WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ОКСАНА ТУМАНОВА Долго ли живут симулякры:

темпоральный регистр российской модернизации В определенном смысле XIX век на Западе еще продолжается. В России он кончился.

И. Бродский. Нобелевская лекция кажется неотделимым от человека, поскольку он живет в пределах пространственно временной системы координат. Оно моделирует человека как социальное существо, а человек моделирует время. Человеку свойственно чувство времени и его предчувствие. Он является единственным свидетелем времени, а потому всегда возникает соблазн его контролировать. Известно два способа контроля — замыкание времени в цикл и размыкание его в прош лое, настоящее и будущее. В первом случае будущее предсказуемо, во втором — неизвестно. Рубежом, где сменяются формы контроля времени стало Новое время Европы, обосновав идею прогресса, современности и модернизации. В современной культурной ситуации мы наблюдаем процесс овеществле ния времени и одновременно его изоляции. Человек оказывается в тисках времени, которое контролирует все процессы жизнедеятельности. С другой стороны, человек опять пытается заключить время в цикл. Модернизация оказывается попыткой взять время под свой контроль. Но что мы контроли руем — реальное время или его симулякр? Термин «симулякр» ввел Ж. Бодрийяр в «Системе вещей», подразумевая, что симулякр представляет собой сконструированный привлекательный символический по своим характеристикам объект, ориентированный на удовлетворение желаний потребителя. Это ложное подобие, условный знак чего либо, функционирующий в обществе как его заменитель.1 Ж. Бодрийяр исходит из представления структуралистов о глубинных структурах, лежащих в основе парадигмы человеческого существования. По сути, он заимствует представление о знаке как некоем графическом или звуко вом образе. Поскольку знак не имеет отношения к референту, т.е. является аб солютно произвольным, Бодрийяру эта установка дает возможность предста вить знаки как симулякры. В работе «Символический обмен и смерть» он предлагает схему трех уровней существования симулякров в истории, сменя ющих друг друга в европейской цивилизации от Возрождения до наших дней: подделка — производство — симуляция. Симулякр первого порядка действует на основе естественного закона ценности, симулякр второго порядка — на ос Время Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 1999. С. 4.

ЛОГОС 5(44) нове рыночного закона стоимости, симулякр третьего порядка — на основе структурного закона ценности.2 Поскольку разнородные по «материалу» симу лякры обнаруживают глубокие структурные и стадиальные сходства, их разви тие происходит не как постепенный и неравномерный взаимопереход, а как общая структурная революция — разные сферы общества меняются все вдруг, используя прежнюю форму (знак) как материал для симуляции. На первом этапе знак отражает определенные состояния, на втором — скрывает опреде ленную ситуацию и переходит в область идеологии, на третьем этапе знак скрывает отсутствие реальности, наконец, на последнем этапе знак начинает существовать как самостоятельное целое. Каждая конфигурация знака пере осмысливается следующей за ней и попадает в более высокий разряд симуляк ров. В строй каждой такой новой стадии оказывается интегрирован строй предыдущей фазы — как призрачная, симулятивная соотнесенность. Каждый новый порядок симулякров подчиняет себе предыдущий. В этой трехчленной схеме можно заметить асимметрию, связанную с неод нородностью объектов, которые становятся «образцами» для симулякров: ес ли подделка (например, имитация дорогих материалов) и производство (из готовление серийных промышленных товаров) касаются материальных ве щей, то симуляция применяется скорее к процессам (симуляция поступков, деятельности) или знакам, символам (симуляция болезни и т.п.). Существует также нулевой уровень симуляции — уровень технологии, решений, независи мых от системы знаков, символов или реальных объектов. По Бодрийяру, пос ледняя форма симуляции (предыдущие фазы развития симулякров не имели такого обобщающего и вместе с тем специфического для них закона: в самом деле, «естественно — природный» и «рыночный» законы ценности, которы ми они управлялись, вообще говоря, равно касались и симулякров, и реаль ных объектов) регулируется кодом. Код — основная категория структуралис тов и семиотиков, позволяющая упорядочить и свести к пространственным формам «безумное» существование темпоральных форм. Таким образом, ле жащий в основе социальных отношений символический обмен приобрел гло бальный характер пространственно временной манипуляции. Однако, здесь сталкиваются два темпоральных механизма обмена: время свободной, неограниченной, хотя и ритмизированной коммуникации — об мена словами, поступками и опять словами, и нулевая темпоральность оста новленного времени, зацикленного обмена. А при современном, третьем по рядке симулякров образуется еще и третья темпоральность — безразличная, нерелевантная циркуляция симулятивных знаков и символов, очищенных не только от референции реальным объектам, но и от личностной «инвести ции» — ценностного отношения человека к происходящему. Циклическое время тоже оказывается двойственным. С одной стороны, символический обмен разрушает «цикл ценности», с другой стороны, благодаря ему реализу ется «обратимость времени — в цикле», и сам он представляет собой «празд ник — праздник восстановления цикла, в то время как дефицит порождает линейную экономику длительности;

праздник восстановления циклической революции жизни и смерти». 2 Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М.: Добросвет, 2000. С. 111. Там же. С. 276.

192 Оксана Туманова Известно, что циклическое время может иметь различный смысл. В ми фологическом «вечном возвращении» оно выражает собой закономерность хода вещей, соединяющей цикличность природы, выражаемую в календар ных праздниках, с циклической завершенностью человеческой жизни. В по зитивистском толковании оно обусловлено статистической вероятностью: вещи, знаки, символы повторяются наподобие математических комбина ций ограниченного их числа. Наконец, в современной цивилизации оно запрограммировано в структуре информационных систем, работающих по схеме «вопрос — ответ — вопрос». Праздничная цикличность, отвергающая линейность капиталистического накопительства и обоснованная Бодрийя ром, относится к первому из этих типов. Предельной формой такой циклич ности, однако, является бред навязчивых идей шизоидной личности, кото рый, по мысли Фрейда, выражает циклическое время влечения к смерти. Модерн, по существу, симулировал историю, т.к. выстроил на останках старого здания Европы XVII века новое здание — общество массового пот ребления, которое осуществляет обновление своего бытия за счет вещей — симулякров реальности. Европейское общество идет на обман, пытаясь опе редить тотальное (объективное) время, покупая и собирая антиквариат, коллекционируя вещи, родословные, постоянно возвращаясь к своим, те перь уже мнимым, корням. Действительно, архетипическая по глубине сила вещей, символов возникает не от историчности каждого из них по отдель ности, и время символическое отличается от реального времени не этим. Организация симулякров — вещей подменяет собой время. Вероятно, в этом и заключается главная функция коллекции — заключить реальное время в рамки определенной систематики. Систематизируя время в форме фикси рованных, допускающих любое перемещение и движение элементов, кол лекция представляет собой вечное возобновление одного и того же управля емого цикла, где человеку гарантируется возможность в любой момент, на чиная с любого элемента и в точной уверенности, что к нему можно будет вернуться назад, поиграть в свое рождение и смерть. Другой попыткой отменить, заколдовать время, подменить его исключи тельно пространственным (обратимым, «допускающим обратное движение») перемещением, которое лишь символизирует необратимое биографическое (рождение, становление, смерть) время человека, является стремление к бес смертию, выражающееся в биотехнологиях, криогеники, омолаживания, в явлении фитнеса, моды и т.д. Человек как бы дает себе отсрочку от смерти. Это выглядит примерно так же, как «старинные» предметы в коллекции сами по себе обозначают или симулируют (т.е. замещают) время историческое. Возраст человека оказывается местом разрыва и одновременно симулякром, с которым производятся манипуляции. Бодрийяр связывает темпоральность «отсрочки» с возникновением и осуществлением власти: «Все инстанции по давления и контроля утверждаются в пространстве разрыва, в момент зависа ния между жизнью и ее концом, то есть в момент выработки совершенно фан тастической, искусственной темпоральности».4 «Отсроченность» как темпоральность симуляции обнаруживается в сле дующих социальных проявлениях. Во первых, коллекция всегда должна ос Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М.: Добросвет, 2000. С. 273.

ЛОГОС 5(44) таваться принципиально незавершенной, в ней обязательно должно недос тавать какого то предмета, и этот последний, завершающий штрих (симво лизирующий собой конец, а значит — смерть коллекции), все время являет ся отсроченным. Во вторых, феномен запаздывания серийных вещей по сравнению с модным образцом: индустриально произведенная серия распо лагается не в актуальной сиюминутности (сиюминутность обращена в буду щее и представляет собой авангард), но и не в давнем прошлом, составляю щем исключительную принадлежность историческим корням, ее временем является «ближайшее» прошлое. Это прошлое, которое, по сути, определя ется лишь своим временным отставанием от настоящего;

это та темпораль ность, где находится вчерашний день. Таким образом, большинство людей живут не в своем времени, но во времени обобщенно незначимом. Это вре мя еще не современности и уже не старины, и ему, вероятно, никогда и не стать стариной;

серия по отношению к модели представляет собой утрату времени в его реальном измерении;

она принадлежит некоему пустому сек тору повседневности, к негативной темпоральности, которая механически питается отбросами моделей.5 Серийная вещь застряла на полпути между реальностью и идеалом: реальность в ней уже отчуждена от себя самой, уже захвачена чуждым ей смыслом (ориентацией на опережающую ее модель), но никогда не сможет достичь идеала самой этой модели. У «невещественного» симулякра нет и не может быть материального тела, и для него позади остается уже его идеал, от которого он оторвался и который он стремится догнать. Кажущаяся линейной темпоральность симулякров свертывается в цикл на уровне этих символических подобий, захваченных бесконечным повторением. Ситуация безнадежной погони здесь усугубляет ся, так как это погоня за собой, за собственной тенью моделью. В результате получается парадоксальная ситуация, которую Бодрийяр обозначил как «пре цессию симулякров» — предшествование подобий собственным образцам: сначала мы обращаем внимание на симуляцию, принимая ее за настоящий оригинал, а затем пытаемся найти ее корни, которых нет и быть не может. Диалектика процессов заменяется потенциализацией. Потенциализация принципиально отличается от диалектики: процесс развития современного общества при всей его конфликтности идет «уже не диалектически, а катаст рофически», таким образом, движение происходит не революционно вперед, а по спирали. «Катастрофический» ход событий — исключительно времен ное, а не логическое их развитие: в нем нет непрерывности, не происходит диалектического «снятия» (как предполагал Г. В.Ф. Г егель), так как отсутству ет идентичность того, что развивается. Процесс возникновения и развития симулятивной реальности в своих механизмах совпадает с процессом мифологизации. Как будто мы вновь возвращаемся к архаическим мифологическим временам, где нет начала и конца, где все предопределено, а нарушение установленного порядка озна чает катастрофу для всей системы. Бодрийяр предлагает апробировать ме тод ремифологизации, который использует Р. Барт в своих «Мифологиях». Возможно, лучшее оружие против мифа — создать искусственный миф;

та Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М.: Добросвет, 2000. С. 149.

194 Оксана Туманова кой реконструированный миф как раз и оказался бы истинной мифологией. Если миф — похититель оригинала, то почему бы не похитить сам миф? Для этого лишь нужно сделать его исходным пунктом третичной семиологичес кой цепи (первичная — естественный язык, вторичная — культура), превра тить его значение в первый элемент вторичного мифа. Бодрийяр рассматривает идею «превзойти систему в симуляции», то есть построить из социально наличных симулякров свои собственные, творчес кие и субверсивные: симулякрам третьего порядка следует противопостав лять как минимум столь же сложную игру. Может быть, изобретать симуляк ры логически (или алогически) высшего порядка, более высокого, чем ны нешний третий, выше всякой предопределенности и неопределенности — но будут ли это еще симулякры? На более высоком уровне, чем код, пожалуй, оказывается одна лишь смерть.6 В игре надстраивающихся друг над другом знаков — подобий («гиперре альности», «трансполитики», гипертекста, виртуальной реальности и т.д.) система симулякров в конечном счете всегда опережает своих критиков, и сколько они ни пытаются переиграть и низвергнуть его, их «революция» отстает на одну войну от способа репрессии», — то есть при подобных по пытках борьбы с симулякрами третьего порядка фактически воспроизво дится, с запозданием на одну фазу, типичная темпоральность симулякров второго порядка, т.е. серийное их производство. Логика существования симулятивной реальности делает неприменимой еще одну темпоральную схему, связанную с диалектической логикой, — эсха тологию. Бодрийяр понимает насущную необходимость апокалиптических мечтаний для человеческого сознания: в то время как официальная церковь «живет отложенной вечностью», в народных верованиях всегда присутству ет противоположное устремление: «Первоначально толпы христиан не ве рили в посмертный рай или ад;

по их воззрениям предполагалось разрешить смерть коллективной волей к немедленной вечности».7 Но преодоление вре мени и истории, зафиксированное в эсхатологических мифах и ожиданиях, совершается системой симулякров на их собственный лад: они подменяют настоящее историческое развитие символикой конца, предлагая новую веч ность и бессмертие. Система симулякров одерживает полную победу над ре альным миром, поскольку она сумела навязать этому миру свое время симу лякров, свои модели темпоральности. Новый подход, предложенный Ж. Бодрийяром, может быть востребован при анализе проекта европейского модерна, началом которого являются две даты: 1789 год — время радикального поворота к современности, или 1840 — момент самообоснования проекта. Выделяются две противоположные кон цепции — Ж. Ф. Лиотара и Ю. Хабермаса. Если следовать за Лиотаром, то при дется признать, что модерн и вообще проект Просвещения исчерпали себя, а середина XX века — время постмодерна. Ю. Хабермас под модерном подразу мевал некоторое развитие Европы вообще, таким образом, проект модерна не окончен и не может быть завершен в принципе. В таком случае проект модер на не мог быть завершен по одной лишь причине — этот проект симулятивен.

6 Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М.: Добросвет, 2000. С. 45. Там же. С. 259.

ЛОГОС 5(44) Понятие модерна включало: мобилизацию всех ресурсов, повышение эф фективности их использования, формирование национальных идентичнос тей и одновременно оформление единой политической власти, урбанизация, формализация образования и т.д. Эта модель оказывается отдалена от своего мнимого теперь уже истока — европейского Просвещения. Сам модерн из ко нечной цели превращается в процесс «осовременивания» и в этом смысле не имеет логического окончания. Ю. Хабермас вспоминает слова А. Г елена о том, что предпосылки Просвещения мертвы, живы только его последствия.8 В основе европейского модерна лежала идея прогресса, выраженная в работах Гегеля, как линейного, устремленного из прошлого в будущее, от простого к сложному, от низшего к высшему. При этом высшей ступенью ло гично рассматривалась европейская цивилизация. Показателем прогресса должно было стать усовершенствование материального производства. Как показывает Ю. Хабермас, с самого начала модерн представлял собой некое соотнесенное с европейской историей понятие. Новое время начало означать действительно кардинально новый этап европейской цивилиза ции, которая осознает свое положение в мировом пространстве как цент ральное, образцовое и «модерновое». Рассматривая свое время как отличное от предыдущего, классическая немецкая философия обозначает новое время как грядущее «вот вот» будущее. Возникает беспокойство об уходящем, утека ющем сквозь пальцы времени, которого почти не остается для решения проблем в настоящем. Появляется мысль об ускорении всех процессов. Вре мя как категория обретает самостоятельную и довольно значительную власть над людьми. Теперь темпоральность ассоциируется с революционностью преобразований, но вместе с тем теряется новизна событий. Что бы ни про исходило, люди уже ожидают этого. Современность занимается тем, что ак туализирует будущее, превращает его в настоящее. Развитие предполагает разворачивание, имеющее некую протяженность во времени. Становление ограничено временем, еще не случившись, явление уже «стало». Таким обра зом, будущего нет, оно превращается в становление. Исходным пунктом модерна становится актуальность, которая поглощает себя, освобождается от традиций и остатков переходного и новейшего вре мени, складывавшихся десятилетиями, и конструируется в центре модерна. Актуальному настоящему, современности непозволительно искать самосоз нание в оппозиции к отвергнутой и преодоленной эпохе, к форме прошлого. Актуальность может конституировать себя только лишь как точка пересече ния времени и вечности.9 Отсюда — неоднозначность трактовки времени, од новременного ощущения убегания и скорого конца. Вальтер Беньямин обра зует понятие времени «сейчас», куда вкраплены осколки мессианского, или завершенного, времени с помощью тончайшего мотива подражания.10 Вторым принципом модерна является субъективность, представлявшей собой освобожденное «Я». Субъективность подтверждается индивидуализ мом, правом на критику, автономностью осуществления, идеализмом. Ориен тация нового времени на будущее основывалась на разрушении крестьянско 8 Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. М.: Весь мир, 2003. С. 9. Там же. С. 14. 10 Там же. С. 15.

196 Оксана Туманова ремесленного жизненного мира и разворота в сторону промышленного, ур банизированного производства. Третий принцип модерна — революционность, которая принимает фор му катастрофичности. Наконец, еще одним принципом является разумность. Разум является высшей инстанцией, которая определяет законность и действительность. Разум сопряжен с требованием реальности. Модерн артикулирует отказ от иллюзии, но незаметно для себя самого превращает иллюзию в симуляцию. Таким образом, исторический модерн осуществляется одновременно с модерном симулятивным. Ориентация на идею прогресса, лежащего в осно ве идеологии Просвещения, способствовала трансформации старых эсхато логических ожиданий в утопию. Будущее из неопределенного превращается в своеобразную норму, стирая чувство новизны, которая перемещается к на чалу. Настоящее, современность как бы замирает, превращается в уникаль ность. Даже в структуре, свернутой до экзистенциала историчности, все еще можно отчетливо опознать одно: открытый к будущему горизонт ожиданий, определенных современностью, управляет нашим доступом к прошлому. Благодаря тому, что мы усваиваем прошлый опыт, ориентируясь на будущее, аутентичная современность сохраняется как почка, где продолжаются тра диции и, главное, берут начало инновации.11 Однако взгляд, ориентированный на будущее, всякий раз направляется из настоящего в прошлое, которое как предыстория связано с нашей совре менностью цепью общей сквозной судьбы. Для такого сознания конститу тивны два момента: один — это действенно историческая связь в непрерыв ном ряду совершающегося предания, связь, в которую внедрено также и ре волюционное действие;

другой — доминирование горизонта ожидания над требующим усвоения потенциалом исторического опыта.12 Идея об обществе всеобщего благосостояния в общем осуществилась, и европейская общественная мысль начала прощаться с модерном. Разум рас ходится со своим детищем, обнаруживая желание властвовать в том числе и над временем. Теперь уже проект модерна оказывается мифом, но не новым, как это анализирует Р. Барт, а симулякром модерна, его абстрактной копией. Символом без референта, ибо с чем соотнести модернизацию, с какой исход ной точкой? Россия определяет свое положение в мировом пространстве с помощью темпорального регистра модернизации, взяв за отправную точку опыт евро пейского модерна. Правда, у этого проекта нет времени, чтобы обращаться и анализировать свои истоки, проще и экономнее взять за образец уже слу чившееся, т.е. себя самого. Этот образец — актуальность, «сейчас». Евро пейский модерн заменил концепты Просвещения на их симулякры, не име ющие референции с реальностью: свобода обернулась тотальностью отчуждения;

продуктивность — репродуктивностью системы симулякров;

11 Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. М.: Весь мир. С. 24. Там же. С. 25.

ЛОГОС 5(44) признание свободы исторического и национального самоопределения — попыткой установить господство, вписав различия культур в единый исто рический процесс;

эсхатологическое ожидание «светлого будущего» — симуляцией жизни;

социальные связи — коммуникативными и языковыми играми;

реальность — виртуальной (симулятивной) реальностью. Поскольку отправной точкой европейской модернизации является акту альность и актуализация, то для России модернизация представляет собой уже не реальный процесс, а его симулякр, который под внешним сходством с реальным явлением содержит только различие. Модернизация, следователь но, не может восприниматься как некая модель, образец для последующей трансформации. России пора отказаться от категории модели применитель но к модернизации, нет и не может быть образца, относительно которого российская цивилизация может определять направление своего развития. Модерн сопряжен с другим, не менее абстрактным понятием прогресса. При этом прогресс сегодня подразумевает некий обман, где странным обра зом человек обращается к будущему (непредсказуемому) для решения совре менных ему задач. Так, в XIX веке европейцу казалось, что прогресс необра тим, и мир напоминает мчащийся локомотив. Но локомотив превратился в образ головокружительной, истолкованной как прогресс мобилизации всех жизненных ощущений. Обнаружилось, что локомотив европейской модер низации мчался по концентрическим кругам. Для России по прежнему об раз локомотива является актуальным. По сути, модернизация — это попытка овладеть временем, некая процедура, при которой время контролируется человеком и обретает качество, характер ное для космического, мифологического времени. Поэтому выглядит логич ным восстановление архаических базовых оппозиций. Одна из важнейших би нарных оппозиций — Космос и Хаос. Космос представляет в мифологическом сознании целостную и гармоничную структуру, порядок, модель, ряд статич ных элементов. Хаос — первичное бесформенное состояние, это одновремен но всепорождающее и всепоглощающее начало, воплощенная динамика. С ука занными концептами соотносятся динамичное время и статичное простран ство. Таким образом, в мифологическом представлении пространственно вре менная структура мира мыслилась как Космос — Хаос. При этом хаотичные элементы вносятся в Космос для придания ему динамики. Темпоральная харак теристика мифологического мира представляла собой некий цикл, в котором Хаос вводится как необходимый элемент и затем уничтожается. В тезаурусе русской культуры время представлено по отношению к чело веку и в ориентации на «объективное» время. Первый вариант выражен сло вами «путь человека», во втором случае мы имеем дело с «потоком времени». Путь человека представляет собой не просто пространственное перемеще ние, но его судьбу, наполненную событиями. Жизнь описывается в категори ях времени: от «чудного мгновения» до смертного часа. Категория часа свя зана с понятием испытания, судьбоносностью. День — вторая по значимости темпоральная категория, не зависит от человеческой деятельности. Это — достояние архаики, где прощание с днем представляет прощание с этим ми ром, в то время как час ассоциируется со встречей в мире ином.

198 Оксана Туманова Смена циклической модели существования мира в вечности линейной означало наделение временными характеристиками пространства и наобо рот, время представляло собой череду свершений и событий и обретало не обратимость и субъективные оценочные характеристики. Появление часа, а затем минуты и секунды открыло возможность описания времени и однов ременно его овеществления. Час отсчитывает жизненный счет и подводит итог: время — деньги;

делу — время, потехе — час. Время оказалось как будто схваченным человеком, но одновременно человек оказался привязанным ко времени. От него скрыто будущее, которое пространственно находится за спиной, куда не достигает взгляд человека. Он может охватить небольшой кусочек будущего там, где оно смыкается с прошлым и настоящим, проходя щим как бы перед глазами. Новое время — момент, где исчезает, по сути, членение на прошлое, нас тоящее и будущее. Нет сомнения в том, что это новое время состоит в оппо зиции к прошлому, поскольку «завтра будет лучше, чем вчера». С этого мо мента человек, который ранее был повернут спиной к неизвестному будуще му, теперь призван воочию убедиться в том, как настоящее становится буду щим. Одновременно с указанными характеристиками усиливается парадигма эсхатологии, т.е. идея возможности, желательности и даже целенаправлен ность конца. Эсхатология упорядочивала жизнь человека и придавала ей цель, в христианской догматике лежащую за пределами самой человеческой жизни, в новоевропейском и современном российском формате — в пределах одного поколения. Возникает соблазн увидеть «конец времен», а, следова тельно, попытаться вмешаться для ускорения процесса. Симулятивное мышление, как и мифологическое, заинтересовано прежде всего в познании начал мира, т.к. цикличность процессов означает тождест венность начала и конца. Зная начало, легко управлять и трансформировать настоящее. Возвращение к корням одновременно возвращает к Хаосу, предыс тории, своеобразному всеединству, откуда можно контролировать развитие не только личностное, но и цивилизационное. С другой стороны, поиск корней, истоков освобождает от осознания времени и цикличности, достигнув глав ной цели человека — свободы и вечности. Современность оказывается на гра нице между прошлым и тем, что вскоре станет им. Таким образом, российский модерн — это время зарождения, постоянный возврат в мифологическую точ ку начала времен, чтобы проверить правильность выбранного пути. Противо поставление себя прошлому приводит к обратному результату — конструирова нию точки отсчета. Но если есть начало, то где же конец времени? Время российской модернизации проявляется как время кризиса;

совре менность тяготит бремя выбора. Речь идет о выборе решения — найти новое начало для вакуума будущего, которое представляется как поток нерешен ных проблем. Возникает острое осознание опасности опоздать, упустить возможности, необходимости вмешаться и контролировать процесс. Возв ращение к истокам мыслится как движение к будущему. Конец — это знак дру гого начала. Поиск начала — это поиск точки отсчета, откуда рождается но вый мир, это движение из Хаоса в Космос. Модернизация превращается в мифологию. Необходимость предотвратить дезинтеграцию России приво дит к ремифологизации с целью остановить кризис и распад, обосновывая ЛОГОС 5(44) возврат времени. Как будто если мы будем знать начало, мы сможем предо твратить ошибки европейской модернизации, обойти подводные камни. Следует отметить, что возврат в безвременье предполагает обращение к личной памяти, а не к чужой, поэтому предполагаемая модель европейской модернизации не может ни в коем случае представляться нашей памятью. Такой поиск корней приведет Россию лишь к очередной симуляции. Выбор будущего сопряжен с некоторыми жертвами, отказом от собствен ной идентичности ради отдаленной цели. В этом жертвоприношении укоре нен момент обмана, где люди в поисках спасения от мстительных (божест венных) сил откупаются, предлагая обретающие символическую ценность заменители.13 Этот слой мифа раскрывает двойственность позиции созна ния, исходя из которой, ритуальная практика модернизации является од новременно и реальностью, и видимостью. Типичными чертами современной цивилизации являются: замена реаль ности симулятивной реальностью, появление людей, претендующих на соз дание и распространение симулякров, наконец, все увеличивающиеся воз можности для манипуляции сознанием, т.к. симулякры отсылают к архети пическим мифологическим символам и образам, создавая тем самым иллю зию новых мифологий. Сращивание виртуальной и симулятивной реальности приводит к опас ному для идентичности человека расщеплению его сознания прежде всего в темпоральном регистре. Субъект сращивается с симулякром, что приводит к появлению шизофренической личности, для которой свойственен эф фект двойного присутствия. Мир постиндустриального общества превраща ется в тотальную симуляцию, где первую скрипку играют масс медиа. Современная действительность вырабатывает вполне самостоятельные системы симулякров, из которых образуется среда человека. Современное понимание симулякра предполагает не вырожденную копию (как у Ж. Бод рийяра), а такую форму, в которой отрицается оригинал и копия, модель и ее воспроизводство. Принципиально невозможно воссоздать из симулякра оригинал, т.к. в итоге будет создана еще одна симулятивная система. Из это го следует, что не существует единого исторического пути развития. Един ственное, что связывает миры — это коммуникация. Симулякр модернизации россиянину близок и понятен. Сочетая элемен ты современности и архаику, она отвечает нашим подсознательным желани ям. В современной России нет препятствий для виртуализации и симуля ции. Но есть ряд проблем, которые необходимо осмыслить: Обращение к опыту симулятивного проекта модерна влечет за собой соз дание симулякра симулякра, следовательно, проблемы, реально стоящие пе ред нашим обществом, решены не будут. Симуляция через систему коммуникаций усиливает возможность манипу ляций, которые уже сейчас вопроизводят тотальные практики. Свойственная симулякрам стандартная форма деиндивидуализирует чело века. Реальная угроза — превратиться в некую колонию западной цивилизации.

Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. М., 2003. С. 119.

200 Оксана Туманова




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.