хотя положения, сформулированные в «Государстве», неоднократно служили «философским базисом» для революционных проектов пре образования общества, это уже проблема использования научного зна ния, общая всем наукам. Проект разработки атомной бомбы выходит за рамки ядерной физики как таковой, хотя без открытия деления атом ного ядра построение атомной бомбы было бы и невозможно. Конечно, в философии, как и в других теоретических науках, существуют и собст венно прикладные разделы, например в политической философии, где вполне могут формулироваться те или иные более или менее конкрет ные «практические рекомендации», но такого рода преобразующая роль философии аналогична, к примеру, преобразующей роли биоло гии и генетики, использование достижений которых позволяет полу чить новые сорта зерновых или увеличить урожайность. Точно так же философ вполне может принимать непосредственное участие в полити ческой деятельности (пример тут, как известно, подал сам Платон, под визавшийся в Сиракузах при обоих Дионисиях), однако в этом случае он меньше всего выступает в качестве философа. Многие выдающиеся ученые гораздо успешнее Платона сочетали научную работу с полити ческой деятельностью (тут можно вспомнить Лазаря Карно, Вильгель ма фон Гумбольдта или Франсуа Арго), при этом отстаивая и претво ряя в жизнь те или иные ценности, но это не придает какой-то особой экзистенциальности исчислению бесконечно малых или классической филологии.

126 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 126 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

Мне бы не хотелось, чтобы мои возражения воспринимались всего лишь как мелкие и несущественные придирки. Основная мысль, кото рую я считаю важным подчеркнуть, заключается в том, что философия не представляет собой чего-то исключительного. Перефразируя Локка, можно было бы сказать, что в философии нет ничего такого, что в той или иной степени не было бы присуще и другим наукам. Философия является «всего лишь» одной из наук — не больше, но и не меньше. Она, конечно же, имеет собственную специфику, но точно так же свою спе цифику имеет и любая другая наука. Подобно каждой науке, философия располагает особой предметной областью, исследованием которой она должна заниматься, и особыми методами, при помощи которых такое исследование осуществляется. Но это, естественно, не дает ей права претендовать на какую-то исключительность, ибо в этом она скорее похожа на другие науки, чем отличается от них. Для меня отрицание научного статуса философии — столь популярное в последнее время — является несомненным признаком упадка. Философ не может и не дол жен выступать в роли некоего «учителя жизни», мудреца, претендующе го на то, чтобы поучать всех и вся, как надлежит мыслить и поступать во всех (или даже в некоторых) возможных случаях. Такие претензии не просто необоснованны, они во многом граничат с (вольным или невольным) шарлатанством, не имеющим ничего общего с настоящей философией. Философия не может и не должна определять «истин ные ценности» или вырабатывать «подлинное мировоззрение» — утвер ждать обратное было бы по меньшей мере нескромно.

В. Р. Тем не менее я считаю, что философия неизбежно выступает за определенные ценности, вне зависимости от интенций философов, и за стенами университетов философ интересен именно системой цен ностей. Что касается шарлатанства, то оно может возникать и часто возникает и на почве самой науки. Здесь уместно провести аналогию с ценностными посылками, лежащими в основе политического устрой ства общества. Политическое устройство никогда не бывает и не может быть абсолютно ценностно нейтральным, в нем всегда воплощена какая-то концепция добра. Либерализм часто видит или, точнее, видел себя ценностно-нейтральной идеологией, но в действительности он проводит совершенно определенную ценностную программу. То же самое и в философии. Даже наши когнитивные дистинкции, а часто и фактические суждения уже носят ценностный характер. В этом смыс ле аналитическая философия представляет собой такую же ценност ную программу, как и любая континентальная философия, но в отли чие от последней часто отказывается ее признавать. Философия зани мается прежде всего ценностями, выполняя свою главную критическую функцию. Здесь я согласен скорее с Ницше, чем с Юмом.

Относительно особых претензий философии. Философия естест венным образом находится как бы в центре круга прочих дисциплин Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 127 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

просто в силу масштаба рассматриваемых ею проблем и в силу харак тера своего материала. И естественным образом занимает верхнюю позицию в пищевой пирамиде знания. Прочие науки выступают при этом в виде сырья для философских концепций. Попытки современной аналитической философии уклониться от этой миссии и превратить философию в сугубо частную науку напоминают известную библейскую притчу об Ионе и ките. Напомним, что Иона стремился стать част ным человеком и уклониться от своей миссии. Философия — это как бы брокерская служба знания. Язык философии представляет собой сво его рода эсперанто для языков всех наук и искусств. Это место пере сечения для разных способностей, видов знания и опыта. И это ста новится возможным именно благодаря тому, что философия не только система знания, но и форма опыта. Никакая другая наука не является нормативной. Ни в какой другой науке две противоположные в прин ципе точки зрения не могут быть одинаково легитимными (а не просто правдоподобными).

Но эта ее позиция — хочу это подчеркнуть, — с моей точки зрения, отнюдь не предполагает, что философия обязательно является высшей формой знания. То есть я говорю здесь об исключительности вполне зримой и очевидной, но в смысле особенности, а не в смысле какого-то высшего и более авторитетного свода знаний, на который все должны ориентироваться.

Я. Ш. Если понимать исключительность в смысле особенности, то тут я полностью с вами согласен. Как и любая другая область знания, фило софия обладает своей особой неповторимостью. Хотя, должен сказать, мне неизвестны упоминаемые вами аналитические философы, кото рые якобы стремятся превратить философию в сугубо частную науку.

Не вполне ясен тот смысл, который вы вкладываете в понятие «сугу бо частной науки». Относится ли к таким наукам математика? Очевид но, математика представляет собой нечто большее, чем какая-нибудь частная наука вроде физиологии растений. И к математике вполне при ложимы ваши слова о центральном положении относительно других дисциплин. Это, однако, вовсе не ставит под сомнение научный статус математики и не дает нам основания приписывать ей какую-то вселен скую миссию. Точно так же не может претендовать на такого рода мис сию и философия.

В. Р. Под частной наукой я подразумеваю чисто служебную, обслужи вающую функцию в системе научного мировоззрения, скажем, сведе ние философии к анализу языка. В результате специализации и фраг ментации знания философия перестала справляться с общими задача ми, утратила ощущение и видение целого и ушла в анализ отдельных парадоксов и софизмов. По сути, софизм — это и есть анализ какого-то вопроса, вырванный из контекста и видения целого. В результате фило 128 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 128 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

софия превращается из системы в комплекс модулей знания в своих различных разделах.

Возвращаясь к вопросу о претензиях философии, можно сказать, что исторически они в некотором роде закономерны. Виндельбанд сравнил современное ему состояние философии с королем Лиром, который отдал все свое состояние дочерям. Мне кажется, учитывая спе цифически российский и отчасти германский контекст, здесь была бы более уместна аналогия с империей, от которой откололось множе ство частей-лимитрофов. История культуры предстает в этом контек сте как история борьбы, противостояния и различных альянсов между сверхдержавами — Мифологией, Религией, Философией и Наукой. При мер альянса философии с мифологией — Плотин или Гермист Плетон.

Пример альянса с религией — Фома Аквинский или русская религиоз ная философия. В новое время наиболее долгосрочным и крепким был альянс философии с наукой, по отношению к которой она выступала исторически в качестве метрополии. Но в разных странах отношения между этими сверхдержавами складывались по-разному. В англо-саксон ских странах философия никогда не подминала под себя весь корпус знаний. Но в российско-германском контексте философия какое-то вре мя подавляла остальные науки. Я думаю, философии следует отказаться от своих имперских амбиций, но, мне кажется, они отнюдь не отменят ее центрального географического положения.

Я. Ш. Честно говоря, сравнение философии с империей не кажется мне особо удачным. И в Германии, не говоря уже о России, философия никогда не занимала доминирующего положения по отношению к дру гим наукам. Подозреваю, что такого рода доминирование — это сво его рода миф, активно поддерживаемый самими философами. Скажем, даже в период наибольшего расцвета и политического влияния вер шины немецкого идеализма — философии Гегеля — представители дру гих наук не воспринимали всерьез его попытки вмешаться в дискуссии физиков, химиков или астрономов и просто игнорировали его выска зывания по этим вопросам.

Вообще, на мой взгляд, любые претензии на исключительность в духе какой-то великой мессианской роли, которую якобы призвана выполнять философия и с которыми, к сожалению, приходится стал киваться со стороны отдельных членов нашего цеха, по сути, губитель ны для философии. Во многом именно такого рода претензии и вызы вают вполне ожидаемую реакцию отторжения со стороны представи телей других наук, когда дилетанты и невежды от имени философии пытаются поучать настоящих и добросовестных ученых, как они долж ны правильно жить и мыслить, что есть человек и как «на самом деле» устроен мир вообще и их науки в частности. Как результат, раздаются призывы удалить философию из перечня обязательных вузовских дис циплин. Насколько оправданны, на ваш взгляд, такие предложения?

Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 129 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

В каком отношении философия может быть полезна учителю, инжене ру или финансисту?

В. Р. Философия не является формой знания, как-то подотчетной нау ке, и не является чем-то внешним по отношению к науке. Сама концеп ция науки зиждется на чисто философских основаниях. Врачу-дерма тологу неплохо знать общую анатомию. Таким же образом любому спе циалисту неплохо понимать систему общих принципов и категорий.

Философия — это в том числе и искусство задавать вопросы, и такое умение полезно далеко за пределами чистой философии. Но наиболее важным мне представляется роль философии в построении собствен ной идентичности и гармоничном развитии личности. Преподаватель философии в известном смысле становится медиатором между куль турой и цивилизацией. В дикорастущих формах философия не очень вписывается в контекст университетской практики, так как в ней слиш ком силен элемент борьбы с идолами и идолопоклонством. Такой опыт необходим всем людям, причастным образованию. Профессора пыта ются приручить философию и включить ее в систему культуры, в том числе и науки.

Я. Ш. Иными словами, вы считаете, что философия призвана выпол нять в системе высшего образования совершенно особую миссию, и миссия эта — прежде всего воспитательно-мировоззренческого свой ства («гармоничное развитие личности»), и именно в качестве такого инструмента воспитания философия должна включаться в учебные пла ны всех специальностей? У меня есть ощущение, что такое определение места философии в системе высшего образования во многом аналогич но тем задачам, которые в советское время ставились перед «марксист ско-ленинской философией» в деле воспитания «настоящего строителя коммунизма» и формирования соответствующего мировоззрения.

В. Р. Я бы не использовал такую терминологию, но суть, если угодно, в этом. Не думаю, что идеалы и общегуманистические установки марк сизма, которые уходят своими корнями в идеи немецкого романтизма Шиллера и Гете, а некоторые — и к древним грекам, хоть как-то устаре ли или потускнели, даже захватанные и затасканные.

Я. Ш. К сожалению, философия часто рассматривалась преимущест венно в качестве средства для достижения неких идеалов, пусть даже и самого возвышенного свойства. Я бы назвал такое представление о роли философии инструментальным. Но насколько вообще оправ данно инструментальное отношение к философии? Более того, умест но ли в целом ставить перед университетом задачу «всестороннего развития личности» студента? Для меня эти вопросы вполне ритори ческие, и негативный ответ на них очевиден. Человек поступает в выс 130 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 130 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

шее учебное заведение для того, чтобы получить определенную сумму знаний и приобрести соответствующую квалификацию по избранной специальности. Что же касается личностного развития, то это своего рода сопутствующий (и постоянный) жизненный процесс, осуществ ление которого возможно в том числе и в ходе изучения учебных дис циплин. Опять-таки философия в этом отношении ничем не отличает ся (или по крайней мере не должна отличаться) от любого другого пред мета университетского курса. Поэтому роль преподавателя философии по существу сводится к тому же, что и преподавателя математики или истории — передать студентам определенные знания по своему предмету.

Другой вопрос — нужны ли философские знания будущему инжене ру, а если да, то в каком объеме? На мой взгляд, определенный «фило софский минимум» является необходимой компонентой высшего обра зования как такового. Начиная с известной ступени, овладение любой специальностью, особенно если речь идет о теоретическом, а не о все го лишь ремесленническом уровне такого овладения, предполагает знакомство с фундаментальными философскими категориями. Так, настоящий физик должен иметь представление о понятии субстан ции, материи как таковой и истории развития этих категорий, созна вать проблематичный характер взаимоотношения понятий «причина» и «следствие». Квалифицированный историк должен ознакомиться с дискуссиями по проблеме «конца истории» или относительно воз можности существования «законов развития общества». Не говоря уже об обязательности для любого специалиста с высшим образованием некоторого «общекультурного багажа», приобретению которого в зна чительной степени способствует хороший общий курс философии.

В. Р. Не думаю, что это слишком отличается от мировоззрения, и также не вижу ничего особенно инструментального в своем подходе… Я. Ш. В связи с этим как вы считаете, насколько современной фило софской мысли на постсоветском пространстве удалось отойти от, каза лось бы, въевшихся в ее плоть и кровь «марксистско-ленинских» штам пов и соответствует ли она тому уровню требований (в том числе, если ориентироваться на мировой уровень), которому она должна бы соот ветствовать, чтобы иметь право предлагать свои услуги представителям иных областей?

В. Р. Попробую ограничиться своими впечатлениями от российской философии, поскольку мало знаком с современной украинской или, скажем, казахской философией, хотя и могу предположить, что там происходят во многом сходные процессы. Прежде всего следует отме тить, что за прошедшее двадцатилетие в российской философии про изошло множество позитивных изменений, появилось немало доброт ных и квалифицированных переводов и в каких-то моментах ситуация Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 131 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

приблизилась к мировой. Но тут остается и множество экзотических моментов. Мне кажется, в России до сих пор не сформировался какой-то единый контекст и формат дискуссий. В книжных лавках интеллекту альной литературы бросается в глаза чудовищное засилье мыслите лей -х годов прошлого века (Зомбарта, Шпенглера, Хайдеггера, Кар ла Шмитта, Юнгера, Эволы, Батая, Ортега-и-Гассета, Бланшо и проч.), видимо наиболее актуальных в России на сегодняшний день. Наверное, сразу вслед за ними по уровню популярности следуют разнообразные, разнокалиберные и генетически связанные с мыслителями -х годов постмодернисты: Фуко, Делез, Деррида и проч. В негласной интеллек туальной иерархии именно этот тип мыслителей, вероятно, занимает сегодня первое место. Однако философский консенсус по поводу пост модернизма состоит сегодня в том, что это нечто не совсем съедобное и далеко не всегда полезное. В советские годы логический иммунитет русской культуры настолько ослаб, что галльский пустоцвет постмоде ризма сумел легко пробраться в самый центр хрупкой постсоветской интеллектуальной жизни и расцвести здесь уродливыми и чахлыми второсортными цветами. Ослабленные многолетней идеологической муштрой постсоветские мозги, падкие на все французское и особенно на все малопонятное, оказались слишком податливыми для этого опас ного и хмельного французского зелья. Но вряд ли такой тип философ ствования можно назвать удачным примером для подражания. Фран цузский писатель и моралист XVIII века Антуан де Ривароль как-то сказал: Ce qui n’est pas claire n’est pas franaise («Все, что высказано неясно, не по-французски»), и это отражало интеллектуальную ситуа цию во Франции. К сожалению, опознавательным знаком большинства французских интеллектуальных изделий, появляющихся на русском рынке, стала именно неясность и логическая неряшливость.

Я. Ш. Меня беспокоит также и та проблема, что некоторые наши авто ры научились очень ловко имитировать философский дискурс, выдавая свое цветистое пустословие чуть ли не за последнее достижение миро вой философской мысли. В их исполнении философская деятельность сводится к умелому жонглированию вычурными терминами, а фило софский текст приобретает вид более и менее искусно оформленного хитросплетения витиеватых слов, за которыми, однако, не стоит ника кого реального содержания. Такого рода текстов, к сожалению, стано вится все больше, и именно по ним зачастую скоропалительно судят о характере современной философии. Следует признать, что именно постмодернистская литература предоставляет особо благодатную поч ву для подобного рода мимикрии.

В. Р. Но что особенно прискорбно, мы практически не видим хотя бы для баланса и в какой-то пропорции их оппонентов — скучных рациона листов и либералов, которые в книжных лавках представлены гораздо 132 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 132 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

скромнее. Например, либерализм представлен сегодня в гораздо боль ших вариациях и обоснованиях, чем может себе представить средний постсоветский критик.

Я. Ш. И это, в общем, не так уж и удивительно, учитывая, что рацио налисты и аналитики не столь привлекательны в качестве возможно го объекта для имитации. По самому своему характеру и в силу научной установки, скажем, аналитическая философия нацелена на рациональ ное рассмотрение реальных и вполне конкретных философских про блем, поэтому здесь не обойтись без разговора по существу, а значит, значительно сложнее скрыться за дымовой завесой бессмысленной тер минологии — опять-таки в отличие от всяческого рода интеллектуаль ной мистики, умело рядящейся в псевдофилософское одеяние.

В. Р. Такой род литературы (назовем его постмодернистским) на Запа де относится скорее к разряду маргинальной, в России же он принадле жит к mainstream. Получается, что интеллектуалы страны, где традиции рационального мышления еще не вполне сформировались и окрепли, где формы либеральной мысли и демократии не утвердились, поваль но читают классиков антилиберализма. В этом, конечно, есть и опреде ленная закономерность. Французские мыслители подхватывают факел этой мысли у немцев после Второй мировой войны, а русские перени мают его у французов после перестройки и, можно сказать, становят ся его единственными на сегодня законными наследниками. Вероятно, сейчас Россия является наиболее постмодернистски интеллектуально ориентированной страной в мире. Но я не уверен, что можно так про сто перепрыгнуть через модерн.

Интересно, что все самые значительные и интересные русские мыс лители были идеологами Контрпросвещения — Толстой, Достоевский, Флоренский, Леонтьев, Розанов… Критика Просвещения и либера лизма в стране, которой еще недостаточно коснулся сам огонь Просве щения — и его блага, и его напасти, — кажется однобокой и значитель но отличается по своей направленности и смыслу на Западе. В русском изводе такая критика как будто ничему не противостоит, а только под тверждает старые автохтонные антирациональные и антилибераль ные идеи и рефлексы, которые изобильны в идеологии самого русского Контрпросвещения, способствуют апологии собственной отсталости и поддерживают феодальный каркас системы. Нерв как постмодер нистской философии, так и русской идеологии Контрпросвещения — в отрицании универсальных законов мышления, релятивизации катего рий, которые подводят к мысли о том, что Россия настолько уникальна, что здесь вообще не действуют универсальные социальные и логиче ские законы. Поэтому мне кажется крайне неблагоприятной тенденция закладывать в основу философского образования наработки мыслите лей -х годов, которые, безусловно, сами по себе чрезвычайно бога Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 133 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

ты и интересны. В парламенте страны полезно иметь несколько эсеров и анархистов, но ситуация может стать фатальной, когда они состав ляют большинство. В качестве интересного соуса эти наработки могут быть вполне пикантны, но все-таки в меню необходимо иметь хотя бы пару основных блюд, которые следует ими приправлять.

Остается актуальной и проблема связи времен. В России часто изда ются сочинения, которые на Западе уже давно вышли из научного оби хода (что, конечно, не отменяет их исторической ценности и целесооб разности переиздания), но здесь вокруг них возникают какие-то неожи данные идеологические завихрения и малопонятные для постороннего взгляда дискуссии и даже своего рода культовые движения.

Другой проблемой, мне кажется, является монологичность, зави сание текстов вне живой дискуссии. Вместо диалога мы часто видим пересказы с рефератами. Не так много каких-то творческих переписок в духе, скажем, переписки «из двух углов» между Гершензоном и Ивано вым. На Западе философия долго оплодотворялась дискуссиями между Хайдеггером и Карнапом, Патнэмом и Рорти, Фуко и Хомским, Роулзом, Макинтайром и Нозиком или Деррида и Гадамером. Порой дискуссии между двумя философами бывали не менее захватывающими, чем бок серский поединок. Наверное, и учебный процесс без такого боксерско го компонента может оказаться вялым, скучным и бессвязным.

Я. Ш. По поводу нашего философского образования хотелось бы так же отметить, что оно до сих пор в значительной степени несет на себе отпечаток прежних подходов, доставшийся по наследству от советских времен. Это проявляется, например, в структуре и содержании боль шинства учебных пособий или в характере принимаемой философ ской терминологии. Несколько огрубляя и усредняя реальную ситуа цию, можно утверждать, что в таких странах, как Россия и Украина, многие философы все еще смотрят на мир сквозь призму «бескомпро миссной борьбы материализма с идеализмом». Часто это даже не осо знается, но такой взгляд закладывается уже на уровне понятийного аппарата, поскольку система основных терминов, принимаемых в курсе философии, не только решающим образом определяет структуру курса, но и оказывает существенное влияние на его содержание. Сама терми нология, используемая в разнообразных курсах философии, читаемых сейчас в вузах России, Украины и многих других стран, образовавших ся на территории бывшего СССР, в основном (явно или неявно) про должает терминологическую традицию марксистско-ленинской фило софии советского образца (диалектический и исторический материа лизм). Хотя многие понятия интерпретируются теперь «нейтрально» и «объективно», в духе отказа от былых идеологических оценок и с уче том их первоначального содержания (типичный пример — реабили тация термина «метафизика»), тем не менее сама терминологическая система наших философских курсов в значительной степени воспро 134 Диалог Вадима Россмана и Ярослава Шрамко 2009-5_Logos.indb 134 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:

изводит схемы советских учебников тридцатилетней давности. Следу ет признать, что терминологическая традиция советской философии имела определенный налет архаичности, развиваясь во многом авто номно, независимо от мировой традиции последнего столетия, а часто и в противовес ей. Можно утверждать, что постсоветской философии пока еще не удалось до конца преодолеть эту изоляцию.

В. Р. Многим сегодня кажется, что доступ к философской класси ке и текстам кардинально преобразует ситуацию. Но опыт показал, что простой доступ к ним автоматически не меняет интеллектуально го ландшафта. Это напоминает ситуацию, когда человек среднего воз раста и с не очень хорошим атлетическим сложением вдруг получает доступ к новейшему спортивному оборудованию. При этом часть обо рудования во время доставки пришла в негодность (я имею в виду пере воды), а некоторые якобы новейшие станки оказались на самом деле устаревшими тренажерами, которые откуда-то списали, хотя и привез ли под видом новейших. Не мудрено, что в результате многие атлеты, жадно бросившиеся на эти снаряды, получают травмы. Философия, как и музыка, требует частых репетиций, поддержания мышечного тону са, планомерной логической подготовки, которые могут предохранить от дилетантизма и иллюзий о том, что в философии можно достичь больших открытий простым использованием новейшего вспомогатель ного оборудования. Тем не менее, несмотря на сложности, можно ска зать, что ситуация постепенно выравнивается.

Если говорить о мировой философской ситуации, то можно сказать, что мы живем в век сплавов в философии. Его наиболее примечатель ной чертой является подспудный синтез ранее почти не пересекавших ся философских традиций — прежде всего континентальной и аналити ческой, — которые долгое время были монадически замкнуты и казались почти разными дисциплинами. Возникают интересные сплавы между, скажем, феноменологией и британским эмпиризмом, обнаруживают ся пересечения между самыми радикальными направлениями анали тической и континентальной философии (к примеру, между Сартром и Муром). Это очень позитивный процесс: аналитическая философия неизбежно должна отказаться от некоторой присущей ей узости, а кон тинентальная философия — начать говорить на более разборчивом языке. Наше время — это своего рода эллинистическая стадия развития цивилизации, эпоха, когда происходят беспрецедентные процессы кон вергенции локальных и устоявшихся научных и философских традиций.

Л 4–5 (72) 2009 2009-5_Logos.indb 135 18.03.2010 15:21: _ L o g o s.

i n d b.

.

:

:




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.