WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«Научно-практическое издание Клинические рекомендации. Онкология Под редакцией В.И. Чиссова СОДЕРЖАНИЕ Предисловие Участники издания Методология создания и программа обеспечения качества ...»

-- [ Страница 6 ] --

Опухоли органов брюшной полости Средний возраст заболевших КРР в странах СНГ был минимальным в Туркмении, Киргизии и Азербайджане (59–62 года) и максимальным в России и Армении (65–68 лет). Около 85% случаев КРР приходилось на возраст старше 55 лет. Данная форма рака крайне редко встречается у лиц до 30 лет, заболеваемость резко возрастает с увеличением возраста, достигая максимума в 70 лет и старше. В 2000 г. в России от КРР умерли 34,8 тыс. человек. В структуре смертности от злокачественных новообразований ободочная кишка занимает 3-е место у лиц обоего пола, составляя у мужчин 4,6%, у женщин 8,2%. Динамика смертности от КРР за 1990–2000 гг. в России относительно стабильна (8–9 на 100 000 населения, 6 и 7 у мужчин и женщин соответственно)А [1].

Факторы риска колоректального рака Все мужчины и женщины с другими факторами риска всегда имеют риск КРР в возрасте 50 лет и старше, причём он в равной степени касается мужчин и женщин. Риск КРР удваивается с каждым прожитым десятилетием. Следующие факторы увеличивают риск КРР: наличие в семье одного или двух родственников первой степени родства, больных КРР;

семейного аденоматозного полипоза или наследственного неполипозного КРР;

персонального анамнеза воспалительных заболеваний кишечника, аденоматозных полипов или КРРА [61]. Риск возникновения рака толстой кишки (РТК) у лиц, не имеющих предрасполагающих факторов, составляет 1–3%;

если у родственников первой степени родства был РТК, риск повышается до 5%, среди больных язвенным колитом риск развития РТК равен 15–30%, среди пациентов с болезнью Крона – 15%, с неполипозным наследственным КРР – 15–20%, наследственным семейным полипозом – 30–100%. Данные группы риска необходимо подвергать обязательным профилактическим осмотрам, что в ряде случаев способствует раннему выявлению РТКА [36]. Поскольку РТК часто возникает метахронно, больных, леченных хирургически по поводу РТК, также необходимо рассматривать как группу риска возникновения второй опухоли в кишечнике. У 50% таких больных могут возникнуть новые полипы, и в 5% случаев они малигнизируютсяВ [58]. Диета. Росту заболеваемости колоректальными карциномами в развитых странах способствуют увеличение в пищевом рационе содержания мяса, особенно говядины и свинины;

уменьшение клетчатки и животного жира ускоряет рост кишечных бактерий, выра Колоректальный рак батывающих канцерогены. Этот процесс способны стимулировать соли жёлчных кислот. Природные витамины А, С и Е инактивируют канцерогены, а турнепс и цветная капуста индуцируют экспрессию бензпиренгидроксилазы, способной инактивировать поглощённые канцерогены. Отмечено резкое снижение заболеваемости среди вегетарианцев. Высока частота КРР среди работников асбестных производств, лесопилокВ [25, 35]. Генетические факторы. Возможность наследственной передачи доказывает наличие семейных полипозных синдромов и возрастание (в 3–5 раз) риска развития колоректальных новообразований среди родственников первой степени родства, больных раком или полипамиВ [19]. Прочие факторы риска: язвенный колит, особенно панколит и заболевание давностью более 10 лет (риск 10%);

болезнь Крона, аденома толстой кишки в анамнезе;

синдром полипоза – диффузный семейный полипоз, одиночные и множественные полипы, ворсинчатые опухоли;

рак женских половых органов или молочной железы в анамнезе;

синдромы семейного рака;

 иммунодефицитные состоянияВ [8, 9]. Есть указания, что курение отрицательно воздействует на склонность к малигнизации хронических процессов слизистой оболочки толстой кишкиС [26].

Скрининг колоректального рака У лиц с клиническими проявлениями необходимо провести диагностическое обследование. Следует оценить персональные и семейные факторы. Положительный результат скрининга требует проведения срочной колоноскопии и последующего наблюдения. Всем мужчинам и женщинам, начиная с 50 лет, необходимо предложить провести скрининг для выявления аденоматозных полипов и рака с помощью одного из следующих методов: ежегодного исследования кала на скрытую кровь;

гибкой сигмоскопии 1 раз в 5 лет;

колоноскопии каждые 10 лет;

ирригоскопии с двойным контрастированием плюс сигмоскопии каждые 5–10 лет. Лицам, имеющим одного или двух родственников первой степени родства с КРР или аденоматозными полипами в возрасте до 60 лет, следует предложить скрининг, начиная с 40 лет, с помощью одного из указанных выше методов. Наличие у родственников семейного аденоматозного полипоза или наследственного неполипозного КРР – показание для проведения генетической консультации, возможно Опухоли органов брюшной полости Колоректальный рак го генетического тестирования и более интенсивного наблюдения в молодом возрастеВ [37, 56, 68]. Лицам с повышенным риском полипоза и КРР показана полная колоноскопия с биопсией подозрительных участков слизистой оболочки, удалением полипов и их гистологическим исследованием в соответствии с критериями ВОЗС. Повторные колоноскопические исследования необходимо проводить не реже чем через 3 годаА. Несмотря на положительные результаты некоторых зарубежных исследований, поголовный скрининг всего населения с использованием определения скрытой крови в кале могут быть рекомендованы пока только в качестве научных программ на национальном уровне. Скрининг в группах повышенного риска представляется оправданным. Около 10% населения имеют генетическую предрасположенность к КРР, а 1% страдают наследственным КРР (аутосомнодоминантный тип наследования): 1) заболевание должно быть подтверждено у 3 родственников, один из которых является кровным;

2) заболевание должно быть зарегистрировано в двух последовательных поколениях;

3) опухоль должна проявиться в возрасте моложе 50 лет;

4) первичная множественность опухоли может проявляться как в пределах кишки, так и в других органах. Необходимо стремиться к выявлению соответствующих генетических дефектов. В группах повышенного риска колоноскопия показана каждые 3 года до возраста 75 летС. Гемоккульт-тест – эффективный способ выявления опухолей толстой кишки при профилактических осмотрах населения. Поскольку РТК развивается преимущественно из полипов, которые также можно выявлять с помощью гемоккульт-теста, этот метод можно рассматривать как способ не только раннего выявления рака, но и профилактики. Выявление и лечение полипов толстой кишки – важное профилактическое мероприятие по снижению рака прямой и ободочной кишок [15]. Наиболее известный маркёр РТК – карциноэмбриональный антиген (СЕА). Диагностическое и прогностическое значение карциноэмбрионального антигена обсуждается с середины 80-х годов ХХ века. Это отнюдь не обязательный маркёр – у 40% больных РТК тест на CEA отрицательный. Этот маркёр нельзя назвать и специфическим, поскольку его выявляют и при других злокачественных опухолях (раке молочной железы, поджелудочной железы, лёгкого, яичников и даже саркомах), а также в эмбриональной ткани и при незлокачественных заболеваниях (гепатотоксичность, гидронефроз, желчнокаменная болезнь).

Высокие показатели СЕА после операции – признак нерадикальности, возможного рецидива, короткой выживаемости. После радикальных хирургических операций систематическое определение СЕА позволяет выявить в 47% случаев рецидивы, в том числе и бессимптомныеВ [7, 12, 27, 43]. Информативным считают уровень СЕА в плазме более 10 нг/мл.

КЛАССИФИКАЦИЯ Классификация TNM, 6-е издание. Т – первичная опухоль ТХ – первичный очаг невозможно выявить. Т0 – отсутствие признаков первичной опухоли. Tis – неинвазивный (карцинома in situ, внутриэпителиальный) рак (без прорастания собственной пластинки слизистой оболочки). Сюда относят и элементы опухоли в пределах кишечных желёз при отсутствии поражения мышечного слоя слизистой оболочки и подслизистого слоя. Т1 – опухоль инфильтрирует подслизистый слой. Т2 – прорастание собственной мышечной оболочки. Т3 – опухоль прорастает субсерозный слой или неперитонизированные отделы стенки с выходом в прилежащую ткань (околоректальную клетчатку). Т4 – опухоль распространяется за пределы серозной оболочки или прорастает соседний орган. Сюда относят и случаи прорастания другого сегмента толстой кишки, например распространение рака сигмовидной кишки на слепую. Если при микроскопическом исследовании подпаянной петли ободочной кишки в спайках элементов рака не выявлено, опухоль следует отнести к рТЗ. Если опухоль развивается в полипе в пределах собственной пластинки слизистой оболочки, её следует относить к pTis. Но если она прорастает собственную оболочку слизистой оболочки и выходит в подслизистый слой или переходит на слизистую оболочку ножки полипа, её относят к рТ1. При распространении опухоли на серозную оболочку или прорастании соседних органов её расценивают как Т4. N – регионарные лимфатические узлы NX – состояние регионарных зон оценить невозможно. N0 – регионарных метастазов нет. N1 – поражение 1–3 узлов. N2 – метастазы в 4 и более лимфатических узлах.

П р и м е ч а н и е. Необходимо указывать число исследованных регионарных лимфатических узлов. Дескриптор N0 следует использовать при от Опухоли органов брюшной полости сутствии поражения в любом из исследованных лимфатических узлов независимо от их количества. Региональные лимфатические узлы: 1) вдоль крупных сосудов, кровоснабжающих ободочную и прямую кишку;

2) вдоль сосудистых аркад маргинальной артерии;

3) прилежащие к стенке кишки вдоль брыжейки. Во время операции необходимо удалять не менее 7–14 лимфатических узлов. Однако после курса лучевой терапии удаётся обнаружить только единичные узлы. Тем не менее их следует тщательно исследовать для подтверждения pN0. Отдалённые метастазы ободочной кишки чаще поражают печень, метастазы прямой кишки – печень и лёгкие.

Колоректальный рак М – отдалённые метастазы MX – отдалённые метастазы не могут быть подтверждены. М0 – отдалённых метастазов нет. M1 – имеются отдалённые метастазы. Метастазы в зоне наружных подвздошных сосудов расценивают как M1. Морфологический тип опухоли Аденокарцинома (термины «дисплазия высокой степени» и «тяжёлая дисплазия» следует считать синонимами неинвазивного рака – карцинома in situ, pTis), медуллярный рак, слизистый рак (коллоидного типа, если более 50% опухоли составляют слизистые элементы), аденосквамозный, перстневидно-клеточный (> 50% перстневидных клеток), плоскоклеточный (эпидермоидный), аденосквамозный, мелкоклеточный, недифференцированный. G – степень гистологической злокачественности GX – степень зрелости опухоли оценить невозможно. G1 – высокодифференцированная. G2 – умереннодифференцированная. G3 – низкодифференцированная. G4 – недифференцированная. R – остаточная опухоль RX – нет возможности обнаружить (подтвердить) остаточную опухоль. R0 – остаточная опухоль не обнаружена. R1 – выявлены микроскопические остатки опухоли. R2 – остаточная опухоль определяется макроскопически. Дополнительные дескрипторы. В особых случаях используют дополнительные дескрипторы m, у, r, a в виде суффиксов или префиксов. Хотя они не влияют на группировку по стадиям, тем не менее указывают на необходимость отдельного учета и анализа этой группы наблюдений. Суффикс m в скобках указывает на первичную множественность опухоли: pT(m)NM. Переоценка позволяет уточнить эффект проведенного лечения. Префикс r говорит о ре цидиве после полной ремиссии: rTNM. Префикс а подтверждает, что стадия заболевания установлена после аутопсии.

КЛИНИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ И ДИАГНОСТИКА Клинические проявления РТК достаточно многообразны, что в первую очередь определяется локализацией и степенью распространения опухолевого процесса. При локализации опухоли в правых отделах ободочной кишки доминирующая причина направления пациентов к врачу – железодефицитная анемия, более редкая – проявления частичной кишечной обструкции [18]. Напротив, большинство пациентов ректальным раком и раком сигмовидной кишки предъявляют жалобы на примесь крови в кале и изменение частоты дефекаций или появление ложных позывов на стул [16]. Кровотечение из прямой кишки у пациентов КРР развивается без анальных симптомов в более чем 60% случаях [16, 18]. В зависимости от степени выраженности симптомов КРР все пациенты могут быть разделены на группы по факторам риска.

Группа высокого риска Сюда необходимо включать больных с новыми или постоянными клиническими проявлениями, которые будут подвергнуты интенсивному обследованию (табл. 1). В эту группу должно входить 70–80% больных КРР диагностированным амбулаторно [29].

Таблица Симптомы КРР Кровотечение из прямой кишки в сочетании с увеличением числа актов дефекации и/или ложных позывов на стул в течении 6 нед Постоянные кровотечения из прямой кишки при отсутствии других симптомов Постоянное увеличение числа актов дефекации и/или ложных позывов на дефекацию на протяжении не менее 6 нед Пациенты с легкопальпируемой опухолью в правой подвздошной области Пациенты с легкопальпируемой внутрипросветной ректальной опухолью Пациенты с необъяснимой анемией: Нb < 11 г% у мужчин Hb < 10 г% у женщин Опухоли органов брюшной полости Возраст Все возрасты Старше 60 лет Старше 60 лет Все возрасты Все возрасты Все возрасты После менопаузы Группа низкого риска Сюда следует включать пациентов, длительно страдающих хроническими воспалительными заболеваниями толстой кишки, а также пациентов, длительно получающих терапию, не приводящую к улучшению, либо больных, у которых вновь наступило обострение ранее леченного заболевания. Всех их необходимо подвергнуть диагностическому обследованию. Критерии включения больных в группу низкого риска КРР. Кровотечения из прямой кишки с анальными проявлениями. Кровотечения из прямой кишки с визуально определяемой патологией (ректальная трещина, ректальный пролапс). Изменения ритма дефекации в сторону урежения или затруднение акта дефекации в течение менее 6 нед. Боль в животе, не связанная с факторами высокого риска [29].

Алгоритм обследования Алгоритм обследования при КРР включает следующие мероприятия. Пальцевое исследование per rectum, позволяющее диагностировать около 70% всех форм КРР и определить степень их местного распространения. Ректороманоскопия: позволяет осмотреть до 30 см дистального отдела толстой кишки с биопсией подозрительных патологических образований с последующим морфологическим исследованием. Ирригоскопия: использование бариевой клизмы с двойным контрастированием (с воздухом) позволяет исследовать рельеф слизистой оболочки толстой кишки, выявить практически все формы КРР и подавляющее число полипов размером более 1 см. Фиброколоноскопия: гибким фиброскопом с волоконной оптикой можно осмотреть все отделы толстой кишки (от ануса до баугиниевой заслонки), выявив не только опухолевое поражение, но и небольшие полипы, произвести биопсию всех подозрительных участковВ [4]. Фиброколоноскопия – метод более точный по сравнению с ирригоскопией при диагностике первично-множественных поражений толстой кишкиА [69]. Всем больным раком прямой и ободочной кишок необходимо до операции определить стадию заболевания для установления распространённости опухолевого процесса и наличия отдалённых метастазов (печень, лёгкие). Необходимо выполнить трансректальное УЗИ для выявления КРР в стадии T1, когда возможно трансректальное местное удаление опухоли.

Колоректальный рак КТ или МРТ следует выполнить для оценки вовлечённость смежных органов в опухолевый процессС [45]. В диагностике КРР достаточно широко используют онкомаркёры. Наиболее популярен раковоэмбриональный Аг (РЭА). Маркер неспецифичен, его концентрация повышается при раке молочной и поджелудочной желёз, лёгкого, яичников (аденокарцинома). Концентрация РЭА не всегда коррелирует с распространённостью процесса и дифференцировкой опухоли, хотя чаще повышается при распространённом раке, особенно при метастазах в печени. Пороговый уровень РЭА в сыворотке крови составляет 10 мг/мл. Снижение уровня РЭА после операции и повышение через 2–3 мес после радикального лечения может указывать на рецидив заболевания. Информативность определения других онкомаркёров (Са19–9, Sialosyl-Tn и др.) в клинических условиях находится в стадии изучения [5, 12, 51].

ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ ДИАГНОСТИКА Дифференциальную диагностику при КРР следует проводить со следующими заболеваниями. Воспалительные заболевания толстой кишки – неспецифический язвенный колит и болезнь Крона. Дивертикулярная болезнь. Другие колоректальные опухоли: полипы, аденомы, карциноидные опухоли, лимфомы, мезенхимальные опухоли, метастатические опухоли других первичных локализаций. Геморрой. Опухоли малого таза: опухоли предстательной железы, яичников, миома матки. Синдром раздражённой толстой кишки [20].

Опухоли органов брюшной полости ЛЕЧЕНИЕ Главным методом лечения КРР остаётся хирургический. Его принципы не изменились за много лет и заключаются в удалении опухоли с проксимальным и дистальным запасом неизменённой кишки для элиминации подслизистого лимфатического распространения клеток;

удалении регионарных брыжеечных лимфатических узлов;

визуальном интраоперационном стадировании болезни;

стремлении минимизировать постхирургические функциональные нарушения. По современным данным, резектабельность рака ободочной кишки составляет 70–80%, послеоперационная летальность – до 5%.

Колоректальный рак Общая 5-летняя выживаемость варьирует от 50 до 70% в разных центрах. Результаты операции при раке ободочной кишки в первую очередь зависят от вовлечённости в опухолевый процесс лимфатических узлов и стадийности по Dukes. При негативных лимфатических узлах и в стадии Dukes А 5-летняя выживаемость отмечается в 90% при отсутствии метастазов в лимфатических узлах, но при прорастании опухоли в мышцу (Dukes B) – в 80%, при Dukes C – в 60%. Если во время операции были удалены поражённые раковой опухолью лимфатические узлы, 5-летняя выживаемость зависит от степени инвазии опухолью стенки кишки – 74% (Dukes A), 48% (Dukes B), 30% (Dukes C) [13]. Результаты хирургического лечения рака прямой кишки также зависят от вовлечённости лимфатических узлов и стадии по Dukes. Считают, что живут 5 лет 50% больных. Локальные рецидивы возникают у 10% (обычно в первые 2 года). Особое место занимает хирургическое лечение больных с диссеминированными опухолями, в том числе с метастазами в печень. После удаления одиночных метастазов в печень 5-летняя выживаемость составляет 25%. Перспективной технологией считают коагуляционную гипертермию метастазов (Radiofrequency, RF). Чрескожно или интраоперационно в центр метастаза вводят электрод, связанный с радиочастотным генератором. Таким методом обычно лечат метастазы, не превышающие в диаметре 1,5 смС [52, 57]. В практику хирургии РТК вошли эндоскопические операции, сокращающие срок пребывания пациентов в больнице, уменьшающие частоту некоторых осложнений. Вместе с тем метод ограниченно позволяет ориентироваться в брюшной полости (исключена возможность пальпации). Операции длительны даже в руках опытных хирургов, нередки случаи неадекватного удаления лимфатических узловD [49]. С 90-х годов ХХ века в анатомии прямой кишки появляется такое понятие, как «мезоректум», в которое входит совокупность тканей, распологающихся между стенкой прямой кишки и её висцеральной фасцией, а в хирургии рака прямой кишки – «мезоректумэктомия». Таким образом, были чётко определены границы удаления клетчатки полости малого таза при стандартных вмешательствах. Использование только данного приёма позволило снизить частоту развития местных рецидивов до 10% [2]. На сегодняшний день считают доказанным, что ведущую роль в развитии местных рецидивов рака прямой кишки и определении исхода лечения играет экстрамуральная инвазия в латеральном и дистальном направлении. Такой подход позволил на современном этапе перейти от слепого количественного поиска оптимального расстояния дистальной линии резекции от нижнего полюса опухоли к качественной оценке «чистоты» проведённой операции, а именно микроскопически подтверждённого отсутствия признаков злокачественного роста на уровне пересечения кишечной стенки. Изучение результатов резекции прямой кишки на расстоянии 1 см и менее от дистального края опухоли в сочетании с тотальной мезоректумэктомией показывает, что появление тазовых рецидивов не зависит от величины дистального клиренса и для большинства злокачественных опухолей прямой кишки вполне приемлем лишь макроскопически чистый край резекции. Такой подход позволил значительно сократить размер дистального клиренса, и с начала 80-х годов ХХ века принято отступать от опухоли в дистальном направлении на расстояние 2 см.

ХИРУРГИЧЕСКОЕ ЛЕЧЕНИЕ КОЛОРЕКТАЛЬНОГО РАКА Подготовка к хирургическому лечению Опухоли органов брюшной полости Хирургическое лечение КРР должны проводить хирурги, прошедшие специальную подготовкуС [10]. Все пациенты, которым предстоит операция по поводу КРР должны дать согласие на её проведение на основании полной информации о своём заболевании, в том числе о преимуществах хирургического лечения и возможных осложнениях и других альтернативных методах лечения. Согласие должно быть получено лечащим врачом или оперирующим хирургом [71]. Перед операцией рекомендована механическая подготовка кишечникаС [11]. Следует применять подкожное введение гепарина и/или бинтование нижних конечностей при отсутствии осложненийА [14, 50]. Всем пациентам, которым предстоит операция по поводу КРР, в предоперационном периоде необходимо проводить профилактическую антибактериальную терапиюА [46].

Тактика хирургического лечения При любом хирургическом вмешательстве по поводу первичного КРР необходимо иметь гистологическое доказательство радикально выполненной операции либо наличия остаточной (резидуаль Адъювантная терапия колоректального рака К прогностическим факторам КРР относятся возраст, наличие симптомов и опухолевых осложнений, инвазия нервов и сосудов, Колоректальный рак ной) опухоли. Стандартом считают достижение радикальности операции в 60% случаев, что не в малой степени зависит от стадии онкологического процесса у конкретного больногоВ [33, 60]. Любой рак, дистальная граница которого расположена в 15 см от анального канала или ниже, определённая при помощи жёсткого ректоскопа, должен быть отнесён к раку прямой кишкиС [60]. Тотальную мезоректумэктомию следует выполнить в обязательном порядке при локализации опухоли в нижне- и среднеампулярном отделе прямой кишки как часть предшествующей низкой передней резекции прямой кишки или брюшно-промежностной экстирпации прямой кишки. При опухолях верхнеампулярного отдела прямой кишки резекцию мезоректума необходимо выполнить на расстоянии не менее 5 см от дистального края макроскопически определяемой опухоли. Особенно важно при этом сохранить тазовые пучки вегетативных нервных волокон и сплетений. В течение операции необходимо избегать перфорации опухолиВ [29]. Анастомоз, наложенный отдельными серозно-подслизистыми швами, имеет самую низкую степень несостоятельности, а аппаратный анастомоз облегчает выполнение ультранизких передних резекций прямой кишки. После выполнения резекции, сопровождающейся тотальной мезоректумэктомией, целесообразно наложение временной разгрузочной колостомы. После выполнения резекции прямой кишки необходимо рассмотреть вопрос о формировании исскуственного резервуараВ [28, 64–67]. Количество больных раком прямой кишки, которым может быть выполнена брюшно-промежностная экстирпация прямой кишки, не должно превышать 40%. В случае, если возможно достижение дистального клиренса в 1 см при низком КРР, необходимо выполнить низкую переднюю резекцию прямой кишкиВ. Локальное удаление опухоли прямой кишки должно быть ограничено уровнем инвазии рТ1 при наличии высоко- и умереннодифференцированной аденокарциномы. При этом диаметр опухоли не должен превышать 3 см. Обнаружение при плановом морфологическом исследовании более высокого уровня инвазии – показание для выполнения большего объёма радикального хирургического вмешательстваВ [59]. Лапароскопия КРР должна выполняться опытными хирургами, прошедшими специальную подготовкуВ [41].

Опухоли органов брюшной полости степень дифференцировки опухоли, высокое соджержание лактатдегидрогеназы, плоидность ДНК. Несмотря на хорошо изученную симптоматику КРР и наличие разработанных принципов диагностики, частота выявления I– II стадии рака ободочной кишки составляет 19%, прямой кишки – 30%, IV стадия определяется у трети больных. Особенно неудовлетворительные результаты хирургического лечения получены у больных с метастазами в регионарных лимфатических узлах (стадия С по Dukes). Однако уже при I–II стадии рака ободочной кишки I. Vogel и соавт. обнаружили циркулирующие в крови опухолевые клетки у 40%, а микрометастазы в костный мозг – у 39% больныхС [62]. Цель адъювантной терапии после радикальной операции – уничтожение отдаленных микрометастазов, что приводит к увеличению общей и безрецидивной выживаемости. Вопрос о её назначении следует решать с учётом исходной стадии заболевания. Считают, что больные со стадиями В2 и С могут иметь наибольший выигрыш от проведения адъювантной химиотерапииВ [3]. Адъювантная химиотерапия КРР – область наиболее активных клинических исследований в онкологии на сегодняшний день [30]. В начале 90-х годов ХХ века были опубликованы результаты адъювантной химиотерапии 5-фторурацилом и лейковорином у больных операбельным раком ободочной кишки III стадии, которые показали уменьшение риска рецидивов на 41% в течение 3 лет и более и увеличение выживаемости на 33%, что стало обоснованием адъювантной химиотерапииВ [40]. Лучевая терапия – метод, который чаще используют при раке прямой кишки, нежели при раке ободочной кишки. При раке прямой кишки метод применяют как дооперационный для уменьшения стадийности и улучшения местного контроля. Послеоперационное облучение призвано уменьшить частоту местных рецидивов, которые возникают у 25–50% оперированных больных, если первичная опухоль квалифицировалась как Т3 или Т4. Идея послеоперационного облучения возникла в связи с довольно высокой частотой локальных рецидивов (до 30%) при Т3N0 и 50% при Т3N1А [6]. С расширением возможностей химиотерапии усложняется проблема выбора оптимального для данного больного терапевтического режима. Следует помнить, что химиотерапия при метастатическом КРР имеет паллиативный характер. Возможность излечения реальна лишь у сравнительно небольшого числа больных с единичными метастазами в печени или лёгком, поэтому разработка тера Колоректальный рак певтической тактики для больного с метастатическим КРР начинается с решения вопроса о распространённости опухолевого процесса и о возможности операции. Этот вопрос не снимается и в дальнейшем – в процессе химиотерапии у исходно неоперабельных больных с изолированным поражением печени в случае ответа на лекарственную терапию может вновь рассматриваться возможность оперативного лечения. Однако для большинства больных с метастатическим КРР единственная реальная возможность лечения – химиотерапия, доказавшая преимущество перед симптоматической терапией. Результаты лечения во многом определяются началом проведения химиотерапии. Раннее начало до появления симптомов болезни позволяет добиться удлинения медианы выживаемостиВ [34]. Больным раком ободочной кишки III стадии (Dukes C) показано проведение адъювантной химиотерапииА [40, 42]. В настоящее время для лечения рака ободочной кишки III стадии рекомендуют адъювантную химиотерапию в течение 6 мес с использованием 5-фторурацила и лейковорина (5-фторурацил 425 мг/м2 в/в струйно и лейковорин 20 мг/м2 в/в струйно в 1–5-й день каждые 4 нед)В [17, 44]. Больным раком ободочной кишки II стадии (Dukes B) и с неблагоприятными прогностическими факторами (выход за пределы стенки кишки, низкая степень дифференцировки опухоли, молодой возраст) необходимо индивидуально рассказать о высоком риске заболевания и преимуществах адъювантной химиотерапииА [31]. Проведение адъювантной химиотерапии у больных раком ободочной и прямой кишок I стадии (Dukes А) не показано. Пациентам раком прямой кишки III стадии (Dukes C) может быть предложено проведение адъювантной химиотерапии или сочетание её с послеоперационной лучевой терапиейВ [32, 70]. Пациентам с подвижной опухолью прямой кишки может быть рекомендовано проведение предоперационной лучевой терапии [32]. При местно-распространённом раке прямой кишки, когда высока вероятность нерезектабельности процесса или его нерадикальности, показано проведение курса предоперационной лучевой терапии с целью получения эффекта «уменьшение стадии»В [32]. У больных с КРР дооперационная лучевая терапия может быть проведена коротким (25 Гр за 5 фракций за 1 нед) или более длинным (40–45 Гр за 20–25 фракций за более чем 4–5 нед) курсомВ [32].

Больным раком прямой кишки, которые не получали предоперационную лучевую терапию, послеоперационную лучевую терапию или химиотерапию необходимо назначать в зависимости от неблагопрятных прогностических факторов (наличие опухолевых клеток в циркулярном крае резекции). Доза послеоперационной лучевой терапии у больных КРР 40–50 Гр за 20–25 фракцийВ [22]. Адъювантная терапия рака прямой кишки имеет значительные преимущества при комбинированном использовании лучевой и химиотерапииВ [53]. Пациентов с потенциально резектабельным раком прямой кишки нужно всегда рассматривать как претендентов на адъювантную лучевую терапию.

Химиотерапия колоректального рака Колоректальный рак III стадии, Т2-4 N1-2 М0 (Dukes stage C1–3) Стандартной химиотерапией является режим клиники Мейо. С целью повышения противоопухолевой активности 5-фторурацила последний все чаще применяется в высоких дозах и/или в виде длительных инфузий. Так же как и длительные инфузии, постоянный уровень 5-фторурацила в крови позволяют поддерживать следующие пероральные формы препаратов: Кселода (капецитабин), УФТ (тегафур/урацил), Фторафур (тегафур). Проводятся многочисленные исследования с включением новых цитостатиков в режимы адъювантной химиотерапии. Так, результаты клинического исследования MOSAIC показали, что добавление оксалиплатина к существующей стандартной схеме послеоперационного лекарственного лечения колоректального рака (FU/LV) снижает риск развития рецидива на 23%, что является существенным достижением в терапии данной категории больных.

Опухоли органов брюшной полости Колоректальный рак IV стадии, любые Т и N М1 (Dukes stage D) При распространённом колоректальном раке предпочтительным является использование комбинированных режимов химиотерапии на основе таких препаратов, как Элоксатин (оксалиплатин), Кампто (иринотекан), Кселода (капецитабин), Томудекс (ралтитрексед).

Помимо системной, при изолированном метастатическом поражении печени применяется регионарная внутриартериальная химиотерапия с использованием 5-фторурацила или оксалиплатина. Изучается целесообразность использования таргетных (target – мишень) препаратов в комбинированной и монотерапии при метастатическом колоректальном раке. Наиболее перспективными мишенями представляются рецепторы ростовых факторов: эпидермального (EGFR) и сосудистого эндотелиального (VEGF) факторов роста. В настоящее время два таких препарата зарегистрированы для лечения рака толстой кишки – Эрбитукс (цетуксимаб) и Авастин (бевацизумаб).

Лечение распространённого колоректального рака Печень и лёгкие – наиболее частые мишени метастатического КРР. В большинстве случаев системная терапия – единственный метод лечения, хотя в небольшом числе случаев возможно хирургическое удаление метастазов или деструктивная терапия. Резекция солитарных или единичных метастазов в печени позволяет в ряде случаев достичь 5-летней выживаемости приблизительно у 33% больныхВ [63]. Ретроспективный анализ (более 2000 пациентов) с метахронно выявленными метастазами в печень показал преимущество у больных, которым была выполнена резекция печени, по сравнению с больными, которым операция не проводилась. Средняя продолжительность жизни больных, которым выполнялись хирургические вмешательства, составила 31 мес против 11 мес без операцииВ [55]. За прошедшее десятилетие стали активно развивать различные методы физического воздействия на метастазы (криодеструкция, радиочастотная аблация, лазер-индуцированная аблация и т.п.). Последнее время широко изучают вопрос о химиотерапии генерализованного КРР как в самостоятельном варианте, так и в сочетании с циторедукцией. При неоперабельном раке прямой кишки при отсутствии отдалённых метастазов методом выбора может стать самостоятельная лучевая терапия или лучевая терапия в сочетании с химиотерапиейВ [63]. Пациентам, у которых диагностирован нерезектабельный метастатический КРР, может быть предложена паллиативная химиотерапия. Исключения составляют ослабленные, пожилые больные. При солитарных или локализованных метастазах в печень или лёгкое необходимо рассмотреть вопрос о возможности их хирургического удаленияС [23, 24].

Колоректальный рак Опухоли органов брюшной полости Паллиативную химиотерапию следует начинать незамедлительно с включением 5-фторурацила в различных вариантах, в том числе в виде длительных инфузий. Часто используют режим клиники Мейо: 5-фторурацил (425 мг/м2 в/в струйно) и лейковорин (20 мг/м2 в/в струйно) в 1–5-й день каждые 4 нед. Возможна комбинация 5-фторурацила с иринотеканом. При метастазах в печень как единственном проявлении заболевания возможно применение локорегиональной химиотерапии. II линия химиотерапии (оксалиплатин или иринотекан) показана больным c удовлетворительным общим состояниемС [39]. Внутрипечёночная внутриартериальная химиотерапия с использованием 5-фторурацила или флоксуридина увеличивает число объективных ответов с 14 до 41% при изолированном метастатическом поражении печени. Однако повышение выживаемости в настоящее время не доказаноА [21]. Использование Ронколейкина® в сочетании с полихимиотерапией при лечении распространённого рака толстой кишки позволяет добиться положительного эффекта у 77,2% пациентов и двукратного возрастания стабилизации процесса в сравнении с контролем. При лечении колоректального рака, осложнённого метастазами в печень, применение Ронколейкина® в составе регионарной артериальной эмболизации (РАЭ) приводит к уменьшению размеров опухолевых узлов или задержке их роста у 100% пациентов, не вызывает осложнений (по сравнению с химиоэмболизацией) в ближайшем и отдалённом (более 6 мес) периодах и улучшает качество жизни пациентов. Введение Ронколейкина® безопасно и позволяет добиться увеличения продолжительности жизни пациентов. Схема применения: Схема №1: Ронколейкин® в/в через день по 0,5 мг до курсовой дозы 2,5 мг или по 1,0 мг до курсовой дозы 5,0 мг в сочетании с полихимиотерапией. Схема №2: Ронколейкин® в составе РАЭ в дозе 2,0 мг и в сочетании с липиодолом и инфузиями 5-фторурацила. Лечение начинают через 6–10 мес после удаления первичной опухоли с последующим повторением через 1–2 мес, всего проводят 2–3 курса РАЭ в год.

НАБЛЮДЕНИЕ ЗА БОЛЬНЫМИ КОЛОРЕКАЛЬНЫМ РАКОМ Цель наблюдения – выявление операбельных единичных метастазов в печень или лёгкие. Пристальное послеоперационное на блюдение показано больным, возраст и общее состояние которых позволяют проводить операцию на печени или лёгком. Имеются веские доказательства того, что удаление аденоматозных полипов с последующим колоноскопическим наблюдением уменьшает количество случаев КРР. Последующие интервалы между наблюдениями могут быть несколько большими, чем считалось раньше. Пациентов необходимо разделить на группы низкого и высокого риска по последующему появлению прогрессирующих аденом. Ирригоскопия с двойным контрастированием – менее точный способ выявления аденоматозных полипов при наблюдении. Цель наблюдения за больными после хирургического лечения курабельного рака такая же, как и при наблюдении за больными после полипэктомии. Наблюдение за больными с воспалительными заболеваниями кишечника с проведением колоноскопии каждые 1–2 года позволит выявить ранний рак и дисплазию в большом проценте случаев у тех больных, у которых рак развивается на фоне воспалительных заболеваний кишечника. После удаления аденоматозного полипа необходимо начать программу колоноскопического наблюдения. Как правило, первую контрольную колоноскопию следует проводить спустя 3–5 лет, срок определяется количеством удалённых полипов и степенью их патологического изменения. Некоторым пациентам следует провести колоноскопию раньше, если кишка не была хорошо очищена или были множественные или озлокачествленные полипы. После хирургического лечения рака колоноскопию обычно проводят через 6–12 мес, а затем в те же сроки, что и после полипэктомии. При длительно существующем воспалительном заболевании кишечника для выявления рака или дисплазии колоноскопию необходимо проводить каждые 1–2 года.

Обследование Колоректальный рак Анамнез и клинические проявления. Физикальное обследование. Не следует забывать о пальцевом ректальном исследовании и пальпации промежности. При каждом обследовании следует определять титр карциноэмбрионального Аг в сыворотке крови. При наблюдении в послеоперационном периоде оставшуюся после резекции часть толстой кишки необходимо обследовать 1–2 раза. После передней резекции анастомоз следует обследовать эндоскопически.

Через 5 лет после операции для обнаружения новых опухолей у больных моложе 65 лет до достижения 70-летнего возраста проводят эндоскопическое обследование оставшейся части кишки. Также больным раком прямой и ободочной кишки в послеоперационном периоде ежегодно проводят ирригоскопию, КТ. Американской гастроэнтерологической ассоциацией в 1989 г. сформулирован алгоритм по вопросам послеоперационного ведения больных РТК. Его порядок представлен в табл. 2.

Таблица 2. Алгоритм ведения больных КРР (срок после резекции первичной опухоли и порядок обследования) Порядок обследования Определение СЕА Осмотр врача Реакция кала на скрытую кровь Колоноскопия Сигмоскопия Рентгеноскопия грудной клеткти До 2 лет Каждые 2 мес 3–4 года Каждые 4 мес 4 года и более Раз в год Раз в год Раз в год Раз в 3 года Раз в 6–12 мес Раз в год Каждые 3–6 мес Каждые 6–12 мес Каждые 3–6 мес Каждые 6–12 мес Раз в год Раз в 6 мес 2 раза в год Раз в 3 года Раз в 6–12 мес Раз в год ВЕДЕНИЕ БОЛЬНЫХ С РИСКОМ РАЗВИТИЯ РАКА ОБОДОЧНОЙ И ПРЯМОЙ КИШОК Группы риска Опухоли органов брюшной полости Больные раком ободочной и прямой кишок. Больные с аденомами кишечника. Больные с доминантно наследуемой предрасположенностью к раку ободочной и прямой кишок: наследственный неполипозный рак ободочной и прямой кишок;

наследственный аденоматоз толстой кишки. Больные неспецифическим язвенным колитом. Семейный анамнез рака ободочной и прямой кишок.

Метод исследования Колоноскопия.

Рекомендуемая частота обследования Больные раком ободочной и прямой кишок или аденомой (в возрасте моложе 70 лет).

Каждые 2–3 года: наследственный неполипозный рак толстой кишки и аденома;

множественный рак ободочной и прямой кишок;

множественные аденомы. Каждые 4–5 лет: раке ободочной и прямой кишок;

единичная крупная аденома;

аденома с умеренной или тяжёлой дисплазией;

ворсинчатая или канальцево-ворсинчатая аденома. Каждые 5–10 лет при одиночной (малой) тубулярной аденоме;

необходимость наблюдения при одиночной тубулярной аденоме диаметром менее 5 мм отсутствует. Длительное наблюдение за больными в возрасте старше 70 лет проводят только при наличии специальных показаний.

Неспецифический язвенный колит При неспецифическом язвенном колите, длящемся более 8 лет, необходимо проведение колоноскопии каждые 2–3 года. В невыборочных биоптатах проводят исследование слизистой оболочки для определения степени дисплазии. Для выявления дисплазии при гистологическом исследовании необходим опыт. При обнаружении и подтверждении дисплазии производят профилактическую колэктомию. Диагностика карциномы, сочетающейся с колитом, затруднена. Опухоль обычно неэкзофитная или циркулярная и может выглядеть как доброкачественная стриктура или плохо отграниченная бляшка.

Наследственный аденоматоз толстой кишки и наследственный неполипозный колоректальный рак Оба заболевания относят к раку, наследуемому аутосомно-доминантно. Если не была произведена профилактическая колэктомия (при аденоматозе у лиц в возрасте 20–25 лет) или профилактическое удаление аденомы (при наследственном неполипозном раке ободочной и прямой кишок, выявленном при скрининговых колоноскопиях, проводимых с 3-летним интервалом), лица с отягощённой наследственностью обычно заболевают в возрасте до 40 лет. В некоторых странах имеются национальные регистры, содержащие информацию обо всех семейных случаях этих заболеваний. Скрининговое обследование пациентов, относящихся к Колоректальный рак группе риска, осуществляют лица, ответственные за поддержание регистра.

ПРОГНОЗ Прогноз и вероятность рецидивирования опухоли можно приблизительно оценить, опираясь на её стадии по Dukes и степень дифференцировки (низкая, средняя, высокая). В ближайшем будущем дополнительным методом исследования может стать молекулярное определение микрометастазов опухоли.

Риск рецидива Опухоли стадии A по Dukes (если стадия установлена верно) не рецидивируют. Высокодифференцированные опухоли стадии B по Dukes рецидивируют редко, низкодифференцированные рецидивируют чаще. Высокодифференцированная карцинома стадии C по Dukes с метастазами в лимфатические узлы, прилегающие к опухоли (C1 по Dukes), может быть полностью излечена. Низкодифференцированные опухоли стадии C по Dukes с метастазами в областях, расположенных вблизи удалённой брыжейки (C2 по Dukes), практически всегда рецидивируют. Карцинома стадии D по Dukes может быть излечена, если одиночный метастаз в печень можно удалить хирургическим путём. Прогноз у таких больных аналогичен среднестатистическому прогнозу у больных раком ободочной и прямой кишок.

Опухоли органов брюшной полости Таблица 3. Классификация Dukes и прогноз рака ободочной и прямой кишок Стадия А Признаки Частота, % Опухоль не выходит за пределы слизистой оболочки Опухоль прорастает мышечную B оболочку С Поражены лимфатические узлы D Отдалённые метастазы или рецидив опухоли Все стадии (при оптимальной терапии) 20–25 40–45 15–20 20– 5-летняя выживаемость, % Более 90 60–70 35–45 0–5 50– Литература 1. Аксель Е.М., Давыдов М.И. Статистика заболеваемости и смертности от злокачественных новообразований в 2000 году / Злокачественные новообразования в России и странах СНГ в 2000 г. – Мою : РОНЦ им. Н.Н. Блохина РАМН, 2002. — С. 85–106. 2. Воробьев Г.И., Одарюк Т.С., Капуллер Л.Л. и др. Техника и непосредственные результаты операций по поводу рака прямой кишки, сопровождающихся сохранением вегетативной нервной системы органов малого таза. VII Российский онкологический конгресс. — С. 65–67. 3. Переводчикова Н.И., Реутова Е.В. Химиотерапия колоректального рака // Рус. мед. журн. — 2001. — Т. 9, № 22. — С. 968–973. 4. Тимофеев Ю.М. Колоректальный рак: современные аспекты диагностики и лечения // Там же. — 2004. — Т. 12, № 11. — С. 653–656. 5. Audisio R.A., Setti Carraro P., Segala M. et al. Follow-up in colorectal cancer patients: a cost-benefit analysis // Ann. Surg. Oncol. — 1996. — Vol. 3.— Р. 349. 6. Balslev I., Peterson M., Teglbjaerg P.S. et al. Post–operative radiotherapy in Dukes’B and C carcinoma of the rectum and rectocigmoid. A randomized multicentre study // Cancer. — 1986. — Vol. 58. — Р. 22–28. 7. Bates S.E., Longo D.L. Use of serum tumor markers in cancer diagnosis and management // Semin.. Oncol. — 1987. — Vol. 14. — Р. 102. 8. Bazzoli F., Fossi S., Sottili S. et al. The risk of adenomatous polyps in asymptomatic first-degree relatives of persons with colon cancer // Gastroenterology. — 1995. — Vol. 109. — Р. 783–788. 9. Bonelli L., Martines H., Conio M. et al. Family history of colorectal cancer as a risk factor for benign and malignant tumours of the large bowel. A case-control study // Int. J. Cancer. — 1988. — Vol. 41. — Р. 513–517. 10. Brady P.G., Straker R.J., Goldschmid S. Surveillance colonoscopy after resection for colon carcinoma // South. Med. J. — 1990. — Vol. 83. — Р. 765–768. 11. Burke P., Mealy K., Gillen P. et al. Requirement for bowel preparation in colorectal surgery // Br. J. Surg. — 1994. — Vol. 81. — Р. 907–910. 12. Clarke C., Nine K.R., Dykes P.W. et al. Carcinoembryonic antigen and smoking // J. R.. Coll. Physicians Lond. — 1980. — Vol. 14. — Р. 227–230. 13. Cohen A.M., Shank B., Friedman M.A. Colorectal cancer // Cancer Principle a Practice of Oncology / eds. DeVita V.S. et al. — 1989. — P. 895–964. 14. Collins R., Scrimgeour A., Yusuf S. et al. Reduction in fatal pulmonary embolism and venous thrombosis by perioperative administration of subcutaneous heparin // N. Engl. J. Med. — 1988. — Vol. 318. — Р. 1162–1173. 15. Deyhle P. Dickdarm Karzinom // Schweiz. Apoth. Ztg. — 1975. — Bd 113. — S. 491–508. 16. Dodds S., Dodds A., Vakis S. et al. The value of various factors associated with rectal bleeding in the diagnosis of colorectal cancer // Gut. — 1999. — Vol. 44. — Р. 99. Колоректальный рак Опухоли органов брюшной полости 17. Efficacy of adjuvant fluorouracil and folinic acid in colon cancer. Intern. Multicentre Pooled Analysis of Colon Cancer Trials (IMPACT) investigators // Lancet. — 1995. — Vol. 345. — Р. 939–944. 18. Ellis B.G., Baig K.M., Senapati A. et al. Common modes of presentation of colorectal cancer patients // Colorect. Dis. — 1999. — Vol. 1. — Suppl. 24. 19. Fearon E.R. Genetic alterations underlying colorectal tumori genesis // Cancer. Surv. — 1992. — Vol. 12. — Р. 119–136. 20. First Consult (MD Consult, 2004). 21. Fleischer D.E., Coldberg S.B., Browning T.H. et al. Detection and surveillance of colorectal cancer // JAMA. — 1989. — Vol. 261. — Р. 580. 22. Gastrointestinal Tumor Study Group. Survival after postoperative combination treatment of rectal cancer // N. Engl. J. Med. — 1986. — Vol. 315. — Р. 1294–1295. 23. Giacchetti S., Itzhaki M., Gruia G. et al. Long-term survival of patients with unresectable colorectal cancer liver metastases following infusional chemotherapy with 5-fluorouracil, leucovorin, oxaliplatin and surgery // Ann. Oncol. — 1999. — Vol. 10, N 6. — Р. 663–669. 24. Giacchetti S., Perpoint B., Zidani R. et al. Phase III multicentre randomised trial of oxaliplatin added to chronomodulated fluorouracilleucovorin as first-line treatment of metastatic colorectal cancer // J. Clin. Oncol. — 2000. — Vol. 18, N 1. — Р. 136–147. 25. Giacosa A., Franceschi S., La Vecchia C. et al. Energy intake, overweight, physical exercise and colorectal cancer risk // Eur. J. Cancer Prev. — 1999. — Vol. 8. — Suppl. 1. — Р. 53–60. 26. Giovannucci E., Colditz G.A., Stampfer M.J. et al. A prospective study of cigarette smoking and risk of colorectal adenoma and colorectal cancer in U.S. women // J. Natl Cancer Inst. — 1994. — Vol. 86. — Р. 192–199. 27. Gold P., Freedman S.O. Specific carcinoembryonic antigens of the human digestive system // J. Exp. Med. — 1965. — Vol. 122. — Р. 467–481. 28. Gooszen A.W., Geelkerken R.H., Hermans J. et al. Quality of life with a temporary stoma // Dis. Colon Rectum. — 2000. — Vol. 43. — Р. 650–655. 29. Guidelines for the management of colorectal cancer (2001). Issued by The Association of Coloproctology of Great Britain and Ireland. 30. Haller D.G. New Approaches to Adjuvant Therapy for Colorectal Cancer. Abstr. 3rd International Conference Perspectives in Colorectal Cancer, a consensus meeting. – Dublin, 2001. — P. 107–111. 31. IMPACT B2 (International multicentre pooled analysis of B2 colon cancer trials) investigators. Efficacy of adjuvant fluorouracil and folinic acid in B2 colon cancer // J. Clin. Oncol. — 1999. — Vol. 17. — Р. 1356–1363. 32. Kapiteijn E., Marijnen C.A., Nagtegaal I.D. et al. Preoperative radiotherapy combined with total mesorectal excision for respectable rectal cancer // N. Engl. J. Med. — 2001. — Vol. 345. — Р. 638–646. 33. Karanjia N.D., Corder A.P., Bearn P. et al. Leakage from stapled low anastomosis after total mesorectal excision for carcinoma of the rectum // Br. J. Surg. — 1994. — Vol. 81. — Р. 1224–1226. Колоректальный рак 34. Laurie J.A., Moertel C.G., Fleming T.R. et al. Surgical adjuvant therapy of large bowel carcinoma. An evaluation of levamisole and the combination of levamisol and fluorouracil // J. Clin. Oncol. — 1989. — Vol. 7. — Р. 1447–1456. 35. Lee I.M., Paffenbarger R.S.Jr., Hsieh C. Physical activity and risk of developing colorectal cancer among college alumni // J. Natl Cancer Inst. — 1991. — Vol. 83. — Р. 1324–1329. 36. Lynch H.T., Smyrk T., Watson P. et al. Hereditary colorectal cancer // Semin. Oncol. — 1991. — Vol. 18. — Р. 337–366. 37. Mandel J.S., Church T.R., Bond J.H. et al. The effect of fecal occultblood screening on the incidence of colorectal cancer // N. Engl. J. Med. — 2000. — Vol. 343. — Р. 1603–1607. 38. Martenson J., Willett C., Sargent D. et al. A Phase III study of adjuvant radiation therapy, 5-fluorouracil and levamisol vs 5-FU and Lev in selected patients with resected high risk colon cancer: initial results of INT 0130 // Proc. ASCO. – 1999, abst. 235a. 39. Meta-Analysis Group in Cancer. Reappraisal of hepatic arterial infusion in the treatment of nonresectable liver metastases from colorectal cancer // J. Natl Cancer Inst. — 1996. — Vol. 88. — Р. 252–258. 40. Moertel C.G., Fleming T.R., McDonald J.S. et al. Fluorouracil plus levamisole as effective adjuvant therapy after resection of stage III colon carcinoma: a final report // Ann. Intern. Med. — 1995. — Vol. 122. — Р. 321–326. 41. National Institute for Clinical Excellence. Technology Appraisal Guidance No. 17. – Lond., 2000. 42. NHS Executive. Recurrent and advanced disease // Improving Outcomes in Colorectal Cancer: The Research Evidence. – 1997, CCO1200. P. 98–125. 43. Northover J. Carcinoembryonic antigen and recurrent colorectal cancer // Gut. — 1986. — Vol. 27. — Р. 117–122. 44. O’Connell M.J., Maillard J.A., Kahn M.J. et al. Controlled trial of fluorouracil and low-dose leucovorin given for 6 months as postoperative adjuvant therapy for colon cancer // J. Clin. Oncol. — 1997. — Vol. 15. — Р. 246–250. 45. Padhani A.R. Advances in imaging of colorectal cancer // Clin. Rev. Oncol. Hematol. — 1999. — Vol. 30. — Р. 189–199. 46. Page C.P., Bohnen J.M.A., Fletcher J.R. et al. Antimicrobial prophylaxis for surgical wounds. Guidelines for clinical care // Arch. Surg. — 1993. — Vol. 128. — Р. 79–88. 47. Parkin D.M., Pisani P., Ferlay J. Estimates of the worldwide incidence of eighteen major cancers in 1985 // Int. J. Cancer. — 1993. — Vol. 54. — Р. 594–606. 48. Parkin D.M., Whelan S.L., Ferlay J. et al. Cancer Incidence in Five Continents // IARC Sci. Publ. — 1997. — Vol. VII. — Р. 143. 49. Pazdur R., Coia L., Wagman L.D., Ayoub J.P. Colorectal and anal cancer // Cancer Management: A multidisciplinary approach / eds. R. Pazdur et al. – 1998. — P. 65–93.

Опухоли органов брюшной полости 50. Persson A.V., Davis R.J., Villavicencio J.L. Deep Venous Thrombosis and Pulmonary Embolism // Surg. Clin. North Am. — 1991. — Vol. 71. — Р. 1195–1199. 51. Rocklin M.S., Slomski C.A., Watne A.L. Postoperative surveillance of patients with carcinoma of the colon and rectum // Am. Surg. — 1990. — Vol. 56. — Р. 22. 52. Rossi S., Di Stasi M., Buscarini E. et al. Percutaneous RT intersticial thermal ablation in the treatment of hepatic cancer // Am. J. Roentgenol. — 1997. — Vol. 122. — Р. 759–768. 53. Scheele J., Stangl R., Altendorf-Hofmann A. Hepatic metastases from colorectal carcinoma: impact of surgical resection on the natural history // Br. J. Surg. — 1990. — Vol. 77. — Р. 1241–1246. 54. Shehata W., Meyer R.L., Jazy F.K. et al. Regional adjuvant irradiation for adenocarcinoma of the cecum // Int. J. Radiat. Oncol. Biol. Phys. — 1987. — Vol. 13. — Р. 843–846. 55. Sischy B. The place of radiotherapy in the management of rectal adenocarcinoma // Cancer. — 1982. — Vol. 50. — Р. 2631–1637. 56. Smith R.A. et al. American Cancer Society Guidelines for the Early Detection of Cancer: Update of Early Detection Guidelines for Prostate, Colorectal, and Endometrial Cancers // CA Cancer. J. Clin. — 2001. — Vol. 51. — Р. 38–75. 57. Solbiati L., Lerace T., Goldberg S.N. et al. Percutaneous US-guided radio-frequency tissue ablation in the treatment of liver metastases. // Radiol. — 1997. — Vol. 202. — Р. 205–210. 58. Steele G. Follow-up plans after “curative” resection of primary colon or rectum cancer // Colorectal Cancer / eds. G. Steele, R.T. Osteen. – N.Y., 1986. – P. 247–279 // Lancet. — 1990. — Vol. 336. — P. 357. 59. Steele R.J.C., Hirshman M.J., Mortensen N.J.Mc.C. et al. Trans Anal Endoscopic Micro-Surgery – initial experience from three centres in the UK // Br. J. Surg. — 1996. — Vol. 83. — Р. 207–210. 60. UKCCCR. Handbook for the clinicopathological assessment and staging of colorectal cancer. UKCCCR 1989. 61. U.S. Preventive Services Task Force. Guide to Clinical Prevention Services. – Alexandria : International Medical Publishing;

1996. – P. 89103 (being updated 2001). 62. Vogel I., Soeth E., Ruder C. et al. Disseminated tumor cells in the blood and/or bone marrow of patients with colorectal carcinoma are an independent prognostic factor // Ann. Oncol. — 2000. — Vol. 11. — Suppl. 4. — Р. 43. Abst. 183. 63. Wade T.P., Virgo K.S., Li M.J. et al. Outcomes after detection of metastatic carcinoma of the colon and rectum in a national hospital system // J. Am. Coll. Surg. — 1996. — Vol. 182. — Р. 353–361. 64. West of Scotland and Highland Anastomosis Study Group. Stapling or suturing in gastrointestinal surgery: a prospective randomised study // Br. J. Surg. — 1991. — Vol. 78. — Р. 337–341. 65. Williams N.S., Dixon M.F., Johnston D. Reappraisal of the 5 cm rule of distal excision for carcinoma of the rectum: a study of distal intramural spread and of patient survival // Br. J. Surg. — 1983. — Vol. 70. — Р. 150–154. 66. Williams N.S., Durdey P., Johnston D. The outcome following sphintersaving resection and abdomino-perineal resection for low rectal cancer // Ibid. — 1985. — Vol. 72. — Р. 595–598. 67. Williams N.S., Johnston D. Survival and recurrence after sphincter saving resection and abdominoperineal resection for carcinoma of the middle third of the rectum // Ibid. — 1984. — Vol. 71. — Р. 278–282. 68. Winawer S.L., Fletcher R.H., Miller L. et al. Colorectal cancer screening: Clinical guidelines and rationale // Gastroenterology. — 1997. — Vol. 1. — Р. 504–642 (being updated 2001). 69. Winawer S.J., Stewart E.T., Zauber A.G. et al. A Comparison of сolonoscopy and double-contrast barium enema for surveillance after polypectomy // N. Engl. J. Med. — 2000. — Vol. 342. N 24. — Р. 1766. 70. Wolmark N., Wieand H.S., Hyams D.M. et al. Randomized trial of postoperative adjuvant chemotherapy with or without radiotherapy for carcinoma of the rectum: National Surgical Adjuvant Breast and Bowel Project Protocol R-02 // J. Natl Cancer Inst. — 2000. — Vol. 92, N 5. — Р. 388– 396. 71. World Medical Association, Declaration of Helsinki, Ethical principles for medical research involving human subjects, 1964 — last amended October 2000 IV.

Колоректальный рак НЕОРГАННЫЕ ЗАБРЮШИННЫЕ ОПУХОЛИ МКБ-10: C48.0 Злокачественное новообразование забрюшинного пространства.

ЭПИДЕМИОЛОГИЯ Неорганные забрюшинные опухоли (НЗО) – редко встречающаяся патология. Как нозологическую единицу их не выделяют ни в популяционных «Канцер-регистрах», ни в «Cancer Incidence in Five Continents IARC Scientific Publications» и рассматривают в общей массе опухолей мягких тканей, поэтому объективных статистических данных нет. По данным различных авторов, НЗО составляют от 0,03 до 0,3% всех онкологических заболеваний [3, 17, 20]. По данным различных авторов, забрюшинные неорганные опухоли (НЗО) составляют от 0,03 до 0,3% всех онкологических заболеваний [3, 17, 20]. Так, в базе данных регионарного «Канцер-регистра» Липецкой области с 2000 по 2005 гг. зафиксировано 67 случаев НЗО, что составило 0,28% от всех злокачественных новообразований.

ПАТОМОРФОЛОГИЯ Забрюшинное пространство (cavum retroperitoneum) заключено между задним листком париетальной брюшины и задней стенкой полости живота, которая образована телами позвонков, 4 нижними рёбрами и предбрюшинной фасцией, покрывающей ножки диафрагмы, квадратную поясничную и подвздошную мышцы. Верхняя граница пространства – диафрагма, нижняя – мыс крестца и безымянная линия, боковые границы – места перегиба париетальной брюшины;

в настоящее время в мировой литературе нижней границей забрюшинного пространства считают мышцы тазового днаA [3]. Развитие НЗО из различных зародышевых листков определяет необычайное разнообразие гистологических форм мезенхимального, нейроэктодермального и дизэмбриогенетического происхождения.

Опухоли брюшной полости ПРОФИЛАКТИКА Методов профилактики не существуетС.

СКРИНИНГ Какой-либо алгоритм для скрининга НЗО не разработан в связи с их многообразием, но НЗО, расположенные в нижнем этаже забрюшинного пространства, у женщин часто выявляют при профилактических гинекологических осмотрах.

Неорганные забрюшинные опухоли Особенность НЗО – наличие пограничных, как бы «полузлокачественных» форм, не метастазирующих, но склонных к рецидивированию после радикального их удаления. Злокачественным формам свойственна обширная инфильтрация забрюшинной клетчатки с прорастанием забрюшинных органов и сосудов, что вызывает смерть больных чаще от осложнений опухолевого процесса, чем от отдалённых метастазов. Большинство НЗО имеет мезодермальное происхождение. Их источником являются различные ткани забрюшинного пространства: жировая (липома и липосаркома), гладкая мышечная ткань (лейомиома и лейомиосаркома), соединительная ткань (фиброма и фибросаркома), скелетные мышцы (рабдомиома и рабдомиосаркома), лимфоидная ткань и лимфатические сосуды (лимфома, лимфангиома, лимфангиосаркома), кровеносные сосуды (гемангиома, гемангиосаркома, гемангиоперицитома). Характерно также нейрогенное происхождение опухолей (злокачественная шваннома, ганлигоневрома, нейробластома). Реже опухоли развиваются из эктопированных тканей (параганглиома, феохромоцитома) либо имеют эмбриональное происхождение (тератома). Все НЗО можно разделить на лимфомы, саркомы и доброкачественные опухоли. Лимфому и доброкачественные опухоли обычно рассматривают отдельно. Наибольшее клиническое значение имеют забрюшинные саркомы, составляющие 40% всех забрюшинных неоплазий, но среди всех злокачественных новообразований они относительно редкое заболевание и встречаются в 0,1–0,2% случаев. По классификации Международного противоракового союза их относят к саркомам мягких тканей. Среди всех сарком мягких тканей на долю забрюшинных приходится 10–15% [25].

КЛАССИФИКАЦИЯ TNМ-классификация забрюшинных опухолей (6-е издание, 2002 г.) Гистологические типы опухолей: Альвеолярная мягкотканная саркома. Эпителиоидная саркома. Внескелетная хондросаркома. Внескелетная остеосаркома. Внескелетная саркома Юинга. Примитивная нейроэктодермальная опухоль. Фибросаркома. Лейомиосаркома. Липосаркома. Злокачественная фиброзная гистиоцитома. Злокачественная гемангиоперицитома. Злокачественная мезенхимома. Злокачественная неврилемма периферических нервов. Рабдомиосаркома. Синовиальная саркома. Саркома без дополнительной характеристики. Примечание. Гистологическая классификация едина для всех сарком мягких тканей, при этом некоторые типы крайне редко встречаются среди забрюшинных опухолей.

Т – первичная опухоль ТX – недостаточно данных для оценки первичных опухолей. Т0 – первичная опухоль не определяется. Т1 – опухоль размером до 5 см в наибольшем измерении. Т2 – опухоль размером более 5 см в наибольшем измерении.

Опухоли брюшной полости N – регионарные лимфатические узлы Регионарными являются лимфатические узлы, соответствующие локализации первичной опухоли, поражаются редко;

в случае, когда статус узлов нельзя оценить клинически и морфологически, их классифицируют N0, а не NХ или рNХ. NX – недостаточно данных для оценки регионарных лимфатических узлов. N0 – нет признаков метастатического поражения регионарных лимфатических узлов. N1 – регионарные лимфатические узлы поражены метастазами.

М – отдалённые метастазы МX – недостаточно данных для определения отдалённых метастазов. М0 – нет признаков отдалённых метастазов. М1 – имеются отдалённые метастазы.

Гистопатологическая дифференцировка G (grade) Двух-grade-система Высокодифференцированные (low grade) Низкодифференцированные (high grade) Трёх-grade-система G1 – высокодифференцированные G2 – умереннодифференцированные G3 – низкодифференцированные Четырёх-grade-система G1 – высокодифференцированные G2 – умереннодифференцированные G3 – низкодифференцированные G4 – недифференцированные Группировка по стадиям Стадия IА – Т1 N0NX М0 low grade. Стадия IВ – Т2 N0NX М0 low grade. Стадия II – Т1 N0NX М0 high grade. Стадия III – Т2 N0NX М0 high grade. Стадия IV – любая Т N1 М0 Any grade. любая Т любая N М1 Any grade. Примечание. Гистологическая классификация едина для всех сарком мягких тканей, при этом некоторые типы крайне редко встречаются среди забрюшинных опухолей [Histological classification of soft tissue tumours (W. Weiss second edition, 1995)].

Неорганные забрюшинные опухоли КЛИНИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ НЗО могут развиваться в любом возрасте, но чаще в возрасте старше 40 лет. Патогномоничных симптомов для этой нозологической единицы не существует. Исключение составляют гормонально-активные параганглиомы, дающие специфическую симптоматику, и злокачественные лимфомы, при которых даже солитарное поражение забрюшинных лимфатических узлов может сопровождаться общими проявлениями, повышением температуры тела, кожным зудом и т.д. Характерно длительное бессимптомное течение. У 50–70% больных первым симптомом бывает появленияе пальпируемого объёмного образования. Нередко опухоль становится случайной находкой при УЗИ, КТ или лапаротомии.

Выделяют раннюю симптоматику и симптомы, отмечаемые на момент поступления больного на лечение. На первый план при этом выступают симптомы, обусловленные механическим давлением опухоли на соседние забрюшинные или внутрибрюшинные органы, крупные сосуды и нервные стволы, т.е. симптоматика отражает вторичное вовлечение в процесс близлежащих органов и тканей. Интенсивность проявления симптомов зависит от расположения и размеров новообразования, а также её плотности. Клиническая симптоматика опухолей, особенно в ранних стадиях развития, настолько скудна и неопределённа, что распознавание их при первом обращении к врачу весьма затруднительно.

ДИАГНОСТИКА Весь диагностический процесс можно разделить на два этапа.

Первичная диагностика В задачи первичной диагностики входит установление факта существования опухоли в брюшной полости, забрюшинном пространстве или в полости малого таза и определение её неорганного происхождения. Подробный сбор анамнеза и врачебный осмотр (физикальное обследование – пальпация, перкуссия). При осмотре обращают внимание на асимметрию живота, его увеличение, расширение подкожных вен передней брюшной стенки и отёк одной или обеих ног, асцит. Осмотр обязательно полипозиционный [3, 9, 10, 14]. Пальпацию проводят также в различных положениях: стоя, лёжа, при поворотах на правый и левый бок, а иногда и в коленно-локтевом положении. Пальпация при напряжённом брюшном прессе позволяет дифференцировать опухоли, расположенные в толще передней брюшной стенки, от опухолей брюшной полости и забрюшинного пространства. При опухолях, находящихся в нижнем этаже брюшной полости и малом тазу, обязательны осмотр и пальпация ягодиц и промежности, так как опухоли могут распространяться по естественным щелям и отверстиям, в частности через большое седалищное отверстие на ягодицу или по ходу клетчаточных пространств. Не редким признаком, особенно при больших размерах новообразований, является расширение вен передней брюшной стенки и нижних конечностей.

Опухоли брюшной полости Уточняющая диагностика В задачи уточняющей диагностики входят подтверждение неорганного происхождения опухоли, установление по возможности морфологического строения и выяснение заинтересованности окружающих органов и тканей. Предоперационное обследование включает стандартные лабораторные тесты (клинический и биохимический анализы крови, мочи, коагулограмма), функциональные тесты, необходимые для подтверждения сопутствующей патологии и степени её выраженности (электрокардиография, исследование функции внешнего дыхания, эхокардиография, ультразвуковая допплерография сосудов и т.д.), а также консультации смежных специалистов и анестезиолога.

Неорганные забрюшинные опухоли Тщательное обследование периферических лимфатических узлов. Ректальное и вагинальное обследования. УЗИ брюшной полости, малого таза, забрюшинного пространства – метод прямой визуализации опухоли. Положительные стороны УЗИ: возможность многократного повторения, неинвазивность, необременительность и экономичность, отсутствие лучевой нагрузки. Этот метод не требует специальной подготовки больных к исследованию и, что самое главное, не имеет противопоказаний. Чувствительность (отношение числа больных, выявленных этим методом, к действительному числу больных) этого метода достигает 34,6% [2, 8, 14, 23, 40]. Рутинное рентгенологическое исследование грудной клетки в прямой и боковой проекциях позволяет судить о наличии внутриплевральных метастазов (метастазы в лёгкие, лимфатические узлы средостения, плеврит);

выявление патологических изменений в средостении даёт основание предположить системный характер поражения. Однако при подозрении на распространённый опухолевый процесс предпочтительнее выполнение КТ грудной клетки. Лабораторные исследования, направленные на уточнение общего статуса больного и состояния его внутренних органов: ЭКГ, биохимическое исследование крови, общие анализы крови и мочи. При подозрении на гормонально-активную опухоль (параганглиома надпочечниковой или вненадпочечниковой локализации) возникает необходимость в проведении ряда специальных исследований. Консультация, пересмотр патоморфологических препаратов (если таковые имеются).

Опухоли брюшной полости Контрастное исследование органов желудочно-кишечного тракта (рентгенография желудка, ирригоскопия) показано при подозрении на их вовлечение в опухолевый процесс. КТ с контрастным усилением позволяет с высокой точностью определить локализацию, размеры опухоли, вовлечение соседних органов и крупных сосудов [1, 9, 14, 20, 23, 27, 33, 39, 40]. Ангиография позволяет оценить объём и расположение опухоли, источник кровоснабжения и вовлечение магистральных сосудов. Наиболее ценными признаками являются те, что формируют прямое изображение опухоли, проявляющиеся в двух вариантах: гиперваскуляризации и гиповаскуляризации. Иногда оба эти варианта наблюдают одновременно. Высшим проявлением гиперваскуляризации следует считать некоторое подобие опухолевой окклюзии сосуда при прохождении его через ткань опухоли. Прямые ангиографические симптомы объединяют одним термином «дезорганизация кровоснабжения» (Bismuth еt аl., 1971). УЗИ используют не только как ведущий метод первичной диагностики, но и как весьма информативный метод уточняющей диагностики. При помощи УЗИ определяют локализацию опухолиВ [2, 5–7, 13, 36, 38]. Допплерография позволяет установить состояние магистральных сосудов, что в ряде случаев позволяет отказаться от такого сложного исследования, как ангиография, что особенно важно в тех случаях, когда у больного имеется повышенная чувствительность к рентгеноконтрастным препаратамB [2, 7]. Чрескожная биопсия под контролем УЗИ. При НЗО используют щадящую тонкоигольную пункцию. Биопсию применяют для проведения дифференциальной диагностики с солидными и метастатическими опухолями. Следует иметь в виду, что биопсия может провоцировать имплантационное распространение, кроме того, учитывая гетерогенность опухоли, небольшое количество тканей в биоптате не всегда может отразить сложное строение всей массы опухолиD [7, 17, 24, 25, 40]. Исследование функции почек (нефросцинтиграфия, экскреторная урография) необходимо в большинстве случаев, поскольку операции по поводу НЗО нередко сопровождаются резекцией почки или нефрэктомией. Кроме того, учитывая травматичность оперативного вмешательства, требуются сведения о функциональном состоянии почек для проведения адекватной заместительной терапии. Эндоскопические исследования. Фиброволоконная эндоскопическая техника позволяет проводить обследование полых орга нов брюшной полости, прежде всего желудочно-кишечного тракта. Эзофагогастроскопию, дуоденоскопию, колоноскопию, ректоскопию, цистоскопию выполняют в зависимости от локализации опухоли [3, 5, 10, 14, 23]. Вышеперечисленные исследования выполняют две задачи: Исключение органного происхождения новообразования. Определение вторичного вовлечения органа в процесс (прорастание извне) с забором биопсийного материала для морфологического исследования, если имеется патологический очаг. Интраоперационная уточняющая диагностика. УЗИ во время операции даёт возможность хирургам установить или отвергнуть наличие отдалённых метастазов, расположенных в глубине паренхиматозных органов или под массой опухоли и недоступных визуальному и пальпаторному контролю, ещё раз проверить состояние магистральных сосудов. Интраоперационная биопсия показана при нерезектабельном процессе, неясном характере объёмного образования, подозрении на лимфому. При наличии множественных узлов может быть выполнена тотальная биопсия небольших по размеру узлов для срочного гистологического исследования по криостатным препаратам.

ЛЕЧЕНИЕ Оперативное лечение Основной и единственно радикальный метод лечения забрюшинных неорганных опухолей хирургический. Важнейшая особенность этих оперативных вмешательств – нестандартность ситуации практически во всех случаях. По данным мировой литературы, резектабельность при забрюшинных саркомах составляет около 50%. Оптимальный хирургический доступ при большинстве забрюшинных опухолей – широкая лапаротомия, которая позволяет провести адекватную ревизию брюшной полости, выполнить резекцию вовлечённых в опухолевый процесс органов и обеспечивает наилучший контроль за мобилизацией опухоли и особенно за кровотечением, которое может развиться на этом этапе операции. Используют также различные комбинированные доступы, обеспечивающие наилучший подход к патологическому очагу: торакоабдоминальный, если опухоль расположена в верхнем этаже забрюшинного пространства, брюшно-промежностный при локализации опухоли в полости таза или нижнем этаже. «Гантелеобразные» опухоли требуют особенно тщательного выбора оперативного доступа, который чаще Неорганные забрюшинные опухоли Опухоли брюшной полости всего бывает комбинированным и зависит от уровня расположения опухоли. Выбор оперативного доступа определяется данными, полученными при уточняющей диагностике, и чем тщательнее будет проведено обследование больного, тем адекватнее он будет выбран [3, 9, 14]. При отсутствии метастазов и диссеминации все опухолевые узлы удаляют единым блоком с вовлечёнными в процесс соседними органами и анатомическими структурами. Опухоль удаляют в пределах здоровых тканей с тщательным морфологическим контролем по линии резекции. При наличии псевдокапсулы недопустимы её вскрытие и вылущивание опухолевого узла, поскольку практически всегда подобная капсула содержит элементы опухоли. Следует также избегать вскрытия просвета опухоли с кистозным компонентом. Забрюшинные саркомы могут врастать в мышцы задней брюшной стенки, создавая видимость неподвижной, вколоченной опухоли. Данный факт не является признаком нерезектабельности. В этой ситуации выполняют резекцию мышц в пределах здоровых тканей. Большая часть операций являются комбинированными из-за вовлечения в опухолевый процесс органов брюшной полости и забрюшинного пространства: желудка, кишечника, мочевого пузыря, почек и мочеточников, кровеносных сосудов, поэтому хирург должен быть готов к выполнению операций на этих органах. Радикальное удаление забрюшинных новообразований сопряжено с угрозой массивного и сверхмассивного (до 70% объёма циркулирующей крови) кровотечения, повреждения жизненно важных органов и относятся к числу очень травматичных вмешательств с высокой степенью операционного риска. Необходимо полноценное анестезиологическое пособие. В ряде случаев при выполнении во время операции срочного морфологического исследования невозможно провести дифференциальную диагностику между доброкачественной и злокачественной НЗО, поэтому оперативная тактика при неясном диагнозе должна строиться, как при саркомах. После удаления больших по размеру узлов формируются обширные раневые полости, что требует адекватного дренирования с активной аспирацией отделяемого [1, 3, 9–11, 13, 14, 21, 24, 28, 29, 36, 39, 40]. Частота и структура послеоперационных осложнений варьируют в широких пределах и определяются локализацией опухоли и объёмом выполненного вмешательства. Наиболее часты осложнения – кишечная непроходимость, свищи, внутрибрюшные абсцессы.

Послеоперационная летальность в специализированных стационарах не превышает 5%.

Комбинированные методы лечения В связи с невысокой заболеваемостью и многообразием гистологических форм НЗО до настоящего времени показания к лучевой терапии и лекарственному лечению чётко не сформулированы в плане как самостоятельных, так и комбинированных методов. Применение лучевой терапии перед операцией повышает резектабельность почти на 13%, а 5-летнюю выживаемость – на 6%. В большой мере успех от лучевой терапии следует ожидать при анаплазированных новообразованиях дизэмбриогенетической (типа незрелых тератом) и нейрогенной природы. Увеличение ремиссии было также отмечено при такой ранее считавшейся радиорезистентной опухоли, как липосаркома [9]. Обязательное условие для проведения предоперационной терапии – наличие морфологического диагноза. Предлагают различные варианты предоперационной лучевой терапии [14, 15, 16, 26, 35], использование радиопротекторов, в частности гипоксирадиотерапии, позволяющей увеличить суммарные очаговые дозы при комбинированном лечении НЗО на 40%B [12]. Сочетание высокочастотной общей гипертермии, искусственной гипергликемии и полихимиотерапии перед хирургическим вмешательством, приводя, по мнению авторов, к быстрому уменьшению (в краткие сроки) объёма НЗО, переводит её в операбельное и резектабельное состояние и создаёт оптимальные условия для её полного хирургического удаленияD [5]. Интраоперационная лучевая терапия с использованием пучка электронов даёт возможность в одной высокой разовой дозе облучить необходимый объём тканей в дозе 10–15 Гр. Большого числа клинических наблюдений не имеется. В настоящее время исследуют эффективность интраоперационного облучения при НЗОD [38]. Использование локального облучения в дозе от 60 Гр после радикального хирургического вмешательства снижает риск местного рецидива и удлиняет безрецидивный период. Адъювантная лучевая терапия показана при низкодифференцированных саркомах (high grade)B [22, 25]. Клинические исследования не выявили преимуществ в назначении адъювантной и самостоятельной химиотерапии при забрюшинных саркомахB [18, 19, 22–24, 32, 37]. Могут быть рекомендованы цитостатики различных групп: антибиотики (доксорубицин, стрептозоцин, митомицин), препараты Неорганные забрюшинные опухоли растительного происхождения (винкристин, виндезин), синтетические производные (дакарбазин), препараты платины (цисплатин), алкилирующие агенты (циклофосфамид, ифосфамид). В каждом случае требуется индивидуальный терапевтический подход. Наиболее действенными препаратами считают доксорубицин в дозе 70–80 мг/м2 и ифосфамид в дозе 9 мг/м2 каждые 3 нед при монотерапии. Комбинация цитостатиков: доксорубицин (как базовый цитостатик) в сочетании с виндезином, цисплатином, митомицином С и другими препаратами.

Паллиативное лечение Оперативное лечение: Паллиативные операции. Частичное удаление опухоли. Паллиативное удаление опухоли Комбинированное лечение. При нерезектабельном опухолевом процессе с паллиативной целью применяют сочетание облучения и химиотерапию, однако эффективность такой терапии невелика (зависит от гистологической структуры) [17, 29, 31, 34, 36]. Лучевая терапия после паллиативных операции даёт выраженный аналгезирующий эффект, уменьшает размеры опухоли и повышает качество жизни больных. Лучевую терапию как самостоятельный метод лечения используют в таких же целях. Лекарственное лечение (моно- или полихимиотерапия) в основном проводят сугубо с паллиативной целью, и оно не даёт большого эффекта. Могут быть рекоментованы те же препараты, что используются при адъювантной химиотерапии [17, 29, 31, 34, 36]. В каждом случае требуется индивидуальный подход к терапевтической тактике.

Опухоли брюшной полости ПРОГНОЗ В мировой литературе данные об отдалённой выживаемости крайне противоречивы. Несмотря на то что многие больные переживают длительные сроки после первой операции, мало кто из них излечивается от заболевания. Прогноз при НЗО определяется целым рядом факторов. Множественность зачатков, которые были либо не выявлены во время первой операции, либо не удалены по другим причинам, выраженным местным деструирующим, инфильтрирующим ростом опухоли в окружающие ткани. Степень дифференцировки злокачественной опухоли [3, 14, 28].

РЕЦИДИВЫ Рецидивы развиваются у 80% больных и в 85% наблюдений имеют местный характер. Частота рецидивов и длительность безрецидивного периода зависят от гистологической структуры и степени дифференцировки (G), причём с каждым последующим рецидивом нарастает агрессивность опухолевого роста, сокращается [4] время между рецидивами и нередко снижается степень дифференцировки. В связи с этим перед клиницистами стоят две задачи: раннее выявление рецидивов и планирование лечебной тактики при их установлении. Требуется тщательное динамическое наблюдение за больными, особенно в первые 1,5–2 года – сроки, наиболее типичные для развития рецидивов.

Лечебная тактика При рецидивах НЗО лечение чаще всего сводится к повторным оперативным вмешательствам. И если раньше мнения о целесообразности повторных операций были разноречивы, то с накоплением опыта эти сомнения исчезают. Повторные операции – единственный шанс для продления жизни больных [3, 10, 14, 26].

НАБЛЮДЕНИЕ ПОСЛЕ ЛЕЧЕНИЯ Наблюдение после лечения в условиях поликлиники территориального онкологического диспансера или у районного онколога. 1–2-й год после лечения – 1 раз в 3 мес. 3–4-й год после лечения – 1 раз в 6 мес. 5-й и последующие годы после лечения – 1 раз в год.

АЛГОРИТМЫ ОБЪЁМА ДИАГНОСТИКИ И ЛЕЧЕНИЯ НЗО [14] ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ Экскреторная урография. Исследование функции почек (изотопная ренография).

Неорганные забрюшинные опухоли Рентгенография органов грудной клетки. ЭКГ стандартная. Исследование функции внешнего дыхания. Консультация терапевта. Консультация заведующего отделением. Консилиум в составе хирурга, радиолога, химиотерапевта. Консультация анестезиолога. Врачебный осмотр в приёмном отделении (в случае госпитализации).

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ Консультация уролога. Цистоскопия. Консультация проктолога. Ректороманоскопия. Колонофиброскопия. Эзофагогастродуоденоскопия. Рентгенография желудка. Энтерография. Ирригоскопия. Рентгеновская компьютерная томография брюшной полости, малого таза, забрюшинного пространства. Лапароскопия. Консультация гинеколога. Ангиографическое исследование (общая аортография, дополненная селективной артериографией, обязательно нисходящая урография, при правосторонней локализации опухоли илеокаваграфия). Консультации специалистов (эндокринолог и др.). Пересмотр представленных рентгенограмм.

Опухоли брюшной полости ЛАБОРАТОРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Определение группы крови. Исследование крови на резус-фактор. Реакция Вассермана. Определение антител к ВИЧ. Исследование крови на австралийский антиген. Анализ крови общий (не менее 3 раз: до операции, после операции, перед выпиской). Анализ крови общий (при лучевом лечении и химиотерапии не менее 1 раза в неделю на протяжении всего курса лечения).

Анализ мочи общий (не менее 3 раз: до операции, после операции, перед выпиской). Анализ мочи общий (при лучевом лечении и химиотерапии не менее 1 раза в неделю на протяжении всего курса лечения). Биохимическое исследование крови (не менее 3 раз: до операции, после операции, перед выпиской). Биохимическая коагулография (не менее 2 раз: до и после операции). Исследование крови на глюкозу. Цитологическое исследование пункционного материала. Консультация, пересмотр цитологических препаратов. Патоморфологическое исследование биопсийного материала.

ОПЕРАТИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ Радикальные операции. Радикальное удаление опухоли. Радикальное комбинированное удаление опухоли (с резекцией или удалением другого органа).

КОМБИНИРОВАННОЕ ЛЕЧЕНИЕ Хирургический компонент Радикальные операции: Радикальное удаление опухоли. Радикальное комбинированное удаление опухоли (с резекцией или удалением другого органа).

Неорганные забрюшинные опухоли Лучевой компонент Предоперационное облучение: Схема облучения: разовая очаговая доза (РОД) 3 Гр, СОД 52 Гр. Послеоперационное облучение: Облучение после радикального удаления опухоли. Схема облучения: РОД 2 Гр, СОД 40 Гр. Примечание. Проводят за 3–4 нед до операции или через 2–3 нед после операции.

Паллиативное лечение Паллиативные операции: Частичное удаление опухоли. Паллиативное удаление опухоли. Облучение после паллиативного удаления опухоли: Схема облучения: РОД 3 Гр, СОД 50–60 Гр.

Литература 1. Блюменберг А.Г., Кузнецов В.В., Горбунова В.А. и др. Особенности лечения больной неорганной плеоморфной липосаркомой // Соврем. онколог. — 2002. — Т. 4, № 4. — С. 186–188. 2. Брежнева Л.Э., Фокин А.В., Важенин А.А. Значение ультрасонографии в диагностике опухолевой инвазии магистральных сосудов // Тезисы докладов Пленума Российской ассоциации радиологов совместно с научно-практической конференцией. – М. ;

Челябинск, 2002 — С. 42–43. 3. Даниель-Бек К.В., Шафир И.И. Забрюшинные опухоли. – М. : Медицина, 1976. 4. Довгалюк А.З., Столяров В.И. Повторные операции при забрюшинных опухолях неорганного происхождения // Вестн. хир. — 1984. — № 11. — С. 48–52. 5. Клименков А.А., Патютко Ю.И., Бачиашвили А.К. и др. Комбинированные оперативные вмешательства у больных с забрюшинными неорганными опухолями // Хирургия. — 1986. — № 9. — С. 84–88. 6. Залуцкий И.В., Фрадкин С.З., Мавричев С.А. Обоснования и первый опыт применения общей электромагнитной высокочастотной гипертермии в лечении неорганных злокачественных опухолей забрюшинного пространства. – Минск, 2001. 7. Котляров П.М., Момджян Б.К. Диагностические пункции новообразований под контролем УЗИ // Тезисы докладов Пленума Российской ассоциации радиологов совместно с научно-практической конференцией. – М. ;

Челябинск, 2002. — С. 12. 8. Миронова Г.Т., Бачиашвили А.К., Мазаев А.П. Ультразвуковая томография в диагностике забрюшинных неорганных опухолей // Мед. радиол. — 1986. — № 7. — С. 45–48. 9. Никитин А.М., Коплатадзе А.М., Манвелидзе А.Г. Диагностика и хирургическое лечение неорганных опухолей околопрямокишечной клетчатки у взрослых // Хирургия. — 1986. — № 9. — С. 65–69. 10. Ошибки в клинической онкологии. Руководство / под ред. В.И. Чиссова, А.Х. Трахтенберга – М. : Медицина, 1993. 11. Столяров В.И., Довгалюк А.З. Липосаркома забрюшинного пространства // Вестн. хир. — 1987. — № 5. — С. 43–45. 12. Ткачев С.И., Барканов А.А., Вайнсон А.А. Использование радиопротекторов в лучевой терапии онкологических больных // Материалы V российской онкологической конференции. — М., 2001. 13. Чиссов В.И., Русаков И.Г. Остановка кровотечения клеем при операциях по поводу опухолей забрюшинного пространства // Хирургия. — 1981. — № 8. — С. 94–97. 14. Избранные лекции по клинической онкологии / под ред. В.И. Чиссова, С.Л. Дарьяловой. – М., 2000.

Опухоли брюшной полости Неорганные забрюшинные опухоли 15. Чиссов В.И. Алгоритмы объёмов диагностики и лечения злокачественных новообразований (методические указания). – М., 2002. 16. Barkiey H.T., Martin R.G., Romsdahi et al. Treatment of soft tissue sarcomas by preoperative irradiation and conservative surgical resection // Int. J. Radiat. Oncol. Biol. Phys. — 1988. — Vol. 14. — P. 693–699. 17. Benito Amparo, Vargas Javjer, de Agustin Pedro. Horseshoe kidney presenting as a retroperitoneal mass. Report of a case diagnosed by fine needle aspiration cytology // Acta Cytol. — 1999. — Vol. 43, N 5. — P. 877–879. 18. Borden E.C., Amato D.A., Edmonson J.H. et al. Randomized comparison of doxorubicin and vindesin to doxorubicin for patients it metastatis soft tissue sarcomas // Cancer. — 1990. — Vol. 66. — P. 862–867. 19. Branwell V.H.C., Anderson D., Charette M.L. Doxorubicin-based chemotherapy for the palliative treatment of adults patients with local advanced or metastatic soft-tissue sarcomas // The Cochrane Library. — Issue 2 — 2004. 20. Chanturia D, Khutulashvili N, Tsivtsivadze D. Компъютерная томография забрюшинных неорганных опухолей малого таза // Georg. J. Radiol. — 2001. — N 1. — P. 63–66. 21. Chen Hequn, Zhang Zhion, Qi Fan. Забрюшинные опухоли, связанные с почками и надпочечниками // China J. Mod. Med. — 2003. — Vol. 13, N 4. — P. 56–58. 22. Jemai A., Murray T, Samuels A. et al. Cancer statistics 2003 // CA Cancer J. Clin. — 2003. — Vol. 53. — P. 25–26. 23. Junginger Theodor, Budach Volker, Harms Dieter et al. Weichteilsarcome der Extremitaten, der brust und Bauchwand, und des retroperitoneus. Diagnostik und Therapie bei Erwachenen // Dtsch. Arztebl. —2001. — Bd 98, H 50. — S. 2641–2646. 24. Lewis J.J., Leund D.N.Y. Woodruff J. et al. Retroperitoneal soft tissue sarcoma: analysis of 500 patients treated and followed at a single institution // Ann. Surg. — 1998. — P. 228–355. 25. NCCN Practice Guidelines in oncology. Vol. 1. — 2002. 26. Nielsen D.S., Cummings B., O‘Sullivan B. et al. Preoperative end postoperative irradiation of soft tissue sarcomas. Effect on radiation field size // Int. J. Radiat. Oncol. Biol. Phys. — 1991. — Vol. 21. — P. 595–599. 27. Porter G.A., Cantor S.B., Ahmad S.A. et al. Cost-effectiveness of staging computed tomography of the chest in patients with T2 soft tissue sarcomas // Cancer. — 2002. — Vol. 94. — P. 197–204. 28. Saito Mitsuru, Tsuchiya Norichiko, Iinuma Masahiro et al. Забрюшинная экстрамедуллярная плазмоцитома. // Acta Urol. Jpn. — Vol. 49, N 12. — P. 735–739. 29. Sanchez-Martin Francisco M. Cirugia de la masa residual retroperitoneal // Arch. Esp. Urol. — 2000. — Vol. 53, N 6. — P. 535–546.

Опухоли брюшной полости 30. Singer S., Corson I.M., Demetri G.D. Prognostic factors predicative of survival for truncal and retroperitoneal soft tissue sarcoma // Ann. Surg. — 1995. — Vol. 221. — P. 185–195. 31. Skora Jan, Steeпnski Piotr, Korta Krzysztof, Rusinski Artur. Rzadki przypadek pryzwojaka w prestrzeni zaotrzewnowej // Pol. Ptz. Chir. — 2003. — Vol. 75, N 5. — P. 489–491. 32. Smac Sarcoma. Meta-analysis collaboration. Adjuvant chemotherapy for localized resectable soft tissue sarcoma of adults Meta-analysis of individual date // Lancet. — 1997. — Vol. 350. — P. 1647–1654. 33. Souparis A., Papaziogas B., Alexandrakis A et al. An unusual case of retroperitoneal assessor spleen with vascular supply directly from the aorta // Minerva Chir. — 2002. — Vol. 57, N 4. — P. 513–515. 34. Spielman M., Sevin D., Le Chevalier T. et al. Second line treatment in advanced sarcomas with vindesine and cisplatin by continuos // Onkol. — 1988. — Vol. 7. — P. 276. 35. Spiro J.J., Gebhardt M.C., Iennings L.C. Prognostic factors local control of sarcomas of the soft tissus managed by Radiation and surgery // Semin. Oncol. — 1997. — Vol. 24. — P. 540–546. 36. Tambo Mitsuhiro, Fujimoto Kiyohide, Kondo Hideaki et al. Миофибробластная опухоль воспалительного происхождения забрюшинного пространства. // Hinyokika Kiyo Acta Urol. Jpn. —2003. — Vol. 49, N 5. — P. 273–276. 37. Tiemey J.E. Adjuvant chemotherapy for resectable soft tissue sarcoma of adults. Meta-analysis of individual date // Lancet. — 1997. — Vol. 350. — P. 1647–1654. 38. Willet Christopher G. Intraoperative radiation therapy // Int. J. Clin. Oncol. — 2001. — Vol. 6, N 5. — P. 209–214. 39. Zang Yun-li, Guo Jian-ming,Zhou Li-xin. Хирургическое лечение первичных сарком забрюшинной области // Chin. J. Gen. Surg. — 2003. — Vol. 12, N 3. — P. 187–188. 40. Zang Hong-Wei, Fan Guang-Ming, Wang Wei-Zhong et al. Диагностика и хирургическое лечение 48 больных с первичными забрюшинными опухолями // J. Forth Milit. Med. Univ. — 2001. — Vol. 22, N 19. — P. 1774–1776.

ОПУХОЛИ МОЧЕПОЛОВОЙ СИСТЕМЫ Опухоли мочеполовой системы РАК МОЧЕВОГО ПУЗЫРЯ ЭПИДЕМИОЛОГИЯ Показатель заболеваемости раком мочевого пузыря (РМП) в России составляет 8,5 на 100 000 населения в год. В 2002 г. диагноз РМП впервые установлен у 12 134 больных. В структуре онкологической заболеваемости населения РФ РМП занимает 8-е место среди мужчин и 18-е среди женщин. На его долю среди всех онкологических заболеваний приходится 4,5% у мужчин и 1,03% у женщин. Смертность от рака мочевого пузыря в 2002 г. составила 7467 человек, из них 6028 мужчин и 1439 женщин [2]. В России в 2004 г. впервые выявлено 11 803 больных РМП, общее число больных РМП в 2004 г. составило 62 779 человек. В США в структуре онкологической заболеваемости РМП составляет 6% у мужчин и 2% у женщин, всего в год заболевает 56,9 тыс. человек. Смертность составляет 12 600 человек в год (8600 мужчин и 4000 женщин) [24]. В зависимости от географического положения заболеваемость РМП различается примерно в 10 раз. Так, в Западной Европе и США она выше, чем в Восточной Европе и странах Азии. РМП встречается у мужчин чаще, чем у женщин (соотношение 5:1), что связано с большим распространением среди мужчин курения и профессий, связанных с канцерогенными веществами, увеличивающими риск развития заболевания [10]. Имеются расовые различия в заболеваемости РМП. Так, в США среди чернокожих мужчин и американских индейцев она соответственно в 2 и 8 раз ниже, а в азиатских поселениях на 60% ниже, чем среди белых американцев [41]. По возрастному составу преобладают лица старше 60 лет, в России они составляют 78,4%. Средний возраст заболевших в России мужчин 65,7 года, женщин 69,2 года.

Рак мочевого пузыря СКРИНИНГ Проводились многочисленные исследования с применением различных вариантов скрининговых программ, однако ни одна из них не оказалась эффективной. В настоящее время скрининг РМП не проводитсяА [31, 53].

ФАКТОРЫ РИСКА РМП – полиэтиологическое заболевание. Значительное число случаев РМП связано с влиянием канцерогенных веществ, выделяемых с мочой, на уротелий.

Профессиональные вредности Взаимосвязь между профессиональными вредностями и РМП известна более 100 лет. Было продемонстрировано, что у рабочих красильных и резиновых предприятий смертность от РМП в 30 раз выше, чем в популяции. Большинство канцерогенов – ароматические амины и их производные. В настоящее время установлено около 40 потенциально опасных производств: красильные, резиновые, каучуковые, нефтяные, алюминиевые, текстильные, с использованием смол и пластмасс и т.д. [12, 26, 47]. Имеются данные о повышенном риске развития РМП среди водителей автотранспорта. Так, в одном из исследований было установлено, что у водителей грузовиков относительный риск заболевания повышен в 1,17 раза, а у водителей автобусов – в 1,33 разаА [6]. Отмечено повышение риска развития заболевания при потреблении воды с высоким содержанием мышьяка (Чили, Аргентина, Тайвань), побочными продуктами хлорирования, полученными при взаимодействии хлора с органическими веществами, содержащимися в воде, которые могут являться канцерогенами. В работе Wilkins и соавт. показано, что риск развития заболевания при потреблении хлорированной воды возрастает у мужчин в 1,8, а у женщин в 1,6 разаС [57].

Опухоли мочеполовой системы Лекарственные средства На возникновение РМП способны влиять следующие лекарственные средства. Феноцетинсодержащие анальгетики (было проведено несколько исследований, показывающих повышение риска заболевания РМП в 2–6,5 раза при их постоянном применении) [37]. Циклофосфамид – алкалоидное средство, применявшееся для лечения злокачественных опухолей. Результаты проведённых международных исследований (145 больных гранулематозом Вегене ра, 6000 больных неходжкинской лимфомой) продемонстрировали увеличение риска развития РМП более чем в 4,5 раза при его применении [51, 52].

Курение Риск развития РМП у курящих в 2–3 раза выше, чем у некурящих [31, 53]. Имеется прямая связь между риском развития заболевания, количеством выкуриваемых сигарет, длительностью курения, вида табачной продукции. При большом количестве выкуриваемых сигарет риск развития заболевания может увеличиваться в 6–10 раз по сравнению с некурящимиА [9]. Наибольшему риску подвергают себя курильщики папирос и сигарет без фильтра – он в 2 раза выше, чем у курящих сигареты с фильтром. Потребление чёрного табака, в котором более высокие концентрации ароматических аминов и их производных, повышает риск развития РМП в 2–3 раза по сравнению со светлым табаком. Курение сигар, трубки, жевание табака незначительно повышает риск заболевания. Продолжительность воздержания после прекращения курения пропорционально сокращает риск развития заболеванияА [9].

Радиация Радиация увеличивает риск развития РМП. У больных, перенёсших облучение области таза по поводу рака цервикального канала, яичников, предстательной железы, риск возникновения РМП повышался в 1,5–4 раза и был пропорционален величине дозы облучения. Наибольший риск развития заболевания выявлен у больных, перенёсших облучение 5–10 лет назад. Для них характерно развитие высокодифференцированного инвазивного рака [42]. Отмечено повышение риска развития РМП в 3 раза у больных, перенёсших терапию радиоактивным йодом по поводу рака щитовидной железы.

Шистосоматоз Эндемичные районы – Ближний Восток, Юго-Восточная Азия, Северная Африка. Среди заболевших шистосоматозом РМП развивается чаще, чем в популяции. У мужчин риск развития заболевания повышается в 3,9 раза, у женщин – в 5,7 раза. Характерно развитие плоскоклеточного рака [56].

Рак мочевого пузыря Хронический цистит Риск развития РМП повышается у больных хроническим циститом, с камнями мочевого пузыря, явлениями уростаза. Для боль ных с длительно стоящими в мочевом пузыре катетерами характерно повышение риска развития аденокарциномы мочевого пузыря [17].

ПРОФИЛАКТИКА Профилактика заболеваемости РМП направлена на устранение воздействующих на уротелий канцерогенных веществ, предотвращение и лечение хронических инфекций мочевыводящих путей, снижение количества курящих среди населенияА.

КЛАССИФИКАЦИЯ TNM Т – первичная опухоль Добавление (m) должно быть сделано к соответствующей категории Т для указания множественности поражения. Добавление (is) может быть сделано к категории Т для указания одновременного присутствия карциномы in situ. ТХ – первичная опухоль не может быть оценена. Т0 – нет данных о первичной опухоли. Та – неинвазивная папиллярная карцинома. Тis – карцинома in situ. Т1 – опухоль распространяется на субэпителиальную соединительную ткань. Т2 – опухолевая инвазия мышечного слоя: Т2а – опухолевая инвазия поверхностного мышечного слоя;

Т2b – опухолевая инвазия глубокого мышечного слоя;

Т3 – опухоль распространяется на паравезикальную клетчатку: Т3а – микроскопически;

Т3b – макроскопически. Т4 – опухоль распространяется на любой из этих органов: предстательную железу, матку, влагалище, стенку таза, брюшную стенку: Т4а – опухолевая инвазия предстательной железы, или матки, или влагалища;

Т4b – опухолевая инвазия стенки таза или брюшной стенки.

Опухоли мочеполовой системы N – регионарные лимфатические узлы NХ – регионарные лимфатические узлы не могут быть оценены. N0 – нет метастазов в регионарных лимфатических узлах. N1 – метастаз в одном регионарном лимфатическом узле размером не более 2 см в наибольшем измерении.

N2 – метастаз в одном регионарном лимфатическом узле размером более 2 см, но не более 5 см в наибольшем измерении или множественные лимфатические узлы, ни один из которых не превышает 5 см в наибольшем измерении. N3 – метастазы в регионарных лимфатических узлах размером более 5 см в наибольшем измерении.

М – отдалённые метастазы МХ – нет отдалённых метастазов. М1 – отдалённые метастазы.

рTNM – патолого-анатомическая классификация Категории рТ, рN, рМ соответствуют категориям T, N, M.

G – гистологическая градация GХ – степень дифференцировки не может быть оценена. G1 – высокодифференцированная опухоль. G2 – умереннодифференцированная опухоль. G3 – низкодифференцированная опухоль. G4 – недифференцированная опухоль.

Группировка рака мочевого пузыря по стадиям Стадия 0а Стадия 0is Стадия I Стадия II Стадия III Стадия IV Та Тis Т1 Т2а Т2b Т3а Т3b T4a Т4b Любая Т Любая Т N0 N0 N0 N0 N0 N0 N0 N0 N0 N 1,2,3 Любая N М0 М0 М0 М0 М0 М0 М0 М0 М0 М0 М Рак мочевого пузыря Гистологическая классификация рака мочевого пузыря Переходно-клеточный рак: с плоскоклеточной метаплазией;

с железистой метаплазией;

с плоскоклеточной и железистой метаплазией. Плоскоклеточный рак.

Аденокарцинома. Недифференцированный рак.

ДИАГНОСТИКА Анамнез Клинические проявления заболевания зависят от стадии РМП. Начальные стадии заболевания чаще всего протекают бессимптомно либо схожи с симптомами других заболеваний мочевыделительной системы, такими, как инфекции мочевыделительной системы, простатит, мочекаменная болезнь и т.д. Гематурия – ведущий симптом РМПА. Частота бессимптомной микрогематурии в популяции может достигать от 2,5 до 13%. РМП проявляется как однократным эпизодом гематурии или микрогематурией, так и тотальной макрогематурией, приводящей к тампонаде мочевого пузыря. Степень гематурии не отражает размеры опухоли и стадии заболевания [28, 34]. При начальных стадиях заболевания однократный (или, редко, повторяющиеся) эпизод гематурии может быть единственным проявлением болезни, что приводит к позднему обращению больного за медицинской помощью и дезориентирует врача. Дизурические явления – учащённое и болезненное мочеиспускание с наличием императивных позывов. Патогенез дизурии при разных формах и стадиях болезни различен. Так, у больных c интраэпителиальной карциномой (Tis) дизурия, вероятнее всего, обусловлена изменением порога чувствительности рецепторного аппарата в структурах, формирующих позыв на мочеиспускание. При инфильтрирующих формах рака учащение мочеиспускания связано с ригидностью стенок и уменьшением ёмкости мочевого пузыря вследствие обширного поражения опухолью [1]. Боль над лоном первоначально связана с актом мочеиспускания, в дальнейшем становится постоянной. Возникает боль в промежности, области крестца. Эти симптомы свидетельствуют о местно-распространённом опухолевом процессе. Появление боли в поясничной области связано с блоком устьев мочеточника опухолью и развитием гидронефроза. Боль в костях часто возникает при метастатическом поражении скелета. Симптомы, свидетельствующие о генерализации процесса: слабость, быстрая утомляемость, резкая потеря массы тела, анорексия.

Опухоли мочеполовой системы Физикальное обследование При осмотре важно оценить общее состояние больного. При массивной гематурии имеются проявления анемии: бледность кожных покровов, слабость, вялость. При тампонаде мочевого пузыря, острой задержке мочи больного беспокоят постоянные позывы на мочеиспускание, чувство распирания в проекции мочевого пузыря, боль в надлобковой области. В данной ситуации переполненный мочевой пузырь пальпируется над лоном. При увеличении объёма опухоли снижается ёмкость мочевого пузыря, нарушается его резервуарная функция, что проявляется постоянными позывами на мочеиспускание с небольшим количеством выделяемой мочи, частичным недержанием. При блоке опухолью устья мочеточника и развитии гидронефроза положителен симптом поколачивания, пальпируется увеличенная почка. Кроме того, необходимы тщательный осмотр и пальпация зон возможного лимфогенного метастазирования. При местно-распространённом процессе информативна бимануальная пальпация мочевого пузыря, которая позволяет оценить размеры, подвижность опухоли, наличие инфильтрации окружающих тканей.

Цитологическое исследование мочи Материал для цитологического исследования – осадок мочи. Чувствительность метода различна для опухолей разной дифференцировки. При высокодифференцированных опухолях, по разным данным, чувствительность составляет от 20 до 40%. При умереннодифференцированных опухолях – от 20 до 50%. При низко- и недифференцированных – от 60 до 90%. Наиболее информативно цитологическое исследовании мочи при раке in situ (более 90%)А [18, 28, 36].

Уретроцистоскопия c биопсией Уретроцистоскопия c биопсией – основной и обязательный метод обследованияА. При осмотре мочевого пузыря обращают внимание на количество новообразований, их расположение, размеры, характер роста (экзофитный, эндофитный, смешанный). Оценивают состояние не вовлечённой в процесс слизистой оболочки. Также осматривают слизистую оболочку мочеиспускательного канала – её состояние важно для выработки тактики лечения больного. Выполняют биопсию выявленных опухолевых образований или участка изменённой слизистой оболочки. Гистологическое подтверждение наличия опухоли необходимо для постановки диагноза РМП, выра Рак мочевого пузыря ботки плана лечения больного. Во время цистоскопического исследования может проводиться фотодинамическая диагностика, однако клиническая значимость метода находится на стадии изученияD.

Ультразвуковое исследование Трансабдоминальное. Трансректальное (у женщин трансвагинальное). Трансуретральное (инвазивный метод обследования, выполняют редко). УЗИ проводят при наполненном мочевом пузыре. Оно даёт возможность оценить расположение, размеры, структуру, характер роста, распространённость опухоли. Оценивают ёмкость мочевого пузыря, деформацию стенок, характер роста опухоли, выход за пределы органа. Осматривают зоны регионарного метастазирования, верхние мочевыводящие пути, наличие или отсутствие гидронефроза. Необходимо выполнять УЗИ печени. Информативность метода резко снижается при опухолях размером менее 5 мм. При выявлении увеличенных или изменённых лимфатических узлов необходимо выполнять пункцию под контролем УЗИ с последующим цитологическим исследованием [15].

Компьютерная томография. Магнитнорезонансная томография Исследование наиболее информативно при местно-распространённых опухолях (Т3, Т4), для оценки экстравезикальной распространённости опухоли, состояния регионарных лимфатических узлов и верхних мочевыводящих путей [23]. При Та–Т2 информативность метода недостаточна высока, так как не позволяет оценить инвазию слоёв стенки мочевого пузыря.

Опухоли мочеполовой системы Экскреторная урография Метод позволяет полностью визуализировать мочевыводящий тракт, выявить новообразования как в верхних мочевыводящих путях, так и в мочевом пузыре, оценить проходимость мочеточников.

Динамическая нефросцинтиграфия Выполняют для оценки паренхиматозно-выделительной функции почек.

Рентгенография лёгких Рентгенографию лёгких необходимо выполнять всем больным для оценки состояния лёгочной ткани. При подозрении на наличие метастатического поражения лёгких выполняют КТ грудной клетки.

Сканирование костей скелета Показана при подозрении на их метастатическое поражение.

ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ ДИАГНОСТИКА Опухоли верхних мочевыводящих путей. Аномалии развития мочевыделительного тракта. Воспалительные заболевания мочевыводящих путей. Нефрогенная метаплазия. Плоскоклеточная метаплазия уротелия. Доброкачественные эпителиальные образования мочевого пузыря.

ЛЕЧЕНИЕ ПОВЕРХНОСТНЫЙ РАК МОЧЕВОГО ПУЗЫРЯ Среди больных с впервые выявленным РМП у 70% имеется поверхностная опухоль. У 30% больных отмечается мультифокальное поражение слизистой оболочки мочевого пузыря. В 40–80% случаев после трансуретральной резекции (ТУР) в течение 6–12 мес развивается рецидив, а у 10–25% больных – инвазивный рак. Поверхностный рак включает следующие нозологии. Та – неинвазивная папиллярная карцинома (60%). Тis – карцинома in situ (10%). Т1 – опухоль распространяется на субэпителиальную соединительную ткань (30%).

Цель лечения Рак мочевого пузыря Удаление существующей опухоли. Профилактика возникновения рецидива заболевания. Предотвращение развития инфильтративной опухоли.

Трансуретральная резекция мочевого пузыря Лечение поверхностного РМП начинают с ТУР мочевого пузыря (за исключением больных с тотальным поражением мочевого пузыря, им показана цистэктомия). При ТУР удаляют все видимые опухоли. Отдельно удаляют экзофитный компонент и основание опухоли. Это необходимо для правильного установления стадии заболевания (рТ), так как в зависимости от результатов вырабатывают дальнейшую тактику лечения больного. Осложнения ТУР мочевого пузыря. Кровотечения (интраоперационные и послеоперационные), иногда требующие открытого хирургического вмешательства. Перфорация стенки мочевого пузыря;

внутрибрюшинная перфорация требует лапаротомии, дренирования брюшной полости, ушивания дефекта стенки мочевого пузыря.

Дальнейшая тактика В зависимости от прогностических факторов возникновения рецидива вырабатывают дальнейшую тактику лечения больного. Низкий риск развития рецидива: изначальное выявление поверхностной опухоли;

продолжительный безрецидивный период;

3 или менее опухоли диаметром не более 3 см каждая, сосочкового строения, на тонкой ножке;

стадии рTis, рТа, высоко- или умереннофифференцированные. В этом случае лечение обычно ограничивается только ТУР с последующим тщательным динамическим наблюдением. Высокий риск развития рецидива: многократные рецидивы поверхностного рака мочевого пузыря за короткий период времени;

более 3 опухолей, любая из которых диаметром более 3 см, широкое основание опухоли;

наличие инвазии субэпителиальной соединительной ткани (Т1);

низкодифференцированная или недифференцированная опухоль;

наличие мультифокального рака in situ или рак in situ, ассоциированный с папиллярной опухолью. Больным с высоким риском развития рецидива рекомендована внутрипузырная терапия.

Опухоли мочеполовой системы Внутрипузырная иммунотерапия Внутрипузырная БЦЖ-терапия Вакцина БЦЖ – наиболее эффективный препарат, применение которого после ТУР приводит к снижению частоты возникновения рецидивов, по разным данным, в 32–68% случаев. Внутрипузырная БЦЖ-терапия – метод выбора, и его можно применять как самостоятельное лечение при раке in situ, эффективность, по данным литературы, достигает 70%А. Лечение повышает продолжительность безрецидивного течения болезни. Внутрипузырная БЦЖ-терапия – единственный метод, приводящий к снижению частоты прогресси Рак мочевого пузыря рования поверхностного РМПВ. Точный механизм действия БЦЖтерапии неизвестен. Показано, что контакт микобактерий со стенкой мочевого пузыря формирует локальный иммунный ответ против инфекционного агента, в котором задействованы Т-лимфоциты, ряд цитокинов, макрофаги. Данные реакции оказывают противоопухолевое действие [7, 39]. Стандартная схема лечения – 6 еженедельных инстилляций вакцины БЦЖ в дозе 120 мг. Побочные эффекты наблюдают у 80% больных, чаще возникают после повторных инстилляций. Побочное действие: дизурические явления;

цистит;

гематурия;

повышение температуры тела. Эти осложнения возникают через 2–3 ч после введения и продолжаются до 48 ч. При сохранении данных явлений до следующей инстилляции лечение необходимо прекратитьА [43]. Осложнения внутрипузырной БЦЖ-терапии возникают примерно в 5% случаев. Осложнения со стороны мочеполового тракта: гранулематозный цистит;

гранулематозный простатит;

эпидидимит;

блок устья мочеточника;

контрактура мочевого пузыря;

абсцесс почки. Системные осложнения: сепсис;

пневмонит;

гранулематозный гепатит;

остеомелит. Побочные явления БЦЖ-терапии, проходящие в течение 48 ч, специального лечения не требуют. При сохраняющемся более 48 ч цистите проводят противотуберкулёзную терапию изониазидом в дозе 300 мг в течение 2 нед. При инфекционных осложнениях мочеполового тракта назначают изониазид в дозе 300 мг и рифампицин в дозе 600 мг в течение 3–6 мес. При возникновении сепсиса или тяжёлой диссеминированной инфекции назначают изониазид в дозе 300 мг и рифампицин в дозе 600 мг в течение 6 мес. Наряду с БЦЖ-терапией применяют внутрипузырное введение интерферона-альфа и интерлейкина-2. По данным ряда клинических исследований, эффективность данной терапии подтверждена, од нако сведения разнятся, в некоторых исследованиях эффективности данного лечения не получено. Преимущество – низкая токсичность и хорошая переносимость леченияD.

Поверхностные опухоли мочевого пузыря Внутрипузырная послеоперационная терапия Ронколейкином® оказывает противовоспалительный и противоопухолевый эффект, полная и частичная регрессия опухолевого роста наблюдаются у 85,7% пациентов;

8–10-месячный безрецидивный период, в среднем, наблюдается у 84% больных. Схема применения: 1,0 мг Ронколейкина® растворяют в 50,0 мл физиологического раствора и вводят внутрипузырно 2 раза в сутки 4 дня подряд, время экспозиции – 3 ч;

интервал между введениями – 3 ч;

курс иммунотерапии проводят после ТУР в адъювантном режиме 1 раз в месяц на протяжении 5–6 мес.

Внутрипузырная химиотерапия Применяют внутрипузырные инстилляции таких препаратов, как доксорубицин, эпирубицин, тиотепа, гемцитабин, митомицин С. Применение внутрипузырной химиотерапии приводит к снижению рецидивов, увеличению продолжительности безрецидивного течения, однако не сказывается на частоте прогрессирования процесса и выживаемости. В проведённых рандомизированных исследованиях было показано преимущество БЦЖ-терапии по сравнению с внутрипузырной химиотерапиейА. Наиболее эффективный препарат – митомицин СА. По данным исследований, его применение привело к снижению рецидивов по сравнению с изолированной ТУР до 15%. Препарат вводят в дозе 20–40 мг как однократно после ТУР, так и еженедельно многократно (до 10 раз) [45].

Опухоли мочеполовой системы Фотодинамическая терапия После внутривенного введения фотосенсибилизатора (5-аминолевулиновая кислота) при помощи лазера производят обработку слизистой оболочки мочевого пузыря. В ряде работ сообщается об уменьшении количества рецидивов после фотодинамической терапии, однако рандомизированные исследования не проводились. Клиническую значимость метода оценивать раноD.

Радикальная цистэктомия Ряду больных с поверхностным РМП показано оперативное лечение в объёме радикальной цистэктомии.

Показания: тотальное поражение слизистой оболочки мочевого пузыря;

часто рецидивирующие опухоли, не чувствительные к внутрипузырной терапии;

низкодифференцированные и недифференцированные опухоли Т1 на фоне рака in situ.

ИНВАЗИВНЫЙ РАК МОЧЕВОГО ПУЗЫРЯ ОПЕРАТИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ Ведущее значение в лечении больных инвазивным раком мочевого пузыря имеет оперативное лечение. Стандартный хирургический подход к лечению этих больных – радикальная цистэктомия. Несмотря на лучшие онкологические результаты радикальной цистэктомии, актуальными остаются органосохраняющие операции (ТУР, резекция мочевого пузыря).

Радикальная цистэктомия У мужчин стандартный объём радикальной цистэктомии – удаление единым блоком мочевого пузыря с покрывающей его брюшиной и паравезикальной клетчаткой, предстательной железы с семенными пузырьками, двусторонняя тазовая (подвздошно-обтураторная) лимфаденэктомия. При опухолевом поражении простатической части уретры выполняют уретерэктомию. У женщин стандартный объём радикальной цистэктомии включает двустороннюю тазовую лимфаденэктомию и переднюю экзентерацию таза: удаление мочевого пузыря с покрывающей его брюшиной и паравезикальной клетчаткой, удаление матки с придатками, резекция передней стенки влагалища. Так как при стандартной радикальной цистэктомии у мужчин возникает эректильная дисфункция, возможно выполнение нервосберегающей операции с сохранением кавернозных сосудисто-нервных пучков. Данная методика обеспечивает сохранение потенции у 60% больных. Важным является вопрос о способе отведения мочи после радикальной цистэктомии. Необходимо, чтобы выбранный способ деривации мочи обеспечивал больному высокий уровень качества жизни, наименьшее количество послеоперационных осложнений. Способы отведения мочи: наружное отведение мочи (уретерокутанеостомия, формирование резервуара с наложением уростомы);

Рак мочевого пузыря отведение мочи в непрерывный кишечник (уретеросигмостомия);

формирование ортотопического резервуара;

формирование гетеротопического резервуара. Формирование резервуара выполняют из различных отделов желудочно-кишечного тракта: подвздошной кишки, восходящей ободочной кишки, сигмовидной кишки, стебля желудка.

Наиболее типичные операции Операция Бриккера (уретероилиокутанеостомия). Выполняют радикальную цистэктомию. Выделяют сегмент подвздошной кишки длиной 15–20 см и проксимальный конец сегмента зашивают. Дистальный конец сегмента выводят на кожу. Накладывают анастомозы между мочеточниками и проксимальной частью сегмента, отступя от ушитого конца на 3–4 см. Операция Стьюдера (формирование ортотопического резервуара). Выполняют радикальную цистэктомию. Выделяют сегмент подвздошной кишки длиной 55–60 см. Из детубулязированных дистальных 40 см сегмента формируют сферический резервуар. Накладывают анастомозы между мочеточниками и нерассечённой приводящей частью сегмента (длина приводящего отдела 15 см). Формируют анастомоз с уретрой. Послеоперационная летальность в крупных центрах составляет 2–5%. Интраоперационные осложнения – кровотечения, ранение прямой кишки. Ранние послеоперационные осложнения составляют от 28 до 30%: длительный парез кишечника;

кишечная непроходимость;

несостоятельность везикоуретрального анастомоза;

несостоятельность межкишечного анастомоза;

гнойно-септические осложнения;

острый пиелонефрит. Поздние послеоперационные осложнения: эректильная дисфункция;

стриктура пузырно-уретрального анастомоза;

рубцевание уретеронеоцистоанастомоза;

хронический пиелонефрит;

метаболические нарушения (гиперхлорамический ацидоз, гиперкалиемия, гипернатриемия) [13, 48]. Общая 5-летняя выживаемость составляет 40–60%. рТ1 – 75–83%;

рТ2 – 63–70%;

рТ3a – 47–53%;

Опухоли мочеполовой системы рТ3b – 31–33%;

рТ4 – 19–28%.

Органосохраняющие операции Органосохраняющие операции необходимо дополнить неоадъювантной и адъювантной химиотерапией, химиолучевым лечениемА.

Резекция мочевого пузыря Показания: первичное поражение мочевого пузыря;

единственная опухоль по передней, задней, боковым стенкам и в верхушке или дне мочевого пузыря;

расстояние от шейки не менее 3 см, размер не более 5см;

достаточная ёмкость и функция мочевого пузыря. Резекцию выполняют у пожилых больных с отягощённым соматическим состоянием. При резекции мочевого пузыря обязательно производят двустороннюю тазовою лимфаденэктомию. При расположении опухоли вблизи устья мочеточника формируют уретеронеоцистоанастомоз. Осложнения: несостоятельность швов;

формирование мочевого свища;

острый пиелонефрит;

нагноение послеоперационной раны. В 38–76% случаев возникает рецидив заболевания, 5-летняя выживаемость составляет 32,5–79%.

Трансуретральная резекция мочевого пузыря Ряд авторов считают возможным выполнение ТУР у больных со Т2а стадией при высоко- и умереннодифференцированных опухолях. Частота рецидивов достигает 70%.

К химиотерапии чувствителен переходно-клеточный рак мочевого пузыря.

Неоадъювантная химиотерапия Неоадъювантную химиотерапию проводят перед хирургическим или лучевым лечением. Цели неоадъювантной химиотерапии: уменьшение объёма опухоли;

Рак мочевого пузыря ХИМИОТЕРАПИЯ воздействие на субклинические микрометастазы;

повышение резектабельности опухоли;

повышение выживаемости. Главное преимущество неоадъювантной химиотерапии – возможность оценить её воздействие на первичный очаг, что может влиять на тактику дальнейшего лечения [46]. Неоадъювантная химиотерапия играет важную роль в последующем решении об органосохраняющем лечении. Показание к неоадъювантной химиотерапии – стадии Т2–Т4а рака. Рекомендованная схема: 3 курса MVAC (метотрексат, винбластин, адриамицин и цисплатин) [5, 29, 30, 55]. При использовании цисплатинсодержащих схем, по разным данным, эффект был достигнут у 40–70% больных. Также в нескольких рандомизированных исследованиях было показано повышение выживаемости на 5–6% [14, 21, 22, 54]. Однако недостаёт данных, для того чтобы ответить на вопрос, улучшает ли выживаемость неоадъювантная химиотерапия цисплатин-содержащими препаратамиА [4].

Адъювантная химиотерапия Адъювантную химиотерапию проводят после радикальной операции и результатов гистологического исследования. Лечению подлежат больные со стадией рТ2b–4N0–1М0, соматически сохранные, способные перенести не менее 4 курсов химиотерапии. Проводились рандомизированные исследования с применением различных схем адъювантной химиотерапии, в большинстве из них были получены данные о продлении безрецидивного периода по сравнению с контрольной группой (только радикальная цистэктомия). Разницы в 3- и 5-летней выживаемости по сравнению с контрольной группой не получено [8, 19, 44, 49, 50]. В настоящее время эффективность адъювантной химиотерапии остаётся предметом исследований. Рекомендованы режимы MVAC, цисплатин /гемцитабинА [5, 29, 30, 55].

Опухоли мочеполовой системы ЛУЧЕВАЯ ТЕРАПИЯ Воздействию лучевой терапии подлежат переходно-клеточные и плоскоклеточные опухолиА.

Самостоятельная лучевая терапия Самостоятельную лучевую терапию проводят у больных инвазивным переходно-клеточным РМП, которым по местной распространённости процесса, соматическому состоянию или вследствие отказа не выполнялась радикальная цистэктомия.

Лучевой терапии могут быть подвергнуты больные с нормальной функцией мочевого пузыря, достаточной ёмкостью мочевого пузыря и отсутствием инфекции мочевыводящих путей. В большинстве случаев проводят дистанционную лучевую терапию, однако больным с небольшими (менее 5 см) солитарными образованиями может быть выполнена брахитерапия. Подведённая суммарная очаговая доза менее 60 Гр малоэффективна. По данным разных авторов, 5-летняя выживаемость колеблется 24–46%. При стадии Т2 5-летняя выживаемость составляет 25,3–59%, при стадии Т3 – 9,9–38%, при стадии Т4 – 0–16%. Ответ на проведённое лечение наблюдается у 35–70% больных. Частота развития местных рецидивов составляет около 50%. Осложнения возникают у 15% больных, наиболее распространёнными были цистит, гематурия, дизурические явления, проктит, диарея. Более чем у 2/3 мужчин развивается эректильная дисфункция. Проведён анализ результатов рандомизированных исследований, в которых сравнивалась выживаемость больных после лучевой терапии и оперативного лечения, выживаемость была выше при оперативном леченииА [16, 20, 25, 33, 38]. Однако данный вывод основан на небольшом количестве исследований и включённых в них больных.

Предоперационная лучевая терапия Цели предоперационной лучевой терапии – снижение степени инвазии опухоли и предотвращение развития местного рецидива после хирургического вмешательства. Суммарная очаговая доза составляет от 20 до 45 Гр. В ряде проведённых исследований отмечают снижение числа местных рецидивов после проведённой предоперационной терапии, однако в других исследованиях не отмечено её влияния на выживаемость и частоту местного рецидивированияВ [11].

Рак мочевого пузыря Послеоперационная лучевая терапия Показания: местно-распространённые опухоли (рТ3–4) и наличие «положительного хирургического края». Подведённая суммарная очаговая доза составляет 50–60 Гр. Выполняют в срок до 4 мес после операции. В связи с изменением топографо-анатомических соотношений после удаления мочевого пузыря отмечают увеличение постлучевых осложнений, особенно со стороны желудочно-кишечного тракта. Эффективность послеоперационной лучевой терапии не доказанаС.

ГЕНЕРАЛИЗОВАННЫЙ РАК МОЧЕВОГО ПУЗЫРЯ РМП метастазирует как лимфогенным, так и гематогенным путём. Лимфогенные метастазы: обтураторные лимфатические узлы – 74%;

наружные подвздошные лимфатические узлы – 65%;

пресакральные лимфатические узлы – 25%;

общие подвздошные лимфатические узлы – 20%;

паравезикальные лимфатические узлы – 16%. Гематогенные метастазы: печень – 38%;

лёгкие – 36%;

кости – 27%;

надпочечники – 21%;

кишечник – 13%.

Химиотерапия В качестве монотерапии используют большое число препаратов, наиболее активные из них цисплатин, метотрексат. Менее эффективны винбластин, доксорубицин, циклофосфан, 5-фторурацил, митомицин С. Цисплатин – наиболее эффективный препарат для монотерапииВ. Более эффективна полихимиотерапияА [29, 40]: MVAC (метотрексат 30 мг/м2 в 1, 15 и 22-й дни;

винбластин 3 мг/м2 в 1, 15 и 22-й дни;

доксорубицин 30 мг/м2 на 2-й день;

цисплатин 70 мг/м2 на 2-й день). Цикл составляет 28 дней. Эта схема более токсичнаА [55]. Средняя продолжительность жизни составляет 12–13 мес. Положительный эффект у 65–72% больных. Гемцитабин (1000 мг/м2 в 1, 8 и 15-й дни) + цисплатин (75 мг/м2 в 1-й день). Средняя продолжительность жизни составляет 12– 14 мес. Положительный эффект отмечен у 41–57% больных. Cхема менее токсичнаА [27, 35, 55]. Осложнения: нарушение функции почек;

нейропатия;

тошнота;

алопеция;

ототоксичность;

миелосупрессия;

периферическая нейропатия. В 3–5% случаев возникает летальный исход от осложнений химиотерапии.

Опухоли мочеполовой системы ДИНАМИЧЕСКОЕ НАБЛЮДЕНИЕ Рекомендуют придерживаться следующих алгоритмов динамического наблюденияА. При органосохранном лечении: Цистоскопическое исследование с цитологическим анализом мочи, УЗИ малого таза, брюшной полости, биохимический и общий анализы крови в первые 2 года 1 раз в 3 мес, 3–4-й год 1 раз в 6 мес, далее 1 раз в год. Рентгенографическое исследование грудной клетки 1 раз в 6 мес. КТ, МРТ, внутривенная урография 1 раз в 1–2 года. При радикальной цистэктомии: УЗИ малого таза, брюшной полости, почек, рентгенография грудной клетки, общий и биохимический анализы крови 1 раз в 3 мес в течение 1 года, в следующие 3 года 1 раз в 6 мес, далее 1 раз в год. КТ, МРТ, внутривенная урография 1–2 раза в год. Сканирование костей скелета, КТ грудной клетки выполняют при подозрении на наличие отдалённых метастазов для динамического наблюдения у больных генерализованным РМП.

Литература 1. Воробьев А.В. Классификация и диагностика рака мочевого пузыря, вопросы дифференциальной диагностики // Практ. онкология. — 2003. — Т. 4, № 4. — С. 200–201. 2. Чиссов В.И., Старинский В.В., Петрова Г.В. Злокачественные новообразования в России в 2002 г. — М., 2004. 3. Чиссов В.И., Старинский В.В., Петрова Г.В. Состояние онкологической помощи населению России в 2004. — М., 2005. 4. Advanced Bladder Cancer Overview Collaboration. Neoadjuvant cisplatin for advanced bladder cancer // The Cochrane Library. — Chichester : John Wiley, 2004. – Issue 4. 5. Bajorin D.F. Plenary debate of randomized phase III trial of neoadjuvant MVAC plus cystectomy versus cystectomy alone in patients with locally advanced bladder cancer // J. Clin. Oncol. — 2001. — Vol. 19. — Р. 17S. 6. Boffetta P., Silverman D.T. A meta-analysis of bladder cancer and diesel exhaust exposure // Epidemiology. — 2001. — Vol. 12. — Р. 125. 7. Bohle A., Brandau S. Immune mechanisms in bacillus Calmette-Guerin immunotherapy for superficial bladder cancer // J. Urol. — 2003. — Vol. 170. — Р. 964. 8. Bono A.V., Benvenuti C., Reali L. et al. Adjuvant chemotherapy in advanced bladder cancer. Italian Uro-Oncologic cooperative Group // Prog. Clin. Biol. Res. — 1989. — Vol. 303. — Р. 533. Рак мочевого пузыря Опухоли мочеполовой системы 9. Brennan P., Bogillot O., Cordier S. et al. Cigarette smoking and bladder cancer in men: a pooled analysis of 11 case-control studies // Int. J. Cancer. — 2000. — Vol. 86. — Р. 289. 10. Castelao J.E., Yuan J.M., Skipper P.L. et al. Gender- and smokingrelated bladder cancer risk // J. Natl Cancer. Inst. — 2001. — Vol. 93. — Р. 538. 11. Cole C.J., Pollack A., Zagars G.K. et al. Local control of muscleinvasive bladder cancer: preoperative radiotherapy and cystectomy versus cystectomy alone // Int. J. Radiat. Oncol. Biol. Phys. — 1995. — Vol. 32. — Р. 331. 12. Cole P., Hoover R., Friedell G.H. Occupation and cancer of the lower urinary tract // Cancer. — 1972. — Vol. 29. — Р. 1250. 13. Cookson M.S., Chang S.S., Wells N., Parekh D.J. Complications of Radical Cystectomy For Nonmuscle Invasive Disease: Comparison With Muscle Invasive Disease // J. Urol. — 2003. — Vol. 169. — Р. 101. 14. Cortesi E. Neoadjuvant treatment for locally advanced bladder cancer: A prospective randomized clinical trial // Proc. Am. Soc. Clin. Oncol. — 1995. — Vol. 14. — Р. 237. 15. Datta S.N., Allen G.M., Evans R. et al. Urinary tract ultrasonography in the evaluation of haematuria — a report of over 1,000 cases // Ann. R. Coll. Surg. Engl. — 2002. — Vol. 84. — Р. 203. 16. De Neve W., Lybeert M.L., Goor C. et al. Radiotherapy for T2 and T3 carcinoma of the bladder: The influence of overall treatment time // Radiother. Oncol. — 1995. — Vol. 36. — Р. 183. 17. Delnay K.M., Stonehill W.H., Goldman H., et al. Bladder histological changes associated with chronic indwelling urinary catheter // J. Urol. — 1999. — Vol. 161. — Р. 1106. 18. Donat M.D., Herr H.W. Transitional cell carcinoma of the renal pelvis and ureter: diagnosis, staging, management, and prognosis // Urologic Oncology / eds J.E. Osterling, J.P. Richie. — Philadelphia : W.B. Saunders Harcourt Brace, 1997. — P. 215. 19. Freiha F., Reese J., Torti F. A randomized trial of radical cystectomy versus radical cystectomy plus cisplatin, vinblastine and methotrexate chemotherapy for muscle-invasive bladder cancer // J. Urol. — 1996. — Vol. 155. — Р. 495. 20. Gospodarowicz M.K., Quilty P.M., Scalliet P. et al. The place of radiation therapy as definitive treatment of bladder cancer // Int. J. Urol. — 1995. — Vol. 2. — Suppl. 2 — P. 41. 21. Grossman H.B., Natale R.B., Tangen C.M. et al. Neoadjuvant chemotherapy plus cystectomy compared with cystectomy alone for locally advanced bladder cancer // N. Engl. J. Med. — 2003. — Vol. 349. — Р. 859. 22. Hall R.R. Updated results of a randomised controlled trial of neoadjuvant cisplatin, methotrexate, and vinblastint chemotherapy for muscle-invasive bladder cancer // Proc. Am. Soc. Clin. Oncol. — 2002. — Vol. 21. — Р. 178. Рак мочевого пузыря 23. Herr H.W. Routine CT scan in cystectomy patients: does it change management // Urology. — 1996. — Vol. 47. — Р. 324. 24. Jemal A., Thomas A., Murray T., Thun M. Cancer Statistics, 2002 // CA Cancer. J. Clin. — 2002. — Vol. 52. — Р. 23. 25. Jenkins B.J., Caulfield M.J., Fowler C.G. et al. Reappraisal of the role of radical radiotherapy and salvage cystectomy in the treatment of invasive bladder cancer // Br. J. Urol. — 1988. — Vol. 62. — Р. 343. 26. Jung I., Messing E. Molecular mechanisms and pathways in bladder cancer development and progression // Cancer. Control. — 2000. — Vol. 7. — Р. 325. 27. Kaufman D., Raghavan D., Carducci M. et al. Phase II trial of gemcitabine plus cisplatin in patients with metastatic urothelial cancer // J. Clin. Oncol. — 2000. — Vol. 18. — Р. 1921. 28. Khadra M.H., Pickard R.S., Charlton M. et al. A prospective analysis of 1,930 patients with hematuria to evaluate current diagnostic practice // J. Urol. — 2000. — Vol. 163. — Р. 524. 29. Loehrer P., Einhorn L.H., Elson P.J. et al. A randomized comparison of cisplatin alone or in combination with methotrexate, vinblastine, and doxorubicin in patients with metastatic urothelial carcinoma: a Cooperative Group Study // J. Clin. Oncol. — 1992. — Vol. 10. — Р. 1066. 30. Logothetis C.J., Dexeus F., Sella A. et al. A prospective randomized trial comparing CISCA to MVAC chemotherapy in advanced metastatic urothelial tumors // J. Clin. Oncol. — 1990. — Vol. 8. — Р. 1050. 31. Logsetty S. Screening for bladder cancer. In: Canadian Task Force on the Periodic Health Examination. Canadian Guide to Clinical Preventive Health Care. — Ottawa : Health Canada, 1994. — P. 826–836. 32. Lutzeyer W., Rubben H., Dahm H. Prognostic parameters in superficial bladder cancer: an analysis of 315 cases // J. Urol. — 1982. — Vol. 127. — Р. 250. 33. Mameghan H., Fisher R., Mameghan J. Analysis of failure following definitive radiotherapy for invasive transitional cell carcinoma of the bladder // Int. J. Radiat. Oncol. Biol. Phys. — 1995. — Vol. 31. — Р. 247. 34. Mohr D.N., et al. Asymptomatic microhematuria and urologic disease. A population-based study // JAMA. — 1986. — Vol. 256. — Р. 224. 35. Moore M.J., Winquist E.W., Murray N. et al. Gemcitabine plus cisplatin, an active regimen in advanced urothelial cancer: a phase II trial of the National Cancer Institute of Canada Clinical Trials Group // J. Clin. Oncol. — 1999. — Vol. 17. — Р. 2876. 36. Pfister C., Chautard D., Devonec M. et al. Immunocyt test improves the diagnostic accuracy of urinary cytology: results of a French multicenter study // J. Urol. — 2003. — Vol. 169. — Р. 921. 37. Piper J.M., Tonascia J., Matanoski G.M. Heavy phenacetin use and bladder cancer in women aged 20 to 49 years // N. Engl. J. Med. — 1985. — Vol. 313. — Р. 292.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.