WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«УДК 159.9 ББК 88.3 Н982 Nuttin Joseph MOTIVATION, PLANNING, AND ACTION: A RELATIONAL THEORY OF BEHAVIOR DYNAMICS. Leuven: Leuven University Press; ...»

-- [ Страница 5 ] --

она регулирует каждый шаг поведенческого процесса. Ни одна другая фаза поведения не может возникнуть без этого стандарта. Как отмечалось выше, не рассогласование само по себе, а тот факт, что стандарт еще не достигнут, запускает опера­ циональную фазу (О) поведенческого процесса. То же са­ мое происходит с фазой выхода (Е): ее запускает то обсто­ ятельство, что стандарт уже достигнут. Смысл и влияние той информации, которую дает операция тестирования в терминах согласованности или рассогласованности, прида­ ет мотивация, которая конкретизируется в этом стандар­ те. Другими словами, модель ТОТЕ становится операцио­ нальной только с введением мотивационной фазы S (стан­ дарт), как и конкретный поведенческий процесс сам по себе не существует без мотивации или цели. Следователь­ но, первой фазой должно быть конструирование S (стан­ дарта). Таким образом, мы предлагаем динамическую мо­ дификацию модели — STOTE. От поведенческих проектов к действию. На последней стадии в нашей модели «от потребностей к действию» про­ исходит переход от «фокусированной потребности» (то есть цели и плана) к действию. Это означает переход от позна­ 12 вательного к исполнительному уровню поведения. Мы показали, как познавательное функционирование индивида активируется и направляется его состоянием потребности и как когнитивная переработка потребностей завершается целями и планами действия. Тем не менее мотивационное воздействие потребности на поведенческий процесс не заканчивается постановкой цели и планирова­ нием. Подобная когнитивная переработка не удовлетворя­ ет потребность. Обычно для достижения удовлетворения на уровне реальности функциональной системы И—С дол­ жны быть установлены «необходимые отношения». То, как люди переходят от познавательных процессов к внешнему действию, всегда было главной проблемой в объяснении поведения. По сути, главное возражение Халла и Газри против теории когнитивного научения Толмана за­ ключалось в том, что его теория неспособна разрешить эту проблему. Бихевиористы не могут объяснить, как знание или представление о действии и его результате трансформи­ руются во внешнее действие или проявление. Газри шутя говорил, что крысы Толмана были погребены в своих иде­ ях. В области мотивации та же самая проблема возникает, когда речь идет о реальном влиянии некой когнитивной единицы (entity) — такой как цель или план — на действия индивида. Психологам, отрицающим влияние когнитивных факторов на поведенческий процесс, очень сложно принять тот факт, что цель, которая не существует на уровне физи­ ческой реальности, может оказать на организм динамичес­ кое влияние и подтолкнуть его к действиям.

Следует отметить, что для чисто интеллектуальных форм поведения, та­ ких как решение теоретической задачи, исполнительная фаза (то есть реше­ ние проблемы) остается на когнитивном уровне. В большинстве случаев про­ блема и ее решение позже сообщаются через наблюдаемое вербальное поведе­ ние;

но это сообщение — уже другая единица поведения.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам Проблема, тем не менее, проявляется иначе в контек­ сте предложенной нами модели. В конечном счете инди­ видом движет не «привлекательность» такого когнитивно­ го образования, как цель. Как упоминалось ранее, один и тот же динамизм присущ человеческому функционирова­ нию в целом и каждому из его конкретных поведенчес­ ких потенциалов. Принимая во внимание функциональное оснащение человека, тот же самый внутренний динамизм ведет его к тому, чтобы думать и действовать, ставить цели и достигать их посредством внешнего поведения. Други­ ми словами, базовый динамизм, лежащий в основе конк­ ретной мотивации индивида, регулирует его общее функ­ ционирование, как на познавательном уровне, так и на внешнем поведенческом уровне;

он активирует когнитив­ ные процессы постановки целей и планирования, а также внешнее поведение, преследующее эти цели. Более умозрительно можно было бы утверждать, что интегрированный характер мыслей и действия — это не тот конечный результат изучения этих двух отдельных модальностей функционирования. Скорее, это изначальная данность, которая не должна быть утеряна во множест­ венных научных подходах, выделяющих — каждый для себя — свой собственный «объект» из той комплексной неизвестной целостности, какой является человек. В са­ мом деле, функционирующий индивид, похоже, делает нечто большее, чем способен реконструировать любой на­ учный подход на основе феноменов, извлеченных из его объекта с помощью выбранных методов. Таким образом, правомерно допустить, что функционирующий мозг инди­ вида не просто производит биохимические и физические изменения, которые может зарегистрировать нейрофизио­ лог. Это «нечто большее» или «что-то еще» мы понимаем, когда индивид с его функционирующим мозгом сообщает нам о том, что намерен делать, и прекращает это делать, когда прерывается одна или другая жизненная связь в функциональной цепи. Тот факт, что, в конечном итоге, можно найти корреляцию между любой психологической операцией или содержанием с одной стороны и физичес­ кими событиями в организме или мозге — с другой, не изменяет того факта, что «понимание», как сказал Шеррингтон (Sherrington, 1951), — явление иного рода, чем электрический потенциал. Считается, что функционирую щий индивид каким-то интегральным образом делает и то и другое. Следовательно, проблема перехода от постанов­ ки целей к выполнению действий должна быть сформу­ лирована в более интегративном контексте функциониро­ вания индивида.

Заключение Итак, переработку потребностей в цели, планы и дей­ ствие можно представить следующим образом. Неопреде­ ленное состояние потребности и дискомфорта, соединенное с динамизмом установления взаимосвязей с объектами сре­ ды, регистрируется индивидом как сенсорное воздействие и перерабатывается посредством таких познавательных про­ цессов, как осознание, репрезентация, исследовательский поиск, память, воображение, умозаключения, проверка ги­ потез. Через активизацию этого познавательного функцио­ нирования состояние потребности постепенно трансформи­ руется в более узкую динамическую ориентацию, определя­ ющую на познавательном уровне, что конкретно необходи­ мо сделать — то есть целевой объект, который необходимо достичь, и план, который необходимо осуществить. Таким образом, переработка до поведенческого состояния потребно­ сти в цели и планы в основном аналогична переработке сла­ бого сенсорного воздействия в осмысленное восприятие кон­ кретных ситуаций и объектов (с той оговоркой, что в дина­ мической схеме потребности воспринимаемые объекты за­ менены целевыми объектами, которые нужно достичь). Та­ ким образом, этот процесс можно описать в следующих че­ тырех утверждениях. 1) Потребности воздействуют на человеческое поведе­ ние, не только вызывая моторные реакции «проб и оши­ бок», но также активируя и направляя познавательное фун­ кционирование субъекта таким образом, что подходящие для удовлетворения потребности объекты могут стать целями, которые необходимо достичь. Таким образом, цель представ­ ляет собой конкретизированную, или «сфокусированную», потребность. 2) Полностью используя свой богатый запас информа­ ции и гибкость операций, познавательное функциониро­ вание субъекта разрабатывает поведенческие структуры «средство—цель», то есть поведенческие проекты или пла Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам ны, посредством которых можно достичь цели. Таким об­ разом, план — это конкретная поведенческая форма, ко­ торую принимает потребность на познавательном уровне реализации. 3) Пока цель не достигнута, субъект воспринимает рас­ хождение (несоответствие) между актуальной ситуацией и желаемой целью. Это расхождение само по себе действует на поведение не как мотивационная сила, а как информа­ ция о том, что потребность еще не удовлетворена, и, сле­ довательно, субъект сохраняет мотивацию и должен про­ должать свою целенаправленную деятельность. Несоответ­ ствие, так же как и ожидаемый результат, не заменяет мотивацию. 4) Переход от когнитивно-динамической постановки це­ лей и планирования к внешнему поведенческому действию следует рассматривать в контексте единого функционирова­ ния живого индивида, оснащенного моторным и психичес­ ким потенциалом к выполнению действия. Единый врож­ денный динамизм лежит в основе обеих модальностей функ­ ционирования, хотя разные научные подходы вычленяют из общего функционирования различные характеристики.

Беспомощный субъект В нескольких исследованиях было продемонстриро­ вано эмоциональное воздействие ситуаций, в которых субъекты воспринимают себя как не имеющих контроля над своими инструментальными действиями. Сталкиваясь с объектом, которого он хочет достичь или, наоборот, из­ бежать, индивид должен быть способен «сделать что-то» и предвидеть результат своих действий. Контролирование результата затрагивает самую суть поведения, которое мы определили как «воздействие на» нынешнее состояние дел, чтобы достичь цели. Субъекты обнаруживают призна­ ки серьезного расстройства в стрессовых или угрожающих ситуациях, в которых ощущают себя неспособными пред­ сказуемо воздействовать на среду. Это было показано Вай­ сом (Weiss, 1971 а, 1971 Ъ) и Селигманом, Майером и Со­ ломоном (Seligman, Maier, Solomon, 1971) на крысах, но впоследствии этот феномен изучался и на людях. Опира­ ясь на свой опыт бесполезности действий, индивид науча­ ется ничего не делать даже тогда, когда позднее оказыва­ ется в ситуации возможности эффективного воздействия на среду. Фактически он научился бездействию. То есть он научился быть беспомощным — что часто встречается при реактивной депрессии, — и теперь нуждается в пси­ хотерапии, прежде чем опять сможет справляться с труд­ ными ситуациями. Этот феномен приобретает еще большее значение, когда мы видим, как ярко он контрастирует с явным удоволь­ ствием ребенка, узнавшего, что он способен воздействовать на среду. Подтверждается то, что уже было сказано ранее о потребности в активном функционировании, то есть о по­ требности воздействовать на свою среду, контролировать ее компетентно и эффективно (удовольствие от причиннос­ ти, см. главу 4). Необходимо упомянуть, что существует и более фунда­ ментальный тип беспомощности. Это беспомощность чело­ века, неспособного трансформировать доповеденческое со­ стояние потребности в конкретную цель. Можно предполо­ жить, что для того чтобы развиваться нормально, ребенок должен с самого раннего возраста быть способен находить поведенческие средства для трансформации своих потреб­ ностей в конкретные и реалистические цели и проекты.

Инструментальная мотивация Процесс формирования целей и планирования представ­ ляет собой главную тему в нашем исследовании мотивационного функционирования человека. Мы переходим к крат­ кому обсуждению инструментальной мотивации, так как в большинстве поведенческих проектов цели обычно достига­ ются через опосредствование инструментальными актами. В самом деле, как уже неоднократно отмечалось, поведен­ ческие проекты и планы представляют собой структуры «средство—цель». С нашей точки зрения, принципиально важной является взаимосвязь между инструментальной мотивацией и динамизмом, который направляет индивида к цели. Важность инструментального поведения четко проявля­ ется в исследовании негативного эффекта ситуаций, в кото­ рых субъект воспринимает себя как «лишенного средств» решить свою поведенческую задачу. Начнем анализ с ситу­ аций этого типа.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам Неспособность устанавливать для себя цели или проекты указывает на серьезную дисфункцию мотивации. Она ли­ шает ребенка удовольствия от успешных действий в среде и замыкает его в аутистических сенсорных контактах. В сущ­ ности, при этом блокируется восходящий компонент моти­ вации.

Динамика инструментальных действий Наш первый вопрос касается происхождения инстру­ ментальной мотивации. Некоторые исследователи утверж­ дают, что студент, который намерен учиться, чтобы приоб­ рести профессию, не имеет мотивации учиться (Miller et al., 1960), считая, что его намерение, как и его общий план действий, не имеют ничего общего с мотивацией. Напротив, я утверждаю, что этот студент действительно имеет мотива­ цию учиться. Его мотивация, однако, — это инструменталь­ ная мотивация. При абстрактном рассмотрении поведения и мотивации может оказаться, конечно, что индивид, намере­ вающийся работать по профессии, не имеет мотивации учиться. Однако конкретный случай, рассматриваемый здесь, заключается в том, что студент намерен учиться, чтобы достичь цели. В той степени, в которой студент наме­ рен использовать средства для ее достижения, инструмен­ тальный акт некоторым образом участвует в мотивации к этой цели. В других случаях может существовать внутрен­ няя мотивация учиться в дополнение к этой инструмен­ тальной мотивации и, таким образом, общая интенсивность всей мотивации повышается. Хотя в данном случае источ­ ник мотивации находится в динамизме, который направля­ ет студента к профессии или карьере. Заманчиво под влиянием теорий подкрепления помес­ тить источник инструментальной мотивации в «подкрепля­ ющее» событие, а именно в исходную цель или в ожидае­ мый результат. В этом случае, чтобы объяснить поведение субъекта, используется модель «градиента цели». Эта мо­ дель предполагает, что все инструментальные акты, веду­ щие к исходной цели, приобретают долю валентности, при­ сущей ее силе подкрепления. Похожий механизм предпо­ лагается в теориях побудительности (incentive theories), кладущих в основу мотивации не гомеостатические потреб­ ности, а цель или ожидаемый результат. Наша отношенчес кая модель мотивации не выбирает лишь один из двух по­ люсов взаимодействия «Индивид—Среда» (И—С). Она толь­ ко задает вопрос: как инструментальная мотивация встраи­ вается в мотивационные и познавательные процессы, ответ­ ственные за формирование цели? Как отмечалось ранее, чтобы проложить путь в поведенческий мир, мотивационное состояние стимулирует и направляет познавательную дея­ тельность индивида, то есть его «ментальное манипулирова­ ние» средой. В процессе опробования нескольких вариантов поведения в познавательном плане устанавливается психо­ логическая связь между несколькими объектами. Этот шаг гарантирует, что индивид придет к своей цели. Окончатель­ ный проект, таким образом, включает несколько связей между одним или несколькими инструментальными дей­ ствиями и целью, которая отражает потребность. Сеть, обра­ зованная этими связями, и есть тот самый проект. Любой акт, который рассматривается в этой сети как функциональ­ ные средства, приобретает новый смысл, становясь частью поведенческого пути, ведущего к цели. Эта сеть — не просто когнитивное звено в поведении индивида, активно стремящегося достичь цели. Проект, которому он решает следовать, является выражением его потребности. Следовательно, сеть, бывшая сначала (то есть в фазе опробования планов) всего лишь познавательным упражнением для перехода от актуальной ситуации к цели, теперь становится каналом, через который мотивация к цели влияет на инструментальную активность. Можно видеть, что, как только связь исчезает, — если, например, нам со­ общают, что наш инструментальный акт стал неэффектив­ ным, — мотивация пропадает, и инструментальный акт пе­ рестает осуществляться (Estes, 1972). Другими словами, динамизм, направляющий деятельность субъекта к цели, обязательно проходит через связь с инструментальным ак­ том. Таким образом, намерение осуществить этот акт есть конкретный путь, по которому мотивация движется к цели.

Сложность отношений «средство—цель» Можно выделить несколько типов отношений между инструментальными действиями и целями. Каждый из них Называет различное воздействие на мотивационную связь между средствами и целью.

Мотивация, планирование, действие глава 5. От потребностей к целям и планам В первом случае, чтобы достичь своей цели, индивид должен пройти через иерархическую последовательность инструментальных актов. Например, чтобы получить дип­ лом инженера, кандидат должен пройти несколько лет обу­ чения, организованных так, что этап С в обучении может быть пройден только после завершения этапов А и В. Такая последовательность является «согласованной» в том, что С нельзя достичь раньше, чем А и В (Raynor, 1974;

Raynor, Entin, 1982). В определенных обстоятельствах может суще­ ствовать альтернативный переход от А к С, минуя В. На­ пример, такой альтернативой может быть какая-либо лет­ няя программа ускоренного обучения. В других случаях цель можно достичь, выполнив серию инструментальных действий, не связанных последователь­ ным образом. Например, чтобы получить предложение оп­ ределенной вакансии, нужно обладать специфическим набо­ ром умений. Шаги, необходимые, чтобы их приобрести, несогласованны, то есть порядок, в котором они будут прой­ дены, не имеет никакого значения. В иных обстоятельствах к инструментальным действи­ ям, необходимым для достижения цели, добавляются опре­ деленные условия. Требования, не относящиеся к поведе­ нию (например, требование достижения определенного воз­ раста), не имеют отношения к данному обсуждению. В не­ которых случаях, чтобы достичь цели, может быть необхо­ димо и достаточно только одно специфическое и уникальное условие. В других случаях альтернативные средства могут быть взаимозаменимы или неудачный шаг может быть по­ вторен. Как одна и та же цель может, в определенных обстоя­ тельствах, быть достигнута различными средствами, так и одни и те же средства могут временами вести к разным целям. Все эти возможности воздействуют на интенсивность инструментальной мотивации (см. дальше). В только что описанных двух главных схемах отноше­ ния «средство—цель» (согласованного и несогласованного) ценность инструментального акта определяется двумя веро­ ятностями: (1) вероятностью, что субъект успешно выпол­ нит инструментальные акты А, В, С и т.д.;

(2) вероятнос­ тью, что эти акты, будучи выполнены, эффективно приве­ дут к ожидаемой цели (Lawler, 1968). В случае получения диплома после нескольких лет успешного обучения только первая вероятность, а именно успешная учеба, действитель­ но важна. Эффективность инструментального действия из­ вестна и выражается в автоматическом получении диплома. В ситуации же продвижения по службе сразу несколько кандидатов могут соответствовать условиям, необходимым для карьерного роста. В таких случаях средства необходи­ мы, но не достаточны, так как не обязательно приводят к цели. Тот же самый элемент важен и в финальной, и в инструментальной мотивации. В то время как первая вероятность определяется глав­ ным образом внутренними факторами (например, способ­ ностями индивида, его выносливостью, степенью прило­ женных усилий и т.д.), вторая вероятность обычно зави­ сит от внешних условий, находящихся за пределами кон­ троля индивида. Первые — это «субъективные» факторы инструментальной мотивации, а вторые — объективные факторы. Следует также рассмотреть еще один важный вопрос. Инструментальный акт может также быть промежуточной целью, которая сама по себе способна удовлетворить опреде­ ленные потребности (например, пройти вступительный эк­ замен). Другие действия являются исключительно средства­ ми для достижения цели и не желаемы сами по себе. Это также может влиять на интенсивность инструментальной мотивации.

Интенсивность инструментальной мотивации Опираясь на сказанное, рассмотрим теперь влияние раз­ личных типов инструментальных актов на интенсивность инструментальной мотивации. Гипотезы, имеющие отноше­ ние к этой теме, представлены ниже в виде тезисов с крат­ ким комментарием. Наши гипотезы охватывают больше факторов, чем теория «Валентность х Вероятность», изна­ чально предложенная Аткинсоном и Физером (Atkinson, Feather, 1966) и впоследствии адаптированная Рейнором (Raynor, 1969) и Врумом (Vroom, 1964). Утверждение 1. Мотивация к инструментальному дей­ ствию производна от мотивации индивида достичь конечной Цели. Интенсивность первой является функцией интенсив­ ности второй.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам Это утверждение вытекает из нашего понимания того, откуда берутся конкретные мотивации (см. выше). Мотива­ ция к цели полностью канализируется в любом инструмен­ тальном акте, воспринимающемся как необходимый для достижения цели. Тем не менее чем больше имеется альтер­ нативных возможностей достичь цели, тем меньше мотива­ ция к любому конкретному инструментальному акту. Возможный негативный или позитивный характер ин­ струментального акта или результата самого по себе, соот­ ветственно, усиливает или ослабляет общую мотивацию. Утверждение 2. Количество «согласованных» инстру­ ментальных действий повышает интенсивность инструмен­ тальной мотивации лишь постольку, поскольку инструмен­ тальные акты и их результат также являются промежуточ­ ными целями (см. выше), а не просто средствами для дос­ тижения цели. В соответствии с этим утверждением и в противополож­ ность гипотезе Рейнора (Raynor, 1974), мотивация к тому, чтобы поступить на первый курс, не усиливается только изза того, что это может вести или только к одному, или ко многим дополнительным необходимым годам подготовитель­ ного обучения, если эти промежуточные годы являются просто средством получить определенную квалификацию. Валентность каждого года обучения порождается валентно­ стью, присущей конечной цели, и сама по себе не больше и не меньше ее. Другими словами, эти валентности не сумми­ руются (см., тем не менее, утверждение 3). Общая мотива­ ция к каждому промежуточному шагу может далее услож­ няться тем фактом, что число этих шагов увеличивает вос­ принимаемое расстояние до конечной цели и, таким обра­ зом, ослабляет ее актуальное мотивационное влияние. Утверждение 3. Количество успешно осуществляемых инструментальных актов, вероятно, повысит личную во­ влеченность индивида в проект в целом и снизит вероят­ ность конечной неудачи. Таким образом, существует общий градиент мотивации (Miller, 1944), также влияющий на мо­ тивацию выполнить каждый инструментальный акт, кото­ рый необходимо завершить. Это утверждение дополняет предыдущее. Более того, воспринимаемая сложность проекта в целом возрастает как функция от числа промежуточных неудач, с которыми стал­ кивается индивид. Если эти ошибки не фатальны и переме­ жаются достаточным числом успехов, воспринимаемая сложность всего проекта может повышать валентность ко­ нечного успеха. Таким образом, промежуточные успехи и даже неудачи могут повышать общую вовлеченность и мо­ тивацию индивида. Утверждение 4. Интенсивность инструментального акта снижается как функция от: (а) времени, необходимого, что­ бы достичь исходной цели (временная дистанция);

(б) коли­ чества доступных альтернативных инструментальных ак­ тов;

(с) уровня инструментальное™ самого действия. Уровень инструментальное™ — это функция двух ти­ пов вероятности, о которых мы уже говорили, а именно: вероятности, что индивид успешно завершит инструмен­ тальное действие, и вероятности, что этот акт действитель­ но приблизит его к цели. Другими словами, мотивация к конечной цели канализируется в инструментальном акте, только если он рассматривается как полезный для достиже­ ния цели (воспринимаемая инструментальность). Это про­ цесс, посредством которого когнитивный фактор субъектив­ ной вероятности играет роль в модуляции инструменталь­ ной мотивации. Утверждение 5. Мотивационная интенсивность проекта в целом и, следовательно, каждого инструментального дей­ ствия повышается как функция от реалистичности конеч­ ной цели. Если объективная временная дистанция до цели остает­ ся неизменной, реалистичность последней усиливается как функция перспективы будущего, которая есть у субъекта, а также любого другого фактора, уменьшающего субъектив­ ную отдаленность цели. Промежуточные цели могут оказы­ вать такое же влияние, уменьшающее субъективное рассто­ яние до цели (Nuttin, 1984). Утверждение 6. Сложный инструментальный акт более привлекателен для человека, желающего получить обще­ ственное признание за его инструментальное выполнение, чем для человека, которому интересен просто конечный Результат действия или вознаграждение за него.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам Это утверждение позволяет нам объяснить результаты Шапиры (Shapira, 1976), согласно которым индивиды не демонстрировали никаких предпочтений в степени сложно­ сти задания, предсказанных формулой Аткинсона или тео­ рией Врума. По сути, индивид, интересующийся только конечным вознаграждением, предпочитает тот инструмен­ тальный акт, который он считает наиболее легким и, следо­ вательно, надежным. Однако индивид, заботящийся также о признании со стороны тех, кто наблюдает за его исполне­ нием, выберет тот инструментальный акт, который не толь­ ко, по всей вероятности, приведет к достижению цели, но и является достаточно сложным, чтобы гарантировать соци­ альное признание. В этом случае инструментальный акт в самом себе содержит валентность. Утверждение 7. В отличие от чисто инструментальных целей, конечные цели не теряют своей валентности из-за своей труднодостижимости или даже практической неосу­ ществимости, хотя в последнем случае субъекты могут воз­ держиваться от инструментальных действий, направленных к таким целям. Сильная и длительная мотивация к недостижимой цели оказывает воздействие на поведенческую жизнь субъекта. Она также может служить причиной расстройств (Nuttin, 1984). Итак, обзор сложных факторов, которые могут влиять на инструментальную мотивацию, призван предостеречь исследователей от использования простых формул для пред­ сказания к а к инструментальных действий, выбираемых индивидом в каждом конкретном случае, так и интенсивно­ сти их мотивации.

В то время как Пиаже подходит к поведению с точки зрения познавательных процессов, представленная здесь теория сосредоточивается как раз на динамическом аспекте действия и на интеграции различных поведенческих функ­ ций. Изучение познавательных процессов ведет Пиаже к тому, чтобы рассматривать все поведение в терминах адап­ тации. Этот акцент понятен, учитывая то, что сам объект познания включает в себя сложившиеся структуры, под­ страивающиеся или адаптирующиеся к реальности, как она предстает в поведении. Напротив, психолог, изучающий динамику человеческого поведения, не может не находить­ ся под впечатлением от объема усилий, прилагаемых инди­ видом с тем, чтобы изменить или трансформировать реаль­ ность так, чтобы она согласовывалась не с пред существую­ щими когнитивными структурами, а, скорее, с его перс­ пективными желаниями и целями. Я думаю, что именно эта разница в акценте привела к двум ключевым различи­ ям в наших ориентациях. У Пиаже акцент ставится на адап­ тивных схемах. В моей модели акцент делается на динами­ ческих поведенческих проектах. Оба понятия, при всех их различиях, опираются на взаимодействие между когнитив­ ными и динамическими аспектами поведенческого функци­ онирования. Далее я попытаюсь объяснить и осветить дина­ мическую сторону этих понятий. Схема и поведенческий проект. Когнитивно разработан­ ная потребность, которую мы назвали поведенческим про­ ектом, соответствует динамическому аспекту концепции схемы Пиаже. С нашей точки зрения, проект — это пове­ денческая форма потребности, сконструированная на позна­ вательном уровне поведенческого функционирования. Как утверждает Монпелье, «понятие схемы, используемое Пиа­ же, очень близко понятию потребности, предложенному Нюттеном, так как схема предполагает стремление — исхо­ дящее из потребности — функционировать определенным способом, равно как и потребность оформляется в схему или паттерн поведенческого взаимодействия» (de Montpellier, ^ 6 4, p. 105). Чтобы прояснить сходства и различия между двумя концепциями, важно подчеркнуть различие между познава­ тельными и мотивационными аспектами схемы. На взгляд *иаже, схема означает единство действия или восприятия, Сопоставления и комментарии Сходство и отличия от теории схем Пиаже Несколько авторов обращали свое внимание на некото­ рые сходства между моими общими взглядами на динами­ ку поведения и взглядами, лежащими в основе теории Пи­ аже (de Montpellier, 1964;

Reuchlin, 1977;

Eckblad, 1981). Сделаем краткое сравнение нескольких основных тем, что­ бы прояснить теоретические позиции, на которых я стою.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам имеющее смысл для индивида. Например, движения, по­ средством которых младенец хватает объект, висящий над его головой, или тянется к нему, представляют собой схе­ мы или «моторные понятия», то есть осмысленные едини­ цы движения. Что касается мотивации, Пиаже объясняет, что младенец повторно дергает за шнур, подвешенный над его кроваткой, потому что это действие представляет врож­ денный интерес для ребенка (так как оно заставляет объек­ ты «танцевать в воздухе»). На наш взгляд, такой «интерес» предполагает мотивацию и переживание удовлетворения: ребенок любит производить эффект (вспомним предыдущее обсуждение «удовольствия причинности»). Другими слова­ ми, результаты его действий не будут его «интересовать», если у него нет мотивации производить своими действиями какой-либо наблюдаемый эффект. Здесь даже можно подра­ зумевать определенную деятельность по постановке целей: как будто младенец дергает за шнур, используя это как средство достичь «интересного» результата, что и является его целью. Тем не менее, по мнению Пиаже, нет необходи­ мости ссылаться на мотивацию, так как динамический ас­ пект подразумевается в идее самой схемы. В самом деле, схема предполагает стремление вести себя определенным способом, и данное поведение не будет ассимилировано в предсуществующую схему, пока оно не сможет удовлетво­ рить потребности, которые в ней заложены. На наш взгляд, однако, необходимо открыто указывать на мотивационный элемент, заложенный в конкретном поведении, чтобы по­ нять и определить, что индивид находит «интересным» и, следовательно, стремится повторить. Очевидно, ассимиля­ ция действия как чего-то, что можно повторить или осуще­ ствить, не тождественна понятию чисто когнитивной или моторной ассимиляции. Представим, например, действие «дергать за шнур», приводящее к электрическому удару. Этот результат и движение могут, конечно, быть ассимили­ рованы в когнитивную схему и моторный навык. Однако маловероятно, что он будет повторен;

результат был значим и интересен, чтобы узнать о том, чего необходимо избегать. Таким образом, в дополнение к информационным и мотор­ ным аспектам действия существует также и мотивацион­ ный аспект. Следовательно, к любой когнитивной и мотор­ ной схеме необходимо добавить схему, означающую «де­ лать» или «не делать». Этот элемент отражает вклад моти вационных процессов. Поведение не только обеспечивает индивида информацией и навыками, но также и учит дь латъ или не делать что-то, в зависимости от его мотива­ ции. Этот фактор отражает различие между чисто когниттным и моторным научением и научением в его полном пове­ денческом смысле. По этой причине учет мотивационноа направленности важен для попыток объяснить поведение. Она вводит, по сути, базовую конкретизацию общей ориен­ тации индивида к функционированию. Таким образом, су­ ществует ассимиляция, которая в поведении не «репродуктивна». Тот факт, что в системе Пиаже динамический аспект поведения, особенно схемы, остается «за кадром», частично объясняется его понятием потребности.

В этом на Пиаже, видимо, оказало сильное влияние фрейдовское понятие Trieb (инстинкт, или влечение). Таким образом, потребность рассматривается как «физиологический двигатель психи­ ческой деятельности», то есть сила, происходящая, как а гомеостатические потребности, из физиологического функ­ ционирования и управляющая психологической деятельно­ стью. Таким образом, на психологическом уровне потреб­ ность становится не чем иным, к а к «интроспективным» аспектом этого физиологического двигателя. Другими сло­ вами, она включает в себя ощущение физиологической по­ требности. Следовательно, говорит Пиаже, немыслимо, что­ бы этот «двигатель» мог направлять поведение (Piaget, 1936, глава 1). На наш взгляд, напротив, потребности или динамика поведения присущи функционированию живого существа в целом и каждой из его специфических форм, в частнос­ ти. А значит, по своей природе потребности являются не только физиологическими (глава 4). Даже на доповеденческой стадии потребность внутренне направлена на специфи­ ческие формы поведенческих взаимоотношений (глава 3). Таким образом, потребности не только отражают физиологи­ ческие силы, но и вносят вклад в психологическую и физи­ ологическую сторону поведенческого функционирования, Динамическими аспектами которого они являются. Схема и значение. Помимо своего динамического свойJ" > понятие схемы Пиаже имеет и структурный аспект. м енно схема придает движению или объекту его структуBa Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам ру и целостность и именно она, следовательно, трансформи­ рует движение в поведение или придает объекту значение. Именно благодаря схеме мы можем узнать в объекте «тре­ угольник» или «стул». Именно схема объединяет группу движений в действие, состоящее, например, в «устранении препятствия» или «хватании объекта». Схема трансформи­ рует бессмысленное мышечное сокращение в значимое по­ ведение. На наш взгляд, именно «значение» поведения об­ разует его «схему» в структурном смысле этого термина. Это значение устанавливается постепенно, начиная с сенсомоторных элементов и основываясь на взаимоотношениях между движением с одной стороны, и целью — с другой, которые воспринимает и понимает индивид. Другими сло­ вами, цель — это организующий фактор внутри схемы. Именно интенциональная направленность группы движе­ ний к целевому объекту придает этим движениям единство и смысл. В то же время именно включение некоторого объек­ та в мотивированное поведение приводит к тому, что объек­ ту придается функциональное значение (см. главу 2). Таким образом, я хочу развести два аспекта сложного понятия схемы. Со структурной точки зрения схема пред­ ставляет собой то, что было названо значением объекта или поведенческого акта. С динамической точки зрения схема представляет поведенческий проект или динамическую на­ правленность к цели, являющуюся сущностью поведенчес­ кого акта. В обоих случаях участвует когнитивно-динами­ ческий элемент, который является ядром всего поведения и придает ему как динамическую ориентацию, так и смысл. В более ранней публикации (Nuttin, 1953, р. 445—452) я показал, что осмысленность объекта представляет собой «осадок» или «кристаллизацию» осуществляемого или вос­ принимаемого поведения. Таким образом, в общем виде познание — это сухой остаток поведения, а поведение пред­ ставляет собой операционализированное познание и мотива­ цию (интенциональность). Когда впоследствии объект или ситуация воспринимаются, поведенческие паттерны, содер­ жащиеся в его значении (схемах, фреймах или парадиг­ мах), актуализируются т а к и м образом, что восприятие объекта часто становится приглашением, ожиданием нача­ ла подобного поведения. Так, вид ресторана может вызвать к жизни пищевое поведение. Похожие взгляды высказы­ вал недавно Хьюитт (Hewitt, 1974) и другие ученые. Здесь очевидно, как тесно переплетены когнитивные, мотивационные и операциональные, или «исполнительные», фазы поведения. В действительности между познанием и поведе­ нием нет глубокой пропасти, как представляется бихевиористам. Наше более интегрированное понятие поведения вытекает из модели, предложенной в главе 2: поведение — это не «движение плюс когнитивный элемент смысла», а смысл, встроенный в моторные реакции. Функционирование и потребности. Некоторые исследо­ ватели (например, Eckblad, 1981) обсуждали проблему пер­ вичного или вторичного характера понятия потребности в связи с функционированием организма. В соответствии с «теорией схемы» Экблада, основанной на некоторых поня­ тиях Пиаже, функционирование системы первично, а моти­ вация — вторична. Экблад считает, что Нюттен утверждает обратное (Eckblad, 1981, р. 101 — 102). Следует отметить, что и на мой взгляд, и на взгляд Пиаже, функционирование само по себе динамично. Живущий, или функционирую­ щий, индивид внутренне динамичен. Следует указать, что, на наш взгляд, внутри системы невозможно пробудить мо­ тивацию или потребность как вторичный элемент. На при­ мере Экблада мы утверждаем, что вмешательство в ассимиляторную активность схемы не может породить мотив, если активность ассимиляции сама по себе лишена динами­ ки. Другими словами, потребности не возникнут как след­ ствие рассогласования схем (как предполагает Экблад), если системе не присуще базовое стремление к согласованности. Таким образом, на наш взгляд, динамический фактор дол­ жен существовать в функциональной системе в качестве первичного врожденного механизма, если предполагается, что вмешательство в ее активность оказывает мотивационное воздействие. Хотя мы не считаем стремление к равнове­ сию базовым для человеческой мотивации (глава 4), мы признаем динамический характер функционирования жи­ вого существа. Этот момент является важным для нашей теории. Пиаже, напротив, рассматривает потребность как «волевой» или аффективный аспект схемы, поскольку «схе­ ме необходимы объекты, которые можно ассимилировать* ^курсив мой. — Ж.Н.>. Пиаже не видит оснований для Рассмотрения мотивации как отдельного фактора, потому ч то он включает динамический аспект в функцию ассими Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам ляции и аккомодации. На наш взгляд, напротив, необходимо выделить в открытой и научно приемлемой форме мотивационный фактор как таковой, учитывая, что этот динами­ ческий элемент ответственен за направленность поведения — его принципиальную характеристику. Именно благодаря этому поведению человек, в конечном счете, не стремится получить любой объект из тех, которые ассимилирует. Он стремится к одним объектам и избегает других. Таким обра­ зом, мотивационную направленность нужно отличать от ас­ симилятивного и аккомодативного функционирования. Существует и другая важная причина различать мотивационные и функциональные процессы. Рассмотрим, на­ пример, познавательное функционирование. Очевидно, что и мотивацию воспринимать, и познавательное любопытство следует изучать как процессы, отличные от восприятия как такового, так как они подчиняются различным законам. То же самое различие необходимо проводить между социаль­ ным функционированием и его мотивацией. В итоге, с од­ ной стороны, потребности не следует рассматривать как са­ модостаточные целостности — они включены в функциони­ рование живого и его различные потенциалы;

с другой сто­ роны, не следует путать потребности с самим актом функ­ ционирования, так как мотивация задает поведенческому функционированию направленность и подчиняется другим законам. Динамическое функционирование и адаптация. Нако­ нец, следует рассмотреть адаптивный характер поведенчес­ кого функционирования. Как отмечалось в начале этого раз­ дела, тот факт, что Пиаже подходит к поведению с точки зрения познавательной активности, в то время как мы под­ черкиваем его мотивационный аспект, приводит к двум раз­ личным точкам зрения. То, что Пиаже называет всеобъемлющим адаптивным процессом с фазами ассимиляции и аккомодации, связано с нашим исходно недифференцированным понятием интеракционного функционирования в системе «И—С». На психо­ логическом уровне это функционирование представляет со­ бой поведение в наиболее общем смысле. Оно включает в себя деятельность различных функций, таких как мотор­ ные, когнитивные, мотивационные и эмоциональные про­ цессы, каждая из которых действует в соответствии со сво ими собственными правилами, не обязательно адаптивны­ ми по своей природе. Мы согласны с Пиаже в том, что это функционирование включает в себя динамический аспект;

живое существо — это не только функционирование, но и функциональный динамизм. На взгляд Пиаже, этот дина­ мизм представляет собой стремление к адаптации. На наш взгляд, все поведение живого существа, по сути, представ­ ляет собой стремление ко взаимодействию в направлении личностного саморазвития в различных его формах. Позна­ вательное функционирование является частью этого общего динамического поведения и подчиняется своим правилам. В контексте человеческого действия функционирование в направлении к саморазвитию не обязательно является адаптивным. Люди в большей мере, чем животные, неспо­ собны оставлять вещи такими, как они их нашли. Своими действиями человек склонен трансформировать состояние вещей в направлении своих поведенческих проектов. Имен­ но так он трансформирует мир природы в мир культуры, отражающий его базовые цели. Самое важное, что человек сам для себя — это субъект, подлежащий развитию, изме­ нению или улучшению. Такие цели представляют собой когнитивную разработку его потребностей, включая его стремление преодолеть актуальное положение дел. Таким образом, можно сказать, что человек активно адаптирует свой мир и себя к своим собственным построениям в боль­ шей степени, чем свои построения к данной ситуации. Эта активная адаптация для самого человека оказывается не ассимиляцией реальности, а достижением цели. Эта цель не состоит, как в случае познания, ни в создании познаватель­ ного образа, адаптированного к данной реальности, ни в аккомодации существующих схем, которые позволяют че­ ловеку ассимилировать данную реальность. Она предпола­ гает трансформацию реальности. Очевидно, в процессе трансформации реальности адап­ тация играет специфическую роль в том смысле, что чело­ век эффективно приспосабливается и приноравливается к тем аспектам реальности, которые сопротивляются его уси­ лиям, то есть противостоят трансформации. В этом случае индивид частично приспосабливается, чтобы достичь мак­ симального осуществления своей исходной цели. По сути, адаптация становится стратегией, которая вторично исполь­ зуется на службе динамизма индивида к саморазвитию.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам но Если настаивать на сохранении для этого аспекта че­ ловеческого динамизма термина «адаптация», можно ут­ верждать, что в попытках адаптировать свой мир к обра­ зу, который сам создает, человек стремится, главным об­ разом, адаптироваться к себе (Fraisse, 1967), то есть быть собой. В любом случае необходимо уточнить, как происхо­ дит эта адаптация к себе. В контексте жизни, для кото­ рой характерно стремление улучшать и превосходить то, что достигнуто, не-адаптация будет заключаться в неспо­ собности достигнуть желаемой цели или идеала. Постоян­ ная нехватка чего-то у человека и есть тот самый недо­ стижимый идеал. В этом случае человек будет чувство­ вать себя «неадаптированным» в той мере, в какой он не может изменить ситуацию, чтобы она соответствовала его целям. Так мы приходим к новому, более глубокому зна­ чению термина «адаптация».

Расхождение, диссонанс, баланс и мотивация Предлагаемая нами мотивационная модель допускает, что динамизм действия обнаруживается не только в рас­ хождении между актуальным состоянием и желаемой це­ лью, но также и в самой потребности, участвующей в обра­ зовании этой цели. Учитывая важность для современной психологии таких понятий, как расхождение или диссо­ нанс, и противоположных им — баланса и согласованнос­ ти, уместно исследовать мотивационный компонент этих понятий, несущих в себе идею гомеостатического равнове­ сия. В теоретических системах, таких как теория баланса Хайдера (Heider, 1946, 1958) и теория когнитивного диссо­ нанса Фестингера (Festinger, 1957), согласованность и ее нарушение отражают скорее перцептивное или когнитив­ ное, чем биологическое равновесие. Более того, дальше мы покажем, что эти понятия основаны на гештальтистском по своей сути взгляде на мотивацию, в котором важную роль играет принцип «хорошей формы». Очевидно, что в структуре взаимоотношений одни связи предпочитаются другим. По сути, одни связи приводят к к гармонии и согласованности, в то время как другие — дискомфорту или разрушению. Таким образом, восприни­ маемое отклонение от «хорошей формы» порождает приспо­ собительные стремления, например, когда человек спонтан меняет положение картины, косо висящей на стене. «Хорошая форма», таким образом, имеет динамический компонент, как и все «гештальты». Обычно человек предпо­ читает такие формы другим возможным структурам и стре­ мится к тому, чтобы и воспринимать, и реализовывать их (Kohler, 1940;

Heider, 1960). Как явствует из системы Хай­ дера (Heider, 1960), гештальтпсихология приняла это поня­ тие как центральное в своей динамической теории. Помимо связи с восприятием, понятие «хорошей фор­ мы» можно применить к любому когнитивному анализу группы элементов. Так, в сфере межличностных отноше­ ний мы обычно предпочитаем видеть и знать, что тот, кто нам нравится, ценит то, что мы ценим. Действительно, до­ вольно неуютно и даже неприятно узнать, что ему это не нравится (Heider, 1958). Аналогично в отношении эмоций индивид считает «неразумным» переживать чувство стра­ ха в ситуации, в которой нет явной опасности. В терми­ нах «хорошей формы» страх в такой ситуации оказывает­ ся дисгармоничным и в когнитивном плане порождает диссонанс. Например, мы знаем, что случай с «неразумным» страхом для Фестингера был первым толчком к разработ­ ке теории когнитивного диссонанса (Festinger, 1957). Пос­ ле землетрясения индивиды, сохраняющие чувство стра­ ха, не пытаются уменьшить свою тревожность, ставя под сомнение слухи о дальнейших катаклизмах;

наоборот, они склонны верить тревожным слухам, чтобы аффективно оправдать свой страх. С когнитивной точки зрения нера­ зумный страх представляет собой дисгармоничную, то есть диссонирующую структуру («плохую форму»). Предпола­ гается, что, находя основания, объясняющие чувство стра­ ха, индивид способен удовлетворить свою потребность в Уменьшении такой когнитивной дисгармонии и, следо­ вательно, нормально сосуществовать со своим страхом 13 (Abelson et al., 1968). В 1944 году Хайдер утверждал, что для «хорошего страа» необходимо, чтобы человек осознавал опасность в окру­ жающей среде;

аналогично, «хороший гнев» требует, чтобы е ловек мог связать его с личным оскорблением. Эти приИнтересно отметить связь этих результатов с исследованиями и интерРетациями Шехтера (Schachter, 1964), посвященным атрибуции причин эмоций.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам меры представляют собой случаи закона «хорошей формы», или «хорошей целостности», утверждающего, что элементы перцептивных или когнитивных единиц должны находить­ ся между собой в определенных взаимоотношениях. Соглас­ но Хайдеру, образование таких единиц подчиняется зако­ нам формирования перцептивных структур (Heider, 1944, р. 327;

Sarup, 1978). Согласно Фестингеру, похожий принцип наблюдался в экспериментах по исследованию когнитивного диссонанса. Так, индивид испытывает дискомфорт, воспринимая два элемента знания, которые в его личности не соответствуют друг другу. Такие элементы образуют плохой гештальт, поэтому индивид пытается изменить свое восприятие, уста­ новки или понятия, как это продемонстрировано в исследо­ ваниях Фестингера. В общем, выглядит правдоподобным, что стремление быть «разумным» в своем поведении можно также определить в терминах потребности придти на когни­ тивном уровне к «хорошей форме». Важно, однако, различать степени дискомфорта и дис­ гармонии, к которым приводят ситуации, не соответствую­ щие предпочитаемой форме. Рассмотрим следующие при­ меры: спонтанные попытки выпрямить покосившуюся кар­ тину;

чувство дискомфорта и огорчения из-за того, что ссо­ рятся два друга (Хайдер), вину, которую испытывает инди­ вид, словом и делом изменяющий своим убеждениям по неприемлемым причинам (Фестингер). С мотивационной точки зрения индивид, осознающий, что говорит или дей­ ствует в противоположность своим взглядам, проявляет гораздо более сильный динамизм, чем тот, что руководит индивидом, пытающимся выпрямить косо висящую карти­ ну. Действительно, в первом случае на кону стоит потреб­ ность во внутренней цельности. Аналогично индивид, узна­ ющий, что два его друга в ссоре, страдает не только из-за того, что различные элементы конфигурации в этой ситуа­ ции (то есть его друзья, их спор и он сам) уже не образуют «хорошую целостность», но также и из-за того, что здесь прямо затронута его привязанность к ним. Поэтому Хайдер (Heider, I960) подчеркивал, что его теория баланса не явля­ ется общей теорией мотивации. Как он отмечал, его теория предназначена просто «привлечь внимание к определенным аспектам ограниченного числа мотивационных феноменов» (Heider, 1960, р. 171).

Подчеркнем, что понятия баланса и диссонанса в том виде, в каком мы их использовали в данном контексте, относятся только к некоторым аспектам человеческой мо­ тивации, а именно к когнитивному или перцептивному предпочтению определенных гармоничных форм взаимо­ связей и «хороших целостностеи». Очевидно, что это не первичный источник человеческого динамизма. Отноше­ н и я, «необходимые» д л я оптимального функционирова­ ния, относятся к потребностям, которые, как показано в главе 3, коренятся в динамическом функционировании жизни как таковой. Гештальтпсихология рассматривает мотивацию через призму понятий, заимствованных из изучения восприятия. На мой взгляд, такой подход не­ адекватен. В дополнение к перцептивным и когнитивным стремлениям к гармоничным конфигурациям или «хоро­ шим формам», дисгармоничные когнитивные отношения могут актуализировать или влечь за собой определенную динамику поведения, связанную с различными потребно­ стями. В этом случае диссонанс является не просто ког­ нитивным (то есть связанным с когнитивными тенден­ циями), но затрагивает и разнообразную личностную ди­ намику. Это можно пояснить следующими примерами. Очевидно, что существуют некоторые конфликты чис­ то познавательной природы, которые производят изме­ нения только в познавательном поведении (изменение взглядов, отношений и т.д.). Например, индивид, который строит гипотезы, чтобы объяснить некоторый феномен, и замечает в своем объяснении противоречивые элементы, изменит свои построения, чтобы устранить такой «когни­ тивный диссонанс». Совершенно другое дело, когда, на­ пример, в рамках лабораторного эксперимента субъект, в соответствии с инструкциями экспериментатора, лжет другому испытуемому. В этом случае конфликт, происхо­ дящий в первом субъекте, не ограничивается диссонансом когнитивных содержаний. Предполагается, что индивид знает различие между реальностью и тем, что он говорит второму испытуемому, но критический элемент в этой ситуации не является когнитивным. Первый ненавидит ложь и при этом знает, что солгал другому. В той степен и, в какой он осознает лживость своих слов, для него очевидно, что его действие расходится с его Я-концепцие и и базовой потребностью в самосогласованности. Этот Мотивация, планирование, действ!

5. От потребностей к целям и планам динамический аспект конфликта важнее, чем когнитив ный диссонанс. Таким образом, объяснение в терминах когнитивного диссонанса — это другой пример стремле ния некоторых психологов к тому, чтобы подменять д и. намику поведения когнитивными процессами. Похожим образом индивид, который непрерывно кур Ит может испытывать конфликт между желанием быть здорс-1 вым и удовольствием от курения. Состояние напряжения порождаемое у субъекта восприятием (осознанием) диссо­ нанса между его желанием и его действиями, затрагивает все задействованные динамизмы (заботу о здоровье и удо­ вольствие от курения), а не только стремление к когнитив­ ной согласованности. Важно подчеркнуть, что когнитивные аспекты играют существенную роль во всех психологических конфликтах. По сути, элементы оказываются в конфликте только в той степени, в какой индивид воспринимает или понимает их как значимые для его Я-концепции. Курение и ложь стано­ вятся конфликтными в соотношении с определенными по­ нятиями и смыслами, которые индивид придает этим дей­ ствиям, исходя из своей Я-концепции. Элементы, изменя­ ющие смысл действий — например, серьезная причина, оправдывающая ложь, или незнание о негативном воздей­ ствии табака на организм,— изменяют и воспринимаемый конфликт, то есть степень диссонанса. Влияние незначи­ тельного или серьезного вознаграждения, получаемого ис­ пытуемыми в качестве компенсации за ложь (Nuttin Jr., 1975), можно интерпретировать в этом ключе. Наши комментарии согласуются с интерпретациями, подчеркивающими в этом контексте динамику Я-концеп­ ции и личную вовлеченность (Aronson, 1968). Похожие со­ ображения о мотивационной вовлеченности встречаются в работе Брема и Коэна (Brehm, Cohen, 1962), а также в поня­ тии личной ответственности, предложенном Виклундом и Бремом (Wicklund, Brehm, 1976). Все эти авторы обращают­ ся к динамическому центру личности и ее тенденции к са­ 14 мосогласованности. Мы выделяем этот подход, потому что он согласуется с нашим понятием присущего личности ди­ намизма саморазвития и внутренней согласованности. Как Интересующиеся читатели могут обратиться к теоретическим коммен­ тариям Гринуолда и Рониса (Greenwald, Ronis, 1978).

будет показано ниже, похожее признание этого фундамен­ тального динамизма личности встречается у Олпорта в его более поздней версии понятия функциональной автономии мотивации. Итак, в большинстве случаев когнитивного диссонан­ са состояние напряжения, переживаемое индивидом, про­ истекает из конфликта, более фундаментального, чем дис­ комфорт, связанный с элементами когнитивного диссо­ нанса. Другими словами, он выходит за рамки принципа «хорошей формы». Фактически он затрагивает конфликт между принципиально различными потребностями (внут­ ренняя согласованность, забота о своем физическом здо­ ровье и т.д.). Но так как психологический конфликт — как и поведение в целом — основан на воспринимаемом смысле конфликтующих элементов, конфликт можно раз­ решить когнитивно, изменяя восприятие этих элементов и, следовательно, отношение к ним индивида. Таким об­ разом, существует два способа разрешить конфликт: в примере с курением индивид мог прекратить курение и, следовательно, сохранить здоровье, или же мог изменить свое мнение о влиянии курения и, следовательно, уже не воспринимать конфликт. По сути, то, что не воспринима­ ется, психологически не существует. Эти комментарии служат, главным образом, тому, чтобы вписать важный вклад, сделанный теориями баланса и когнитивного дис­ сонанса, в контекст общей теории мотивации.

Поведенческие проекты и рационализация мотивации Определение мотивации в терминах когнитивно пере­ рабатываемых целей и поведенческих проектов не тожде­ ственно рациональной концепции мотивационного процес­ са. Индивид, действующий под влиянием жгучей ненави­ сти или любого другого сильного, даже бессознательного побуждения, может поставить себе целью убийство чело­ ч к а. Он может думать о том, как достичь этой цели, не­ виданно напав на жертву в определенном месте и в оп­ ределенное время. Я предполагаю, что подавляющее больинство человеческих действий, даже те, которые инициРованы иррациональными, даже бессознательными, тен Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам денциями, включают в себя активацию познавательных функций. Таким образом, побуждение сделать что-то обыч­ но преобразуется в цель и план достижения этой цели. И преступники, и душевнобольные люди, действуя под вли­ янием иррациональных инстинктов и нарушенных психи­ ческих процессов, часто выполняют координированную цепь действий, предполагающую существование когнитив­ но-динамических структур «средство—цель». Следователь­ но, предполагается, что любые мотивационные состояния активируют когнитивные процессы и что цели и структу­ ры «средство—цель» являются результатом когнитивной переработки этих мотивационных состояний. Высокая сте­ пень когнитивной переработки не характерна лишь для действий, проявляющихся или как эмоциональные взры­ вы, или как рефлексы. В действительности редко можно встретить человеческое поведение, в котором не участвуют наиболее тонкие и гибкие процессы человеческого функ­ ционирования, то есть когнитивные процессы. Работу когнитивных функций внутри поведенческого процесса не следует отождествлять с «рационализациями» post factum, строящимися, чтобы оправдать поведение. По­ нятие же неосознанного характера некоторых действий от­ носится только к некоторым сегментам поведенческого процесса. Так индивид, которому говорят, что он испытыва­ ет бессознательный страх или ненависть к некоему челове­ ку, осознает свою ненависть или страх и часто также — свой план избегать этого человека. При этом некоторые процессы и факторы, лежащие в основе его чувств, могут оставаться бессознательными. «Иррациональными» мотивациями называют побужде­ ния, не интегрированные в динамическую Я-концепцию и систему ценностей индивида. Вообще, динамика поведения «иррациональна», пока она не прошла когнитивную перера­ ботку (доповеденческую стадию). Более того, в основе своей гетерогенная и поливалентная природа человеческой дина­ мики делает сложной и даже невозможной полностью гар­ моничную интеграцию. Таким образом, стремление чело­ века к внутренней согласованности и динамической интег­ рации обречено приводить к конфликтам, являющимся базовой характеристикой человеческой мотивации. Конф­ ликт — это проявление дисгармонии, а также разнообразия и богатства человеческой мотивации. Противостояние конф диктующих стремлений невозможно объяснить, называя одни из них «автохтонными», а другие — навязанными обществом. По сути, социально транслируемые стремления могут быть «интервализированы» — то есть превращены в мои стремления, — только если они отражают динамичес­ кий потенциал человека. И те, и другие стремления пред­ ставляют собой аутентичные аспекты подлинных челове­ ческих динамизмов.

Персонализация мотивации Помимо трансформации потребностей в цели и планы действия, когнитивная переработка мотивации приводит ко второму важному аспекту ее развития, а именно к персонализации мотивов. Трансформируясь в цели и проекты, по­ требность становится «личной». Конечная цель — это моя цель, а поведение, с помощью которого достигается резуль­ тат, — это мое действие. Этот процесс персонализации воз­ действует и на динамическую, и на регуляторную характе­ ристики целей. Как хорошо известно, многие психологи подчеркивали безличную и инстинктивную природу человеческой мотива­ ции. Во фрейдистской психологии, например, динамика поведения принадлежит к безличному Оно, бессознательно­ му уровню личности. Напротив, Я почти полностью свобод­ но от влияния мотивации. Даже в теории инстинктов Макдугалла понятие чувств предстает как сочетание инстинк­ тивных эмоций, а не персонализированный мотив. В теори­ ях влечения динамическое воздействие представлено в тер­ минах физиологической стимуляции и автоматического под­ крепления. В современной психологии Курт Левин, Гордон Олпорт и Генри Мюррей были в числе первых, кто обратил­ ся к личностным аспектам мотивации. Первое, что следует при этом отметить: «персонализа­ ция мотивов» была главной темой Олпорта в разработке его теории функциональной автономии мотивов. Действия взрослых, говорит Олпорт, мотивируются не инстинктив­ ными силами (Макдугалл) и не инфантильными импуль­ сами (Фрейд), а личностными мотивационными структу­ рами. Желая сохранить личностный характер мотивации, изначально Олпорт считал необходимым отделить конкрет Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам ные мотивы от всех базовых динамических ориентации, или потребностей. Он считал, что мотив взрослого проис­ ходит из повторения самого мотивационного действия. Таким образом, предполагалось, что действие само отде­ ляется от безличной динамики, такой как потребности, инстинкты, или влечения, и становится функционально автономным. Другими словами, говорилось, что «меха­ низм» повторения какого-либо действия становится «вле­ чением» в соответствии с принципом Вудвортса «Механиз­ мы становятся влечениями». Однако скоро выяснилось, что простое повторение не может быть источником моти­ вации. У человека не появляется мотивация зашнуровы­ вать ботинки из-за того, что он завязывал шнурки тысячу раз. Более того, принцип повторения сам по себе приво­ дит к автоматизации поведения, а не к его персонализации. Очевидно, что «механизм» повторного действия не персонализирован. Впоследствии, в более поздних публи­ к а ц и я х Олпорт (Allport, 1961) переформулировал свою теорию. Он утверждал, что мотив, который вырастает из базовой потребности субъекта в личностном развитии, яв­ ляется персонализированной мотивацией. Эта концепция согласуется с предложенной здесь моделью. В этой моде­ ли мотивация становится персонализированной через ког­ нитивную переработку потребности в личную цель и на­ мерение сделать что-то, и сделать это в соответствии с соб­ ственным разработанным и принятым планом. В резуль­ тате этого процесса потребности принимают конкретные и персонализированные формы, отражающие представление индивида как о себе, так и о мире. Эти когнитивно-дина­ мические структуры не являются копиями врожденного инстинктивного динамизма, который одинаков в каждом индивиде одного биологического вида. Базовая потребность в саморазвитии, например, не существует иначе, как в форме персонализированных целей и проектов, отражаю­ щих динамический образ себя и окружения, конструируе­ мый индивидом. Влияние персонализации потребностей на мотивацию конкретного поведения подтверждается к а к обыденным наблюдением, так и экспериментальными исследования­ ми. В первом случае мы часто видим, что относительно незначимое дело является предметом настойчивого стрем­ ления, потому что у человека высокий уровень «эго-вов деченности» в данную деятельность. Например, оказыва­ ется, что он взял на себя инициативу или ответственность за выполнение этого дела. По сути, он занимается этим проектом независимо от его объективной важности или защищает идею просто потому, что это его проект или его идея. Другими словами, достижение цели, которую он себе поставил для себя, приобретает для индивида личную зна­ чимость. Престиж и самооценка становятся динамически­ ми элементами, лежащими в основе проекта, и порой мо­ гут быть несоразмерны реальной привлекательности цели. Экспериментально было показано (Lewin, 1935), что субъект, ощущающий личную вовлеченность в задание, склонен продолжать его выполнение, хотя экспериментатор просит прекратить работу. Было показано, что стремление завершить прерванное задание не проявляется, если это задание было начато другим человеком (Ferdinand, 1959). Таким образом, здесь работает не просто гештальтпсихологический принцип завершения, но также личностная вов­ леченность в задание в целом. В общем, можно сказать, что к любому личностному проекту или предприятию прибавляется дополнительная мотивация: помимо динамики поведения, конкретизирован­ ной в определенном плане, в деятельности также участвует базовая потребность в саморазвитии, самосовершенствова­ нии или самоуважении в той степени, в какой сам индивид вовлечен в нее.

Мотивационная сила идей и идеологий Прежде чем продолжить изучение того, как персонализация мотивации проявляет себя в авторегуляции поведе­ ния, кратко рассмотрим мотивационную силу, присущую таким персонализированным и эго-вовлеченным конструк­ там, как убеждения, идеи, теории и идеологии. Будет по­ лезно различать два типа таких когнитивно-динамических СТруКТур ^ При обсуждении когнитивной переработки потребноси мы подчеркнули, что мотивационные состояния, или °требности, активируют познавательное функционироваИе (восприятие, память, мышление, воображение, рас­ хождение и т.д.). Такое познавательное функционирование е Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам является первичным механизмом, посредством которого индивид находит поведенческое выражение своей потреб­ ности. Таким образом, как было показано выше, цели и планы действия представляют собой поведенческую реа­ лизацию потребности на познавательном уровне функцио­ нирования. Большинство идеологий, убеждений и идей относятся к когнитивно-динамическим структурам этого типа. Например, «идея», что «все люди равны» — это не суждение типа «2+2=4» или «часть меньше, чем целое». Она заключает в себе «идеологию» того, каким должен быть человек и общество. Это — когнитивное выражение цели или состояния, которого нужно достичь. Иными сло­ вами, мотивационная сила таких убеждений и идей оче­ видна, так как они являются когнитивными конкретиза­ 1 ция»" человеческой динамики. Другой тип познавательных систем связан с потребно­ стью людей понимать и объяснять затрагивающие их со­ бытия и ситуации. Эта познавательная потребность нахо­ дит свое удовлетворение в идеальных структурах, разви­ вающихся в культурных контекстах или создаваемых от­ дельными философами и учеными. Обычно они стремятся объяснить общие человеческие проблемы, такие как су­ ществование человека, смысл жизни, общество, личность. о других случаях они могут быть гораздо более узкими и интересовать только ограниченное число индивидов. В той степени, в которой люди более или менее личностно вов­ лечены в такие идеальные структуры, они будут мотивационно и эмоционально привязаны к ним, будут пытаться сообщить их другим людям и защитить их. Этот динами­ ческий аспект познавательных структур обнаруживается даже у ученых, которые привязаны к своим научным построениям. Познавательные системы становятся лично­ стными убеждениями или личностными достижениями, люди стремятся к самосогласованности, а динамика эгововлеченности, упомянутая выше, часто применима к этим конструктам: человек привязан к своим идеям, как к себе самому. Следует добавить, что очень часто второй тип идеаль­ ных структур не ограничивается чисто познавательными объяснениями. Во многих случаях философские и рели­ гиозные системы, говорящие о людях, обществе и жизни в целом, побуждают своих приверженцев действовать оп ределенными способами и пытаться изменить общество в определенном направлении. Таким образом, оба типа по­ знавательных систем часто пересекаются, так как у чело­ века мышление и действие очень тесно связаны друг с друГОМ.

Внутренняя регуляция поведения (авторегуляция) Главный результат персонализации мотивации затраги­ вает авторегуляцию, то есть процесс внутренней регуляции поведения. Чтобы понять этот процесс и его важность для модели человеческого поведения, может быть полезно, вопервых, рассмотреть его противоположность: внешнюю ре­ гуляцию поведения, - и, во-вторых, исследовать, как новые понятия авторегуляции и автоподкрепления появи­ лись в современной психологии. Пример внешней системы регуляции обычно дает бихе­ виористская теория. Подкрепления (поощрение и наказа­ ние), которыми управляет экспериментатор, по сути, счита­ ются единственными факторами, участвующими в регуля­ ции и модификации поведения. Прямой противоположнос­ тью этой системе внешнего подкрепления выступает поня­ тие внутренней регуляции, в которой считается важной личная оценка субъектом его результатов. Например, ис­ следования уровня притязаний (Lewin, 1935) демонстриру­ ют, что успех или неудача определяются не в терминах объективных результатов, а в терминах личной цели инди­ вида. Другими словами, выступает ли ряд достигнутых ре­ зультатов положительным или отрицательным подкрепле­ нием, зависит от того, достиг ли индивид свою личную цель, иоъективно негативные последствия могут оказывать пози­ тивное воздействие, если воспринимаются как средство к Достижению некоторой личной цели, в то время как индиид, чья цель состоит только в том, чтобы получить внешнее знаграждение, предложенное экспериментатором, будет Регулировать свою инструментальную деятельность, ориенЬ На п о д к р е п л е н и е Ром и своих действий экспериментато м. в этом смысле график подкреплений способен влиять поведение интеллектуального человека. Такой индивид, пытывая голод, будет даже демонстрировать формы «су Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам еверного» поведения, если выяснит, что за случайным по­ ведением такого рода следует получение пищи (закон инст­ рументальное™). Другими словами, в той степени, в какой разумный индивид предвидит или понимает, что желаемую цель можно достичь определенным действием, он будет мо­ тивирован — через внутреннюю регуляцию — выполнить это действие. Ввиду важности понятий автоподкрепления и внутрен­ ней регуляции стоит кратко обсудить их происхождение и появление в современной психологии. Происхождение понятия автоподкрепления. Появление таких терминов как «самовознаграждение», «самоподкреп­ ление» и «самоодобрение» ознаменовало новое направление в психологии мотивации и научения. Долгое время мотива­ ция изучалась с точки зрения индивида, получающего по­ ощрение или похвалу от других людей. Теперь же внимание обратилось на роль самоодобрения. Помимо внешних собы­ тий, на поведение влияет индивид, оценивающий и одобря­ ющий свои собственные реакции — этот феномен называет­ ся самоподкреплением. Чтобы сполна оценить новизну та­ кого взгляда, следует вспомнить, что внешнее подкрепле­ ние, к которому обращаются бихевиористские теории, свя­ зано прямо и косвенно с удовлетворением органических по­ требностей (первичное и вторичное подкрепление). Самопод­ крепление, напротив, относится к процессам, связанным с персонализацией потребностей, то есть к личности индиви­ да, не только переживающего «безлично детерминирован­ ные» состояния голода и удовлетворения, но также способ­ ного устанавливать для себя стандарты и оценивать свои действия в соответствии с этими нормами. Исторический исток современного взгляда на эту про­ блему можно встретить в работе Курта Левина, а также у Гордона Олпорта в его анализе понятия Эго в современной психологии (Allport, 1943), и особенно в его интерпретации закона эффекта Торндайка. В 1945 году критика закона эффекта с точки зрения личности стала темой симпозиума, в котором принимали 15 участия Олпорт, Маурер и Райе. В докладе на этом симТекст симпозиума был опубликован в журнале «Psychological Review». 1946, vol. 53.

позиуме Олпорт впервые рассматривает применение таких терминов как «самопохвала», «самоосуществляемое поощ­ рение», и, наконец, «самопоощрение». Маурер (Mowrer, 1950) обратился к этому понятию в своей более поздней работе по идентификации. Возможно, что Маурер, как и Сире и Чайлд, впервые используя термин «самопоощ­ 16 рение», думал о фрейдовском понятии самонаказания. В моей работе о законе эффекта предложено различать по­ нятие успеха и понятие поощрения, чтобы подчеркнуть различие между результатом, который удовлетворяет са­ мого индивида (успех), и результатом, который поощря­ ется извне экспериментатором (Nuttin, 1953, р. 57—70). С 1960 года термин «самопоощрение» широко использует­ ся в исследованиях по социальному научению и, в более общем виде, по модификации поведения. Схожие понятия представлены в когнитивных теориях Мишела (Mischel, 1973) и Хекхаузена (Heckhausen, 1973, 1975, 1981). Эти теоретики обращаются к таким понятиям, как «самопод­ крепляющие функции», «самопорождаемые следствия» и «собственные стандарты и цели». Понятие «минимальной цели» Роттера относится к той же идее (Rotter, 1954). Можно упомянуть также недавнее исследование Вайнера (Weiner, 1974), в котором он продемонстрировал, как эмо­ циональное сопровождение объективного успеха и неуда­ чи зависит от восприятия «причин», приводящих к неко­ торому результату. Конкретно, если локус контроля вос­ принимается как внутренний, индивид реагирует на успех и неудачу, соответственно, удовольствием и неудоволь­ ствием;

если, напротив, локус контроля воспринимается как внешний, результат не оказывает на индивида эмоци­ онального воздействия. Эти исследования подчеркивают важность внутренней регуляции поведения. Я-концепция. Мотивационные и когнитивные процес­ сы, которые предполагает салюодобрение, берут начало в действующем субъекте, обладающем способностью к самоиг™ * °Д Р » и «самонаказание», которые с 1953 года Скинне м D nTf™^ Р° « « к о с я т с я к другому механизму {Skinner, 1953, к тпГ L асается текстов Торндайка, неоправданно истолковывать его понятие ОК-реакции в терминах самоопоощрения (Mowrer, Ullman, 1945). В своей книге Торндаик {Thorndlke, 1940) говорит о самоодобрении, не ссы­ лаясь на свои закон эффекта или на ОК-реакцию.

ИНЫ,с М0П к епление Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам познанию. Его личность, то есть его паттерн психологи­ ческого функционирования, представляет собой централь­ ный компонент поведенческой системы, куда поступает и где обрабатывается вся информация и посредством кото­ рой регулируется и контролируется вся система (Fraisse, 1976). Этот субъект или центр переработки — организм! способный действовать как объект своей собственной по­ знавательной активности (то есть познавать себя) и часто 17 называемый «эго». В процессе познания себя индивид также осознает — хотя бы частично — свою поведенчес­ кую динамику, или потребности. Фактически в этом цен­ тре переработки информации потребность субъекта в само­ развитии конкретизируется в сознательных целях и пла­ нах и в общем понятии динамического «Я», то есть дина­ мической Я-концепции или, в терминологии Левина, эгоуровня. Как персонализированная конкретизация потреб­ ности в саморазвитии, самопознающая личность и дина­ мическая Я-концепция функционируют в качестве источ­ ника новой персонализированной мотивации в различных поведенческих жизненных ситуациях. В самом деле, у человека процессы саморазвития и роста не ограничены функциональным динамизмом биологического роста. Они также состоят в постановке и достижении целей и при­ ближении к тому, чем человек хочет быть. Другими сло­ вами, посредством своих высших познавательных функ­ ций человек развивает Я-концепцию, то есть определен­ ный образ, или идею самого себя. Более того, внутренний функциональный динамизм личности (см. главу 3) добав­ ляет к Я-концепции динамическое измерение. Именно ди­ намическая Я-концепция конкретизируется в персонали­ зированных целях, действующих как критерий внутрен­ ней регуляции персонализированных действий. Таким об­ разом, динамическая Я-концепция — это внутренний кри­ терий, согласно которому формируются самооценка, само­ одобрение, самонаказание и личностные ценности. В том же самом контексте может возникать определенное напря­ жение и даже конфликт между идеальной и реальной Яконцепцией, то есть воспринимаемым Я и динамически представляемым Я. Здесь можно согласиться с Хантом Термин *эго» используется нами в общем смысле, как относящийся к личности в целом, в противоположность фрейдовскому понятию эго, лишен­ ному всех мотивационных функций.

(Hunt, 1971) в том, что достижение своих целей и реали­ зация своих проектов и задач — наиболее важные формы подкрепления. Различие между таким самоподкреплени­ ем и внешним поощрением сравнимо с различием между эго-удовольствием и сенсорным удовольствием или меж­ ду истинным успехом и внешним поощрением. В том же контексте можно рассмотреть ранее получив­ шее определение понятие «оптимального функционирова­ ния». Важно отметить, что на уровне персонализирован­ ного поведения «оптимальное функционирование» во мно­ гом детерминировано самой действующей личностью. Та­ ким образом, психологические потребности могут быть большей частью определены в терминах самоконструируе­ мых целей и планов. Можно сказать, что, с одной сторо­ ны, цели — это конкретизация поведенческих потребнос­ тей, а, с другой стороны, цели становятся самоконструи­ руемыми критериями, стандартами или нормами, кото­ рым нужно следовать, чтобы личность была удовлетворе­ на собой, то есть могла удовлетворять свои личностные потребности. Достижение своих целей становится психо­ логической и персонализированной потребностью. Други­ ми словами, наше определение потребностей относится к понятию оптимального функционирования (глава 3). Это оптимальное функционирование, оказывается, в большой степени заключается в способности делать и достигать то, что человек собирается делать и достигать. Таким образом, человек оказывается в большой степени ответственен за то, в чем он, в конечном счете, нуждается на уровне лич­ ностного функционирования. В определенной степени его конкретные психологические потребности и критерии яв­ ляются самосконструированными. Оговорка «в определен­ ной степени» необходима, потому что на каждой стадии личностного развития внутренние критерии того, чего че­ ловек должен достичь, нельзя неограниченно понижать или изменять, не вступая в конфликт со своей Я-концепЦией. Динамическая Я-концепция или эго-уровень явля­ ются скорее стабильными критериями, которые, в соответ­ ствии с восходящей тенденцией человеческой мотивации, Могут стремиться повышать, а не снижать свои требова­ ния. Тем не менее ценности могут меняться в зависимос­ ти от перестройки личности и реорганизации поведенчес­ кого мира и иерархии ценностей.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам Мотивационное отчуждение. В противоположность персонализации мотивации существует процесс мотивационного отчуждения о котором также следует кратко упомя­ нуть. Этот процесс относится к средствам, благодаря ко­ торым индивид, испытывающий социальную и некоторую другую форму давления, иногда вынужден делать и, воз­ можно, даже желать того, что не согласуется с его соб­ ственными намерениями и восприятиями. Эта проблема исследовалась в нескольких интересных экспериментах по воздействию социального давления и конформности (de Montmollin, 1977;

Mulder, 1977). Вспомним ранний экс­ перимент Эша по исследованию перцептивной конформно­ сти, вызываемой давлением со стороны окружающих. Еще драматичнее, чем эти формы социального влияния, воздействие авторитарного давления на мысли и действия индивидов. Это давление проявляется, например, в пове­ дении граждан, живущих при определенных политичес­ ких режимах, а также в экспериментах по исследованию пассивного повиновения авторитетам (Milgram, 1974). Та­ ким образом, мотивационное отчуждение связано со сте­ пенью, в которой внешнее давление лишает индивида спо­ собности занять определенную позицию или лично оценить ситуацию (Feuerlicht, 1978). Мы уже отмечали, что подражание и идентификация с другими — стратегии личностного развития молодых людей. Говоря о социальных влияниях вообще, отметим, что главная психологическая проблема в данном контек­ сте — это степень личностной переработки этих влияний и типов взаимодействия. Само по себе воздействие соци­ альных факторов и процессов на поведение и развитие ин­ дивида является обычным ходом человеческого функцио­ нирования. В самом деле, социальное взаимодействие — это не процесс, который просто добавляется к личностно­ му функционированию индивида. Напротив, индивидуаль­ ное личностное функционирование не существует и даже оказывается невозможным вне сети поведенческих связей и взаимодействий с людьми и объектами. Следовательно, социальное измерение — это не что-то добавляющееся к функционированию индивида;

как было показано в нашей модели личности, оно содержится в нем. Каждый раз, когда мы говорим о человеческом индивиде, мы обраща­ емся к социально функционирующему индивиду, то есть к индивиду в системе «Индивид—Среда», описанной в главе 3. Других индивидов не бывает. Московичи {Moscovici, 1976) предложил недавно инте­ ресную теоретическую интерпретацию феноменов, связан­ ных с социальным влиянием. В центре его рассуждений находятся процессы, участвующие в социальных измене­ ниях и инновациях, к которым приводят действия инди­ вида, адресованные группе. Этот акцент на воздействии индивида на группу, а не группы на индивида, близок нашему тезису о том, что, вместо того чтобы самим адап­ тироваться к ситуации, люди часто способны адаптировать ситуацию к своим собственным целям и планам. Тем не менее, следует признать, что для многих людей подстраи­ ваться под других — единственно возможная форма само­ развития.

Воля и «персонализированное» действие Людей часто удивляет, что в изучении человеческой мотивации термину «воля» уделяется сравнительно мало внимания. Это понятно, так как психология склонна объяс­ нять поведение как то, что детерминировано внешним «локусом контроля». Как уже отмечалось, даже мотивация ча­ сто рассматривается в терминах стимуляции. Конечно, дол­ жно быть ясно, что мы не ставим под сомнение влияние внешних факторов на поведение. Однако рассмотрение са­ морегуляции и самоподкрепления делает очевидным то, в какой степени Я-концепция индивида и самосконструиро­ ванные цели влияют на смысл и оценку этих внешних со­ бытий и их вклад в поведение. Мотивационный процесс, называемый «воля», следует рассматривать с той же точки зрения. Воля относится к той категории персонализирован­ ных процессов мотивационной саморегуляции, которую на­ зывают также самодетерминацией. Необходимо отметить, что динамический компонент воли берет начало из общего поведенческого динамизма. Этот динамизм, или потребность, как показано в преды­ дущем разделе, когнитивно перерабатывается в конкрет­ ные цели, которых необходимо достичь. На наш взгляд воля — это тот самый конкретизированный поведенческий Динамизм или тенденция в той мере, в какой субъект принимает и включает ее в концепцию своего динамичес Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам кого Я и саморазвития. Рассмотрим схематично, как ра ботает такой процесс. Как уже обсуждалось, на основе познавательного функ­ ционирования индивид осознает себя, свою деятельность мнения и стремления и ценности своего социального мира' Постепенно через это осознание индивид развивает общий образ или концепцию своего динамического «Я» и базовых ориентации своего развития. Другими словами, этот образ «Я» представляет собой конкретизированную схему его по­ требностей и мнений, развивающихся в ходе его деятельно­ сти и опыта. Как объяснялось выше, бессознательные тен­ денции могут быть частью Я-концепции. С другой стороны, импульсы и побуждения, в каждый момент воздействующие на индивида как конкретные про­ явления его потребностей, регистрируются в качестве вхо­ дящей информации. Бессознательные тенденции из числа этих «воздействий» могут репрезентироваться как осознан­ ные сигналы для приближения или избегания;

они также могут конкретизироваться в целях, которых необходимо достичь. Именно в этот момент процесс саморегуляции, самооце­ нивания индивида проверяет мотивационную согласован­ ность между динамической Я-концепцией, с одной стороны и направленностью стремлений или смыслом потенциаль­ ного целевого объекта — с другой стороны. Такое самооце­ нивание можно сравнить со стадией «тестирование» в моде­ ли ТОТЕ, с той оговоркой, что в данном случае предметом тестирования является согласованность между двумя дина­ мическими ориентациями. Этот процесс можно пояснить следующим примером. Предположим, сына подмывает соврать родителям, чтобы получить возможность провести выходные с друзьями, хотя он предполагает, что реакция отца на этот его посту­ пок будет негативной. Он должен оценить и определить степень, в которой способен объединить в одной структуре два конфликтующих компонента: образ собственного «Я» и ложь родителям, как он ее воспринимает в данном по­ веденческом контексте. Может ли он принять и включить эту конкретную разновидность лжи в свою динамическую Я-концепцию? Сила стремления быть с друзьями будет одним из факторов, определяющих степень искажения Яобраза, к которому может быть толерантна его личность.

Другим фактором будет степень внутренней согласованно­ сти его личности. Некоторые люди вообще не видят про­ блем в том, чтобы включить ложь в свою Я-концепцию;

для других включение такой лжи в их личностное функ­ ционирование невозможно. В последнем случае субъект не желает врать в данном поведенческом контексте. Между этими двумя крайними случаями поведение субъекта мо­ жет характеризоваться разной степенью колебаний и тор­ можения. Но в целом, в той степени, в которой субъект «принимает» свое лживое поведение как «собственное дей­ ствие», действие можно рассматривать как объект его же­ лания, то есть как интегрированное в его самооценочную структуру личности. Таким образом, чтобы стремление стало произвольным действием, недостаточно, чтобы ин­ дивид осознавал и признавал, что это стремление действи­ тельно является частью его личностного функционирова­ ния и что действие переживается к а к привлекательное. Необходимо также, чтобы человек решил преследовать конкретную цель, вытекающую из данного стремления, то есть включился в этот способ функционирования. Во многих случаях объект произвольного акта явля­ ется не целью сам по себе, а средством в контексте про­ екта, навязанной либо принятой задачи. В таком случае индивид принимает как цель, так и средства ее дости­ жения. Процессы, описанные нами, связывают желание с ди­ намической концепцией самого себя, выстраиваемой субъек­ том. Истоки и прогрессивное развитие этой Я-концепции порождены индивидуальным опытом и реакциями на все внутренние и внешние влияния и факторы, воздействую­ щие на наследственную структуру. Наконец, учитывая многообразие и сложность челове­ ческой динамики, можно ожидать, что процессы, вклю­ ченные в разработку произвольного действия, будут часто порождать конфликт. Одни аспекты динамики личности будут склонны санкционировать предлагаемое действие, а другие — противостоять ему. Тем не менее в других слу­ чаях новая цель немедленно распознается личностью как соответствующая или не соответствующая ранее выбран­ ной схеме личностного развития. Таким образом, ребенок, научившийся и приобретший привычку врать своим роди­ телям, не будет испытывать конфликтов, осознанно вы Мотивация, планирование, действие я 5 От потребностей к целям и планам бирая ложь как объект желания. Напротив, ребенок торый никогда не лгал своим родителям, будет испыты вать проблемы с сохранением или изменением образа сво его «Я». Этот факт показывает, что кроме многих квази автоматически осуществляемых действий развитие произ­ вольного поведения характеризуется рядом критических точек оценки, выбора и решения. Квазиавтоматические действия непосредственно признаются соответствующими ранее принятым динамическим схемам так же, как у че­ ловека, который ранее в своей жизни достиг цели стать врачом, спонтанно возникает цель вылечить пациента. Из сказанного легко понять, что некоторые авторы ограничи­ вают деятельность воли только ситуациями конфликта: на их взгляд, произвольные действия ограничены в челове­ ческом поведении критическими точками конфликта и решений. Тем не менее, большинство действий произволь­ ны в своих истоках или по своей причине. Свободные действия и персонализированное поведе­ ние. С психологической точки зрения важно различать мотивационный процесс произвольного действия и философс­ кую проблему «свободы воли» в человеческом поведении. Первое, как было показано, является модальностью психо­ логического функционирования, связанной с проблемой са­ морегуляции, в то время как второе отражает философские и этические проблемы, связанные с человеческим поведе­ нием. Эти философские и этические проблемы, конечно, играют важную роль в общей оценке человеческого дей­ ствия, ответственности, других социальных и индивидуаль­ ных проблем. Тем не менее в научном психологическом контексте мы предпочитаем не обсуждать проблему свобо­ ды, так как эта проблема является по своей природе фило­ софской и связана с еще одной философской проблемой — проблемой детерминизма. Используя свои методы, наука е может ограничиться исследованием отношений между Ф ' номеном и факторами и интерпретацией результатов в тер­ минах своих собственных теоретических конструктов. Сле­ довательно, мы предлагаем не затрагивать в нашем обсу дении философские проблемы и говорить не о «свободе» действий, а о «персонализированном» поведении. Некоторые философы склонны определять свободн действия как спонтанные выплески, не подвластные о факторам и исходящие из личности. Известно одо что действие, как и любые другие явления и собына находится под влиянием многих факторов. Нет наfi ю'даемых явлений, к которым так или иначе не относи­ сь бы это правило. Тем не менее можно говорить о раз­ ных СПОсобах обработки или переработки факторов, лияющих на действия человека. Так как человек спосо­ в. бен к когнитивной обработке данных, он может перераба­ тывать некоторые входные сигналы в значимую «инфор­ мацию». Эта форма переработки определенных воздей­ ствующих факторов достаточно отличается от других ме­ ханизмов — таких как биохимические процессы, напримеР) — чтобы приводить к специфическим типам реак­ ций, называемых поведением. Так, процессы, посред­ ством которых хлорид натрия (1) ассимилируется организ­ мом;

(2) влияет на химический состав крови;

(3) вызыва­ ет ощущение жажды, отличаются от процессов, посред­ ством которых человек, испытывающий жажду, решает что-нибудь выпить или, наоборот, ничего не пить. Среди этих процессов переработки есть некоторые высокоразви­ тые процессы, включающие в себя познавательное функ­ ционирование, благодаря которому действующий субъект осознает себя, свою деятельность, ж е л а н и я, мотивы и мир, который он воспринимает. Посредством своего позна­ вательного функционирования субъект способен также •репрезентировать» обстоятельства и события, не пред­ ставленные во внешнем мире и, возможно, неизвестные экспериментатору. Таким образом, в дополнение к факто­ рам, которыми управляет экспериментатор, субъекту мо­ гут быть когнитивно даны некоторые другие данные и со­ бытия, способные менять смысл экспериментальных фак­ торов, воздействующих на него. Как было показано выше, субъект перерабатывает и оценивает каждый фактор, воз­ действующий на него, что является функцией личностно оспринимаемых данных и индивидуальных целей. Поэтоощущ е н и е ж а ж д Ы ) вызванное усвоением хлорида наРия, может вести не к потреблению жидкости, а к решевоздержаться от нее, если, например, субъект преслекакие-то личные цели или просто «думает», что вода •под крана имеет плохой вкус. е рассмат ивая Детр Р непосредственно философский вопрос инированности этого процесса переработки, можно мЫ м Мотивация, планирование, действ к Пт потребностей к целям и планам Глава э. »> -• С утверждать, что описанный нами тип когнитивной работки является «персонализированным» в том смью что входные сигналы и информация перерабатываются ' оцениваются в зависимости от стандартов, целей и Я-ко цепции, которые субъект построил и задал себе. Исполни" тельная фаза поведения зависит от этой персонализирован ной обработки данных. Как научные психологи, мы огря ничимся указанием на персонализированный характео действия (см. также раздел о саморегуляции). Для более точного объяснения процессов, включенных в понятие «персонализированного поведения», необходимо добавить несколько комментариев. Тот факт, что экспериментатор способен контролировать поведение своих испытуемых (управляя эксперименталь­ ным фактором, он может контролировать появление или не­ появление желаемого действия), не означает, что данное поведение не может представлять собой персонализиро­ ванное действие. Следует упомянуть, что на определенных уровнях психологического исследования не присутствуют саморегулируемые и персонализированные процессы актив­ ности субъекта. Так, например, процессы, посредством ко­ торых фрустрация запускает агрессивное поведение, а по­ требление соленой пищи вызывает жажду, включают в себя две фазы. Во-первых, есть процесс, посредством которого фрустрация или соль вызывают, соответственно, тенден­ цию к агрессивному поведению или жажде. Во-вторых, есть переход от этой тенденции к непосредственному агрессив­ ному или питьевому поведению. В первой фазе не действу­ ют механизмы саморегуляции. Персонализированное пове­ дение связано только с переходом от агрессивных тенден­ ций и жажды к агрессивным действиям и потреблению жид­ кости, соответственно. В последнем случае жажда или дру­ гая актуализированная тенденция становится для субъек­ тов в экспериментальной группе дополнительным «моти­ вом». Предполагается, что обычно она ведет испытуемых этой группы к исполнению предусмотренного действия, даже если данная тенденция прошла обработку процесса ми самооцениваниия и саморегуляции (мы исключаем то редкий случай, когда действию противоречит самосконстру ированная цель или причина). Что касается болыпинст других форм исследования, в них проблема саморегуляц не возникает вовсе. Возьмем, например, механизмы, вом которых структура запоминаемых материалов я е т на степень их сохранения в памяти, или процессы, ВЛ педством которых специфические световые стимулы П °рерабатываются в ВОСприятие цвета и т.д. п говоря о том, что экспериментатор может контролиродействие испытуемого, манипулируя эксперименВ льными факторами, необходимо рассмотреть еще и слеющий момент. «Разумные» испытуемые, которые соглаились участвовать в исследовании, обычно воспринимаи перерабатывают экспериментальные условия так, что те становятся «мотивами» или «причинами» выпол­ нять желаемое действие. Таким образом, с помощью про­ цессов саморегуляции или личного решения внешние ус­ ловия, предъявляемые испытуемому, становятся причи­ нами персонализированного действия. Было показано, что во многих случаях инструкции экспериментатора или даже сами условия экспериментальной ситуации мотиви­ руют субъекта осуществить действие, которое он в любых других условиях никогда бы не выполнил. Эксперимен­ тальная ситуация как таковая, пожалуй, является доста­ точной детерминантой или мотивом принятия и осуществ­ ления необычного поведения. Она освобождает субъекта от личной ответственности за это действие. Тем не менее, следует отметить, что персонализирован­ ный способ переработки поведенческих «детерминант» все­ гда сочетается с физическими, физиологическими и под­ сознательными процессами, участвующими в динамике поведения. Следовательно, персонализированный характер поведения всегда относителен и ограничен. Что касается философского утверждения, предлагаемого некоторыми психологами, а именно, что персонализирован­ ный и саморегулируемый поведенческий процесс — это так­ же продукт полностью детерминистского механизма, следует принять во внимание, что в этом случае само утверждеие этого тезиса — как и ему противоположного — это внеше детерминированное и неизбежно возникающее событие, кому процессу будет сложно приписать какую-либо объекивную ценность или истинность. Итак, в той степени, в которой действие содетерминино самопознанием, самооцениванием и саморегуляциГ можно cvfi ° назвать «персонализированным», при этом ек т оказывается творцом своего поведения. Процессы Мотивация, планирование, действие Я е 5 От потребностей к целям и планам когнитивной переработки и оценки факторов придают ЛР" ствию его особый и относительно персонализированны" характер, отличающий его от химических или физиоло 18 гических реакций. Персонализированные действия и предсказуемость Из сказанного выше вытекает, что даже необходимость подчиняться влиянию различных факторов не исключает персонализированных действий. В отношении предска­ зуемости таких действий существует серьезное заблужде­ ние. Важно подчеркнуть различие между эксперименталь­ ным предсказанием и предсказанием конкретного собы­ тия. Экспериментальное предсказание относится к спосо­ бу формулировать исследовательскую гипотезу, которая может быть либо подтверждена, либо опровергнута. Так, можно предположить, например, что фрустрация лежит в основе агрессивного поведения. Чтобы проверить эту ги­ потезу, предсказывается, что в контролируемых условиях фрустрированные дети будут демонстрировать агрессию в значимо большей степени, чем контрольная группа. Гипо­ тезу и вытекающее из нее предсказание можно экспери­ ментально проверить. Научно исследуемый и подтверж­ денный в таком исследовании феномен — это то, что фак­ тор фрустрации оказывает некоторое влияние на поведен­ ческое проявление агрессии. В других случаях можно установить лишь существование некоторой взаимосвязи между этими двумя феноменами. В любом случае резуль­ таты исследования не предсказывают агрессивное поведе­ ние конкретного индивида. Следовательно, более точно и менее двусмысленно будет утверждение, что цель психо­ логии — как и науки вообще — изучать влияние различЧто касается физической свободы, интересно отметить, что животны^ как и новорожденные, сильно сопротивляются всем попыткам физическ ^ поведе сдерживания. Павлов, рассматривающий любое поведение и ^^ы, у динамику как «рефлексы», в этом контексте говорит о «рефлексе свобод ^ лю6о ытс гва собак, так же как о пищевом рефлексе или рефлексе ° ' 'оЯу1еЯ. нов экспериментов по происхождению эмоциональных реакций у °**° цп< lvi ных Фовилль (Fauville, 1939, 1955) и его сотрудники (Stoffels, 'пъ№ 1949) продемонстрировали значимое увеличение ( в пять раз) произв ^ ^ огр движений обеих ног у новорожденных в ответ на искусственное ^ еаКДИЙ движений его головы. На психологическом уровне а н а л о г и ч н ы е ^ ^ можно найти в феномене «реактивного сопротивления», который Брем (Brehm, 1966, 1972, 1981).

факторов на события, а не пытаться предсказать поение. Действительно, верный прогноз конкретного со« тия зависит от исчерпывающего знания всех значимых оров. В психологии человека такое исчерпывающее ание включает также знание о факторах, представлен3 н а когнитивном уровне функционирования субъекта (уровне представлений). Очевидно, что такая специфичес­ кая предсказуемость конкретных событий в контролируе­ мых ситуациях сильно зависит от сложности изучаемого Феномена. Она может быть относительно легкой в физи­ ке более сложной в медицине и почти недостижимой в психологии. Нетрудно предсказать, что чайник с водой начнет кипеть, если его нагреть до определенной темпера­ туры. Но предсказание оказывается менее точным, если мы хотим связать сердечно-сосудистые расстройства с ин­ дивидуальным потреблением животных жиров. Важно отметить, что в психологии поведение не ста­ новится менее предсказуемым в зависимости от степени, в которой оно «персонализировано». Действительно, срав­ нительно легко предсказать важное произвольное действие знакомого человека. Точность предсказания уменьшается, если речь идет о незначимых действиях, которые обычно бывают случайны, зависят от тысячи обстоятельств и на­ ходятся под влиянием только сиюминутных условий. Та­ кие действия, вероятно, являются в минимальной степе­ ни личностными и, следовательно, гораздо менее предска­ зуемы в неконтролируемых условиях. Можно утверждать, что чем более важным и персонализированным является действие индивида, тем более предсказуемым оно будет для людей, знакомых с ним. Во время войны, когда не­ приятель потребовал от ректора одного из университетов представить список студентов, те, кто знал ректора, мог­ ли точно предсказать, что он откажется это сделать. Тем е Мен ее, его действие было высоко персонализировано, есть все его поведенческие детерминанты я в л я л и с ь Функцией его Я-концепции, иерархии ценностей и личных Целей. правление поведением и «человеческое достоинство». НТеКСТе пе сонали сулм Р зированного поведения осталось обЬ еП 6 о д н у проб * практическую тему. Следует обратиться к еме так называемой автоматической модификации Мотивация, планирование, действ „ с от потребностей к целям и планам ;

Глава J- ^ С поведения, использующей общую технологию обусловлйв ния. Рассмотрим сначала следующие случаи. Дополнительные мотивы. Часто говорится, что в 0 п ределенных областях социальной жизни граждане в дей ствительности не «свободны» выбирать между двумя или более альтернативными возможностями, так как государ­ ство или другой институт власти связывает с одной из предложенных альтернатив «поощрение». Так, говорят что в некоторых странах родители не могут свободно вы­ бирать между государственными и частными школами поскольку стоимость обучения в частной школе в несколь­ ко раз выше, чем в государственной, и обычно расстояние от дома до одной школы значительно больше, чем до дру­ гой. Точно так же, хотя фермерам не запрещают выращи­ вать определенные культуры — такой запрет был бы не­ законным, — им предлагается большое вознаграждение за то, что они не будут этого делать. Скиннер (Skinner, 1971) описывает аналогичный случай, который рассматривался в Верховном суде США. Вопрос состоял в том, нарушает ли личную свободу связывание с определенным поведени­ ем конкретного вознаграждения или наказания. В терми­ нах познавательной мотивации такое позитивное и нега­ тивное «подкрепление» является для индивида дополни­ тельным мотивом осуществлять инструментальное дей­ ствие в том, а не другом направлении. С точки зрения психологических процессов мы можем утверждать, что прибавление еще одной мотивации не ли­ шает субъекта возможности личностного выбора. Другими словами, несмотря на существование этих дополнитель­ ных мотивов, поведение остается персонализированным актом. По сути, когнитивная оценка и саморегуляция спе­ цифическим образом воздействуют на мотивы или тенден­ ции, существующие в данный момент времени. Даже если «свободная» или персонализированная природа пове­ дения сохраняется, то само поведение в данных примера изменяется. Выбор теперь делается не между частной городской школами, а между частной школой и дополн тельными расходами, с одной стороны, и государственн школой без таких расходов, с другой стороны. Таким образом, индивиды сталкиваются с ситуаци ' где используются достаточно сильные средства, прио ющие к действию дополнительное последствие или по вия, что ограничивает для этих индивидов возможность постого выбора между двумя альтернативами. Рассмот­ рим, например, крайний случай, когда индивиду предосавл'яется выбор между участием в политической деятельости, которое может завершиться тюремным заключени­ ем и участием в пропагандистской конференции, что при­ ведет к продвижению по службе. В каждом случае сохра­ няется возможность принятия личного решения, но вы­ бор ограничен навязанными альтернативами. В этих аль­ тернативах присутствует ограничение «свободы». Так, не­ возможно выбрать просто между двумя конкретными ти­ пами политической деятельности. Поскольку стимулы в высшей степени неравнозначны, только в исключитель­ ных случаях — но все же вполне реальных — индивид выберет ту альтернативу, которая наверняка, или вполне вероятно, приведет к тюремному заключению. Нельзя сказать, что индивид, выбирающий действие, которое ве­ дет к лишению свободы, не выполняет персонализирован­ ное действие. Но он лишен другой свободы — свободы со­ хранять верность своим политическим убеждениям без каких бы то ни было дополнительных последствий. Ин­ дивида заставили связать «политические убеждения и тюремное заключение». Избегание тюрьмы и участие в пропаганде соперничающей политической партии — столь же персонализированный выбор, но более легкий для мно­ гих людей. Автоматическое благополучие. Менее ярким на пер­ вый взгляд примером кажется то, что за поведенческими актами людей следуют «подкрепляющие последствия», позитивный характер которых определяется тем, являет­ ся ли данное действие полезным или нет. Тот, кто обесокоен Вашим здоровьем, например, может решить удать Вас током каждый раз, когда вы берете сигарету, и ощрять Вас каждый раз, когда Вы вместо сигареты выЭеТе Ж е в а т е сТв льную резинку. Вряд ли все одобрят средК торые толь' ° использует этот человек, хотя им движут Дени ° намерения! Многие не согласятся с утвержчто Хо * любой человек может оценить и решить, что ст ДЛЯ к о г о т о венн° " ДРУгого, не поинтересовавшись его собСт ЫМИ Ж е л а н и я м и т о венн ' есть не обратившись к его собЫм п Роцессам самооценивания. Люди предпочита Мотивация, планирование, действи Глава е 5 От потребностей к целям и планам ют сами решать, что они будут делать и что для них хо рошо. Можно также задаться вопросом о природе повел ния, сопровождающегося положительным или отрицатель" ным подкреплением. Критерии, которые задает закономеп ность подкрепления, непосредственно отражают личност­ ные оценки — то есть саморегуляцию — каждого индиви­ да. Здесь кроется существенный аспект его системы лич­ ностного функционирования: самооценивающую и само­ регулирующуюся личность замещает чуждая «сила». Скиннер (Skinner, 1971), как и многие другие, задался вопросом, может ли общество позволять каждому человеку роскошь отказываться от поведенческих приемов, разрабо­ танных, чтобы защитить его от его же собственных «нездо­ ровых» побуждений. Должны ли мы ввести систему возна­ граждений за «здоровое» поведение? На этот вопрос дава­ лись самые разные ответы. В конечном итоге, кажется «бес­ человечным» улучшать или даже защищать взрослого ин­ дивида «без его участия», то есть не обращаясь к его лично­ стной оценке, иерархии ценностей и целям. Можно сказать, что в действительности в общих техниках обусловливания используются механизмы элементарной мотивации, кото­ рые непосредственно будут направлять человека к легким и привлекательным видам поощрения, таким как сенсорное удовольствие или социальное уважение. Более высшие виды вознаграждения обычно более индивидуализированы и, сле­ довательно, более специфично связаны с когнитивными структурами и целями каждого индивида. Оценивая эту универсальную систему построения счас­ тья, необходимо рассмотреть, среди прочих, следующие моменты. Во-первых, нереалистично считать, что в резуль­ тате поощрения некоторых специфических поведенческих реакций все нежелательные или социально неприемлемые виды поведения будут постепенно исчезать из поведенчес­ кого репертуара человека. Многие люди ощущают себя воз­ награжденными, причинив вред ближнему или сделав чтото социально неприемлемое. Нет свидетельств в пользу тог, что поощрение других типов поведения будет ослаблять эт стремления. Во-вторых, счастье и поощрение — это высо дифференцированные состояния. Объекты и события, радУ ющие и поощряющие одних людей, могут раздражать причинять боль другим. Хотя большинству людей нрав зарабатывать деньги, некоторые могут отказаться получ за определенные виды деятельности: вознаграждедля них быть сильнее при отсутствии денег. Так Н нереалистично думать об универсальных видах счастья, г ма идея универсального способа действия, мышления и твования ВЫ зывает отторжение у многих людей. Некос-рые из нас стремятся отличаться от других, во всяком глучае они откажутся стать «счастливыми», «социальны­ ми» или «хорошими» в соответствии с внешними нормами. Наконец, наивысшую ценность можно приписать саморегу­ ляции и самооцениванию как таковым, будучи убежден­ ным, что человек получает что-то стоящее, самостоятельно оценивая плюсы и минусы различных предложенных ему альтернатив на основе описанных выше процессов. Даже личное решение отказаться от возможности нежелательных отклонений не может способствовать в конечном счете само­ развитию личности, так как в этом случае его уже больше нельзя назвать «салю-развитием». Таким образом, не следу­ ет «облегчать» или «автоматизировать» задачи личностного саморазвития, обязывая каждого функционировать на «на­ дежном» уровне полуавтоматического подкрепления. По­ следний способ действительно надежен, в то время как пер­ сонализированный способ поведения не лишен опасности и риска отклонения от норм. Но, исключая риски и опасность нежелательных отклонений, мы исключаем и возможность положительной дифференциации. В конечном счете, к сущ­ ности того, что мы называем человеком, относится и приня­ тие риска. Группы существ, которые являются точными копиями одной уникальной модели, хорошо известны в животном мире, но они далеки от человека. Я моЖе т Заключение к главе Центральная тема этой главы — когнитивная перераотка потребностей в поведенческие формы. Было показано, к, через активацию познавательных функций индивид в тоянии потребности ищет реализацию лично сконструи&HHbIX ИМ ц е л е й и *CT планов в поведении. Эти цели служат Д ртами и л и наю ^ * нормами в системе саморегуляции, осозеИ СВ0Ю собс конц твенную деятельность (динамическая ЯЦИя ностя ' ДРУГИМИ словами, потребности становятся личыми конструктами, а самосконструированные цели — Мотивация, планирование, действи ава 5. От потребностей к целям и планам критериями, в соответствии с которыми оцениваются дей ствия. Даже внешние факторы — например, результат, д 0 стигнутый в некотором состязании, — влияют на поведение человека в той мере, в какой они положительно или отрица­ тельно оцениваются по отношению к личным стандартам Таким образом, персонализация мотивов и саморегуляция поведения рассматриваются как результат когнитивной пе­ реработки индивидом его собственного поведения и пове­ денческой динамики. Существенный аспект этой модели включает в себя демонстрацию того, что стандарты или цели не могут рас­ сматриваться как «данности» или входная информация, а должны рассматриваться к а к когнитивно-динамические конструкты, конкретизирующие потребности человека. За конструктивную и творческую природу постановки целей и планирования у человека ответственны особые характе­ ристики познавательной активности, наряду с индивиду­ альным стремлением к росту и саморазвитию (восходя­ щ а я фаза мотивации). Расхождение или несоответствие между собственным стандартом и действительным поло­ жением дел не является само по себе источником дина­ мики. Тот динамизм, который ответственен за постановку целей, продолжает активировать поведение, пока цели не будут достигнуты. Динамика как когнитивного, так и моторного поведе­ ния связана в едином динамизме, лежащем в основе раз­ личных функциональных возможностей организма. Следо­ вательно, проблему перехода от познавательного поведения к внешнему следует рассматривать в контексте единого функционирования человека. Когнитивная переработка и персонализация потребнос­ тей сосуществует с процессами обусловливания и канализирования, которые на более примитивном уровне функцио­ нирования также конкретизируют потребности в формах поведения. Оба процесса переработки связаны между собой так, что вместе регулируют мотивированное поведение и развитие мотивации. В когнитивной модели поведения важную роль играет и инструментальная мотивация. Обычно поведение де " ствует в человеке через процессы, в которых существе ные компоненты поведения представляют собой цели ( * лаемые результаты) и действия, воспринимаемые к педства (закон инструментальности). Мы утверждаем о динамическом источнике инструментальной мотивации, определив те каналы, через которые инструментальные действия вносят вклад в мотивацию индивида по направ­ лению к конечной цели. Одним словом, отношения, связывающие людей с пове­ денческим миром, имеют двойственный характер: они ди­ намические в том смысле, что индивид, как один из полю­ сов системы «человек—мир», имеет потребность в контакте с определенными категориями объектов;

но они и когнитив­ ные в том смысле, что помимо физического манипулирова­ ния они охватывают неизмеримо более гибкие операции с символическими репрезентациями этих объектов. В резуль­ тате таких когнитивных операций индивид также осознает себя, свою деятельность и свою динамику. Это самосозна­ ние порождает динамическую Я-концепцию. С другой сто­ роны, потребности перерабатываются и конкретизируются в репрезентируемых объектах, выполняющих в саморегу­ ляции поведения роль целей и стандартов. В той степени, в какой человек способен перерабатывать свои потребности в собственные цели и планы, он ответстве­ нен за стандарты, регулирующие его оптимальное функци­ онирование.

Приложение ЗВ Л ПРИЛОЖЕНИЕ В этом завершающем разделе мы кратко обсудим две темы: • во-первых, это — общие модальности мотивационного процесса, которым мы пока уделяли недостаточно внима­ ния;

• во-вторых — следствия из нашей отношенческой мо­ дели для исследований поведения.

Некоторые общие модальности функционирования мотивации Помимо индивидуальных различий, характеризующих процессы постановки целей и мотивационного функциони­ рования вообще, существует несколько формальных модаль­ ностей, которые воздействуют на человеческую мотиваци­ онную систему в целом. Например, каждая форма мотива­ ции обнаруживает в той или иной степени феномены «насы­ щения» и «жажды изменений». Каждая мотивация харак­ теризуется также определенной степенью «мобильности», так как ее можно перенести на некоторые другие объекты, что порождает феномены «смещения» и «замещения». Ьолее того, к желаемому объекту можно стремиться не только с разной интенсивностью, но также и с разной степень стремления к совершенству. Например, индивид не прост пытается исполнить музыкальную пьесу или сказать ре > но стремится достичь желаемого уровня риторического исполнительского мастерства. Мюррей (Murray, 1938) 9Tv мотивационную модальность «потребностью в спо* / mo de need). Самое важное в этом случае то, «как» С ° игается цель. Таким образом, в дополнение к горизонДС ° ьной дифференциации мотивов, движущих человека к ТЗ зличным объектам, существует и вертикальное измере­ н о я том смысле, что к определенному объекту можно оемиться на различных уровнях стремления к совершенИндивида можно описать и в терминах преобладания определенной мотивационной ориентации, и через то, в каой степени существенным качеством его деятельности яв­ ляется высокий уровень исполнения. С этим аспектом мо­ тивации связаны исследования, посвященные уровню при­ тязаний и мотивации достижения у субъекта. Тенденцию достигать целей, превышающих уже достиг­ нутый уровень, также можно рассматривать как модаль­ ность человеческой мотивации. Она отражает конструктив­ ный характер человеческого поведения. Очевидно, что люди различаются в этой модальности. Ранее мы называли эту модальность «восходящей фазой» мотивационного процес­ са. Однако эта тенденция не предполагает, что человеческие достижения демонстрируют в общем виде непрерывно вос­ ходящую линию культурного прогресса. Мы имели в виду только, что люди, выполнив определенную задачу или дос­ тигнув определенной цели, обычно ставят перед собой но­ вую цель, чтобы достичь ее в будущем. Модальность «конфликта» также является важной ха­ рактеристикой человеческой мотивации. Она порождается несовместимостью и иногда противоречивостью тенденций мотивационных ориентации у человека. Другая модальность относится к отрицательным и, временами, деструктивным аспектам мотивации, проявляющейся по отношению к объектам, воспринимаемым как препятствия на пути к до­ стижению некой цели. Я ограничусь рассмотрением трех модальностей, кото­ рые особенно важны для когнитивной теории мотивации.

Мотивация к преодолению препятствий и агрессивные силы д Вой° Я П Д влиянием ждая из только что упомянутых модальностей нахо° процессов, участвующих в когнитивпереработке поведенческой динамики. Следовательно, а Мотивация, планирование, действи Приложение сИ и воздействие препятствия на поведение и мотивацию зави сит от степени, в которой помеха рассматривается или ка " непреодолимый барьер, или же просто как сложность (за труднение), с которым нужно справиться. В последнем слу чае сложность может в итоге сослужить хорошую службу став альтернативной целью. Рассмотрим классический при! мер с ребенком, который после рождения своего младшего брата чувствует себя брошенным матерью. Клинические наблюдения подтверждают тот факт, что степень фрустра­ ции ребенка зависит от того, как мать относится к ситуации и как она объясняет ее старшему сыну. Когда ему объясня­ ют, что он стал большим мальчиком и новорожденный нуж­ дается во внимании со стороны как матери, так и брата ребенок, изначально чувствовавший фрустрацию, будет рас­ сматривать эту ситуацию в положительном ключе и пытать­ ся бессознательно встроить ее в свою собственною потреб­ ность в росте и саморазвитии. В этом контексте важно различать положительную и отрицательную фрустрацию. Клинические наблюдения де­ монстрируют, что препятствие, которое является просто затруднением, особенно социальное, вызывает сопротивле­ ние и даже агрессию. Положительная фрустрация, напро­ тив, позволяет препятствию получить инструментальную значимость, повышающую и усиливающую индивидуаль­ ную толерантность к фрустрации в процессе преодоления. На протяжении этой книги я подчеркивал позитивную функцию объекта и существенную комплементарность мира по отношению к потребностям и намерениям индивида. Нельзя, тем не менее, забывать, что как физический, так и социальный мир могут превратиться в препятствие на пути к удовлетворению потребностей. Эта возможность в большой степени зависит от того, воспринимает ли инди­ вид этот мир как враждебный или как дружественный. У ребенка, который переживает повторяющийся опыт про­ тивостояния своим желаниям, развивается либо защитное отношение к своим собственным потребностям, либо аг­ рессивная тенденция по отношению к миру объектов в целом. Похожее наблюдение было сделано А л ь ф р е д у Адлером в его первой работе (Adler, 1908), посвященной агрессии (Nunberg, Federn, 1962). Экспериментальные результаты показывают, что по мо негативного воздействия фрустрации, такого как регр фиксация (Barker, Dembo, Lewin, 1941;

Maier, 1949), и некоторые положительные следствия фрусна.„mi. Например, Амсель (Amsel, 1958, 1962, 1967), а такКапальди и Уотерс (Capaldi, Waters, 1970) описали спобность фрустрации активировать поведение. Проще говоих результаты демонстрировали, что индивид, случайно столкнувшийся с препятствием на пути к цели, склонен усилить свои попытки и придать большую ценность целево­ му объекту в зависимости от сложности его достижения. Следовательно, фрустрация, переживаемая как разочарова­ ние, подобна экспериментальному условию прерывания или частичного подкрепления, описанному Скиннером. Как хо­ рошо известно, это условие побуждает индивида усилить или продолжать его попытки, причем этот феномен полу­ чил различные объяснения (Amsel, 1958, 1962;

Bower, 1962;

Schoenfeld, 1970). Обращаясь снова к объекту и миру в целом — такому, каким его воспринимает индивид, — интересно отметить, что, начиная со средних веков, философы высказывали суждения о «мире как препятствии». Наряду с миром как объектом желаний они также описывали мир как препят­ ствие. По отношению к первому индивид оснащен vis concupiscibilis, или мотивацией сладострастия. Второе, на­ против, затрагивает vis irascibilis, то есть силу раздражения или противостояния. Препятствие, тем не менее, не явля­ ется объектом, которого нужно избегать. Как поведение из­ бегания, так и поведение сближения принадлежат к цар­ ству сладострастия: первое направляется на объект, вызы­ вающий ненависть или п р и ч и н я ю щ и й боль;

второе на объект, связанный с приятными переживаниями. Инстинкт раздражения (irascible drive) также направлен на прибли­ жение к объекту — препятствию, — но с целью атаковать или разрушить его. Избегание препятствия, согласно этим авторам, происходит из-за отсутствия у человека отваги. По и, тот же динамизм сладострастия ответственен как за ненависть, так и за любовь, как за отвращение, так и за жделение. Ненависть и отвращение уводят субъекта от ИСТН0Г о б ъ е к т а то е с т ь вия^ ° ( происходит реакция избегаСИЛа р а з д р а ж е н и я бы наделяет субъекта «отвагой», чтоэ П аВИТЬ Я препятствием тим <ь °° - Таким образом, согласно Л С0 аМ и з б е г а т ь •естес °* ' болезненного объекта столь же венно», как и приближаться к приятному объекту, в, люД аются Мотивация, планирование, действи!

Приложение Д то время как уклонение от препятствия является негати вым феноменом, так как отражает отсутствие силы и стойчивости в достижении цели. Та же самая сила раздпя жения или противостояния позволяет индивиду противо стоять опасности. В этом контексте допустимо рассматривать препятствие как то, что противоположно инструментальному объекту или средствам. Мотивация раздражения функционирует в соот­ ветствии с законами инструментальной мотивации, и ее динамизм происходит из динамики поведения, направлен­ ного к цели. Чем больше индивид мотивирован к цели, тем больше он будет сопротивляться препятствиям на пути к этой цели. В этом случае мотивация атаковать и разрушить преграду не будет иметь (как это часто предполагается) сво­ его собственного источника. Мы не намерены говорить о поразительном сходстве между силой раздражения, описанной древними философа­ ми, и агрессией, которая изучается сегодня. Тем не менее здесь есть определенные аналогии, которые стоит отметить. Например, согласно исследованиям взаимосвязи между фрустрацией и агрессией, агрессия, как и сила раздраже­ ния, может быть представлена в качестве негативного вы­ ражения подавленного позитивного динамизма. Похожая идея встречается в работах авторов, описывающих агрес­ сию как оборотную сторону динамизма биологического и психологического саморазвития. Ни животный, ни челове­ ческий мир не могут удовлетворить потребности и импуль­ сы обладания и доминирования их обитателей (Lorenz, 1963). Таким образом, агрессия вытекает из врожденных потребностей индивида в экспансии и множества ограниче­ ний его ресурсов и возможностей (см. также связь между теснотой и агрессией).

Замещающая мотивация и смещение Любопытный, но важный феномен — процесс замеще­ н и я, посредством которого мотивация направляется ^ е объекту, отличному от исходной цели. Объект или Д ствие могут замещать примитивную цель. Этот феном проявляется в различных формах. После некоторых пыток выполнить невозможное задание индивид мо «сместить» свою мотивацию в направлении более ле Агрессия ребенка, направленная на отца, также т быть смещена на более безопасный объект, наприМ ° на друга- Согласно психоаналитической теории, поМ пенные побуждения могут косвенно разряжаться через «обходное» поведение. Фрейд рассматривал психологические динамизмы в теринах энергии и в этом контексте руководствовался физи­ ческим принципом превращения энергии. Поэтому его теоя ле гко объясняет переключение с одного объекта на дру­ гой. В этом смысле Фрейд (Freud, 1915) говорит о «преврат­ ностях» (превращениях) или «метаморфозах» инстинктов в ходе развития. В теоретической системе (такой, например, как представленная в этой книге), где потребности опреде­ ляются в терминах объектов и осмысленных поведенчес­ ких паттернов, феномены смещения и замещения на пер­ вый взгляд кажутся более сложными для понимания. Сто­ ит начать с более пристального исследования нескольких объективных фактов. На уровне физиологических потребностей этот вопрос не выглядит очень важным. Если абстрагироваться от фено­ 1 менов, связанных с центральной регуляцией, то останется общеизвестное: голод нельзя удовлетворить иначе, кроме как специфическим объектом и действием, связанным с этой потребностью (пища и пищеварение). В этом случае замещение вряд ли возможно, разве что применительно к ограниченному числу пищевых объектов. Здесь необходимо сделать несколько комментариев. Рассмотрим, например, человека, который умирает от голода и в отсутствие подхо­ дящего пищевого объекта начинает жевать дерево или кожу, ото похоже на поведение некоторых животных в период течки, когда они осуществляют сексуальный контакт с не­ соответствующими объектами (см. так называемую избы­ точную активность — Lorenz, 1965;

Armstrong, 1950). Сле­ дует также рассмотреть проблему «функциональной эквивае ^ _нтности потребностей», которую изучал Нил Миллер азано, например, что животное прекращает есть или пить даже ЧеМ д е т ' ^ Удовлетворена физиологическая потребность. Достаточно п ек Же ' ° Р Ращается определенная стимуляция — такая как сокращение к 3T0i п р и ч и в е °нцеп * Халл пришел к необходимости изменить свою е Ким «с *Р ДУкции потребности» в терминах «стимула влечения». Тап Мулом влече °требн вия» будет, например, сокращение желудка в случае И В пищ,е и л и (°ба пое пересохший рот в случае потребности в жидкости дставляют собой примеры редукции стимула влечения). того 1ло пок Мотивация, планирование, действ Приложение бМ (Miller, 1948 b). Он специально рассматривал, в какой с пени возможно смещение или генерализация физиоло ческих потребностей. Другими словами, сравнимы ли сх мы возбуждения различных потребностей, или они все во действуют на один и тот же отдел в коре головного мозга так что состояние голода может, например, активировать питьевое поведение в отсутствие подходящего объекта способного ослабить голод. Результаты исследования Мил­ лера дают утвердительный ответ на этот вопрос и позволяют нам предположить существование определенной степени функциональной эквивалентности между этими двумя потребностями. Объяснение этого феномена можно сформу­ лировать в терминах генерализации или смещения, если только мы не готовы предположить, что «стимул влечения» голода временно исчезает из-за того, что желудок наполня­ ется водой. В случае сексуального инстинкта феномен смещения оказывается более сложным, чем в случае голода или жаж­ ды. Сексуальные импульсы не проявляются с той же на­ стойчивостью, что потребность в питании;

более того, их «мобильность» так же велика, как и их сложность. Рассмот­ рим довольно любопытный феномен смещения, когда депривация эмоциональных и эротических потребностей ком­ пенсируется потреблением невероятного количества сладос­ тей и еды (Bruch, 1940). Частично объяснить этот тип сме­ щения может, как показано выше, выработанная в раннем детстве тесная ассоциация между удовлетворением потреб­ ностей в привязанности и питании. В связи с данным обсуждением наиболее интересным представляется замещение на психологическом уровне. Левин и его последователи первыми провели эксперимен­ тальные исследования такого замещения в терминах «ква­ зипотребностей» (Lewin, 1935;

Lissner, 1933;

Mahler, 1933;

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.