WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«УДК 159.9 ББК 88.3 Н982 Nuttin Joseph MOTIVATION, PLANNING, AND ACTION: A RELATIONAL THEORY OF BEHAVIOR DYNAMICS. Leuven: Leuven University Press; ...»

-- [ Страница 4 ] --

Boniecki, 1978). Один факт очевиден: личные действия рас­ сматриваются индивидом как неэффективные. Этот элемент играет определяющую роль в процессе инструментальной мотивации. Мотивация к инструментальному поведению слаба, если мала вероятность достижения цели данными средствами. Очевидное решение этой проблемы может, сле­ довательно, состоять в том, чтобы изменить неясную приро­ ду отношения «средство—цель». Тем не менее такое изме­ нение находится за пределами возможностей каждого от­ дельного индивида. Его можно осуществить только в про­ цессе кооперации и взаимного доверия. Систематические наблюдения выявляют, что импульс к такому сотрудниче­ ству можно часто встретить в очень сплоченных группах, и продолжается оно совсем недолго. Тем не менее я уверен, что более стойкие изменения в воспринимаемой связи «сред­ ство—цель» и, следовательно, в инструментальной мотива­ ции должны инициироваться коллективным официальным механизмом, таким как государственная структура, способ­ ная координировать действия групп. Хотя многие люди ут­ верждают, что вмешательство коллектива снижает добро­ вольную и личную природу вклада каждого индивида, в действительности это не так. Человек не должен забывать, что образование подобного коллектива уже само по себе яв­ ляется результатом личных инструментальных действий. Фактически создание таких официальных институтов в человеческом обществе проистекает как раз из осознания неэффективности индивидуальных действий на этом уров­ не. Другими словами, люди добровольно создали официаль­ ные институты, столкнувшись с проблемами, с которыми они не могли справиться в одиночку. Следовательно, людей скорее можно мотивировать на то, чтобы действовать так, как они сами считают необходимым (например, уменьшать загрязнение окружающей среды), устанавливая правила и нормы, в соответствии с которыми нельзя загрязнять про­ странство, а не предпринимая разовые попытки воздейство­ вать на личную мотивацию людей. Психология индивиду­ альной мотивации может, в некоторых случаях, привести индивида к тому, чтобы апеллировать к социальным инсти­ тутам и принудительным правилам, не нарушая свободную инициативу человека. На самом деле свободная инициатива создала подобные социальные институты как раз для этой цели. Таким образом, наиболее эффективные связи «сред­ ство—цель» можно устанавливать на коллективных пред­ приятиях, с помощью правил и предписаний, требующих от индивидов сотрудничать, а не с помощью прямых попы­ ток воздействовать на их личную мотивацию. Поскольку люди сами установили такое вмешательство как средство, с помощью которого усилия отдельного человека с боль­ шей вероятностью становятся успешными, будет ошибкой сказать, что оно хуже, чем «добровольное» сотрудничество. В дополнение следует подчеркнуть реальность проблемной ситуации, чтобы усилить привлекательность преследуемой цели. Интенсивность мотивации человека к инструменталь­ ному поведению главным образом зависит от валентности цели и возможности достичь этой цели. Удовольствие как объект мотивации. Психологический гедонизм — одна из наиболее завлекательных проблем в области мотивации. В течение многих столетий он играл заметную роль в западных философских и психологичес­ ких системах. В современной психологии его можно встре­ тить не только в теориях Янга (Young, 1955, 1961) и БибиЦентера (Beebe-Center, 1966), но также в теории Мак-Клелланда (см. ниже). Гипотеза, гласящая, что человек фундаментально моти­ вирован удовольствием, сродни другому принципу, который Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека часто выдвигался древними философами, а именно что че­ ловек в основе своей стремится к «благу». Для психологии удовольствие является субъективным проявлением «бла­ га». Удовольствие, в свою очередь, также часто определяет­ ся как «то, к чему человек стремится», но тогда подтверж­ дение этой гипотезы само по себе тавтологично. Удовольствие и объект мотивации. Наша концепту­ альная модель мотивации утверждает, что индивиды стре­ мятся не к удовольствию, а к определенным типам отноше­ ний с отдельными категориями объектов. Удовольствие — это не критерий для их выбора. Так, человек, который хо­ чет продвинуться вверх по карьерной лестнице, стремится к изменениям в типе отношений, которые есть у него в его профессиональном мире. Было бы неверно говорить, что он стремится к удовольствию, хотя ему было бы «приятно», если бы его повысили. С другой стороны, индивид, который хочет хорошо поесть и находит в этом удовольствие, стре­ мится не к тому же самому «объекту», что человек, который хочет пойти на футбольный матч. Удовольствие — это не категория конкретных мотивационных объектов, а, скорее, эмоциональная реакция, которая сопровождает любой кон­ такт с желаемым объектом. Итак: (1) Идея о том, что человек в целом стремится к удовольствию, ничего не дает: важно определить, что именно доставляет ему удовольствие. (2) Находясь в по­ исках чего-либо, человек стремится не к удовольствию самому по себе, а к конкретному объекту поведения, та­ кому как повышение по службе, пища и т.д. Получение этого объекта вызывает удовольствие. (3) Гедонистическая позиция требует принятия очень широкого определения слова «удовольствие», приравнивающего его ко всему, что, в конечном итоге, человек выбирает. В этом смысле если кто-то решает отдать свою жизнь за отечество, мы долж­ ны сказать, что такое поведение доставляет ему больше «удовольствия», чем эгоистичное. В этом широком смыс­ ле можно действительно утверждать, что каждый человек стремится к удовольствию;

но тогда это утверждение бу­ дет опять тавтологическим. Сенсорное удовольствие и мотивация. До нынешнего момента мы использовали слово «удовольствие» в общем, так сказать, поведенческом смысле как означающее удов летворение или позитивный эффект от поведенческого контакта или действия. Тем не менее когда мы говорим, ч то кто-то «стремится к удовольствию», мы имеем в виду что-то более конкретное. Обычно считается, что человек ищет определенный тип удовлетворения, а именно чув­ ственное, непосредственное или «эгоистичное» удоволь­ ствие. Это предполагает, что человек предпочитает этот тип удовольствия удовольствию, вызванному тем, напри­ мер, что человек выполнил некое задание или кому-то помог. Такие термины, как «удовольствие», «приятный», на сенсорном уровне имеют более определенное и конкрет­ ное значение. Например, в области вкуса или тактильной стимуляции мы можем измерить, что является прият­ ным. Но даже и здесь все очень скоро усложняется. Если ощущение выступает элементом более широкого мотивационного контекста, неприятное сенсорное событие может в контексте отношения «средство—цель» переживаться как приятное. Неприятный контакт может переживаться как очень приятный, если воспринимается как средство или знак достижения желаемой цели (инструментальная валентность). Сенсорное удовольствие и неудовольствие могут смешиваться так, что фактически любое событие способно быть неприятным или приятным в зависимости от его мотивационного контекста (Nuttin, 1973 а). С дру­ гой стороны, на уровне слуховой и зрительной стимуля­ ции ощущения часто вызывают эстетические впечатле­ ния, связанные с оптимальной сложностью стимуляции (Walker, 1973;

Berlyne, 1971, 1972;

Smets, 1973). Более того, сенсорное удовольствие, похоже, связано и с органическим функционированием. Например, Пфаффман (Pfaffmann, 1960) продемонстрировал, что пища ста­ новится менее желанной, если содержание соли в ней до­ стигает уровня, характерного в норме для животных тка­ ней. Похожая переменная, видимо, действует в хорошо известных экспериментах по «специфическому голоду». Благодаря работам Ричтера и исследованиям Розина и дру­ гих (Rozin, 1968;

Rozin, Kalat, 1971), мы знаем, что жи­ вотные предпочитают пищу, в которой биологически нуж­ даются. С другой стороны, само существование активной потребности (сексуальность или голод, например) уси­ ливает удовольствие, вызванное определенными сенсорны­ ми контактами.

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека Коротко говоря, удовольствие и потребность, или мо­ тивация, тесно связаны. На физиологическом и сенсорном уровне удовлетворение потребностей характеризуется удо­ вольствием в узком смысле этого слова. Тем не менее на уровне действия и познания достижение цели тоже вызы­ вает удовлетворение, которое гедонизм называет также удовольствием в самом широком смысле. В любом случае индивид, который хочет вкусно поесть, получить прият­ ные сексуальные переживания или посмотреть интерес­ ный футбольный матч, стремится не к удовольствию, а, скорее, к осуществлению конкретного поведения. Действи­ тельно, человек, который хочет посмотреть футбольный матч или любит слушать классическую музыку просто изза удовольствия, которое от этого получает, не будет удов­ летворен «удовольствием» от вкусной пищи, и наоборот. Утверждать, что мы делаем что-то просто ради удоволь­ ствия — то же, что сказать, что это делается «ради само­ го себя», то есть без стремления к внешнему вознаграж­ дению. Это имеет место в любом внутренне мотивирован­ ном поведении, к а к показано в главе 3. Таким образом, слово «удовольствие» имеет значение либо слишком ши­ рокое, либо слишком узкое, чтобы использовать его по отношению к цели или объекту человеческой мотивации. В большинстве случаев, удовольствие — это эффект, вы­ званный достижением цели, а не сама цель.

м и типами и диапазоном интенсивности физической стиму­ ляции. Благодаря высшим формам познания человек под­ держивает взаимоотношения с универсумом во всей его полноте и делает собственное существование объектом сво­ его исследования. Для удовлетворения экзистенциальной потребности в познании человек непрерывно конструирует сложные миры идей, играющие слишком важную роль в мотивации и поведении, чтобы психологическая наука мог­ ла их игнорировать. Следует понимать, что познавательные функции играют все более важную роль в современном обществе. Аудио-ви­ зуальная коммуникация служит нашей потребности видеть и знать, что происходит вокруг нас, дома, за границей или в жизни других людей. Многие люди тратят уйму времени, читая и наблюдая за событиями, которые происходят в не­ знакомом или воображаемом мире. Тесная связь между вос­ приятием и действием, которая была ранее, теперь разру­ шена. Вместо того, чтобы активно действовать, многие люди наблюдают за тем, что делают другие. Не станет ли этот разрыв между восприятием и активным поведением в пер­ спективе разрушительным для психического здоровья? Активное поведение дает индивиду стабильную и осязае­ мую связь со средой. Но непрерывные психические заме­ щения, сопровождающие перцептивное поведение, могут вести к распаду функционального единства, присущего си­ стеме И—С. Прикладной психологии следует обратиться к этой проблеме.

Потребность в познавательном функционировании Широкое разнообразие познавательных функций обес­ печивает человеку вторую важную связь со средой. Обратим внимание прежде всего на повсеместность по­ знавательного функционирования в отличие от других форм функционирования, которые ограничены конкретными ка­ тегориями объектов. Например, социальное функциониро­ вание ограничено взаимодействием с другими людьми, а физиологическое функционирование ограничено элемента­ ми биосферы. Познавательное функционирование примени­ мо ко всем объектам и в определенной степени является частью всех форм поведения. Из всех познавательных фун­ кций только сенсорные процессы ограничены определенны Потребность в информации Еще в 1947 году Вудвортс обратил внимание на потреб­ ность, которая до того момента игнорировалась, а именно «желание воспринимать». Он отметил, что для наших вза­ имоотношений со средой характерен не только свойствен­ ный нам мотив видеть и слышать, но «видеть ясно, слы­ шать отчетливо, понимать, что человек видит или слышит в каждый момент времени» Ниссен сделал то же самое наблюдение на примере поведения животных: «Почти не­ прерывная активность, связанная с желанием быть в кур­ се того, что происходит со средой, — форма поведения, наблюдаемая так часто, что уже принимается как долж­ ное. Большая часть ежедневной активности грызунов, со Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека Является ли познавательное функционирование врожденной потребностью?

бак, мартышек, шимпанзе состоит из движений тела и ор­ ганов чувств, направленных на то, чтобы держать живот­ ное в курсе того, что происходит» (Nissen, 1951). Еще в 1908 году Макдугалл отмечал: «Инстинкт любопытства проявляется у многих высших животных;

<...> его им­ пульс состоит в том, чтобы достичь и исследовать более близко объект, который его вызывает». Точность этих на­ блюдений была подтверждена в нескольких эксперимен­ тах, проведенных после 1950 года. Шимпанзе занимается перцептивной и исследовательс­ кой активностью независимо от своих потребностей в пище и безопасности (Butler, Harlow, 1954). По сути перцептив­ ная активность может служить у обезьян подкреплением в 13 задаче на научение (Butler, 1953). Ранее в этой главе я приводил результаты исследова­ ний, ясно показывающие жизненную важность некоторых форм чувственного восприятия. Другое исследование под­ черкивает потребность познавать и исследовать осмыслен­ ные объекты (в противоположность, например, таким объек­ там, как неясный свет и белый шум). На более высоком уровне когнитивного функционирования человеческая по­ требность понимать и объяснять является основой для мно­ гих мифов примитивных народов, а также для многих на­ учных гипотез. Дети, как и взрослые, любят обсуждать и понимать то, что происходит вокруг них. Например, Брунер описывает ребенка как «исследователя», Келли (Kelly, 1955) пишет о «человеке-ученом», а Берлайн (Berlyne, 1960) и другие (Fowler, 1965) указывают на важность познаватель­ ного любопытства. Подведем итог: индивиды нуждаются в информации и знаниях в той же степени, что и в социальном взаимодей­ ствии и биохимическом обмене. Познавательная актив­ ность — это главная модальность отношенческого функ­ ционирования И—С. Поэтому она включена в динамизм, который присущ поведенческому функционированию в целом. Далее мы более подробно обсудим некоторые аспек­ ты этой познавательной потребности.

Орсини в своей блестящей критической статье (Orsini, 1957) делает об­ зор ранних исследований и сообщений об этом феномене. Анализ исследова­ ний этого типа дан в пятом томе работы Фресса и Пиаже «Эксперименталь­ ная психология» (см.: Nuttin, 1975).

Некоторые психологи убеждены, что потребность в по­ знании слишком конкретна и ограничена, чтобы иметь врожденный характер. По их мнению, если познаватель­ ная потребность является врожденной, каждый человек должен пытаться расширить свои знания по всем вопро­ сам. В реальности же происходит обратное. Например, у учителя может быть мотивация лучше понять механизм и содержание учебного процесса вследствие неудач в его обучающем поведении. В то же время маловероятно, что он будет заинтересован в лучшем понимании других ме­ ханизмов, например, таких как внутреннее устройство его автомобиля, которое наверняка заинтересует автомехани­ ка (Bandura, 1977 а). Тот факт, что лишь ограниченное число проблем моти­ вируют людей на то, чтобы больше о них узнать, не проти­ воречит врожденному характеру данной потребности. Так как потребности связаны с поведенческими взаимоотноше­ ниями, они всегда детерминированы обоими элементами системы И—С: как действующей личностью, так и ситуаци­ онными факторами. Более того, врожденный характер — это всегда лишь потенциальная возможность. Большую часть времени потребность находится в латентном состоя­ нии. Врожденная потребность воспринимать не означает, что мы мотивированы в любое время смотреть и слушать все, что происходит вокруг нас. Даже потребность в пище не мотивирует нас есть все, что попало. Мотивация к конкрет­ ному объекту определяется ранее полученным опытом и ситуационными факторами. Существует т а к ж е феномен насыщения: наши каналы обработки информации, как и наши пищеварительные способности, ограничены. Важнее всего то, что человека обычно привлекают многие мотиваЦионные объекты одновременно. Мотивация расширить соб­ ственные познания конкурирует с мотивациями к другим вещам. Следовательно, это вопрос сравнительной силы не­ скольких мотиваций. А познание обычно не является наи­ более императивной потребностью. Следует сделать несколько замечаний. У многих людей ат Рофирована потребность в личном исследовании, потому Чт о объяснения всех типов проблем — включая главные — Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека являются частью нашей культурной жизни;

их преподают во всех типах «школ» еще до того, как появляются сами проблемы. Более того, оптимальное развитие познаватель­ ной мотивации предполагает предварительное удовлетворе­ ние более жизненно важных потребностей. История челове­ чества свидетельствует, что люди, находящиеся в неблаго­ получных условиях, не задают вопросы и не формулируют объяснения своей низкой социальной жизни. Скорее, имен­ но более состоятельные люди пытаются объяснить и понять причины низкого уровня экономического и социального раз­ вития. Наконец, феномен насыщения проявляется во всех потребностях, но у многих людей уровень насыщения осо­ бенно низок в том, что касается высших познавательных функций, хотя у других — даже у детей — потребность в понимании может быть всеобъемлющей и императивной (см. главу 5). Необходимо упомянуть и о другой стороне этой пробле­ мы. Учитель, который потерпел неудачу и который, сле­ довательно, мотивирован пополнить свои знания о содер­ жании и механизмах учебного процесса, не является иде­ альной иллюстрацией к человеческой потребности в позна­ нии. Я предполагаю, что в этом случае учитель, главным образом, мотивирован стать более успешным в своем обу­ чающем поведении и во взаимоотношениях со своими уче­ никами. Как уже упоминалось ранее, этот мотив относит­ ся к его Я-концепции и стремлению к саморазвитию. Его мотивация познания является инструментальной и внеш­ ней по отношению к познанию (глава 3). Что касается ин­ струментальной мотивации вообще, очевидно, что мотива­ ция использовать конкретные средства — в данном слу­ чае мотивация изучить учебный процесс — не есть резуль­ тат врожденного механизма. Но общий способ поведенчес­ кого функционирования, посредством которого, при нали­ чии потребности, человек пытается лучше разобраться в своих проблемах и найти их решения, является все же врожденным в том смысле, что в достижении цели уча­ ствуют все функции. В этом смысле исследование какойлибо проблемы — врожденная процедура человеческого поведенческого функционирования. Любое состояние по­ требности активирует мыслительное поведение и может на основе предшествующего опыта направлять мотивацию индивида на изучение конкретной темы. Таким образом, процедура сама по себе — это врожденная модель единого поведенческого функционирования. Более того, мы утвер­ ждаем, что непонятное событие как таковое может пере­ живаться как проблемная ситуация и, следовательно, как мотивационное состояние, которое активирует когнитивное функционирование «ради него самого», то есть ради пони­ мания этого события (внутренняя мотивация). Наконец, и отказ от эвристической ценности гипотезы о базовой природе познавательной потребности, и тот аргу­ мент, что важно только изучение конкретных условий, в которых проявляются отдельные мотивации, на самом деле игнорируют один очевидный момент. Действительно, имен­ но из-за теории, что только физиологические потребности врождены, психология так долго игнорировала базовую при­ роду познавательного функционирования. Эта преобладаю­ щая точка зрения привела к малой заинтересованности в экспериментальном исследовании познавательных потреб­ ностей, что напоминает судьбу научения через наблюдение, описанную в главе 1.

Внешнее или внутреннее происхождение познавательной потребности К внешним объектам очень часто относятся как к «ис­ точникам мотивации». Некоторые авторы считают необхо­ димым противопоставлять познавательную мотивацию гомеостатическим потребностям. Харлоу {Harlow, 1953), на­ пример, расположил источник гомеостатических потребнос­ тей внутри организма, а источник познавательной мотива­ ции — во внешних объектах, которые, возбуждая любопыт­ ство, ведут к исследовательскому поведению. Вспомним, что в предлагаемой отношенческой модели поведения и индивид, и объект играют активную роль во взаимоотношении И—С. Если внешний объект вызывает любопытство, из этого следует, что внутри субъекта суще­ ствует латентное состояние мотивации. Если бы это было не так, нельзя было бы объяснить, почему у разных ин­ дивидов любопытство вызывают разные категории объек­ тов. Другими словами, именно личная мотивация субъека Делает конкретный объект «привлекательным» для Не го или заряжает его валентностью (катексирует). Таким Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека образом, объект, который привлекателен для одного чело­ века, может быть лишен валентности для другого. Стиму­ ла самого по себе недостаточно. В других случаях латент­ ную мотивацию могут активизировать иные факторы, и отсутствующий объект становится предметом активных поисков. Таким образом, познавательная мотивация может направляться на поиск объектов-проблем, а не активиро­ ваться их действием. С субъективной точки зрения по­ знавательные интересы некоторых людей могут быть так широки, что охватывают почти все, а определенные пер­ цептивные характеристики объекта — например, коллативные стимулы, по Берлайну (Berlyne, 1965), — у всех индивидов запускают исследовательское поведение. Тем не менее, мы знаем, что открытие врожденных пусковых стимулов не помешало этологам предположить существо­ вание динамических элементов («резервуаров» энергии) в субъекте.

Другое интересное различие проводится между боль­ шинством психологических и познавательных потребнос­ тей и гомеостатическими потребностями. В то время как гомеостатические потребности легко насыщаются и на время перестают ощущаться, многие психологические по­ требности — такие как потребность во власти, достижении и т.д. — насыщаются редко. Причем, хотя психологичес­ кие потребности редко требуют немедленного удовлетворе­ ния, удовлетворить их гораздо сложнее. Позже мы к это­ му вернемся.

Познавательные потребности и функционирование нервной системы Некоторые авторы предполагают, что познавательные потребности можно считать отражением первичного стрем­ ления органов чувств и центральной нервной системы к функционированию (Nissen, 1951). Утверждается, что все органы и ткани обладают внутренним динамизмом, побуж­ дающим их функционировать. Функция нервной ткани — исследовать и познавать, так же как функция мышечной ткани состоит в том, чтобы осуществлять движение. Один аспект этой гипотезы может показаться сходным со взгля­ дом на мотивацию, представленным здесь. Однако главное различие между концепцией Ниссена и нашей заключается в том, что он видит источник познавательных потребностей в коре головного мозга, в то время как на наш взгляд по­ требность в функционировании связана с уровнем разнооб­ разных функциональных способностей, присущих биологи­ ческому виду. В мозговой ткани протекают физические и биохимические процессы, которые обнаруживаются на кле­ точном уровне. Однако заметить познавательную активность на этом уровне нельзя. Ее можно наблюдать лишь на уровне психологического и поведенческого функционирования ин­ дивида. Это, разумеется, не исключает наличия специфи­ ческой связи между клеточным функционированием, изу­ чаемым физиологами, и познавательной активностью и по­ требностями, изучаемыми психологами. Тем не менее фе­ номен познания не тождественен клеточным процессам, изучаемым нейрофизиологами. Шеррингтон утверждал, что понимание таких клеточных процессов не позволит ему понять или объяснить когнитивные феномены (Sherrington, Специфика познавательных потребностей Если даже познавательные потребности нельзя адекват­ но охарактеризовать через их внешний источник, они, тем не менее, в некоторых отношениях отличаются от гомеостатических потребностей. Главное различие заключается в механизме, который Шеррингтон (Sherrington, 1947) на­ звал консумматорной реакцией. В то время как гомеостатические потребности обычно удовлетворяются через «потреб­ ление» своего объекта (то есть действиями, оказывающими на организм биологический эффект), познавательные по­ требности удовлетворяются через поведенческое взаимодей­ ствие с целевым объектом, не разрушающее этот объект. Пройдя определенную точку в эволюционном развитии, организмы начинают интересоваться объектами как тако­ выми. Люди могут даже стремиться к «объективности», то есть пытаются общаться с объектом «как таковым», не «по­ требляя его». Такой интерес характерен для некоторых дей­ ствий человека, например, его научных устремлений. Келли (Kelly, 1955) точно отметил, что этот интерес может не ограничиваться лишь немногими людьми. В определенной степени каждый человек — это «человек-ученый», который хочет понимать и познавать, а не просто «человек-биологи­ ческий организм».

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека 1951). Целостное функционирование человеческого организ­ ма обнаруживает ряд форм активности, которые может на­ блюдать только психолог, изучающий поведение в целом. Свойства этих форм активности нельзя обнаружить, изучая клетки и ткани (см. Sperry, 1969, 1970, 1976, 1977). Нет ничего необычного в том, что характеристики сложной це­ лостности не сводятся к сумме характеристик его отдель­ ных компонентов. Так, характеристики воды отличаются от характеристик кислорода и водорода по отдельности. Тем не менее следует отметить, что, если с помощью физиологи­ ческого исследования нельзя выделить характеристики по­ знавательных феноменов, подход к исследованию характе­ ристик воды, кислорода и водорода один и тот же — все они имеют единую природу. Точно так же, говоря о потребности воспринимать, мы не обращаемся к потребностям зрительного и слухового аппарата, как делали другие ученые, начиная с начала века (например, Adler, 1907), а говорим о том, что в ин­ дивиде есть стремление видеть, слышать и т.д. Восприя­ тие также нельзя понимать как локальную активность органа чувств, его необходимо рассматривать в связи с психологическим функционированием субъекта как едино­ го целого. То же самое можно сказать о «потребностях со­ знания», выделенных Мадди (Maddi, 1970), или об опре­ делении внутренней мотивации как врожденной потребно­ сти центральной нервной системы испытывать чувство компетентности и самодетерминации (Deci, 1975). Пове­ денческие потребности, как и поведение само по себе, от­ носятся к целостному функционированию индивида, а не к отдельному процессу или органу.

образе психологического гомункулуса, но этот образ, как и большинство призраков, рассеивается при взгляде в упор. Для психолога сознание — это познавательное функцио­ нирование, в той мере, в какой оно способно сосредоточи­ ваться на самом субъекте и его действиях. В самом деле, познание не просто «сопровождает» большую часть нашего поведения, так что мы осознаем, что делаем в данный мо­ мент (актуальное осознавание), но мы также способны раз­ мышлять о своем познавательном функционировании и де­ лать само функционирующее Я объектом нашего познания (рефлексивное сознание). Эта рефлексивная модальность познавательного функционирования должна рассматривать­ ся и изучаться так же, как и любой другой аспект челове­ ческого познания. Это ни в коей мере не умаляет ее важно­ сти, лежащей в основе того факта, что люди могут изучать свое собственное поведение и задавать вопросы обо всем, что им доведется узнать. Учитывая, что эта высшая познавательная активность «манипулирует» не воспринимаемыми физическими объек­ тами, а их «концептуальными замещениями» (глава 2), че­ ловек способен создавать когнитивные построения — идеи, мнения и теории — которые образуют идеаторный мир. Эти идеаторные структуры, видимо, играют важную роль в мо­ тивации. Немногие объекты так же сильно заряжены моти­ вацией, как и познавательные конструкции — научные, фи­ лософские или идеологические, — которые образуют идеа­ торный мир всех людей во всех культурах. В следующем разделе обсуждается этот последний тип мотивации.

«Высшие» формы человеческой мотивации Субъект как объект самопознания Субъект занимает особое место среди потенциальных объектов познавательной активности. Тот факт, что человек рассматривает себя не просто как физическую сущность, но также и как действующего индивида, открывает в познава­ тельном функционировании новое измерение. Феномен, который часто называют «сознанием», тем самым приписы­ вая ему субстанциальность, окружает серьезная тайна. Его рассматривают как отдельную сущность внутри индивида в Когда человек оказывается в ситуации, которую не по­ нимает, он находится в активном или латентном состоянии потребности. Это относится и к учителю, пытающемуся по­ нять причины провала своих занятий, и к человеку, кото­ рый задается вопросом о своем месте и роли во вселенной. Психологии мотивации срочно требуется интегрировать этот тип потребностей, которые мы называем «высшими», с че­ ловеческой мотивацией в целом. Концептуальная модель, объединяющая физиологические, психосоциальные и выс­ шие потребности в единый человеческий динамизм, — это Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека первое условие, делающее возможным научное изучение специфически человеческой мотивации. Мы обратимся далее к предварительному и фрагментар­ ному рассмотрению темы, к которой обращались лишь не­ многие психологи. Руководствуясь принципом, служившим нам опорой до сих пор, а именно, что в основе поведенческо­ го функционирования в целом и видов поведения, на кото­ рые оно членится, лежит присущий им внутренний дина­ мизм, мы исследуем, каким образом в благоприятных усло­ виях этот динамизм приводит индивида к актуализации его полного функционального потенциала. Когнитивные возможности открывают в поведении но­ вое измерение, в котором развиваются потребности высше­ го порядка. В то время как физиологические и психосоци­ альные потребности относятся, соответственно, к биологи­ ческим и социальным типам взаимодействий, потребности, обсуждаемые далее, относятся к идеаторному, или кон­ цептуальному миру. Когнитивный взгляд на мотивацию предполагает, что состояние потребности активирует и направляет познава­ тельное поведение индивида в той же степени, что и дви­ гательное поведение (см. главу 5). Другими словами, по­ требность ведет как к мыслям, так и к действиям. Следо­ вательно, человеческие потребности выражаются и в та­ ких продуктах познания, как идеи и отношения, и в на­ блюдаемом поведении. Мы условно предполагаем, что на этом уровне следует различать две формы мотивации. Первая из них — это потребность понимать не только кон­ кретные события, но также и общий контекст, частью ко­ торого является человек. В этом смысле, как уже отмеча­ лось, на идеальном уровне люди создают глобальную кон­ цепцию реальности, в которой представлено все сущее. Вторая из форм мотивации включает в себя две ранее упо­ мянутые динамические ориентации: «на себя» и «на дру­ гих» — предполагается, что эти два общих динамизма проявляют себя также на высшем когнитивном уровне, то есть на уровне отношений, которые человек поддерживает со своим идеаторным миром. Потребность развивать интегрированную концепцию вселенной (мировоззрение) — это попытка найти свое место в мысленно представляемой реальности и соответствовать этой реальности как главной ценности и норме поведения.

Что бы ни было результатом этих усилий, психология не может игнорировать мотивацию, лежащую в основе этих форм человеческой активности и мысли.

Потребность в интегративном понимании (потребность в реальности) Можно только восхищаться непрерывными попытками человека объяснить глобальный контекст собственного су­ ществования. Эти попытки встречаются и в примитивной мифологии, и в современной философии. Они представляют собой часть имплицитной идеологии, существующей у каж­ дого человека в форме «концепции жизни». На практике сегодня мы встречаем людей, чья профессия состоит в том, чтобы задавать вопросы о возможностях и границах челове­ ческого познания. Среди прочего, они изучают научную цен­ ность того, что известно в той или другой области. Это гово­ рит о том, что человека интересует значимость, то есть ис­ тинность и реалистичность, его концепций. Более того, че­ ловек не только интересуется целями, к которым стремит­ ся;

он также спрашивает себя, ценно ли и достойно ли то, что он делает и чего желает. Таким образом, он оценивает свою мотивацию и действия, соотнося их с определенными объективными критериями. Следует указать, что психология не интересуется не­ посредственно ответами на эти вопросы, как и их содер­ жанием. Но тот факт, что человек задает эти вопросы — это часть его поведения, поэтому он представляет интерес для психологов. Игнорировать вопросы, которые относят­ ся к мотивации — значит, игнорировать часть поведения, играющую важную роль в индивидуальной и социальной жизни. Итак, мы отмечаем, что человек всегда задавался воп­ росами, которые выходят за пределы наблюдаемых фактов. Данные антропологии свидетельствуют, что примитивные общества имеют одновременно и «рациональную» и «проек­ тивную» системы (Kardiner, 1945). Другими словами, в Дополнение к обширным знаниям о наблюдаемых феноме­ нах (например, о приготовлении пищи, поведении живот­ ных) эти общества создают системы, предлагающие ответы на более широкие вопросы. Сложно отрицать, что и сегодня человек всерьез задает похожие вопросы о ценности того, Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека что делает или знает, смысле своего существования или месте, которое он занимает во времени и в пространстве. Хотя активно занимаются такими вопросами, действи­ тельно, лишь немногие из нас, на нашу склонность обра­ щаться к этим глобальным схемам указывает то, что боль­ шинство людей принимают, по крайней мере, имплицит­ но, одну такую систему. Тем не менее недостаточно утвер­ ждать, что индивид просто принимает схему, предлагае­ мую ему обществом. В действительности то, что передает­ ся на уровне всего общества, имеет корни в мотивации и возможностях индивида, взаимодействующего с другими людьми. Более того, индивиды могут иногда отрицать убеждения, разделяемые их культурой, и выстраивать вместо них другую систему, которая оперирует другими ценностями. Коротко говоря, следует знать, что человек мотивиро­ ван строить всеобъемлющую систему взглядов, позволяю­ щую ему знать свое место и место других объектов в об­ щем миропорядке. Таким концепциям он стремится при­ писывать характер реальности (даже если претендует на звание агностика). Раз сформировав мнение, индивид, ве­ роятно, будет продолжать его придерживаться и защищать от противоречащих ему восприятий (Festinger, Riecken, Schachter, 1956). Принимая или отрицая ценность таких всеобъемлющих систем, индивид, очевидно, стремится придать своей жизни определенную устойчивость и смысл, благодаря которому он принимает «реальность». Та же по­ требность в реальности приводит некоторых индивидов к отрицанию определенных взглядов как иллюзорных. По­ требность «присоединиться к реальности» и взаимодей­ ствовать с ней представляется важной характеристикой человеческой мотивации на этом высшем уровне когни­ тивного развития. Она проявляется в художественном творчестве, в философском и религиозном мышлении и в научных исследованиях.

Нормативные ценности Не умаляя важности социальных факторов в происхож­ дении личностных ценностей и норм, мы кратко рассмот­ рим тот психологический процесс, который играет роль в их создании. В самом деле, индивидуальными психологичес кими процессами часто пренебрегают на фоне социальных влияний. В противоположность другим исследованиям (на­ пример, Rokeach, 1973) мы не рассматриваем здесь содер­ жание норм и ценностей;

наше исследование ограничено изучением того, какие здесь задействованы когнитивные и мотивационные процессы. Значимость потребности в реальности и ее объяснение, предложенное выше, не ограничиваются чисто теоретичес­ кими соображениями. Она также имеет важное практичес­ кое применение. Люди — не просто наблюдатели того, что их окружает. Их когнитивные функции устроены не един­ ственно для познания вещей такими, какие они есть: люди также планируют изменения, которые направляют поведе­ ние. Люди, далее, оценивают свое поведение, исходя, опять же, из своего общего представления о реальности. Другими словами, они пытаются «расставить все по своим местам» и приписать всему объективную ценность (иерархию ценнос­ тей). Такие ценности не субъективны в том смысле, что все желаемое обладает «валентностью», то есть субъективной ценностью, или привлекательностью. Фактически посред­ ством процесса самооценки (глава 5) индивиды могут рас­ познать, что кое-что из того, что они хотят, не является действительно желательным и имеет малую ценность в широком контексте их представлений. Таким образом, люди обладают системой отсчета, кото­ рую считают «объективной» и которая позволяет им оцени­ вать действия и объекты. Эта система и есть упомянутая выше интегративная концепция реальности. Итак, недоста­ точно утверждать, что эти объективные ценности социально детерминированы. То, что существует на социальном уров­ не, имеет свои корни и оказывает эмоциональное воздей­ ствие на уровне индивидуального психического аппарата — то есть на уровне личностных потенциалов и потребностей. Если бы это было иначе, социальные ценности не ассимили­ ровались бы через процесс интернализации в личную жизнь индивида. В пользу этого предположения говорит тот факт, что индивид может бороться против норм и ценностей свое­ го общества и создавать или принимать различные стандар­ ты. Как уже говорилось, психолога не интересует содержа­ ние этих норм, но его интересует тот факт, что люди созда­ ют и принимают эти нормы, даже если они не всегда их придерживаются. В действительности субъективные стан Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека дарты часто берут верх, порождая конфликты. Так, напри­ мер, желание быть справедливым может быть просто стра­ тегией на службе у других, часто эгоистичных, целей (Van Avermaet et al., 1978). 14 Рассмотрим это желание в качестве примера. Пред­ ставления человека о жизни и мире имеют одну важную характеристику. Хотя они направлены на то, чтобы позво­ лить человеку найти свое место в реальном миропорядке, у разных индивидов они различны. Таким образом, мотив справедливости понимается людьми по-разному, хотя все утверждают, что хотят быть справедливыми (Lerner, 1974). Для некоторых справедливость состоит в том, чтобы давать каждому члену группы равную долю в прибыли. Для дру­ гих справедливость достигается только тогда, когда каж­ дый член группы получает долю, пропорциональную его вкладу в достижение результата. Третьи рассматривают этот вариант как высшую форму несправедливости, поскольку для них истинная справедливость заключается в том, чтобы давать каждому по потребностям (Карл Маркс). Вся наша познавательная деятельность полна таких индивидуальных различий в понимании высших ценностей активности. Познание — это невероятно гибкий процесс конструирования, порождающий различия, играющие зна­ чительную роль к а к в индивидуальных, так и в групповых конфликтах. То же самое можно сказать о таких ценностях, как свобода, истина, солидарность, уважение к другим и т.д.: им можно придать различные значения в зависимости от той системы отсчета, в которой они получают свое опре­ деление. Важный факт заключается в том, что эти идеоло­ гические референтные системы являются объектами мощ­ ной мотивации. Мотивационная власть «идеологий» пред­ ставляет собой главную проблему при изучении мотивации. Существуют доказательства того, что эти системы не явля­ ются результатом чисто когнитивных построений. Как и проекты или цели, идеологии — это конструкты, в которых Термин «справедливость» используется здесь в самом широком смысле и выходит за рамки понятия равенства (equity), изучавшегося, например. Вальстером (Walster et at, 1978), и понятия избыточного/недостаточного обо­ снования конкретного вознаграждения. Недавно был сделан хороший обзор литературы по этой теме (Folger, Rosenfield, Hays, 1978). Воздействие избы­ точного и недостаточного вознаграждения изучалось в связи с когнитивным диссонансом и изменением аттитюдов {Cohen, 1962;

Nuttln, Jr., 1975).

выражаются личностные потребности и пристрастия. Меж­ ду когнитивными структурами и мотивацией высшего по­ рядка действительно существует тесная связь благодаря тому, что потребности, прежде чем они будут активно реа­ лизованы, стремятся достичь предварительной реализации на когнитивном уровне идеаторных представлений. Резуль­ татом такой когнитивной обработки потребностей является или идеология, или план действий. Этот процесс рассмот­ рен в главе 5.

Потребности на уровне идеаторного мира Динамическая ориентация индивида «на себя» и «на объекты» проявляется и на биологическом, и на социаль­ ном уровне. Действительно, как физиологический организм человек стремится сохранять свою биологическую индиви­ дуальность (гомеостаз) и взаимодействовать с элементами биосферы, в то время как на социальном уровне он пытает­ ся сохранить свою психосоциальную идентичность и общать­ ся с людьми. Следовательно, на уровне взаимоотношений человека с его идеаторным миром мы ожидаем найти тот же билатеральный динамизм. Это означает, что человек забо­ тится о своей экзистенциальной идентичности, включая модальность своего существования после смерти, и о своей интеграции или осмысленной роли во Вселенной в целом (Nuttin, 1962). Идеальные системы воззрений, существующие в обще­ стве, обычно подходят для удовлетворения этих потребнос­ тей, которые для большинства из нас не слишком насущ­ ны. В определенных обстоятельствах, тем не менее, эти потребности могут стать весьма значимыми и даже привес­ ти к саморазрушению. Некоторые психотерапевты говорят о тревоге, возникающей у человека, когда он сталкивается с бессмысленностью своего существования и невозможнос­ тью придать жизни смысл. Вот слова одного из пациентов Карла Роджерса: «Существует пропасть между тем, что я есть, и тем, каким я хочу быть. Или я приму, что я абсо­ лютно ничего не стою, или буду бороться со всем, что удер­ живает меня в состоянии этого жуткого конфликта... Я бы предпочел не жить» (Rogers, 1949). Для многих людей со­ знания того, что они ценны для общества или для любимого человека, достаточно, чтобы видеть смысл в жизни. Когда Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека же эти связи разрушаются, потребность Б интеграции в гло­ бальный контекст становится неодолимой. Те же потребности встречаются и в работах выдающих­ ся людей, которые во всех цивилизациях выражали глубо­ чайшие стремления человека. То, что эти люди выражают нечто большее, чем просто личные желания, подтверждает­ ся откликом на их идеи. Невероятно, например, что мы бы запомнили слова Горация: «Весь я не умру» («поп omnis moriar»), если бы они не выражали скрытые стремления тысяч читателей. Очевидно, что понимание этими людьми своей жизни после смерти очень различно и зависит от куль­ турного контекста. Когнитивная модель человеческого поведения требует, чтобы мы принимали во внимание отношения, объединяю­ щие человека с миром идеаторных конструктов, который он строит для себя как общий контекст своего существования. Как уже отмечалось, вопрос о реалистичности этих конст­ руктов выходит за рамки нашей науки, но влияние этих потребностей — таких как потребность в смысле и потреб­ ность в выживании — возможно, глубже, чем обычно счи­ тают в психологии (на это указывают, например, поведение по отношению к своим внукам или стремление увековечить себя в своих достижениях). Исследование условий, в кото­ рых развиваются такие идеальные потребности, может про­ лить свет на некоторые аспекты поведения, которые до на­ стоящего момента наукой не изучались. Итак, пытаясь понять и оценить себя и свой мир, чело­ век, по-видимому, нуждается в глобальной системе коорди­ нат, репрезентирующей для него устройство реальности, в которой он хочет найти себе место. Эта универсальная систе­ ма координат позволяет человеку принять иерархию ценно­ стей. Другими словами, нормативная иерархия ценностей человека отражает сравнительное место, которое он придает всем объектам в своей жизни, оценивая их с точки зрения своей универсальной системы координат. Следует указать, что этот динамизм коренится в познавательном функциони­ ровании человека, позволяющем ему формировать представ­ ление о самом себе и о Вселенной, в которой он существует. Такое мировоззрение и основанная на нем объективная иерархия ценностей играют важную роль в индивидуальном и групповом поведении. Человеку, видимо, необходима выс­ шая референтная система (которую могут предложить фило софия, религия или наука), и он к ней очень привязан;

бо­ лее того, эта система вмешивается в регуляцию и оценку поведения. Таким образом, можно заключить, что среди вза­ имоотношений, необходимых для оптимального функциони­ рования, имеет место потребность человека найти свое место в идеаторном мире высшей реальности, так же, как у него есть потребность занять свое место в системе связей с биоло­ гической и социальной средой.

Заключение В этой главе, не пытаясь составить список потребнос­ тей, я представил систему, в которой главные динамичес­ кие ориентации человеческого поведения рассматриваются как результат дифференциации общего динамизма живых существ к отношенческому функционированию. Процесс дифференциации происходит в соответствии с главными функциональными каналами, через которые индивид всту­ пает во взаимоотношения со своим миром и различными категориями объектов. Две главные категории таких «объек­ тов» — это действующий субъект («Я»), с одной стороны, и мир во всем разнообразии ситуаций — с другой. Субъект, как и мир, рассматривается на трех уровнях отношенческого функционирования: биологическом, психосоциальном и идеаторном. Индивид хочет поддерживать себя, развивать­ ся и устанавливать специфические формы функционально­ го контакта с объектами на каждом из этих трех уровней функционирования И—С. Объекты мотивации или цели поведения очень различны;

они могут иметь как биохими­ ческую природу (если мы говорим о пище), так и психоло­ гическую (если мы говорим о безопасности, информации, коммуникации, власти, смысле и т.д.). На первый взгляд конкретные объекты, к которым стремится человек в рам­ ках одной и той же поведенческой потребности, могут вы­ глядеть очень разнородными, но их одинаковая роль в пове­ денческом функционировании позволяет классифицировать их в одну мотивационную категорию (принцип функцио­ нальной идентичности). Мы показали жизненную важность и значимость для обучения некоторых элементарных форм функционирова­ л и на ранних стадиях жизни и выделили три степени ак­ тивной личностной включенности.

Мотивация, планирование, действие В зависимости от разных уровней абстракции, на кото­ рых можно рассматривать категории объектов или целей, число потребностей будет варьировать. Большинство целей можно рассматривать как средства в более широкой струк­ туре «средство—цель», хотя обычно конечная цель не пред­ ставлена в осознаваемой мотивации субъекта. Конечные цели и базовые потребности — такие как «отношенческое функционирование» и «саморазвитие» — это скорее психо­ логические конструкты, хотя мы утверждаем, что эти ког­ нитивные конструкты относятся к реальным динамизмам. Другими словами, объекты мотивации формируют иерар­ хию промежуточных целей и средств, и каждое из них на­ правлено к более абстрактной и общей цели, которая пред­ положительно когнитивно не представлена в поведении. Рассматривая ту же структуру с противоположной точки зрения, можно сказать, что базовый поведенческий дина­ мизм разветвляется на несколько форм «необходимых вза­ имоотношений», называемых «потребностями». Этот про­ цесс диверсификации выступает опосредующим звеном между базовым динамизмом индивида и его более специфи­ ческими потребностями. Его можно сравнить с развитием из простейшей клетки различных форм функционирования. Благодаря принципам, с одной стороны, единства, а с дру­ гой — дифференциации, результатом нашего обсуждения оказывается что-то иное, чем «список потребностей». Хотя наше исследование главных ориентации в поведен­ ческой динамике вынужденно было в основном описатель­ ным, вписывание высоко дифференцированной мотивационной системы человека в единую концептуальную модель, вероятно, поможет нам проникнуть в ее структуру и облег­ чит исследование специфически человеческих мотивов. Как будет показано в следующей главе, в ходе процес­ сов постановки целей и планирования, ведущих к действию, происходит дальнейшая дифференциация человеческих по­ требностей в личностные мотивации, цели и поведенческие проекты, или планы.

Глава 5. ОТ ПОТРЕБНОСТЕЙ К ЦЕЛЯМ И ПЛАНАМ Тот факт, что люди ставят перед собой цели и строят планы — одна из наиболее поразительных и наименее исследованных характеристик человеческого поведения. Это несоответствие легко понять, если вспомнить, что долгое время главной стратегией в исследованиях поведения было изучение уров­ ня повторения реакции на стимул. Мотивация как поста­ новка целей не вписывается в этот контекст. В этой главе мы рассмотрим процессы, через посредство которых дина­ мика поведения или потребности трансформируются в цели, поведенческие проекты и действия. Чтобы поместить это обсуждение в исторический кон­ текст, сделаем краткое отступление, посвященное принци­ пиальным «механизмам», с помощью которых ранее объяс­ 1 нялось мотивированное поведение.

Формы мотивационных механизмов С начала XX века в психологических объяснениях пове­ дения преобладали два типа механизмов: ассоциативный и Динамический. Оба механизма имели один и тот же протоТермином «механизм» мы называем координированную группу процес­ сов. Он не подразумевает, что поведение, которое мы хотим объяснить, имеет •механическую» природу.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам тип, а именно рефлекторную дугу. Истоки обоих восходили не к работам Фехнера или Вундта, а к концептуальным моделям Торндайка и Павлова, с одной стороны, и Фрейда — с другой. Действительно, в своей теоретической главе в «Толковании сновидений» Фрейд (Freud, 1900) ясно утвер­ ждал, что он понимает рефлекторную дугу как прототип поведения. Хотя обе модели соглашаются относительно роли этого прототипа — действие афферентного стимула порож­ дает эфферентную реакцию, — во всем остальном они рас­ ходятся. Фрейд думал, что стимул (обычно внутренний) порождает в организме рост энергии, которая требует раз­ рядки через реакцию. Эта «динамическая» модель рассмат­ ривает поведение как доставляющую удовольствие разряд­ ку излишней психической энергии. На взгляд Торндайка и Павлова, стимул является не источником энергии, а скорее первым элементом ассоциативной связи или соединения. Эта модель рассматривает поведение в терминах выучен­ ных или подкрепленных связей между стимулами и реак­ циями. Вплоть до недавнего развития когнитивных, или информационных моделей обе названных модели домини­ ровали в объяснении поведения. Следует отметить, что ког­ нитивный подход никогда полностью не исчезал в Европе, хотя редко, если вообще когда-нибудь, применялся для объяснения внешнего поведения. Воздействие этих моделей на психологию мотивирован­ ного поведения очевидно. На самом деле существуют три модели, призванные объяснить роль мотивации во внешнем действии: 1) механизм энергетической разрядки;

2) процесс подкрепляемых связей;

3) переработка информации или (как в данном случае) когнитивная переработка потребностей в цели и поведенчес­ кие проекты. В рамках этих трех моделей существует множество ком­ бинаций и вариантов. Например, концепция подкрепления Халла и теория поля Левина включают элементы модели разрядки (редукции влечения). «Аффективная» теория Макклеланда добавляет несколько когнитивных элементов к ассоцианистской и гедонистической концепциям. В то же время открытие нейрофизиологами функций бдительности и внимания и их связи с ретикулярной системой дало но вый толчок теориям энергетической активации. С тех пор мотивация рассматривалась как общее состояние активации или возбуждения, что можно видеть, например, в работах Хебба, Берлайна и Элизабет Даффи (Duffy, 1962). Похожим образом такие понятия как равновесие, баланс, неконгруэнт­ ность и несогласованность уже применимы не только к тео­ риям гомеостатических потребностей, но также и к кибер­ нетическим и атрибутивным теориям (Stagner, 1977). К этой точке зрения близки работы Ханта (Hunt, 1965, 1971), Мил­ лера, Галантера и Прибрама (Miller, Galanter, Pribram, 1960), Хайдера (Heider, 1958), Фестингера (Festinger, 1957) и Келли (Kelley, 1967, 1971). Точно так же психологи, ко­ торые, основываясь на экономической теории и теории при­ нятия решений, изучают мотивацию в терминах валентно­ сти и вероятности ожидаемого результата (Atkinson, Feather, 1966), добавляют когнитивный элемент (вероятность) к ди­ намическому компоненту (валентность). Для всех этих теорий характерно то же, что и для мо­ делей, предложенных Фрейдом и Халлом. Они рассматри­ вают только вторую фазу мотивационного процесса, а именно ослабление мотивационного состояния. С этой точ­ ки зрения мотивация определяется как состояние напря­ жения, стремящееся средствами данного поведения вос­ становить состояние баланса. «Восходящая фаза» мотива­ ции (то есть процесс, посредством которого возникает но­ вое напряжение или расхождение) практически игнориро­ валась. Психологическая мотивация считалась гомеостатической потребностью (такой как голод), и только ее сни­ жение считалось чем-то значимым для психологии. Дей­ ствительно, механизм метаболизма, посредством которого в организме возникает новое состояние голода, по-види­ мому, представляет небольшой интерес для психологов. Напротив, процесс, посредством которого человек генери­ рует новые цели и, таким образом, создает новое напря­ жение, мы будет рассматривать как существенный аспект мотивации и, конечно, столь же важный, как и процесс, приводящий к уменьшению напряжения. В этой главе первоочередное внимание мы уделим этой конструктивной фазе мотивационного процесса. Но сначала °°судим более простые механизмы научения, объясняющие одну из форм развития мотивации.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам Механизмы научения В истории психологии мотивации был сделан важный шаг, когда бихевиоризм, и, в частности, Халл проявил интерес к динамическим аспектам поведения. Хотя Пав­ лов, Торндайк и их последователи сознавали, что живот­ ных нужно подвергнуть депривации, чтобы чему-нибудь научить, они не обсуждали мотивацию. Концепции возна­ граждения и подкрепления заменили мотивационную пе­ ременную. Пищу, которую получало животное, эти кон­ цепции определяли как стимул (то есть безусловный сти­ мул), а не к а к воспринимаемую или ожидаемую цель, способную мотивировать поведение. Новый взгляд появился под влиянием Левина и Фрей­ да. Халл и его последователи в Йеле описали подкрепление в терминах потребностей и влечения, и постепенно стало очевидно, что многие типы поведения мотивируются не од­ ними лишь гомеостатическими потребностями. Этот взгляд расширил содержание нескольких важных для мотивации понятий. Вторичные или выученные потребности могли те­ перь приобретаться через процесс ассоциации с «первичны­ ми» потребностями (Mowrer, 1939;

Miller, 1948 а). Соци­ альная мотивация или мотивация «высшего уровня» могла по крайней мере в принципе изучаться как производный мотив. Нас здесь интересует, насколько работа в этой обла­ сти эффективно продемонстрировала, что новые динамизмы или потребности действительно могут происходить из первичных динамизмов. Чтобы иллюстрировать это, рассмотрим хорошо извест­ ный эксперимент Нила Миллера по обусловленному страху у крыс.

Приобретенные потребности?

Эксперимент Миллера (Miller, 1948 а) можно описать так: крысу запускают в белое экспериментальное помеще­ ние с металлическим решетчатым полом. В течение пер­ вой минуты ее не подвергают воздействию тока, но затем крыса каждые пять секунд начинает получать очень ко­ роткие удары током. Дальше открывается дверь, которая ведет в другое, темное помещение. В течение этого време­ ни в первом (белом) помещении бьет непрерывный элект рический ток. Неудивительно, что крыса прыгает во вто­ рое помещение, избегая таким образом ударов. В ходе се­ рии из десяти одинаковых экспериментальных проб кры­ са училась все быстрее и быстрее прыгать из белого поме­ щения в темное. Затем начиналась основная часть экспе­ римента. В последующих пробах крыса продолжает сбе­ гать в темное помещение, хотя ее больше не подвергают воздействию ударов тока. Через некоторое время дверь между двумя помещениями закрывают, но животное все пытается, методом проб и ошибок, открыть ее (например, нажимая на рычаг). Крыса очень быстро учится выпол­ нять эту реакцию. Она также может научиться другим избегающим реакциям (например, крутить колесо), если первая реакция неожиданно становится неэффективной. Согласно Миллеру, страх перед белым помещением дей­ ствует как первичная потребность, которая позволяет де­ монстрировать новые реакции. Это возможно потому, что, в терминах теории Халла, бегство из белого помещения ведет к снижению потребности (или подкреплению), из чего явно следует, что потребность существует на первом месте. Итак, через ассоциацию между цветом помещения и действием тока крысы Миллера учатся страху перед бе­ лым помещением. Таким образом они приобретают новый страх — страх перед объектом, который ранее не вызы­ вал реакцию избегания. Тем не менее, что касается интер­ претации Миллера, мы предполагаем, что реакция страха у животного относится только к току. Потребность, моти­ вирующая крысу бежать из белого помещения — это по­ требность сбежать от тока, о котором извещает белый цвет. Белое помещение приобрело новый смысл, и, по­ скольку оно означает что-то еще (удары током), оно сти­ мулирует у крысы страх. Другими словами, в ходе экспе­ римента был выучен новый смысл, ассоциированный с белыми стенами, а не страх сам по себе (Mowrer, 1960). Лучше всего в пользу такой интерпретации свидетельству­ ет постепенный уход страха перед белым помещением, хотя предполагается, что с каждой реакцией происходит уменьшение тревоги (то есть подкрепление). Тем не ме­ нее, чтобы уничтожить реакцию инструментального избе­ гания, достаточно постепенного научения тому, что удар током больше не наносится. Правда, некоторые выучен­ ные страхи очень устойчивы к попыткам избавиться от Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам них. Человек может все еще с опаской трогать электри­ ческий прибор, который ударил его током, даже если 2 «знает», что тот не подключен к электросети. Важный аргумент в пользу нашей гипотезы: страх пе­ ред белым помещением отражает страх перед током, а не новый страх. Этот аргумент дают нам эксперименты по си­ туационному контролю. Эмоциональное поведение живот­ ного, находящегося в белом помещении, резко уменьшает­ ся и даже исчезает, когда животное научается сбегать в другое помещение. Знание о том, как действовать, а также способность уклониться или избежать болезненного стиму­ ла и для человека, и для животного является важным ис­ точником уменьшения тревожности. Этот факт демонстри­ рует, что крыса испытывает страх перед ударом электричес­ ким током, а не перед самим белым помещением (см.: Woodworth, Scholsberg, 1954).

Мотивы и удовольствие, или аффект Основную идею миллеровского эксперимента, а именно то, что конкретные мотивы приобретаются через редукцию потребности, можно встретить в более обобщенной форме в мотивационной теории Макклеланда. Для Макклеланда, как и для Миллера, приобретение новых мотивов состоит в приобретении реакций сближения с новыми объектами или их избегания. С мотивационной точки зрения теория Мак­ клеланда является гедонистической в том смысле, что по­ ведение рассматривается к а к исходно мотивированное стремление к поиску удовольствия. Эту позицию следует кратко рассмотреть. Теория Макклеланда (McClelland, 1953, 1965) занимает особое место среди гедонистических теорий, будучи более когнитивной, чем другие, так как место автоматического подкрепления, следующего за вознаграждением, занимают ожидания. Объясняя начало поведения, теория предполага­ ет случайную встречу с объектами, ведущую к эмоциональМиллер (Miller, 1963) верно утверждал, что эта связь не является чисто когнитивной. Когнитивных механизмов самих по себе недостаточно, чтобы устранить реакцию, приобретенную в ассоциации с болезненным стимулом;

для того чтобы ее убрать, также необходимо время. Возможно, мы имеем здесь дело с врожденным механизмом, биологически явно полезным. Напро­ тив, инструментальная связь с желаемым объектом разрывается быстрее.

ному переживанию удовольствия или неудовольствия. При­ ятный объект и путь, по которому к нему можно придти, становится знаком того, что, когда объект появится опять, возникнет схожее позитивное эмоциональное переживание. Ассоциация, устанавливающаяся между объектом и пере­ живанием удовольствия, называется «аффективной» ассо­ циацией и определяется как «мотив», то есть что-то, что двигает субъекта к действию конкретным способом. Таким образом, любая активная мотивация является приобретен­ ной. Пока конкретная ассоциация не приобретена, потреб­ 3 ность не может стать мотивом. В теории Макклеланда динамический аспект кроется в термине «аффективный». «Мотивирующая» ассоциация — это аффективно нагруженная ассоциация. Аффективность здесь синонимична переживаемому удовольствию. Мы зна­ ем (Lewin, 1922;

DeRivera, 1976), что ассоциации сами по себе не мотивируют. Классическое вюрцбургское исследова­ ние «установок» (Einstellung), важность которых подчерки­ валась Макклеландом (McClelland, 1965), было проведено специально, чтобы добавить мотивационный компонент к направлению, задаваемому ассоциацией. Фактически, пока мотивация удовольствия не введена в явном виде, ассоциа­ тивная сеть Макклеланда объясняет только направление, но не динамику поведения, так же как предложенные Фрей­ дом и Халлом понятия энергии и влечения объясняют ди­ намику поведения без его направленности. Другими слова­ ми, чтобы выученная ассоциация стала мотивом, субъекта должно еще мотивировать то удовольствие, которое он полу­ чил в прошлом, и он должен верить, что его действия могут привести к повторению похожего результата (см. теорию Отметим, что, во-первых, Макклеланд говорил о конкретной ассоциации со специфическим переживанием удовольствия или успеха. Предполагалось, что посредством процесса ассоциации мотивы ориентируют субъекта в на­ правлении к тем типам поведения, которые, вероятно, могут снова привести к удовольствию или успеху. Тем не менее, Макклеланд с тех пор говорит о влиянии сети выученных ассоциаций, а не выученных действий, или выу­ ченных мыслей (McCleland, 1965). Обсуждая работу Макклеланда, Хекхаузен (Hechhausen, 1972) также ссылается на когнитивные сети, хотя сам Мак­ клеланд говорит об ассоциативных сетях. Выученные мысли могут быть го­ раздо более разнообразными и находить гораздо более широкое применение. Понятие «мыслей» как выученных ассоциаций содержит в себе неясность, так как мышление — это способ функционирования, позволяющий субъекту Устанавливать связи, которые до этого не заучивались и не подкреплялись.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам «Валентность х Вероятность»). В теоретическом плане под­ ход Макклеланда похож на модель инструментальной моти­ вации, к которой мы обратимся чуть позже. Само по себе инструментальное поведение получает свою мотивацию от динамизма, направленного к конечному целевому объекту. Последний и есть, согласно Макклеланду, аффективное пе­ реживание удовольствия. Следовательно, важно не останав­ ливаться на уровне ассоциативного процесса или выученной реакции, а сконцентрировать внимание на динамической ориентации, побуждающей индивида использовать то, чему он выучился. Человек, смотрящий на карту города, распо­ лагает целой сетью улиц (ассоциаций), которые могут при­ вести его в любую точку города. Тем не менее, он не пойдет по этим улицам, пока у него не будет мотивации добраться до конкретного места. Следовательно, чтобы предсказать поведение человека, нам нужно знать сеть улиц (ассоциа­ ций), представленную у него в голове (когнитивную карту), а также место, куда он хочет попасть (мотивацию или цель). В теории Макклеланда предполагаемой целью является (должно быть) удовольствие. Наш последний комментарий будет касаться приятного переживания как цели. Если в прошлом испытуемые Мак­ клеланда испытывали удовольствие, добиваясь власти, ус­ пеха и т.д., это происходило только потому, что они были мотивированы на поиск власти и достижений. Пережива­ ние удовольствия является результатом динамической ори­ ентации, а не источником происхождения мотивов. Если после переживания власти, любви и т.д. индивид снова стре­ мится к тому же опыту, это происходит потому, что он стре­ мится к любви или власти, а не просто к общему пережива­ нию удовольствия (см. главу 4). Более того, он, возможно, не получит удовлетворения от той же самой формы власти, а будет стремиться к большей власти, что потребует новых поведенческих средств вместо предшествующих поведен­ ческих реакций. Модель человеческой мотивации должна объяснить это внутреннее развитие динамики поведения.

Канализирование потребностей В то время как потребность направлена на относитель­ но широкую категорию предпочитаемых объектов, конк­ ретный мотив направлен на конкретный объект. Пытаясь понять происхождение конкретного мотива в терминах процесса научения, мы выстраиваем ряд ассоциативных связей между потребностью и конкретным объектом, ко­ торый может ее удовлетворить. Как мы уже видели, эти ассоциативные связи можно понимать по-разному. В ког­ нитивной схеме научение — это процесс, посредством ко­ торого приобретается информация и навыки, а не осущест­ вляется конкретное действие. Ассоциативные связи име­ ют информационную природу. Они обеспечивают индиви­ да «когнитивной картой», которой он следует, когда пы­ тается достичь конкретной цели. Как уже отмечалось, ассоциация сама по себе не может активировать поведе­ ние, потому что не является мотивом. Тем не менее, когда индивид в состоянии потребности переживает эту потребность как стремление к конкретному объекту, путь, ведущий к этому объекту, не является прос­ то информационным, или ассоциативным. Это конкрет­ ная поведенческая форма самой потребности. В этом слу­ чае уместно говорить о канализировании потребностей в конкретные поведенческие пути (Murphy, Janet, 1947). Например, общая потребность быть с людьми развивается в ходе времени в конкретное стремление быть с конкретной группой людей или с конкретным человеком. Другими сло­ вами, конкретное действие уже не является одним из мно­ гих средств достижения некоторой категории объектов;

это поведенческая форма самой потребности. Мы понимаем, что эта поведенческая конкретизация потребности может рассматриваться в терминах подкрепля­ емых реакций. Тем не менее образ канала лучше выражает процесс конкретизации самой потребности в поведенческом паттерне. По сути, отношенческая модель мотивации рас­ сматривает потребности как динамизм, неотъемлемый от поведенческого функционирования. Это означает, что пове­ дение рассматривается как потребность, прокладывающая себе дорогу в поведенческом мире. Некоторые поведенчес­ кие пути являются более успешными и приносят возна­ граждение, в отличие от других. Они постепенно становят­ ся предпочитаемым следствием потребности, так что пове­ денческий паттерн становится конкретизированной формой изначально широкой потребности. Природа процесса канализирования ясна в той же мере, что и природа подкрепле­ ния. Научное содержание обоих понятий кроется в конкрет Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам ных феноменах, которые они описывают. Понятие подкреп­ ления относится к частоте, с которой повторяется ответ (ре­ акция), в то время как процесс канализирования относится 4 к оформлению и конкретизации потребности в поведении.

Функциональная автономия мотивов Различие между канализированием потребностей и про­ цессом обучения через подкрепление позволяет нам понять важный феномен в инструментальной мотивации. Некото­ рые из видов поведения, осуществляемых индивидом, суть не более, чем средства достижения цели. Их валентность возникает только из мотивации достичь заданную цель. Тем не менее, в других случаях поведение может вначале быть нейтральным (или даже отталкивающим) средством дости­ жения цели, но стать желаемой целью само по себе, когда исходная цель утратит свою мотивационную роль. Олпорт называл этот феномен функциональной автономией мотива­ ции. То, что он считал внутренне и автономно мотивирован­ ным действием, мы интерпретируем как канал изирование другой потребности в том же самом поведенческом акте. Как указал Олпорт, моряк, выходивший сначала в море, видя в этом только средство достижения цели (заработать денег), впоследствии может рассматривать выход в море как цель. Действие «завязать шнурки» или «написать бук­ ву», напротив, остается чисто инструментальным. Олпорт отметил, что действия как средства могут повторяться без внешней мотивации, пока их полностью не освоят, то есть пока индивид стремится улучшить свой навык в конкрет­ ной области. Мы допускаем, что в этом случае поведенчес­ кий акт мотивируется индивидуальной потребностью в ком­ петентности. Путешествие по морю, напротив, — это повеПонятие подкрепления в терминах канализирования потребностей было представлено и в других работах (Nuttin, 1953). Поскольку индивид способен функционировать лучше, следуя по данному поведенческому пути (подкреп­ лению), увеличивается вероятность того, что этот путь станет частью его пове­ денческого репертуара. Этим объясняется тот факт, что индивид склонен «вязнуть» в определенных поведенческих путях. Хотя мы склонны акценти­ ровать креативную гибкость человеческой мотивации, нам не следует забы­ вать, что определенные механизмы склонны фиксировать поведение в его «подкрепляемой» форме. Это относится и к канализированию потребностей, и к различным неосознанным мотивационным процессам (таким как фикса­ ция), которые мы здесь обсуждать не будем.

пение, в котором легко могут быть канализированы многие потребности. Итак, представляется, что множество изначально нейт­ ральных объектов через ассоциацию с мотивационными объектами становятся или привлекательными, или оттал­ кивающими. Хотя в процессе научения новые базовые по­ требности не приобретаются, могут приобретаться новые по­ веденческие реакции (такие как бегство крысы из белого помещения) — в качестве средств удовлетворить существу­ ющие потребности (избегание болезненного удара электри­ ческим током). Таким образом, единая базовая потребность мотивирует разнообразие не связанных ничем другим типов поведения. Ассоциация сама по себе не имеет мотивационной силы, но может приводить к канализированию суще­ ствующей потребности или информировать субъекта о сред­ ствах достижения цели. Выше уже отмечалась очевидная польза того, чтобы в хаотическое множество мотивационных объектов ввести единый принцип их связи с основопо­ лагающим поведенческим динамизмом. С другой стороны, некоторые поведенческие паттерны, изначально служившие средствами достижения цели, могут стать целями сами по себе. Это происходит, когда базовая потребность канализи­ руется в конкретном поведенческом паттерне (процесс кана­ лизирования и функциональная автономия мотивов). В этом смысле можно допустить, что посредством автоматического подкрепления конкретное действие становится поведенчес­ кой конкретизацией более общей потребности. Отметим, что одни действия и объекты подходят для такого канализиро­ вания потребностей лучше, чем другие. Так, базовую по­ требность сложно канализировать в действие «завязывание шнурков», но ряд потребностей легко может находить пове­ денческое оформление в путешествиях по морю. То же са­ мое предпочтение встречается в процессах обусловливания: гусеница может вызывать условную реакцию страха с го­ раздо большей вероятностью, чем цветок.

Когнитивная переработка потребностей Упомянув несколько механизмов научения в процессе развития мотивации, мы намерены более полно исследовать процесс, посредством которого потребности развиваются в Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам цели, поведенческие проекты или планы. В самом деле, на человеческое поведение сильное влияние оказывает тот факт, что каждое воздействие, будь оно внешнего или внут­ реннего происхождения, обрабатывается высоко развитыми когнитивными функциями. Это же относится к человечес­ ким потребностям, которые трансформируются в когнитив­ но-динамические структуры, такие как намерения, цели и планы. Это лежит в основе одного из наиболее ярких фунда­ ментальных различий между поведением животных и чело­ века, а именно стремления к изменению и прогрессу, на­ блюдаемому в человеческой культуре в противоположность поведенческой стагнации у животных. Даже мотивационное стремление к традициям и консервативности у некото­ рых людей очень отличается от стагнации животных. Кон­ серватизм — это запланированная реакция против стремле­ ний к изменению, в то время как упомянутая стагнация отражает отсутствие такого планирования. Важным аспектом в развитии человеческой мотивации является то, что результат, который однажды удовлетворил индивида, может перестать его удовлетворять. Внутри са­ мой мотивации существует развитие, так что результат, который однажды был воспринят как вознаграждение или успех (подкрепление), перестает так восприниматься в даль­ нейшем. Подкрепление, требующее все более высоких уров­ ней «вознаграждения», есть, по существу, процесс самопод­ крепления: индивид устанавливает для себя новые крите­ рии того, какую цель (какого результата) он хочет достичь. Этот «механизм» связан с тем, что можно назвать восходя­ щей фазой человеческой мотивации.

Восходящая фаза мотивации Перед тем как рассмотреть конкретные процессы, веду­ щие человека к установлению новых целей, представим общую схему, в которой проявляется этот важный аспект человеческой мотивации. На уровне биологической эволю­ ции в целом, и мотивационного развития в частности, про­ являются две противоположных тенденции. Первая стре­ мится к разрядке, состоянию баланса и отдыха. Вторая стре­ мится нарушить баланс и порождает все более сложные структуры и напряжения. Процесс «перезарядки» важнее процесса разрядки. Человеческая попытка удовлетворить возрастающую ответственность, принять на себя больший риск и установить новые цели важнее, чем уменьшение напряжения. На уровне экспериментальных исследований здесь можно провести параллель со стремлением к поиску стимуляции и с негативными воздействиями сенсорной депривации (Solomon et al., 1961;

Zubek, Bross, 1973). Такие детские психологи как Бюлер, Штерн и Гезелл утверждали, что с самого раннего возраста ребенок находит удовлетворение именно в состояниях напряжения, а не от­ дыха (см.: Scheerer, 1952). В своем азарте или в состоянии возбуждения ребенок может забыть, что он голоден или ра­ нен (Asch, 1952). Аналогично Чайлд и Уайтинг (Child, Whiting, 1950) пишут, что как только человек достигает конкретной цели, он часто ставит схожую, но еще не дос­ тигнутую цель, повышающую, а не снижающую его уро­ вень напряжения. Те же самые результаты были получены в экспериментах по уровню притязания и степени рассогла­ сования целей. На теоретическом уровне Фрейд, помимо разрядки, опи­ сал и альтернативные формы удовольствия. В своем иссле­ довании мазохизма он описал феномен «поиска напряже­ ния», но не смог в соответствии с этим пересмотреть свою фундаментальную теорию (Freud, 1924). Недостаточно утверждать, что индивид стремится к на­ пряжению, потому что предвосхищает удовольствие после­ дующей разрядки (Fraisse, Nuttin, 1959). На эксперимен­ тальном уровне было показано (Sheffield, Wulff, Backer, 1951), что даже животные стремятся к сексуальному напря­ жению в ситуациях, когда не могут ожидать его уменьше­ ния. На уровне человека очевидно, что индивиды находят удовольствие в напряжении как таковом, хотя обычно пред­ полагается и ожидание успеха;

кроме того, во многих ис­ следованиях было показано, что существует оптимальный уровень возбуждения. Вообще двойственную направленность мотивационного механизма также можно встретить в природе, если обра­ титься к термодинамике и биологической эволюции. Поми­ мо исключительного направления передачи тепла от горя­ чего к холодному и общей тенденции к уравновешиванию и стагнации, у живых организмов существует витальный «по­ рыв», который, согласно Дарвину, двигает эволюцию в на­ правлении все большего усложнения форм жизни. Это так Мотивация, планирование, действие глава 5. От потребностей к целям и планам же относится к термодинамике в открытых системах. В сво­ ем исследовании «диссипативных структур» нобелевский лауреат Пригожий (Prigogine, 1965, 1977) показал, как из спонтанных флуктуации в открытых системах развивается 5 иерархическая самоорганизация. Вместо того, чтобы сле­ довать по нисходящему пути к выравниванию и хаосу, мо­ лекулярные структуры таких открытых систем следуют по восходящему пути, результатом которого выступает упоря­ доченность на высшем уровне организации. Таким образом, здесь мы на самом элементарном уровне молекулярного взаимодействия видим нечто похожее на восходящее стрем­ ление к более сложным структурам. Можно провести опре­ деленную аналогию между конструктивной тенденцией че­ ловеческого динамизма и общим восходящим движением в живой материи (Bertalanffy, 1968). Похожая точка зрения встречается и в философии. Со­ гласно Спинозе, например, жизненные процессы непрерыв­ но стремятся к состоянию все большего «совершенства». Этой точке зрения соответствует дарвиновское утверждение о стремлении к более сложным формам жизни. В психоло­ гии Гольдшейн (Goldstein, 1947) и Энгьял (Angyal, 1941) описывают стремление выйти за рамки status quo, в то вре­ мя как Мюррей (Murray, 1959) считает, что человеческой природе присуща определенная «креативность». Тот же са­ мый подход можно встретить в теории баланса (равновесия) (Heider, 1958). Близка к этому точка зрения Уайта (White, 1959), считающего, что, взаимодействуя со средой, индивид стремится к возрастанию «компетентности». Процессы планирования и постановки целей представ­ ляют собой восходящую тенденцию в мотивационной теоПригожий (Prigogine, 1978) утверждал: «Чтобы достичь этого понима­ ния, было необходимо ввести новое понятие "диссипативной структуры". Эта структура отличается от равновесной структуры классической физики или химии. Например, кристалл представляет собой уравновешенную структуру. Раз образовавшись, он может сохранять себя без энергетического или мате­ риального обмена со средой. Диссипативные структуры, напротив, чтобы под­ держивать себя, требуют непрерывного обмена с внешним миром.... Возьмем, к примеру, город. Он не может выжить без постоянного обмена с окружаю­ щей средой.... Диссипативные структуры позволяют понять живые организ­ мы как макроскопические структуры, которые сильно удалены от состояния термодинамического равновесия и которые самовосстанавливаются в зависи­ мости от потребностей и запросов среды. Человек в мире существует как одна из таких структур».

рии, представленной в этой книге. В то время как движе­ ние к желаемой цели ведет к уменьшению напряжения, движение, которое позволяет человеку устанавливать но­ вые цели, возбуждает в нем новое состояние напряжения. Другими словами, восходящее движение к постановке но­ вых целей — это выражение фундаментальной характери­ стики человеческой мотивации, а именно стремления вый­ ти за рамки уже достигнутых целей. Эта общая тенден­ ция действует в рамках более специфических поведенчес­ ких потребностей человека и ориентирует его действия на развитие. Таким образом, восходящее движение челове­ ческой мотивации тесно связано с центральным динамиз­ мом к саморазвитию, о котором мы говорили в четвертой главе;

он, по-видимому, аналогичен общей восходящей тенденции жизни. Рассмотрим теперь конкретные формы этого мотивационного развития, выражающиеся в постановке целей и пла­ нировании. Эти процессы не работают по механизму ассоци­ ации или научения через подкрепление, хотя научение при­ сутствует в любой человеческой активности. Эти процессы, как и сам прогресс, имеют более творческую и конструктив­ ную природу. Мотивационные состояния превращаются в цели и поведенческие проекты через взаимодействие позна­ ния и мотивации, то есть посредством когнитивной перера­ ботки потребностей. Те же самые процессы приводят к персонализации мотивов и саморегуляции, поскольку цели представляют собой личностные конструкты и стандарты, которые субъект задает сам себе как критерии для самооце­ нивания.

Когнитивная модель Теория информации в целом и кибернетические поня­ тия обратной связи и саморегуляции в частности помогли когнитивным процессам занять достойное место в психоло­ гии поведения. «Стандарт», регулирующий функциониро­ вание термостата, часто используется в качестве главной иллюстрации этой модели. В 1960 году Маурер описал этот стандарт как образ состояния, которое должно быть достиг­ нуто и сравнивается с текущим состоянием. Расхождение между ними направляет поведение. В том же году Миллер, Галантер и Прибрам (Miller, Galanter, Pribram, 1960) пред Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам дожили похожую модель. В этой модели поведение начина­ ется с тестирования (Т) расхождения между данным стан­ дартом (например, температурой, на которой установлен термостат) и актуальным положением дел (например, тем­ пературой в комнате). Когда две температуры находятся в состоянии «неконгруэнтности», включается отопительная система (О = операция), то есть субъект начинает действо­ вать. В последующем и непрерывном тестировании (Т) субъект (или термостат) сравнивает результаты своих дей­ ствий и продолжает действовать, пока не достигается состо­ яние конгруэнтности. Здесь процесс завершается (Е = exit, выход). Таким образом, эта модель обозначает главные фазы поведенческого процесса аббревиатурой ТОТЕ. Интересно отметить, что авторы модели ТОТЕ, так же как и Моурер, ссылались на работу экономиста Кеннета Боулдинга (Bowlding, 1956) о роли образов и представ­ ления целей в поведении. Таким образом, оказывается, что экономисты более свободно, чем психологи, относятся к использованию когнитивных процессов. В те же годы (1960—1970) было предложено несколько когнитивных моделей мотивации (Klein, 1958;

beeper, 1963;

Nuttin, 1953, p. 434—439, 1965, p. 205—255;

Pribram, 1971;

Tay­ lor, 1960;

Zajonc, 1968 b). Главное различие между моделью ТОТЕ и моделью, ко­ торую намерены предложить мы, заключается в том, что, на наш взгляд, стандарт (температура, которую мы хотим установить в комнате) является не просто данной информа­ цией, введенной в термостат. Особый интерес представляют происхождение и развитие этого стандарта: это порождение мотивации, или потребности. На уровне поведения установ­ ленная температура соответствует цели субъекта. Мы пыта­ емся показать, что на когнитивном уровне этот стандарт является первой конкретизацией потребности субъекта, так как субъект действует, чтобы достичь «необходимого объек­ та». Поведенческий процесс, следовательно, не начинается с «тестирования» расхождения между стандартом и акту­ альным состоянием. Напротив, он начинается с предвари­ тельной и фундаментальной операции, а именно построения самого стандарта, который, как цель, находится у истоков поведения и направляет его дальнейший ход. Изучение того, как конструируются стандарты, предпо­ лагает, что необходимо обратиться к самому источнику ди намизма, направляющему взаимодействие «Индивид—Сре­ да» (см. главу 3). На биологическом уровне этот источник лежит в базовой конгруэнтности или соответствии между индивидом и средой. Эта биологическая конгруэнтность выступает источником врожденных стандартов. Однако на психологическом уровне оптимальное функционирование индивида в большей степени является вопросом личного конструирования, потому что среда становится воспринима­ емой ситуацией, а у самопознающего индивида возникает 6 Я-концепция. Таким образом, мы можем утверждать: то, что мы называем оптимальным функционированием, на сенсорном уровне соответствует ощущению физического благополучия. На психологическом уровне оно также пред­ полагает реализацию лично поставленных целей. Другими словами, оптимальное функционирование реализуется тог­ да, когда индивид достигает посредством своего поведения и врожденных, и сконструированных стандартов. В общем смысле, стремление к оптимальному функционированию довольно точно соответствует тому, что на эмоциональном языке называется стремлением к счастью. Конфликт часто затрудняет эту общую тенденцию в человеке, так как конк­ ретные потребности в рамках человеческого динамизма мо­ гут противоречить друг другу. В то время как биологичес­ кие стандарты в основном детерминированы генетически, психологические стандарты конструируются самим челове­ ком. В основном мы будем заниматься механизмом возник­ новения психологических стандартов.

Врожденные стандарты Психофизиологические и сенсорные связи, объединяю­ щие организм со средой, регулируются биологическими процессами, которые индивид может контролировать лишь в малой степени. Врожденные стандарты регулируют про­ цессы биологической адаптации. Они также контролируют, будет ли индивид воспринимать те или иные свои взаимоКогнитивные функции создают концептуальную репрезентацию личнос­ ти так же, как они создают символическую репрезентацию всех объектов поведенческого мира. Таким образом, личность с присущим ей динамизмом Для самой себя существует как Я-концепция. Эта Я-концепция является в то * е время чем-то вроде нормативного «Я». Эта тема обсуждается в несколь­ ких работах (Wylie, 1961;

Diggory, 1966;

UEcuyer, 1978).

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам связи со средой как приятные или как неприятные, обозна­ чая в связи с этим степень, в которой данная взаимосвязь отклоняется от состояния базовой конгруэнтности. Мы зна­ ем, что эти стандарты и эмоциональные реакции, вызывае­ мые ими, можно немного изменить в ходе обучения и не­ посредственного уровня адаптации (Helson, 1964, 1973). Эти эмоциональные реакции будут эффективным и непосред­ ственным информационным руководством организму в его взаимодействиях с окружением (например, когда он стре­ мится к оптимальной температуре). Некоторые исследователи попытались определить эмо­ циональную (то есть гедонистическую) ценность различных степеней позитивного и негативного отклонения (Haber, 1958;

Berlyne, 1967). Хебб (НеЪЪ, 1949) предложил гипоте­ зу, объявляющую страх эмоциональной реакцией на опре­ деленное прерывание перцептивных контактов. Уолкер {Walker, 1964, 1973) рассматривал сложность объекта как модальность неконгруэнтности, в то время как эстетичес­ кая ценность определенных стимулов изучалась в терминах их сложности и потенциала для кортикального возбужде­ ния (Frances, 1968;

Berlyne, 1971;

Smets, 1973). Мотивация, основанная на эмоциональной реакции удо­ вольствия и неудовольствия, связанной с врожденными стандартами, в большой степени регулирует элементарное поведение организмов. Гедонистические и неогедонистичес­ кие теории пользуются понятием удовольствия как эмоци­ ональной реакции, выходящей далеко за пределы сенсор­ ных отношений конгруэнтности или отклонения, посколь­ ку они рассматривают стремление к удовольствию как фун­ даментальную потребность, лежащую в основе любой моти­ вации, как показано в главе 4. В отношении врожденных стандартов следует сделать еще два замечания. Во-первых, тот факт, что врожденная биологическая норма (например, приятная температура) может стать стандартом, который использует субъект, чтобы настроить термостат, предполагает, что эта норма — в своей психологической форме как приятное переживание — подверглась когнитивной переработке, итогом которой ста­ ла постановка цели. Приятная температура, таким образом, становится целью, которую мы пытаемся достичь, устанав­ ливая термостат. Далее, некоторые личностные цели часто накладываются на врожденные нормы. Таким образом, на чье-то врожденное предпочтение данной температуры могут повлиять такие соображения как потребность экономить энергию или понимание того, что состояние здоровья требу­ ет поддерживать другую температуру. Таким образом, даже в случае простых мотиваций, таких как физическое и гомеостатическое состояние организма, мы замечаем, что конк­ ретный стандарт часто является результатом сложной ког­ нитивной переработки информации. В отличие от живых организмов, термостат безразличен к стандарту, который в нем задан. Он исполняет свою функцию, не демонстрируя 7 личные предпочтения и не проявляя инициативу. Во-вторых, понятие врожденных стандартов также при­ менимо и к психологическим потребностям. Люди предпо­ читают и «требуют» одни формы психологического контак­ та, а не другие. Например, они предпочитают социальное принятие социальному отвержению, хотя в определенном контексте могут выбирать отвержение, так же как могут установить термостат на нежелательную температуру, что­ бы учесть другие мотивации (например, экономию энергии). Более того, на психологическом уровне желаемый объект (например, принятие) зависит от субъективного смысла, который индивид придает актуальному состоянию или дей­ ствию. Стандарт здесь в большей мере, чем в случае гомеостатических потребностей, является лично сконструирован­ ной целью, в которой большую роль играют субъективное восприятие и Я-концепция. Теперь обратимся к изучению личностных стандартов, которые в нашей теории мотивации выполняют фундамен­ тальную роль.

Порождение целей и проектов Сенсорная мотивация основана, как мы только что уви­ дели, на конгруэнтности или расхождении, существующем между сенсорным воздействием и врожденным стандартом.

Интересно отметить, что при механической саморегуляции для каждой переменной, которую нужно контролировать, необходим свой механизм. На­ пример, термостат отличается от барометра или альтиметра. Люди, напро­ тив, демонстрируют способность психологически конструировать множество стандартов, соответствующих их различным потребностям, и действовать в соответствии с ними. Более того, человеческий интеллект способен констру­ ировать всевозможные механизмы обратной связи, чтобы контролировать многие переменные физического мира.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам В кибернетической модели саморегуляции (примером слу­ жит термостат) стандарт устанавливается индивидом и яв­ ляется результатом процесса целеполагания. Человек мо­ жет, например, желать увеличить температуру в комнате. В классическом объяснении этой модели обычно показыва­ ется, как расхождение между двумя данными — то есть актуальной температурой и стандартом, установленном в термостате, — замыкает электрическую цепь, которая, в свою очередь, включает отопление. Когда эта модель применяется к психологии, авторы обычно обращают внимание на расхождение между двумя данными, которое, как считается, «запускает» цепь дей­ ствий, направленных к предопределенному результату. Та­ ким образом, предполагается, что расхождение действует как активирующая сила. Мы не считаем эту точку зрения верной. Если комнат­ ная температура является данным физическим фактом, то установка стандарта на термостате — это, как уже говори­ лось выше, психологическая конструкция, результат целе­ полагания. Эта цель является основой расхождения между актуальной и желаемой температурой. Вторая существует только в сознании человека и на шкале регулирующего ус­ тройства, которой он пользуется для указания на нее. Пока он не введет созданный им стандарт в ситуацию, расхожде­ ния не существует. Единственной физической реальностью является температура в комнате. Психологически говоря, показания регулятора термостата указывают на некую сим­ волическую, или смысловую реальность, которая физичес­ 8 ки пока еще не существует (цель). Хотя расхождение действительно является основой для замыкания цепи и включения отопления, важно понимать, что психологически — то есть на поведенческом уровне — это расхождение само по себе следует из другой активности — из мотивационного процесса. Расхождение, как и конструи­ рование термостата, является результатом процесса мотива­ ционного целеполагания и планирования. Когда поведенческие феномены переводятся на кибер­ нетический и компьютерный язык, теряется их мотивационный аспект. Это происходит потому, что мотивация чужСм. «текущее состояние» и «должное состояние» у Хекхаузена (Heckhausen, 1965).

да любым механизмам. Она играет свою роль в их констру­ ировании но, как только они готовы, они выполняют все, что запрограммировал их мотивированный создатель. Сле­ довательно, в компьютерных программах отсутствует мотивационный компонент поведения. Активирующий элемент в компьютерном функционировании содержится в подве­ денной извне электрической энергии, протекающей по всем сложным каналам, предусмотренным в компьютерной про­ грамме. Основное различие между внешней энергией, пита­ ющей компьютер, и внутренней динамикой живого орга­ низма заключается в том, что в первом случае отсутствует направленность. Электрическое питание компьютера будет направляться любым предписанным программой путем, в то время как поведенческие проекты или планы субъекта могут только конкретизировать мотивационные ориентации его внутренних потребностей. Функциональные возможнос­ ти субъекта можно сравнить с компьютерным «железом», в то время как его поведенческие проекты подобны программ­ ному обеспечению, с той оговоркой, что программа конкре­ тизирует потребности человека — ее автора, а не является динамическим проявлением самого «мистера Компьютера». По этой причине ссылка на электрическую энергию, питаю­ щую компьютер, является избыточной в обсуждениях ком­ пьютерных моделей, но при этом важно учитывать направ­ ляемую изнутри потребность в функционировании и ее кон­ кретизации в живом организме. Компьютер может быть интеллектуальным гением, но при этом остается мотиваци9 онным инвалидом. Вообще нас интересует процесс, посредством которого индивид переходит из мотивационного состояния (потреб­ ности) к осуществлению специфического целенаправленноМодель Миллера, Галантера и Прибрама (Miller, Galanter, Pribram, 1960) предлагает поразительный пример потери мотивационного измерения в раз­ витии когнитивной теории человеческого поведения. Эти авторы понимают поведенческие проекты (планы) и намерения в терминах компьютерных про­ грамм. Как и компьютер, эти программы не содержат мотивационных эле­ ментов. Похожим образом Миллер, Галантер и Прибрам понимали роль рас­ хождения, не обращаясь к динамическому источнику сконструированного стандарта. Таким образом, они возражают против левиновского понимания квазипотребностей, главным образом потому, что Левин акцентировал мотивационный аспект проектов и намерений. Хант (Hunt, 1971) считал, что «пла­ ны» Миллера, Галантера и Прибрама фактически являются целями и поэто­ му отличаются от компьютерных программ.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам го поведения. Этот переход опосредуется постановкой целей и планированием. Здесь важны два вопроса: 1) Как мы переходим от потребности к целям и планам? 2) Как мы переходим от целей и планов к действию? Перед тем как рассмотреть эти вопросы на примере по­ ведения взрослого человека, будет полезно обратиться к некоторым исследованиям по развитию процессов постанов­ ки целей у младенцев. Ранние стадии младенчества. Было бы ошибкой пред­ полагать, что у детей мотивация управляется только про­ цессами энергетической разрядки, обусловливания и науче­ ния. Так обучение влияет на все поведенческие и когнитивные процессы, включая формирование цели, сам процесс формирования цели с самого раннего возраста игра­ ет важную роль в научении. Другими словами, постановка целей не является, как это часто предполагают, процессом, характерным только для «сознательного возраста». Психология развития показала, что у младенцев наблю­ дение и оглядывание принадлежит к примитивным формам поведения. Сначала пассивное, это поведение благодаря раз­ витию имитации вскоре становится более активным. Теоре­ тически восприятие можно рассматривать как способ «со­ действия» или «совместного действия» с человеком, за ко­ торым наблюдает ребенок. На это часто указывает тот факт, что при наблюдении наблюдатель склонен воспроизводить внешнее поведение, осуществляемое объектом наблюде­ 10 ния. Восприятие у маленьких детей скоро начинает сопро­ вождаться тем, что можно назвать квазиинтенциональными попытками имитации. Например, когда ребенок видит яр­ кий объект, исчезающий за экраном, он пытается добраться до места, где он в последний раз этот объект видел. Похо­ жим образом, когда он видит, как кто-то делает что-то свое­ образное (например, воспроизводит серию звуков), он попы­ тается имитировать это. Попытки ребенка имитировать дейИмитация внешнего поведения также наблюдалась и у животных (Kohler, 1921;

Hayes, Hayes, 1951). Например, обезьяны имитируют других обе­ зьян, которые пытаются сорвать фрукт. Также хорошо известно, что в начале XX века идеомоторная теория стимулировала многочисленные исследования, в которых изучалось, всегда ли познавательные действия сопровождаются скрытыми моторными реакциями (Berger, 1962). См. также трансакционную теорию восприятия.

ствия или найти объект, который исчез, могут быть его пер­ выми «интенциональными» действиями и, таким образом, предполагают его способность самостоятельно ставить цели. Тот факт, что ребенок интересуется объектом или действи­ ем, которое наблюдает, и то, что он пытается найти этот объект или имитировать действия, означает, что восприни­ маемый объект или действие становится его целью, то есть становится объектом, репрезентирующим конечное состоя­ ние стремления действовать так, как действует другой че­ ловек. В свою очередь, восприятие этого объекта будет за­ 11 пускать мотивированное личное действие. Степень интенциональности ребенка и его способности самостоятельно ставить цели становится еще более очевид­ ной, когда ребенок начинает сообщать о своих намерениях. Рассмотрим следующее наблюдение, сделанное Хантом (Hunt, 1965) над его собственным 11-месячным ребенком. Ребенок произнес псевдослово «поталон» (почтальон), ак­ центируя его сильным жестом, очевидно, чтобы сообщить намерение: «Возьми меня с собой к почтовому ящику». Это намерение, согласно Ханту, стало очевидным в контексте актуального поведения и было подтверждено реакциями ребенка, когда его действительно взяли к почтовому ящи­ ку. Таким образом, оказывается, что ребенок поставил пе­ ред собой цель, и его поведение следовало намерению, на­ правлявшему его к цели. Сообщая о своем намерении, он просил отца помочь ему в достижении этой цели. Отметим, что ребенок поставил цель, которая имеет не гомеостатическую природу, и сообщил о ней с помощью своего псевдосло­ варя и жестов. По мере того, как ребенок растет, мы можем изучать его способность сообщать о своих намерениях до того, как он действительно начинает действовать в соответствии с ними. Например, было показано, что в возрасте пяти лет 80% де­ тей могут планировать то, что они нарисуют, перед тем как они начнут рисовать (Buhler, 1931;

Hellings, 1970). На эту способность самостоятельно ставить цели могут влиять оп­ ределенные патологические обстоятельства. Хэд (Head, 1920) стал первым, кто описал тип афазии или символичесФильмы Брунера и Мэя (Bruner, May, 1972 а, Ь) демонстрируют очень ранние проявления интенциональности в координированных движениях ма­ леньких детей.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам кой слепоты, при которой пациент не способен составить план будущих действий. При том, что пациент не способен планировать, как он будет переходить из одного места в другое, у него не возникает проблем с тем, чтобы осуще­ ствить само передвижение. Его поведение, таким образом, ограничено исполнительной фазой (см. главу 2). Вернемся к нормальному ребенку. Еще до 1 года из­ бирательное внимание ребенка исходно фокусируется на воспринимаемых объектах и действиях. Впоследствии вос­ принимаемые действия становятся целевыми объектами личного осуществления действий. Другими словами, пе­ ред тем как действия будут осуществлены, они сначала становятся когнитивными целями. Здесь мы имеем дело с процессом взаимодействия между перцептивными и реп­ резентативными функциями с одной стороны, и мотивационными стремлениями с другой. В то же время мы от­ мечаем, что определенные объекты, такие как дружеский жест, ведут к поведению «сближения», в то время как другие приобретают негативную окраску. Здесь перед нами врожденный мотивационный фактор, например, предпоч­ тение дружеских жестов враждебным. Похожим образом даже при отсутствии какого-либо опыта внимание и моти­ вация младенца предпочтительно фокусируются на оп­ ределенных категориях объектов и стимулов (например, таких как цвет, движение, человеческое лицо). Пиаже {Piaget, 1936) писал, что первые действия, которые стре­ мится имитировать ребенок, уже содержатся, по крайней мере, технически, в его поведенческом репертуаре. Таким образом, ребенок пытается имитировать речь взрослого, подражающую детской, но не будет обращать внимание на взрослого, который говорит в обычной манере, потому что эта форма поведения слишком далека от его собственного лепета (Hunt, 1965). Очевидно, это не исключает того, что такая намеренная и квазинамеренная и м и т а ц и я может способствовать приобретению новых типов поведения, как ясно показывает исследование научения через наблюдение (Bandura, 1977 а). Таким образом, оказывается, что первые цели ребенка большей частью заимствованы из его перцептивного окру­ жения. Тем не менее мы увидим, что они вскоре, по мере развития когнитивных конструкций, начинают меньше за­ висеть от восприятия.

Можно обнаружить также, что с самого раннего возраста поведение ребенка направляется процессом образования целей, который в большой мере опирается на восприятие, что отражается в таких типах поведения, как имитация или поиск скрытого объекта. Формы поведения, необходимые, чтобы достичь этих первых целей, очевидно, должны содер­ жаться в репертуаре ребенка. Действительно, ребенок обыч­ но будет игнорировать объекты или действия, которые слишком далеки от его собственных поведенческих возмож­ ностей;

он не будет воспринимать их в качестве целей. По мере развития ребенок начинает в меньшей степени зависеть от восприятия. Мотивационное состояние вскоре запускает не только его перцептивное и моторное поведе­ ние, но также и серию когнитивных и репрезентативных действий. В самом деле, индивиды ставят перед собой цели, полагаясь не только лишь на восприятие, память или повто­ рение ранее выученных реакций. Они также полагаются на другие процессы, которые мы рассмотрим далее. Потребности активируют когнитивное функциони­ рование: постановка целей. Наша цель состоит не в том, чтобы исследовать множество факторов, которые могут ока­ зывать влияние на образование целей и планов, и не в том, чтобы предсказывать цели, которых попытается достичь данный субъект в конкретной ситуации. Мы намерены лишь акцентировать общую роль мотивации и познания в процес­ се постановки целей. Поскольку вклад динамики поведения часто открыто не обсуждается, мы пытаемся показать, что постановка целей и планирование — это потребности в процессе когнитивного поиска своего выхода в поведение. Действительно, потребности являются «необходимыми вза­ имоотношениями» в поведенческом контексте. Так же, как и охотничье поведение животного является поведенческой формой пищевой потребности, постановка целей и планиро­ вание у человека — это его состояние потребности, которая стремится найти выход в поведении на когнитивном уровне функционирования, то есть это когнитивная переработка потребностей. Таким образом, первый шаг в описании процесса поста­ новки целей состоит в указании на тот факт, что мотивационная потребность активирует и направляет не только пер­ цептивную и моторную систему индивида, но также его внутренний когнитивный потенциал. Другими словами, Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам потребность в пище, принятии или власти заставляет чело­ века думать, воображать, вспоминать, исследовать в той же мере, что и передвигаться. Исключение этого когнитивного аспекта поведенческого функционирования приводит к оши­ бочному пониманию воздействия мотивации на человечес­ кое поведение. Состояние потребности действует у взрослых людей не только через механизм эфферентной моторной разрядки, но, главным образом, активируя и направляя его высшее познавательное функционирование, которое завер­ шается постановкой целей и планированием. Вскоре мы укажем на специфические характеристики этих главных процессов. Вначале отметим, что не следует понимать постановку целей и планирование в терминах ассоциативного науче­ ния;

их не следует идентифицировать с выученным путем, приводящим голодное животное снова и снова к одному и тому же вознаграждению. За исключением использования приобретенных «поведенческих техник» (таких как письмо или профессиональные навыки), люди редко стремятся к повторному достижению той же цели. Учащийся, успешно прошедший экзамен, стремится к новым достижениям, а не к повторению старых. Он будет стремиться к чему-то новому, хотя может повторно использовать ранее выучен­ ные приемы. Отсюда следует, что мотивационное состояние индивида более или менее постоянно пребывает на доповеденческой стадии, в том смысле, что его актуальное состоя­ ние развития еще не отлилось в конкретную поведенческую форму. Конкретную цель, которую предстоит достичь, и путь, по которому следовать, нужно конструировать или, по крайней мере, подстраивать заново. Тем не менее следует признать, что некоторые цели и поведенческие проекты имеют в жизни более высокий иерар­ хический статус, чем другие. Это значит, что из нескольких главных решений, уже принятых в прошлом, вытекает преследование многих подчиненных им целей. Таким обра­ зом, когда базовая потребность в саморазвитии конкретизи­ руется в цели и плане профессиональной карьеры (скажем, плане стать врачом), эта главная цель, раз сформулирован­ ная, почти автоматически управляет очень многими част­ ными целями и планами, которые необходимо реализовать в повседневной жизни. Описанные здесь постановка целей и планирование более конкретно соотносятся с такими част ными целями и планами. Второстепенные цели проходят через похожий процесс, но протекающий более автомати­ чески. Первый шаг в процессе, ведущем от потребностей к целям, поведенческим проектам и действию, можно опи­ сать следующим образом. Как уже отмечалось, мотивационные состояния (потребности) активируют и регулируют когнитивное функционирование индивида. Неоднократно было показано, что потребности могут активировать ког­ нитивное функционирование. Мотивационные состояния легче проявляют себя на репрезентативном уровне, чем во внешнем поведении. Отсутствие социального подавления и низкая степень личной вовлеченности в репрезентатив­ ное поведение, свободный доступ к символическим объек­ там и гибкость ментальной манипуляции делают когни­ тивное функционирование исключительно чувствительным к мотивационным состояниям. Таким образом, мир когни­ тивных репрезентаций стал для многих психологов глав­ ной лабораторией по изучению мотивации. Это можно ви­ деть, например, в работе Мюррея и Макклеланда с тема­ тическим апперцептивным тестом (ТАТом), а также и в более поздних исследованиях. Хорошо известно, что этот подход к мотивации через ментальные репрезентации имеет свои корни во фрейдистс­ кой теории. Перед тем как получить удовлетворение в ре­ альности, потребности могут удовлетворяться предваритель­ но через так называемый «первичный процесс», то есть «галлюцинаторную» репрезентацию желаемого объекта. Однако, в противоположность фрейдистской точке зрения, мы понимаем воздействие потребностей на познавательную активность не как «галлюцинацию» из нереального мира, а как шаг, который подготавливает индивида к внешнему поведению. Когнитивные процессы осуществляют «трени­ ровку» человеческих действий. Следует указать на то, что когнитивное функционирова­ ние индивида, активированное мотивационным состояни­ ем, имеет в своем распоряжении «обогащенный» мир сим­ волических объектов и действий. Все, что человек видит, переживает и делает, сохраняется в хранилище информа­ ции и знаний и, в принципе, может быть восстановлено и использовано для обнаружения или конструирования целе­ вых объектов, пригодных для потребности индивида. Более Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам того, гибкость познавательных «манипуляций» с символи­ ческими объектами обеспечивает более эффективную иссле­ довательскую стратегию, чем это возможно на уровне физи­ ческих проб и ошибок с реальными объектами и действия­ ми (глава 2). Когнитивное хранилище информации также включает в себя знание и переживание самого себя, то есть Я-концепцию. Благодаря осознанию себя потребности суще­ ствуют в человеке как постоянные условия его личности, а не просто как периодические состояния. Таким образом, человек мотивирован зарабатывать себе на жизнь и думать о конкретных целях и средствах, способных удовлетворить эту потребность, актуально не находясь в состоянии потреб­ ности. Через самоосознание и Я-концепцию человек позна­ ет себя как субъекта, имеющего потребность в нескольких категориях объектов. По этой причине процесс постановки целей оказыва­ ется творческой и эффективной когнитивной стратегией, которая используется высоко развитыми живыми суще­ ствами при поиске конструктивного и личностного выра­ жения их потребностей. Прежде чем манипулировать не столь податливым материалом настоящего поведенческого мира, происходит конструирование и проверка нескольких набросков, так что выбранное конечное состояние с само­ го начала действия находится в поле зрения и направля­ ет это действие. Таким образом, постановка целей — это неотъемлемая часть поведенческого функционирования индивида, определяющая некоторые из его наиболее ха­ рактерных особенностей. Укажем на следующие характеристики процесса поста­ новки целей. Во-первых, познавательная активность, вы­ зываемая состоянием потребности индивида, есть поиско­ вая и конструирующая активность. Ее роль состоит в том, чтобы трансформировать общее мотивационное состояние в конкретную цель, то есть достичь чего-то конкретного. Тот же самый процесс ведет к конструированию поведенческого пути, то есть структуры «средство—цель», или плана, что­ бы осуществить эту цель. Следовательно, целевой объект отличается от воображаемого продукта;

это нечто, что «необ­ ходимо сделать», то есть нечто, мотивационно нагруженное и относящееся к реальному поведенческому миру удовлет­ ворения потребностей. Более того, постановка целей и пла­ нирование — это проявления потребностного состояния как такового, на познавательном уровне прокладывающего себе путь в поведенческий мир. Следовательно, цели и планы не являются чисто когнитивными продуктами, это когнитив­ но-динамические структуры. Конкретное содержание цели, такой, например, как профессиональная карьера или пища, конечно, определяется ее ситуационным и культурным кон­ текстом;

здесь мы рассматриваем только процесс порожде­ ния цели. Следует отметить, что перевод общего состояния по­ требности в конкретный целевой объект — главный шаг в поведенческом процессе. Хотя во многих случаях этому процессу способствуют социальное научение и ситуацион­ ные факторы, нахождение конкретной цели для удовлет­ ворения размытой потребности — скажем, завоевания при­ вязанности, удовлетворения амбиций, придания жизни смысла через подготовку к профессиональной карьере — это ключевые творческие шаги в саморазвитии. Возьмем, например, студентку медицинского факультета, о которой мы говорили в главе 4. Во время психотерапевтического сеанса она вспомнила, что, будучи ребенком, безнадежно и настойчиво пыталась завоевать любовь своего отца и, чтобы удовлетворить эту потребность, поставила перед со­ бой цель: сначала стать медсестрой, а потом и врачом. Последнее в контексте конкретно ее ситуации было очень необычной целью. Эта цель появилась после длительного обдумывания как результат запутанных комбинаций раз­ личной информации. Похожим образом безработный моло­ дой инженер, который думает о своем будущем и ставит перед собой цель начать свою карьеру на маленьком заво­ де, следует по аналогичному пути перевода своей потреб­ ности в конкретную цель и план. Вообще можно сказать, что в поведенческом функционировании индивида в целом потребностное состояние становится познавательной про­ блемой, которую нужно решить. Это значит, что потреб­ ность активирует и направляет мышление субъекта. По­ требность частично преобразуется в проблему: «Что де­ лать? Какую конкретную цель следует достичь?». Обычно цель — это не просто объект, которого нужно достичь, но скорее что-то, что нужно осознать и осуществить в новом контексте. Мы решительно утверждаем, что в общем виде способность конкретизировать свои размытые потребности в реалистичных целевых объектах — главный элемент Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам личностной зрелости и душевного здоровья в различные периоды ж и з н и. Состояние потребности, которое нельзя трансформировать во «что-то реалистичное, что можно сде­ лать или следует достичь» — то есть в поведенческую цель, — создает постоянное ощущение дискомфорта и без­ надежности в детстве и отчаяние — в старшем возрасте. Указывая на функциональную важность процесса по­ становки конкретных целей, мы хотим продемонстриро­ вать, что его нельзя свести просто к предсказанию того, как субъект, вероятно, поступит в конкретной ситуации, поскольку он принадлежит к конкретной категории лю­ дей. Например, предсказание, что врач, встречаясь с па­ циентом, поставит перед собой цель вылечить его, от­ личается от исследования процессов, участвующих в по­ становке целей. Тем не менее интересно исследовать ус­ ловия возможности такого предсказания (см.: Schank, Abelson, 1977). Оно показывает, что некоторые второсте­ пенные цели могут подразумеваться в иерархически более важном выборе (стать врачом). Как отмечалось ранее, познавательные процессы не ог­ раничены временными и пространственными барьерами. Целевые объекты, которых можно достичь только путем по­ шагового выполнения действий на протяжении длительного периода времени в различных местах, сразу же можно рас­ смотреть и оценить с различных точек зрения, включая их доступность. В то время как на уровне воображения многие возможности доступны, их осуществимость на уровне реаль­ ности еще необходимо оценить. Это не мешает творческому индивиду ставить новые цели. Помимо этих ситуаций и не­ посредственно доступных возможностей, можно образовы­ вать и новые комбинации. Эти два аспекта целеполагания и планирования — креативность и реалистичность — явля­ ются главной проблемой эффективного поведенческого пла­ нировании. В этом контексте необходимо подчеркнуть раз­ личие между целеполаганием и творчеством воображения. Фантазия замещает поведение на реальном уровне и приво­ дит человека к пустым грезам, в то время как динамическое целеполагание — это подготовительный шаг в структуре эф­ фективного поведенческого процесса. Конструирование поведенческих проектов или планов. Вторая стадия когнитивной переработки потребностей — это конструирование поведенческого пути, то есть структуры «средство—цель», или плана, посредством которого моти­ вированный индивид пытается достичь поставленной цели. На уровне физической реальности конечное состояние или цель действия не могут быть достигнуты прежде, чем будет пройдена каждая из последовательных стадий, веду­ щих к этой цели. Таким образом, следование плану пред­ шествует цели на уровне исполнения. Тем не менее, как показано в главе 2, на уровне креативного мышления цель обычно устанавливается до перехода к поведенческому пути. В самом деле, построение пути предполагает знание о цели, которой необходимо достичь. Как говорили древние филосо­ фы: «Последнее из того, что должно быть исполнено, нужно учесть первым». Таким образом, оказывается, что эффек­ тивное планирование зависит от этой важной характеристи­ ки когнитивных процессов. В конструировании поведенческих планов, по сути, уча­ ствуют те же процессы, что и в постановке целей. Именно динамизм отношенческого функционирования (то есть по­ требность в объекте поведения) активирует познавательное функционирование, манипулируя при этом многими пове­ денческими возможностями, находящимися в его распоря­ жении, и опробуя их. Эта творческая активность направле­ на на конструирование поведенческих средств, ведущих к поставленной цели. Частью таких поведенческих проектов или планов могут быть более или менее сложные когнитив­ ные структуры. Так, студент, которого спрашивают, почему он возвращается домой на выходные, может ответить: «По­ тому что я не ездил домой в прошлом месяце». На первый взгляд не видно, как негативный факт, а именно «недела­ ние» чего-то, может сам по себе быть мотивом действия (исключая тот случай, когда данная «причина» восприни­ мается как часть мотивационного плана). Предположим, что более общая мотивация студента — время от времени ез­ дить домой, чтобы удовлетворить явное желание своих ро­ дителей. Эта мотивация сама по себе включена в базовую потребность, которая связывает его с родителями. В контек­ сте текущей ситуации студента эта базовая потребность кон­ кретизировалась в поведенческий план ездить домой по крайней мере раз в месяц. Именно в контексте этого моти­ вационного плана тот факт, что студент не ездил домой в прошлом месяце, становится чрезвычайно серьезным моти Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам вом сделать это на следующих выходных, которые являют­ ся последними выходными текущего месяца. Мотивация заключается не в самом негативном факте, но возникает из более общей динамики поведения, которая и приняла фор­ му упомянутого поведенческого плана. Здесь сложные познавательные структуры могут функ­ ционировать как мотивы — в этом случае часто называемые «причинами» — сделать что-то так или иначе или не сде­ лать вовсе. Через эту запланированную активность базовые человеческие потребности «разветвляются» в замысловатую сеть когнитивно-динамических каналов, которые, как мы показали в главе 4, можно сравнить с капиллярами сердеч­ но-сосудистой системы. Важно понимать, что таким образом большинство человеческих мотивов воплощаются в когни­ тивно-динамических структурах «средство—цель», которые в конечном счете приобретают свою динамику за счет ког­ нитивного канализирования потребностей через поведенчес­ кие пути. Другими словами, когнитивно проложенные пути рассматриваются как поведенческие каналы, в которых находит свое выражение динамика отношенческого функ­ ционирования, то есть «потребности». Планированием или формированием поведенческих проектов называется имен­ но это когнитивно-динамическое канализирование. В этом смысле цели и поведенческие проекты являются первой предварительной реализацией поведенческих взаимосвязей, востребованных состоянием потребности. Реализация явля­ ется предварительной потому, что происходит только на когнитивном уровне функционирования, хотя в ряде случа­ ев требуется и переход к действию. Следует еще раз подчеркнуть, что поведенческое плани­ рование, о котором мы ведем речь, отличается от «интел­ лектуальных упражнений» эксперта, проверяющего не­ сколько возможных способов решить гипотетические про­ блемы поведения. В нашем случае планирование относится к индивиду, находящемуся в актуальном состоянии потреб­ ности и пытающемуся конкретизировать эту потребность в достижении конкретной цели конкретными действиями. Чтобы избежать путаницы, я предпочитаю говорить о пове­ денческих проектах, а не планах, так как второй термин для многих психологов имеет достаточно ясную когнитив­ ную окраску. Именно в этом когнитивно-динамическом смысле цель является «фокусированной потребностью», а план — поведенческой формой потребности на познаватель­ ном уровне функционирования. Отметим, что фазу планирования в поведении не сле­ дует отделять — хотя необходимо отличать — от фазы вы­ полнения поведения. Планирование и действие часто идут рука об руку, вдохновляя и корректируя друг друга. Важ­ ные цели и планы часто оформляются в ходе действия и обрабатываются только постепенно. Возьмем план карье­ ры, постройки дома, женитьбы, завоевания известности и т.д. Чтобы план созрел, могут пройти месяцы и даже годы. Этот процесс можно сравнить с тем, как происходит операционализация общей теоретической проблемы. Ситу­ ационные факторы и приобретенный опыт играют главную роль в творческом мышлении и воображении. Предше­ ствующий опыт находится в хранилище информации, до­ ступном планирующему субъекту. Более того, процесс планирования не следует рассматривать как то, что харак­ терно только для построения важных целей и проектов немногих избранных индивидов. Его можно наблюдать в повседневной деятельности каждого, например, это отно­ сится к плану отца помочь сыну с карьерой или к усили­ ям подростка выглядеть оригинально. В каждом случае поведенческий шаг создает новую проблему, для решения которой требуется, чтобы предшествующий опыт и инфор­ мация были реорганизованы. Хотя используются приобре­ тенные навыки, конкретная цель варьирует в зависимос­ ти от конкретной ситуации. Тем самым постановка целей и планирование отличаются от простого повторения ранее подкрепленных р е а к ц и й. Сам факт, что поведенческие пути, ведущие к постановке целей, как и сами цели, не являются ни простым воспроизводством социально приоб­ ретенного поведения, ни врожденными паттернами реаги­ рования, позволяет людям выражать свои базовые потреб­ ности в более или менее персонализированных формах поведения, которые образуют их личность. Расхождение вместо мотивации? Следующий шаг в на­ шем описании процесса, ведущего от потребностей к дей­ ствию, связан с темой расхождения, или неконгруэнтнос­ ти. Во многих поведенческих моделях фактор неравновесия или несоответствия стандарту заменяет обращение к дина­ мике поведения или мотивации.

Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам Общая идея расхождения или рассогласования как ис­ точника мотивации обрисована в модели ТОТЕ, приве­ денной выше. Фактически здесь считается, что рассогла­ сование между текущим состоянием и стандартом запус­ кает операцию (Miller et al., 1960;

Hunt, 1965). Похожую концепцию можно встретить в модели когнитивного дис­ сонанса Фестингера, а также в теории баланса Хайдера. Эти теории предполагают, что расхождение между двумя группами информации порождает динамический эффект, делающий ненужным обращение к базовой мотивации. Теоретики по большей части признают, что расхождение приводит к дискомфорту, как если бы кто-то предполо­ жил, что сила натяжения растянутой пружины зависит от расстояния между ее концами. Этот образ обманчив, ведь если расхождение — это не более чем отсутствие согласо­ ванности между двумя познавательными «входами», в нем нет пружины, которая бы порождала динамизм. Дру­ гими словами, расхождение или расстояние между двумя точками — это просто информационные данные, являю­ щиеся результатом сравнения между собой двух других данных. Мотивационный компонент расхождения возни­ кает из воспринимаемого соотношения между актуальной ситуацией, с одной стороны, и стандартом, или целью — с другой. Субъект мотивирован достичь этого стандарта, то есть уменьшить расхождение. Такова мотивационная осно­ ва воспринимаемого расхождения в поведенческом контек­ сте. Другими словами, результат тестирования (Т) в мо­ дели ТОТЕ — это не просто информация о несогласован­ ности или различии между двумя данными. Напротив, в контексте поведения расхождение означает, что цель, ко­ торую субъект мотивирован достичь, пока еще не достиг­ нута. Субъект, следовательно, мотивирован устранить не­ соответствие и продолжать действовать. Активирующий фактор, который стимулирует продолжение действия (опе­ рации) — это та же мотивация, ответственная за констру­ ирование стандарта. Это значит, что мотивация, лежащая в основе введения в термостат определенного стандарта, является также источником мотивационной значимости информации о расхождении, как и того факта, что выпол­ нение действия продолжается, пока не будет достигнута согласованность между воспринимаемой ситуацией и стан­ дартом. Рассогласование оказывает динамическое воздей ствие только постольку, поскольку существует динамизм к согласованности, то есть к достижению поставленной цели. Сама цель — это конкретная форма той же самой мотивации. Как отмечалось выше, в контексте процесса конструи­ рования целей расхождение возникает благодаря тому, что цели (и планы) сначала мыслятся, а потом уже воспри­ нимаются как уже реализованные. Этот временной раз­ рыв вытекает из характеристик и свойств более быстрого (по сравнению с исполнительной фазой поведения) позна­ вательного функционирования (глава 2). Оно не только приводит к восприятию расхождения между реальностью и целями, но также создает состояние напряжения, харак­ терное для целенаправленного поведения. Это напряжение представляет собой не более, чем динамический аспект описанного расхождения;

его порождает состояние потреб­ ности (разве только напряжение более конкретно связано с постановкой целей). Эта связь с целевым объектом по­ рождает направленность напряжения в целенаправленном поведении, по меньшей мере имплицитную. Некоторые проявления этого напряжения экспериментально исследо­ вались в теории Курта Левина. Верно, что состояние на­ пряжения может сохраняться, хотя конкретная цель, ко­ торую нужно достичь, временно забыта субъектом;

даже в этом случае напряжение переживается как направленное к конкретному действию и влияет только на действия, которые связаны с целью (например, более прочное удер­ жание в памяти, что демонстрирует эффект Зейгарник). Состояние напряжения, еще не направленное к целевому объекту, совпадает, по нашему мнению, с доповеденческим состоянием потребности. Итак, мы не утверждаем, что воспринимаемое расхож­ дение не играет роли в мотивации. Оно обеспечивает инди­ вида информацией о том, что цель все еще не достигнута. Благодаря этой информации происходит реактивация суще­ ствующей мотивации в направлении цели. Фактически ин­ формация (познание) и мотивация находятся в непре­ рывном взаимодействии. Мы утверждаем, что расхождение не является источником мотивации и не заменяет ее. В завершение нашего описания постановки целей и процесса планирования следует напомнить, что влияние целей и планов на внешнее поведение долгое время рас Мотивация, планирование, действие Глава 5. От потребностей к целям и планам сматривалось многими психологами как слишком неопре­ деленный процесс для научного исследования и отверга­ лось вместе с ролью познавательных процессов вообще. Появление кибернетических моделей сделало очевидным тот факт, что ранее введенный стандарт может регулиро­ вать операции механического устройства. В общем виде результат первой фазы исполнения и его сравнение с ра­ нее введенным стандартом или целью рассматривался как то, что обеспечивает, благодаря процессу обратной связи, отправную точку для последующего действия и согласо­ вание этого действия с предопределенным стандартом. Благодаря этой модели механического устройства целенап­ равленная активность неожиданно была «демистифициро­ вана». Нейропсихологи стали с большей легкостью рас­ сматривать неврологические корреляты функционирова­ ния стандартов и планов на уровне «Концептуальной Не­ рвной Системы». Тем не менее повторю, что главный про­ цесс в целенаправленном поведении, а именно конструи­ рование стандартов или целей через когнитивную перера­ ботку потребностей, все еще игнорируется в кибернетичес­ ких моделях, как и в когнитивной психологии вообще. Это относится и к модели ТОТЕ. Мотивационный источ­ ник стандартов и целей прямо не рассматривается;

стан­ дарт (S) вовсе не представлен в модели поведения, он при­ сутствует только как элемент сравнения в операции тес­ тирования (Т). Тем не менее, по нашему мнению, конст­ руирование стандарта или цели — это динамическая на­ чальная точка в поведении. В «делании чего-либо» цель — это «нечто», что должно быть достигнуто;

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.