WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |

«Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || || slavaaa || Icq# 75088656 Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г. ...»

-- [ Страница 4 ] --

3. Теория Д ж е й м с а и Ланге Джеймс был наделен необычайным даром самонаблюдения и удивительно точ­ ного описания его данных. Наблюдая за эмоциональными переживаниями, он обра­ тил внимание на одно важное обстоятельство, основываясь на котором он сделал выводы, характерные для психологической мысли того времени, но совершенно не­ понятные и удивительные с точки зрения обычных, устоявшихся веками психологи­ ческих представлений. Джеймс обратил внимание на то, что, пытаясь описать какую-либо эмоцию, например эмоцию страха, не принимая во внимание и изымая из описания теле­ сные процессы — сердцебиение, бледность, специфические изменения мышечной системы и пр., обычно сопутствующие переживанию страха, оказывается, что, соб­ ственно говоря, описывать нечего. Страх представлен в сознании в виде процессов, происходящих в организме испуганного человека: в сознании не подтверждается на­ личие чего-либо такого, что позволило бы отличить страх, как специфическое эмо­ циональное переживание, от этих процессов. То, что мы называет страхом, возни­ кает примерно следующим образом: субъект воспринимает нечто опасное, скажем, встречается лицом к лицу со страшным зверем. Это восприятие тотчас же, рефлек­ торным путем, вызывает в организме изменения, которые принято считать прояв­ лением страха — мышечное напряжение, сердцебиение, стоящие дыбом волосы... Эти телесные изменения, превращаясь во внутреннее раздражение, вызывают внут­ ренние ощущения. Но они переживаются не в виде отдельных ощущений, а вместе, в комплексе;

именно это переживание и называется страхом. Стало быть, страх — это комплекс внутренних ощущений, возникающих на почве исходящего из теле­ сных изменений раздражения. Не будь этого раздражения, не появились бы соответ­ ствующие внутренние ощущения и, следовательно, не возник их комплекс, то есть страх. Таким образом, страх появился потому, что у субъекта участилось сердцебие­ ние, волосы встали дыбом, он приготовился убежать. Согласно Джеймсу, сказанное о страхе можно распространить на все осталь­ ные эмоции;

исходя из этого, понятно, что имел в виду Джеймс, столь парадоксаль­ но формулируя свою теорию: «Мы огорчены потому, что плачем, разгневаны пото­ му, что наносим удар, испуганы потому, что дрожим, а не наоборот — мы плачем, наносим удар и дрожим потому, что огорчены, разгневаны или испуганы». Следовательно, по мнению Джеймса, эмоция представляет собой отражение телесных процессов в сознании;

эмоция — всего лишь комплекс внутренних ощуще­ ний и не более.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава четвертая Принципиально так же рассуждает и Ланге. Он тоже убежден в том, что осно­ ву эмоций составляют чисто периферические соматические процессы, что эмоции, в сущности, следует считать психическим отражением этих процессов. Однако, по его мнению, в этом случае решающую роль выполняет расстройство иннервации кро­ веносных сосудов. Из-за аномального расширения или сужения кровеносных сосудов объем кровотока в тех или иных органах нашего тела ненормально увеличивается или уменьшается, и это следует считать первичной причиной так называемых эмоцио­ нальных переживаний. Возьмем, например, грусть: «Устраните усталость и вялость мускулов, пусть кровь прильет к коже и мозгу, и вы увидите, что появится легкость в членах, а от грусти ничего не останется», — говорил Ланге. Таким образом, согласно взглядам как Джеймса, так и Ланге, эмоция строит­ ся на основе чисто периферических телесных процессов, она по сути представляет собой определенный комплекс ощущений, поэтому нет никакой необходимости на­ ряду с познавательными психическими процессами допускать существование прин­ ципиально отличных от них эмоциональных процессов. В пользу теории Джеймса приводятся следующие соображения: 1. При отсутствии чувствительности внутренних органов — так называемой вис­ церальной анестезии человек становится эмоционально совершенно индифферентным. Помимо этого, обычный опыт также свидетельствует о влиянии задержки телесных проявлений эмоциональных переживаний на саму эмоцию — обычно в сторону ее ослабления. 2. Воздействие алкоголя или опиума улучшает настроение, а брома — ухудшает. Следовательно, в данном случае эмоциональное переживание возникает исключи­ тельно на основе телесных процессов. 3. Болезням вазомоторной системы обычно сопутствуют эмоциональные пере­ живания без какой-либо иной причины: неврастеник переживает совершенно обыч­ ный страх, не имея на то абсолютно никаких оснований. Но все эти аргументы опровергают данные, полученные в ходе эксперимен­ тальных исследований последних лет — прежде всего известными физиологами Шер­ рингтоном и Кенноном. Шеррингтон перерезал собаке спинной мозг в шейной области и нерв ва¬ гус, почти полностью исключив возможность возникновения каких-либо внутрен­ них ощущений. Следовательно, коль скоро теория правомерна, у такого животного не должны возникать какие-либо эмоциональные состояния. Но, как оказалось, жи­ вотное на соответствующие условия отвечало привычными эмоциональными реак­ циями: на угрожающую ситуацию — страхом, а на приятную — удовольствием. На основании этого Шеррингтон пришел к выводу, что эмоциональное пере­ живание возникает без органических ощущений, постольку сущность эмоций нико­ им образом не может быть сведена к висцеральным процессам. Аналогичный вывод был сделан и Кенноном. Оперативным путем он полнос­ тью вырезал у кошки часть нервной системы, ответственной за висцеральные реак­ ции, сопутствующие эмоции страха или гнева, исключив тем самым возможность возникновения органических ощущений. Затем он поместил подопытное животное в ситуацию страха (показал собаку). Выяснилось, что в этих условиях кошка реагирует точно так же, как до операции — выявляет выраженную реакцию страха, то есть те­ ория Джеймса—Ланге еще раз была опровергнута.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология эмоциональных переживаний 4. Физиологические основы эмоций Эксперименты того же Кеннона показали, что эмоциональные переживания безусловно связаны с определенными соматическими изменениями, как это осо­ бенно отмечал Джеймс. Но природа этих изменений оказалась, прежде всего, гумо­ ральной;

выяснилось, что они связаны с активностью желез внутренней секреции, в частности надпочечной железы. Кеннон вызывал у экспериментального животного, кошки, интенсивное эмоциональное состояние — гнев, со всеми характерными для этого состояния специфическими телесными проявлениями. Во всех этих случаях ис­ следование подтверждало увеличение выделения сахара, что указывало на гиперсек­ рецию гормона надпочечной железы — адреналина. Примечательно, что то же самое явление имело место и тогда, когда вместо гнева вызывалась эмоция страха — кош­ ку помещали вблизи от собаки. Таким образом, в случае интенсивных эмоций гнева и страха в организме про­ исходит усиленная секреция адреналина. Какое взаимоотношение существует между этим гуморальным феноменом и теми висцеральными и вазомоторными процессами, которые, согласно перифери­ ческой теории Джеймса—Ланге, составляют сущность эмоций? Опыты Маранона да­ ют исчерпывающий ответ на этот вопрос. В результате введения человеку инъекции адреналина Маранон получил все те висцеральные явления, которые обычно со­ путствуют эмоциональным переживаниям страха и гнева. Испытуемый всем своим обликом походил на испуганного или разгневанного человека — учащенное сердце­ биение, стоящие дыбом волосы, бледность, дрожь... Следовательно, можно сказать, что висцеральные и вазомоторные процессы, сопутствующие эмоциональным переживаниям, имеют гуморальную основу. Как бы получается, что сущность указанных эмоциональных реакций действительно состоит в секреции гормона надпочечной железы, адреналина, что подтверждает, пусть даже косвенно, основную мысль теории Джеймса. Однако из тех же опытов Маранона очевидно, что это не так: секреция адре­ налина и возникшие на этой почве висцеральные процессы ни в коем случае не могут считаться сущностью эмоций. Дело в том, что, во-первых, испытуемые Ма­ ранона, у которых в результате инъекции адреналина были вызваны все телесные проявления эмоции, не чувствовали никакой эмоции;

и во-вторых, эти висце­ ральные процессы оказались идентичными как во время страха, так и гнева, то есть в случае совершенно различных эмоциональных переживаний. Очевидно, что основу эмоций следует искать в ином. Можно считать доказан­ ным, что эмоция не представляет собой явление периферического происхождения. Но это отнюдь не означает, что периферические процессы — висцеральные и вазо­ моторные реакции не имеют никакого значения для эмоций, что это — просто слу­ чайные явления, сопутствующие нашему переживанию, но не оказывающие на не­ го какого-либо воздействия. Сегодня считается бесспорным, что они участвуют в процессе становления эмоции, усиливают ее и придают определенность;

по словам Рубинштейна, висцеральные и вазомоторные реакции являются «добавочными фак­ торами» эмоциональных процессов. По наблюдению Лемона, эмоция вне телесных симптомов имеет характер не настоящего, а представленного переживания. По Шер­ рингтону, специфическое обморочное ощущение, возникающее у человека во вре­ мя страха, входит в состав самого эмоционального переживания в качестве его не­ обходимого компонента.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава четвертая Таким образом, участие вегетативной нервной системы и эндокринного аппа­ рата в генезисе эмоциональных переживаний сомнений не вызывает. Но бесспорно и то, что только этого недостаточно. Возникновение эмоционального переживания че­ ловека без участия центральной нервной системы совершенно непредставимо. Эта мысль находит все большее распространение в современной физиологии, и сегодня можно считать доказанным, что эмоциональное переживание человека действительно представляет собой факт центрального происхождения, основано на процессах, про­ текающих в головном мозге. Спорным скорее является то, какой именно участок мозга должен быть признан центром эмоциональных переживаний. По мнению большинства исследователей, особенную роль в этом случае дол­ жен играть зрительный бугор. С этой стороны очень иллюстративен случай, описан­ ный Хедом: один его больной совершенно не выносил музыку, если она звучала с правой стороны, и был к ней полностью равнодушен, если она звучала слева. У пациента обнаружилось одностороннее нарушение зрительного бугра;

по всей веро­ ятности, именно по этой причине одна и та же мелодия вызывала различные эмо­ циональные переживания. Однако выяснилось, что наряду со зрительным бугром в регуляции эмоцио­ нальных переживаний участвует и кора головного мозга: эмоция представляет собой продукт взаимодействия коры и зрительного бугра. Именно поэтому нарушение свя­ зи между корой и зрительным бугром оказывает особенно заметное влияние именно на эмоциональные переживания.

Темперамент 1. Понятие темперамента Наши эмоциональные переживания могут отличаться друг от друга всего лишь по четырем основным направлениям: удовольствие и неудовольствие, возбуждение и успокоение. Но это не означает, что все эти направления в каждом отдельном индивиде должны быть представлены одинаковым образом. Нет! В этом отношении между людьми отмечаются весьма значительные различия. Существуют люди, наст­ роенные более оптимистически, или эвколически, либо, наоборот, более пессимис­ тически, или дисколически. У первых приятные чувства возникают легче, чем непри­ ятные, а у вторых, наоборот, неприятные чувства появляются легче, чем приятные. Следовательно, в первом случае можно говорить о диспозиции удовольствия, а во втором — о диспозиции неудовольствия. Такие же диспозиционные различия подтверждаются и в направления воз­ буждения—успокоения. Некоторые индивиды проявляют особую предрасположен­ ность к возбужденным эмоциональным переживаниям, другие же склонны к более спокойным эмоциям. В современной психологии упомянутые эмоциональные диспозиции чаще все­ го именуются темпераментом, хотя иногда под темпераментом подразумевается зна­ чительно более широкое понятие — в нем усматривают диспозицию всех психологи­ ческих особенностей индивида. Диспозиции имеются и в других случаях. Например, интеллект считается дис­ позицией мышления, а характер — диспозицией произвольного поведения. Однако темперамент резко отличается от этих диспозиций, так как он гораздо теснее свя Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология эмоциональных переживаний зан с телесными процессами, нежели интеллект или характер. А это позволяет пред­ положить, что в случае темперамента мы действительно имеем дело в первую оче­ редь с эмоциональной диспозицией, поскольку, как известно, ничто не связано с телесными процессами столь тесно, как эмоциональные переживания. Наверное, именно этим объясняется то, что при характеристике темперамента эмоциональным переживаниям отводится значительное место даже тогда, когда в нем усматривают основу всей личности, а не только ее эмоциональной сферы.

2.

ТИПОЛОГИЯ темперамента Понятие темперамента ввел в науку основоположник медицины Гиппократ (более 2000 лет тому назад), причем предложенная им классификация сохранена без изменения до сегодняшнего дня. Согласно данной классификации, различают че­ тыре типа темперамента: сангвинический, флегматический, холерический и меланхо­ лический. Человек с сангвиническим темпераментом склонен скорее к положительным эмоциям;

он беспечен, ожидает от жизни больше хорошего, чем плохого, добросер­ дечен, весел;

легко воспламеняется, но также легко успокаивается. Противоположную этому картину дает флегматический темперамент;

флегма­ тик равнодушен, почти апатичен, ему чужды аффекты;

однако это не означает, что он вообще бесчувственен. Нет! Ему свойственно редкое и медленное возникновение эмоций — ему неведомы эмоциональные взрывы. Но, воспламенившись, он не успо­ каивается долго. У человека с холерическим темпераментом эмоции возникают легко, чем он напоминает сангвиника;

однако в отличие от последнего его эмоции более ин­ тенсивны и продолжительны. Он любит командовать, не любит подчиняться, горд и жаден, легко теряет равновесие, впадая в ярость, пребывая большей частью рассерженным. Человек с меланхолическим темпераментом во всем, что его касается, усматри­ вает плохое;

он преимущественно находится в плохом настроении, будто жизнь ему опостылела. Приглядевшись к данным типам темперамента, нетрудно заметить, что санг­ винический и флегматический типы представляют собой скорее диспозиции по­ ложительных эмоций, а холерический и меланхолический — отрицательных. Зато в аспекте возбуждения—успокоения объединяются сангвинический и холерический типы, как более возбудимые, и флегматический с меланхолическим, как более спокойные. Таким образом, классификация типов темперамента производится в зависимо­ сти от того, как представлены в каждом из них диспозиции удовольствия—неудо­ вольствия и возбуждения—успокоения. Среди психиатров особенно распространена типология Кречмера. По мнению Кречмера, темперамент является главным компонентом конституции человека, предопределяющим психические особенности личности;

темперамент вместе с те­ лосложением, то есть физическими особенностями, составляет констититуцию. Пикническое телосложение связано с циклотимическим темпераментом, а астени­ ческое, атлетическое или их сочетание — с шизотимическим темпераментом. Креч­ мер, стало быть, различает всего лишь два типа темперамента — циклотимический и шизотимический. Однако каждый из них включает в себя несколько подвидов: цик­ лотимический — гипоманиакальный (веселый, подвижный человек), синтонический Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава четвертая (практичный реалист) и медленный (мягкий, расслабленный, грустный человек). Всем им свойственна особенность синтоничности (по терминологии Блейлера), или экстравертированности (по терминологии Юнга). Основной особенностью людей с шизотимическим темпераментом является интровертированность, включающая в себя три подвида — от чрезвычайно чувствительного до крайне бесчувственного, холодного эгоиста, в частности: гиперстенический (нежный, чувствительный, не­ рвный человек), аутистический (энергичный, систематический, спокойный, отре­ шенный, аристократический) и анестетический (холодный, со слабыми аффекта­ ми, бесчувственный эгоист). Согласно Кречмеру, в основе соответствия между темпераментом и телосло­ жением, или физической конституцией, лежит эндокринный фактор;

нервной сис­ теме он отводит меньшее значение. Зато для Павлова темперамент представлял собой именно тип нервной систе­ мы. Он полагал, что типология темперамента совпадает с типологией нервной систе­ мы. Как отмечал Павлов, темперамент является наиболее общей характеристикой любого человека, наиболее существенной характеристикой его нервной системы. Согласно исследованиям Павлова, типы нервной системы различаются в зави­ симости от протекания основных нервных процессов — возбуждения и торможения. Выяснилось, что эти процессы отличаются друг от друга большей или меньшей си­ лой, уравновешенностью и подвижностью. Существуют животные (как известно, Павлов проводил свои опыты на соба­ ках), нервная система которых легко переносит воздействие необычайно сильных раздражителей. Например, у них вырабатывается условный рефлекс даже на звуки такой силы, которые у слабо возбудимых животных вызывают остановку всего ус­ ловнорефлекторного действия, вызывая иногда хроническое заболевание нервной системы. В этом случае мы имеем дело с сильно возбудимой нервной системой. То же самое происходит и в случае процессов торможения. Нервная система некоторых животных длительно выдерживает процесс так называемого «внутреннего торможения» (до 5—10 минут), тогда как у других попытки создания столь продол­ жительного процесса торможения сопровождаются серьезным заболеванием нервной системы. В первом случае мы имеем дело с типом нервной системы с сильным тормо­ жением, а во втором — со слабым. В некоторых случаях сильной нервной системы оба этих процесса уравновеше¬ ны, то есть сильным является как процесс возбуждения, так и процесс тормо­ жения;

в других же случаях равновесие нарушено — обычно в сторону процесса возбуждения, то есть процесс возбуждения является сильным, а процесс тормо­ жения — слабым. В случае сильной нервной системы мы встречаемся с еще с одним признаком — подвижностью нервных процессов. Если у животного выработан условный рефлекс на тон определенной высоты, то на другой тон он реагировать не будет. Но если принять надлежащие меры, у него вскоре выработается рефлекс на этот тон. В данном случае нервная система легко переходит от процесса торможения к процессу возбуждения и наоборот. Соответственно, сильная нервная система может быть двоякой — подвижной и менее подвижной, то есть инертной. Что касается слабой нервной системы, то есть нервной системы со слабыми процессами возбуждения и торможения, то оказалось, что здесь невозможно говорить ни о большем или меньшем равновесии, ни о большей или меньшей подвижности.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология эмоциональных переживаний В соответствии с этим Павлов различает следующие четыре типа: 1. Сильный, уравновешенный, подвижный, живой тип. 2. Сильный, неуравновешенный, с преобладанием процесса возбуждения, безудержный, возбудимый тип. 3. Сильный, уравновешенный, инертный — спокойный, медлительный тип. 4. Слабый тип. Павлов отожествляет выделенные им типы с типами древней классификации Гиппократа: 1) в основе сангвинического темперамента лежит сильная, уравновешенная, подвижная нервная система;

2) холерический темперамент — сильный, неуравновешенный тип;

3) флегматический темперамент — сильная, уравновешенная, инертная не­ рвная система;

4) меланхолический темперамент — слабая нервная система. Несмотря на то, что Павлов решающее значение отводил врожденному типу нервной системы, он все же отмечал, что для поведения живого существа наряду с врожденным типом нервной системы большое значение имеет и все его прошлое. Таким образом, старая типология темперамента как будто остается в силе и сегодня. Вместе с тем можно считать доказанным, что физиологическую основу темперамента следует усматривать не только в эндокринных, но и особенно в не­ рвных процессах.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая Психология поведения Импульсивное поведение 1. Живое существо и витальная потребность Ничто так не специфично для живого существа, как наличие у него потреб­ ностей и необходимость самому заботиться об их удовлетворении. Это значит, что для него характерна активность, то есть он должен установить определенные взаимо­ отношения с внешней действительностью, без чего, разумеется, ни одна потребность не может быть удовлетворена. Несомненно, что данная активность составляет по су­ ществу все содержание жизни;

говорить о жизни вне активности было бы неуместно. Отсюда ясно, что понятие потребности занимает исключительное место в любой на­ уке, ставящей себе целью понимание живого существа, тем более в психологии. Потребность — источник активности. Там, где нет потребности, не может быть и речи об активности. В этом смысле понятие потребности является очень широким. Оно касается все­ го, в чем нуждается живой организм, но чем он в данный момент не обладает. Однако то, в чем живой организм может испытывать нужду, зависит от уровня развития самого организма. Потребности развиваются, и очевидно, что человек на нынешней ступени развития обладает множеством таких потребностей, подобных которым нет не только у животного, но и у человека, стоящего на примитивной сту­ пени культурного развития. Тем не менее, есть и такие потребности, без которых не может существовать ни один живой организм, на какой бы ступени развития он ни находился. Подразуме­ ваются потребности, связанные с жизнедеятельностью организма, — питание и размножение, то есть основные витальные, или чисто биологические потребности. Потребности в питании, росте, размножении имеются у любого живого организма — как самого простого, так и самого сложного. Конечно, это не означает, что в процессе развития эти потребности остаются неизменными, что у амебы и у человека потреб­ ность в питании является одинаковой. Нет, в данном случае мы хотим подчеркнуть лишь то, что всякий живой организм, на какой бы высокой ступени развития он ни находился, имеет витальные потребности, поскольку без них жизнь невозможна вооб­ ще. Однако вряд ли, конечно, сегодня кто-либо может отрицать, что и эти потребно­ сти развиваются, усложняются, становясь все более разнообразными.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения 2. Витальная потребность и поведение Что же характерно для витальной потребности? Во-первых, совершенно не обязательно, чтобы она была дана и психически. Достаточно, если она существует объективно, то есть организм действительно в чем-то нуждается. Невзирая на то, что субъект может даже не знать о наличии витальной потребности, он все-таки безоши­ бочно прибегает к средствам, необходимым для ее удовлетворения. Это происходит приблизительно так, как в случае потребности дыхания. Организм вовсе не чувствует особо, что он в чем-то нуждается, что это нечто — воздух, добыть который можно только через дыхание. Тем не менее, он нормально дышит, и для этого ему не нужен ни собственный предварительный опыт, ни чья-либо помощь. Так по существу обстоит дело во всех случаях основных витальных потребно­ стей. Если новорожденному ребенку, организм которого нуждается в питании, то есть при наличии у него потребности в пище, положить в рот сосок груди, он тот­ час начнет сосать, хотя его этому никто не учил. Точно также не нуждается в обу­ чении ни теленок, сразу находящий нужную траву, ни цыпленок, который клюет зерно, а не, скажем, песчинки, хотя у них еще нет никакого опыта. Одним словом, животное изначально, вне научения, находит соответствую­ щий корм, должным образом обращаясь с ним. Витальная потребность сама направ­ ляет организм к нужному предмету — он научается находить предмет удовлетворе­ ния потребности отнюдь не постепенно, и при наличии определенной потребности из бесчисленного множества предметов, находящихся в окружающей среде, на него воздействует именно тот из них, который может удовлетворять эту его потребность. В результате у живого существа возникает установка соответствующего поведения, а при отсутствии преград реализуется и само это поведение. В таком случае обычно говорят, что у живого существа, будь то цыпленок или человек, имеются врожден­ ные способности удовлетворения некоторых потребностей;

любое живое существо не только обращается именно к тому, что может удовлетворить его потребности (цыпленок — к зерну, а не к песку), но и прибегает к поведению, посредством которого можно достигнуть цели (начинает сосать, клевать и т.д.). Такое врожден­ ное целесообразное поведение обычно называют инстинктом, подразумевая, что оно связано с основными элементарными потребностями.

3. Обслуживание как отдельная форма поведения Однако такая картина наблюдается только в том случае, когда удовлетворение потребности не встречает никаких препятствий, когда среда непосредственно предо­ ставляет то, что нужно для удовлетворения имеющейся потребности. Например, ког­ да в изобилии имеется воздух, то для нормального дыхания организму нужно просто дышать им;

или же перед цыпленком на песке разбросаны зерна, и он начинает их клевать. В таком случае процесс удовлетворения потребности протекает сам собою, не требуя вмешательства сознания, и все поведение действительно протекает инстинк­ тивно. Но таков лишь первичный вид поведения, то есть примитивная активность, направленная на сам процесс удовлетворения потребности, а не на добывание средств, необходимых для этого. Данная форма активности известна под названием «потреб­ ления», и мы видим, что она осуществляется вне участия сознания, а именно — в виде инстинктивных актов. Однако допустим, что на пути удовлетворения потребности возникло препят­ ствие, например затруднилось дыхание. Что же произойдет в этом случае? Несом Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая ненно, что у субъекта возникнет специфическое чувство, чувство беспокойства, что ему чего-то не хватает, а также, наряду с этим, состояние некоторой напряженно­ сти, ежеминутно готовое перейти в состояние активности. В этом случае мы уже будем иметь дело с фактом выявления потребности в сознании, с потребностью как с психическим феноменом. Как видим, она пока ограничивается лишь рамками состояния субъекта и не содержит в себе ничего объективного. Но немного больше задержки в удовлетворении потребности, и эта последняя отразится и в предмет­ ном сознании, в частности, к вызванному нехваткой чувству беспокойства и напря­ жения добавляется и специфическое переживание объекта, являющегося средством удовлетворения потребности. Например, в случае невозможности непосредственного удовлетворения голода субъект переживает его, прежде всего, как собственное му­ чительное состояние, но, вместе с тем, своеобразным становится и переживание объективной действительности: голодный замечает в окружающей среде в первую очередь то, что может удовлетворить его потребность. Следовательно, потребность предопределяет и восприятие субъекта. Но примечательно, что данное восприятие совершенно специфично;

в частно­ сти, субъект не просто видит то, что может удовлетворить его потребность, не просто замечает его наличие, а вместе с тем испытывает и чувство его притягательности — предмет восприятия как бы воздействует на него, призывая к определенным дейст­ виям. На подобное психологическое воздействие потребности впервые обратил особое внимание Курт Левин, введя для его характеристики специальное понятие (Auffor­ derungscharakter), пользующееся сегодня в нашей науке всеобщим вниманием. Левин в данном случае подразумевал тот факт, что голодного, например, притягивает пища, а жаждущего — вода, но если потребности удовлетворены, то и одно и другое может остаться вовсе незамеченным или, во всяком случае, совершенно безразличным для субъекта. Теперь уже эти предметы лишены их прежней притягательной силы и, следо­ вательно, они не могут побудить субъекта к действию. Таким образом, в случае, когда удовлетворение потребности затруднено, то есть при отсутствии возможности непосредственного удовлетворения потребнос­ ти, она проявляется в сознании субъекта в виде специфического содержания. Она переживается субъектом как чувство неудовлетворенности, содержащее в себе мо­ менты возбуждения и определенного напряжения, проявляясь объективно в виде неких предметных содержаний, побуждающих к действию. Разумеется, затруднения в удовлетворении потребности часто происходят и в по­ вседневной жизни животных. Например, с дерева слетела птичка, начала что-то кле­ вать на земле;

увидев насекомое, она устремилась к нему. Содержание почти всей ее жизни составляет такой поиск и нахождение пищи. Сказанное относится ко всем животным. Свинья, например, постоянно ищет пищу, неустанно роет землю, пере­ ходя с одного места на другое, и т.д. Одним словом, там, где средство удовлетворе­ ния потребности не дано непосредственно, животное вынуждено его в поисках пе­ ремещаться с места на место и вести себя соответственно тому, что оно найдет для себя полезным. Подобное поведение животного по существу мало чем отличается от поведе­ ния потребления. Если для последнего характерна такая непосредственная данность средств удовлетворения потребности, что живому существу нужно только, так ска­ зать, взять корм и положить в рот, то здесь положение осложнено в том отношении, что для овладения средствами удовлетворения потребности требуется осуществить дополнительные простые акты, в частности, зачастую просто переместиться с места на место. Например, для удовлетворения жажды животное вынуждено пойти к род Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения нику или же, когда кончится корм на одном месте, перейти на другое место. Вдумы­ ваясь в эти случаи, мы убеждаемся, что и здесь мы по существу имеем дело с актами потребления, только относительно усложненными. И действительно, акт потребления как таковой состоит, например, в принятии пищи. Однако разве поднесение пищи ко рту и жевание представляют собой иные акты поведения? Разумеется, оба эти акта, взятые отдельно, то есть, например, поднесение пищи ко рту не с целью еды, а с какой-то иной, не являются актами потребления. Но когда они непосредственно увязаны, составляя часть акта потребления, то тогда, разумеется, должны считаться поведением потребления. Однако обычно положение бывает еще более усложненным. Зачастую живот­ ное видит пищу, но заполучить ее непосредственно не удается;

тогда животное вы­ нуждено искать обходной путь, разрешая при этом довольно сложные задачи. Об этом свидетельствуют, например, опыты И. Бериташвили над различными представителя­ ми позвоночных, а особенно опыты Кёлера над человекообразными обезьянами — антропоидами. Рассмотрим несколько примеров. Собака видит, что кусок мяса выбросили из окна на улицу. Ей не удается выпрыгнуть из окна, поэтому она бежит в другую ком­ нату, выбегает отсюда через заднюю дверь во двор, а со двора — на улицу, где валя­ ется вожделенный кусок мяса. Как видим, для того, чтобы овладеть мясом и присту­ пить к акту потребления, то есть съесть его, собака вынуждена выполнить довольно сложные акты. Однако встречаются и гораздо более сложные случаи, особенно в экс­ периментальных условиях. Антропоид заперт в клетке;

снаружи лежит пища, обожаемая обезьяной, но достать ее рукой невозможно. Тогда она хватает палку, которую специально кладут в клетку, и с ее помощью затаскивает пищу в клетку. Или же такой пример: высоко к потолку подвешен банан;

обезьяна старается достать его, но это ей не удается, так как он висит очень высоко. Тогда она приносит лежащий в комнате ящик, устанав­ ливает его под бананом, вскакивает на ящик, подпрыгивает, но тщетно. Теперь она подтаскивает второй и третий ящики, ставит их на первый, достигая таким образом своей цели. Для характеристики подобного поведения антропоида следует, прежде все­ го, отметить, что все действия животного движимы одной основной целью: жи­ вотное стремится удовлетворить свою потребность, ни на одну минуту не забывая о ней. Данная потребность для него актуальна не только тогда, когда начинается процесс ее непосредственного удовлетворения — процесс потребления, но и тог­ да, когда животное, например, тащит один ящик, а затем второй и третий. Не­ смотря на то, что здесь обезьяна прибегает к целому ряду актов, не связанных с потреблением непосредственно, как в случае вышеупомянутых усложненных ак­ тов потребления, все же несомненно, что все эти акты находятся под влиянием основной потребности. Таким образом, акт потребления предваряется довольно сложным процессом поведения, имеющим единый источник — определенную потребность и полностью служащим ее удовлетворению. Об этом со всей очевидностью свидетельствует уже его взаимосвязь с актом удовлетворения этой потребности — с процессом потребления — оно незаметно переходит в этот процесс, составляя с ним вместе единое, нераз­ дельное целое. Тем не менее, очевидно и то, что в данном случае речь идет о новой форме активности, иной разновидности поведения. Если специфичным для данной формы поведения считать ее тесную связь с актом потребления, то есть то, что она непо Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая средственно служит цели подготовки этого акта, то тогда, наверное, наиболее це¬ лесообразно назвать ее обслуживанием.

4. Импульсивное поведение и обслуживание Как протекает активность субъекта в случае обслуживания? Чем она опреде­ ляется? Для решения данного вопроса удобнее всего присмотреться опять-таки к поведению человека, поскольку в инвентаре его поведения обслуживание занимает одно из первых мест. Можно сказать, что обслуживание является привычной фор­ мой нашей повседневной активности. И в самом деле, ведь нам далеко не всегда удается беспрепятственно удовлетворять возникшие у нас те или иные конкретные потребности! Наоборот, гораздо чаще мы сталкиваемся с каким-либо преградами, поэтому прежде, чем приступить непосредственно к акту потребления, мы оказы­ ваемся вынуждены выполнить целый ряд других операций, производимых лишь для того, чтобы преодолеть препятствия, получив тем самым возможность удовлетворе­ ния своей потребности. Поскольку все эти операции направлены на цель непосредственного удовлет­ ворения определенной конкретной потребности, мы можем считать их отдельным случаем обслуживания. Этот момент — обслуживание какой-либо конкретной по­ требности, как уже отмечалось выше, представляет собой тот основной признак, которым данная форма поведения отличается от других его разновидностей. Допус­ тим, у человека возникла какая-то потребность, например, он голоден, но пищи под рукой нет, поэтому придется отправиться в дальний путь. В каком случае чело­ век пойдет на это? Безусловно, только тогда, когда потребность настолько сильна, что оправдывает усилия, связанные с прохождением дальнего пути. Иначе субъект не выполнит акта обслуживания, то есть не пустится в дальний путь и предпочтет остаться без пищи. Одним словом, выполнение акта обслуживания вне импульса ос­ новной потребности совершенно невозможно. Там, где в его основе лежит иной им­ пульс, говорить об акте обслуживания уже нельзя. Иногда бывает и так, что некоторые моменты акта обслуживания оказываются очень трудно выполнимыми, но, тем не менее, они все же выполняются, оставаясь при этом опять-таки актами обслуживания. Посмотрим, как протекает обычно акт обслуживания. Внешне перед нами все­ гда разворачивается следующая картина: при возникновении какой-либо интенсив­ ной потребности субъект тотчас же приступает к выполнению действий, направлен­ ных на ее удовлетворение;

иногда эти осуществляемое им поведение является весьма сложным и длится до тех пор, пока не будет обеспечена возможность удовлетворения потребности. Как же протекает эта деятельность? Обратимся к примеру. Скажем, дикарь почувствовал голод, поэтому он отправ­ ляется на охоту, то есть берет в руки свое оружие и идет в лес в определенном на­ правлении. В зависимости от того, какой зверь и в каких условиях ему встретится, он либо устроит засаду, либо начнет его преследовать, либо же прямо пустит в него стре­ лу. Убив его, он освежует его, выполнит еще целый ряд других операций и только после этого приступит к удовлетворению своей потребности — начнет есть. Данная простая схема охоты дикаря часто фактически наполняется довольно сложным содер­ жанием — осуществляемая им активность состоит из цепи последовательных звеньев, каждое из которых занимает свое место, обеспечивая целесообразность действий. Как все это происходит? Неужели дикарь заранее обдумывает все свое пове­ дение, предварительно взвешивает его? Конечно же, нет. Почувствовав голод, он Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения тотчас же обратился к актам определенного поведения — охоты. Отдельные акты этого поведения сменяют друг друга как бы сами по себе, без особого вмешатель­ ства субъекта, так что дикарю не приходится в каждом отдельном случае задумы­ ваться, как теперь поступить, что сделать, чтобы быстрее достичь цели. В обычных случаях здесь все принципиально протекает точно так же, как тогда, когда мы ис­ пытываем жажду, а посуда с водой стоит или тут же на столе, или в другой комна­ те. Разумеется, в таком случае нам никогда не приходится специально задуматься, как поступить, что предпринять, чтобы утолить жажду, поскольку сами условия, сама ситуация диктуют нам, что нужно делать. Если посуда с водой лежит на столе, то одна рука потянется к стакану, а другая — к посуде с водой;

если же ее на столе нет, то мы будем действовать так, как потребуют обстоятельства. Одним словом, мы хотим сказать, что если поведение осуществляется под воз­ действием актуального импульса определенной потребности, то отдельные его этапы и моменты протекают как бы сами собой, без сознательной регуляции со стороны субъекта;

они предопределены скорее ситуацией, в которой субъекту приходится раз­ ворачивать свои действия. Так что же фактически лежит в основе данного поведения? Что направляет его? Разумеется, нельзя сказать, что здесь поведение в целом представляет собой цепь отдельных рефлекторных движений, полностью зависящих от воздействующего на субъекта внешнего впечатления или раздражения. Этого нельзя сказать потому, что, во-первых, подобное поведение даже в совершенно одинаковых условиях никог­ да не повторяется в полностью неизменном, стереотипном виде;

во-вторых, в наше время невозможно отрицать роль субъекта как целого даже в случае рефлексов. Со­ вершенно очевидно, что в данном случае речь идет о настолько сложной форме ак­ тивности, что сегодня серьезно думать о попытке ее механистического объяснения даже не приходится. Теоретически нам заведомо понятно, что ситуация как целостный комплекс внешних раздражителей воздействует на моторный аппарат живого существа, вызы­ вая его ответные движения, отнюдь не непосредственно. Ситуация в первую очередь воздействует на самого субъекта, потому-то и эффект ее воздействия сказывается на самом субъекте. Среда оказывает влияние на поведение только через этот вызванный ею в субъекте эффект. Чем можно объяснить то, что поведение дикаря во время охоты протекает це­ лесообразно, хотя ни сама деятельность его в целом, ни отдельные ее моменты не являются осознанными и преднамеренными? На субъекта с определенной пот­ ребностью воздействует актуальная ситуация, вызывая в нем определенное це­ лостное изменение, определенную установку, на основе которой и строится его последующее поведение. Именно поэтому поведение протекает целесообразно и без его осознания. Таким образом, понятно, в чем состоит специфический признак, характери­ зующий протекание поведения обслуживания: у субъекта, обращающегося с целью удовлетворения актуальной потребности к внешней среде, он оказывается перед оп­ ределенной ситуацией, вызывающей у него определенную установку, предопределяя тем самым все последующее поведение. Поскольку во всех случаях такого поведения непременно действует импульс удовлетворения актуальной потребности, его можно назвать импульсивным. Итак, характерным для импульсивного поведения является то, что, во-первых, его источником служит актуальная потребность, а, во-вторых, оно предопределено установкой, созданной актуальной ситуацией.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 126 5. Труд и потребность Глава пятая Потребление и обслуживание встречаются и в инвентаре активности животно­ го. Но существуют и формы активности, присущие только человеку;

таковой в пер­ вую очередь является труд. Что же мы подразумеваем, говоря о труде? Разумеется, признав трудом любой процесс целесообразного использования энергии или все то, что направлено на пре­ одоление трудностей, тогда и потребление, и обслуживание следует считать разно­ видностью труда, потому что и то и другое несомненно состоит из целесообразных актов, нередко требуя довольно большой энергии. По-видимому, специфичным для труда не является ни целесообразность, ни относительно высокий уровень трудно­ сти, проявляющийся в процессе выполнения. Психологически характерным для тру­ да является нечто совершенно иное. В случае обслуживания то, что делается, направлено на удовлетворение по­ требности, вызывающей акты обслуживания;

стало быть, продукт обслуживания предназначен для удовлетворения актуальной потребности. Например, человек ис­ пытывает жажду. Эта потребность вынуждает его прибегнуть к соответствующим ак­ там обслуживания — принести или налить воду. Продукт обслуживания — вода — предназначена для утоления жажды, то есть обслуживание направлено на удовлет­ ворение только вызвавшей его конкретной актуальной потребности. Вне и незави­ симо от нее акта обслуживания не существует вообще, как не существует и продук­ та обслуживания, поскольку при отсутствии того, для чего предмет обслуживания предназначен, он утрачивает всякое значение. В случае труда дело обстоит совершенно иначе. Разве мы делаем что-либо лишь тогда, когда нам это нужно, и делаем только для того, чтобы удовлетворить актуаль­ ную потребность? Конечно, нет! В жизни человека обычным является то, что он об­ ращается к активности и тогда, когда то, что создается этой активностью, совершен­ но не нужно для удовлетворения его сиюминутной потребности. Рабочий хлебного завода работает не только тогда, когда непосредственно хочет поесть хлеб, и работа­ ет не для того, чтобы выпечь столько хлеба, сколько необходимо для удовлетворения сиюминутного голода. Поступай он так, мы имели бы дело с процессом обслужива­ ния. Однако он работает для того, чтобы изготовить определенный продукт — хлеб, хотя в данный момент ему лично он вовсе не нужен. Именно это обстоятельство осо­ бенно характерно для трудовой активности, направленной не на создание продукта, необходимого для удовлетворения актуальной, испытываемой в данный момент по­ требности, а преследующей удовлетворение потребности в пище вообще, которая мо­ жет возникнуть у него или у кого-либо другого, завтра или когда-нибудь в будущем. Таким образом, если обслуживание подразумевает удовлетворение лишь акту­ альной потребности, то цель труда состоит в удовлетворении возможной потребности.

6. Труд и воля Но тогда откуда черпает человек энергию для осуществления того, в чем в дан­ ный момент не испытывает нужды? Что лежит в основе труда? Разумеется, здесь понятия рефлекса явно недостаточно. Не умещается труд и в рамки импульсивного поведения. Мы уже убедились в том, что его побуждаю­ щим и направляющим началом не является импульс актуальной потребности, по­ скольку труд подразумевает совершенно иной вид активности, не основывающейся на актуальной потребности и создающей независимые от нее ценности.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения Таким видом активности, как мы убедимся ниже, является воля. Следователь­ но, вне воли становление труда в том его законченном виде, какой он имеет на сей день, представляя собой специфическую особенность человека, было бы совер­ шенно невозможно. С другой стороны, и воля не достигла бы человеческой ступени своего развития, если бы труд не создал специфических условий для ее стимуляции и развития.

ВОЛЯ 1. Общее определение понятия Что такое воля? Приведем несколько бесспорных примеров произвольного по­ ведения с тем, чтобы выяснить, что может быть сочтено специфической особеннос­ тью воли. 1. Спишь в холодной комнате. Проснувшись утром, видишь, что время вставать. Вставать не хочется, но уже опаздываешь. Приходится сделать над собой усилие и встать. Таким образом, для преодоления естественной лени потребовался определен­ ный акт воли. 2. Очень хочется курить, но, решив отказаться от этой привычки, сдерживаешь себя и не закуриваешь. 3. Допустим, в процессе написания книги в одном месте я должен высказать мысль, в корне противоречащую в основном моим прежним взглядам, не раз выс­ казанным мною публично. Возникает вопрос: высказать эту новую мысль или нет? Высказав ее, тем самым публично признаешь, что ошибался, а твои оппоненты были правы;

скрыв свои новые взгляды, изменишь основному принципу, согласно которому в науке главное — истина, а не ложное самолюбие. В конце концов воп­ рос решается в пользу объективной истины. Безусловно, что и на сей раз не обо­ шлось без помощи воли. 4. Когда нам нужно что-либо сделать, скажем, написать какую-то статью, мы предварительно составляем план: какого вопроса следует коснуться в начале, о чем го­ ворить дальше и как приблизиться к конечному вопросу. Разумеется, решение каждого из этих вопросов требует волевых актов, и в конце концов мы разрабатываем вполне определенный план работы. Однако после этого вновь нужен особый волевой акт, что­ бы начать писать статью, то есть приступить к выполнению выработанного плана. Что характерно для всех этих случаев? Во-первых, прежде всего следует отме­ тить, что субъект и его поведение, его деятельность противостоят друг другу. Субъект дан не в деятельности, а вне нее, то есть себя мы переживаем отдельно, а свои дей­ ствия — курение, вставание с постели, служение объективной истине, свой план — совершенно отдельно. Ведь мы еще не действуем, а всего лишь ставим вопрос, как действовать! Во всех этих случаях и наше Я, и наши возможные действия даны как бы извне, мы рассуждаем и думаем о них, как о чем-то объективно существующем. Таким образом, как видим, для всех случаев воли характерна объективация собственного Я и возможного поведения. Второй, не менее характерный для воли момент проявляется в своеобразии пе­ реживания поведения и Я. В настоящем самого поведения еще нет, оно развернется лишь в будущем, то есть оно осуществляется не сейчас, а лишь будет осуществляться впоследствии;

стало быть, оно переживается как феномен будущего, а не настояще Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая го. Во всех приведенных выше примерах процесс протекает следующим образом: до осуществления определенного поведения — вставания с постели, отказа от курения, объективного изложения своих взглядов — мы обдумываем, следует ли сделать это. Следовательно, для воли характерно то, что она касается не протекающего в настоящем поведения, а предстоящей в будущем деятельности. Воля устремлена в будущее, являясь, если употребить термин В. Штерна, проспективным актом. Что касается переживания Я, то оно в случае воли занимает совершенно осо­ бое место. Во всех рассмотренных примерах Я переживается в качестве единственного источника всякого волевого поведения, единственной силы, всецело предопределя­ ющей то, что произойдет, какой будет деятельность: встану ли я или буду нежиться в постели, закурю ли или вовсе брошу курить;

одним словом, то, как я поступлю, зависит только от меня, причина заключена во мне самом. Стало быть, воля пережи­ вается как активность Я, иначе говоря, в волевых актах Я переживается как актив­ ное, действующее начало. Сопоставив теперь волевое поведение с импульсивным, тотчас же увидим, сколь велика разница между ними. Скажем, я почувствовал жажду. Иду, беру в руки графин с водой, наливаю ее в стакан и пью. Все это происходит так, что субъект (Я), объект (посуда, вода) и поведение (подошел, налил, выпил) включены в еди­ ный целостный процесс, не переживаясь вне этого процесса и в отдельности;

здесь нет ни объективации Я, ни объективации поведения. Кроме этого, здесь поведение протекает в настоящем, оно актуально, происходит сейчас, и говорить о будущем в данном случае совершенно неуместно. Наконец, поведение — налил воду, выпил — переживается так, будто оно происходит само по себе;

во всяком случае, субъект обычно вовсе не чувствует, что для осуществления деятельности ему потребовалось проявить особую активность: источником поведения переживается скорее потребность, нежели активность Я. С отмеченным обстоятельством связан один исключительно важный момент, существенно отличающий друг от друга акты импульсивного и волевого поведения. В случае импульсивного поведения, как мы это только что отметили, в качестве ос­ новного источника выступает потребность: при возникновении потребности (жаж­ ды) субъект тотчас же обращается к надлежащему поведению (идет и пьет воду);

импульсивное поведение начинается с импульса потребности, завершаясь актом ее удовлетворения, то есть актом потребления. Совсем иначе обстоит дело в случае во­ левого поведения. В приведенных выше примерах волевого поведения отношение между актуальной потребностью и окончательной деятельностью носит иной харак­ тер, чем в случае импульсивного поведения. У субъекта и здесь имеется какая-либо актуальная потребность, однако его поведение никогда не подчиняется импульсу данной потребности — субъект делает не то, что ему хочется, а нечто другое: в пер­ вом случае ему хочется полежать, но он встает, во втором — хочется курить, но он воздерживается. Одним словом, в случае волевого поведения источником деятельности или поведения является не импульс актуальной потребности, а нечто совсем иное, иногда даже противоречащее этому импульсу. Таким образом, еще одним специфичным признаком воли является то, что она никогда не представляет собой реализацию актуального импульса;

следователь­ но, необходимую для осуществления деятельности энергию она всегда заимствует из другого источника. Данный признак воли заслуживает особого внимания. Можно ска­ зать, что суть проблемы воли состоит именно в этой ее особенности, и психологии воли прежде всего долженствует выяснить, из какого источника воля черпает необ Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения ходимую энергию. Ниже мы специально коснемся этого вопроса, но прежде необхо­ димо отметить одно обстоятельство. Дело в том, что нередки случаи, когда человек произвольно обращается именно к тому поведению, к которому стремится и импульс актуальной потребно­ сти. Например, человек испытывает жажду. Импульс его актуальной потребности влечет его к воде. Но он не подчиняется этому импульсу, раздумывая, можно ли пить воду в этих условиях. Наконец, решив, что «вода ведь минеральная, и пить ее не вредно, а даже полезно», пьет ее. Как видим, казалось бы, здесь речь идет имен­ но о волевом поведении. Однако, с другой стороны, ведь субъект все же пьет воду, то есть удовлетворяет свою актуальную потребность! Следовательно, оказывается, что вовсе не обязательно, чтобы воля противостояла импульсу актуальной потреб­ ности, черпая необходимую энергию непременно из другого источника. Но, вник­ нув глубже в суть дела, можно убедиться, что и здесь актуальную потребность нельзя считать силой, направляющей поведение. Правда, субъект хочет пить, это — его актуальная потребность, и после неко­ торых колебаний он пьет воду, то есть удовлетворяет свою потребность. Но в действи­ тельности акт питья воды вызван не только жаждой как таковой. Нет, субъект при­ бегает к этому акту — пьет воду — лишь вспомнив, что минеральная вода полезна. Не будь это так, жажда осталась бы неутоленной, поскольку субъект отказался бы от воды. Так что главное не то, выпьет субъект, испытывающий жажду, воду или нет, а то, чем вызван этот акт — импульсом актуальной потребности или неактуальной. Исходя из вышесказанного, мы можем говорить о специфических свойствах волевого акта, то есть признаках, отличающих его от остальных видов активности. Данные признаки заключаются в следующем: 1) в случае вмешательства воли за им­ пульсом актуальной потребности никогда не следует действия;

волевое поведение никогда не опирается на импульс актуальной потребности;

2) в случае волевого по­ ведения происходит объективация входящих в процесс активности моментов: Я и поведения, причем Я противостоит поведению;

3) волевое поведение не является поведением, протекающим в настоящем, это — будущее поведение;

воля проспек­ тивна;

4) Я предварительно обдумывает это будущее поведение, его реализация пол­ ностью зависит от Я — воля всецело переживается как активность Я.

2. Физиологические основы воли Всякая активность, любое поведение в первую очередь выражается в виде оп­ ределенных движений тела и его отдельных органов. Это обстоятельство настолько очевидно и закономерно, что некоторые психологические направления, особенно бихевиоризм, считают поведение полностью производным от нашего мышечного ап­ парата, полагая, что для его объяснения совершенно достаточно изучить работу дан­ ного аппарата. Но, разумеется, наше поведение представляет собой отнюдь не только мышечное явление, ведь огромная роль психики в поведении вообще, тем более в произвольном, совершенно несомненна. Однако несомненно и то, что едва ли мно­ гое в психике столь тесно связано с телом, как волевые процессы. Поэтому представ­ ляется совершенно необходимым рассмотрение общих телесных основ воли. Анатомо-физиологической основой воли, без которой ни одно живое суще­ ство не обладало бы ею, является большой мозг. Когда мы действуем произвольно, в определенном центре коры больших полушарий мозга возникает физиологичес­ кий импульс, передающийся через нижележащие аппараты — продолговатый и спинной мозг — моторному нерву и вызывающий таким образом сокращение мышц Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая и движение соответствующего органа. Это движение является произвольным, отли­ чающимся от рефлекторного движения не только своим корковым происхождением (тогда как рефлекс имеет непосредственно субкортикальное происхождение), но и тем, что в случае рефлекса физиологический импульс распространяется по неиз­ менным, врожденным путям, вызывая движения стереотипного характера, а в слу­ чае волевого поведения эти врожденные пути не имеют никакого значения — про­ извольные движения протекают всегда в новом виде, изменяясь сообразно цели, преследуемой субъектом. Центром, регулирующим эти движения, считается зона ле­ вого полушария, и понятно, что при ее поражениях у субъекта снижается способ­ ность осуществления осмысленной, целенаправленной деятельности. Описанное впервые Гуго Липманом заболевание, названное им апраксией, проявляется именно в расстройстве способности к осуществлению произвольного поведения: субъект проявляет полную неспособность к выполнению даже самых простых преднамерен­ ных действий, тогда как импульсивно он легко выполняет эти же акты. Например, он не способен расстегнуть или застегнуть пуговицу по заданию, однако, когда ему самому нужно ее расстегнуть или застегнуть, то есть при наличии актуальной по­ требности в этом, выполнение данного акта не представляет для него никакой труд­ ности. Апраксия является расстройством произвольного поведения, связанной, как было уже отмечено, с поражением определенной зоны коры.

Выполнение волевого акта 1. Периоды воли Характеристика случаев волевого поведения явствует, что воля представляет собой процесс, имеющий определенные периоды. Характер этих периодов ясно ви­ ден даже из совершенно простого примера. Допустим, что вечером предстоит очень интересный концерт, и я очень хо­ тел бы его посетить. Однако существует и довод против посещения концерта, на­ пример, у меня срочная работа. Допустим, что в конце концов этот довод переве­ сит, и я решаю остаться дома и работать, и так и поступаю. Очевидно, что в этом случае речь идет о подлинном волевом поведении, ведь я, желая пойти на концерт, остаюсь дома и работаю. Несомненно, что волевому поведению предшествует приня­ тие решения о том, что будет выполнено именно данное поведение. Но до принятия решения субъект должен обдумать, учесть те или иные соображения, которые по­ могут ему принять решение;

ему надо обдумать, что для него лучше — пойти на концерт или же остаться дома и продолжить работу. Стало быть, волевой процесс содержит по крайней мере три периода: подго­ товительный период решения, который выявит, какое решение следует принять и по каким соображениям;

период принятия самого решения и, наконец, период выпол­ нения решения. Психологии воли следует изучить все эти три периода, хотя несомненно и то, что не все они имеют одинаковое значение, и специфическая особенность воли, на­ верное, особенно должна проявляться в одном из них. Какой же из этих периодов следует считать специфичным для воли? Интересно, что из этих трех периодов только об одном, а именно о периоде выполнения, можно сказать, что он встречается и при других видах активности, по Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения скольку в периоде выполнения дано само действие, поведение, с чем мы имеем дело и во всех остальных случаях активности. Зато остальные два периода, представ­ ляющие собой по существу моменты одного и того же акта, акта решения, могут существовать только в случае воли. Надо полагать, что если где и проявляется специфическая особенность воли, то именно здесь. Несмотря на это, согласно на­ шим обычным, повседневным, ненаучным наблюдениям, представляется, будто сущность воли следует искать именно в моменте выполнения намерения. Поэтому начнем изучение периодов процесса воли с его последнего периода.

2. Протекание волевого поведения После акта решения начинается реализация принятого решения — нужно вы­ полнить то, что было решено. Внимательное рассмотрение случаев волевого поведе­ ния везде выявляет одно и то же: ни одно из них не содержит в себе ни одного такого действия или отдельного движения, выполнение которых как таковых пред­ ставляло бы какую-либо специфическую трудность, в преодолении которой и про­ являлась бы воля. Разумеется, бывают и такие случаи, когда человек решает выпол­ нить нечто технически трудновыполнимое, но это вовсе не является непременно специфичным для воли. Технически трудновыполнимые акты может содержать и им­ пульсивное поведение. Следовательно, нет оснований считать, что специфика воле­ вого поведения заключается в трудности его выполнения. Это настолько очевидно, что, наоборот, там, где возникает непреодолимая трудность выполнения действия, говорить о воле не приходится. В случае трудновыполнимого или совершенно невы­ полнимого речь идет не о решении сделать это, а всего лишь о наличии стремле­ ния, желания (Wunsch). Воля касается лишь того, что мы в силах выполнить: нечто недоступное никак не может стать предметом воли. Одним словом, анализ произ­ вольного поведения показывает, что это поведение всегда может быть вызвано и импульсом актуальной потребности, поскольку по своему содержанию и построе­ нию оно ничем не отличается от импульсивного поведения. Поэтому неудивительно, что подлинно волевому поведению всегда сопутствует некое переживание: я могу это сделать, выполнение этого мне посильно. Данное переживание очень характер­ но для волевого процесса, и на нем мы остановимся ниже. Итак, мы можем заключить, что трудность выполнения ни в коем случае не характерна для волевого поведения — воля отнюдь не подразумевает комплекс какихто сложных, трудновыполнимых движений. В этом смысле нет никакого различия между импульсивным и волевым поведением. Обратившись теперь к протеканию импульсивного и волевого поведения, убедимся, что сколько-нибудь принципиально значимое различие между ними не подтверждается и в данном случае. Как мы уже знаем, каким бы сложным ни было импульсивное поведение, оно протекает, осуществляется как бы само собою, на­ правляясь актуальной ситуацией и не требуя специального вмешательства субъекта. Но именно поэтому вполне возможно, чтобы под влиянием импульса какой-либо вновь возникшей потребности импульсивное поведение отклонилось от первоначаль­ ного пути, приняв совершенно новое направление. Конечно, это происходит не все­ гда. Наоборот, гораздо чаще импульсивное поведение с начала до конца представ­ ляет собой единую неразрывную целостность и служит одной цели. Это происходит потому, что лежащий в основе данного поведения импульс актуальной потребности гораздо сильнее, нежели случайно появившиеся на пути новые импульсы;

однако Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая там, где это не так, импульсивное поведение часто меняет свое направление, уже не проявляясь в виде единого, завершенного, целостного поведения. Совершенно иначе выглядит волевое поведение. Завершенность и целостность для него не случайное обстоятельство, а специфическая особенность. Там, где цель­ ность поведения нарушается, и оно отклоняется от пути, ведущего к избранной цели, направляясь в другую сторону, говорить о волевом поведении уже нельзя. Сколь сложным бы ни было волевое поведение, оно от начала до конца является упорядоченным поведением, именно это характерно для волевой деятельности. Его отдельные части, отдельные действия служат одной цели, составляя постольку еди­ ное целостное поведение, в котором каждое из них занимает определенное место. Эта особенность воли особенно ясно проявляется в случаях запланированного поведения, представляющего собой пусть сложное, но единое целостное поведение. Намечена основная цель, определены средства ее достижения, причем эти средства, отдельные действия подготавливают и обусловливают друг друга, находятся в неко­ ем иерархическом взаимоотношении, объединяясь, таким образом, в одно сложное структурное целое. Именно здесь и встает вопрос: как строится данная структура? Каким образом воля достигает того, что зачастую наше поведение принимает вид столь сложной иерархической системы действий? Нужно ли предусматривать каж­ дое отдельное действие, каждый отдельный шаг, активно подбирать его? Нужно ли постоянно вмешиваться в протекание поведения и давать ему целесообразное на­ правление или же целесообразное протекание волевого поведения происходит и без такого непрерывного вмешательства субъекта? В психологии воли одним из бесспорных, экспериментально обоснованных фак­ тов является упорядоченная целесообразность волевого поведения. Это означает, что, когда человек что-либо решает, например пойти на концерт, а не остаться дома и работать, этого решения вполне достаточно, чтобы он без специального обдумывания осуществил целый ряд соответствующих действий: встал, надлежащим образом одел­ ся, вышел из дому и пошел по направлению к концертному залу;

встретив по пути какое-либо препятствие, он все же будет продолжать действовать сообразно своей цели. Одним словом, когда человек что-либо решает, его последующая деятельность без усилий, как бы сама собой протекает в соответствии именно с этим решением. Человеку не нужно предварительно обдумывать каждый свой шаг, специально оцени­ вать каждое свое действие с точки зрения его целесообразности. Нет, у него возникает тенденция целесообразного поведения, тенденция именно того, что нужно. Левин описывал этот факт следующим образом: когда человек что-либо ре­ шает, например пойти на концерт, тогда все то, что связано с выполнением данного намерения — соответствующая одежда, дорога и пр., — приобретает силу особого воздействия на субъекта, притягивает его к себе, побуждая к определенному дей­ ствию (Aufforderungscharakter). Таким образом, волевому поведению свойственна упорядоченная целесооб­ разность, однако она никоим образом не подразумевает активного вмешательства субъекта на каждом шагу, сознательного поиска и нахождения средств выполнения решения. Достаточно принять решение, чтобы дело как бы само собой двинулось вперед. Одним словом, протекание волевого, то есть намеченного, преднамеренного поведения, такое же, как и импульсивного поведения;

и пока решение осуществить поведение остается в силе, оно протекает так же, как и импульсивное. Однако этот экспериментально подтвержденный факт как будто в корне проти­ воречит нашим повседневным наблюдениям. И в самом деле, ведь общеизвестно, что трудность заключается не в принятии решения, а в выполнении того, что решено! Мы Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения все превосходно знаем, что курить вредно. Сколько раз мы решали отказаться от куре­ ния, но выполнить это решение нам не удавалось! Как будто и в самом деле бесспор­ но, что трудность заключается именно в выполнении, и решение вовсе не гарантирует выполнения. Однако внимательнее вникнув в сущность дела, убедимся, что это воз­ никшее на основе повседневного наблюдения мнение ошибочно. Дело в том, что, ре­ шив что-либо, мы и выполняем это, пока решение остается в силе. Но несчастье в том, что решение часто меняется;

под воздействием чего-либо начинает действовать какой-нибудь новый импульс, в результате чего возникает новое решение. Ясно, что теперь уже излишне говорить о выполнении того, что было решено раньше;

и понят­ но, что выполняется не оно, а новое решение. Таким образом, пока решение остается в силе, выполнение не представляет никакой трудности;

последний период волевого поведения — выполнение, невзирая на его структурную трудность, иерархическую системность, протекает как бы авто­ матически.

3. Теории детерминирующей тенденции и квазипотребности Спорным является вопрос о том, чем можно объяснить то, что в период выпол­ нения решения обычно без особых усилий обнаруживается именно то, что способ­ ствует достижению намеченной цели. В современной экспериментальной психологии известны две различные попытки решения данного вопроса. Первая с этой целью вне­ сла понятие так называемой «детерминирующей тенденции», а вторая — понятие так называемой «квазипотребности». Смысл теории детерминирующей тенденции заключается в следующем: когда субъект представляет цель своего поведения и решает осуществить ее, это представ­ ление цели начинает действовать на другие психические содержания, придавая им соответствующее направление. Именно благодаря этому волевое поведение протекает упорядоченно — оно регулируется исходящей из представления цели детерминиру­ ющей тенденцией. Следовательно, подразумевается, что само представление цели об­ ладает способностью воздействовать на поведение субъекта, придавая ему соответ­ ствующее направление, причем без какого-либо участия самого субъекта как целого. Как видим, теория детерминирующей тенденции одновременно и телеологич¬ на, и механистична. Телеологична постольку, поскольку признает существование тенденции, исходящей из представления цели. Следовательно, согласно этой теории, силой, непосредственно предопределяющей поведение, является представление цели. Механистично же данное учение потому, что, согласно ему, представление цели непосредственно действует на психические содержания и поведение субъекта и, сле­ довательно, делает излишней активность субъекта. Согласно Левину, представителю второй теории, поведение есть результат раз­ рядки той энергии, источником которой являются наши потребности. В качестве не­ посредственного источника волевого поведения выступает энергия не естественных потребностей, а потребностей совершенно иного рода — квазипотребностей («псевдо­ потребностей»). Когда человек решает что-либо, например послать письмо знакомо­ му, это решение создает в нем некоторое напряжение, стремящееся к разрядке в виде соответствующего поведения — у него возникает потребность написать письмо. Поскольку данная потребность не является естественной потребностью, хотя, в то же время, во многом схожа с ней, Левин именует ее квазипотребностью. Итак, решение или, вернее, намерение создает у человеке потребность вы­ полнить определенное действие — квазипотребность. Эта новая потребность придает Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая предметам и явлениям, связанным с ее удовлетворением, своеобразную силу на­ правлять субъекта к определенному действию. Например, стол, бумага, ручка как бы призывают субъекта сесть к столу и написать письмо, конверт — положить в него письмо и запечатать, а почтовый ящик — достать письмо из кармана и бро­ сить в ящик. Как мы видим, достаточно субъекту решить что-либо, например напи­ сать письмо, пробудив тем самым в себе некую квазипотребность, чтобы последую­ щее его поведение протекало вполне упорядоченно и целесообразно. Именно такой силой и обладает, по мнению Левина, квазипотребность. Теория квазипотребности является скорее точным описанием протекания во­ левого поведения, нежели его истинным объяснением. И действительно, Левин лишь констатирует тот несомненный факт, что после принятия решения человек начинает действовать так, как будто в основе его поведения лежит подлинная потребность. Но поскольку в данном случае говорить о подлинной потребности фактически нельзя, автор вносит понятие квазипотребности. Ничего больше данное понятие не дает;

оно ни в коем случае не объясняет целесообразного характера поведения. Согласно Леви­ ну, решение порождает некое напряжение, именуемое им квазипотребностью. Этим можно объяснить разве лишь то, почему после принятия решения появляется тенден­ ция его выполнения. Однако объяснить, почему процессу выполнения присуща упо­ рядоченная целесообразность, причем без непрерывного сознательного контроля со стороны субъекта, только понятием потребности невозможно.

4. Установка как основа выполнения Рассматривая импульсивное поведение, мы убедились, что характер его про­ текания становится достаточно легко объяснимым, если предположить, что в основе поведения лежит установка. Но данное положение позволяет решить и вопросы, об­ суждаемые нами сейчас;

а поскольку волевое поведение протекает так же, как и им­ пульсивное, ничто не мешает нам и здесь говорить об установке. И в самом деле, до принятия окончательного решения его выполнение зачас­ тую кажется нам очень трудным. Например, до тех пор, пока мы окончательно не решим отказаться от какой-либо привычки, скажем курения, эта уступка здравому смыслу кажется нам необычайно трудно переносимой, ведь если у нас кончился та­ бак и мы вынуждены воздержаться от курения, это очень болезненно переживается нами. Однако стоит нам действительно решить бросить курить вообще, действитель­ но отказаться от этой привычки, мы сразу же заметим, что эта потребность как бы в некотором роде ослабла и ее неудовлетворение уже не так невыносимо, как это было раньше. Именно с этим обстоятельством должно быть связано переживание, что вы­ полнить наше намерение не является для нас невозможным, что у нас есть силы для его выполнения, — переживание «я могу» (Knnen). Что же произошло? Что привело к этому изменению? Ответ на этот вопрос может быть только один: приняв решение, субъект преобразился. Его отношение к курению изменилось, и теперь он уже изменился в том отношении, что табак утра­ тил для него свою притягательную силу и, следовательно, отсутствие табака его уже меньше беспокоит. Когда у него была потребность курить, и он относился к табаку с этой позиции, табак вызывал в нем некий эффект, который следует представить в виде установки к курению. На основе такой установки, как мы уже знаем, строится импульсивное поведение. Теперь же, приняв решение отказаться от курения, изме­ нилась потребность субъекта, с позиций которой он подходил к табаку, — он хочет бросить курить. Следовательно, изменился субъективный фактор установки;

и понят Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения но, что теперь вид табака вызывает у субъекта соответствующую установку, уста­ новку некурения. В результате субъекту уже нетрудно воздержаться от курения, он чувствует, что в состоянии сдерживать себя, и последующее его поведение протекает в соответствии с этой установкой. Поведение становится целесообразным, а посколь­ ку в основе его протекания лежит одна определенная установка — и упорядоченным. Таким образом, мы видим, что в основе процесса выполнения решения лежит установка. Это делает понятным и сравнительную легкость, как бы автоматичность протекания и, в то же время, упорядоченную целесообразность данного процесса. Однако установка исполняет аналогичную роль и в случае импульсивного по­ ведения. Но тогда чем же волевое поведение отличается от импульсивного? По-ви­ димому, это различие не следует искать в периоде выполнения волевого поведения.

Акт решения 1. Феноменология переживания воли Акт принятия решения в волевом процессе занимает особое место. Экспери­ ментальная психология воли, интересующаяся, прежде всего, вопросом специфич­ ности воли, а в частности тем, является ли воля специфическим, не сводимым на другие психические содержания, переживанием, обнаружила искомый ею этот свое­ образный волевой процесс именно здесь — в акте принятия решения. Следовательно, его изучение представляется исключительно важным. Энергичное решение известно в экспериментальной психологии под названи­ ем «первичного волевого акта». Как выяснилось, психологически содержание этого понятия является следующим: 1. Во время акта принятия решения субъект чувствует довольно отчетливое мышечное напряжение в той или иной части тела — у него воз­ никают определенные ощущения напряжения (Ах называет это наглядным моментом воли). 2. Наряду с этим у субъекта имеется ясное представление о том, что ему надле­ жит делать, и примечательно, что эти будущие действия переживаются им, как соб­ ственные будущие действия (предметный момент). 3. В то же время в момент принятия решения всегда подтверждается возникновение специфического переживания, кото­ рое можно выразить только следующим образом: «Я хочу», «Теперь я действительно хочу» (актуальный момент). Как следует понимать данное переживание? Это не есть просто подтверждение, познание, понимание или констатация того, что до этих пор субъект не хотел, а вот теперь уже хочет. Нет! Это — подлинный акт, подлинное переживание: будущие действия должны быть осуществлены мною, моим Я, которое этого хочет. Это «я хочу» и есть актуальный фактор, направляющий предстоящее по­ ведение, это переживание того, что произойти должно именно это, а не нечто дру­ гое, что всякая иная возможность исключена;

это — переживаемая активность, и описать ее, как говорит Мишот, невозможно. 4. Кроме этого, в момент принятия ре­ шения субъект чувствует некое усилие, которое, как выяснилось, тем сильнее, чем выше концентрация воли (момент состояния). Во время подлинного акта принятия решения в сознании проявляются эти че­ тыре фактора, или момента, создавая в совокупности специфическое целостное пе­ реживание, возникающее во время данного акта и хорошо знакомое каждому из нас. Из всех этих моментов специфическое с точки зрения воли значение имеет только один: актуальный момент, переживаемая активность, переживание «я хочу». При его отсутствии говорить о воле нельзя.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая Остальные моменты с точки зрения психологии воли подобного специфи­ ческого значения не имеют. Правда, обычно они сопутствуют энергичному волево­ му акту, однако это не означает, что вследствие этого они должны быть признаны существенными моментами воли. Мы привыкли думать, что для воли якобы долж­ ны быть характерны именно моменты напряжения и усилия, однако результаты экспериментального исследования показывают совершенно обратное. Наоборот, оказалось, что ни напряжение, ни усилие не имеют существенного значения для воли. После гальванометрических опытов английского психолога Эвелинга следует считать и объективно доказанным, что, хотя воля и усилие встречаются вместе, они по существу представляют собой два различных явления. Эвелинг установил, что в случае волевого акта, пусть даже весьма энергичного, гальванометр никак не под­ тверждает наличие усилий, выявляя, в то же время, наглядные показатели усилия, как только дело касается не собственно воли, а процесса выполнения. Эти объектив­ ные данные вполне оправдывают вышеотмеченный анализ, согласно которому ни момент наглядности, ни момент состояния, то есть ни напряжение, ни усилие, не являются существенными для воли. Воля как таковая абсолютно свободна от уси­ лий, что не мешает ей иногда вызывать необычайно интенсивные усилия. После этого становится понятным и то, что в случаях импульсивного поведе­ ния также встречается довольно высокий уровень напряжения и усилия. Мышечное напряжение и усилие связаны, в первую очередь, с выполнением движений, со­ ставляющих моторное содержание поведения. Поэтому они могут встретиться везде, особенно же там, где имеет место моторное поведение, то есть как при импульсив­ ном, так и при волевом поведении. Различие состоит лишь в том, что в первом слу­ чае субъект вынужден прибегнуть к усилиям под влиянием импульса актуальной по­ требности, а во втором — под влиянием волевого акта. Таким образом, волевой акт может быть охарактеризован следующим обра­ зом: в процессе принятия человеком решения наступает момент, когда он вдруг чув­ ствует, что вот сейчас он «действительно хочет», то есть появляется переживание «самоактивности», в котором уже сейчас дано то, что должно произойти в буду­ щем, а произойдет именно то, что «я действительно хочу». Следовательно, в акте воли переживается отношение субъекта к будущему поведению;

это — переживае­ мая, исходящая из Я активность, определяющая отношение субъекта к будущему поведению. Особенно следует отметить, что сам этот акт как таковой абсолютно свободен от момента какого-либо усилия, но невзирая на это, он переживается именно как акт Я, зависящий только от Я. Для полноты описания волевого акта необходимо уяснить, как он происходит и какое оказывает влияние на субъекта. Экспериментально установлено, что до акта принятия решения субъект переживает некоторую беспомощность, колебания, воз­ буждение. Акт принятия решения созревает и подготавливается отнюдь не постепен­ но, а происходит вдруг, как бы неожиданно, без подготовки. В результате чувство беспомощности и неопределенности в конечном счете сменяется определенностью, уверенностью и спокойствием. То, что переживание акта принятия решения именно таково, явствует уже из самого его названия: слово «решение» указывает на то, что оно прерывает прежнее состояние, начиная совершенно новое, в котором от пре­ жнего состояния ничего не сохранилось. Грузинское слово «gadatkveta», которое переводится как «решение», приближается по смыслу к слову «gatkveta», означающему «оборвать», «прервать». - Примечание редактора Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения 2. Решение есть переживание смены установки Из описания волевого акта явствует, в чем заключается его суть. Коль скоро он состоит в том, что субъект вдруг начинает чувствовать, что он действительно и бес­ поворотно желает совершить некий акт, полностью исходящий из его Я, что теперь его осуществлению уже ничто не может воспрепятствовать, то очевидно, что воле­ вой акт указывает на изменение, касающееся субъекта как целого и определяющее его будущее поведение. Внезапное возникновение волевого акта, его целостно-лич­ ностный характер, данное в нем осознание определенности и неизбежности осуще­ ствления будущего поведения, а также то обстоятельство, что данный акт не харак­ теризуется усилием — все это ясно доказывает, что в данном случае мы имеем дело со сменой установки субъекта. В волевом акте дано обновление установки, и все пе­ реживания, возникающие в сознании субъекта, являются отражением этого. Таким образом, волевой акт, феноменологически проявляющийся в сознании активности, в переживаемой активности, в переживании «я действительно хочу», указывает на смену установки;

в результате у субъекта возникает установка именно на то поведение, применительно к которому он переживает «я хочу», а содержанием его последующей деятельности является реализация этой установки. Следовательно, теперь уже ясно, откуда возникает та установка, которую следует считать основой и регулятором волевого поведения. Несомненно, что она и есть именно та установка, факт возникновения которой находит свое отражение в переживаниях акта принятия решения и создание которой переживается как по­ следствие воли.

Вопрос о твердости воли 1. Основа твердости воли В результате экспериментальных исследований считается установленным, что сколь твердым бы ни был акт решения, не исключена возможность, что в опреде­ ленных условиях решение окажется невыполнимым. Для обеспечения реализации са­ мого поведения недостаточно осуществления подлинного волевого акта, то есть со­ здания установки на будущую деятельность. Очень часто случается, что человек, приняв какое-либо решение, причем со всей серьезностью, например решив боль­ ше не прикасаться к табаку, не может выполнить свое решение. Обычно это проис­ ходит потому, что выполнение решения сталкивается с целым рядом препятствий, и не все люди одинаково способны преодолеть их. Именно поэтому и говорят о твердости или слабости воли. Когда, невзирая на препятствия, решение все же выполняется, мы объясняем это твердостью воли, а когда оно не выполняется, го­ ворим о слабости воли. Как же это понять? С какими же препятствиями сталкивает­ ся выполнение принятого решения? В процессе выполнения поведения человек встречается со многими явле­ ниями, пробуждающими в нем потребности, более или менее противоречащие при­ нятому им решению. Конечно, иногда импульсы этих потребностей оказываются настолько сильными, что вынуждают субъекта совершенно забыть или изменить свое прежнее решение. В этом случае, разумеется, говорить о выполнении прежнего решения уже не приходится. Подобные препятствия могут возникнуть во время Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая любого волевого поведения, но главное то, сумеет ли субъект оказать им доста­ точное сопротивление. Обратимся к тому же примеру. После принятия субъектом окончательного решения бросить курить табак перестает его привлекать, но может случиться, что кто-нибудь предложит ему очень хорошие сигареты. Вид сигарет на­ помнит ему приятное состояние, не раз испытанное им раньше при курении хоро­ шего табака. Поэтому он может не устоять перед соблазном и не откажется от сига­ реты. В таком случае, разумеется, мы имеем полное право говорить о слабости его воли. Но может случиться и так, что он откажется от предложенных сигарет, одна­ ко затем на протяжении нескольких дней не сможет избавиться от мысли или пред­ ставления о хорошем табаке;

в конце концов, он не устоит перед исходящим от этого навязчивого представления импульсом и вновь начнет курить. Такое навязчи­ вое представление именуется персеверирующим представлением, и экспериментально доказано, что исполнению решения может помешать не только обычное воспоми­ нание (например, воспоминание о приятном состоянии), но и персеверация. Как это происходит? Что лежит в основе невыполнения принятого решения? Если акт принятия решения указывает на то, что у субъекта выработалась соответству­ ющая его цели установка, то до тех пор, пока эта установка остается в силе, возник­ шее на ее основе поведение должно протекать, казалось бы, почти с автоматической точностью и легкостью. И это действительно так и происходит, пока у субъекта под влиянием какого-либо импульса, скажем вида хорошего табака, не появится сильное желание курить. Если бы ему предложили обычный табак, он относительно легко мог отказаться от него. Но дело в том, что ему предложили исключительно хороший та­ бак, и это смогло пробудить в нем прежнюю потребность. Здесь совершенно отчетливо видно, что установка, созданная во время принятия решения (не курить больше), ока­ залась не настолько стойкой, чтобы остаться в силе и в случае восприятия хорошего табака, уступив место противоположной установке — установке курения. Как видим, в этом случае в основе слабости воли лежит лабильность (легкая изменчивость) уста­ новки, созданной в момент принятия решения. Однако, как выяснилось, выполнение решения сталкивается и с препятствия­ ми иного рода. Очевидно, что не всякое действие технически легко выполнимо;

не­ которые состоят из более легких операций, а другие — из более трудных. Согласно опытам H. Axa, когда намеченное поведение технически легко выполнимо, тогда лег­ ко выполняется и решение, но в случае технически трудновыполнимых операций дело обстоит иначе. Здесь реализация принятого решения затруднена не только изна­ чальной трудностью самой задачи решения, но и особенно тем, что трудности, воз­ никающие в процессе выполнения, ежеминутно действуют против выработанной в акте решения установки. В результате часто случается, что трудность операций стано­ вится все более ощутимой, и в конце концов субъект отказывается от выполнения своего решения. Как видим, и здесь сказывается слабость воли, ее основой опятьтаки является смена установки. Иногда помехой выполнения принятого решения становится и то, что начатое дело после определенного времени надоедает человеку. Результат этого обнаружи­ вается опять-таки в виде пресечения созданной в волевом акте установки и воз­ никновения противоположной ей, новой установки: человек меняет свое прежнее решение и отказывается от его выполнения. Однако изменение решения может быть вызвано и другими причинами: А. Вполне возможно, что в процессе осуществления деятельности внимание субъекта могут привлечь некоторые не учтенные им обстоятельства. В случае, если Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения вследствие этого прежнее решение оказывается неприемлемым, установка нарушает­ ся, и субъект вынужден принять новое решение, создать новую установку. Б. Может случиться и так, что изменится сам субъект, то есть у него появятся новые интересы и стремления. Тогда, само собой разумеется, старое решение как неподходящее теряет силу, и субъект оказывается вынужден прибегнуть к новому волевому акту — принять новое решение. Однако ни в одном из этих случаев нельзя говорить о слабости воли. Правда, и здесь решение меняется, а старая установка сменяется новой, но происходит это не потому, что установке не хватает прочности, что она сама шаткая.и изменчивая, вследствие чего субъект вынужден заново прибегнуть к акту решения. Нет, сама ус­ тановка может быть очень стойкой, процесс выполнения протекать беспрепятствен­ но, но так как субъект видит, что это решение теперь для него неприемлемо, он, возможно, совершенно сознательно постарается освободиться от прежнего решения и при помощи нового акта воли вызвать установку нового, более подходящего по­ ведения. Наоборот, здесь мы имеем дело не со слабостью, а с несомненной твердо­ стью воли. Бывают случаи, когда человек, даже понимая, что его решение оказалось не­ подходящим, а потому было бы целесообразно отказаться от его выполнения, не может сделать это, будучи не в состоянии изменить раз выработанную установку. В этом случае он — раб своего решения, он не в силах по своей воле изменить уже выработанную установку, отказаться от принятого решения. Как видим, это упрям­ ство является показателем скорее слабости, нежели твердости воли. Итак, ясно, что твердость воли заключается в способности до конца придер­ живаться раз принятого решения. Когда одного акта решения достаточно, чтобы на­ мерение до конца оставалось в силе, когда не приходится на каждом шагу вновь при­ нимать то же самое решение, тогда мы, несомненно, имеем дело с твердой волей. До тех пор, пока возникшая в момент решения установка актуальна, процесс выполнения решения протекает легко. Но если данная установка поколеблется, это тотчас же проявиться в переживании затрудненности выполнения решения, и субъект встает перед необходимостью вновь прибегнуть к акту решения. Если ему удастся вернуться к старому решению, установка останется в силе, и процесс вы­ полнения продлится, но если же нет, то он будет вынужден отказаться от начатого дела. Тогда затраченная уже энергия окажется потерянной бесплодно, и дело при­ дется начинать сначала. Отсюда ясно, сколь велико значение устойчивости решения. Акт принятия ре­ шения сам по себе моментален. Но для того, чтобы воплотить то, что решено, реше­ ние обязательно должно остаться непоколебимым, чтобы до конца надлежащим об­ разом направлять поведение. Такое стабильное решение называется намерением. Как мы уже убедились, в его основе лежит установка, выработанная актом воли, и чем устойчивее во времени эта основа, чем она непоколебимее, тем более твердым пере­ живается намерение и тем тверже воля. Однако твердость воли проявляется и в другом отношении. Обычно субъект сначала же — до акта принятия решения — предусматривает трудности выполнения. Когда эти трудности незначительны, тогда относительно легко дается и само реше­ ние, требуя меньшей концентрации воли, меньшего напряжения. Но когда предстоят серьезные трудности, тогда воля нуждается в гораздо большей мобилизации энергии. Именно данное свойство воли, позволяющее субъекту принять энергичное решение, невзирая на то, что он изначально понимает, насколько оно трудновыполнимо, ука­ зывает на ее твердость.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая Разумеется, понимаемая таким образом твердость воли совершенно не совпа­ дает с понятием твердости воли, подразумевающим непоколебимость и устойчивость во времени раз принятого решения. Бывают случаи, когда человека не пугают мыс­ ли о предстоящих трудностях, и он принимает энергичное решение, но, столкнув­ шись с реальностью, он сразу охладевает и теряет желание выполнить принятое решение. В этом случае мы несомненно можем говорить о слабости его воли. Однако следует отметить, что способность легко принимать решение в этом случае могла бы оказать ему определенную помощь — он вновь решил бы выполнить то, к чему он только что охладел;

тогда, в результате такого неоднократного повторения ре­ шения, он, вероятно, довел дело до конца. Слабость воли проявляется и в виде общего снижения способности принимать решения. Известны случаи, когда человек не способен принять даже самое простое решение. Да или нет? Как поступить: так или этак? Вопрос остается вопросом, и субъекту так и не удается приступить к делу. Разумеется, в резко выраженном виде данное состояние считается довольно серьезным заболеванием: оно известно под названием абулии, подразумевая настолько основательное ослабление воли, что боль­ ной не может решить даже самый простой вопрос (например, известен один случай, когда больному понадобилось два часа размышления, прежде чем он смог решить раздеться и лечь в постель). Но в более простом виде случаи снижения способности принятия решения встречаются и среди нормальных людей. Художественный образ одного из них пред­ стает в виде Гамлета Шекспира. Обычно такие нерешительные люди легко подчиня­ ются чужой воле. Тогда они относительно легко решают какой-либо вопрос, часто испытывая, однако, при этом чувство, будто это решение несвободно, исходит не из глубины их Я, а навязано извне, принудительно, хотя сейчас и выражает их соб­ ственное желание. Для воли, как отмечалось выше, характерно именно переживание активности Я;

в данном случае снижено именно это, то есть в момент принятия ре­ шения субъект не переживает самоактивности, не чувствует самостоятельности. Это хорошо согласуется и с повседневным наблюдением, свидетельствующим, что спо­ собностью к самостоятельным действиям обладают только люди с твердой волей. Интересно, что в случаях такой слабости воли субъект обнаруживает достаточ­ но зримую способность выполнять принятое решение — невзирая на значительные препятствия, зачастую он твердо придерживается своего пути, стремясь во всей пол­ ноте реализовать принятое решение. Это наблюдение еще раз со всей очевидностью доказывает, что, во-первых, акт воли надо усматривать не в моменте выполнения, а в моменте решения, а во-вторых, протекание процесса выполнения имеет свою ос­ нову, одинаково успешно действующую как тогда, когда она является результатом собственного волевого акта, так и тогда, когда она создана под влиянием того или иного обстоятельства.

2. Опыты по экспериментальному изучению твердости воли Первый настоящий экспериментально-психологический опыт в этом направ­ лении принадлежит первому экспериментатору в области психологии воли Н. Аху. Он давал своим испытуемым несколько пар бессмысленных слогов (например, дуслор, фуд-неф), заставляя повторять их до тех пор, пока они не заучивали их на­ столько хорошо, что могли свободно повторить наизусть. Ах предполагал, что в этих Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# \ Психология поведения условиях при виде одного члена пары слогов у испытуемого возникнет достаточно сильная тенденция (так называемая «ассоциативная тенденция») назвать второй член этой пары. После этого тому же испытуемому давались другие задания, свя­ занные с тем же членом пары слогов. На основе задания у него возникала новая — волевая — тенденция, которая должна была вступить в борьбу с ассоциативной и по возможности одолеть ее. Например, испытуемый твердо помнил, что слог «дус» был дан в паре со слогом «лор», так что, услышав «дус», у него тотчас же возника­ ет сильный импульс сказать «лор». Теперь же ему дают такое задание: «Как только я покажу вам какой-либо из бессмысленных слогов, вы должны сразу же прочесть его обратно (например, если я покажу "руд", вы должны сказать "дур")». Когда после этого испытуемому показали слог «дус», он решает сказать «суд», хотя в то же вре­ мя у него невольно возникает сильный импульс сказать и «лор». Таким образом, экспериментально создается такое положение, что субъект переживает конфликт между волевой и неволевой тенденциями. То, какая из них победит, произвольная или непроизвольная, зависит от силы каждой из них. Твер­ дость непроизвольной тенденции в этом случае зависит от того, насколько твердо испытуемый запомнил, что этот определенный слог находился в паре именно с тем вторым слогом, насколько прочна связь между членами данной пары. Выяснилось, что связь эта тем прочнее, чем чаще испытуемый повторял материал. То число по­ вторений ряда слогов, незначительного увеличения которого вполне достаточно для того, чтобы непроизвольная тенденция одолела волевую, Н. Ах назвал ассоциатив­ ным эквивалентом детерминации. При меньшем числе повторений побеждает воле­ вая (или детерминирующая) тенденция, и испытуемому удается прочесть слог в об­ ратном порядке;

если же нет, тогда он вместо этого произносит второй слог пары (в нашем примере — «лор»). Отсюда ясно, что в данном смысле твердость детерминирующей тенденции, то есть волевого акта, должна измеряться количеством повторений бессмысленных слогов: чем выше показатель ассоциативного эквивалента, тем тверже должна быть детерминирующая тенденция, то есть волевой акт, поскольку, согласно Аху, как уже отмечалось, детерминирующая тенденция является эффектом этого последнего. Таким образом, понятие ассоциативного эквивалента подразумевает возмож­ ность количественного измерения твердости воли. Безусловно, значение данного по­ нятия было бы очень велико, окажись оно действительно обоснованным. Последую­ щие экспериментальные исследования, однако, показали, что неволевая тенденция, противостоящая в опытах Axa волевой, возникает только в определенных условиях;

достаточно слегка изменить эти условия, чтобы от этой тенденции ничего не оста­ лось, а волевая продолжит действовать без конфликта. Так, например, если согласо­ вать с испытуемым, что, скажем, при виде слога, написанного красным, он должен прочесть его в обратном порядке, а при виде слогов другого цвета действовать как-то иначе, он всегда будет вести себя по инструкции, а тенденция назвать второй слог пары у него не возникает вообще (Мак-Керт). Следовательно, здесь не может быть и речи об ассоциативном эквиваленте и измерении с его помощью твердости воли. За­ то из этого явствует, что достаточно большую роль играет внимание: когда оно на­ правлено на задачу, другие тенденции почти не проявляются и, соответственно, очень мало мешают выполнению решения. Согласно этому, произвольное изменение какой-либо привычки трудно потому, что она привлекает к себе внимание человека, а это мешает ему с достаточным вниманием отнестись к своему решению. Таким об­ разом, оказывается, что слабость воли зависит и от колебания внимания.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 142 3. Воля и персеверация Глава пятая Как мы уже выше упомянули вскользь, бывают случаи, когда в нашем созна­ нии возникает, часто невольно, не покидая его, одно какое-либо представление. Наше внимание стойко и длительно направлено на это представление и ни до чего другого ему нет дела. Такое состояние называется персеверацией. Оно представляет собой явление, совершенно противоположное колебанию внимания. Стало быть, тот, кто обладает более сильной способностью персеверации, должен иметь как будто более твердую волю, тем более, что твердость воли, как это было показано выше, проявляется и в способности долго и неизменно придерживаться принятого решения. Однако специальные исследования Ланкеса показали полную необоснован­ ность данного предположения. Оказалось, что персеверация, представляющая собой врожденное свойство нервной системы, не имеет абсолютно ничего общего с твер­ достью воли. Выяснилось, что воля человека позволяет ему действовать вопреки ес­ тественным стремлениям, оказывать противодействие врожденной тенденции соб­ ственной нервной системы — персеверации. Следовательно, очевидно, что воля — не врожденная биологическая особенность, а явление более высокой категории, наделенное силой изменять и направлять даже биологические, врожденные тенден­ ции собственной нервной системы. Соответственно, твердость воли, разумеется, ни в коем случае не может считаться врожденным свойством;

она приобретена челове­ ком в течение его личной жизни, а потому воспитание твердой воли является од­ ной из важнейших задач педагогики.

4. Установка и слабость воли Экспериментально установленный фактический материал и вытекающие от­ сюда выводы о слабости воли совершенно не противоречат нашему положению об этом вопросе. Напротив, можно сказать, что они скорее говорят в его пользу, чем в противовес. И действительно, коль твердость воли является не врожденной особенностью нервной системы, а скорее делом личности как целостности, то тогда решающее значение, несомненно, следует отвести именно понятию установки. Как мы уже выше убедились, установка представляет собой не врожденное свойство нервной или иной биологической системы, а состояние личности, возникающее на основе взаимодей­ ствия ее потребности и соответствующей внешней ситуации. Такое понятие установки делает вполне понятным то, что твердость воли не имеет ничего общего с врожденны­ ми тенденциями нервной системы. С другой стороны, понятным становится и то, что в случае колебания внимания имеем дело со слабостью воли. Мы уже знаем, что уста­ новка означает готовность к актуализации определенных переживаний. Следовательно, при наличии определенной установки в нашем сознании имеются лишь вполне опре­ деленные переживания, мы обращаем внимание только на определенные явления. Достаточно нашему вниманию отклониться в сторону, чтобы мы имели право сказать, что наша установка изменилась. Предположив, что в основе воли лежит установка, станет понятно, почему колебание внимания указывает на слабость воли, ведь оно может проявиться в результате ослабления установки. Итак, полученные в результате экспериментального исследования факты от­ носительно твердости воли говорят опять-таки в пользу установки как основы, от Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения особенностей которой зависит даже такая формальная сторона воли, как ее твер­ дость или слабость. Значительное преимущество понятия установки в этом случае проявляется и в другом обстоятельстве. Дело в том, что слабость или твердость воли ни в коем случае не может считаться ее чисто формальной стороной. Такой формалистичес­ кий взгляд по существу противоречит фактам, засвидетельствованным как нашими повседневными наблюдениями, так и экспериментальными исследованиями. Мы все прекрасно знаем, что человек твердой воли в некоторых случаях, в зависимости от того, что ему приходится решать, проявляет довольно заметную слабость, тогда как другой, в общем-то слабовольный человек, именно в этом случае подчас обнару­ живает способность к гораздо более энергичным действиям! Совершенно очевидно, что наше решение во многом зависит от своего содержания. Воля, конечно же, не есть чисто формальная сила, напротив, содержание для нее имеет исключительное значение. Но коль скоро это так, тогда данное обстоятельство опять-таки свидетель­ ствует в пользу установки как основы воли, поскольку для установки, как мы зна­ ем, особое, основополагающее значение имеет именно содержательный, то есть объективный фактор, ведь в лице установки мы имеем дело с отражением объек­ тивной действительности.

Мотивация — период, предшествующий волевому акту 1. Значение изучения периода мотивации Мы пока знаем лишь то, что в основе произвольного поведения лежит уста­ новка, проявляющаяся в момент принятия решения. Мы знаем, что возникновение этой установки дается нам в виде своеобразного переживания — в виде специфичес­ кого переживания самоактивности, не похожего ни на одно из известных пережива­ ний;

оно считается переживанием воли. Но знаем мы и то, что импульсивное поведе­ ние также протекает на основе установки, возникающей под воздействием ситуации, соответствующей актуальной потребности. Мы, однако, еще не знаем главного — что именно порождает установку в слу­ чае воли и, следовательно, чем в конце концов волевое поведение отличается от импульсивного. Правда, нам известно, что в случае импульсивного поведения нет переживания акта решения, переживания самоактивности. Но как происходит, что акт принятия решения переживается как самоактивность? Как происходит, что воз­ никновение установки в случае воли дано нам в виде активности Я? Данных вопро­ сов мы еще не касались, и для ответа на них нужно уяснить, что же создает установ­ ку в случае воли. Волевое поведение отличается от импульсивного особенно зримо и тем, что оно имеет предшествующий акту решения период, предназначенный несомненно для создания условий созревания установки, подготовки ее возникновения. Изучение этого подготовительного периода безусловно имеет исключительно большое значение для решения основных вопросов воли.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 144 2. Смысл периода мотивации Глава пятая Когда субъект действует под влиянием актуальной потребности, когда его по­ ведение подчинено силе этой потребности, мы имеем дело с импульсивным поведе­ нием. Однако человек не всегда уступает этому импульсу. Мы знаем, что он обладает способностью противопоставить самого себя окружающей среде, объективировать действия своего Я. Это позволяет высвободиться от принуждения импульса актуаль­ ной потребности, поставив, следовательно, вопрос о своем будущем поведении, то есть теперь человек сам должен решить, как себя вести, раз уж не следует за импуль­ сом актуальной потребности. Таким образом, субъект осознает, что отныне его по­ ведение зависит от него самого, от его собственной личности, от его Я. Следова­ тельно, нужно заранее продумать, какое поведение предпочтительнее для его Я. Быть может, благоприятным окажется импульс актуальной потребности, но возможно и то, что он будет противоречить другим потребностям личности и поэто­ му будет вообще неприемлемым для Я, чье существование, а значит, и интересы не исчерпываются одним данным моментом. Ночную бабочку влечет к себе огонь;

ока­ зываясь не в силах противиться этому импульсу, она погибает. К счастью, совсем иным является человек. Прежде чем обратиться к какому-либо поведению, он зара­ нее предусматривает, насколько данное поведение вообще приемлемо для него, ведь его существование не ограничивается только данным моментом. Субъектом своего поведения он переживает самого себя, свое Я. Поэтому понятно, что, прежде чем решить окончательно, как поступить, он должен обдумать, какой акт поведения наи­ более соответствует его Я. Отсюда ясно, что в случае воли человек делает не то, к чему принуждает его актуальная потребность, чего ему хочется сиюминутно, а то, что соответствует общим интересам его Я, хотя, возможно, в данный момент делать это ему вовсе не хочется. Следовательно, акту принятия решения предшествует период, в котором про­ исходит предварительное осмысление, предварительный поиск поведения, сообраз­ ного общим интересам Я субъекта. Этот процесс поиска завершается актом принятия решения, то есть нахождением такого поведения, которое, по мнению субъекта, соот­ ветствует его Я и за которое он может взять на себя ответственность. Таким образом, мы видим, что благодаря способности объективации самого себя и своего поведения человек действует не по импульсу своей актуальной потреб­ ности, а в соответствии с общими потребностями своего Я. Акт принятия решения означает, что найдено поведение, сочтенное им наиболее подходящим для своего Я, а период, предшествующий этому акту, представляет собой период поиска надлежа­ щего поведения.

3. Выбор и мотив Предварительный общий анализ содержания упомянутого подготовительного периода убеждает нас в том, что он подразумевает участие по крайней мере двух основных факторов. Во-первых, вместо того, чтобы непосредственно приступить к действию, субъект приступает к поиску целесообразного поведения: он размышля­ ет, обдумывает — словом, мыслит, дабы найти наиболее целесообразный для него вид поведения. Во-вторых, он имеет в виду потребности своего Я, непременно учи­ тывая их при принятии окончательного решения. Сколь целесообразным ни каза­ лось бы ему то или иное возможное решение, он принимает данное решение лишь после его согласования с потребностями своего Я.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения Рассмотрим оба эти фактора более детально. А. При волевом поведении человеку приходится сделать выбор: что лучше? Ка­ кое поведение наиболее целесообразно для него? Совершенно очевидно, что такой вопрос может встать лишь перед мыслящим существом, которое в состоянии отве­ тить на него, понять, что для него более или менее целесообразно. Человек, преры­ вая одну деятельность, с тем чтобы приняться за другую, более целесообразную для него, делает это прежде всего на основе размышления, обдумывая, насколько в этих условиях разумно, целесообразно поступить так или этак. Выбор целесообразного поведения всецело зависит от того, насколько правильно мыслит человек. Таким образом, акт решения предваряется мышлением: субъект обдумывает, оценивает целесообразность каждого возможного акта, останавливаясь, наконец, на каком-либо одном. Например, когда перед Юлием Цезарем встал вопрос о захвате власти вооруженным путем, он отдал распоряжение о переходе Рубикона и выступ­ лении в поход против Рима не сразу же, а лишь после предварительного и довольно длительного обдумывания, прийдя к заключению, что выступление против респуб­ лики именно в существующих условиях особенно целесообразно и надежно. После того, как он постиг разумом, что для него действительно выгодно выступить против республики именно теперь, он сразу же принял решение немедленно перейти Руби­ кон и выступить против республиканских войск. Итак, мы повторяем, акту принятия решения всегда предшествует обдумы­ вание, взвешивание всех возможностей — одним словом, довольно сложный мыс­ лительный процесс, в результате которого субъект сочтет для себя особенно целе­ сообразным какое-либо поведение. Однако дает ли это последнее обстоятельство гарантию, что субъект действи­ тельно решит выполнить именно такое поведение? Достаточно ли убедиться в том, какое поведение предпочтительнее, чтобы действительно взяться за его выполнение? Достаточно ли успешного завершения интеллектуального процесса для того, чтобы свершился и соответствующий волевой акт? Будь это так, тогда между волей и мыш­ лением не было бы никакого различия — акты интеллектуального решения вопроса и волевого принятия решения должны были бы совпасть друг с другом. Но даже са­ мое простое наблюдение подсказывает, что это не так. Представим себе, что Юлий Цезарь был слабовольным человеком. Это обстоятельство, возможно, не помешало бы ему прийти к выводу, что начать борьбу за власть наиболее целесообразно имен­ но теперь. Однако разве смог бы он тогда столь легко решить отдать приказ своему легиону перейти Рубикон и выступить против республики? Разумеется, нет! Для это­ го ему понадобилось бы еще нечто, не относящееся к мышлению как таковому. Для этого ему дополнительно потребовалось бы прибегнуть к волевому акту. Возникает вопрос: на что опирается акт самого принятия решения? Несомнен­ но, что он основывается на том интеллектуальном процессе, в результате которого обоснована целесообразность определенного поведения. Но, как мы убедились, для акта принятия решения этого еще недостаточно. Он еще нуждается в своей специфи­ ческой основе. В психологии основание, или довод, волевого действия именуется мотивом. Следовательно, до принятия какого-либо решения человек прежде должен начать поиск соответствующих мотивов — акт принятия решения предваряется про­ цессом мотивации. Стало быть, весь процесс следует представить следующим образом: вначале установление целесообразного поведения через мышление, затем процесс мотивации и, наконец, акт принятия решения.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая Б. В психологии воли понятие мотива занимает исключительно важное место. Несмотря на это, оно и по сей день с подлинно психологической точки зрения не­ достаточно изучено. Раньше это понятие рассматривалось скорее с этико-философс¬ кой точки зрения, и это положение пока еще не ликвидировано окончательно в пси­ хологии. И, конечно, пока это не будет сделано, говорить о подлинной психологии воли весьма трудно. И действительно, как обычно трактуется понятие мотива? Некоторые психо­ логи, например Рибо, называют мотив «причиной воли». В этом случае дело пред­ ставляется так: когда человеку нужно принять какое-либо решение, в его сознании непременно должны быть переживания, вынуждающие его принять именно одно определенное решение;

мотивом являются именно эти переживания. Подразумева­ ется, что мотив находится в таком же соотношении с волевым актом, как физичес­ кая причина — с физическим следствием. Гораздо чаще мотив объявляется основанием, или доводом, поведения. Это означает, что когда человек что-либо решает, это происходит не потому, что нечто вынуждает его принять именно это решение, а потому, что по различным сообра­ жениям оно выгодно для него. Всякий выбор безусловно имеет какое-то основание, и в случае воли этим основанием служит мотив. Возьмем простой пример: допустим, сегодня вечером назначен концерт, очень интересующий меня. С другой стороны, согласно моему рабочему плану, именно се­ годня вечером я должен выполнить определенную работу. Во мне возникают две про­ тивоположные тенденции: пойти на концерт и остаться дома. Скажем, перспектива остаться дома и работать малопривлекательна для меня, я предпочел бы пойти на концерт. Поразмыслив, я прихожу к выводу, что лучше остаться дома и выполнить запланированную работу. Для того, чтобы действительно решить остаться дома, мне понадобилось найти преимущества этого поведения: оставшись сегодня дома и за­ нявшись работой, я своевременно выполню свой план, что для меня чрезвычайно важно, а не поработав сегодня, я провалю план, потому что завтра у меня совсем не будет времени. Следовательно, если я хочу иметь результаты, последующие за выполнением плана, то должен отказаться от концерта и остаться дома. Допустим, я действительно предпочел остаться. Почему это произошло? Почему я решил де­ лать не то, что в данный момент привлекало меня больше, а то, что не привлекало вовсе? Потому, что это последнее оказалось для меня более ценным, чем первое;

оставшись дома и поработав, я в результате выполню план и обрету все преимуще­ ства, связанные с этим, что для меня гораздо важнее, чем удовольствие, которое я получил бы на концерте. Таким образом, определенное поведение — остаться дома и работать — на­ шло оправдание. То, что последует за ним, имеет для меня большую ценность, чем результат посещения концерта. Именно это и есть мотив моего решения, представ­ ляющий собой осознание предпочтительной ценности для меня того или иного по­ ведения;

в этом смысле мотив — это оправдание одного из них. Таково по существу современное понимание мотива. Отсюда ясно, почему иногда принятию решения предшествует довольно дли­ тельный период обдумывания и колебаний. Дело в том, что человек — существо сложное со многими потребностями, и то или иное поведение может во многих отношениях оказаться приемлемым для него, а во многих — неприемлемым. В этих условиях, разумеется, колебания вполне объяснимы. Одни мотивы оправдывают дан­ ное поведение, а другие, наоборот, говорят против. То, какому из них следует от­ дать предпочтение, зависит от того, который из них обладает наибольшей силой, Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения чтобы победить. Потому-то говорят, что акту принятия решения предшествует борь­ ба мотивов, представляя процесс выбора в виде этой борьбы мотивов. Таково распространенное учение о мотивах. Основная его мысль заключается в следующем: существует поведение;

окажется оно приемлемым или нет, это зави­ сит от того, какие мотивы говорят в его пользу, а какие — против. Между поведе­ нием и мотивом проведена как бы граница: поведение — одно, а мотив — нечто другое. Поэтому вполне возможно, чтобы одно и то же поведение имело как поло­ жительные, так и отрицательные мотивы. Например, в пользу посещения концерта говорит мотив эстетического удовольствия, но это поведение имеет и противопо­ ложный мотив, ведь с другой точки зрения посещение концерта можно считать потерей времени.

4. Понятие физического поведения Подобное понимание понятия мотива правомерно с точек зрения этики и кри­ миналистики. Но это совершенно не означает, что оно должно быть правомерным и для психологии. И в самом деле, что интересует этику или криминалистику? Как для первой, так и для второй основным является вопрос оценки данного поведе­ ния: хорошее оно или плохое с нравственной точки зрения, преступное или нет с правовой точки зрения;

именно этим интересуются этика и криминалистика. Сле­ довательно, в обоих случаях с необходимостью должно быть дано само поведение, как факт, поддающийся описанию. Например, посещение концерта или пребывание дома — определенное поведение, состоящее из комплексов определенных движе­ ний и, как таковое, данное объективно. В этом случае и в этом смысле можно гово­ рить о физическом поведении. Этика и криминалистика, конечно, подразумевают именно это физическое поведение, интересуясь его достоинствами и недостатками. Например, кто-то нашел на улице какую-то вещь и присвоил ее. Перед нами опре­ деленное поведение: присвоение вещи, то есть указанный субъект вместо того, что­ бы объявить, что на таком-то месте нашел такую-то ценную вещь, и призвать хо­ зяина прийти за ней, умалчивает о своей находке, обращаясь с нею, как со своей собственностью. Итак, перед нами определенное поведение, определенная объек­ тивная данность. Вопрос об оценке деятельности может быть поставлен лишь после того, как поведение дано как факт: с нравственной точки зрения — это плохой поступок, а с точки зрения криминалистики — противоправное поведение. Словом, здесь поведение одно и то же;

речь идет только лишь о его оценке. В таких условиях, разумеется, соответствующее содержание обретает и поня­ тие мотива. Мотив — это соображение, заставившее субъекта совершить этот акт, потребность, для удовлетворения которой данное поведение было признано целе­ сообразным. Но поскольку возможно, чтобы одно и то же поведение удовлетворяло различные потребности — и хорошие, и плохие, постольку с точки зрения этики и криминалистики это поведение может иметь либо хороший, либо плохой мотив. По­ этому можно предположить, что решение человека, вставшего перед дилеммой — поступить так или нет, зависит от того, какой мотив окажется сильнее и победит.

5. Понятие мотива в психологии Психологической точке зрения надлежит быть иной. Следовательно, иным должно быть и само понятие мотива. И в самом деле, что представляет собой по­ ведение с психологической точки зрения? Разумеется, психологию не интересует Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава пятая вопрос о достоинствах и недостатках поведения. Для нее поведение как физическая данность, как комплекс определенных движений вовсе не является поведением. Психологически данный комплекс может считаться поведением лишь в том случае, когда он переживается как носитель определенного смысла, значения, ценности. В пове­ дение его превращает именно этот смысл, эта ценность, это значение. Вне этого он был бы простым физическим фактом, изучение которого во всяком случае психо­ логии касается менее всего. Но коль скоро это так, тогда вполне возможно, чтобы одно и то же физичес­ кое поведение психологически представляло собой множество совершенно различ­ ных видов поведения. Например, посещение концерта как физическое поведение есть посещение концерта и ничего более. Это — определенное поведение, но психо­ логически посещение концерта как таковое еще не есть поведение, становясь тако­ вым лишь тогда, когда в него привносится психологическое содержание;

поэтому посещение концерта с целью получить эстетическое удовольствие от музыки — это уже определенное поведение. Но посещение концерта может иметь и другой смысл, может удовлетворять и другую потребность, например во время концерта назначена встреча с приятелем. В этом случае психологически это будет уже совсем иное пове­ дение, не имеющее ничего общего с первым. Посещение того же концерта для раз­ влечения или же для того, чтобы послушать новое музыкальное произведение, — с психологической точки зрения опять-таки различные виды деятельности. Следова­ тельно, одно и то же поведение, имеющее различный смысл и способное удовлетво­ рить различные потребности, психологически немыслимо. Физическое и психологи­ ческое поведение ни в коем случае не совпадают друг с другом. Психологически существует столько различных поведений, сколько имеется различных целей, кото­ рым они служат.

6. Функция мотива Данное положение следует считать совершенно бесспорным до тех пор, пока мы продолжаем стоять на психологической точке зрения. В психологии говорить о поведении можно только в этом смысле. Однако если это так, тогда и понятие моти­ ва следует трактовать по-иному, и смысл мотивации освещать иначе. Вернемся опять к нашему примеру. Мне надо решить: пойти сегодня вечером на концерт или нет? После долгих размышлений я, наконец, решаю: хотя меня очень интересует сегодняшний концерт, но нужно работать, и поэтому я должен остаться дома. Но, допустим, именно в это время мне звонят по телефону и сооб­ щают, что сегодня на концерте будет один мой знакомый, встретиться с которым для меня очень важно. Я опять-таки начинаю думать: пойти на концерт или нет? И теперь уже решаю пойти. Спрашивается, почему? Что случилось? Ответ прост: воз­ ник новый мотив посещения концерта — мотив встречи со знакомым, благодаря которому победило поведение, которое прежним решением было как будто оконча­ тельно отвергнуто. Но за счет чего новый мотив достиг подобного эффекта? Вникнув вниматель­ нее в суть дела, убедимся, что в данном случае мотив отнюдь не заставил меня при­ нять уже отвергнутое поведение, вынудив тем самым изменить решение. Нет! Мотив вынудил меня найти новое поведение, которое оказалось более значимым для меня — во всяком случае, по сравнению с продолжением работы. И в самом деле, актом предшествующего решения я отверг посещение концерта с целью получения эсте­ тического удовольствия. Теперь же, когда появился мотив встречи со знакомым, я Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Психология поведения изменил не прежнее решение, а только решил выполнить физически то же самое поведение, от которого раньше отказался (посещение концерта), но психологически представляющее собой совершенно новое поведение — посещение концерта с целью повидаться со знакомым. Ведь ясно, что это последнее поведение совсем иное, чем пойти на концерт с целью получения эстетического удовольствия. Таким образом, в этом случае роль мотива заключается в замене одного, ме­ нее приемлемого, поведения другим, более приемлемым, и в создании тем самым возможности осуществления определенной деятельности. Отсюда понятно, что по существу говорить о борьбе мотивов совершенно не­ правомерно, нет столкновения и взвешивания мотивов pro и contra одного и того же поведения. Этой борьбы не существует потому, что нет одного и того же поведения, имеющего различные мотивы. Было бы правильнее сказать, что есть столько поведе­ ний, сколько и мотивов, придающих им смысл и значение. Исходя из этого, значение мотива неизмеримо. Поведение становится волевым только благодаря мотиву, таким образом видоизменяющим деятельность, что она становится приемлемой для субъекта.

7. Мотив и высшие потребности Выше мы уже отметили, что акту принятия решения предшествует процесс мышления, которому надлежит уяснить, какое поведение является более целесооб­ разным для субъекта. Для того, чтобы за этим последовал подлинный акт решения, нужно все еще нечто, ибо то, что в данных условиях является объективно целесооб­ разным, еще не имеет притягательной силы, представляя собой холодное, индиффе­ рентное суждение, от которого не исходит импульс активности. Для того, чтобы это произошло и субъект принял решение осуществить именно эту активность, необхо­ димо вмешательство нового фактора. Как отмечалось выше, этим новым фактором является мотив. Возникает вопрос о том, на что опирается мотив, соответствующим образом модифицируя поведение. Данный вопрос вынуждает нас обратиться к рассмотрению потребностей Я. Дело в том, что в случае воли субъектом деятельности переживает­ ся Я. Но, как мы убедились, Я выходит за пределы момента, являясь носителем таких потребностей, ни одна из которых не предопределяется частной ситуацией или моментом. В этом смысле Я имеет как бы «отвлеченные» потребности, остаю­ щиеся в силе в любой возможный частный момент. Что это за потребности? Правда, всякая витальная потребность связана с вполне определенной, кон­ кретной ситуацией, являясь потребностью определенного момента. Например, испы­ тывать голод можно только в отдельный момент, голода вообще не существует. Но, невзирая на это, он также входит в круг отвлеченных потребностей Я. Дело в том, что когда у человека, находящегося в определенной ситуации, возникает некая по­ требность, например — голод, то, начиная заботиться об удовлетворении этой по­ требности, он не ведет себя так, будто данная потребность ограничена рамками толь­ ко этого момента — съедает не все, что у него есть, а учитывая, что он проголодается и в будущем, удовлетворяет свою сегодняшнюю потребность исходя из этого. Таким образом, сегодня он обращается со своей витальной потребностью как потребностью, представляющей собой потребность Я вообще и потому могущей воз­ никнуть и в будущем. Или же еще: он съедает не все, что может удовлетворить эту потребность (например, сырое мясо или вкусную, но вредную для его здоровья пищу), а только то, что ему не может нанести вред. Данные примеры со всей очевидностью Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.