WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Как можно быть спортивным болельщиком?

Думаю, что без большого насилия над реальностью весь спектр спор тивной деятельности и развлечений, предлагаемых социальным аген там, — регби, футбол, плавание, легкая атлетика, теннис, гольф и т. д. — можно считать предложением, направленным на удовлетворение социаль ного спроса. При принятии такой модели возникают два типа вопросов.

Во-первых, существует ли область производства, имеющая свою соб ственную логику и историю, в которой создаются «спортивные про дукты», то есть мир спортивной деятельности и развлечений, соци ально реализованных и принятых в данный момент времени? Во-вто рых, каковы социальные условия возможности усвоения различных «спортивных продуктов», которые производятся таким образом — игра в гольф, чтение L ’quipe, лыжные гонки или просмотр Кубка мира по телевизору? Иными словами, как создается спрос на «спортивные продукты», как люди приобретают «вкус» к спорту и отдают предпоч тение одному виду спорта перед другим, независимо от того, являют ся они участниками или зрителями? Вопрос, конечно, требует отве та, если не предположить, что существует естественная потребность, одинаково широко распространенная во все времена, во всех местах и во всех социальных средах, не только в расходовании мышечной энергии, но, точнее, в той или иной форме напряжения. (Возьмем наи более подходящую иллюстрацию тезиса о «естественной потребности»:

известно, что плавание, которое большинство наставников считает самой необходимой спортивной деятельностью, принимая во внима ние его важность для «выживания» и физические результаты, иногда попросту игнорировалось или отвергалось, например в средневековой Европе, и оно до сих пор насаждается посредством национальных «кам Pierre Bourdieu, How Can One be a Sports Fan? In: During, S. (ed.) Cultural Studies: A Rea der. London and New York: Routledge,. PP. –.

Л 6 (73) 2009 паний»). Иначе говоря, согласно каким принципам агенты выбирают между различными видами спортивной деятельности и развлечений, которые в данный момент времени предлагаются им как возможные?

Производство предложения Мне кажется, что сначала необходимо рассмотреть исторические и социальные условия возможности социального явления, которое мы слишком легко считаем само собой разумеющимся: «современно го спорта». Иными словами, какие социальные условия сделали воз можным создание системы институтов и агентов, прямо или косвен но связанных с существованием спортивной деятельности и развлече ний? Эта система включает общественные или частные «спортивные ассоциации», задача которых состоит в представлении и защите инте ресов тех, кто занимается определенным видом спорта, и создании и введении стандартов, определяющих такую деятельность, произво дителей и продавцов товаров (инвентаря, снаряжения, специальной одежды и т. д.) и услуг, необходимых для занятия спортом (наставни ки, инструкторы, тренеры, спортивные врачи, спортивные журнали сты и т. д.), а также производителей и продавцов спортивных развле чений и сопутствующих товаров (футболки, фотографии звезд и т. д.).

Каким образом создавался этот корпус специалистов, живущих прямо или косвенно за счет спорта, к которому также принадлежат социологи и историки спорта, что, возможно, мешает постановке такого вопроса?

А точнее, когда эта система агентов и институтов начала служить полем конкуренции, местом столкновения между агентами, имеющими особые интересы, связанные с их положением в этом поле? Если, как видно из моих вопросов, система институтов и агентов, чьи интересы связаны со спортом, действует как поле, то сущность спортивных явлений в дан ный момент времени и в данной социальной среде невозможно понять, напрямую связав их с экономическими и социальными условиями соот ветствующих обществ: история спорта — это относительно автономная история, которая, даже когда на ней сказываются крупные события эко номической и социальной истории, имеет свое время, свои законы раз вития, свои кризисы, короче говоря, свою особую хронологию.

Одной из задач социальной истории спорта может быть заложение реальных основ легитимности социальной науки о спорте как особом научном объекте (который вовсе не самоочевиден) посредством опреде ления того, с какого момента или, скорее, при каких социальных услови ях действительно стало можно говорить о спорте (в отличие от простой игры в игры — значение, которое по-прежнему сохраняется в англий ском слове «спорт», но которого не существует в странах за предела ми англосаксонского мира, где это слово появилось одновременно с ради кально новыми социальными практиками, которые оно обозначало).

Как эта область со своей особой логикой стала местом совершенно осо 100 Пьер Бурдье бых социальных практик, которые определялись в ходе особой исто рии и которые могут быть поняты только с точки зрения этой истории (то есть истории законов спорта или истории рекордов [records] — инте ресное слово, заставляющее вспомнить о вкладе, который внесли исто рики со своей задачей регистрации [recording] и прославления соответ ствующих достижений в создание поля и его эзотерической культуры)?

Генезис относительно автономной области производства и обращения спортивных продуктов Кажется бесспорным, что переход от игр к спорту в строгом смысле слова произошел в образовательных учреждениях, предназначенных для «элит» буржуазного общества, — английских частных школах, где дети из семей аристократии или высшей буржуазии играли во многие популярные, или вульгарные, игры, одновременно изменяя их значение и назначение точно так же, как поле изучения музыки изменило народ ные танцы бурре, сарабанду, гавот и др., которые вошли в отдельные формы высокого искусства, например сюиту.

Вкратце характеризуя эту трансформацию, то есть ее принцип, мож но сказать, что телесные упражнения «элиты» не связаны с обычны ми социальными обстоятельствами, с которыми народные игры сохра няли связь (сельскохозяйственные праздники, например), и лишены социальных (и a fortiori религиозных) задач, которые присутствовали во многих традиционных играх (например, ритуальных играх, прово дившихся во многих докапиталистических обществах в связи с наибо лее важными событиями сельскохозяйственного года). Школа, место skhole, досуга, является местом, где практики, наделенные социальны ми функциями и включенные в коллективный календарь, конвертиру ются в телесные упражнения — деятельность, которая является самоцелью, своего рода физическое искусство ради искусства, руководствующееся особыми правилами, все более несводимое к какой-либо функциональ ной потребности и включенное в особый календарь. Школа — это место par excellence того, что называют пустыми упражнениями, где индивид занимает отстраненную, нейтральную позицию по отношению к язы ку и социальному миру — точно такую же, которую предполагает буржу азное отношение к искусству, языку и телу: использование тела в гим настике, как и использование языка в учебе, является самоцелью. (Это, конечно, объясняет, почему занятия спортом, частота которых заметно возрастает с ростом образовательного уровня, с возрастом, когда обра зовательный уровень становится достаточно высоким, постепенно идут на спад. Известно, что среди рабочего класса отказ от спорта — деятель ности, чей игровой характер кажется особенно подходящим для подро стков, — часто совпадает со вступлением в брак и принятием на себя обя зательств зрелости.) В опыте и благодаря опыту школы, своеобразного ухода от мира и реальной практики, наиболее развитую форму которого Л 6 (73) 2009 предлагают привилегированные частные школы для «элиты», приобре тается пристрастие к бесцельной деятельности — основной аспект это са буржуазных «элит», которые всегда гордятся своей бесстрастностью и отстраненностью, проявляющейся в искусстве и спорте, от матери альных интересов. «Честная игра» — это способ игры, характерный для тех, кто не увлекается игрой настолько, чтобы забыть, что это игра тех, кто сохраняет «ролевую дистанцию», по выражению Гоффмана, которая в конечном итоге означает роли, предназначенные для будущих лидеров.

Автономизация поля спорта также сопровождается рационализа цией, призванной, по словам Вебера, гарантировать предсказуемость и надежность, несмотря на локальные различия и своеобразие: введе ние корпуса особых правил и специализированных руководящих орга нов, набираемых, по крайней мере поначалу, из бывших учеников при вилегированных частных школ, идет рука об руку. Потребность в кор пусе фиксированных, общеприменимых правил становится ощутимой с установлением спортивного «обмена» между различными образова тельными учреждениями, затем между регионами и т. д. Относительная автономия поля спорта наиболее четко проявляется в способностях самоуправления и создания правил, основанных на исторической тра диции или гарантированных государством, которое признает деятель ность спортивных ассоциаций: эти органы наделяются правом устанав ливать стандарты, определяющие участие в организуемых ими собы тиях, и они обладают дисциплинарной властью (запреты, взыскания и т. д.), чтобы гарантировать соблюдение особых правил, которые они устанавливают. Кроме того, они присваивают особые звания, например чемпионские, и, как в Англии, статус тренера.

Создание поля спортивных практик связано с развитием философии спорта, которая неизбежно является политической философией спорта.

Теория любительства — это на самом деле один из аспектов аристократи ческой философии спорта как незаинтересованной практики, бесцель ного действия, аналогичного художественной практике, но еще более подходящего, чем искусство (в искусстве всегда присутствует что-то оста точно женское: вспомним игру на пианино и акварели благородных девиц того же времени), для проявления мужских качеств будущих лиде ров: считается, что спорт воспитывает смелость и мужество, формиру ет характер и прививает волю к победе, которой отличается настоящий лидер, но волю к победе по правилам. Это и есть честная игра, свой ственная, как принято считать, аристократам, в отличие от плебейско го стремления к победе любой ценой. В этом споре, выходящем далеко за пределы спорта, на кону, как мне кажется, стоит определение буржу азного образования, которое заметно отличается от мелкобуржуазного и академического: оно означает энергию, смелость, силу воли — качест ва лидеров (военных или промышленных) — и, возможно, прежде всего личную инициативу, (частную) предприимчивость, в отличие от знаний, эрудиции, «ученической» смиренности, символизируемой школьными 102 Пьер Бурдье корпусами и их учениками, и т. д. Короче говоря, не стоит забывать, что современное определение спорта является составляющей «морально го идеала» или этоса господствующих фракций господствующего клас са, который сложился в крупных частных школах, предназначенных главным образом для детей глав частной промышленности, например cole des Roches, образцовой реализации этого идеала. Признавать боль шую ценность воспитания перед обучением, характера или силы воли перед знаниями, спорта перед культурой — значит подтверждать (в самом мире образования) существование иерархии, несводимой к школьной иерар хии, которая отдает предпочтение второму члену в этих противопостав лениях. Это означает своеобразную дисквалификацию или дискредита цию ценностей, признаваемых другими фракциями господствующего класса или другими классами (особенно интеллектуальными фракциями мелкой буржуазии и детей школьных учителей, которые бросают серь езный вызов детям буржуазии в области чисто схоластических знаний);

это означает выдвижение на передний план иных критериев достиже ний и иных принципов легитимации достижений, отличных от акаде мических достижений. Прославление спорта как основного средства воспитания характера и т. п. всегда предполагает некоторый антиинтел лектуализм. Помня о том, что господствующие фракции господствую щего класса всегда склонны понимать свое отношение к подчиненной фракции — интеллектуалам, творческим людям, профессорам — в тер минах оппозиции мужского и женского, мужественного и женственно го, содержание которых меняется в зависимости от эпохи (например, сегодня — короткие / длинные волосы;

экономико-политическая куль тура / художественно-литературная культура и т. д.), становится понят ным одно из наиболее важных следствий прославления спорта вооб ще и «мужских» видов спорта, наподобие регби, в частности: спорт, как и любая другая практика, является объектом борьбы между фракциями господствующего класса и между социальными классами.

Здесь следует подчеркнуть, что социальное определение спорта является объектом борьбы, что поле спортивных практик — это область борьбы, в которой на кону среди прочего стоит монопольная возможность навязы вать легитимное определение спортивной практики и легитимную функ цию спортивной деятельности — любительский / профессиональный спорт, участие в спортивных состязаниях / наблюдение за ними, особый (элитарный) спорт / популярный (массовый) спорт;

что это поле само по себе является частью более широкого поля борьбы за определение легитимного тела и легитимного использования тела, борьбы, которая, поми мо сил, непосредственно принимающих участие в этой борьбе за опре деление спортивного использования тела, также вовлекает моралистов и особенно духовенство, врачей (особенно специалистов по здоровью), наставников в самом широком смысле слова (брачных консультантов и т. д.), законодателей моды и вкуса (кутюрье и т. д.). Необходимо понять, присутствует ли в борьбе монопольной власти навязывать легитимное Л 6 (73) 2009 определение особого класса использования тела, спортивного исполь зования какие-то инвариантные черты. В качестве примера здесь можно привести оппозицию с точки зрения определения легитимной практики между профессионалами в физическом воспитании (преподаватели гим настики и т. д.) и врачами, то есть между двумя формами особого автори тета (педагогического и научного), связанную с двумя видами особого капи тала;

или повторяющуюся оппозицию между двумя антагонистическими философиями использования тела: одной — более аскетической (askesis = воспитание), которая в парадоксальном словосочетании culture physique («физическая культура») делает акцент на культуре, antiphysis, антипри роде, исправлении, правильности, усилии, и другой — более гедонисти ческой, которая ценит природу, physis, сводя культуру к телу, физическую культуру к некоему laisse-faire или возвращению к laisse-faire в духе expression corporelle («телесное выражение» — «антигимнастика»), которое призыва ет своих приверженцев отбросить поверхностную дисциплину и ограни чения, налагаемые среди прочего обычной гимнастикой.

Поскольку относительная автономия поля телесных практик по опре делению предполагает относительную зависимость, развитие в этом поле практик всегда ориентировано на тот или иной полюс, аскетизм или гедонизм и всегда зависит от состояния властных отношений в поле борьбы за монопольное определение легитимного тела и — шире — в обла сти борьбы между фракциями господствующего класса и между соци альными классами за мораль. Поэтому развитие всего, что отсылает к «телесному выражению», может быть понято в связи с развитием — например, в отношениях родителя и ребенка и вообще во всем, что каса ется педагогики, — новой разновидности буржуазной морали, пропове дуемой определенными восходящими фракциями буржуазии (и мелкой буржуазии) и выступающей за либерализм в воспитании детей и в иерар хических отношениях и сексуальности вместо аскетической суровости (осуждаемой за «репрессивность»).

Этап популяризации Этот первый этап, который кажется мне определяющим, необходи мо было описать прежде всего потому, что в структуре поля, которое все же крайне разнообразно, спорт по-прежнему несет на себе следы своего происхождения. Сокрытию истинной природы все большего количества спортивных практик способствует не только аристократи ческая идеология спорта как незаинтересованной, бесцельной деятель ности, которая сохраняется в ритуальных темах превозносящего дис курса. Но и практики спорта, такие как теннис, верховая езда, парус ный спорт или гольф, отчасти обязаны интересом к ним — сегодня, как и в начале, — своим отличительным функциям, а точнее, выгодами, кото рые такое отличие приносит (не случайно большинство самых элитар ных клубов организовано вокруг спортивной деятельности, которая 104 Пьер Бурдье служит фокусом или предпосылкой для собраний избранной публики).

Мы даже можем увидеть, что особая выгода растет, когда различие меж ду благородными — особыми и выдающимися — практиками, например «изящными» видами спорта, и «вульгарными» практиками, возникши ми в результате популяризации видов спорта, которые первоначально предназначались для «элиты», например футбол (и в меньшей степени регби — игры, которая, возможно, будет сохранять какое-то время двой ственный статус и двойственный социальный отбор участников), соче тается с еще более острой оппозицией между занятием спортом и про стым потреблением спортивных развлечений. Мы знаем, что вероят ность занятия спортом после юности (и a fortiori после ранней зрелости или в старости) заметно снижается при движении вниз по социальной иерархии (как и вероятность принадлежности к спортивному клубу), а вероятность просмотра считающихся наиболее популярными спор тивных состязаний, например футбола или регби, по телевидению (посещение стадиона зрителями подчиняется более сложным законам) заметно снижается при движении вверх по социальной иерархии.

Итак, помня о важности занятия спортом — особенно командными вида ми спорта, наподобие футбола, — для подростков из рабочего класса и низших слоев среднего класса, нельзя забывать и том, что так назы ваемые популярные виды спорта — велосипедный спорт, футбол или регби — функционируют также как зрелища (которые отчасти могут быть обязаны интересом к себе воображаемому участию, основанно му на прошлом опыте реальных практик). Они популярны (popular), но в том смысле, в каком это прилагательное применяется к матери альным или культурным продуктам массового производства, маши нам, мебели или песням. Короче говоря, спорт, возникший на осно ве действительно народных (popular) игр, то есть игр, созданных наро дом, возвращается к народу, подобно народной музыке, в виде зрелищ, созданных для народа. Можно заметить, что спорт как зрелище оказы вается массовым товаром и организацией спортивных развлечений, одной из ветвей шоу-бизнеса (между профессиональным боксом или ледовыми шоу и множеством спортивных событий, которые считают ся легитимными, например различных европейских футбольных чем пионатов или лыжных соревнований, существует различие в степени, но не в сути), если ценность коллективного одобрения занятия спор том (особенно теперь, когда спортивные состязания становятся кри терием относительно национальной силы и, следовательно, политиче ской целью) не помогает скрыть разрыв между практикой и потребле нием и, следовательно, функциями просто пассивного потребления.

Можно заметить, что некоторые недавние события в спортивных практиках несколько не согласуются с описанным мною развитием. Мож но, в частности, вспомнить, что некоторые виды спорта, наподобие рег би во Франции (то же касается и американского футбола в США), благода ря телевидению стали массовым зрелищем, выходящим далеко за преде Л 6 (73) 2009 лы круга нынешних или прошлых «участников», то есть публики, которая не имеет достаточных знаний, необходимых для правильного понима ния этого зрелища. «Знатоки» имеют схемы восприятия и оценки, позво ляющие видеть то, что не видно неспециалисту, замечать необходимость там, где посторонний наблюдатель видит только насилие и неразбери ху, и находить в ловкости движений, в непредвиденной неминуемости успешной комбинации или почти невероятном согласовании командной стратегии не менее интенсивное и требующее не менее глубоких знаний удовольствие, чем то, которое получает любитель музыки от особенно успешного исполнения любимого произведения. Чем более поверхно стным оказывается восприятие, тем меньше оно находит удовольствия в зрелище, наблюдаемом в себе и для себя, и тем больше оно стремит ся к «сенсационному», культу очевидных достижений и зримой вирту озности и, прежде всего, больше внимания уделяет другому измерению спортивного зрелища, напряжению и беспокойству насчет исхода, тем самым поощряя игроков и особенно организаторов стремиться к победе любой ценой. Иными словами, все, по-видимому, свидетельствует о том, что в спорте, как и в музыке, расширение публики за пределы круга люби телей способствует укреплению господства чистых профессионалов.

На самом деле, прежде чем перейти к дальнейшему анализу послед ствий, нам нужно попытаться более внимательно проанализировать причины превращения спорта как элитарной практики, предназначен ной для любителей, в спорт как зрелище, создаваемое профессионала ми для потребления массами. Недостаточно сослаться на относительно автономную логику поля производства спортивных товаров и услуг или, точнее, развитие в этом поле индустрии спортивных развлечений, кото рая, будучи подчиненной законам прибыли, направлена на максимиза цию своей эффективности при минимизации рисков. (Это ведет, в част ности, к потребности в специализированном исполнительском персо нале и техниках научного управления, которые позволяют рационально организовать тренировку и обслуживание физического капитала про фессиональных игроков: можно вспомнить, например, американский футбол, в котором бригада тренеров, врачей и специалистов по связям с общественностью превышает по численности команду игроков и поч ти всегда выполняет посреднические функции в отношениях с индуст рией спортивного инвентаря и аксессуаров.) В реальности развитие самой спортивной деятельности, даже среди молодежи из рабочего класса, несомненно, частично вытекает из того факта, что спорт был призван выполнять во многом те же задачи, кото рые обусловили его изобретение в английских частных школах в конце XIX века. Даже когда, в соответствии с викторианской верой, они счи тали спорт средством «улучшения характера», частные школы, «тоталь ные институты» в гоффмановском смысле слова, которые должны были выполнять свои надзорные задачи двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, считали спорт «средством заполнения времени», эко 106 Пьер Бурдье номическим способом занятия подростков, за которых они постоянно несли ответственность. Когда ученики находятся на спортивном поле, за ними легко следить, они занимаются полезной для здоровья деятель ностью и срывают свою злость друг на друге, а не разрушают здания или пререкаются со своими учителями;

именно поэтому Ян Вейберг делает вывод о том, что «организованный спорт существует так же долго, как и частные школы». Поэтому невозможно понять популяризацию спорта и рост спортивных ассоциаций, которые, несмотря на изначально добро вольные принципы организации, постепенно получали признание и под держку со стороны общественных организаций, если не осознать, что эти крайне экономические средства мобилизации, обеспечения занятости и контроля за подростками должны были стать инструментом и целью в борьбе между всеми институтами, полностью или частично организо ванными с прицелом на мобилизацию и символическое завоевание масс и, следовательно, соперничество за символическое завоевание молоде жи. Сюда, конечно, входят различные партии, профсоюзы, церкви, а так же патерналистские боссы, которые, чтобы гарантировать полное и посто янное сдерживание работающего населения, создавали для своих работни ков не только больницы и школы, но и стадионы и другие спортивные учреждения (множество спортивных клубов было создано при помощи и под контролем частных работодателей: многие стадионы сегодня назва ны в их честь). Известно, что на самых различных уровнях идет неосла бевающее соперничество по вопросам о спорте — от деревни (соперни чество между светскими или религиозными клубами или — не так давно — спорами за приоритет, отдаваемый спортивным учреждениям, который является одной из важнейших проблем политической борьбы на муни ципальном уровне) до нации в целом (например, противостояние меж ду Fdration du Sport de France, контролируемой католической церковью, и Fdration Sportive et Gymnique du Travail, контролируемой левыми партия ми). И в ситуации все большего скрытого государственного признания и роста субсидий и кажущейся нейтральности спортивных организаций и их представителей спорт является объектом политической борьбы. Это соперничество — один из наиболее важных факторов в развитии соци альной, то есть социально созданной, потребности в спортивных прак тиках и соответствующей экипировке, инвентаре, персонале и услугах.

Это насаждение потребностей в спорте наиболее очевидно в сельских областях, где появление спортивных площадок и команд как молодежных клубов, так и клубов для более взрослых граждан сегодня почти всегда является результатом работы сельской мелкой буржуазии или буржуазии, которая находит здесь возможность навязать свои политические услуги по организации и руководству и накопить или сохранить политический капитал и известность, которые всегда можно конвертировать в поли тическую власть.

Считается само собой разумеющимся, что популяризация спорта — от элитарных школ (где его место теперь оспаривается «интеллектуаль Л 6 (73) 2009 ными» устремлениями, навязываемыми требованиями обострившейся социальной конкуренции) к массовым спортивным ассоциациям — неиз бежно сопровождается изменением значения, которое спортсмены и их организаторы придают этой практике, а также трансформацией самой логики спортивных практик, которая соответствует трансфор мации ожиданий и потребностей публики, коррелирующей с растущей автономией зрелища по отношению к прошлой или нынешней практи ке. Превозношение мужественности и культ командного духа, которые связаны с игрой в регби, не говоря уже об аристократическом идеале честной игры, имеют совершенно разное значение и функцию для бур жуазных или аристократических подростков в английских частных шко лах и для детей крестьян или владельцев магазинов на юго-западе Фран ции. Это объясняется, например, тем, что спортивная карьера, которая не считается приемлемым будущим для детей буржуазии, за исключе нием тенниса и гольфа, служит одним из немногих каналов вертикаль ной мобильности, открытых для детей из подчиненных классов;

спор тивный рынок точно так же относится к физическому капиталу юно шей, как и система конкурсов красоты и занятия, которые они создают (эскорт-услуги и т. д.), к физическому капиталу девушек. И конечно, культ спортсменов-выходцев из рабочих семей, распространенный среди рабочего класса, отчасти объясняется тем фактом, что эти исто рии успеха символизируют единственный признанный путь к богат ству и славе. Все это говорит о том, что интересы и значение, которое придают представители рабочего и низших слоев среднего класса спор ту, вполне согласуются с требованиями профессионализации (которые, конечно, могут сосуществовать с проявлениями любительства) и рацио нализации подготовки и проведения спортивных состязаний, опреде ляемых стремлением к максимальной особой эффективности (оцени ваемой в победах, титулах или рекордах) в сочетании с минимизацией рисков (которые, как мы видели, сами связаны с развитием частной или государственной индустрии спортивных развлечений).

Логика спроса: спортивные практики и развлечения в единстве жизненных стилей И здесь предложение, то есть особое определение занятий спортом и спортивных развлечений, которое выходит сегодня на передний план, встречается со спросом, то есть ожиданиями, интересами и цен ностями, которые агенты приносят в поле, с действительными прак тиками и развлечениями, ведущими в результате к постоянному проти востоянию и притирке обеих составляющих. Конечно, каждый новый участник должен учитывать существующее состояние разделения спор тивной деятельности и развлечений и их распределение между социаль ными классами, состояние, которое он не может изменить и которое является результатом всей предшествующей истории борьбы и сопер 108 Пьер Бурдье ничества между агентами и институтами, действующими на «спортив ном поле». Так, появление нового вида спорта или нового способа заня тия уже сложившимся видом спорта (например «изобретение» кроля Тредженом в году) вызывает реструктуризацию пространства спор тивных практик и более или менее полное переопределение значения, связанного с различными практиками. Но хотя здесь, как и везде, поле производства способствует созданию потребности в его продуктах, тем не менее логику, посредством которой агенты склоняются к той или иной спортивной практике, невозможно понять, если их отношение к спорту, которое само по себе является одним из аспектов особого отно шения к телу, заново вводится в единство системы отношений, габиту са, составляющего основу, на которой складываются жизненные сти ли. Было бы большой ошибкой пытаться изучать спортивные практики (возможно, больше, чем любые другие практики, поскольку их основой и объектом является тело, синтезирующий агент par excellence, который интегрирует все, что он поглощает), не поместив их в мир практик, которые связаны с ними, потому что их общим истоком является систе ма вкусов и предпочтений, то есть классовый габитус (например, мож но без труда показать гомологию между отношением к телу и отноше нием к языку, характерным для класса или фракции класса). Поскольку «тело-для-других» является зримым проявлением личности, идеи, кото рой он хочет посвятить себя, его характера, то есть ценностей и способ ностей, спортивные практики, направленные на формирование тела, являются осуществлениями среди прочего эстетики и этики в практиче ском состоянии. Норма осанки, например прямота («встаньте прямо!»), имеет, как и прямой взгляд или короткая стрижка, функцию символиза ции всего набора моральных (честность, прямота, достоинство: откры тое противоборство лицом к лицу как выражение признания) и физи ческих (сила, смелость, здоровье) «добродетелей».

Способность объяснительной модели прояснить распределение спортивных практик между классами и фракциями классов должна учи тывать положительные или отрицательные детерминирующие факто ры, наиболее важными из которых являются свободное время (видоизме ненная форма экономического капитала), экономический капитал (более или менее важный в зависимости от вида спорта) и культурный капитал (опять-таки более или менее необходимый, в зависимости от вида спор та). Но такой модели не удастся ухватить самое главное, если она не ста нет учитывать различия в значении и функциях, придаваемых различ ным практикам различными классами и фракциями классов. Иными словами, сталкиваясь с распределением различных спортивных прак тик в социальном классе, необходимо уделять как можно больше вни мания различиям в значении и функциях, придаваемых различным видам спорта различными социальными классами, а также различиям в интенсивности статистических отношений между различными прак тиками и различными социальными классами.

Л 6 (73) 2009 Нетрудно было бы показать, что среди различных социальных клас сов нет согласия относительно последствий, ожидаемых от телесных упражнений снаружи (телесный гексис), например зримая сила боль ших мышц, которые предпочитают одни, или элегантность, простота и красота, ценимые другими, или внутри (здоровье, психическое равно весие и т. д.) тела. Иначе говоря, классовые различия в этих практиках вытекают не только из различий в факторах, которые делают возмож ным или невозможным покрытие соответствующих экономических или культурных издержек, но также из различий в восприятии и оценке непосред ственной или отсроченной выгоды, связанной с различными спортивны ми практиками. (В этой связи можно заметить, что специалисты могут пользоваться особым авторитетом благодаря возможности легитим ного восприятия и оценки, в отличие от восприятий и оценок, струк турированных отношениями классового габитуса. Можно вспомнить национальные кампании по насаждению определенного вида спорта, например плавания, которые единодушно одобрялись специалистами на основании их чисто «технических» функций, тем, кто «не способен увидеть пользу от этого».) Что касается действительно воспринимаемой выгоды, Жак Дефранс убедительно показывает, что гимнастика может служить созданию либо сильного тела (спрос рабочего класса, который удовлетворяется бодибилдингом), либо здорового тела (спрос буржуа зии, который удовлетворяется гимнастикой или другими видами спор та, преследующими гигиенические цели).

Но это еще не все: классовый габитус определяет значение, при даваемое спортивной деятельности, выгоды, ожидаемые от нее;

и не последнее место среди этих выгод занимает социальная ценность, которая извлекается из занятия определенными видами спорта вслед ствие особой редкости, обусловленной классовым распределением.

Короче говоря, к собственно выгоде (реальной или воображаемой — большого значения не имеет: реальной в смысле реально ожидаемой в форме веры), которая ожидается от спорта для самого тела, необхо димо добавить социальную выгоду, извлекаемую из любой особой прак тики, которая совершенно по-разному воспринимается и оценивает ся различными классами (и для которых она совершенно по-разному доступна). Можно заметить, например, что, помимо своих собственно укрепляющих здоровье функций, гольф, как и икра, фуа-гра или виски, имеет распределительную значимость (значение, которое практики при обретают в результате своего распределения между агентами, принадле жащими к различным социальным классам) или что поднятие тяжестей, призванное развивать мышцы, долгое время, особенно во Франции, было любимым спортом рабочего класса. Не случайно организаторы Олимпийских игр так затягивали с официальным признанием тяжелой атлетики, которая в глазах аристократических основателей современ ного спорта символизировала голую силу, брутальность и интеллекту альную бедность — короче говоря, рабочие классы.

110 Пьер Бурдье Можно попытаться объяснить распределение этих практик между классами и фракциями классов. Вероятность занятия различными вида ми спорта зависит, в различной степени для каждого вида спорта, во-пер вых, от экономического капитала и, во-вторых, от культурного капитала и свободного времени;

она также зависит от близости этических и эсте тических взглядов, характерных для каждого класса или фракции клас са, и объективного потенциала этических и эстетических достижений, содержащегося в каждом виде спорта. Связь между различными видами спорта и возрастом оказывается более сложной, поскольку она опреде ляется только — посредством интенсивности необходимых физических усилий и отношения к этим усилиям, которое является одним из аспек тов классового этоса, — в отношениях между спортом и классом. Наибо лее важное отличие популярных видов спорта заключается в том, что они молчаливо ассоциируются с молодостью, которая стихийно наделя ется своеобразными временными правами, выражающимися среди проче го в растрате избытка физической (и сексуальной) энергии и очень рано отбираемыми (обычно при вхождении во взрослую жизнь, отмеченную браком). Напротив, «буржуазные» виды спорта, которыми занимают ся в основном для поддержания физической формы и приносимой ими социальной выгоды, отличаются тем, что их возрастной предел лежит намного дальше молодости и, возможно, тем дальше, чем престижнее и привилегированнее данный вид спорта (например, гольф). Это озна чает, что вероятность занятия теми видами спорта, которые, так как они требуют только физических качеств и телесных данных (здесь возмож ности раннего обучения, по-видимому, распределены достаточно рав номерно), несомненно, одинаково доступны в том, что касается свобод ного времени, а также имеющейся физической энергии, скорее всего, будет расти по мере роста в социальной иерархии, если забота об отли чии и отсутствие этико-эстетической привязанности или «вкуса» к ним не оттолкнет членов господствующего класса в соответствии с логи кой, наблюдавшейся в других областях (фотография, например). Так, большинство командных видов спорта — баскетбол, гандбол, регби, фут бол, — широко распространенных среди офисных работников, специа листов и владельцев магазинов, и, несомненно, большинство типично рабочих индивидуальных видов спорта, таких как бокс или борьба, име ют все основания быть отвергнутыми высшими классами. Социальный состав публики подчеркивает вульгарность этих видов спорта, выте кающую из их популяризации, заявленных ценностей и добродетелей (сила, выносливость, склонность к насилию, дух самопожертвования, послушание и подчинение коллективной дисциплине, полная противо положность «ролевой дистанции», предполагаемой буржуазными роля ми, и т. д.), превозношения соперничества и борьбы и т. д. Для понима ния того, как наиболее рафинированные виды спорта, например гольф, верховая езда, лыжи или теннис, или даже несколько менее элитар ные виды спорта наподобие гимнастики или альпинизма распределя Л 6 (73) 2009 ются между социальными классами и особенно между фракциями гос подствующего класса, обращения к одним только различиям в эконо мическом и культурном капитале или свободном времени оказывается недостаточно. Во-первых, потому что в этом случае не учитывается, что, помимо экономических препятствий, существуют неявные условия для занятия определенным видом спорта, например семейные традиции и ранние тренировки, а также обязательная одежда, воспитание и тех ники общения, которые позволяют сохранить закрытость этих видов спорта для рабочих классов и выходцев из низших и даже высших слоев среднего класса. И, во-вторых, потому что экономические ограничения определяют область возможного и невозможного, но не определяют в ней положительную ориентацию агента на ту или иную особую форму практики. В реальности, несмотря на стремление к отличию, отноше ние к своему телу, основная особенность габитуса, отличающая рабо чие классы от привилегированных классов, ведет к выделению среди последних фракций, имеющих свои особые жизненные стили. С одной стороны, существует инструментальное отношение к телу, которое рабо чие классы выражают во всех практиках, ориентированных на тело, будь то диета или забота о красоте, отношение к болезням или лечению, и которое также проявляется в выборе видов спорта, требующих значи тельной траты сил — иногда боли и страданий (например, бокс), а иногда игры с самим телом (как в мотогонках, прыжках с парашютом, всех видах акробатики и в каком-то смысле всех видах спорта, связанных с борьбой, куда можно отнести и регби). С другой стороны, привилегированные классы склонны считать тело самоцелью — различия касаются того, дела ется акцент на внутреннем функционировании тела как организма, что ведет к вегетарианскому культу здоровья, или на внешнем облике тела как воспринимаемой конфигурации, внешнем виде, то есть «теле-для других». Все, по-видимому, свидетельствует о том, что забота о совер шенствовании своего тела в своей наиболее элементарной форме — куль те здоровья — зачастую предполагает аскетическое превозношение уме ренности и диетической строгости среди низших слоев среднего класса, то есть среди младших исполнителей, медицинских работников и осо бенно учителей начальной школы, которые особенно часто занимают ся гимнастикой, аскетическим видом спорта par excellence, поскольку она означает своего рода тренировку (askesis) ради тренировки.

Гимнастика или четко ориентированные на здоровье виды спорта наподобие ходьбы или бега трусцой, которые, в отличие от игр с мячом, не предлагают никакого соревновательного удовлетворения, являются крайне рациональной или рационализированной деятельностью. Это объясняется как тем, что они предполагают непоколебимую веру в разум и в отсроченную и зачастую неосязаемую выгоду, которую обещает разум (например, замедление старения, абстрактное и негативное преимуще ство, которое существует только благодаря отсылке к совершенно тео ретическому референту), так и тем, что они вообще приобретают значе 112 Пьер Бурдье ние только благодаря отсылке к совершенно теоретическому, абстракт ному знанию о последствиях упражнений, которые сами по себе часто сводятся, как в гимнастике, к ряду абстрактных движений, разлагае мых и преобразуемых с отсылкой к особой и специально определенной цели (например, «брюшной пресс») и противопоставляемых тотально му движению повседневных ситуаций, ориентированных на практиче ские цели точно так же, как строевая подготовка, разлагаемая на эле ментарные движения в руководстве у старшины, противопоставляется обычной ходьбе. Таким образом, понятно, что эта деятельность может быть укоренена только в аскетической установке вертикально мобиль ных индивидов, которые готовы находить удовлетворение в самом уси лии и принимать — таково все значение их существования — отсроченное удовлетворение, которое станет наградой за нынешнюю жертву.

В таких видах спорта, как альпинизм (или — в меньшей степени — туризм), которые наиболее распространены среди учителей средней шко лы и университетских преподавателей, задача поддержания здоровья сочетается со всеми символическими удовольствиями, связанными с заня тием совершенно особой деятельностью. Это дает острое ощущение вла дения собственным телом, а также свободы и исключительного наслажде ния пейзажем, недоступного черни. На самом деле функции обеспечения здоровья всегда так или иначе связаны с тем, что можно назвать эстети ческими функциями (особенно, при прочих равных, у женщин, которые более настоятельно требуют подчинения нормам, определяющим, каким должно быть тело не только в его воспринимаемой форме, но и в его дви жении, его походке и т. д.). Несомненно, среди профессионалов и преус певающей буржуазии эстетические функции и функции обеспечения здо ровья сочетаются с социальными функциями;

здесь спорт занимает свое место наряду с комнатными играми и социальными обменами (приемы, обеды и пр.), среди неоправданной и незаинтересованной деятельности, которая позволяет накапливать социальный капитал. Об этом свидетель ствует тот факт, что — в крайней форме, которую оно принимает в голь фе, стрельбе и поло в элитарных клубах, — спортивная деятельность слу жит простым предлогом для осуществления встреч с нужными людьми или, иначе говоря, техникой социального взаимодействия наподобие бриджа или танцев. Помимо своих социализирующих функций, танцы из всех видов социального использования тела служат наиболее полным отражением буржуазного использования тела, считая его знаком, зна ком легкости и беззаботности, то есть мастерства: если этот способ вла дения телом наиболее успешно подтверждается в танцах, то это, возмож но, потому, что он узнается прежде всего по своему темпу, то есть разме ренной, самоуверенной неторопливости, которая также характерна для буржуазного использования языка в отличие от отрывистой речи рабо чего класса и пылкой у мелкой буржуазии.

Перевод с английского Артема Смирнова Л 6 (73) 2009




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.