WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || || slavaaa || Icq# 75088656 Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || || slavaaa || Icq# 75088656 Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || || slavaaa || Icq# 75088656 Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656 Д.Н. УЗНАДЗЕ ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЯ Ответственный редактор И. В. Имедадзе Москва • Санкт-Петербург • Нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара • Новосибирск Киев • Харьков • Минск 2004 Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# ББК 88.3я73 УДК 159.9(075.8) У Серия «Живая классика» Перевод с грузинского Е. Ш. Чомахидзе Данное издание выпущено в рамках проекта «Восток—Восток» при поддержке института «Открытое общество» (Фонд Сороса) — Россия и института «Открытое общество» — Будапешт ОХРАНЯЕТСЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РФ ОБ АВТОРСКОМ ПРАВЕ. ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ ВСЕЙ КНИГИ ИЛИ КАКОЙ-ЛИБО ЕЕ ЧАСТИ БЕЗ ПИСЬМЕННОГО РАЗРЕШЕНИЯ ИЗДАТЕЛЬСТВА ВОСПРЕЩАЕТСЯ. ЛЮБЫЕ ПОПЫТКИ НАРУШЕНИЯ БУДУТ ПРЕСЛЕДОВАТЬСЯ В СУДЕБНОМ ПОРЯДКЕ.

У Узнадзе Д. Н. Общая психология / Пер. с грузинского Е. Ш. Чомахидзе;

Под ред. И. В. Имедадзе. — М.: Смысл;

СПб.: Питер, 2004. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»).

ISBN 5-469-00020-6 Фундаментальный учебник, принадлежащий одному из классиков психологии XX века и ранее не переводившийся на русский язык. Психологам, историкам науки. УДК ББК 88.3я73 159.9(075.8) ISBN 5-89357-121-5 ISBN 5-469-00020- © Издательство «Смысл», Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе и проблемы общей психологии Предисловие научного редактора Научное наследие Дмитрия Николаевича Узнадзе в целом довольно плохо зна­ комо русской научной общественности. Это более чем странно, учитывая то обстоя­ тельство, что он был признанным классиком «советской психологии». Исследования Узнадзе и его школы всегда привлекали особое внимание, а оригинальная общепси­ хологическая концепция установки служила предметом многочисленных обсуждений и дискуссий. В конечном счете, ей была дана самая высокая оценка — как масштаб­ ной теоретической системе, в которой наиболее плодотворно разработана категория бессознательного, более того, она рассматривалась даже как «советская альтернатива психоанализу». Все это, однако, происходило в условиях, когда многие значительные произведения автора были не переведены на русский язык и не изданы. Разумных оснований для существования подобного положения вещей вроде бы не было, одна­ ко оно оставалось неизменным вплоть до конца советской эпохи. Мы не будем здесь анализировать субъективные и объективные предпосылки указанного парадокса, хотя с исторической точки зрения это было бы небезынте­ ресно. Главное другое — по-видимому, нынче они в основном устранены. Русская научная общественность получила, наконец, возможность в полной мере ознако­ миться с творчеством автора, интерес к которому существовал всегда и, думается, остается и поныне. Предлагаемая книга отчасти будет способствовать удовлетворению этого инте­ реса. Однако прежде чем коснуться непосредственно данной работы, имеет смысл в самых общих чертах охарактеризовать наиболее важные направления научного твор­ чества Узнадзе с тем, чтобы еще раз напомнить, как мало оно знакомо русскому читателю и сколь много еще предстоит сделать для исправления положения. Богатое научное наследие Узнадзе включает в себя произведения по филосо­ фии, педагогике, истории, эстетике и психологии. Причем, вплотную исследовани­ ем психологической проблематики Узнадзе занялся лишь после 1918 года, переехав в Тбилиси, где в только что открывшемся университете начал организовывать первую в Грузии кафедру и лабораторию психологии. До этого он в Кутаиси занимался тео­ ретической и практической работой в области педагогики, писал учебники по исто­ рии, а также исследования по эстетике и литературной критике, и особенно по фи­ лософии. Узнадзе по праву считается одним из основателей грузинской философской школы. Его работы в этой области включают в себя монографии по истории филосо Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора фии — это произведения, посвященные анализу философских систем Вл. Соловьева (написано еще в Германии) и Бергсона (1920), а также целый ряд оригинальных исследований различных философских проблем: «Индивидуальность и ее генезис» (1910), «Философские беседы: смерть» (1911), «Философия войны» (1914), «Смысл жизни» (1915), «Смысл жизни и воспитание» (1916). Эти работы, написанные в духе философии жизни и экзистенциального сознания, по сей день не утратили ни своей актуальности, ни научной значимости. В двадцатые годы Узнадзе прекращает свои философские искания, несомненно, ввиду явной нестыковки его представлений с позицией официальной идеологической доктрины. К сожалению, русский читатель совершенно незнаком с этой частью творчества Узнадзе. Значительно лучше, в этом смысле, обстоит дело с разработками Узнадзе в сфере педагогики и граничащими с нею областями психологии, главным обра­ зом, благодаря вышедшей в серии «Онтология гуманной педагогики» книге «Узнад­ зе» (2000). В нее вошли ряд произведений автора разного периода. Их тематика весь­ ма разнообразна и, в целом, отражает круг интересов Узнадзе в этой области. Хотя несомненно и то, что множество значительных работ еще ожидают своего перевода и публикации. В первую очередь, это касается монографий «Педология» (1933) и, в особенности, «Психология ребенка» (1947). Нужно отметить, что Узнадзе выполнил большое количество исследований в этой сфере (более пятидесяти работ), фактически разработав целостную систему взглядов, охватывающую важнейшие вопросы как педагогики, так и возрастной и пе­ дагогической психологии (Узнадзе четко размежевывал эти дисциплины, хотя и на­ стаивал на психологическом обосновании педагогической системы). Педагогическая концепция Узнадзе построена на единой методологической основе, включающей точ­ ное определение всех основных педагогических понятий. Такой единой философскопсихологической основой стала идея целостной и активной личности как объекта воспитания — идея, которая впоследствии вылилась в широко известную психологи­ ческую теорию установки. В собственно педагогических исследованиях автора разрабо­ таны вопросы, связанные с сущностью, целями и задачами воспитания как предмета педагогики, ролью школы, в частности учителя, и семьи в этом процессе, различия­ ми между теоретической и практической педагогикой и реализацией главных дидакти­ ческих принципов при организации последней, и многое другое. В исследованиях по возрастной и педагогической психологии поставлены и оригинально решены вопросы: возрастной периодизации («теория возрастной сре­ ды»), соотношения между врожденным и приобретенным («теории коинцинден¬ ции»), соотношения обучения и развития, сущности игровой деятельности («тео­ рия функциональной тенденции»), сущности учебной деятельности (как переходной формы между т.н. экстрогенными и интрогенными формами поведения), развития интересов (в том числе, познавательных), развития технического мышления, нача­ ла школьного возраста и готовности к школе и др. Разумеется, в небольшом сборнике невозможно было полноценно осветить, как решались Узнадзе все указанные вопросы. Существенным образом позволяет обо­ гатить представление об этом ознакомление с работами из цикла экспериментальных исследований двадцатых годов, посвященных некоторым аспектам онтогенеза мыш­ ления (группирование и формирование понятий), которые впервые были напечата­ ны в немецких журналах и принесли их автору европейскую известность. Они пред­ ставлены в книге «Психологические исследования» (1966). Творчество Узнадзе в сфере психологии отличается многообразием тем и обла­ стей. Кроме вопросов возрастной и педагогической психологии, он занимался также Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе актуальными теоретическими и практическими вопросами психотехники. До того, как начался разгром психотехники в Советском Союзе, им было выполнено до деся­ ти работ в этой области. Однако основной интерес автора был сосредоточен в области общей психоло­ гии. Некоторые важные общепсихологические произведения вошли в упомянутую выше книгу, до последнего времени остававшуюся единственной изданной в России и отражавшей психологическое творчество Узнадзе. Ее второе, несколько сокращен­ ное издание, осуществилось в 1997 году под названием «Теория установки». Но в нее не попали многие значительные и даже этапные произведения автора, в частности статья «Petites perceptions Лейбница и их место в психологии» (1919), впервые высве­ тившая интерес автора к проблеме бессознательного и ставшая центральной в его исследованиях;

«Impersonalia», где Узнадзе, анализируя интересный языковой фе­ номен, впервые обращается к некой биосферной реальности, ставшей прототипом установки. Биосферная точка зрения основательно была разработана уже в первой монографии Узнадзе по «Общей психологии» — «Основы экспериментальной психо­ логии. Принципиальные основы и психология ощущений» (1925). Как явствует из названия, в ней подробно рассмотрены методологические, теоретические и методи­ ческие вопросы «Общей психологии», дан основательный критический анализ состо­ яния психологической науки на то время, а также изложен обширный материал по психологии ощущений. Далее, из непереведенных произведений Узнадзе необходимо отметить книгу «Сон и сновидения» (1936). Несмотря на свой сравнительно неболь­ шой размер, она изобилует новаторскими идеями в связи с интерпретацией «комп­ лексов» и других понятий психоанализа с позиций теории установки. В ней представ­ лена по существу новая концепция сновидений, начата разработка представлений о «функциональной тенденции», появляется идея об «объективации» и т.д. Завершен­ ный вид концепция объективации приобрела в этапной статье «Проблема объектива­ ции» (1948). Наконец, в данном контексте следует упомянуть работу «К проблеме сущности внимания» (1947), весьма своеобразно освещающую природу внимания. Все эти работы выполнены на грузинском языке. Что касается главного дела жизни Дмитрия Николаевича — его общепсихоло­ гической концепции установки, то теоретическую работу по созданию новой психо­ логической системы Узнадзе начал с двадцатых годов прошлого века и уже через несколько лет в упомянутой книге «Основы экспериментальной психологии» пред­ ставил как бы первый (биосферный) вариант концепции. В дальнейшем исследова­ ния продолжались как в направлении развития и совершенствования самой теории, так и ее экспериментального обоснования. В конце тридцатых—начале сороковых го­ дов Узнадзе написал несколько работ, обобщающих теоретические идеи и эмпири­ ческие данные психологии установки уже следующего этапа ее развития. Это основа­ тельные статьи: «К психологии установки» (1938), «Исследования по психологии установки» (1939), глава «Психология установки» в книге «Общая психология» (1940) и «Основные положения теории установки» (1941). Лишь недавно российский читатель смог познакомиться с последней из них. В сокращенном виде она вошла в отмеченный выше сборник педагогических работ Узнадзе. Между тем, эти работы не только позволяют проследить исторический путь развития психологии установки, но и понять смысл теоретических ходов в связи с постановкой самой проблемы установки, трактовавшейся по-разному в зависимости от методологических задач, поставленных автором. Вначале установка рассматрива­ лась в свете психофизической проблемы, далее в контексте так называемого «посту­ лата непосредственности» и в противовес бессубъектной психологии. В «Общей пси Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора хологии» акцент делается на методологической проблеме целесообразности поведе­ ния — установка выступает в качестве психологического механизма этой целесооб­ разности. В сороковые годы Узнадзе внес целый ряд уточнений и дополнений в свою теоретическую систему. В 1950 году он скоропостижно скончался, но успел создать две значительные работы, подводящие итог последнего периода его творчества. Обе были написаны на русском языке и предназначались для всех специалистов страны. Первая, наиболее крупная и известная — «Экспериментальные основы психологии установки» — была издана на русском языке трижды: в 1961 году в Тбилиси в книге под тем же названием, а затем в 1966 и 2000 годах в Москве в уже отмеченных сбор­ никах. Вторая работа — «Основные положения теории установки» — увидела свет лишь однажды, в той же книге 1961 года, тираж которой составил всего 1000 эк­ земпляров. Поэтому, по прошествии более сорока лет со времени ее издания, она вряд ли может считаться доступной русским читателям, интересующимся теорией установки. Между тем, она содержит ряд важных положений, развивающих теорию в направлении углубления анализа специфики именно человеческой психики. Тем са­ мым, Узнадзе указал вектор последующего развития теории установки, в направле­ нии которого оно и шло в созданной им психологической школе. Таково вкратце положение дел на сегодня. Обратимся теперь непосредственно к представляемой книге «Общая психоло­ гия». Неизвестно, как долго шла работа над ней, но очевидно, что Узнадзе приходи­ лось форсировать ее, поскольку дело подготовки психологических кадров (да и в це­ лом специалистов-гуманитариев), которым он руководил, настоятельно нуждалось в грузинском учебнике по психологии. Книга вышла в 1940 году, то есть фактически на промежуточном этапе развития теории установки. Появись она позже, наверняка, имела бы несколько иной вид в свете последующей разработки теории установки, являющейся стержнем всего учебника. Не в последнюю очередь, имея в виду задачу формирования своей психологической школы, автор предпринял попытку создания учебного пособия, полностью построенного на оригинальной психологической кон­ цепции. Данная книга представляет интерес, прежде всего, с этой точки зрения, ибо таких учебников в психологии немного. Итак, замысел автора состоял в построении здания «Общей психологии» на фундаменте общепсихологической теории установки. Это ясно просматривается уже в самой структуре и композиции учебника. Последовательность глав в нем чуть ли не противоположна принятой в учебниках того времени. В них обычно в начале рассмат­ ривались познавательные психические процессы, далее эмоциональные и волевые процессы и, наконец, вопросы, связанные с личностью и ее деятельностью. В пред­ ставляемом учебнике изложение материала по отдельным психическим процессам предваряет глава по психологии установки, попросту отсутствующая в традиционных учебниках;

затем следуют главы, посвященные психологии эмоций, далее поведению и воле и лишь после этого — познавательным процессам: ощущению, восприятию, памяти, мышлению, вниманию, воображению. Данная структура, конечно, не случайна, а логически вытекает из основопо­ лагающего тезиса теории установки, согласно которому внешние и внутренние фак­ торы не непосредственно вызывают поведение и, следовательно, соответствующие психические процессы, а опосредованно — через установку;

вначале возникает уста­ новка как модификация, настройка целостного субъекта, выраженная в готовности его психофизических функций к выполнению определенной активности, после чего на ее основе реализуется конкретное поведение. Таковым по теории установки явля Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе ется общий механизм работы психики;

поэтому в книге в начале рассматриваются закономерности установки, а после — закономерности поведения и включенных в него психических процессов. Отмеченный принцип непосредственности и его критика изложены в после­ дней части первой главы — «Введение в психологию». Именно здесь проявляется своеобразие и оригинальность методологического подхода Узнадзе к основаниям психологии. Автор показывает, что слепое следование принципу, или постулату, не­ посредственности (внешняя действительность непосредственно и сразу воздействует на сознание, равно как явления сознания воздействуют друг на друга), характерно не только для всей классической психологии, но и для современных ему теоре­ тических систем, таких как бихевиоризм, гештальтпсихология, персонология. Это обстоятельство и служит основным источником их ошибочности. Отказ от этого догматического постулата и признание опосредованного характера психики (созна­ ния, деятельности) является обязательным условием построения новой, истинной психологии. Между прочим, подобная постановка вопроса — необходимость преодоления «рокового» для предшествующей психологии постулата, или так называемая «задача Узнадзе»1, — была признана основополагающей и при построении других новых тео­ ретических систем, в частности теории деятельности2. Однако постановка этой задачи лишь полдела. Главное — найти ее правильное решение, то есть показать, что же в действительности должно выступать в качестве реального опосредующего звена. Согласно Узнадзе, именно это призвано сделать по­ нятие установки. В третьей главе Узнадзе обращается к теоретическому обоснованию указанно­ го понятия и к экспериментальным данным, которые были получены им совместно с сотрудниками и характеризовали основные свойства установки. Эти данные дос­ таточно хорошо известны. Что касается теоретической презентации понятия ус­ тановки, в данной главе автор расставляет несколько иные акценты, чем в пре­ дыдущих работах. Рассуждение тут разворачивается, главным образом, вокруг проблемы целесообразности поведения. Опосредующим звеном опять-таки выступа­ ет субъект, модусом существования которого является его целостное состояние — установка. Однако в данном контексте она выступает в качестве механизма, обеспе­ чивающего целесообразность поведения. Возникнув на базе главных факторов по­ ведения (потребность, ситуация) и интегрировав в себе их характеристики, уста­ новка предстает тем психологическим механизмом, который управляет поведением и, следовательно, составляющими его функциями и процессами, опосредствуя, в конечном счете, воздействие среды на психику и межпсихические взаимодействия. В отличие от механицизма и витализма, Узнадзе предлагает трехчленную схему: сре­ да — субъект (установка) — поведение. Учитывая это, а также то, что в работах Узнадзе термин «поведение» выступает в качестве синонима деятельности, ознаком­ ление с данным текстом позволит, возможно, лучше прояснить позицию школы установки в отношении постановки и решения проблемы опосредствования вообще и, в частности, отношения между установкой и деятельностью. Рассмотрев общий установочный механизм целесообразности поведения, ав­ тор приступает к анализу частных случаев его функционирования в различных ти1 Асмолов А.Г. Деятельность и установка. М., 1979. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1977. С. 80.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора пах деятельности, в частности импульсивной и волевой. Глава «Психология пове­ дения», безусловно, является одной из интереснейших в книге. Она содержит не­ мало удачных теоретических ходов — как при описании, так и при объяснении фе­ номена поведения. Особого внимания заслуживает анализ процесса мотивации и сформулированное в этом контексте различение между так называемыми «физичес­ ким» и «психологическим» поведением. Весьма плодотворны соображения, обосно­ вывающие центральную роль акта принятия решения в волевом процессе. В этом акте, по мнению автора, происходит реальная смена установки, окончательно фор­ мируется установка на новое — произвольное поведение. Если происходит сбой в создании или функционировании установочного механизма произвольного поведе­ ния, возникают описанные в главе различного вида психопатологии воли. Кроме импульсивного и волевого поведения, Узнадзе рассматривает и другие виды деятельности, а именно: внушение и принуждение, показывая их установочную основу. Однако в главе отсутствует развернутая классификация форм поведения, раз­ работанная автором позднее. Можно сказать, что данная классификация по сей день остается уникальной в психологической науке. Нет сомнения, что она существенным образом дополнила бы эту главу3. Сознательные психические явления и процессы функционируют в поведении, протекающем на базе установки. Однако они существенно разнятся между собой как феноменально (структурно), так по назначению (функционально) и по уровню раз­ вития (генетически). Эти аспекты, разумеется, взаимосвязаны и, в конечном счете, определены общим механизмом поведения. Поэтому Узнадзе начинает рассмотрение отдельных психических процессов с эмоциональных явлений, полагая, что они пред­ ставляют собой начальную ступень развития сознания, непосредственно примыкаю­ щую к установке как целостному состоянию субъекта, и отражают именно его внут­ реннее состояние. Отсюда — субъективность и целостность эмоциональных процессов, которые отличают их от когнитивных, служащих дифференцированному отражению внешней действительности. Дав такую краткую формулировку проблемы взаимосвязи установки и эмоций, Узнадзе не углубляется далее в возникающие здесь сложные те­ оретические вопросы. Однако он хорошо понимал их важность и постоянно держал в поле зрения. Об этом свидетельствуют материалы, сохранившиеся в личном архиве Узнадзе, в частности так называемые «Тетради для заметок», которые он вел с 1944 по 1949 годы. Они были восстановлены и опубликованы в Вестнике Академии наук Грузии4. Чуть ли не треть записей Узнадзе содержит соображения по поводу различных аспектов психологии эмоций с точки зрения теории установки. Следует отметить так­ же, что в середине сороковых годов Узнадзе подготовил и прочел специальный курс по эмоциям, в котором изложил и существенным образом проанализировал все име­ ющиеся в ту пору основные взгляды на психологию эмоциональных переживаний (со­ хранилась стенограмма этих лекций). Исходя из этого, следует думать, что Узнадзе намеревался написать большое исследование по эмоциональным явлениям, которое содержало бы критическую и позитивную части. Трудно сказать, какие из многочисленных гипотетических соображений автор изложил и развил бы в этом, увы, неосуществленном произведении;

но нельзя не отметить, что некоторые из них довольно убедительны, вполне соответствуют духу Узнадзе Д.Н. Формы поведения человека // Узнадзе Д.Н. Психологические исследования. М., 1966. Узнадзе Д.Н. Тетради для заметок // Мацне. Серия по философии и психологии. 1988. № 2, 4;

1989. № 1. (на груз. яз.) Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе и букве теории установки и, что важно, в данном контексте обогащают и дополня­ ют текст анализируемой главы. Поэтому мы ненадолго задержим внимание читателя на указанных соображениях. Перед Узнадзе актуально стояла проблема взаимосвязи эмоциональных пере­ живаний и телесных (соматических) процессов, в частности вопрос о природе выра­ зительных движений. Узнадзе предлагает следующее решение: основополагающей для теории установки является идея о целостном характере реагирования индивида на различные воздействия. Эффект внешнего воздействия распространяется на все сфе­ ры реагирования организма (висцеральную, моторную, психическую), в основе чего лежит его целостное первичное изменение — установка. Все отдельные процессы есть дифференцированное проявление целостного первичного эффекта. В противовес су­ ществующим в психологии эмоций двум конкурирующим взглядам (Вундт и др. и Джеймс—Ланге), Узнадзе формулирует альтернативную позицию: эмоциональные переживания и телесные изменения, в том числе выразительные движения, не явля­ ются причиной или выражением друг друга. Они представляют собой два самостоя­ тельных явления, одновременно возникающих из одного источника — установки. Однако то, что объективно не является каким-либо выражением, в социальной сре­ де используется людьми в качестве внешнего выражения чувств. Но это стало воз­ можным только благодаря наличию у этих различных явлений единой реальной пси­ хологической основы. Не останавливаясь на других интересных рассуждениях автора (например, о ха­ рактере взаимосвязи между эмоциональными и познавательными процессами, в кото­ рых, в сущности, реализуется та же теоретическая позиция), рассмотрим лишь то, как выстраивает Узнадзе схему отношений между установкой, поведением и эмоцией. Схема, лишь обозначенная в «Общей психологии» и развернутая в «Тетрадях», в принципе, такова: эмоции выступают в качестве определенного пускового механиз­ ма поведения на уровне сознания (переживания) или в виде «стимула для разверты­ вания поведения, соответствующего установке»5. Тем самым они как бы следуют за установкой и предшествуют реализации поведения. Однако в «Тетрадях» данная схема развивается и усложняется. Эмоциональные явления не только следуют за установкой, но и предшествуют ей, выполняя функ­ цию ее субъективного фактора. Являясь импульсом, потребность вместе с тем изна­ чально представляет собой более или менее определенную эмоцию. «Потребность эмоциональна», — говорит Узнадзе. Далее автор дифференцирует эмоциональные явления в зависимости от ха­ рактера их отношения к поведению;

выделяются эмоции, упреждающие поведение и выражающие наличие готовности к осуществлению конкретной деятельности (то есть то, что говорится в «Общей психологии»), и эмоции, возникающие в самом процессе поведения. Последние представляют собой отражение в сознании особен­ ностей реализации установки в ходе поведения. В соответствии с этим решается воп­ рос о качественной стороне эмоциональных переживаний. Поскольку содержание ус­ тановки каждого конкретного поведения, равно как условия и обстоятельства, затрудняющие или, напротив, способствующие реализации этого последнего, в каж­ дом данном случае своеобразны, то должно иметься столько же соответствующих разновидностей эмоциональных переживаний. Следуя традиции, автор начинает рассмотрение когнитивных процессов с сен­ сорных процессов. Делает он это довольно лаконично, обговорив это обстоятельство Там же. № 1. С. 93.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора в предисловии и сделав ссылку на свой первый учебник — «Основы эксперименталь­ ной психологии», как источник более полной информации по данной теме. Тем не менее, нужно отметить, что Узнадзе существенно обогатил эту часть главы новыми данными, полученными со времени опубликования (1925) указанной книги. Что касается центрального, пожалуй, вопроса данного обзора — в чем имен­ но нашло свое выражение своеобразие установочного подхода к анализу отдельных психических процессов, то в этой части следует заострить внимание на том, как решает автор проблему интермодального единства ощущений. Решение данной про­ блемы в духе теории установки напрашивается как бы само собой. В самом деле, поскольку различные модальности переживаются единым субъектом, то вполне ло­ гично искать причину сходства между этими переживаниями именно в нем, в его целостном состоянии. Установка, как именно такое состояние, возникает в резуль­ тате воздействия на индивида среды, то есть довольно многообразных сенсорных стимуляций. В свою очередь, единство установочной основы определяет единство и родственность переживаний, в частности, ощущений различной модальности. Этим же механизмом объясняются и остальные феномены из этой сферы: факты синес­ тезии и эффекты взаимодействия органов чувств. Разговор о восприятии Узнадзе начинает с постановки вопроса о взаимосвя­ зи предмета и содержания восприятия и обсуждения результатов своих опытов, на­ правленных на его решение. Эти эксперименты выявили интересные закономерности взаимовлияния содержания и предмета восприятия, при явном приоритете после­ днего. Положение об основополагающей роли предмета в процессе восприятия яв­ ляется несущей конструкцией всей главы. Особое внимание автора привлекает такое свойство восприятия, как целост­ ность, гештальтность. Это вполне естественно, так как психология установки, по сути, есть психология целостности. Но это — целостность субъекта;

и именно субъект как целое, полагает Узнадзе, забыт гештальттеорией. Явление целостности восприя­ тия в ней сведено к закономерностям гештальтизации, то есть объективной органи­ зации перцептивного поля. Автор предлагает альтернативную формулу: комплекс раз­ дражителей (объект) — целостный процесс в субъекте — восприятие как целостность. Осмысливая установку в качестве опосредствующего звена, Узнадзе приходит к сле­ дующему пониманию механизма восприятия: мотивированный субъект начинает вза­ имодействовать с внешним миром, результатом чего является целостное изменение субъекта, вызванное в нем объективной действительностью. Так возникает установ­ ка, представляющая основу действия и переживания индивида, в том числе и вос­ приятия. В «Общей психологии» рассуждения на данную тему этим и завершаются. Од­ нако проблема остается. Дело в следующем: согласно теории установки, восприятие как полноценная психическая активность, как предметное переживание, должно ос­ новываться на установке. Но последняя, как известно, возникает на базе потребнос­ ти и ситуации, то есть подразумевает предварительное отражение, восприятие ситу­ ации. Вот и возникает дилемма — для создания установки необходимо восприятие ситуации, которое, в свою очередь, нуждается в наличии действующей установки. Автор теории установки ясно видел проблему и настойчиво искал пути ее ре­ шения. Об этом свидетельствуют несколько записей в «Тетрадях», а также целый раздел в его последней работе под названием: «Восприятие как фактор установки: два значения этого термина». При этом в примечании дан второй вариант авторско­ го текста, что свидетельствует об особой тщательности, с которой Узнадзе разраба­ тывал данную проблему. Ее решение вырисовывается в контексте трехступенчатой Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе модели восприятия. На первой ступени установке как целостному состоянию субъек­ та «предшествует некоторый первичный эффект действия раздражителя на один из его чувственных органов — эффект, который еще нельзя рассматривать как подлин­ ное, завершенное восприятие определенного, локализованного во внешнем мире объективного раздражителя. Поэтому естественнее всего характеризовать эту ступень восприятия, как ступень замечания, или, еще точнее, как ступень ощущения дей­ ствующих извне раздражений»6. В «Общей психологии» эта простейшая форма вос­ приятия также описывается и обозначается, как «ощущенческое восприятие»;

при­ чем она предшествует следующей ступени восприятия как в онтогенезе, так и в актуалгенезе. Вторую ступень перцептивной активности составляет обычное предмет­ ное восприятие. Высшая же ступень осуществляется на уровне объективации как активный, произвольный процесс — в «Общей психологии» он именуется наблю­ дением. Две последние формы перцептивной активности протекают на основе уста­ новки;

первая сама является условием возникновения установки. Данная теоретическая конструкция Узнадзе, какое бы содержание ни вклады­ валось в термины «замечание», «ощущение» или «наглядное восприятие», по мнению некоторых интерпретаторов, говорит о том, что возникновению установки всегда предшествует какая-то «работа» или активность 7. Следует полагать, что это вполне резонное замечание вряд ли было бы отвергнуто самим автором теории установки. Однако все дело в том, нужно ли считать эту активность поведением (деятельностью) или, может, точнее и разумнее было бы, вслед за Узнадзе, квалифицировать ее как рефлекс или «рефлексоидный акт». Поскольку тут мы имеем дело с гипотетическим построением, влекущим за собой далеко идущие теоретические выводы, требуется особая точность изложения. Поэтому прямо процитируем одну из «заметок» Дмитрия Николаевича, о серьезно­ сти и важности которой свидетельствует ее заголовок — «Пределы правомерности постулата непосредственности». Узнадзе пишет: «Было бы неверно полагать, что в субъекте ничего не возникает непосредственно — под влиянием среды, что все опос­ редствовано установкой субъекта. Думается, в случае, когда у субъекта нет нужды или потребности устанавливать взаимоотношения со средой, или же у него нет та­ кой возможности... вероятно, среда все-таки воздействует на него и вызывает не­ посредственный эффект в психике, организме или соматике. Данный эффект мы можем называть рефлексом или рефлексоидным эффектом. Таковыми будут: ощущение — в познавательной сфере, удовольствие—неудовольствие — в эмоциональной сфере, рефлексы — в моторной сфере. На первый взгляд, представляется правомерным на­ блюдение предшествующей психологии, согласно которой ощущение, чувство (при­ ятное—неприятное) и рефлексы представляют собой элементарные содержания на­ шей психики и поведения. Однако правомерно оно лишь в том смысле, что отсюда берется материал, из которого строятся наши переживания. Но что именно строит­ ся и какими будут конкретные переживания в каждый данный момент, это зависит от того, какова потребность субъекта и ситуация ее удовлетворения, создающие в субъекте соответствующую установку, — переживания зависят от этой установки. Разумеется, в действительности между ними — материалом и установкой — нет столь резкого разграничения. Поэтому, бывают случаи, когда, скажем, раздра­ житель красного вызывает ощущение другого цвета, твердый кажется мягким... То же Узнадзе Д.Н. Тетради для заметок // Мацне. 1988. № 4. С. 61. (на груз. яз.) Асмолов А.Г. Деятельность и установка. М, 1979.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора самое относится к приятному—неприятному. Моторные рефлексы также зависят от 8 состояния субъекта». Хотя автор последним пассажем несколько смягчает позицию, она высказана достаточно категорично и, на наш взгляд, существенно корректирует и уточняет ба­ зисное положение теории. К ней следует отнестись со всей серьезностью, ибо, кон­ статируя наличие таких форм активности, на которые не распространяется прин­ цип установочного опосредствования, она заметно увеличивает объяснительный потенциал психологии установки, делает ее более гибкой как в методологическом, так и в чисто теоретическом отношении. В контексте обсуждаемой проблемы данное гипотетическое построение автора позволяет устранить все «парадоксы», связанные с возможностью безустановочной репрезентации факторов установки. Причем, данное решение касается не только доустановочного «восприятия» ситуации, но и фактора потребности, на который, в принципе, также можно распространить парадокс первичности. Если первичная реп­ резентация ситуации может осуществляться в форме непосредственного «рефлексо¬ идного» процесса «ощущения», то субъективный фактор установки может быть представлен в виде «рефлексоидного» эмоционального переживания. Выше, в ком­ ментариях к главе, посвященной психологии эмоций, уже было отмечено, что Уз­ надзе в принципе допускает такую возможность, говоря об «эмоциональности по­ требности». Завершая обсуждение главы о восприятии, отметим одну ее особенность. В ней совершенно не затронут вопрос об иллюзиях восприятия, тогда как данная тема не­ изменно обсуждается во всех старых и современных учебниках. Это выглядит несколь­ ко странно, поскольку именно иллюзии восприятия составляют основу созданного Узнадзе и его сотрудниками методического аппарата по изучению установки. И едва ли какая-либо другая общепсихологическая теория может сказать больше и весомее об иллюзиях восприятия, чем теория установки. Для подтверждения этого далеко идти не приходится. С.Л. Рубинштейн в своем знаменитом учебнике, кстати, издан­ ном в том же году, что и учебник Узнадзе, обсуждая тему иллюзий восприятия, пря­ мо указывает на опыты Узнадзе и его сотрудников, доказывающие установочную, то есть центральную, а не периферическую обусловленность иллюзий. Как бы там ни было, анализ этого вопроса в широком плане мог, безусловно, лучше продемонст­ рировать объяснительный потенциал теории установки в сфере психологии восприя­ тия. Это, несомненно, усилило бы установочное звучание всего учебника и способ­ ствовало реализации замысла автора. Концепция объективации, созданная в рамках общепсихологической теории установки в последний период научного творчества Узнадзе, могла бы существенно преобразить многие главы «Общей психологии», в первую очередь — касающиеся так называемых «высших познавательных процессов». Впрочем, читателю не трудно будет заметить, что наметки модели объективации даны уже в самом учебнике, в частно­ сти, там, где обсуждается вопрос о взаимоотношении восприятия и мышления. Хотя идея и термин появились еще раньше («Сон и сновидения»), к основательной разра­ ботке этой теоретической модели Узнадзе приступил в сороковых годах. Во всяком случае, в «Тетрадях» автор неоднократно возвращается к обсуждению данной темы. Впервые в развернутом виде концепция излагается в трудах Тбилисского университе­ та, в исследовании «Проблема объективации» (1948). В последних обобщающих рабо­ тах она приобретает завершенный вид.

Узнадзе Д.Н. Тетради для заметок // Мацне. 1988. № 4. С. 61. (на груз. яз.) Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе Концепция объективации достаточно хорошо известна, поэтому лишь напом­ ним, что, согласно Узнадзе, активность человека разворачивается на двух уровнях: на уровне импульсивного поведения, где реализация установки происходит беспре­ пятственно, и на уровне объективации, где осуществление поведения сталкивается с трудностями, практическая активность блокируется — что приводит к акту объек­ тивации. Объективация создает условия для начала теоретической активности, на­ правленной на решение возникшей проблемы и, в конечном счете, корректировку установочного механизма, обеспечивающего целесообразность поведения. Для этого субъект приводит в действие свои высшие когнитивные функции и, в целом, реф­ лексивное сознание. Таким образом, способность объективации коренным образом меняет облик психики, делая ее специфически человеческой. Благодаря акту объективации у че­ ловека появляется возможность переживания чего-то как данного, как некоего объекта. Этот объект или ситуация содержит причину задержки поведения. Поэтому «перед нами возникает вопрос о том, что же это такое — что мы объективируем, что переживаем как данное. И первое, что раньше всего появляется в ответ, это сознание того, что это то же самое, что переживаем;

у нас появляется сознание тождества, или идентичности, предмета нашего переживания»9. «Это обстоятельство делает возможным выработку у человека специфического отношения к миру — он начинает познавать его»10. Познавательный процесс — процесс синтетический. И не только потому, что подразумевает синхронизированную и организованную работу нескольких когнитив­ ных функций, но и в том смысле, что эти функции взаимопроникают друг в друга, создавая сложные когнитивные способности и образования. В последней работе Узнадзе мы находим лишь эскизное описание этого про­ цесса. Все, естественно, начинается с акта объективации;

он, в свою очередь, созда­ ет предпосылки для весьма существенного акта, без которого невозможно дальней­ шее развитие познавательного процесса — акта идентификации, или «логического закона тождества». Затем, по-видимому, происходит фокусировка внимания, тесней­ шим образом связанного с объективацией (об этом подробнее ниже). Далее следует процесс повторного восприятия некоторых свойств ситуации или объекта, которые не были должным образом отражены в установке практического поведения и при­ вели к срыву деятельности. Но для этого необходимо не только повторное пережи­ вание этих свойств, но и их «предуцирование» при помощи слова — «это получает­ ся, в конечном счете, в результате объединенной работы восприятия и логического (словесного) мышления, то есть того, что мы обычно называем наблюдением». На­ блюдение как начальный этап вторичного отражения действительности «является первым проявлением работы нашего мышления или — еще точнее — он является сложным процессом, объединяющим в одно целое работу нашего ощущения и на­ шего словесного мышления»". Теоретическая активность, возникшая на базе объективации, не может обойтись без процессов памяти. Причем память рассматривается не как единая и качественно однородная во всех своих проявлениях функция, а как способность, представляющая собой одновременно несколько ступеней развития, решающая различные задачи в деятельности человека. Соответственно, выделяются пассивные Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси, 1961. С. 190. Там же. С. 193. 11 Там же. С. 195.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора формы — узнавание, непосредственная память, ассоциативная память, и активные формы — заучивание и воспоминание. Данные формы проявления мнемической функции подробно описываются в «Общей психологии». При этом Узнадзе особое внимание уделяет раскрытию природы представления как основного строительного материала памяти, неоднократно возвращаясь к анализу этого вопроса в различных текстах. Подход Узнадзе здесь опять-таки остается синтетическим;

отличительная особенность высших форм представления состоит в их обобщенности, или, иначе, интеллектуализации. Наконец, завершают процесс решения теоретической задачи операции соб­ ственно логического мышления — при помощи данных внимания, наблюдения, представления и возможностей идентификации и номинации, полученных благода­ ря объективации. Из всех отмеченных звеньев познавательной активности, описанных в рамках концепции объективации, наиболее запутанным и дискуссионным представляется вопрос о взаимоотношении понятий объективации и внимания. В конечном счете, он сводится к проблеме наличия у внимания собственной сущности и самостоятельной функции. В «Общей психологии», в соответствующей главе, автор довольно подробно анализирует внимание, не ставя под сомнение правомерность его рассмотрения в качестве отдельного и важного когнитивного процесса. Однако необходимость четкой квалификации познавательной активности, протекающей на уровне объективации, поставила перед Узнадзе задачу более глубокого осмысления сущности задействован­ ных здесь процессов, и, прежде всего, внимания. В 1947 году он написал специаль­ ную работу, обосновав определенную позицию по поводу сущности внимания, кото­ рая затем в «Теоретических основах...» была фактически изменена (хотя, возможно, не опровергала в достаточной мере предыдущей точки зрения). Учитывая, что указан­ ная позиция мало или вовсе незнакома русскому читателю, позволим себе несколь­ ко подробнее остановиться на данном вопросе. Узнадзе анализирует внимание как с точки зрения его функции, так и соб­ ственно процесса. Обычно выделяются три функции внимания: отбор из действую­ щих на субъекта впечатлений определенного, строго ограниченного их числа;

кон­ центрирование на них психической энергии и, в результате, — повышение степени ясности и отчетливости содержаний сознания. Анализируя эти функции, автор приходит к выводу, что ни одна из них не может считаться специфической функцией непосредственно внимания. В частности, отбор не может быть таковым, поскольку предполагает процесс, учитывающий со­ держание переживания и протекающий, прежде всего, в русле этого содержания. Внимание же, по существу, мыслится в качестве индифферентной к содержанию формальной «силы», способной как «прожектор» осветить все, независимо от того, на что направлено. Внимание не может быть с необходимостью связано и с функци­ ей сосредоточения, так как бывают случаи всепоглощающей концентрации сознания на определенных содержаниях и при отсутствии внимания (например, во время силь­ нейших эмоциональных переживаний). И, наконец, касательно повышения уровня ясности содержаний сознания, что, по оценке автора, составляет главную функцию внимания, представляющую как бы ее «биологическую основу». Она также не может мыслиться в качестве непосредственной функции внимания, поскольку ясность со­ держаний сознания означает наличие богатого деталями отражения действительнос­ ти;

а отражение действительности, конечно, не дело внимания. Ее отражают такие когнитивные процессы, как восприятие, представление, мышление. Стало быть, яс Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе ность и отчетливость отражения непосредственно зависят от уровня активности ука­ занных процессов. Что касается процессуальной стороны работы внимания, то она всюду харак­ теризуется более или менее продолжительной задержкой активности на предмете, большей или меньшей длительностью фиксации на нем познавательных психичес­ ких сил. Следовательно, главное — задержка, остановка, фиксация;

если их нет, то нет и внимания. Они, подобно приписываемым вниманию свойствам отбора, кон­ центрации и ясности, по всей видимости, определяются другим фактором. Анали­ зируя некоторые случаи импульсивного поведения, Узнадзе приходит к выводу, что факт их несомненного целесообразного протекания предполагает отбор действую­ щих на субъекта агентов, концентрацию на них психической энергии и достаточно ясного их отражения в психике. Что же определяет все это? Согласно теории установки, фундаментальным механизмом целесообразности любого поведения (независимо от того, будет оно им­ пульсивным или произвольным), является установка. Поведение определяется си­ туацией опосредованно — через целостное отражение этой последней в субъекте де­ ятельности, через его установку. Отдельные моменты поведения, в частности вся работа психики, представляют собой явления вторичного порядка. Следовательно, в каждый данный момент в сознание действующего субъекта проникает из окружаю­ щей среды и переживается с достаточной ясностью лишь то, что лежит в русле его актуальной установки. Значит, чего не может сделать внимание, понимаемое как формальная сила, то становится функцией установки, являющейся не формальным, а чисто содержательным понятием. Таким образом, понятие установки вполне объяс­ няет существование ясных содержаний сознания, служащих реализации импульсив­ ного поведения. Здесь, вроде бы, нет надобности в понятии внимания. Однако, как обстоит дело в случае усложнения ситуации, там, где по причине некоего препятствия происходит задержка, остановка активности и фиксация на нем познающего сознания;

ведь именно это обычно признается процессуальной характе­ ристикой внимания. Узнадзе и в этом случае находит замену понятию внимания. Как нетрудно догадаться, эта роль отводится понятию объективации. Для этого специаль­ но обговариваются три функции объективации: 1) остановка и временная задержка практического поведения;

2) создание условий для начала познавательной, теорети­ ческой активности и 3) создание условий для ясного и четкого осознания объекти­ вированного содержания путем подключения к работе психики высших когнитивных процессов. После этого вполне логично звучит положение о том, что внимание по суще­ ству нужно характеризовать, как процесс объективации. Тем самым, по словам авто­ ра, снимаются все «апории», связанные с понятием внимания. В тексте рассматрива­ ются две из них: «1. Становится понятным, почему внимание, не будучи по существу связано с понятием ясности содержаний сознания, тем не менее всегда трактуется, как его необходимый источник. Мы видим, что оно не само непосредственно освещает то или иное содержание, не само повышает уровень ясности его сознания, а, объек­ тивируя его, дает познавательным функциям возможность сделать это. 2. При традиционной трактовке понятия внимания остается совершенно непо­ нятным, как удается нам обратить внимание на что-нибудь. Для этого ведь необходи­ мо, чтобы то, что станет предметом моего внимания, так или иначе уже было дано моему сознанию. Но что-то будет мне дано, если мое внимание уже будет обращено Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 16.

Предисловие научного редактора на него. При предлагаемой трактовке понятия внимания это затруднение снимется само собой: содержания сознания непосредственно даются не с помощью внимания, а на основе установки;

это создает возможность их объективации, то есть возможность сделать раз воспринятый предмет объектом дальнейших познавательных актов — объектом внимания»12. Одним словом, традиционно приписываемые вниманию функции распределя­ ются между установкой, объективацией и познавательными процессами. Понятие внимания, как таковое, оказывается излишним. В «Экспериментальных основах психологии установки» Узнадзе приступает к пересмотру данной позиции. Во всяком случае, он высказывает предположение о работе психики в двух планах, один из которых обходится без участия внимания, а другой предполагает его прямое участие. При этом подчеркивается, что в обоих слу­ чаях несомненно наличествует ясность и отчетливость психических содержаний. И наконец, в «Основных положениях теории установки» делается попытка обоснования новой точки зрения. Необходимость подключения функции внимания возникает на уровне объективации. Естественно, ключевым пунктом здесь является разведение понятий объективации и внимания. По мнению Узнадзе, они теснейшим образом взаимосвязаны, вплоть до того, что иногда между ними трудно увидеть раз­ ницу. Однако различать их все-таки необходимо. Объективация есть всего лишь при­ остановка на определенном переживании, которое может стать предметом нашего внимания. Объективация дает материал, на котором можно сосредоточиться. Однако если выделить ясность переживания в качестве отдельного момента этого последне­ го, то прежде чем получить возможность говорить о степени его интенсивности, сле­ дует предварительно иметь представление о самом переживании как о чем-то дан­ ном, самому себе тождественном. Иначе говоря, предварительным условием работы внимания является акт объективации. Внимание как самостоятельный психический процесс включается вслед за объективацией. Следует отметить, что приведенное рассуждение оставляет открытыми некото­ рые вопросы. Главный из них состоит в точном определении функции внимания. По всей видимости, в последней версии таковой считается обеспечение ясности пере­ живания. Но, согласно предыдущим рассуждениям, предиката ясности не лишены и психические содержания, возникающие на первом уровне активности, — там, где еще не имеется ни объективации, ни внимания. Стало быть, придание переживанию ясности и отчетливости является, по крайней мере, функцией не только внимания. Однако, как выясняется из исследования, специально посвященного выявлению сущности внимания, эта функция непосредственно связана с осуществлением дру­ гих когнитивных процессов. В таком случае несколько непонятно, для чего нужно ее дублировать еще и особым процессом внимания. Вероятно, Узнадзе намеревался до­ работать данный вопрос. Поэтому сейчас трудно представить, как бы он переписал главу о внимании в свете концепции объективации. Но не приходится сомневаться, что, доведись ему это сделать, изменения имели бы существенный характер. Глава «Психология мнемических процессов» наиболее объемная в книге. Она насыщена богатым фактическим материалом и интересными теоретическими интер­ претациями. Здесь автор максимально использует потенциал теории установки при объяснении тех или иных особенностей мнемических феноменов. Соображения Узнадзе большей частью представляются вполне убедительными, по крайней мере, Узнадзе Д.Н. К проблеме сущности внимания // Психология: Труды Института психологии Акад. наук Груз. ССР. Т. 4. 1947. С. 163. (на груз. яз.) Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе в сравнении с существующими в то время альтернативными взглядами. Впрочем, пусть читатель сам оценит достоинства или недостатки подхода Узнадзе к процессу узнавания и его иллюзий, процессу ассоциаций и так называемых «комплексов», к вопросу точности репродукции, к проблеме переживания уверенности в воспоми­ нании, к установочной версии общей теории памяти. Тут мы отметим лишь один вопрос, к которому Узнадзе не раз возвращался в контексте концепции объективации. Это вопрос о природе представления как ос­ новного строительного материала памяти. В «Общей психологии» данный вопрос зат­ ронут лишь в аспекте различия между образом восприятия и представлением. Отстаивая идею синтетической природы когнитивной активности на уровне объективации, Узнадзе отводит «выдающуюся роль» способности представления, наиболее специфической и характерной формой которой являются продукты нашей памяти. Фундаментальным признаком памяти, по большому счету, является то, что касается повторения психических содержаний. Условием же повторения признается объективация;

поэтому она и является основным источником содержаний чело­ веческой памяти. Однако представление существует и до объективации. Оно имеется у животного и носит абсолютно случайный, индивидуальный и конкретный вид. Но специфически человеческую форму представление приобретает в результате мысли­ тельной переработки этой первичной формы на уровне объективации, его интеллек­ туализации, что делает ее «обобщенной». Словом, «процесс представления, вклю­ чающий в себя мышление, есть представление, приписываемое человеку (со знаком обобщенности) — этот момент обобщенности вносит в представление мышление»13. Таким образом, здесь налицо еще один пример настоящей синтетической деятель­ ности когнитивных функций. На этот раз дело касается кооперации между памятью и мышлением. Глава восьмая — «Психология мышления» содержит довольно полные сведе­ ния по психологии мышления, существующие в то время в науке. Она была бы еще интересней, если бы включала в себя теоретическую модель регуляции мыслитель­ ной деятельности на уровне объективации и экспериментальные факты, связанные с действием установки на различных этапах мыслительного процесса. Тем не менее, в главе все-таки нашли свое отражение некоторые оригинальные теоретические и эмпирические разработки автора. Последние касаются онтогенеза понятийного мыш­ ления. Здесь Узнадзе широко использует результаты своих известных эксперимен­ тальных исследований в этой области. Что касается оригинальных теоретических под­ ходов, то это, в первую очередь, относится к предпринятому Узнадзе анализу проблемы уверенности вообще и, в частности, уверенности в суждениях. Узнадзе придавал важнейшее значение решению данной проблемы для пони­ мания сущностных особенностей функционирования психики. Поскольку феномен уверенности наблюдается в различных психических процессах (восприятие, память, мышление, воля), то проблема его объяснения приобретает общепсихологическое значение. Поэтому неудивительно, что автор дважды обращается к ней в «Общей пси­ хологии». Первый раз он делает это в контексте обсуждения общей теории памяти. Узнадзе полагает, что любая серьезная теория памяти обязана показать, откуда бе­ рется уверенность в правильности репродукции. Постановка и решение проблемы здесь полностью учитывают специфику мнемических процессов. Во втором случае — при рассмотрении феномена уверенности в суждении — проблема ставится и анали­ зируется в более широком контексте.

Узнадзе Д.Н. Тетради для заметок // Мацне. 1988. № 1. С. 92. (на груз. яз.) Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора В 1941 году в обобщающей работе по психологии установки Узнадзе вновь об­ ращается к проблеме уверенности, стремясь еще более уточнить свою позицию. В чем же она состоит по существу? У людей имплицитно имеется уверенность в реальности восприятия, в истинности суждения, в правильности воспоминания, в правомерно­ сти решения. Спрашивается, откуда берется это переживание, если реальность, «не­ что» дается только в восприятии, суждении, воспоминании. Откуда мы знаем, что они правильно отражают это «нечто»? Совершенно иначе обстояло бы дело, имей мы обе данности — и это «нечто», и его психическое отражение. Тогда имелась бы воз­ можность их сравнения между собой и переживания степени их соответствия. Но по­ скольку объективное дается лишь через психическое отражение, то мы лишены та­ кой возможности. В силу этого, по мнению Узнадзе, удовлетворительного решения данной проблемы до сих пор не найдено. В самом деле, во всех предшествующих тео­ риях источником этого переживания признавались другие переживания, их репродук­ ция или некоторые особенности их протекания;

согласно им, одно переживание оп­ ределяет другое. Однако, как можно быть уверенным, что субъективное содержание переживания на самом деле соотносится с объективной действительностью, если мерилом этого берется другое переживание, имеющее с объективным положением вещей столько же общего, сколько и первое. Кроме логической и фактической несо­ стоятельности, подобные объяснения неприемлемы для Узнадзе и в силу того, что опираются на теорию непосредственности. «Зато для теории установки здесь нет ни­ каких трудностей. Дело в том, что, согласно основной мысли этой теории, существу­ ет не только психическое отражение объективного положения вещей, но и целостноличностное, а именно установочное, отражение. Следовательно, объективное положение вещей уже отражено субъектом в установке до того, как он отразит его в своем восприятии, суждении, воспоминании. Но работа психики — это реализация нашей установки;

когда она происходит беспрепятственно, когда психика отражает то, что отражено в установке, естествен­ но, что мы переживаем правильность нашей психической работы, у нас появляется уверенность в том, что наши восприятия, суждения, воспоминания отражают объек­ тивное положение вещей»14. У читателя может вызвать некоторое недоумение факт отсутствия в книге гла­ вы о психологии языка и речи, которая в учебниках обычно следует за главой, по­ священной психологии мышления. В самом деле, трудно полностью объяснить это обстоятельство. Приходится лишь строить предположения на этот счет. Известно, на­ пример, что Кюльпе, выдающийся исследователь мышления, в своем сравнительно раннем учебнике по общей психологии, будучи верным принципу основываться ис­ ключительно на достоверных фактах, но не располагая таковыми, предпочел попро­ сту не включать в него главу о мышлении. Вероятно, также и для Узнадзе создание оригинального учебника по общей психологии имело смысл, прежде всего, с точки зрения нового теоретического осмысления и обобщения существующих научных дан­ ных. Иначе, в конце концов, можно было попросту организовать перевод и издание какого-либо добротного учебного пособия. Скорее всего, к моменту работы над учебником у автора еще не было сложив­ шейся системы представлений, проливающей новый свет на психологическую сущ­ ность языка и речи. Возможно, именно поэтому он воздержался от написания соот Узнадзе Д.Н. Основные положения теории установки // Антология гуманной педагогики: Уз­ надзе. М., 2000. С. 187.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе ветствующей главы, отложив это дело до последующей редакции книги, что он, не­ сомненно, намеревался осуществить. Однако совершенно очевидно, что данная проблематика всегда представляла для Узнадзе предмет особого интереса. Об этом свидетельствует содержание его пер­ вой же общепсихологической работы («Impersonalia», 1923), направленной на вы­ явление психологической природы определенной языковой реальности — так назы­ ваемых бессубъектных предложений. С этой целью он обращается к «до сих пор еще неведомой области действительности, которой совершенно чужды противополож­ ные полюса субъективного и объективного и в которой имеем дело с первичным фактом их внутреннего, нерасчлененного существования»15. Эта «подпсихическая ре­ альность», в которой снята антитеза субъект—объект, в данном случае выступает в качестве начала, объединяющего ощущения в единый образ, и основы интенции к объекту, присутствующей в каждом восприятии (переживании) как вторичном, производном от него явлении. Данная теоретическая конструкция позволяет автору понять, почему и как происходят имперсоналии. Несколько позже в концепции био­ сферы, ставшей предтечей теории установки, предугаданная в этой работе реаль­ ность обрела гораздо более широкое содержание как основа целесообразности ак­ тивности живых существ и даже как «принцип жизни». В том же году выходит в свет замечательное исследование «Психологические основы наименования». Его значение определяется важностью самого вопроса, по­ скольку факт наименования «является моментом окончательной встречи звукового комплекса и мысли. Следовательно, этот момент, по существу, нужно считать на­ чальной датой истории настоящего языка» 16. Этот фундаментальный вопрос, пожа­ луй, впервые в психологической науке был экспериментально изучен Узнадзе. В ча­ стности, было показано, что наименование предметов и явлений отнюдь не есть абсолютно случайный, совершенно немотивированный акт, а имеет под собой спе­ цифическую психологическую основу. Давая наименование тем или иным предме­ там, испытуемые отдают предпочтение вполне определенным звуковым комплексам. Выявление данной закономерности наметило новый путь как для изучения психо­ логических вопросов языка, так и для понимания психологической природы рече­ вой активности. Полученные Узнадзе результаты были внесены в учебники по пси­ хологии и стимулировали широкие исследования в этой области. В дальнейшем Узнадзе продолжил активные изыскания в области психологии языка и речи. Об этом свидетельствуют многочисленные записи в «Тетрадях», а также сохранившаяся в его личном архиве рукопись, полностью посвященная важнейшим проблемам языка и речи (1944). Наконец, на основе этих наработок, Узнадзе пишет основательное исследование — «Внутренняя форма языка». Отличаясь удивительной глубиной — и вместе с тем ясностью и четкостью изложения, она, бесспорно, пред­ ставляет собой одну из лучших общепсихологических работ Дмитрия Николаевича. Происхождение и специфика языковой действительности, место и роль психологичес­ кой составляющей в языке, взаимоотношение между лингвистикой и психологией, соотношение логического и психологического в природе языка, соотношение языка и речи, широкий круг тем, связанных с языковым творчеством, усвоением, употребле­ нием и пониманием языка — вот неполный список вопросов, которые не просто об Узнадзе Д.Н. Impersonalia // Узнадзе Д. Труды. Т. IX. Тбилиси, 1986. С. 314. (на груз. яз.) Узнадзе Д.Н. Психологические основы наименования // Узнадзе Д.Н. Психологические иссле­ дования. М., 1966.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора суждаются, но на которые даются вполне определенные и аргументированные ответы с позиций общепсихологической теории установки. Эти работы Узнадзе довольно хорошо известны в лингвистических и психоло­ гических кругах и дают достаточно полное представление о его взглядах в области пси­ хологии языка и речи, увы, не нашедшие своего отражения в «Общей психологии». Наконец, в последней главе, посвященной психологии воображения, автор прибегает к нескольким интересным теоретическим ходам, стремясь выработать но­ вый взгляд на некоторые важные явления из этой сферы. Прежде всего, это касается таких проявлений работы фантазии, как сновидение и игра. Пытаясь преодолеть несколько «фантастический характер» теоретической кон­ струкции Фрейда, Узнадзе предлагает объяснить своеобразие сновидного сознания, равно как и особенности выявления так называемых «комплексов» в ассоциативных экспериментах (см. также в седьмой главе — ассоциация и установка), исходя из по­ нятия установки. Как нетрудно будет убедиться и самому читателю, в «Общей психо­ логии» это сделано в довольно лаконичной форме. Однако в других его произведени­ ях указанные вопросы, а также стоящая за ними серьезная проблема соотношения психоанализа и психологии установки как концепций бессознательного, рассматри­ ваются весьма основательно и с должным полемическим настроем. В свете непрекра­ щающихся обсуждений психоаналитических представлений о бессознательном имеет смысл вкратце напомнить о позиции Узнадзе по этому поводу. Первое упоминание о психоанализе мы встречаем в «Основах эксперименталь­ ной психологии» в контексте общего представления Узнадзе о том, что «бессозна­ тельное психическое переживание не существует. Однако и сами психические пере­ живания недостаточны для постижения их собственного протекания»17. Не по силам это и физиологическим фактам. Детерминация психического происходит в так на­ зываемой «биосферной реальности», которая в ходе дальнейшего развития теории трансформируется в понятие установки. Позже, в трактате «Сон и сновидения» Узнадзе уже основательно рассматри­ вает концепцию Фрейда, высказывая в связи с этим принципиальные соображения. В психоанализе, отмечает Узнадзе, область бессознательной психики по своему со­ держанию не отличается от сознания. Она содержит те же переживания, что и со­ знание, с той лишь разницей, что индивид не ведает об их существовании. Но в таком случае понятие бессознательного не дает ничего нового, поскольку незави­ симо от того, замаскировано его содержание или нет (как, скажем, в сновидени­ ях), оно по сути остается носителем того же содержания, что и сознание. Бессозна­ тельные психические явления «уже существуют в готовом виде до того, как смогут реализоваться в сновидении. Какой же смысл имеет их активация в сновидном со­ знании? Они здесь продолжают существовать не в виде представлений, мыслей, же­ ланий или аффектов, а как готовность активации их функциональной тенденции, как установка субъекта к возникновению переживаний в их направлении» 18. Узнадзе полагает, что психоаналитическое понятие бессознательного не годит­ ся для понимания закономерностей порождения и протекания содержаний сознания, поскольку оно состоит из лишенных признака переживаемости обыкновенных пси­ хических (сознательных) феноменов — мыслей, желаний, аффектов, а объяснение переживания опять-таки через переживание (пусть даже бессознательное) невозмож Узнадзе Д.Н. Основы экспериментальной психологии // Труды. Т. II. Тбилиси, 1960. С. 160. Узнадзе Д. Сон и сновидения. Тбилиси, 1936. С. 58. (на груз. яз.) Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе но (вспомним постулат непосредственности). Для этого следует найти соответствую­ щую реальность и понятие совершенно другого характера и иной категории. В своих последних исследованиях Узнадзе возвращается к рассмотрению пси­ хоаналитической концепции, но уже не в связи с феноменом сновидения, а с обще­ психологической точки зрения. К этому времени установка была уже окончательно признана психической реальностью и ей однозначно приписывалась роль альтерна­ тивы любого другого понимания бессознательного, прежде всего психоаналитичес­ кого. Если у нас что-либо и протекает действительно бессознательно, то это, конеч­ но, наша установка, — утверждает автор. Согласно Узнадзе, наиболее слабым местом в учении Фрейда является то, что бессознательное в нем характеризуется только негативно;

сферу бессознательного составляют те же сознательные переживания, но только изгнанные из сознания и находящиеся теперь в форме переживания, лишенного качества сознания. Такое бес­ сознательное — это та же психика минус сознание. Внутренняя природа и структура сознания и бессознательного, по сути, одинаковы. В этом коренится главный недо­ статок теории Фрейда. Если мы стремимся выработать действительно продуктивное понятие бессознательного, его следует освободить от обычного для сознательной психической жизни содержания и наделить принципиально иным онтологическим и функциональным содержанием. Под понятием установки подразумевается именно такая реальность. Будучи не обычным психическим переживанием, а целостным со­ стоянием субъекта, она лежит в основе всякого сознательного опыта, оставаясь при этом всегда бессознательной. Установка представляет собой раннюю ступень разви­ тия психики, логически и фактически предшествующую сознанию. Психоаналити­ ческое понятие бессознательного, в сущности, не дает науке ничего нового. Это психика, изгнанная из сознания, то есть сознание предстает в качестве ее обяза­ тельного предварительного условия. Поэтому она никак не проясняет ключевой воп­ рос, касающийся возникновения и развития психики, не говоря уже о том, что такое понимание бессознательного неминуемо приводит нас к апории «непережи¬ ваемого переживания». Такова оценка Узнадзе психоаналитического понятия бессознательного. Она имеет как критическую, так и позитивную части. С одной стороны, показана непра­ вомерность подобного взгляда, а с другой — указывается понятие, которым его мож­ но и нужно заменить. Тут надо выделить два момента: один — насколько точна и правомерна узнадзевская критика Фрейда, и второй — насколько целесообразно и продуктивно осмысление понятия установки в качестве альтернативы психоаналити­ ческого понятия бессознательного. По этим вопросам не найдено согласия, хотя они серьезно обсуждались во мно­ гих исследованиях (Ф.В. Бассин, И.Т. Бжалава, В.Л. Какабадзе, А.Е. Шерозия и др.). Особенно богатый материал по этому поводу содержится в широко известном фунда­ ментальном четырехтомнике материалов международной конференции по бессозна­ тельному, проведенной в Тбилиси (1979), на родине Узнадзе — одного из глубочай­ ших мыслителей XX века, исследовавших проблему бессознательного. Заинтересованный читатель может обратиться к этим источникам. Отметим лишь, что узнадзевская критика, как нам кажется, абсолютно адекватна по отношению к тому виду бессознательного, который в психоанализе обозначается как «репресси­ рованное бессознательное». Оно действительно часто характеризуется Фрейдом как «бессознательное представление», «бессознательный аффект» и так далее, то есть в качестве обычного психического переживания, лишенного сознания. Такая «бессоз Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора нательная система имеет те же особенности, что и сознание»', и будучи производ­ ной от сознания, конечно, не может служить предварительным условием возникно­ вения этого последнего. Однако в психоаналитической концепции, особенно на позд­ нем этапе ее развития, четко обозначился и другой вид бессознательной психики — так называемое «собственно бессознательное», представленное в личностной под­ структуре «Id». Речь идет о генетически исходной форме психики, данной в виде энергетики первичных нужд и определяющей другие личностные и психические структуры филогенетически, онтогенетически и в смысле актуалгенеза. Ее свойства и принципы действия в корне отличаются от всей остальной психики — сознательной и бессознательной. Характеристика «собственно бессознательного» исключает какиелибо параллели между ней и сознанием (психика минус сознание);

как это, впро­ чем, имеем в случае бессознательной установки, которая, являясь психологическим механизмом целесообразности поведения, действует на основе «принципа реальнос­ ти», тогда как «Id» руководствуется «принципом удовольствия». Поэтому подходить к вопросу о замене психоаналитического понятия бессоз­ нательного установкой следует с большой осторожностью, имея в виду: 1) что в рамках самого психоанализа данное понятие имеет минимум два существенно от­ личных содержания;

2) что в самой психологии установки были и остаются раз­ личные толкования онтологического статуса феномена установки (особенно в связи с возможностью ее осознания);

3) необходимость учитывать метатеоретические ос­ нования формирования этих понятий;

функции, приписываемые сфере бессоз­ нательного в одной и другой теории, а также конкретные содержательные и фор­ мальные характеристики концепций и сферу их приложения. Словом, речь идет о методологическом, теоретическом и практическом контексте двух совершенно раз­ личных систем психологии. В ином случае, простая замена психоаналитического понятия бессознательного абсолютно инородным для него понятием установки будет равносильна разрушению этой психологической системы и, следовательно, полному отказу от нее. Правомер­ ность и, главное, продуктивность такого подхода может оспариваться хотя бы до тех пор, пока не будет показана полная несостоятельность психоаналитической практики. И тут, конечно, вряд ли можно обойтись простым указанием на то, что в психоанали­ тической практике Фрейду, очевидно, «действительно удавалось касаться» фактора, обуславливающего заболевание. Однако, не давая ему позитивной, существенно от­ личной от сознательной психики характеристики, он определял его лишь отрицатель­ но — как бессознательное. На самом же деле, он имел дело с установкой, ибо именно она представляет собой бессознательную психическую реальность19. Так ли это, мож­ но будет убедиться, противопоставив психоанализу систему психотерапии, полностью и бесспорно построенную на принципах общепсихологической теории установки, по­ явление которой мы вправе ожидать в обозримом будущем. Фантазии как психическому процессу отводится первостепенная роль в созда­ нии причудливого мира игры. Поэтому в этой главе рассматривается также и проб­ лематика игры. Однако фантазия, как и другие психические функции, является лишь инструментом осуществления игрового процесса, который, прежде всего, предс­ тавляет собой определенную самостоятельную форму поведения. Можно утверждать, что, несмотря на длинную историю изучения вопроса, наука до сих пор остается в неведении относительно многих тайн этого вида деятельности.

Фрейд 3. Основные психологические теории в психоанализе. М., 1923. С. 132 Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси, 1961. С. 177-178.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Научное творчество Узнадзе В «Общей психологии» дается прекрасный критический анализ наиболее авто­ ритетных теорий игры, существующих на то время. Автор полагает, что главный недо­ статок всех предшествующих теорий состоит в отсутствии правильного ответа на клю­ чевой вопрос: почему играет живое существо? Откуда берется мотивация игры? Такую побудительную силу, согласно Узнадзе, представляет собой так называемая «функци­ ональная потребность» — тенденция приведения в действие данных от природы функ­ ций индивида, пока еще не подключенных к осуществлению жизненных задач. Понятие функциональной тенденции впервые появилось еще в «Педологии», но серьезно разрабатывать его Узнадзе начал в интересной во многих отношениях работе «Сон и сновидения». Столкнувшись в «Общей психологии» с необходимостью выявле­ ния своеобразных особенностей различных видов поведения (потребления, обслужи­ вания, труда, учения, игры и др.), автор буквально через год решает эту задачу в сво­ ем исследовании «Формы поведения человека». В ней представлены замечательные образцы описательной характеристики важнейших самостоятельных форм поведения, а также оригинальный принцип их классификации. Тут и раскрылся громадный теоре­ тический потенциал понятия функциональной тенденции как мотивации самоактив­ ности — внутреннего, процессуального побудителя деятельности. Различные виды по­ ведения были классифицированы в соответствии с их мотивационной сущностью. Одну группу составили виды поведения, побуждаемого так называемыми субстанцио­ нальными, или предметными, потребностями (экстрогенные формы поведения), а вторую — функциональными, или процессуальными, потребностями (интрогенные формы поведения). Игра представляет собой типичную форму интрогенного поведения. Согласно Узнадзе, «основную сущность игры составляет активация биологически неактуальных возможностей ребенка, вызываемая импульсом функциональных тенденций» 21. Что же дает такое понимание сущности игры для объяснения ее характерных особеннос­ тей? В «Общей психологии» об этом говорится сравнительно мало. Зато в «Детской психологии» данный вопрос разобран довольно подробно. Вкратце, преимущество теории функциональной тенденции заключается в том, что она исходит из единого принципа при понимании всех отмеченных в других теориях особенностей игровой деятельности. Так, по Гроосу, игра является «под­ готовительной школой» для будущей жизни. Это, в сущности, верно, хотя остается непонятным, почему ребенок это делает. Однако, если в случае игры мы действи­ тельно имеем дело с унаследованными ребенком силами, приводящимися в дей­ ствие функциональной тенденцией, вопрос легко решается. В самом деле, ведь эти силы (функции) использовались предками ребенка в серьезной деятельности, для решения жизненных задач, с которыми ребенок будет иметь дело в будущем. Сло­ вом, в игре функциональной тенденцией побуждаются к действию и, следователь­ но, тренируются и развиваются силы, необходимые для решения задач взрослого человека. Поэтому понятно, что игра в самом деле представляет собой подготови­ тельную школу для сил, необходимых в будущей жизни. Согласно Бюлеру, игра доставляет ребенку «функциональное удовольствие». Это также верно. Но Бюлер не показывает, откуда появляется это переживание и как оно связано с сущностью и природой игры. Уклоняясь от гедонистических интерпретаций, Узнадзе полагает, что данная характеристика игры опять-таки связана с нереализован­ ными силами и соответствующими функциональными тенденциями. Благодаря им ре­ бенок начинает играть, но, играя, естественно, удовлетворяет функциональные по21 Узнадзе Д.Н. Игра. Теория функциональной тенденции // Антология гуманной педагогики: Узнадзе. М., 2000. С. 133.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие научного редактора требности, что и переживается соответствующим образом, то есть в виде функцио­ нального удовольствия. Теория функциональной тенденции делает понятным и факт постепенного со­ кращения проявлений игры в процессе онтогенеза, поскольку круг незадействован¬ ных в других видах деятельности функций с возрастом неуклонно уменьшается. Можно указать и на другие достоинства предложенной Узнадзе теории игры. Однако главное, как нам кажется, заключается в том, что, решая вопрос об инициа­ ции игры, автор не оставляет без внимания и содержательную сторону игровой дея­ тельности. Вопрос о том, почему ребенок играет так, а не иначе, решается все на той же основе. Содержание игры каждый раз определяется составом и уровнем сформиро­ ванности психофизических сил, стремящихся к действию. Однако они могут быть ак­ туализированы только в определенной «возрастной среде», организованной в соответ­ ствии с экономическими, социальными и культурными факторами. Как и всюду, Узнадзе и здесь следует принципу неразрывного единства внутреннего и внешнего, из которого «само собой вытекает, что из всех тех внутренних возможностей, которыми обладает психофизический организм ребенка, функциональную тенденцию наиболее ярко проявят те возможности, которые встретят соответствующие необходимые усло­ вия в среде. Отсюда ясно, что ребенок не везде и не всегда играет одинаково, а виды и формы его игры меняются в соответствии со средой. Содержание игры деревенского ребенка одно, городского ребенка — другое;

живущего на побережье моря — одно, ребенка-горца — иное»22. Исходя из сказанного, можно усомниться в правомерности авторитетной оценки, усматривающей «серьезный дефект этой теории в том, что она рассматривает игру как действие изнутри созревших функций, как отправление орга­ низма, а не деятельность, рождающуюся во взаимоотношениях с окружающим миром. Игра превращается, таким образом, по существу своему в формальную активность, не связанную с тем конкретным содержанием, которым она как-то внешне наполняется. Такое объяснение "сущности" игры не может поэтому объяснить реальной игры в ее конкретных проявлениях»23. Очевидно, что именно отсутствие переведенных ориги­ нальных текстов автора не позволило крупному специалисту составить более адекват­ ное представление о взглядах Узнадзе по этому и не только по этому вопросу. Можно быть уверенным, что предложенная книга послужит лучшему понима­ нию позиции Дмитрия Николаевича относительно многих важных проблем общей психологии. Разумеется, как учебное пособие она в определенной степени не могла не устареть. Как-никак шестьдесят с лишним лет — в науке срок немалый. Однако, неко­ торые старые учебники в психологии, несомненно, обладают особенностями, имею­ щими непреходящую ценность. Принципы подбора материала, расстановка акцентов, манера изложения, создающая неповторимую творческую ауру, всегда составляют предмет интереса для специалиста, и отнюдь не только исторического, если автором является крупный ученый. Тем более, когда речь идет об уникальном учебнике, осно­ ванном на оригинальной общепсихологической концепции, которая, несмотря на снижение темпов разработки, и поныне имеет своих последователей, продолжает раз­ виваться и занимает свою, вполне определенную нишу в мировой психологии.

Ираклий Имедадзе, доктор психологических наук, профессор, Президент Общества психологов Грузии Рубинштейн С.Л. Общая психология. М., 1940. С. 496. Узнадзе Д.H. Игра. Теория функциональной тенденции // Антология гуманной педогогики: Узнадзе. М., 2000. С. 136.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Предисловие Представленная книга касается всех основных проблем общей психологии и мо­ жет быть использована в нашей высшей школе в качестве учебника по психологии. Как в этом убедится читатель, она заметно отличается от известных курсов психологии. В главном и существенном книга опирается на материалы, полученные в результате исследовательской работы, проведенной мною и моими сотрудниками. Этим объясняется наличие в учебнике глав, не встречающихся в других курсах, в частности главы, посвященной психологии установки, представляющей основную проблему нашей исследовательской работы. Конечно, это вовсе не означает, что наша книга не считается с достижениями так называемой «классической психологии». Читатель убедится в том, что мы широко используем данные других исследователей, а также новейшие компендиумы, имев­ шиеся в нашем распоряжении (В. Штерн, Г. Дюма и др.). Думается, что читатель со­ гласится, что в этих условиях не имело смысла продолжать первый том моих «Основ экспериментальной психологии» (1925), поэтому я предпочел вместо этого предста­ вить целостный курс психологии в виде данной книги. Первый том «Основ экспери­ ментальной психологии» не утрачивает своего значения и после выхода этой книги, поскольку из его содержания в настоящее издание вошло всего несколько страниц и тому, кто интересуется, скажем, психологией ощущений, будет полезно обратиться именно к первому тому «Основ экспериментальной психологии», в котором данный вопрос широко рассматривается. В завершение мне хотелось бы поблагодарить всех моих сотрудников — не толь­ ко за коллективную работу, результатом которой является настоящая книга, но и за полезные замечания, учтенные и использованные мною. Автор Тбилиси 5 ноября Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава первая Введение в психологию Предмет и задачи психологии Что такое психология, то есть что является предметом ее исследования как науки и каковы ее задачи? Несмотря на продолжительное историческое прошлое психологии, этот вопрос и сегодня остается спорным. Особенно велико различие во мнениях относительно предмета психологии, и мы, в первую очередь, должны оста­ новиться на этом вопросе. И действительно, что же исследует наша наука? Для того, чтобы понять, как должен быть решен данный вопрос на нынешней ступени развития науки, представ­ ляется наиболее целесообразным рассмотреть этапы, пройденные психологией в про­ цессе своего исторического развития.

1. Метафизическая психология На начальном этапе научного мышления предметом психологии считалась душа. Аристотель назвал свое основное психологическое исследование «Пери психе» («О душе»). Такое же положение сохраняется в средние века и в начале нового време­ ни — психология считается наукой о душе. В течение веков это воззрение настолько упрочилось, что, к примеру, Гефдинг даже в нашем столетии счел возможным пов­ торить: «Психология — это учение о душе;

таково наиболее краткое определение, ко­ торое можно дать нашей науке». Но неужели возможно на самом деле считать душу предметом психологии, как это представлялось на протяжении веков? Достаточно поставить этот вопрос, чтобы тотчас же почувствовать необходимость его отрицательного решения. И действитель­ но, что в целом является наиболее характерным для современной науки с точки зре­ ния нашей проблемы? Несомненно то, что она изучает ту или иную сферу или сто­ рону действительности. Предметом научного исследования является действительность. Поэтому ни в одной из отраслей научного знания, будь то естественные или соци­ альные науки, не встречаем такого, чтобы исследовательский процесс начинался без постановки и положительного решения вопроса о действительности предполагаемо­ го предмета изучения. Каждая наука изучает ту или иную сторону непосредственно данной действи­ тельности: физика — физической, химия — химической. Предмет любой науки с не Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Введение в психологию обходимостью предполагает непосредственную данность его действительности. Поэто­ му для признания души в качестве предмета научного исследования необходимо, чтобы ее действительность была дана непосредственно. Но так ли это? Человек чувствует, рассуждает, представляет, стремится, тре­ вожится, заботится. Существом, наделенным душой, мы считаем только того, кто способен испытывать это или нечто подобное. Подобные явления обычно называют душевными явлениями, полагая, что они имеются у человека благодаря душе. Эти переживания мы, разумеется, испытываем непосредственно. Следовательно, можно сказать, что душевные явления даются нам непосредственно. Однако что касается самой души, то ведь она считается силой, порождающей эти переживания, а потому лишь подразумевается за непосредственно данной дейст­ вительностью. Поэтому очевидно, что она лишена необходимого качества, присуще­ го предмету любой другой науки, — данности в непосредственной действительности. Отсюда бесспорно, что душа может быть предметом исследования не подлин­ но научного, а лишь выходящего за пределы эмпирической действительности и стремящегося проникнуть в метафизическую сферу. Следовательно, рассмотрение души в качестве предмета психологии характерно для так называемой «метафизи­ ческой», а не научной психологии.

2. Эмпирическая психология С тех пор, как были разработаны основные принципы эмпирической филосо­ фии, стало очевидным, что психология может считаться настоящей наукой лишь в том случае, если предметом ее исследования будет признана не метафизическая сущ­ ность — душа, а то, что дано непосредственно. В эмпирической же действительности, как отмечалось выше, даны так называемые «душевные явления», наши различные переживания — чувства и представления, мысли и желания. Следовательно, предме­ том психологии должна быть признана именно эта область действительности, то есть психические явления. Так рассуждает эмпирическая психология. Однако исторически для эмпирической психологии характерно не только то, что она считает предметом своего исследования душевные явления. Нет! Наряду с этим она пытается определить и пределы эмпирической действительности, содер­ жащей изучаемые ею явления. Она различает внешнюю, объективную действитель­ ность, сведения о которой человек получает через органы чувств, то есть с помощью внешнего наблюдения, и действительность, проявляющуюся в виде внутреннего чувства, то есть через самонаблюдение. Таким образом, эмпирическая психология различает объективную и субъективную эмпирическую действительность. Согласно эмпирической психологии, психические явления составляют исключительно сферу самонаблюдения. Следовательно, предметом психологии признается субъективная действительность, и в этом смысле эмпирическая психология должна быть сочтена субъективной психологией. Известно, что с тех пор, как различные отрасли науки встали на путь эмпири­ ческого исследования, их развитие пошло необычайно стремительным темпом. Это особенно относится к естественным отраслям науки, то есть к тем, что исследуют внешний опыт, или, иначе, объективно данную действительность. Зато психология, как и прежде, двигалась вперед весьма медленно. Естественно встает вопрос: в чем причина этого? Как науки о природе, так и психология исследуют эмпирическую действитель­ ность. В этом смысле между ними разницы нет. Отличие лишь в том, что естествозна Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава первая ние изучает объективную действительность, а психология — субъективную. Это об­ стоятельство позволяет естествознанию изучать свой предмет путем объективного наблюдения. Психология же, изучающая субъективно данную действительность, ли­ шена такой возможности. В соответствии с основным положением эмпирической пси­ хологии, она вынуждена строить свое исследование на почве субъективного наблю­ дения, то есть самонаблюдения. Следует полагать, что неплодотворность эмпирической психологии была обу­ словлена тем обстоятельством, что предметом ее изучения признавалась сфера внут­ реннего опыта, то есть сфера, не поддающаяся объективному изучению. Следо­ вательно, вопрос о предмете психологии не смогла правильно решить также и эмпирическая психология.

3. Бихевиоризм Новейшая попытка решения этого вопроса дана в так называемой «бихе¬ виористической психологии». Согласно представителям этого направления, психология только тогда может стать настоящей наукой, если, подобно другим наукам, в каче­ стве предмета своего исследования наметит соответствующую сферу объективной действительности. Однако психическая действительность, как это утверждает и эмпи­ рическая психология, не относится к данной сфере. Поэтому психология должна отказаться от изучения психического, сделав предметом своего исследования нечто такое, что не является психическим. Таким образом, согласно бихевиоризму, не только душа, но и психические явления не могут считаться предметом психологии. Исходя из этого, подлинной нау­ кой не являются ни эмпирическая, ни, тем более, метафизическая психология. Но существует ли нечто такое, что, относясь к сфере объективной данности, тем не менее может выступать предметом психологии? Согласно бихевиоризму, по­ добное несомненно существует. В самом деле, основная задача психологии всегда заключалась в познании особенностей человека. А особенности человека проявля­ ются в том или ином его поведении. Поведение, в свою очередь, осуществляется в определенных условиях стимуляции, изменяясь под воздействием этих стимулов. Если будут изучены закономерности человеческого поведения, если будет исследо­ вано, как ведет себя человек под воздействием того или иного стимула, разве это не будет означать познание человека — познание, имеющее не только теоретичес­ кую, но и практическую ценность! Но что для этого нужно? Безусловно, изучение форм поведения человека и тех стимулов, под воздействием которых оно происхо­ дит. Если психология сделает предметом своего исследования именно это, то она никоим образом не изменит своей основной задаче. Человеческое поведение, взятое как предмет науки, имеет большие преимущества по сравнению с психическим. Оно дается в виде системы движений. А эта последняя относится к области объективно данной действительности, равно, как и стимулы, определяющие то или иное про­ явление поведения. Следовательно, психология только в том случае превратится в настоящую нау­ ку, если ее предметом будет признано поведение и его стимуляция, то есть то, что дано объективно, но никак не психические явления — наши переживания, объективное изучение которых бихевиоризм считает невозможным. Таково бихевиористическое ре­ шение вопроса о предмете психологии. Является ли оно удовлетворительным? 1. Если предметом психологии будет признано поведение как система движе­ ний, вызванная определенными стимулами, то очевидно, что при его изучении ре Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Введение в психологию шающее значение приобретает физиологическая точка зрения. Именно поэтому в бихевиористической психологии особенно большую роль играет физиология, на­ столько большую, что, по мнению некоторых, место психологии, в конце концов, должна занять физиология. Но разве можно понять поведение человека, объяснить его особенности только с точки зрения физиологии? Сегодня уже ни у кого не вы­ зывает сомнений, что специфическую особенность человеческого поведения создают не физиологические процессы, а социальные условия, в которых оно формируется. Именно в силу этого при изучении поведения человека, в первую очередь, обраща­ ются к социальным наукам, а не к физиологии. 2. Но бихевиористическая концепция несостоятельна и без этого, поскольку изучение поведения в духе бихевиоризма попросту неосуществимо. Бихевиоризм стре­ мится изучать поведение, данное в виде комплекса движений, вне участия какоголибо внутреннего, или, иначе, психического, момента. Однако, на самом деле, тот или иной комплекс движений становится актом поведения только на почве психи­ ческого — того переживания, благодаря которому индивид превращается в субъекта поведения. Поэтому стоит только лишить поведение этого переживания, как оно тот­ час распадется на простую последовательность отдельных движений. В этом ряду сме­ няющих друг друга движений мы будем не в состоянии выделить в виде отдельных комплексов единицы поведения. Не учитывая психическое, невозможно определить, где начинается и где завершается тот или иной поведенческий акт. Вместо поведения мы будем вынуждены изучать эти отдельные движения, то есть вместо поведения исследовать его моторные элементы — так называемые «рефлексы». Таким образом, бихевиористическая психология невольно превращается в уче­ ние о рефлексах, или рефлексологию. А специальное изучение рефлексов — дело физиологии. Поэтому бихевиористическая психология фактически представляет со­ бой физиологию рефлексов.

4. Основные ошибки эмпиризма и бихевиоризма Как видим, определить предмет психологии не удается ни эмпирической, ни бихевиористической психологии. Почему? Что является причиной этого? Следует отметить, что, несмотря на резкое противоречие, существующее, на первый взгляд, между этими двумя направлениями психологической мысли, они принципиально недалеко отстоят друг от друга. Как для эмпирической, так и для бихевиористической психологии психическое — это совершенно особая реальность, не имеющая в сущности ничего общего с физическим миром. Согласно им, внутрен­ нее и внешнее, психическое и физическое являются двумя совершенно независимы­ ми друг от друга сферами действительности, первая из которых постигается лишь посредством самонаблюдения, а вторая — через внешнее наблюдение. Из этой общей методологической предпосылки эмпирическая и бихевио­ ристическая психология делают кардинально разные выводы. Согласно эмпиризму, предмет психологии составляют психические явления;

бихевиоризм же полагает, что поскольку изучение психического посредством внешнего наблюдения, объективно, невозможно, то психология, как наука, должна изучать не психическое, а физи­ ческое, объективное, в частности поведение. Как видим, эти выводы действительно радикально противоположны друг другу. Какой из них ошибочен? Как ни странно, оба они одинаково правомерны, поскольку из предпосылки, лежащей в их основе, с равным правом могут быть сделаны оба эти вывода. Но ведь на самом деле невоз Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава первая можно, чтобы были справедливы оба, поскольку из двух противоположных взгля­ дов истинным может быть только один. Отсюда очевидно, что ошибку следует ис­ кать в их общей предпосылке. По всей видимости, исходя из дуалистического понимания взаимоотноше­ ния психического и физического, основы которого были заложены, в первую оче­ редь, в декартовской философии, помимо всего прочего, невозможно решить про­ блему предмета психологии. Совершенно ясно, что для решения этой проблемы психологии следует обратиться к новым, более адекватным методологическим предпосылкам.

5. Проблема взаимоотношения психического и физического Какова взаимосвязь между психическим и физическим? Этот вопрос имеет решающее значение для определения предмета психологии. Возможны два плана рас­ смотрения данной проблемы: 1) какова вообще взаимосвязь между психикой и объективной, материальной действительностью? и 2) каковы отношения между пси­ хическими и физиологическими процессами собственно в отдельном организме? На первый вопрос следует ответить следующим образом: психика является высшей ступенью развития материи;

вначале ей предшествует та форма движения материи, которая ограничивается исключительно физико-химическими процессами, за ней следует более сложная форма развития материи, лежащая в основе процес­ сов жизни. Следовательно, генетически психика представляет собой одну из ступе­ ней развития объективной действительности, материи. Каково отношение между психикой и объективной действительностью, одной из ступеней развития которой она является? На этот вопрос окончательный ответ дает теория отражения. Реальная материальная действительность путем так называе­ мых «органов чувств» действует на мозг и вызывает психические процессы, прежде всего — ощущение и восприятие, представляющие собой, в свою очередь, субъек­ тивные образы действительности. Однако следует помнить, что ошибочно представ­ лять эти образы в виде зеркального отображения реальности. Психическое является не пассивным, а активным отражением объективной действительности, а правиль­ ного отражения человек достигает в процессе активного воздействия на объективную действительность. Для психологии имеет особое значение вопрос об отношении между психичес­ ким и физическим внутри самого организма, или, иначе, вопрос о соотношении психических и физиологических процессов. Следует исходить из того, что психичес­ кое и физиологическое являются формами движения материи, а потому между ними не может быть пропасти. Однако это не означает, что они не отличаются друг от друга, что между ними существуют отношения тождества. Нет! Отождествление психических и фи­ зиологических процессов является такой же ошибкой, как и попытка их полного отрыва друг от друга. В действительности психика характеризуется определенными специфическими свойствами, и, несмотря на то, что она основывается на опреде­ ленных физиологических процессах, она ни в коей мере не исчерпывается ими. «Несомненно, что когда-нибудь мы экспериментально сможем "свести" мышление к молекулярным и химическим движениям в мозге, но разве этим будет исчерпана сущность мышления?» — спрашивает Энгельс.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Введение в психологию Таким образом, между психическим и физиологическим, между психикой и телом не существует ни пропасти, ни тождества. Между ними надо предполагать су­ ществование диалектического единства. Такое решение психофизической проблемы полностью освобождает нас от тех непреодолимых трудностей, которые сопутствуют попыткам ее решения с позиций дуализма. Характер этих трудностей легко увидеть, обратившись к рассмотрению так называемых «теории психофизического параллелизма» и «теории взаимодействия психического и физического» — двух основных теорий, пытающихся разрешить пси­ хофизическую проблему с дуалистической точки зрения. А. Психофизический параллелизм. Исходя из дуалистического подхода, если меж­ ду психическим и физическим нет ничего общего, если между ними существует про­ пасть, преодолеть которую невозможно, и если, следовательно, физическое не мо­ жет оказать никакого влияния на психическое, то тогда ясно, что все происходящее в психике должно быть объяснено психическими причинами, а в физической дей­ ствительности — физическими. Но чем тогда объяснить тот факт, что психические и физические явления часто протекают так, будто вызывают друг друга? Почему между ними существует совершенно определенное соответствие? Например, чтобы увидеть нечто, оно должно физически существовать, воздействовать на орган зрения и вызы­ вать в нем физиологические процессы. Без этого был бы невозможен психический процесс — восприятие. Другие примеры не нужны — настолько очевиден факт вза­ имного соответствия психического и физического, или физиологического. Для объяснения этого явления у дуалистической теории оставался лишь один выход: факт соответствия невозможно было отрицать, но поскольку исключается воз­ действие физического на психическое, это соответствие либо предопределено Богом, как считал Лейбниц, либо осуществляется само по себе, автоматически. Когда в фи­ зической действительности происходит что-либо, именно в это время, совершенно параллельно, в психике происходит соответствующее ему явление. Между психичес­ ким и физическим не существует причинная связь, есть только параллелизм. В этом состоит основная идея так называемого «психофизического параллелизма». Факт связи между психическим и физическим этой теорией не отрицается. Но она вынуждена или полностью отказаться от его объяснения, или же обратиться к понятию Бога. Психофизический параллелизм представляет собой яркую иллюстра­ цию бессилия дуализма. Б. Теория взаимодействия. Ничем не лучше выглядит вторая теория, согласно которой психическое и физическое представляют собой два противостоящих друг другу, отличных по существу ряда явлений. Однако, несмотря на это, между ними все же существует определенная взаимосвязь — они оказывают влияние друг на друга, то есть причиной того или иного физиологического процесса может оказаться психоло­ гический процесс и, наоборот, физиологический процесс может вызвать психологи­ ческое явление. Однако совершенно непонятно, как могут воздействовать друг на друга два существенно различных ряда явлений. Если бы это было так, то ни о каком научном исследовании не могло быть и речи, поскольку если, например, встанет вопрос о причине того или иного физического явления, можно будет сослаться на психическую сферу, не исследуя физическую действительность, что равносильно отрицанию физической закономерности.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава первая 6. Объективность психического Признав единство психического и физиологического, станет ясным, что пси­ хическое дано не только субъективно, но и объективно. Положение эмпирической и бихевиористической психологии об исключительно субъективной данности психи­ ческого представляет собой воззрение, возникшее на ложных, дуалистических пред­ посылках. Ниже, когда речь пойдет о возможности наблюдения психики другого чело­ века, подробнее рассмотрим, в чем именно заключается объективная данность психики. Здесь же будет вполне достаточно указать, что психика, составляющая еди­ ное целое с телом, не может не проявляться в телесных процессах и актах и, следо­ вательно, не быть объективно наблюдаемой. В особенности это справедливо в от­ ношении действий человека, неразрывная связь или, точнее, единство которых с психическими переживаниями не вызывает никаких сомнений. В действиях человека психика отражается со всей наглядностью, а, следовательно, объективно;

здесь она непосредственно выступает объектом чувственного восприятия.

7. Предмет психологии Но если психика дается также и объективно, то все соображения, в силу кото­ рых бихевиоризм отказывался признавать ее предметом психологического исследова­ ния, должны быть признаны недействительными. Вопреки бихевиоризму и рефлексо­ логии, предметом психологии следует считать психическое. Однако это не означает возврата к уже пройденному этапу эмпирической психологии. В противоположность этой последней, предметом психологии нужно признать психическое, но не как чисто субъективную данность, а как действительность, находящуюся в единстве с объектив­ ным, а потому могущую стать предметом объективного изучения.

8. Задачи психологии Предметом психологии является психическая действительность, то есть мир пе­ реживаний. Следовательно, ее задачей нужно считать изучение объективных и субъек­ тивных сторон этой действительности в диалектическом единстве. Однако задача психо­ логии не будет в достаточной мере охарактеризована, если не отметить, что психология, наряду с описанием психических процессов, особенно заинтересована в их объяснении. Стало быть, перед психологией, в первую очередь, встает вопрос: в чем ей следует ис­ кать объяснение психического? К какой сфере надо для этого обратиться? Само собой разумеется, что объяснение психического всегда нужно искать в физиологических процессах. Несомненно, что выявление физиологических процес­ сов — материального субстрата психических фактов — совершенно необходимо. Од­ нако будет ли психическое тем самым объяснено в достаточной мере? На это можно было бы ответить утвердительно, если бы психика человека пред­ ставляла собой явление чисто биологической природы. Но это не так, поскольку пси­ хика человека, именно как человеческая психика, сформировалась в процессе труда и здесь она переросла уровень инстинктивного поведения, превратившись в сознание. Однако, если психика человека существует в виде сознания, а сознание — это обще­ ственный продукт, то психологии лишь в том случае удастся адекватное решение сво­ их объяснительных задач, если за основу своего исследования она возьмет идею исто­ рической и социальной предопределенности нашего сознания.

Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Введение в психологию Методы психологии Самонаблюдение Предметом исследования психологии являются душевные процессы, или пе­ реживания. Первое необходимое условие успешного решения стоящих перед психо­ логией задач заключается в том, чтобы по возможности полнее и адекватнее учиты­ вать весь материал, касающийся предмета исследования. В связи с этим перед нами встает новый вопрос — как, каким путем добывает психология материал для свое­ го исследования, каковы ее методы. Несомненно, метод, используемый той или иной наукой, зависит от особен­ ностей предмета изучения. Как мы знаем, предметом психологии являются психичес­ кие феномены, или переживания. Однако, каждый отдельный факт переживания имен­ но в силу того, что оно — переживание, изначально известен субъекту, то есть он существует не только объективно — как факт, но и субъект знает о его существова­ нии. Проще говоря, переживание не только факт, но, вместе с тем, это, непремен­ но, и факт сознания. Отсюда заведомо предполагается существование первичного, данного в готовом виде факта знания о наличии психических феноменов. Это и есть основной источник, дающий нам сведения о психическом. Обычно его называют внутренним чувством, внутренним восприятием, или восприятием переживаний, чтобы отличить его от внешнего чувства, внешнего восприятия, то есть того, что считается источником постижения внешнего опыта, или физических феноменов. Однако восприятие переживаний дает лишь случайные сведения, поскольку наши переживания — хотя бы с точки зрения целей самой психологии — имеют совершенно случайную природу;

они зарождаются, развиваются и сменяют друг друга не так и не в том порядке, как это интересует психолога;

у них свои соб­ ственные, самостоятельные основания. Помимо этого, сведения о них могут ока­ заться весьма односторонними, поскольку эти переживания, возникнув в каждом отдельном случае, всегда имеют совершенно определенный конкретный вид и зна­ чение;

для выявления их истинной природы они должны изучаться в различных случаях и условиях. Само собой разумеется, что чем шире и многостороннее опыт субъекта, чем богаче содержание его сознания, тем полнее должен быть запас сведений о душев­ ной жизни, которым он располагает. Однако как основа науки он все же недостато­ чен. Для этого необходимо самонаблюдение — сложный акт, протекающий не сам по себе и непосредственно, а направляемый на постижение переживаний с определен­ ным намерением и по определенному плану. Естественно встает вопрос: возможно ли такое намеренное направление вни­ мания на собственные переживания? Родоначальник позитивизма Конт (1793—1857) отрицательно решал этот вопрос. То же самое, между прочим, следует сказать о том направлении психологии, которое известно под названием бихевиоризма. В самом деле, если данные самовосприятия душевной жизни вытекают из фак­ та естественного переживания этой последней, то очевидно, что чем полнее это пе­ реживание, тем полнее должны быть сведения о ней. Однако самонаблюдение обра­ щается к совершенно иным способам постижения душевной жизни. В этом случае возможность постижения переживания дает не полнота и интенсивность этого после­ днего, а полнота и интенсивность производимого субъектом наблюдения за своими переживаниями. Следовательно, если в первом случае внимание направлено на пере Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава первая живаемый объект, то во втором — на само переживание. Исходя из этого, полнота сведений о душевной жизни зависит от интенсивности работы внимания в первом и во втором случаях. Когда внимание более интенсивно обращено на объект, сведения самовосприятия надежнее и обширнее;

если же напряженное внимание направлено на переживание, то тогда уже более полные и надежные сведения о душевной жизни дает самонаблюдение. Таким образом, становится ясным, что между восприятием переживаний и самонаблюдением существует не только количественное отличие, как это полага­ ет, например, Г.Э. Мюллер, но и качественное. Это различие настолько велико, что условия, благоприятные для одного, идут во вред другому. Направленность внима­ ния на предмет, несомненно, мешает самонаблюдению, поскольку при этом оно не может быть обращено с равной степенью интенсивности на переживание пред­ мета. Но если это так, то самонаблюдение, безусловно, должно быть связано со многими препятствиями. Это обстоятельство, конечно, значительно снижает его ме­ тодологическую ценность. Прежде всего, надо отметить следующее: самонаблюдению не под силу полностью постичь тот или иной душевный феномен. Чтобы начать на­ блюдение над переживанием, необходимо уже заранее знать о его существовании. В противном случае мы не будем иметь предмета наблюдения. Но знание о существо­ вании переживания дается лишь с началом его возникновения и никак не раньше. Значит, прежде чем начнется наблюдение, психический факт уже пройдет опреде­ ленный путь развития, и, следовательно, самонаблюдению дается лишь последний этап этого пути. Таким образом, самонаблюдение, в сущности, лишено возможнос­ ти осуществляться на всем протяжении психического процесса. Оно изучает лишь части или фрагменты переживаний, а не их полную картину. Но еще хуже то, что самонаблюдению недоступно постижение естественного протекания этих фрагментов. Дело в том, что факт наблюдения сам по себе уже представляет новое психическое обстоятельство, новый факт, который налагается на имеющееся содержание сознания и, следовательно, придает ему новый вид. Та­ ким образом, во время самонаблюдения переживание, являющееся его предметом, развертывается в новых условиях. Самонаблюдению никак не удается уловить его в том виде, в каком оно бывает вне самонаблюдения. Следовательно, естественное протекание переживания всегда остается недоступным самонаблюдению. То, что факт самонаблюдения уже самим своим существованием нарушает ес­ тественность переживаний, не подлежит сомнению. Самонаблюдение предполагает направление внимания на переживание. Но внимание — довольно сложный акт, вызывающий целый ряд последствий в сознании;

в частности, он затрудняет ду­ шевный процесс, на который направлен, вызывает новые репродукции, некоторые переживания заглушает вообще или, во всяком случае, ослабляет и замедляет. Ког­ да человек разгневан, его внимание направлено на предмет, вызвавший этот аф­ фект гнева. Но достаточно перенаправить внимание в сторону самого аффекта с целью уяснения его психологической природы, как человек почувствует ослабле­ ние аффекта. Одной из характерных черт душевной жизни человека составляет механиза­ ция ее процессов. В процессе своего развития она проходит несколько ступеней, после многократных повторений упрощается, представая в виде простого завершен­ ного переживания. Сам процесс его образования сокращается и остается незамет­ ным для нашего сознания. Это обстоятельство делает совершенно невозможным на­ блюдение постепенного образования, созревания психических процессов. Например, когда я вижу какой-то привычный предмет, то тотчас же, как бы непосредствен Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Введение в психологию но, знаю, что передо мной лежит, скажем, записная книжка. Но это узнавание, происходящее в данном случае сразу же;

первоначально, когда этот предмет был еще незнаком мне, достигалось на основе целого ряда душевных феноменов и ак­ тов. То же следует сказать и в отношении многих других случаев, например, когда я сравниваю между собой два предмета, в сознании тотчас возникает представление их сходства или различия. Сначала такая оценка непременно основывалась на целом ряде переживаний, которые затем уже не выявляются, исчезают. Для того чтобы они вновь возникли, процесс узнавания или сравнения должен быть каким-то образом искусственно затруднен. Только тогда они вновь займут свое место в содержании сознания. В заключение нельзя не отметить, что внимательное переживание какого-либо внутреннего процесса и внимательное наблюдение за его течением преследуют две совершенно различные цели, настолько отличные, что в некоторых случаях одна совершенно блокирует другую. Например, если я внимательно рассматриваю какуюто интересную картину, то совершенно невозможно, чтобы я с такой же интенсив­ ностью наблюдал за психическими процессами, сопутствующими этому вниматель­ ному переживанию картины. Обычно наблюдение за переживанием какого-нибудь душевного акта вызывает его прерывание, замедление и задержку (Г.Э. Мюллер). Какой же вывод следует из всего этого? Неужели тот, который делают против­ ники психологии самонаблюдения, а именно: полное отрицание ценности самонаб­ людения как метода? К счастью, природа самонаблюдения такова, что во многих случаях позволяет либо уменьшить некоторые из отмеченных трудностей, либо вовсе избежать их. Прежде всего, нужно отметить, что психическая действительность допускает не только свое естественное течение. По терминологии Г.Э. Мюллера, для нее не чужды и «принудительные процессы», то есть процессы, возникающие в силу на­ мерения наблюдать за ними как объектами внимания, направляемого этим наме­ рением. Само собой подразумевается, что основная трудность самонаблюдения, выражающаяся в нарушении естественного течения психических феноменов под влиянием наблюдения, не должна иметь места в случае изучения «принудительных процессов». Помимо того, акт самонаблюдения не исключает полностью возможности ознакомления с естественным течением психических феноменов, поскольку оно обычно происходит не в момент самого переживания, а после того, как пережива­ ние прошло этап своего актуального состояния и продолжает существовать лишь в виде воспоминания. «На сегодня уже общеизвестно, что любое возможное описание того или иного психического феномена опирается на память» (Г.Э. Мюллер). Но че­ ловеческая память слаба, и сомнительно, чтобы психические переживания сохра­ нялись в ней в неизменном виде до тех пор, пока мы обратим на них внимание. Поэтому психология обращается к репродукции давно пережитых феноменов лишь в случае, если вопрос касается редкого феномена, повторение которого не ожида­ ется (или совсем, или хотя бы в ближайшее время). Обычные факты нашего сознания, конечно же, не являются таковыми. Но интересно, что обычные переживания, особенно те, длительность которых не пре­ вышает нескольких секунд, сохраняются в нашем сознании в течение некоторого времени после своего завершения, и потому для их припоминания не требуется под­ линного акта репродукции. В этом случае говорят о «непосредственной памяти». Самонаблюдению удается избегнуть своего основного препятствия — необхо­ димости наблюдения в момент переживания психических феноменов. Факт непосред Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава первая ственного воспоминания позволяет самонаблюдению превратить психические пере­ живания в объект своего изучения только post mortem. В нашей науке это называется ретроспективным самонаблюдением. Следует также учесть, что существует целый ряд феноменов, наблюдение ко­ торых удается в момент самого переживания. В этом случае не происходит раздваива­ ния внимания, столь сильно затрудняющего самонаблюдение переживаний в момент их актуального состояния. Это, главным образом, касается ощущений. Например, когда я разглядываю чернила, то ясно переживаю их черноту, и чем внимательнее я наблюдаю, тем явственнее переживается в сознании эта чернота. То же самое надо сказать о репродуктивных видах ощущений, то есть представлениях и, возможно, чувствах, возникающих в связи с такими ощущениями. Словом, в отношении крайне периферических феноменов можно сказать, что их переживание и наблюдение воз­ можно в одном и том же акте внимания, поэтому ничто не мешает производить и одно, и другое одновременно. Одним из недостатков самонаблюдения считается то, что оно дает сведения только о собственной душевной жизни. В цели же психологического исследования входит изучение не только индивидуальной душевной жизни, а душевной жизни во­ обще, не частных и индивидуальных, а общих закономерностей протекания психи­ ческих процессов и феноменов. Само собой разумеется, данное обстоятельство не может считаться недостатком, вытекающим из сущности самонаблюдения, поскольку очевидно, что субъектов самонаблюдения, а отсюда и предметов самонаблюдения, может быть множество. И, действительно, современная психология различает два вида самонаблюдения: прямое самонаблюдение, производимое самим исследовате­ лем, и косвенное самонаблюдение, производимое другими над собой. Но как, каким образом удается исследователю постигать данные косвенного самонаблюдения? Ясно, что основным способом, посредством которого одному субъекту удается поделиться своими наблюдениями с другим, является речь. Но насколько надежна она для этой цели, зависит от двух обстоятельств: первое — насколько полноценно удается субъекту найти соответствующее словесное выражение для своих наблюде­ ний, и второе — насколько адекватно способен его понять слушатель. Видимо, не­ сколько преувеличено мнение, согласно которому, «мысль изреченная есть ложь». Но, одно, во всяком случае, несомненно — человеческие мысли, чувства и вообще переживания имеют столько нюансов, что передать их словами весьма нелегко, если вообще возможно. Нужен особый дар, чтобы найти всему этому соответствующее вы­ ражение. Это — участь избранных;

совершенно немыслимо ожидать, что в речи лю­ бого можно будет обнаружить одинаково адекватное выражение испытываемых им душевных переживаний. Еще труднее понять, что подразумевает под сказанным тот или иной субъект. Каждое слово вызывает уйму ассоциаций. Поэтому-то его значение может быть раз­ ным не только для различных субъектов, но и для одного и того же лица, вкла­ дывающего различные нюансы и оттенки в значение данного слова. Совершенно очевидно, что в этих условиях полное понимание чужой речи, когда дело касается столь тонкого момента, как нюансы психических переживаний, весьма затрудни­ тельно, а иногда и просто невозможно. Особенно это касается речи тех лиц, кото­ рые по своему жизненному опыту и уровню культуры довольно сильно отличаются от исследователя. Учитывая все это, следует признать, что косвенное самонаблюдение связано с серьезными трудностями. Это, конечно, вовсе не означает, что речь является со­ вершенно непригодным средством для постижения переживаний других людей. Факт Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Введение в психологию важнейшего значения речи в установлении взаимоотношений между людьми слу­ жит наилучшим аргументом того, что в определенной мере и, особенно, в опре­ деленных случаях речь выступает вполне достаточным средством постижения ду­ шевной жизни других людей. Таким образом, факт речи в определенных пределах позволяет дополнить наше самонаблюдение данными самонаблюдения других и, таким образом, выйти за пределы личного, субъективного сознания.

Наблюдение за другими 1. Теория аналогии Однако существует еще один путь, позволяющий исследователю проникнуть в тайны душевного мира другого человека и попытаться уяснить его особенности. Если до сих пор речь шла о прямом, непосредственным или непрямом наблюдении за собственными переживаниями, теперь вопрос следует поставить следующим об­ разом: может ли исследователь-психолог вести наблюдение не только за собст­ венными, но и за чужими переживаниями, приобретая таким образом новый ис­ точник познания душевной жизни? Неужели чужая психика полностью закрыта для исследования, если только сам субъект не позволит нам заглянуть в тайны его ду­ шевной жизни? Обычное наблюдение свидетельствует, что, к счастью, это не так. Чужой ду­ шевный мир отнюдь не представляет собой книгу за семью печатями. Зачастую мы прекрасно знаем, каково душевное состояние нашего собеседника, несмотря на то, что он об этом нам ничего не сообщает. Некоторые индивиды наделены столь прони­ цательным психологическим чутьем, что от них трудно утаить даже самые сокровен­ ные намерения. Талант дипломата и писателя во многом зависит от этого психологи­ ческого чутья. В этой связи естественно возникает вопрос о том, как все это происходит, от­ куда мы знаем, какие переживания испытывают другие люди? Быть может, и здесь существует какой-либо путь непосредственного проникновения в душевную жизнь другого человека? Или, возможно, через органы чувств нам удается воспринять та­ кие признаки, которые, в конце концов, позволяют прийти к определенным выво­ дам о чужих душевных переживаниях? М. Шелер справедливо отмечал, что решение этого вопроса во многих смыслах имеет далеко идущее теоретическое значение, осо­ бенно для психологии. Несмотря на важность этой проблемы, единство мнений в связи с ее решени­ ем пока еще не достигнуто. Согласно наиболее распространенной в западной психологии точке зрения, положение можно представить следующим образом: психические явления непосред­ ственно даются только переживающему их субъекту, становясь доступными лишь че­ рез самовосприятие и самонаблюдение. Стало быть, изначально подразумевается, что непосредственное постижение чужих душевных переживаний совершенно невозмож­ но. Но если факты понимания чужой душевной жизни все же существуют, то это происходит не непосредственно, а с помощью чего-то непсихологического. Самовос­ приятие и самонаблюдение явствуют, что обычно при возникновении какого-либо переживания в нашем физическом организме происходят определенные изменения. Продолжительное самонаблюдение свидетельствует, например, что когда мы плачем, то при этом обычно испытываем горе;

когда нас охватывает страх, мы бледнеем, Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# Глава первая сердцебиение учащается, а тело принимает специфическую позу страха. Одним сло­ вом, нам известно, что между определенными телесными изменениями и опреде­ ленными переживаниями существует однозначная связь и, следовательно, первое является внешним выражением второго. Поэтому, заметив то или иное телесное из­ менение, мы смело может предположить, что субъект испытывает именно то, что испытывали мы сами при аналогичных телесных изменениях. Таким образом, у нас появляется возможность проникнуть в мир чужой душев­ ной жизни и говорить о его переживаниях. Такова распространенная точка зрения. Стало быть, согласно данной теории, переживания другого постигаются не не­ посредственно, не путем непосредственного наблюдения над этими переживаниями, а через объективное наблюдение за телесными изменениями, которые затем, исходя из собственного самонаблюдения, признаются выражением того или иного пережи­ вания, и на основании этого делается вывод о том, какие переживания могут быть у субъекта. Такова так называемая «теория аналогии», основывающая, следовательно, возможность понимания чужой душевной жизни полностью на содержании данных самонаблюдения.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.