WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

«УДК 159.9 ББК 88.3 Н982 Nuttin Joseph MOTIVATION, PLANNING, AND ACTION: A RELATIONAL THEORY OF BEHAVIOR DYNAMICS. Leuven: Leuven University Press; ...»

-- [ Страница 3 ] --

Резюме Содержание этой главы можно изложить в нескольких положениях.

Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации 1. «Отношенческая» система И—С как фундаменталь­ ное единство. Индивид, как потенциал действия, и среда, которая является объектом этого действия, образуют биполярное единство. Именно во взаимодействии внутри этого единства формируются и личность, и поведенческий мир. В рамках этого единства индивид является субъектом-в-ситуации, а среда — ситу ацией-д ля-субъекта, конструируемой его поведенческими операциями. 2. Динамическая природа системы И—С. Функциональная система И—С имеет двоякий динами­ ческий источник. Как живой организм, Индивид представ­ ляет собой динамизм, способный поддерживать и разви­ вать свое собственное функционирование. В качестве одного из полюсов системы И—С тот же самый Индивид участвует в поведенческих взаимоотношениях и взаимодействии с оп­ ределенными объектами своего мира, которые он восприни­ мает, с которыми устанавливает социальный контакт, на которые воздействует и т.д. Эти «требуемые взаимоотноше­ ния» представляют собой поведенческие потребности инди­ вида. Эти потребности связаны с различными модальностя­ ми функционирования, составляющими функциональную структуру живых существ (в данном случае, человека). Необходимость некоторых видов взаимоотношений про­ является в функциональной недостаточности, которая воз­ никает, когда эти отношения прерываются или вообще от­ сутствуют;

их существование, напротив, вызывает реакции приближения, подкрепление и удовольствие. 3. Конечный источник динамизма И—С. Мотивационный аспект взаимосвязей между индивидом и средой коренится в единой структуре И—С, из которой в процессе взаимодействия постепенно развивается индивид как биологическая и психосоциальная целостность. Комплементарность между индивидом и средой делает индивида самого по себе функционально незавершенным. Чтобы быть, то есть чтобы продолжать функционирование, ему «необхо­ димо» взаимодействовать с объектами среды. 4. Доповеденческое состояние потребностей. Перед тем как воплотиться в конкретное поведение, направляющее индивида к конкретным целевым объектам, потребность существует в доповеденческом состоянии, кото рое предполагает имплицитную ориентацию по направле­ нию к определенной категории объектов. Эта имплицитная ориентация служит основой для положительных или отри­ цательных реакций, которые обнаруживает индивид, всту­ пая во взаимодействие с конкретным объектом. 5. Роль мотивации. Мотивация — это не пусковой механизм. Ее главная роль состоит в непрерывном регулировании и активном на­ правлении поведения к целевому объекту. Координируя различные поведенческие операции и направляя их к цели, мотивация превращает разрозненную активность в осмыс­ ленное действие. 6. Внутренняя мотивация. Поскольку поведенческому функционированию и его модальностям свойственна динамика, поведенческий акт внутренне мотивирован в той степени, в какой он направлен на цель, являющуюся конечным результатом этого действия (finis operis). Таким образом, перцептивное или социальное поведение, осуществляемое для того, чтобы различать объекты или общаться с людьми, является внутренне моти­ вированным. 7. Врожденные потребности и приобретенная мотивация. Хотя в своей основе потребности являются врожденны­ ми, они развиваются и конкретизируются в бесчисленных мотивах и целевых объектах. Это развитие зависит от на­ учения и ситуации, а также от когнитивной переработки потребностей (см. главу 5). 8. Двойственный источник мотивационного возбуж­ дения. С учетом отношенческой природы мотивационного про­ цесса он может возникать как из внутреннего состояния индивида, так и из объекта, который активирует его латент­ 8 ную потребность.

Некоторые авторы предпочитают рассматривать мотивацию под углом зрения целевых объектов, а не динамических ориентации. Например, этой позиции придерживаются Бёрч и Верофф (Birch, Veroff, 1968), говоря о «си­ стемах побуждений» (incentive systems). Наше понимание потребностей в терминах необходимых взаимосвязей с предпочтительными объектами (ва­ лентностями) также допускает такой подход. Но при этом мы настаиваем, что истинное происхождение валентности — или побудительного характера объекта — кроется в его взаимосвязи с динамической ориентацией или по­ требностью в системе И—С.

128 Заключение Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации Представленная нами концептуальная модель опирает­ ся на работы Левина, Мюррея и Вудвортса, наряду с дру­ гими. При этом в ней больше, чем у этих авторов, под­ черкивается взаимодополнительность индивида и среды, делающая их полюсами единой системы И—С. Как в са­ мой этой их комплементарности, так и в функциональном динамизме живого существа обнаруживается действитель­ ный источник всех поведенческих потребностей. Более того, индивид и среда не просто взаимодействуют в рам­ ках данного поведенческого поля. Напротив, они так пе­ реплетены друг с другом, что личностный мир как интенциональный объект операций индивида образует содержа­ ние его личности. В свою очередь, поведенческий мир строится индивидом, так что они не просто взаимодейству­ 9 ют: они не могут существовать друг без друга. Наконец, оценивая отношенческую модель, следует упо­ мянуть следующие два положительных момента. Во-пер­ вых, в рамках этой модели и в противоположность бихевиоральной теории, мы не считаем, что основу социальных, по­ знавательных и идеологических мотиваций у человека мож­ но вывести из органических потребностей или физиологи­ ческой стимуляции. Такая гипотеза явно неадекватна. Эта основа непосредственно связана с высшими уровнями чело­ веческого функционирования как такового, особенно с его высоко развитым когнитивным потенциалом, как будет по­ казано в четвертой главе. Таким образом, потребности инди­ вида зависят от сложности и разнообразия его функциональ­ ного оснащения. Возможность рассматривать человеческую мотивацию не только на уровне гомеостатических потребно­ стей, но на всех уровнях личностного функционирования, представляет первостепенное значение для теории, в кото­ рой тесно переплетены когнитивные и динамические аспек­ ты поведения. Она также позволяет адекватно истолковать специфически человеческие характеристики мотивации.

Знакомство с работами Экехаммера (Ekehammar, 1974), Магнуссона и Эндлера (Magnusson, Endler, 1977) позволяет взглянуть с исторической точ­ ки зрения на предложенную отношенческую модель. Что касается исследова­ тельских целей, его адекватность будет обсуждаться в главе 5. См. также Краускопфа (Krauskopf, 1978), Эндлера и Магнуссона (Endler, Magnusson, 1978) по вопросу о взаимодействии личности и средовых влияний.

Во-вторых, предложенная модель демонстрирует неадек­ ватность попыток составить фиксированный список авто­ номных и «субстанциализированных» психологических по­ требностей. Как и поведенческое функционирование само по себе, мотивация поведения является единым целым, дифференциация которого происходит в ходе поведенческо­ го функционирования. Хотя некоторые общие мотивационные ориентации являются врожденными и, по существу, общими для всех людей, они получают свою окончательную форму в поведении в зависимости от ситуационных факто­ ров и когнитивной переработки (постановки личных целей и планирования). Следовательно, не у всех людей присут­ ствуют одни и те же поведенческие проявления потребнос­ тей. Из различных действий, которые осуществляют люди в контексте разных культур и ситуаций, можно выделить только несколько значимых ориентации. В следующей гла­ ве будет предпринято исследование этих динамических ори­ ентации в поведении человека.

Глава 4. Поведенческие потребности человека Глава 4. ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ ПОТРЕБНОСТИ ЧЕЛОВЕКА Цель этой главы — определить главные динамические ори­ ентации человеческого поведения. Другими словами, ка­ ковы поведенческие взаимосвязи, необходимые для опти­ мального функционирования, и каковы категории «объек­ тов», с которыми человек пытается взаимодействовать? Вначале постараюсь осветить мою личную точку зрения на этот вопрос. Главная характеристика живых организмов заключает­ ся в том, что их функционирование регулируется централи­ зованно. Наиболее четко это проявляется в целенаправлен­ ном поведении. Даже в ситуациях, где есть внутренний конфликт между поведенческими стремлениями, процесс принятия решений при попытке разрешить конфликт го­ ворит об интегрированности системы. Следовательно, бихевиоральная наука должна прежде всего уйти от изображе­ ния поведения как серии разрозненных реакций, а дина­ мики поведения — как совокупности несвязанных потреб­ ностей. Поэтому во второй главе мы представили поведение как единый процесс психологического функционирования. В этой главе мы показываем, что многообразие динамики поведения или потребностей объясняется развитием в ходе процессов дифференциации из единого динамического функ­ ционирования индивида. Будем надеяться, что это поможет нам лучше понять генезис мотивационной структуры лич­ ности. Моя цель состоит не в том, чтобы предложить и обо сновать список психологических потребностей. Напротив, считая проблему составления подобного списка надуманной, я пытаюсь показать, как развиваются различные динами­ ческие ориентации на основе различных функциональных способностей человека и различных объектов, включенных в их функционирование. Таким образом, акцент делается на соединении каждой потребности с общим понеденческим динамизмом. В первую очередь, я выделяю общую потреб­ ность в отношенческом функционировании (которая явля­ ется центром модели, представленной в этой книге);

затем обозначаю несколько уровней личностной активности в по­ веденческом функционировании. Необходимо показать их соответствие объективным критериям выделения «потреб­ ностей» в данном здесь их определении.

Предварительные вопросы Предварительно мы кратко обсудим два вопроса: 1) почему многие психологи с неохотой обращаются к поведенческим потребностям? 2) почему, по нашему мнению, поиск базовых ориента­ ции в мотивации важен для объяснения и понимания чело­ веческого поведения?

Нежелание обращаться к потребностям поведения В русле отношенческой модели мотивации попытка оп­ ределить главные динамические ориентации поведения тож­ дественна попытке выделить главные категории взаимосвя­ зей и целевых объектов, присутствующих в человеческой мотивации. Многие психологи с неохотой обсуждают этот вопрос, потому что он связан с содержанием мотивации, то есть с ее качественным, а не энергетическим аспектом. Измерение количественных характеристик, таких, напри­ мер, как интенсивность мотивации, воспринимается как более «научная» задача, чем поиск того, к чему люди в конечном счете мотивированы. Более того, к тому же толка­ ет общая тенденция обращаться только к осязаемым фено­ менам, таким как «реакции» и «результаты», а не к умозри­ тельным переменным (то есть потребностям). Таким обра­ зом, можно сказать, например, что когда человека лишают Мотивация, планирование, дей Глава Г 4 Поведенческие потребности человека свободы действия, это ведет к реакции, которая для этого человека действует как мотивационное состояние, что пока зано Бремом в виде феномена «реактивного сопротивления» (Brehm, 1966). Однако Брем не упоминает о динамизме лежащем в основе этого феномена. Подобным же образом утверждается, что в определенных обстоятельствах рассо­ гласование между двумя когнитивными содержаниями ве­ дет к развитию инстинктоподобного состояния. Тем не ме­ нее должно быть очевидно, что если лишение кого-либо сво­ боды действия ведет к «мотивационному состоянию», зна­ чит, свобода действия — это вид «необходимого взаимоотно­ шения» во взаимодействии индивида со средой, а следова­ тельно, поведенческий динамизм, или потребность. Проник­ новение в конкретные условия, активизирующие специфи­ ческую потребность, не освобождает исследователя от явно­ го упоминания о базовом динамизме, наличие которого не­ обходимо предположить, чтобы объяснить «мотивационную реакцию». В общем, научная теория обязана прямо выска­ зываться о следствиях, вытекающих из результатов иссле­ дования. Схожее нежелание рассматривать потребность как про­ межуточную переменную отражается в работе некоторых когнитивных психологов. Эти исследователи предпочитают обращаться только к когнитивным или полукогнитивным процессам и объяснять мотивированное поведение в терми­ нах предвосхищения последствий поведения и их оценки. Например, они ссылаются на то, что отдаленные послед­ ствия влияют на актуальное поведение опосредованно, че­ рез их предвосхищение (Bandura, 1977 а). Если на актуаль­ ное поведение влияет предвосхищение конкретных послед­ ствий, индивид должен быть мотивирован к достижению или избеганию этих последствий. В том же контексте Бан­ дура ссылается на «ценные приобретения» и «будущие про­ блемы», не называя при этом их мотивационный источник. Таким образом, он утверждает, что, например, представляя себе предсказуемые последствия, индивид способен транс­ формировать их в актуальные мотивы и что «мотивационные силы» происходят не из целей как таковых, а из того факта, что люди оценивают свое собственное поведение. При этом упускается, что обычно субъективными критериями для оценки поведения являются именно цели и что система целей есть конкретизация поведенческой потребности (см v 5). Оценка не может появиться без некоторого критея этот критерий строится на мотивационной основе. Некоторые теоретики даже говорят об «удовлетворении» вида, н е у к а зывая на мотивационный источник этого И овлетворения. В действительности индивиды, которых изучают, оказывается, бывают удовлетворены собой только после того, как достигнут желаемой цели! Более того, достигнув цели, большинство из них впоследствии чувству­ ют удовлетворение, если могут превзойти исходную цель. Единственный вывод из этого состоит в том, что оценочный процесс имеет место, но прояснить его мотивационную ос­ нову эти исследователи не могут. Бандура действительно рассматривает понятие салю-мотивации, однако выступает против признания врожденных мотивационных тенденций. Кажется разумным спросить, не является ли тот факт, что человек «интересуется» собой, что он оценивает себя и в случае высоких достижений делает вероятной дальнейшую положительную самооценку, просто продуктом ситуацион­ ного научения без действия какого-либо предсуществующего базового динамизма. То же нежелание открыто обращать­ ся к мотивационным ориентациям обнаруживается также в кибернетических моделях, объясняющих поведение в тер­ минах расхождения между информационными данными (см. главу 5). Плохо, если вновь возникший интерес психо­ логии к когнитивным функциям выльется в отрицание роли мотивации. Нежелание многих когнитивных психологов изучать мотивацию можно понять в той мере, в какой ее осязаемая поддержка ограничивается физиологическими факторами. Надеюсь, представленное выше (глава 3) обсуж­ дение мотивации в терминах поведенческих взаимосвязей с осмысленными объектами высвобождает ее из исключитель­ но биологических рамок и предлагает более общую поведен­ ческую основу для ее изучения. Психология, потерявшая интерес к тому, что привлека­ ет и мотивирует человека, не способна объяснить фундамен­ тальный аспект поведения — его направленность. Некото­ рые течения в современной психологии пришли к осознаию того, что неудача в изучении содержания или объекта сихологических процессов оказывает губительное влияние Р а з в и т и е на ем Уки. Так, в экспериментах с обусловливанивыяснилось, что природа и значение условного стимула яют на процесс обусловливания — факт, противореча Мотивация, планирование, действи 4. Поведенческие потребности человека щий теории эквипотенциальности. Это неоднократно пол тверждалось в последних исследованиях познавательного и вербального поведения. Такие исследования показывают т„ что содержание и значение вербального сообщения есть его семантическая сторона — влияет на процессы коди­ рования, памяти и обучения. Аналогично, в мотивации ин­ тенсивность поведенческого усилия нельзя объяснить только временем депривации. Скорее, она зависит также и от личностного смысла цели для субъекта. Таким образом неверно думать, что мотивационные процессы не зависят от природы целевых объектов. Эта точка зрения согласуется с отношенческои моделью, утверждающей, что целевой объект является неотъемлемой частью поведенческого процесса. Другими словами, мотивация не является неким количе­ ством энергии, лишенной качественной характеристики. Интенсивность мотивации зависит от природы объекта и его связи с индивидом. Например, интенсивность мотивации при выполнении работы зависит от характера и восприни­ маемого смысла работы. Мотивацию нельзя рассматривать как просто «величину», не связанную с ее ситуационным и личностным контекстом. Нельзя также сказать, что она за­ висит просто от времени депривации. Тем не менее, следует осознавать, что изучение содер­ жания мотивации сталкивается с серьезными методологи­ ческими проблемами. Содержание, или объект человечес­ кой мотивации, имеющие качественную природу, не впи­ сываются в общепринятые методологические рамки. Явно легче начать с одного конкретного мотивационного состоя­ ния и измерить его интенсивность через предпочитаемые выборы, чем исследовать все разнообразие необходимых взаимоотношений и объектов. Зачем тогда искать базовые поведенческие потребности?

ься выявить более общие мотивационные ориентации, онтролирующие широкий спектр видов поведения, между которыми, на первый взгляд, мало общего. Для начала следует осознать, что множественность це­ лей, преследуемых человеком, образует головоломку, не­ совместимую с той простотой, к которой стремится наука. Знание о том, что то, что нравится одному человеку, другой может игнорировать или даже отвергать, только усиливает эту путаницу. Большей частью человек далеко ушел от на­ бора материальных объектов (например, пищи, воды или электрошока), которые используются, чтобы подкреплять и следовательно, мотивировать животных в лабораторных условиях. В человеческой психологии желание осмыслить этот мотивационный хаос приводит исследователей к рас­ крытию общих динамических ориентации, лежащих в ос­ нове многообразия не связанных между собой целевых объектов.

Т Зачем и как искать базовые мотивационные ориентации?

Говорить о мотивации — значит, обращаться к перемен­ ной, выведенной из наблюдаемого поведения. Даже очень специфический и конкретный мотив выводится из характе­ ристик поведения, включая и вербальное поведение. Сейчас наша задача состоит в том, чтобы определить, достаточно л изучать конкретные мотивы или вместо этого следует попы На самом деле, на фоне бесконечного множества конк­ ретных мотивационных объектов возможно выделить неко­ торые тенденции. Хотя сбор урожая и охота — это очень разные типы поведения, они оба связаны с потребностью в пище. Здравый смысл даже допускает, что люди, несмотря на явные различия, всегда и везде одинаковы в том, что они преследуют одни и те же фундаментальные цели. Это допу­ щение не противоречит данным, полученным культурной антропологией. Тот факт, что способы, которыми люди стре­ мятся достичь чувства самоценности, уважения и социаль­ ного принятия, сильно различаются, привел некоторых уче­ ных к заключению, что определенные потребности не явля­ ются универсальными. Тем не менее часто оказывается, что люди различаются только способом, которым они выража­ ют эти потребности. Эти различия в выражении потребнос­ тей результат многообразия культурных ситуаций, а не Фундаментальных различий между людьми как таковыми, аким образом, оправдано наше желание отыскать в этом уже упомянутом поведенческом хаосе некоторое зерно един­ ства и вразумительности. торая причина для поиска динамических ориентации ит в том, что сама структура человеческого поведения тует нам стремление объединить различные мотиваци1е э л е менты в более общую мотивационную модель. шинство объектов, к которым стремится человек, про g Мотивация, планирование, действие Р ава 4. Поведенческие потребности человека сто представляют собой средства, используемые в достиже нии очень немногих конечных целей. Структура «средство— цель», организованная как серия соподчиненных целей является фундаментом человеческого поведения. Поиск фундаментальных потребностей происходит в рамках такой иерархической структуры, Поиск конечных целей подобен открытию фундаментальных потребностей. Следовательно знание конечной цели придает новый смысл многообразию действий-шагов, которые понятны только в свете этой цели. Наконец, поиск базовых ориентации имеет и практичес­ кое применение. В психотерапии, так же как и в других видах прикладной психологии, смысл данного поведения можно понять только в свете конечной цели, к которой (иног­ да неосознанно) стремится индивид. Например, мы, вероят­ но, не сможем понять интенсивность, с которой человек ищет некий объект, пока мы не знаем, как этот объект свя­ зан со стремлением к другой, более фундаментальной цели. Вообразите, например, студентку, которая, провалившись на экзамене, пытается покончить жизнь самоубийством. Она уже работает медсестрой, но хочет стать врачом. Ее друзья пытаются убедить ее, что эта неудача не так уж много зна­ чит, потому что она уже имеет право работать медсестрой и, следовательно, может оставаться в медицинской сфере. Они не могут понять ее чрезмерно эмоциональную реакцию на невозможность достичь желаемой цели. Особенная и даже отчасти невротическая связь, которая существует между ее стремлением быть врачом и смыслом жизни, проясняется только в ходе психотерапии. С точки зрения ее невротичес­ кой Я-концепции, она может стать кем-то в своих глазах и в глазах своего отца, только получив диплом врача. Она не преследует одну из множества возможных целей, а пытает­ ся удовлетворить фундаментальную потребность. Когда ей это не удается, жизнь для нее теряет смысл. Другими сло­ вами, интенсивность практической мотивации можно объяс­ нить только в связи с базовыми тенденциями. Некоторые психологи, к сожалению, дискредитировали поиск фундаментальных потребностей, пытаясь составлять списки не связанных между собой потребностей, тенденция или инстинктов. Следует еще раз подчеркнуть, что в наше намерение это не входит. Необходимо сказать, наконец, о методе, используемом при выявлении базовых ориентации в конкретных структу мотивированного поведения. Наш метод опирается на ойной принцип: 1. Так как конкретные потребности диф­ ференцируются из общего поведенческого динамизма, свой­ ственного живому существу, то первый принцип заключа­ тся в том, чтобы исходить из различных функциональных пособностей в поведенческом арсенале человеческого ин­ дивида (например таких, как восприятие, социальная ком­ муникация и т.д.). Фактически, каждая функциональная способность участвует в этом общем динамизме. 2. Посколь­ ку целевые объекты участвуют в поведенческом функцио­ нировании, динамические ориентации можно выводить из различных категорий целевых объектов, с которыми связа­ но поведение. Так, например, значимый целевой объект некоторых видов поведения может получить название безо­ пасность, аффилиация и т.д. Следует вкратце пояснить метод перехода от многочис­ ленных конкретных целевых объектов (например, экономия денег) к более общей ориентации или категории целевых объектов (безопасность), включенных в поведенческую по­ требность. Проблема в том, как относить разные конкретные цели и виды целенаправленной деятельности к одной и той же мотивационной ориентации, или потребности. Принцип прост. Мы должны попытаться обнаружить более общую цель или смысл, общий для различных конк­ ретных видов поведения, несмотря на их различия. Чело­ век, который забирается на дерево, чтобы сорвать яблоко, ведет себя не так, как человек, который ловит рыбу или охотится. Тем не менее, эти формы поведения имеют меж­ ду собой нечто общее и могут быть поэтому объединены в одну категорию — поведение, направленное на поиск пищи. Эта общая характеристика имеет отношение к общей функ­ ции или роли, выполняемой различными объектами в био­ логическом функционировании индивида. Общая функция или роль придает этим различным типам поведения общий смысл. Они все направлены на объекты, относящиеся к категории «пища», и поэтому относятся к общей динамиескои ориентации, или потребности, неудовлетворение коорои приведет к далекому от оптимального функциониронию индивида. Разновидность пищи не играет большой ли и варьирует в зависимости от частных условий. Это Жет быть рис, мясо, фрукты и т.д. Важно, что объект надлежит к категории того, что обеспечивает «питание» Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека организма. Осознание этого общего качества, таким обра­ зом, не просто классификация. Выделение этой группы ос­ новано на функциональной тождественности этих объек­ тов в поведении индивида. Этот процесс оказывается еще сложнее, если рассмот­ реть психологические потребности. Например, проблематич­ но выделить потребность в эротическом и сексуальном кон­ такте, так как трудно четко определить ту роль, которую играют разнообразные сексуальные объекты. Ее можно оп­ ределить через специфическую форму удовольствия или усмотреть в более объективной функции. Очевидно, что люди стремятся к множеству видов объектов и взаимоотношений. Некоторые формы поведе­ ния позволяют заключить, что люди могут стремиться к объектам, которые можно условно связать с категориями «безопасность», «привязанность», «уважение» и т.д. Тем не менее нельзя признать «очевидным», что они стремят­ ся именно к этим значимым отношениям. Скорее, так это интерпретирует наблюдатель. Очевидно, что сходные типы поведения могут иметь различные объяснения. То, что один человек считает «зависимым» поведением, другой может называть «поиском внимания». Более того, эти две интерпретации не обязательно должны взаимно исключать друг друга. Поиск внимания со стороны определенного человека может свидетельствовать о некоторой зависимос­ ти от него. Точно так же могут пересекаться безопасность и привязанность. Если ребенок чувствует, что его любят, он ощущает себя в безопасности. Другими словами, одно­ му поведению можно дать несколько различных, не ис­ ключающих друг друга истолкований. Кроме того, психологические потребности (например, потребность в уважении) могут проявляться по-разному, в зависимости от Я-концепции и социальных взаимоотноше­ ний индивида. Пищевая функция объекта может быть уста­ новлена на объективной основе, а именно на основе физио­ логической организации субъекта. Напротив, тот факт, что какое-либо событие может или не может удовлетворять по­ требность субъекта в социальном признании, так же как и сила его потребности в этом признании, зависит от субъек­ тивных факторов. В некоторых культурах, например, моло­ дая женщина, желающая создать большую семью, укрепля­ ет свою Я-концепцию, рожая много детей;

точно так же шей культуре учащиеся добиваются того же, стараясь сверстников. Общая функция различс точки зрения психологии кроется в общем смысле. Этот смысл представляет собой субъек­ тивную конструкцию, зависящую от контекста, в котором действует индивид. Когнитивный подход к выявлению динамических ори­ ентации в поведении человека основан на допущении, что зачастую потребности ищут выход в поведении через когни­ тивные способы целеполагания и структуры « с р е д с т в о цель» (планирование). Потребность, лежащую в основе кон­ кретной структуры поведения, можно, следовательно, вос­ становить, выявив общие цели в планировании и осуществ­ лении индивидом определенных форм поведения в данном культурном контексте. Конкретное название каждой из этих динамических ориентации не играет большой роли. Разнооб­ разные термины с различными коннотациями могут иметь очень схожий смысл. В этом отношении, опять же, удиви­ тельной гибкостью отличаются познавательные и вербаль­ ные способности. Более того, поскольку большинство форм поведения характеризуются избыточной мотивацией, разли­ чия в их интерпретации и смысле, по сути, представляют собой различия только в акцентах. Как было отмечено выше, одно и то же поведение можно рассматривать и как отраже­ ние зависимости, и как поиск внимания. Следовательно, различные подходы к изучению базовых мотивационных ориентации скорее дополняют, чем исключают друг друга.

и т ь с я лучше своих х ф 0 рм поведения Попытка установить число потребностей, которые мож­ но выделить из конкретных видов поведения, похожа на по­ пытку определить, сколько факторов следует выделять при факторном анализе личности. В зависимости от используе­ мой процедуры анализа получаются совершенно разные ре­ зультаты. Количество определяемых факторов относительно велико, если используется метод Кеттелла, и относительно а ло, если применяется факторная процедура «второго по­ рядка» по Айзенку. Точно так же количество выделяемых р о в н ы х потребностей или тенденций зависит от уровня о щения, используемого в нашем анализе поведения. По и причине рекомендуется ограничиваться довольно общиК р и т е р и я м и ди е ен иа ии Ко ФФ Р Ц Ц потребностей, а задачу ^ кретизации того, как основные потребности выражаются ведении, оставить исследователям развития мотивации.

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека Итак, структуры поведения, выполняющие одну и ту же значимую функцию или роль в поведенческом контек­ сте, опираются на одну и ту же динамическую ориентацию, то есть берут начало от одной и той же функциональной потребности (принцип функциональной тождественности). На определенном уровне обобщения возможно выделить осмысленную динамическую ориентацию, лежащую в осно­ ве разнообразных поведенческих структур, хотя их обозна­ чения могут и не быть тождественными.

Эмпирическое исследование мотивационных объектов Наряду с систематическим рассмотрением поведенчес­ ких потребностей, которое будет дано ниже, мы проводили эмпирические исследования, нацеленные на выделение мотивационных объектов в различных группах людей и в разных культурах. Полученные данные дают эмпирическое обоснование взглядам на мотивационные ориентации, изло­ женным в данной главе. В тех же исследованиях мы изуча­ ли также, как целевые объекты людей располагаются во временной перспективе. В самом деле, цели, которых люди пытаются достичь в своем поведении, располагаются в раз­ личных отрезках будущего времени. Более или менее про­ тяженная временная перспектива становится важной пере­ менной в человеческом поведении. Способность работать ради отдаленных целей — отличительная черта людей, но участвующие в этом процессе факторы и влияние перспек­ тивы будущего на актуальную мотивацию требуют дополни­ тельного изучения. Временной и содержательный анализ данных этих ис­ следований опубликован в отдельной книге (Nuttin, 1984). Мы будем время от времени обращаться к результатам этого исследования.

Динамизм отношенческого функционирования Как было показано в главе 3, функционирование живо­ го организма в системе «Индивид—Среда» (И—С) содержит свой динамизм (движущие силы) в самом себе. Другими словами, базовая потребность живого организма состоит в том, чтобы функционировать во взаимодействии с миром.

Только так организм может развиваться и жить. Мы пыта­ емся развить эту точку зрения, разделяя несколько функ­ циональных модальностей, которые составляют конкретное поведение индивида. Именно каждая из этих конкретных форм функционирования (а не «поведенческое функциони­ рование» вообще) несет в себе динамику поведения. Это первый фактор, который необходимо учитывать при диффе­ ренциации человеческих потребностей. Поскольку в систе­ ме И—С психологию интересует, в основном, полюс «И», потребности будут рассматриваться здесь с позиции индиви­ да. Другие науки, например, биология и экология, в систе­ ме И—С, напротив, обращают свое внимание главным обра­ зом на полюс «С». В самом деле, оказывается, что и у среды также есть потребности, которые необходимо удовлетворять для ее сохранения. Динамический характер взаимодействия И—С проявля­ ется, как уже отмечалось выше, в том факте, что ограниче­ ние определенных модальностей взаимодействия оказывает пагубное влияние на нормальное развитие сенсорного и мо­ торного функционирования, а также на психосоциальное созревание. С другой стороны, индивид может действовать по-разному, чтобы поддерживать и восстанавливать опреде­ ленные взаимосвязи I—Е, которые ему явно приносят удо­ вольствие. Этот внутренний динамизм есть то, что отличает живые организмы от механических форм функционирова­ ния. Последние, по сути, «безразличны» к своему собствен­ ному функционированию. В первом разделе на основе экспериментальных иссле­ дований показано, что общее функционирование является жизненно важным для оптимального развития живого су­ щества. В этом смысле, можно различать три уровня актив­ ности субъекта. Первый, низший уровень активности про­ является, когда индивид просто реагирует на стимул. Тем не менее уже в самом раннем возрасте ребенок добавляет в этот тип функционирования элемент активности. Он прояв­ ляет инициативу делать что-либо: хватает и исследует вос­ принимаемый объект и пытается осуществить или имити­ ровать определенные действия. Наконец, на третьем уровне достигается высшая форма функционирования, когда инди­ вид вмешивается в действующий ход событий, чтобы изме­ нить их или произвести что-то новое. В самом деле, главная характеристика людей состоит в том, что они не просто на Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека блюдают за ходом событий;

они не только зрители, но и действующие лица. Они вмешиваются в ход событий не только для того, чтобы изучить их или перестроить;

им при­ суща также мотивация порождать новые явления, ситуа­ ции и объекты.

Важность сенсорного и реактивного функционирования Базовые уровни сенсорного и реактивного функциони­ рования у животных изучались во множестве исследований (например, Ribble, 1944;

Weininger, 1953;

Levine, 1959;

Salama, Hunt, 1964;

Ader, 1965). Мы рассмотрим лишь не­ сколько из них. Было показано, что в отсутствие стимуля­ ции и соответствующего ей поведения животные обнаружи­ вают заметное снижение будущих поведенческих способно­ стей. У высших млекопитающих, таких к а к шимпанзе, выращенных в полной темноте, это ведет к недоразвитию нескольких важных функций, например, к слабой способ­ ности фокусировать внимание на объектах или различать их, к нарушениям в восприятии глубины и расстройству мигательного рефлекса (Riesen, 1947, 1958, 1964). Ризен также сообщал о физиологических изменениях в зритель­ ной системе. Невозможность четко воспринимать зритель­ ные формы и различать объекты может также производить неблагоприятный эффект, хотя и не столь разрушительный, как полное отсутствие зрительной стимуляции. Это также справедливо в случае недостаточной или отсутствующей моторной стимуляции. Отсутствие стимуляции и связанно­ го с ней функционирования — это, таким образом, не основ­ ное условие, к которому устремлена работа психического аппарата (Фрейд), а напротив, фактически препятствие для нормального развития. Поразительно, что на ранних стадиях развития живот­ ного конкретная специфика внешней стимуляции или контакта играет относительно незначительную роль. Не имеет значения, трогают ли животного мягко или грубо;

важно то, что его трогают. В этом плане интересно срав­ нить ранние исследования Риббла (Ribble, 1944) и Вейнингера {Weininger, 1953) с более поздними работами Саламы и Ханта (Salama, Hunt, 1964) и Адера (Ader, 1965). Когда животное становится старше и развивает свои способнос т и к дифференциации, специфика стимуляции приобрета­ ет более важное значение. Отсутствие взаимодействия с физической средой также производит неблагоприятный эффект на эмоциональное и познавательное поведение животных. Томпсон (Thompson, 1955), например, отмечал, что в случае депривации контак­ тов с окружением щенки и в дальнейшей жизни сохраняют незрелые модели поведения. Эмоциональные последствия такой депривации могут оказывать неблагоприятное влия­ ние на последующее обучение и взаимодействие со средой (Menzel, 1964). Денельски и Дененберг (DeNelsky, Denenberg, 1967) отмечали, что более сильная стимуляция и так­ тильные воздействия связаны с усилением исследовательс­ кого поведения у молодых крыс. В добавление можно при­ вести данные Фуллера и Кларка (Fuller, Clark, 1966 a, b), согласно которым длительное отсутствие стимуляции при­ водит к депрессивному синдрому, а когда период деприва­ ции подходит к концу, контакты с нормальной средой могут быть травмирующими. Учитывая эмоциональную реакцию на взаимодействие со средой, можно понять данные исследований относитель­ ной привлекательности знакомых и незнакомых объектов. Результаты этих исследований поначалу могут показаться противоречивыми. Скотт (Scott, 1963) сообщает, что моло­ дые испытуемые явно предпочитают знакомые объекты. Очевидно, такие объекты облегчают индивиду взаимодей­ ствие с окружающим миром. Напротив, незнакомые объек­ ты могут тормозить — через эмоции — адекватную ответ­ ную реакцию испытуемого. В определенных условиях адек­ ватное реагирование может, по сути, вообще отсутствовать (Kagan, Kogan, 1970). Тем не менее мы знаем, что незнако­ мые или новые объекты могут также восприниматься как в высшей мере привлекательные (Berlyne, 1960). Все же счи­ тается, что готовность к исследованию неизведанного зави­ сит от индивидуального чувства безопасности. Фильм Харлоу (Harlow, 1958) о природе любви показывает, например, что молодые обезьяны-резусы только тогда исследуют неиз­ 1 вестное, когда могут поддерживать контакт с матерью.

Для понимания разного влияния знакомых и незнакомых объектов весь­ ма важны результаты классических исследований Валентайна (Valentine, 1930), Хебба и Ризена (Hebb, Riesen, 1943), а также Айткена (Aitken, 1972).

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека Эти результаты предполагают, что функциональные вза­ имоотношения со средой необходимы на всех уровнях нор­ мального развития. Нехватка или отсутствие таких взаимо­ отношений имеет неблагоприятные последствия для сен­ сорной, двигательной и эмоциональной сферы индивида. В а ж н о с т ь д л я обучения. Результаты исследования сенсорного функционирования у маленьких детей сви­ детельствуют в пользу некоторых теоретических и при­ кладных разработок для раннего обучения. Учителя всегда знали, что дети испытывают большое удовольствие, когда им предлагают новую сенсорную информацию. Это наблю­ дение подтверждают такие детские психологи, как Прейер, Гроос, Пиаже и Брунер. Монтессори говорила о «сенсорном обучении» и считала сенсорные открытия идеальным пус­ ковым механизмом для последующего обучения. Фребель и Песталоцци т а к ж е воспринимали сенсорное функцио­ нирование и систематическую перцептивную стимуляцию как обучающий метод, в основе которого лежит спонтанный интерес ребенка. Эта идея сенсорного функционирования содержалась и в ранних философских системах. Британс­ кие философы-эмпирики дали новую жизнь древнему изре­ чению, что путь к рассудку лежит через органы чувств. Прямое наблюдение за детским поведением в этой области внесло свой вклад в значительные изменения в методах обучения. Здесь следует упомянуть работы Сперри (Sperry, 1968) и Газзаниги (Gazzaniga, 1970), выполненные на нейропсихологическом уровне функционирования. Основываясь на результатах, полученных в исследованиях расщепления связи полушарий мозга, эти исследователи утверждают, что система образования не учитывает сенсорное развитие, со­ средоточиваясь почти исключительно на вербальном разви­ тии, то есть развитии левого полушария мозга. Возникло отталкивающееся от работ Хебба (Hebb, 1949) движение, которое делает акцент на раннем и интенсивном упражне­ нии всех сенсомоторных функций у младенцев. Например, при стимуляции грудных детей делается упор на «обога­ щенную» сенсорную среду и использование различных иг­ ровых материалов. Многочисленные недавние исследова­ ния, говорящие об отрицательных последствиях сенсорной депривации у взрослых, подчеркивают то же самое (чита тель может обратиться, например, к работам: Solomon et al., 1961;

Solomon, 1972;

Brownfeld, 1972). Интересно отме­ тить, что исследования психологической реакции на полеты в космос привлекли внимание к базовой потребности чело­ века избегать монотонности среды. Фактически эти иссле­ дования продемонстрировали, что людям необходим непре­ рывный поток стимуляции и переживаний, так же как не­ обходимы воздух и пища. Приемы «промывания мозгов» свидетельствуют, напротив, в пользу того, что такой потреб­ ности не существует. Ряд исследований, проведенных в Калифорнийском университете в Б е р к л и (Rozenzweig, 1976;

Rozenzweig, Bennet, Diamond, 1982 a, b), проясняют другой аспект этой проблемы. Эти исследования показывают, что интен­ сивная сенсорная стимуляция и, в более широком плане, интенсивное взаимодействие субъекта с «обогащенной сре­ дой» (то есть высоко дифференцированной сенсорной сре­ дой) оказывает заметное влияние на биохимию мозга и даже на его строение. Как мозговые процессы конструи­ руют наше поведение, точно так же и поведение в опреде­ ленной степени детерминирует функционирование и стро­ ение нашего мозга.

Активное и избирательное функционирование Процесс, через который организм активно входит в кон­ такт со средой, представляет еще большую важность, чем относительно пассивный процесс, посредством которого организм реагирует на внешнюю стимуляцию. Этот актив­ ный контакт в определенной степени уже проявился в неко­ торых описанных нами видах активности. В этом смысле поведение инициируется самим действующим индивидом. Зрительное поведение становится актом наблюдения, а мо­ торное реагирование — актом хватания (см., например, Buytendijk, 1957;

Goldstein, 1931;

Bruner, 1969). Еще в 1939 году Даймонд описал активный поиск сти­ муляции организмом. Рассмотрим типы поведения, в кото­ рых индивид каким-либо образом «заставляет» среду сти­ мулировать его или взаимодействовать с ним. Это особенно явно проявляется у младенцев. Когда ребенок трогает неко­ торый объект, он пытается «схватить» его, осуществляя, таким образом, поиск дальнейшей стимуляции от объекта.

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека Похожим образом, когда ребенок следит за движущимся объектом, он скорее хочет продлить стимуляцию, а не избе­ жать ее (Schachtel, 1954). Остроумные эксперименты Хелда и Хайма {Held, Heim, 1963) продемонстрировали, что люди и животные проявля­ ют одинаковый интерес к активному исследованию. Сегод­ ня принято считать, что дети «активно стремятся получать опыт» (Buhler, 1968). Тем не менее привлекает внимание и вызывает интерес у ребенка не физический стимул как та­ ковой, а скорее сопровождающее его изменение среды. Так, было показано, что прекращение шума (то есть отсутствие стимула) оказывает тот же психологический и физический эффект, что и шум сам по себе {Sokolov, 1960). Это было ясно продемонстрировано в российских исследованиях того, что после работ Павлова было названо ориентировочным рефлексом. Что касается двигательного поведения, ранние исследо­ вания Хилла (Hill, 1958) выявили, что крысы, которых удерживали от специфической двигательной активности в течение короткого времени (депривация ответной реакции), впоследствии повышают уровень исполнения этих дей­ ствий. Похожим образом было показано, что доступ к кру­ тящемуся колесу служит подкреплением (Kagan, Berkun, 1954). Исследования этого типа указывают на то, что двига­ тельной активности свойственна внутренняя динамика, то есть она имеет «потребностный» характер. Избирательность мотивированного поведения. У по­ требности в активном функционировании есть две важные черты: селективность и социальность. Изучение поведения новорожденных показывает, что избирательность поведения проявляется уже в первые дни жизни. Шарлотта Бюлер (Buhler, 1968) обобщила несколько систематических наблю­ дений в этой области. Ребенок не является пассивным ре­ ципиентом всех стимулов, которые на него воздействуют;

уже очень рано он принимает на себя инициативу, избира­ тельно направляя свое внимание на некоторые стимулы и их источник. Человеческий голос является одним из таких стимулов. В двигательной сфере подобная ориентация на выбранные объекты проявляется в координации несколь­ ких реакций при достижении очень конкретной цели, та­ кой, например, как правильное удерживание бутылочки.

Эта координация при направленности на конкретную цель на сенсомоторном уровне является ранним проявлением того, что на когнитивно-динамическом уровне становится намерением субъекта сделать что-либо. Обзор этих данных делает очевидным, что предпочитае­ мая направленность, действуя как часть общей ориентации по отношению к объектам, не является чуждой первичному функционированию организма. Напротив, она является неотъемлемой частью этого функционирования, хотя лишь постепенно проявляет себя в мотивированном поведении. Ту же избирательность можно встретить, даже в более инте­ ресной форме, на более высоком уровне потребности быть активным, а именно на уровне порождения эффекта (см. ниже). Социальное качество поведения. Социальное взаимо­ действие занимает особое место в потребности активного функционирования. В исследованиях так называемого «госпитализма» (Spitz, 1945, 1946;

Dennis, 1941) были проде­ монстрированы отрицательные последствия отсутствия ин­ дивидуализированного социального взаимодействия. Мы вернемся к этим исследованиям, когда будем рассматри­ вать первичный характер потребности в социальном контак­ те и привязанности. Хотя с точки зрения методологии Шпитц и заслуживает определенной критики (Rutter, 1972), это не уменьшает серьезности негативных последствий, которые он описал. С этой точки зрения следует отметить, что человеческое лицо выступает как особый стимул, связанный с удовлетво­ рением первичных потребностей. Хааф и Белл (Haaf, Bell, 1967) указывают, что младенцы демонстрируют явное пред­ почтение конфигурации стимулов, которая имеет сходство с человеческим лицом. Было показано, что это предпочтение не является лишь функцией сложности стимуляции. Дру­ гими словами, именно человеческое лицо само по себе, а не просто сложность его строения, привлекает внимание мла­ денца. Исследования Зайонца (Zajonc, 1968 а) выявляют тот факт, что частоту появления человеческого лица как стимула также следует принимать во внимание (см. также Nuttin, Jr., 1980). Аналогично Эйнсворт (Ainsworth, 1967) отмечает, что с самого раннего возраста многие дети привя­ зываются, помимо своей матери, и к другим людям. Эта Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека привязанность проявляется независимо от того, осуществ­ ляют ли эти люди непосредственный уход за ребенком или нет. Харлоу (Harlow, 1958) продемонстрировал тот же фено­ мен на резусах.

«Удовольствие от причинности» Высший уровень функционирования во взаимодействии со средой можно наблюдать, когда индивид вмешивается в непосредственный ход событий. В таких случаях его уже не интересует просто восприятие изменений, которые происхо­ дят вокруг него, он уже хочет сам изменять свою среду. Другими словами, он хочет «быть причиной» событий. Дет­ ские психологи, такие как Гроос, уже давно отмечали этот факт. Велкер (Welker, 1956) демонстрировал его в своих исследованиях молодых шимпанзе, а Пиаже — в своей книге «Происхождение интеллекта» (Piaget, 1936). Эта тенденция согласуется с основным аспектом пред­ ставленной здесь концептуальной модели поведения и мо­ тивации: люди не просто взаимодействуют со своей средой, они также воздействуют на ситуации, в которых находят­ ся. Другими словами, они хотят быть причиной определен­ ных изменений в сети отношений, связывающей их с ми­ ром. Ту же мысль высказывал Де Чармс (de Charms, 1968), когда говорил, что люди, в основном, стремятся произво­ дить изменения в своей среде (личностная причинность). Это важно, и здесь следует рассмотреть несколько мо­ ментов. Мы знаем, что бихевиористские теории научения и инструментального обусловливания игнорируют все связи, кроме временной, между реакцией индивида и ее послед­ ствиями. Обычно результат не рассматривается как «про­ дукт» ответной реакции. Напротив, говорят, что он просто «следует» во времени за реакцией. Понятие такого совпаде­ ния (contingency) достаточно двусмысленно, предполагая одновременно, что результат зависит от реакции индивида, хотя это совпадение не подразумевает ничего, кроме вре­ менной связи. Мы знаем, что некоторые авторы, например Торндайк, пытались ввести дополнительные условия, такие как «принадлежность». Одно время Торндайк считал, что для того, чтобы влиять на поведение, результат должен вос­ приниматься как «принадлежащий» ответной реакции. Тем не менее эта переменная «принадлежности» не слишком хорошо вписывалась в бихевиористскую модель и вскоре была забыта. Казалось, что такие феномены, как «распро­ странение эффекта» (Торндайк) и «суеверное» поведение 2 (Скиннер), противоречат идее принадлежности. Напротив, мы утверждаем, что существование причин­ ной связи между действиями индивида и их последствиями неотъемлемо от человеческого поведения. Важность этого звена «воспринимаемой причинности» возрастает вместе с индивидуальным уровнем познавательного р а з в и т и я. В любом случае — и на это следует указать особо — тенден­ ция воспринимать последовательность «поведение—резуль­ тат» как причинную связь играет главную роль в человечес­ кой мотивации даже у маленьких детей. Другими словами, я утверждаю, что степень мотивации будет разной в зависи­ мости от того, воспринимает ли субъект свое собственное поведение к а к причину некоторых событий или просто как что-то предшествующее несвязанным событиям. Рассмот­ рим следующие исследования в этой области. Было показано, что уже очень рано младенец уделяет особое внимание тому, какой эффект оказывают его дей­ ствия на окружающую среду. Среди бесчисленной последо­ вательности событий, образующих его зрительное поле, младенца особенно привлекают изменения, которые «сле­ дуют» за его действиями. Так, Пиаже (Piaget, 1974) гово­ рил, что «маленький ребенок сначала открывает причинные взаимосвязи в сфере своего двигательного поведения, преж­ де чем замечает их среди самих объектов». Особенно приме­ чательно то, что уже в возрасте нескольких месяцев ребенок воспринимает последовательность «действие—изменение» как нечто большее, чем просто временную последователь­ ность. Фактически ребенок спонтанно (то есть в отсутствие предшествующего подкрепления) повторяет свое действие, как если бы хотел эмпирически проверить гипотезу о том, что его действия на самом деле производят наблюдаемые Следует отметить, что сложно повторить скиннеровское исследование •суеверного поведения» с людьми, которые во время эксперимента способны понять причинно-следственную связь в действиях. Им пришлось бы осознать, что связи между реакцией и подкреплением хаотичны или выстроены экспе­ риментально, и признать такой порядок. Что касается «распространения эф­ фекта», то Нюттен на основе длинной серии экспериментов предложил аль­ тернативное объяснение этого феномена (Nuttin, 1949;

Nuttin, Greenwald, ^ б в, p. 49—62).

Мотивация, планирование, действие.

Глава 4. Поведенческие потребности человека изменения. Тот факт, что ребенок, находясь в новой ситуа­ ции, уже в очень раннем возрасте спонтанно обнаруживает такое поведение, показывает, что младенец каким-то обра­ зом «предрасположен» замечать и истолковывать функцио­ нальную связь И—С (Вгипег, 1964). Действующие в этом случае процессы осуществляются, по-видимому, следующим образом: (1) особое внимание привлекает последовательность двух событий (личное действие и изменение среды);

(2) эта последовательность вызывает ее когнитивную ин­ терпретацию в терминах следствия или результата;

(3) эта предварительная интепретация далее проверяет­ ся эмпирически путем «намеренного» и «квазина­ меренного» повторения действия;

(4) из этого повторения следует, что наблюдаемое преж­ де изменение все еще существует как ментальная репрезентация и что ребенок склонен активно всту­ пать во взаимоотношения со своей средой. Факт по­ вторения действий ребенком, ожидающим, что его действие приведет к тем же изменениям, обнаружи­ вается в эмоциональном переживании им успеха или неудачи, когда его «гипотеза» оправдывается или нет. Удовлетворение от способности «быть причиной». Важ­ но подробно изучать мотивацию, лежащую в основе порож­ дения субъектом изменений, то есть его «компетентность», умение действовать в своей среде «эффективно». Чтобы сравнить мотивационныи эффект от порождения изменений и просто восприятия изменений, которые происходят без вмешательства испытуемого, я провел небольшой экспери­ мент с пятилетними детьми (Nuttin, 1973 а). Помимо того, что подобное исследование важно для экспериментального изучения компетентности, эффективности и внутренней мотивации в целом (Lavery, 1978;

Weiner, 1977;

Weiner et al., 1979), оно также является средством для изучения глав­ ной проблемы инструментального обусловливания, а имен­ но природы взаимосвязей между действиями субъекта и их последствиями (подкреплением). Бихевиористы, как отме­ чалось, видят здесь только временную взаимосвязь. Тем не менее есть фундаментальное различие между тем, рассмат­ ривает ли субъект некое событие как вызванное или явив­ шееся результатом его собственных действий, или же как то, что просто следует за его действиями, не находясь с ним в причинно-следственной связи. Интересно отметить, что в определенных условиях два события, следующие одно за другим, рассматриваются как причинно связанные. Это было показано Мишоттом (Michotte, 1954) в его широко известных экспериментах по восприятию механической причинности (см. также Heider, 1944;

de Charms, 1968). Воспринимаемое впечатление при­ чинности можно разрушить, предъявляя время от времени последствия, без предъявления причины. Если ребенок, нажав на кнопку, видит свет, он, вероятно, начинает вос­ принимать свое действие как причинно связанное с этим событием. Если, однако, свет появляется время от времени независимо от действий испытуемого, тот начинает воспри­ нимать последовательность этих двух событий как случай­ ную и может начать искать ей альтернативное объяснение. Опишем кратко упомянутый выше эксперимент (Nuttin, 1973 а). Он был проведен с девятью пятилетними маль­ чиками, которым предлагали играть с двумя устройствами (А и Б), каждое из которых состояло из двух ручек и двух цветных лампочек. В устройстве А лампочки всегда загора­ лись не только непосредственно после того, как испытуе­ мый крутил одну из ручек, но также и с независимо конт­ ролируемым изменяемым интервалом. Таким образом, ис­ пытуемые не могли воспринимать свет как возникающий в ответ на их действие. В устройстве Б свет контролировался только ручками. В одном из экспериментальных условий лампочки в устройстве Б были включены изначально, и вращение ручек приводило к их выключению. Таким обра­ зом, устройство Б позволяло испытуемым считать, что это изменение находится под их контролем. Испытуемых по одному приводили в эксперименталь­ ную комнату и говорили им только то, что им можно играть с этими устройствами. Экспериментатор далее указывал на ручки и двигался к расположенному рядом столу, где, при­ творяясь, что занимается своими делами, наблюдал за каж­ дым испытуемым и записывал его действия (замечания и Т -Д.). За детьми также наблюдали два экспериментатора, находившиеся за односторонним зеркалом. Частота, с которой испытуемые крутили ручки обоих Устройств, а также общее время, которое они потратили, играя с каждым устройством, регистрировались в соседней Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека комнате. Их поведение и устные замечания также наблюда­ лись и регистрировались. Во второй сессии в эксперимен­ тальной комнате (между сессиями в течение получаса ребе­ нок находился в другой игровой комнате) исследователь отмечал, к какому из устройств вначале подходил ребенок. Независимо от экспериментальных условий дети оказы­ вали явное предпочтение устройству Б, которое позволяло им видеть, что их действия производят изменения. К этому выводу также приводит анализ данных наблюдения и их спонтанных замечаний. В статье об удовольствии я назвал это «удовольствием быть причиной», или «удовольствием от причинности» (Nuttin, 1973 а). Способность эффективно порождать события и управлять ими (компетентность и эф­ фективность), видимо, приносит гораздо большее удовлет­ 3 ворение, чем просто восприятие изменений. В этом контексте следует указать на данные, свидетель­ ствующие, что в определенных условиях даже животные предпочитают осуществлять действие, которое даст им дос­ 4 туп к пище, чем просто «свободно» получать ее (Jensen, 1963;

Singh, 1970). Что касается поведения человека, суще­ ствует явное доказательство, что человек предпочитает «ра­ ботать», даже когда бездействие (то есть «безработица») финансово подкрепляется. Производство чего-либо путем личной активности — важный аспект человеческой мотива­ ции;

вероятно, оно даже связано со смыслом жизни. Необходимо также исследовать, насколько важно для субъекта, соответствует или не соответствует ожиданиям результат, достигнутый его действиями. Если такого соот­ ветствия нет, индивид не контролирует ситуацию, так как не может предвидеть последствия своих действий. Вспом­ ним, например, эксперименты, в которых исследуется раз­ витие чувства «беспомощности». Тем не менее, может быть, Некоторые исследователи (например, Russell, 1972) продемонстрирова­ ли, что свет как стимул может также служить в качестве подкрепления для завершенной реакции. Здесь мы попытались показать, что подкрепление бо­ лее эффективно в тех случаях, когда стимул воспринимается как имею­ щий причинную, а не просто временную связь с реакцией индивида. Про­ грамма устройства А такова, что в экспериментальных условиях подкрепля­ ющая вспышка света следует за действием ребенка так же быстро, как и в устройстве Б. За объяснением этого феномена читатель может обратиться к работам Брауна и Дженкинса (Brown, Jenkins, 1968), а также Вильямса и Вильямса (Williams D., Williams H., 1969).

4 в определенных обстоятельствах (таких как исследователь­ ская игра) то открытие, что у одного и того же действия каждый раз получаются разные следствия, может оказать­ ся увлекательным и захватывающим. Чувство беспомощ­ ности, появляющееся в результате отсутствия контроля над средой, бывает особенно сильным в стрессовых и опасных ситуациях;

в игре те же обстоятельства могут увлекать. Далее, следует учитывать степень, в которой наблюдаемый результат отличается от желаемого. В любом случае в обыч­ ных обстоятельствах (то есть когда поведение ориентирова­ но на эффективное достижение ожидаемой, а не неожидан­ ной цели) удовольствие от причинности предполагает, что наблюдаемый результат соответствует желаемому. Мы зна­ ем, что даже животные, например, крысы (Elliott, 1928) и шимпанзе (Cowles, Nissen, 1937), обнаруживают дезоргани­ зацию поведения, когда возникает рассогласование между наблюдаемым и ожидаемым результатом. Используя при­ емы, близкие к тем, что применялись в описанном выше эксперименте, можно изучать обстоятельства, в которых неожиданные результаты оказываются предпочтительнее контролируемых результатов. Выводы. Из описанных исследований и наблюдений можно сделать следующие выводы. Перед тем как испыты­ вать потребность в определенном объекте, индивид должен войти во взаимоотношения со своей средой, то есть ему тре­ буется стимуляция и взаимодействие. Как часть этих ис­ ходных аспектов функционирования появляются опреде­ ленные предпочтения. Уже в очень раннем возрасте ребенок предпочитает самостоятельно производить изменения, а не просто воспринимать их. На психосоциальном уровне чело­ веческое лицо имеет особенную привлекательность. Каче­ ство «потребности» в этом взаимодействии можно видеть не только в наблюдаемых предпочтениях, но также и в небла­ гоприятных последствиях, которые являются результатом отсутствия или недостатка взаимодействия. Другими сло­ вами, раннее и разнообразное взаимодействие необходимо, если мы хотим, чтобы поведенческий потенциал индивида оптимально развивался и функционировал. Три уровня ак­ тивности, выделяемые в человеческом функционировании, можно также рассматривать как стадии в развитии индиви­ дуального психологического функционирования. Во время Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека первой стадии индивид просто реагирует на плохо диффе­ ренцированную стимуляцию. Во время второй стадии инди­ вид активно ищет отдельные стимулы. На завершающей стадии поведение может порождать изменения, и это уже творческий процесс. Эти стадии можно сравнить с тремя стадиями развития по Ханту (Hunt, 1965). Далее мы обратим внимание на дифференциацию конк­ ретных потребностей из общей потребности в отношенческом функционировании. На самом деле, предложенная отношенческая модель потребностей предполагает, что общий поведенческий динамизм проявляется в различных формах на уровне различных каналов коммуникации и взаимодей­ ствия, доступных человеку. Более того, природа объекта, к которому индивид направляет свое поведение, также задает основание для дифференциации. Эти необходимые формы функционирования редко изучались с данной точки зрения. Поэтому нам часто придется полагаться на гипотетические конструкты. Эта процедура, тем не менее, имеет то преиму­ щество, что она дает общую картину структуры человечес­ кой мотивации, которую можно исправлять и совершенство­ вать и основным принципом которой является динамизм живого организма в его различных проявлениях.

мир» направляет поведение на взаимодействие с объекта­ ми (например, социальными и познавательными объекта­ ми). В динамизме первого типа, то есть мотивации, на­ правленной на субъекта или на свое Я, можно различать два аспекта. Действующий субъект может рассматривать себя как прямой объект или цель своего поведения. Но если даже индивид фокусируется на внешнем объекте, он автоматически вносит вклад и в свое личностное развитие через собственное поведение. В определенных условиях забыть о себе означает создать оптимальные условия для саморазвития. Поэтому во всех формах поведения обнару­ живается подобная двойственность, хотя один полюс сис­ темы И—С может в любое время преобладать над другим. В самом деле, субъект не может развиваться, не взаимо­ действуя со своей средой, при этом такое взаимодействие обычно вносит вклад в развитие самого субъекта. Полезависимость и поленезависимость. Перед тем как перейти к мотивационным аспектам двух описанных ориен­ тации, может быть полезно указать на фундаментальный характер субъект-объектной дифференциации и ее важную роль в поведении. Эта проблема существует в психологии давно, и разные ее аспекты подвергались исследованию. Один из них — типология интраверсии—экстраверсии. Не­ давно к этому вопросу обратились вновь в двух циклах эк­ спериментальных исследований. Первый цикл опытов был посвящен воспринимаемому интернальному—экстернальному локусу контроля в поведении индивида (Rotter, 1966;

Lefcourt, 1976). Во втором изучались «полезависимые» и 6 «поленезависимые» индивиды (Within et al., 1954, 1976).

Читатель должен знать суть экспериментов, которые Уиткин изначально использовал в развитии своих понятий полезависимости и поленезависимости. Самый простой из них можно кратко описать так. Испытуемый сидит в черной комнате напротив светящейся линии, расположенной под углом, внутри светящегося квадрата, расположенного вертикально. Задача испытуе­ мого — выстроить эти два объекта так, чтобы линия располагалась как мож­ но более вертикально в квадрате, который при этом неподвижен. Результаты эксперимента демонстрируют, что некоторые индивиды при выполнении за­ дания обращают внимание главным образом на угол наклона квадрата (то есть на поле). Напротив, другие не обращают внимания на квадрат, а вместо этого используют ориентацию своего тела как точку отсчета для выстраивания стрелки (независимо от поля). В других экспериментах испытуемый или сама комната располагались под углом. Этой области исследований последнее вре­ мя уделяется большее внимание.

Основы дифференциации поведенческой динамики Первая дифференциация в рамках общего динамизма отношенческого функционирования — это различение ори­ ентации на субъекта, с одной стороны, и на объект, с дру­ 5 гой. В основе этой дифференциации лежит биполярная природа функциональной системы И — С. Ее можно по­ нимать как акцент в поведении либо на полюсе «Инди­ вид», либо на полюсе «Среда». Динамическая ориентация «на субъекта» — основа поведения, служащего сохране­ нию и развитию субъекта. Динамическая ориентация «на Термин «объект» используется в самом общем смысле, как уже отмеча­ лось в начале этой книги. Он относится как к другому человеку, так и к ситуации, действию или событию. В данном контексте он относится к пове­ денческой среде или к миру в целом, в противоположность действующему субъекту. Следует помнить, что, как отмечалось в главе 2, человек (субъект) может быть «объектом» своей собственной мотивации.

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека Ориентация «на субъекта» Упрощая, можно сказать, что некоторые люди предпочита­ ют обращаться к самим себе, в то время как другие стремят­ ся стать частью средового контекста и рассматривают себя в связи с этим контекстом и другими людьми. Последние считаются «полезависимыми» в том, как они склонны вос­ принимать вещи, а также в поведении и мотивации. Пер­ вые, напротив, описываются как «поленезависимые». Та­ ким образом, оказывается, что два полюса системы И—С различаются по степени доминирования у разных людей. Используя терминологию Уиткина и Гудинаф, скажем: то, в какой степени индивиды обособляют свое «Я» от *не-Я», существенно влияет на относительную важность каждого из полюсов (Witkin, Goodenough, 1976). Исследования, проведенные Уиткиным и его коллега­ ми (Witkin, 1962, 1973, 1974, 1976, 1977), показывают, что способность различать «Я» и «не-Я» также имеет отношение к «когнитивному стилю» и социальному поведению. Таким образом, степень полезависимости—поленезависимости ин­ дивида влияет на его личность в целом. Получая информа­ цию из среды, некоторые люди полагаются главным обра­ зом на внешние ориентиры;

другие предпочитают полагать­ ся на внутренние. В то же время вторые оказываются менее сензитивными и социально компетентными. В целом они хуже, чем полезависимые индивиды, узнают человеческие лица и людей, которых ранее встречали. Более того, поленезависимые индивиды более автономны в своих межлич­ ностных взаимоотношениях. Они поддерживают большую физическую дистанцию с людьми и предпочитают оказы­ ваться в безличных ситуациях. С другой стороны, полезависимый индивид воспринимается другими как более теп­ лый, принимающий, с большей легкостью идущий на кон­ такт и менее склонный к осуждению, чем поленезависимый субъект. Таким образом, двойственная ориентация в рамках фундаментального динамизма выражается не по­ средством двойственного движения по направлению к среде и индивиду одновременно. Кроме того, у этих двух ориента­ ции внутри индивида как целого существует также различ­ ный акцент. Интересно отметить, что женщины в общем более полезависимы, чем мужчины, хотя переменные, свя­ занные с культурой и образованием, конечно же, влияют на это различие (Goodenough, Witkin, 1977;

Stewart, 1978;

Witkin, Berry, 1975;

Waber, 1977).

Проявления базового динамизма. В этом разделе мы обсудим, как несколько тенденций, которые, как считается, выражают автономные потребности, можно рассматривать в качестве различных проявлений одной и той же фундамен­ тальной динамической характеристики живого организма. В рамках отношенческой модели мотивации потребности рассматриваются как необходимые взаимосвязи с конкрет­ ными ситуациями среды. Это означает, что требуемые вза­ имосвязи определяются средовой ситуацией и самим инди­ видом. Если субъект воспринимает ситуацию как опасную, его базовая потребность в оптимальном функционировании активирует поведение самосохранения;

при нападении он будет защищать себя;

в нестабильных социальных услови­ ях он будет искать тепло в межличностных отношениях;

чувствуя себя слабым и беззащитным — стремиться к безо­ пасности;

в плохую погоду, наконец, он попытается найти физическое укрытие. Напротив, в благоприятных услови­ ях тот же самый индивид раскроется и выразит свои скры­ тые способности, так как стремится к саморазвитию. Все попытки составить на основе ситуационных условий список потребностей как автономных сущностей обречены на не­ удачу, потому что разнообразие ситуаций и соответствую­ щих им типов поведения можно классифицировать по-раз­ ному и с разной степенью обобщенности. Напротив, мы луч­ ше начинаем понимать динамику поведения, если найдем общий знаменатель различных динамических паттернов. Можно смело утверждать, что в упомянутых примерах поведение направляется и активируется одним и тем же базовым динамизмом в соответствии с ситуационными ус­ ловиями на данный момент. То же самое можно сказать о некоторых постоянных условиях нашей культурной среды. Для успешного функционирования в нашем сложном пове­ денческом мире индивид должен развивать «компетент­ ность» (White, 1959) и «эффективность» (Bandura, 1977 b) так же, как эффективное поведение предполагает, что мы организуем окружающую среду «комфортно» (то есть так, чтобы с ней легко было управляться). Стремление к подоб­ ному материальному комфорту, — вероятно, главная «по­ требность» нашей западной цивилизации. Физический ком­ форт среды означает то же, что и компетентность индивида. •Вместе они способствуют созданию объективных и субъек Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека тивных условий для успешного функционирования. В дру­ гих культурах потребность успешно взаимодействовать со средой может выражаться в самых разных формах. Что касается социального контакта, индивид восприни­ мает других так же, как самого себя. Этот контакт предпо­ лагает процесс «социального сравнения», на который ука­ зывал Фестингер (Festinger, 1954). Социальное сравнение так проникает во все сферы нашей жизни, что без него уже невозможна оценка личности. Утверждения о чьем-то ин­ теллекте или гиперактивности вне сравнения с другими людьми не будут иметь никакого смысла. Именно в контек­ сте социального сравнения базовый динамизм к саморазви­ тию и самоутверждению в нашей культуре трансформиру­ ется в конкуренцию. Менее вероятно, что подобные сравне­ ния породят конкуренцию между женщинами, по крайней мере в определенных областях, что подтверждается данны­ ми нескольких исследований. Например, у женщин потреб­ ность в достижении обычно затрагивает сферу межличност­ ных взаимоотношений, а не сферу деятельности (McClelland et al., 1953;

Veroff et al., 1953). Исследования восприятия личного успеха показывают, что у девочек дифференциаль­ ное влияние успеха партнера не ведет к столь же соревнова­ тельному поведению, к а к это происходит у мальчиков (Vreven, Nuttin, 1976). В этом контексте следует упомянуть о различии между тенденцией к доминированию и власти, с одной стороны, и тенденцией к сотрудничеству и альтруиз­ му — с другой. Ориентация на свое «Я» в первом случае сильнее, чем во втором (см. также: Suls, Miller, 1977). Еще раз повторим, что мало пользы в попытках выде­ лить в качестве различных «потребностей» все формы, кото­ рые принимает базовый динамизм к самосохранению и са­ моразвитию в социальном контексте. В основе стремлений субъекта к саморазвитию, самосохранению, компетентнос­ ти, эффективности, самоутверждению, конкуренции и т.д. лежит одна и та же динамическая ориентация. У такой кон­ цептуальной унификации есть и теоретическая, и практичес­ кая ценность. Гипотеза о том, что различные формы потреб­ ностей — это проявления единого базового динамизма, опре­ деляемые ситуацией, частично подтверждается тем наблю­ дением, что, например, потребность в безопасности умень­ шается у тех субъектов, которые достигли высокого уровня саморазвития. Следует отметить, что, допуская существова ние одного постоянного динамизма, который проявляет себя различно в разных ситуациях, мы также можем объяснить, каким образом любая форма мотивации потенциально при­ сутствует, не будучи представленной во внешнем поведении. Конкретная реакция индивида основывается на его базовой ориентации, но зависит от того смысла, который он припи­ сывает той ситуации, в которой находится. Внутренняя согласованность. Кроме описанных форм мотивации, имеющих отношение к динамической ориента­ ции на свое «Я», к той же ориентации относятся и другие стремления. Самосохранение и развитие предполагают, что индивид остается самим собой, то есть они предполагают одновременно наличие внутренней согласованности и иден­ тичности. Это само по себе — определение «индивида», то есть того, кто «не разделен (in-dividuum)» внутри себя, хотя «отделен» (отличен) от других. На биологическом уровне психологическому стремлению сохранять свою индивиду­ альность и личностную идентичность аналогично динами­ ческое постоянство внутренней среды организма (гомеостаз). Как на психологическом, так и на биологическом уров­ нях есть свидетельства того, что индивид стремится к само­ согласованности и пытается оставаться «верным самому себе» в рамках своей Я-концепции (Lecky, 1945;

Когтап, 1974). Поведенческая и вербальная несогласованность обыч­ но приводит индивида к ощущению потребности оправды­ вать свои действия. Напротив, когнитивный диссонанс ве­ дет к корректирующим действиям, направленным на его уменьшение. Результаты некоторых исследований дают нам право предполагать, что индивиды даже искажают свое само­ восприятие, чтобы сохранить согласованность своей Я-концепции (Nuttin, 1953, р. 122—170;

Janssens, Nuttin, 1976). В контексте проблемы автономии и самодетерминации то, что ограничивает свободу выбора или действия, может вести к мотивационному состоянию «реактивного сопротив­ ления» (Brehm, 1966;

Wicklund, 1974). То же стремление к самодетерминации наблюдается, как показано в классичес­ ком исследовании Кана и Каца, в социальном контексте (Kahn, Katz, 1960). Эти исследователи продемонстрирова­ ли, что продуктивность, самоотдача в работе и удовлетворе­ ние от работы повышаются при предоставлении работнику автономии в выполнении его обязанностей. Тот же самый Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека работник будет склонен реагировать негативно на задания, которые он просто должен выполнить в соответствии с ука­ заниями начальства. В общем, человек предпочитает осу­ ществлять свои собственные проекты и разрабатывать спо­ собы того, как это сделать;

так он поддерживает свою лич­ ную идентичность. Главную идею этого раздела о динамической ориента­ ции субъекта на собственное «Я» можно выразить следую­ щим образом. Многие «потребности», обычно выводимые из мотивированного поведения субъекта, направленного на са­ мого себя, можно рассматривать как результат дифферен­ циации в индивиде базового динамизма. Эта дифференциа­ ция развивается как функция многообразия значимых си­ туаций и внутренних условий, в которых находится дей­ ствующий субъект. Согласно отношенческой модели моти­ вации, поведенческие взаимоотношения, необходимые для оптимального функционирования в функциональной систе­ ме И—С, зависят и от личности, и от ситуации. Рассматри­ вать эти «потребности» как отдельные мотивационные сущ­ ности означает отделить их от присущей им динамической основы. На уровне биологического самосохранения исчер­ пывающий список таких потребностей можно составить на основе хорошо известных физиологических функций. На психологическом уровне, напротив, главную роль играет смысл различных ситуаций и реакций. Следует отметить, что, говоря о базовой потребности в саморазвитии, мы не просто приклеиваем на наблюдаемый паттерн поведенческих реакций ярлык «потребность» (как это часто делается в теории инстинктов). Термин «самораз­ витие» относится к большому разнообразию согласованных форм поведения, которые соответствуют ранее установлен­ ным критериям и которым можно приписать общую функ­ цию самосохранения, самозащиты или саморазвития — в зависимости от различных ситуаций. Это приписывание функции основано на интерпретации поведенческих паттер­ нов, приводящих к результатам, которые эффективно защи­ щают или охраняют индивида от опасностей или способству­ ют определенному им самим благополучию. Таким образом, можно различать поведенческие факты, на которые мы ссы­ лаемся, и интерпретации, сделанные на основе наблюдае­ мых и поддающихся проверке показателей. Следует пом­ нить, что мотивация всегда выводится из таких показателей.

Восприятие и определение поведения всегда предполагает интерпретацию, если мы собираемся выйти за пределы количественного измерения изолированных реакций. В этом смысле каждый научный факт есть «factum»*, то есть чтото «сделанное» или совершенное (от латинского глагола «facere»). Это означает, что факт — это конструкт, создан­ ный человеком, воспринимающим происходящее и пытаю­ щимся определить или понять, что происходит. Как уже отмечалось, подобная концептуальная унифи­ кация человеческой мотивации имеет и теоретическую, и практическую ценность. Тем не менее исследователям в этой области предстоит конкретизировать ситуационные и культурные факторы, а также личностные предпосылки, приводящие к проявлению той, а не другой формы мотиви­ рованного поведения. Наша концептуальная модель — это только набросок теории, позволяющий построить подобное исследование и интерпретировать его результаты.

Ориентация «на объект»: идентификация и имитация Взаимодополнительность, существующая между Инди­ видом и Средой в системе И—С, означает, что человек функ­ ционально незавершен, представляет собой «открытую сис­ тему». Следовательно, динамизм, ориентирующий индиви­ да в направлении оптимального функционирования и само­ развития, обязательно должен динамически ориентировать его на других людей и объекты. Сначала мы попытаемся показать, что взаимосвязи ребенка с другими людьми не сводятся к эмоциональному взаимодействию с любящей и заботливой матерью, но представляют собой и более конст­ руктивное взаимоотношение с «моделью для роста». Имен­ но через идентификацию себя с моделью и через ее имита­ цию активируется и направляется развитие личности. Та­ ким образом, получается, что межличностные взаимоотно­ шения — не просто специфическая форма взаимодействия «человек—мир», но также и необходимый шаг в процессе роста и развития молодого индивида. Разрушительные последствия недостатка эмоциональ­ ных и личностных контактов для саморазвития детей убе­ дительно показаны во многих исследованиях. Тем не ме* От лат. — поступок, деяние (в юридическом смысле). — Примеч. пере­ водчика.

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека нее мы хотели добавить в эту картину более активный, конструктивный элемент, показав, что посредством соци­ альных контактов ребенок сам начинает что-то производить, то есть функционировать активным и конструктивным об­ разом. Возрастные психологи продемонстрировали, что первые попытки ребенка «сделать что-то» во взаимодействии со средой протекают в форме имитации. Имитация — это одно­ временно и форма социального взаимодействия, и попытка саморазвития. Другими словами, активная идентификация себя с кем-то еще через имитацию — это «стратегия» инди­ видуального динамизма развития. Эта точка зрения соот­ ветствует отношенческой модели мотивации. Таким обра­ зом, индивид развивается, взаимодействуя с другими людьми. Тенденция к имитации и активной идентифика­ ции — первый признак этого динамического развивающего процесса. Луи Мерфи (Murphy, 1962) и Шарлотта Бюлер (Buhler, 1968) описали первую попытку младенца в этом направле­ нии. Ребенок слышит звук, видит свою мать, которая этот звук издает, и пытается имитировать ее. Пиаже (Plaget, 1945) и Бюлер (Buhler, 1968) описывают детей, которые в возрасте меньше года активно стремились издавать звуки или двигать губами, пытаясь имитировать то, что они слы­ шат или видят. Уже просто воспринимая других людей, младенец прибегает к форме «со-действия», впоследствии используемого, чтобы осуществлять независимые действия. Идентифицируясь с кем-то еще, ребенок начинает актуали­ зировать свой потенциал и приобретать компетентность, необходимую, чтобы обеспечить вариативное взаимодей­ ствие с социальной и физической средой. Этот процесс идентификации порождает в ребенке опре­ деленную зависимость от других (то есть от моделей). Но эта зависимость представляет собой более активную форму, чем зависимость, которая проистекает из потребности в физической и эмоциональной заботе. В самом процессе активной идентификации с другими и вытекающей из этого зависимости от других проявляется социальный аспект фундаментального динамизма к само­ развитию. В целом, повторяя пути, которыми уже прошли другие («модели»), индивид завершает первую фазу своего личностного развития. Во второй фазе, с учетом ранних моделей, главным становится развитие автономии индиви­ да. Здесь находится источник постоянного напряжения, существующего между тенденцией к идентификации, ими­ тации и зависимости, с одной стороны, и желанием автоно­ мии — с другой. Это напряжение в разной степени влияет на социальное поведение и саморазвитие. Из сказанного следует, что тенденция к взаимодействию и привязанности не просто отражает физическую зависи­ мость от пищи и заботы. Она влияет на все фазы роста и саморазвития. Например, мы могли бы сказать, что «при­ вязанность» мальчика к отцу, в котором он видит себя взрос­ лого, столь же важна, как и его привязанность к матери, которая дает ему любовь и чувство безопасности. Отсюда вытекают важные следствия для понимания происхожде­ ния привязанности и социализации. Потребность в других людях мы определяем не как побочный продукт удовлетво­ рения физиологических потребностей, мы смотрим на взаи­ модействие с другими как на способ, которым индивид до­ стигает собственного развития. В этом контексте другие люди действуют как модели. Дефицит межличностных мо­ делей так же вреден на психологическом уровне саморазви­ тия, как и недостаток кормления — на биологическом и эмоциональном уровнях. Именно в этом контексте следует понимать роль отца или любой другой модели в процессе развития «Я» индивида. Помимо процесса идентификации, тенденция имитиро­ вать других также предполагает процесс социального срав­ нения. Этот процесс, вначале скрытый, очень рано стано­ вится явным. Ребенок усваивает, что ему следует уметь делать то, что делают люди вокруг него. Именно в этом контексте ребенок впервые испытывает ощущение силы («Я могу») и бессилия («Я не могу»). Эти чувства являются первыми опытами будущего успеха и неудачи. Подобный опыт переживаний играет важную роль в развитии Я-концепции (см. также Heckhausen, 1981). В том же контексте социальное сравнение принимает форму конкуренции либо аффилнации и сотрудничества. Итак, первый аспект ориентации на других обнаружи­ вается в динамизме саморазвития. Таким образом, имита­ ция других и идентификация с другими — так же как и адаптация — это стратегии личностного роста и развития. Стремление к автономии, которое сопровождает социальное Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека взаимодействие, свидетельствует о существующем в пове­ дении напряжении между ориентацией на себя и ориента­ цией на других. Следует также отметить, что мы не рассматриваем мо­ тивацию к взаимодействию с другими просто как страте­ гию в процессе личностного роста. Суть в том, что взаи­ моотношения с другими в той или иной форме — любовь или помощь, например, — также способствуют самораз­ витию. Очевидно, что в большинстве случаев личностное развитие не является прямой целью таких взаимоотноше­ ний. В некоторых концепциях «Я» самоотречение и само­ забвение даже рассматриваются как оптимальные спосо­ бы саморазвития.

Дальнейшая дифференциация В предыдущем разделе процесс дифференциации, по­ средством которого из динамической ориентации «на себя» развивается несколько потребностей, мы определили как функцию от многообразия ситуаций, в которых живет и растет индивид. Теперь рассмотрим дифференциацию ди­ намической ориентации «на объекты». Она протекает, прежде всего, на основе различных функциональных ка­ налов, через которые человек способен вступать во взаи­ моотношения со своим миром «объектов». Эти функцио­ нальные каналы зависят от биологического и психологи­ ческого оснащения живых существ. Как уже отмечалось, эти каналы — функциональные способности индивида и подлинные носители его внутренней поведенческой дина­ мики. Таким образом, потенциальная возможность полета у птицы предполагает склонность летать (Р. Вудвортс);

аналогично бесчисленные способности человека — воспри­ нимать, понимать, общаться и т.д. — предполагают склон­ ности делать это. Более того, через каждый из этих фун­ кциональных каналов субъект вступает в поведенческий контакт с различными типами людей и объектов в различ­ ных ситуациях. При этом межличностные отношения с людьми могут принимать самые разнообразные формы (детско-родительские, межполовые и т.д.);

следовательно, мотивы детско-родительских отношений качественно отли­ чаются от тенденций межполовых отношений. Все эти факторы играют роль в процессах дифференциации, через которые динамизм «к объектам» разветвляется на разно­ образные функциональные потребности и мотивы. Этот процесс дифференциации подобен тому, как сердечно-со­ судистая система разветвляется на множество артерий. В то время как главные артерии можно сравнить с функци­ ональными возможностями и жизненными целями инди­ вида, капилляры похожи на почти неограниченное число мотивационных объектов-целей и структур «средство— цель», на которые потребности разветвляются в мотивационной системе личности. Главные артерии нашей мотивационной системы несут сильный динамический заряд, так что субъекту сложно отвергнуть или изменить глав­ ную жизненную цель, карьеру или функционирование че­ рез конкретный поведенческий канал. Частную структуру «средство—цель», напротив, можно легко заместить рав­ ноценным мотивационным конструктом. По сути, боль­ шинство наших динамических ответвлений — это лично­ стные конструкты.

Два уровня функционирования: физиологические и психологические потребности Прежде всего, исходя из функционального оснащения индивида, рассмотрим дифференциацию динамики поведе­ ния на физиологические и психологические потребности. Физиологические механизмы, посредством которых организм взаимодействует с физическими и биохимичес­ кими элементами биосферы, следует отличать от поведен­ ческих процессов, через которые индивид воздействует на значимые ситуации, в которых он воспринимает и мыс­ лит себя. Индивид, стремящийся к межличностным от­ ношениям, обеспечивающим ему социальное признание, Функционирует на другом уровне, нежели организм, ко­ торому необходимо специфическое биохимическое поступ­ ление, чтобы поддержать внутренний физиологический баланс. В первом случае важно субъективное восприятие и интерпретация данной социальной ситуации. Во втором случае важны биохимические характеристики элементов, которые попадают в организм. В разведении этих процес­ сов как раз и заключается специфика нашей психологи­ ческой науки. Динамику, свойственную функционирова Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека нию живого индивида, следовательно, необходимо разли­ чать по тем же признакам. Это разделение не противоре­ чит, конечно, базовой целостности живого организма и его внутреннего динамизма. Оно относится лишь к конкрет­ ным научным подходам, изучающим в этих процессах разные группы характеристик. И на физиологическом, и на психологическом уровне отношенческого функциониро­ вания некоторые взаимосвязи со средой оказываются «не­ обходимы» для нормального, или оптимального функцио­ нирования индивида. Каждый из этих способов функцио­ нирования участвует в функциональном динамизме цело­ го организма;

они образуют наши физиологические и пси­ хологические (поведенческие) потребности. Как уже отмечалось, дифференциацию в области физио­ логических потребностей осуществить легче, чем в области поведения. Мы, тем не менее, намерены ограничить наше исследование именно поведенческой сферой. Может быть, достаточно сказать, что, благодаря единому характеру жи­ вого организма, физиологическая потребность также прояв­ ляется на поведенческом уровне. В нормальных условиях физиологические потребности влияют на поведение через органы чувств (например, «стимул влечения» Халла). Та­ ким образом, ощущение голода запускает центрально опо­ средованный и тонкий процесс переработки информации. Физиологическая потребность в пище, трансформированная в восприятие голода, играет главную роль в различных ти­ пах поведения, в то время как потребность в кислороде удов­ летворяется одним только автоматическим механизмом дыхания.

больше «необходимых отношений» или потребностей он имеет. Как сказал Вудвортс (Woodworth, 1958): «Различ­ ные способности взаимодействия со средой служат выраже­ нием одного общего поведенческого влечения;

в зависимос­ ти от условий окружающей среды они придают этому влече­ нию различные формы». Таким образом, мы утверждаем, что каждой из основных форм функционирования присуща своя внутренняя динамика. В следующих разделах этой главы описаны главные способности человека к поведенчес­ ким взаимоотношениям: когнитивные, социально-аффек­ тивные и физические или манипулятивные. Познавательные взаимосвязи. Взаимодействие со сре­ дой через познавательные и информационные процессы ва­ рьирует от элементарного ощущения до изощренной абст­ ракции и рассуждения. Познание связывает субъекта с объектами в поведенческой ситуации и сопровождает, в той или иной степени, все формы поведения. Хорошо известно, что динамизм, связанный с различными формами познава­ тельного взаимодействия, очень долго игнорировали в пользу гомеостатических потребностей. Разнообразие позна­ вательных потребностей, начиная с удовольствия разгля­ дывать, слушать или трогать объект и заканчивая непре­ рывным поиском объяснений человеком своего места во Вселенной, дает некоторое представление о богатстве позна­ вательной динамики. Социально-аффективные взаимосвязи. Другая важная группа функциональных взаимоотношений с поведенческим миром коренится в способности человека участвовать в меж­ личностной, или социальной коммуникации. Социальным взаимоотношениям придают их своеобразие аффективность и взаимность. Аффекты — в диапазоне от любви до ненави­ сти — ограничены межличностными отношениями. Особая природа межличностных переживаний кроется в их вос­ принимаемой взаимности. Тот факт, что я воспринимаю Другого человека как того, кто воспринимает меня и испы­ тывает ко мне чувства, придает нашему взаимодействию специфический характер. Эта особая форма взаимодействия «индивид—среда» развивается дальше в способность делить­ ся личными идеями и переживаниями с другим человеком и оценивать его реакции на меня. Другими словами, соци Функциональные способности индивида Второй источник динамической дифференциации — это бесчисленные функциональные к аналы, через которые субъект способен входить в поведенческий контакт со сре­ дой. Благодаря «влечению к поведению», то есть динамиз­ му, влекущему субъекта к отношенческому функциониро­ ванию, который служит основой предложенной отношенческой модели мотивации, каждую из основных форм пове­ дения необходимо рассматривать как потенциальную форму этого влечения. Другими словами, чем более разнообразны функциональные способности биологического вида, тем Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека альное взаимодействие можно отличать от иных форм отношенческого функционирования, из чего вытекает их особая 7 роль в мотивации (см. ниже). Качественное многообразие мотивации увеличивается в социальном взаимодействии и важно для точного пони­ мания поведения. Мотивация «знакомиться с людьми» ка­ чественно отлична от дружбы или материнской или эро­ тической любви. В этом контексте есть очевидное преиму­ щество в понимании мотивации в терминах поведенческих взаимоотношений и объектов. Фактически, именно благо­ даря самой природе поведенческих взаимосвязей с другим индивидом человек психологически становится прияте­ лем, другом, отцом или супругом. В психологической тер­ минологии существительными часто заменяют сети взаи­ моотношений. То, что называется любовью и дружбой, от­ носится к различным паттернам межличностного поведе­ ния, а мать, говоря психологическим языком, — это тот человек, с которым постепенно развивалось несколько ти­ пов поведенческих отношений. Природа этих взаимосвя­ зей также определяет природу мотиваций, которые объе­ диняют этих людей. Очевидно, что мы серьезно сузим изучение мотивации, если заранее исключим из исследо­ вания качественные различия между видами социальных контактов и ограничимся только количественными разли­ чиями в интенсивности мотиваций. Здесь также следует принять во внимание, что качество этих мотивационных отношений может влиять на их интенсивность. Способность манипулировать объектами. Третья форма динамического взаимодействия включает физичес­ кое манипулирование объектами. В то время как позна­ ние связывает субъекта с любым объектом, включая са­ мого субъекта (самопознание и сознание), социальное вза­ имодействие ограничено людьми и их заместителями. На­ против, физическая манипуляция затрагивает, главным образом, трансформацию неодушевленных объектов. Оче­ видно, все три формы взаимоотношений со средой как-то пересекаются. Познание управляет тактильной манипуляВзаимодействие человека с животным относится к «межличностным» в той степени, в какой индивид «проецирует» на животного взаимный харак­ тер переживаний и мыслей, характерный для человеческих отношений.

дней, в то же время такая манипуляция может способ­ ствовать когнитивному исследованию и усиливать опреде­ ленные типы социального взаимодействия (эротические и сексуальные отношения, например). Большей частью по­ знание сопровождает — усиливает или подавляет — та­ кие взаимоотношения. Манипуляцию также можно понимать более широко. Люди склонны преобразовывать и пытаться воздейст­ вовать на любую ситуацию. Они более, чем животные, склонны изменять все, с чем они находятся в контакте. В этом смысле склонность манипулировать направлена не только на неодушевленные объекты. Люди пытаются из­ менить общество так ж е, к а к пытаются изменить свою собственную ситуацию и свое окружение. Человек, побуж­ даемый и направляемый потребностями, начинает думать о некоторых изменениях, ведущих к улучшению некото­ рых сторон ситуации;

затем он пытается осуществить эти изменения. Другими словами, его мышление не удовлет­ воряется только исследованием и пониманием мира, че­ ловек также мотивирован изменить и улучшить этот мир. В человеческом динамизме к прогрессу и развитию зало­ жено и загадочное стремление «превзойти» достигнутый уровень. Д а ж е в консервативных ц и в и л и з а ц и я х, таких как древнеиндийская культура, человек пытался изме­ нить и улучшить хотя бы свою внутреннюю жизнь, раз­ вивая способности к медитации и отказывая себе в есте­ ственных желаниях. В целом человек скорее деятель, чем наблюдатель, ему трудно удержаться от вмешательства в естественный ход событий и от создания новых ситуаций. Позже мы вернемся к этой главной характеристике чело­ веческой мотивации (сравните с «удовольствием от при­ чинности», упомянутым выше). Другой аспект взаимоотношения Homo faber (человека творящего) со средой заключен в его мотивационной привя­ занности к объектам, которые он создает. Таким образом он стремится обладать, психологически и материально, про­ дуктами своего творчества. Эта приверженность, включаю­ щая в себя отождествление субъектом себя со своими про­ изведениями, открывает новое измерение в динамизме рос­ та и саморазвития: человек воспринимает продукты своего т РУда как расширение собственной личности;

лишенный их, он переживает это как отчуждение.

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека Процесс, посредством которого человек пытается из­ менить свой мир, включая самого себя, исследуется да­ лее, в главе 5. Здесь мы последовательно рассмотрим диф­ ференциацию потребностей по двум главным модальнос­ тям функциональных взаимосвязей — социально-аффек­ тивной и когнитивной.

Потребность в социальном взаимодействии Устремленность в направлении к объекту — одну из двух главных динамических ориентации поведения — мож­ но далее дифференцировать в зависимости от таких пере­ менных, как природа самого отношенческого процесса и природа объекта, с которым взаимодействует человек. Здесь рассматриваются такие «объекты» взаимодействия как дру­ гие люди.

Сексуальные и эротические потребности Среди «необходимых взаимоотношений», направляю­ щих человека к другим людям, наиболее «побуждающими» кажутся сексуальные и эротические потребности. Сексуаль­ ный динамизм часто изучался с физиологической точки зрения и поэтому рассматривался в том же ключе, что голод и жажда. Тем не менее он фундаментальным образом отли­ чается от физиологических потребностей тем, что его обыч­ ный объект — это другой человек, а не неодушевленный предмет. Личностная и психосоциальная природа этого объекта, наряду с его телесным аспектом, делает сексуаль­ ные и эротические потребности чрезвычайно сложным яв­ лением. Мы не будем рассматривать имеющиеся данные по сек­ суальным потребностям. Вместо этого обратим внимание на роль и место сексуальности в структуре человеческой моти­ вации. Даже у животных психосоциальные взаимоотноше­ ния играют важную роль в сексуальном поведении. Это было показано в исследованиях как антропоидов, так и низших животных. Например, некоторые самки получают удоволь­ ствие от высокого социального статуса, делающего их недо­ ступными для самцов более низкого статуса.

Если мы будем продвигаться вверх по филогенетичес­ кой шкале, станет очевидным другой важный факт — воз­ растающая независимость сексуальной мотивации от физио­ логических или гормональных факторов (Ford, Beach, 1951;

Beach, 1951). Этот факт проявляется в слабом влиянии ка­ страции на сексуальную мотивацию взрослых мужчин и в особой важности психологической стимуляции для сексу­ ального поведения людей вообще (Bindra, 1959, р. 294;

Simon, 1973). Следует отметить, что телесный аспект сексуальности, который необходимо отличать от ее физиологического ас­ пекта, в нормальных условиях не может быть отделен от личности. С помощью тела, через физический облик и пове­ дение личность предъявляет себя другим людям. Поэтому сексуальный объект — это всегда не только объективное тело;

это сам человек, содержащий в себе тайну и привлека­ тельность, связанную с человеческой личностью. Другими важными аспектами сексуальности являются привлекательность и таинственность, связанные с интимно­ стью;

их наличие связывает сексуальность с исследователь­ ской тенденцией, характерной для познания. В самом деле, принято рассматривать любопытство как неотъемлемый эле­ мент сексуальных потребностей у детей и подростков. Фрейд видел в этом источник любого любопытства вообще. Более общий познавательный элемент также вносит важный вклад в созревание сексуальных взаимоотношений. Способ­ ность интимно делиться чувствами и мыслями с другим че­ 8 ловеком придает сексуальности новое измерение. Напро­ тив, стремление отделить психологическую сторону сексу­ альности от физической обычно обедняет взаимоотношения. Сексуальный опыт тесно связан с ориентацией человека в направлении саморазвития. Фактически он дает яркий пример процесса «персонализации» потребностей, представ­ ленной в главе 5. Этот процесс четко проявляется в сильном воздействии негативных сексуальных переживаний на са­ мооценку и уверенность в себе. Немногие переживания имеют столь разрушительные последствия для индивида на Что касается стремления интимно взаимодействовать с другим челове­ ком, в моей работе о структуре интимности (Nuttin, 1950) представлено не­ сколько дополняющих друг друга точек зрения (с позиций нормы и патоло­ гии). Дуйкертс [Duyckaerts, 1964) рассматривает психологические аспекты сексуальных отношений и их созревания.

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека социальном или на личностном уровне. Это подтверждает, что сексуальные потребности отличаются от других физио­ логических потребностей, объясняет ту важную роль, кото­ рую сексуальность играет в происхождении личностных расстройств. Сексуальные потребности, таким образом, можно рас­ сматривать к а к «перекресток» всех основных элементов человеческой мотивации. Некоторые авторы видят в сексу­ альных взаимоотношениях кульминацию человеческого опыта, в которой, как в смерти, человек находится в един­ стве с абсолютом или, по крайней мере, переживает мисти­ ческое чувство достижения и осуществления (Boss, 1947;

Schwarz, 1952). В более широком смысле сексуальный опыт часто рас­ сматривается как прототип «удовольствия». Можно спро­ сить, до какой степени удовольствие вообще является фун­ даментальным объектом человеческой мотивации. Этот воп­ рос будет кратко рассмотрен в конце этой главы.

Главные модальности социального контакта Упомянутое нами выше эмпирическое исследование показывает, что, помимо эротического и сексуального пове­ дения, существует три главных модальности социального контакта. Во-первых, индивид пытается инициировать и поддер­ живать различные взаимоотношения с несколькими катего­ риями людей. Каждое из этих взаимоотношений — напри­ мер, дружба, родительские и братско-сестринские отноше­ ния — имеют характерные для себя мотивационные черты и должны изучаться в своем собственном контексте. Во-вторых, тот же самый индивид хочет, чтобы и дру­ гие люди также взаимодействовали с ним в позитивном ключе. Как было показано выше, взаимность является фун­ даментальным аспектом социальной мотивации. Индивид очень чувствителен к эмоциям, которые испытывают дру­ гие люди по отношению к нему. Исследование показало, что индивиды обычно ожидают от других людей поведение трех типов: 1) привязанность;

2) уважение;

3) различные формы помощи и кооперации. Кооперация особенно важна в ситуациях, где результат действия зависит не только от одного индивида, но также и от других людей. Это обстоя тельство характерно для многих социальных ситуаций, на­ пример таких, в которых имеет место посредничество и зак­ лючение сделок. Этот аспект социальной мотивации изуча­ ется сравнительно недавно (McClintock, 1977). Третья модальность социального контакта отражается в том факте, что многие люди спонтанно выражают жела­ ния или страхи за других людей. Некоторые из этих мо­ тиваций затрагивают конкретных людей;

другие являют­ ся более общими, «гуманитарными», они затрагивают большие группы людей, например, страны третьего мира, рабочий класс или человечество в целом. Эти различные модальности социальной мотивации рассматривались при анализе результатов кросс-культурного исследования, упо­ мянутого нами выше (Nuttin, 1984). Более того, были выделены две формы отрицательных взаимоотношений: в первом случае индивид хочет, чтобы другой человек ос­ тавил его одного (изоляция);

во втором случае он может стремиться к тому, чтобы причинить вред другому чело­ веку (агрессия). В контексте этой главы мы рассматриваем только две типичных проблемы социальной мотивации. Первая — «первичный» характер социальной привязанности и соци­ альных потребностей вообще;

вторая — связь в человеке врожденной основы альтруизма с конкретным альтруисти­ ческим поведением, особенно в рамках социобиологического подхода.

«Первичный» характер социальных потребностей Тот факт, что индивиды стремятся в различных обстоя­ тельствах взаимодействовать с другими представителями своего биологического вида, можно объяснять по-разному. Огромный интерес представляет источник поведения соци­ альной привязанности, которое можно наблюдать у детей. «Воображаемый семинар» на эту тему был опубликован Заззо (Zazzo, 1974). Данные исследований обобщены в работах Эллоуэя (Alloway et al., 1977) и Маккоби и Мастерса (Maccoby, Masters, 1970). Мы хотим показать, что, хотя в социальной привязанности играют роль многие факторы, стремление к социальному контакту является частью «не­ обходимых отношений», характерных для основного чело­ веческого динамизма.

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека Следует вспомнить, что ранее такие авторы, как Макдугалл {McDougall, 1908), объясняли социальную природу че­ ловека в терминах инстинктов. С тех пор ученые ищут бо­ лее конкретные объяснения этого феномена. Бихевиористы, как мы знаем, в качестве «первичных» принимали толь­ ко физиологические потребности. Социальные стремления были «вторичными» и приобретались в ходе процесса обуче­ ния, где работал механизм подкрепления, связанный с удовлетворением первичных потребностей. С этой точки зрения привязанность возникает потому, что социальные контакты регулярно связываются с удовлетворением пер­ вичных потребностей. Посредством процесса генерализации эта привязанность также распространяется на других пред­ ставителей биологического вида. В этом контексте некото­ рые психологи (например, Sears, 1963;

Byrne, Clore, 1970) уже не говорят об удовлетворении физиологических потреб­ ностей, а просто упоминают об «удовольствии», которое ре­ бенок связывает с социальными контактами. Положитель­ ный опыт, таким образом, служит подкреплением социаль­ ного поведения. Существует много свидетельств против предположения, что социальное поведение вообще, и привязанность в част­ ности, коренятся в удовлетворении физиологических по­ требностей. Еще в 1958 году Боулби (Bowlby, 1958, 1969), работавший с детьми, и Харлоу (Harlow, 1958), работавший с обезьянами, указали на врожденную простейшую природу привязанности. Харлоу (Harlow, 1958) продемонстрировал, что привязанность младенца обезьяны к своей матери не зависит только лишь от удовлетворения голода: выкармли­ вание суррогатной матерью (проволочной куклой) недо­ статочно для возникновения у детенышей резусов привя­ занности к ней. Важнее оказывается характер тактильного контакта с суррогатной матерью (в частности, ее мягкость). В фильме, снятом по этому эксперименту (Harlow, 1958), прижимание к физическому объекту выглядит врожденной и рефлекторной реакцией. В отсутствие матери детеныш обезьяны прижимается к подушке или полотенцу, пытаясь как бы найти в них убежище. Этот эмоционально заряжен­ ный жест может быть прототипом психологической привя­ занности и примитивного выражения потребности в контак­ те. Интересно отметить, что у младенцев эти элементы фи­ зического, сенсорного и перцептивного контакта можно най­ ти во всех типах естественного поведения, связанного с грудным вскармливанием. Возможно, именно из-за ассоци­ ации с ситуацией вскармливания привязанность тесно свя­ зана с питанием. Наблюдения Харлоу (Harlow, Suomi, 1970) игнорируют основополагающий элемент, а именно — «личностную при­ роду» сенсорного контакта, которая проявляется у челове­ ческих младенцев уже очень рано. Эта характеристика важ­ на для любой привязанности. Мы рассматриваем личную привязанность не как результат удовлетворения потребнос­ ти в пище, а утверждаем (основываясь, частично, на иссле­ дованиях Ш. Бюлер — Buhler, 1968 и Шпица), что если мы хотим, чтобы кормление оказывало положительное влияние на ребенка, то физические потребности необходимо удовлет­ ворять в контексте личностных и эмоциональных человечес­ ких контактов. Личностный характер взаимоотношений «мать—ребенок» проявляется очень рано через частые кон­ такты с человеческим лицом. В самом деле, исследования показывают, что младенец проявляет особенный интерес к человеческому лицу, и этот интерес не связан с потребнос­ тью в пище (Spitz, 1954;

Haaf, Bell, 1967). Резусы из экспе­ риментов Харлоу не обнаруживали эту черту. Что касается предположения, объясняющего привязан­ ность в терминах приятных переживаний (Sears, 1963), уже отмечалось, что удовольствие предполагает базовую направ­ ленность индивида к этому типу контакта, а вытекает из другого удовольствия. Более того, если социальный контакт был бы просто выученной реакцией на приятные пережива­ ния, было бы сложно объяснить, почему его отсутствие не­ гативно влияет на развитие ребенка. Таким образом, соци­ альные контакты относятся к категории «необходимых вза­ 9 имоотношений», как мы ранее определили «потребности». Более того, процесс подкрепления не может объяснить тот факт, что до какого-либо опыта научения человеческое лицо Уже является ярким стимулом для младенца и само по себе Действует как специфический «пусковой сигнал» для пер­ вой улыбки (Spitz, Wolf, 1946;

Sroufe, Waters, 1976).

Читатели, интересующиеся психоаналитической интерпретацией привя­ занности и удовольствия, могут обратиться к работе Дуйкертса (Duyckaerts, 1972). Более широкий обзор можно найти в следующих работах: Cohen, 1974;

Masters, Wellman, 1974;

Alloway et al., 1977;

Lamb, 1977.

Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека Можно сомневаться в базовом и врожденном характере социальной привязанности, принимая во внимание суще­ ствование в том же самом индивиде агрессивных и деструк­ тивных влечений. Тем не менее, не следует забывать, что наследственный потенциал индивида дает толчок различ­ ным конфликтующим тенденциям, а научение и ситуаци­ онные факторы играют важную роль в их сравнительном развитии. Наконец, следует сказать о той роли, которую играют в происхождении привязанности некоторые несоциальные факторы. Кроме уже упомянутого в связи с исследования­ ми Харлоу мягкого тактильного контакта, можно обратить­ ся к работам Зайонца (Zajonc, 1968 а), который показал, что уже тот факт, что кого-то повторно знакомят с неким субъек­ том, вызывает симпатию к этому человеку (теория простой демонстрации). Можно поэтому сказать, что ребенок привя­ зывается к своей матери, а не к кому-нибудь еще, просто потому, что он ее чаще видит. Предполагалось даже, что повторяющееся восприятие собственного тела может играть роль в привязанности человека к самому себе (Nuttin, Jr. 1980;

Brickman et al., 1972). Я не сомневаюсь, что простая частота, с которой появляется стимул (человек или объект), может влиять на эмоциональную реакцию индивида (Harrison, 1977). В другом контексте Хант (Hunt, 1965, р. 237—242) указал на важность знакомства с объектами, в то время как я показал позитивное впечатление, производи­ мое ситуацией-стимулом, предъявляемой испытуемому два 10 раза вместо одного (Nuttin, 1953, р. 187—295). Однако Это исследование включало в себя предъявление испытуемым длинной серии стимулов. При этом в половине случаев реакция на стимулы поощря­ лась, а в половине — наказывалась. Половина стимулов уже предъявлялась ранее, непосредственно перед экспериментальной сессией;

другая половина предъявлялась впервые. Когда, после всего, испытуемым неожиданно снова предъявляли ту же самую серию стимулов, чтобы они вспомнили, поощря­ лась или наказывалась реакция на каждый из этих стимулов, было выявле­ но, что, независимо от объективного поощрения, знакомый стимул (то есть тот, что уже воспринимался ранее) чаще вспоминался как подкрепляемый положительно, чем незнакомый. Мы предположили, что воспоминание, или знакомство, придает ранее воспринятым стимулам положительную валент­ ность и, следовательно, испытуемые склонны в отсутствие объективного вос­ поминания думать о них как о положительно подкреплявшихся. Следует от­ метить, что в исследовании Зайонца первые предъявления также оказывали наибольшее воздействие. Согласно Уилсону (Wilson, 1979), однако, воспоми­ нание не может объяснить эффект Зайонца.

следует отметить, что ни влияние тактильного ощущения, ни частота предъявления стимула не могут объяснить ин­ тенсивность эмоциональной связи между матерью и ре­ бенком или неблагоприятные последствия, которые появ­ ляются при отсутствии такой связи. Действительно, симпа­ тию индивида к мягкому или часто воспринимаемому объек­ ту нельзя сравнить ни по качеству, ни по интенсивности с чувствами, связывающими человека с матерью или одного любящего — с другим. Харлоу и Зайонц были, я думаю, первыми, кто согласился, что межличностная привязан­ ность в целом не может быть сведена к влиянию отдельных элементов, которые изучались в их исследованиях. Что касается переменной частоты, ее влияние на привязанность сравнимо с тем влиянием, которое повторение оказывает на научение и память. Действительно, повторение важно лишь постольку, поскольку повторно предоставляет другим пе­ ременным возможность осуществлять свое влияние. Тем не менее повторения самого по себе недостаточно. Симпатия, экспериментально вызванная повторным предъявлением одного и того же стимула, слаба по сравнению с эмоцио­ нальными связями, образованными в результате повторяе­ мых личностных взаимоотношений. Другими словами, по­ вторение может быть существенно, когда речь идет о том, чтобы позволить другим переменным осуществлять свое влияние, но не является определяющим фактором само по себе. Повторяющиеся контакты могут в реальности вести к растущему неприятию, а не к более близким взаимоотно­ шениям, в зависимости от природы других переменных и процессов, действующих в данной ситуации. В крайних негативных условиях ребенок может даже научиться избе­ гать контакта с людьми, а не стремиться к нему (Hard, 1962). С другой стороны, сбивает с толку то, что результаты Зайонца не отражают существенный рост привязанности по мере существенного увеличения предъявлений стимула. Скорее, они предполагают, что относительное влияние очень частых предъявлений быстро уменьшается. Итак, мы не хотим недооценивать важность таких фак­ торов, как научение, тактильная стимуляция, близость или частота предъявления, для развития привязанности и соци­ альных стремлений. Любим мы или ненавидим кого-то, избегаем конкретного контакта или стремимся к нему, оче­ видно, зависит от позитивной или негативной природы по Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека вторяющегося предшествующего опыта. Но в целом преды­ дущий опыт, так же как научение и обусловливание, не создает новые потребности, а только направляет уже сущест­ вующий динамизм по конкретным поведенческим путям. Подкрепление, необходимое для научения, предполагает, что предсуществующая потребность уже удовлетворена. В лю­ бом случае само негативное влияние, оказываемое отсут­ ствием личностного социального контакта у маленьких де­ тей, показывает, что «необходимые отношения», то есть базовая потребность, существуют и присутствуют еще до воздействия других факторов.

Альтруистическое поведение и наследственность Альтруизм не тождествен «ориентации на других», рас­ смотренной выше. В этой ориентации может присутствовать эгоцентрическая тенденция, несовместимая с альтруизмом. Индивид, стремящийся доминировать или конкурировать, хочет взаимодействовать с другими, но только чтобы утвер­ дить себя. Альтруизм, напротив, отражает стремление дей­ ствовать так, чтобы приносить пользу другим. Его можно даже отличать от мотивации «приносить радость» другим, хотя сложно отыскать различие между тем, что «приносит пользу» и тем, что «приносит радость» другим, так как ко­ нечная польза выходит за рамки биологической полезности. То, что радует нас, часто психологически приносит нам 11 пользу. В одном из своих простейших проявлений, а именно в заботе о потомстве, альтруизм предстает врожденным стрем­ лением, без которого многие биологические виды просто не могли бы выжить. Исследования показали, что определен­ ная стимуляция «запускает» заботливое поведение у неко­ торых видов животных (Noirot, 1958). Например, вид ма­ ленького, покинутого и беспомощного индивида может «за­ пускать» неожиданное альтруистическое поведение у взросВ связи со стремлением «делать приятное» другим людям существуют виды поведения, направленные на принесение другим людям сенсорного удо­ вольствия. На сегодняшний день эта тема исследована мало, хотя Дэвис (Davis et at, 1976) недавно начал ею заниматься. Удовольствие, доставленное другому, приносит такое же чувство удовлетворения, как садисту — боль, причиненная другому человеку.

лых особей некоторых биологических видов. То же самое можно сказать и о людях. Такие поведенческие стремле­ ния, возможно, являются частью наследственного потенци­ ала индивида, так же как и потребность в социальном взаи­ модействии, хотя в их развитие вмешиваются многие дру­ гие детерминанты (Вегтап, 1980). Очевидно, что неблагоприятные обстоятельства могут препятствовать фенотипическому развитию наследственно­ го потенциала. В самом деле, на поведение влияет и опыт (научение), и наследственные, и средовые факторы. Врож­ денное стремление проявляется в поведении в той же степе­ ни, в какой наследственный интеллект проявляется в ин­ теллектуальной активности. Более того, людям присущи конфликтующие тенденции, которые в определенных об­ стоятельствах могут вести индивида к противоречивому поведению. Из-за этих факторов наследственный динамизм не обязательно проявляется во внешнем поведении. Социобиология (Wilson, 1975) изучает альтруизм как фактор в биологическом отборе. Согласно социобиологии, важна частота, с которой воспроизводятся гены, а также относительные шансы в выживании группы особей или це­ лого биологического вида. Любая активность, включая и альтруизм, служит этой основной цели (выживанию). Дру­ гими словами, альтруизм обусловлен одновременно своей конечной полезностью и затратами на самовоспроизводство генов. Индивидуальные или коллективные затраты могут быть оправданы в обстоятельствах, когда от других особей можно ожидать взаимности. Очевидно, именно это предпо­ ложение о взаимности во многих случаях делает возмож­ ным альтруистическое поведение. Читателю должно быть ясно, что в постулируемой социобиологией связи между альтруизмом и наследственными механизмами выживания нет ничего оригинального. Но­ вым, однако, является приписывание альтруистического процесса принятия решений генам! Фрейд и Дарвин изуча­ ли примитивные проявления альтруизма (такие как мате­ ринское поведение) в связи с его биологическим и социоло­ гическим воздействием на биологический вид. Более того, они усматривали в родительском поведении источник чело­ веческого альтруизма и нравственности. Согласно Фрейду, главный фактор в этих взаимоотношениях — это очень дли­ тельный срок, в течение которого ребенок зависит от своей Мотивация, планирование, действие Глава 4. Поведенческие потребности человека матери. Согласно Дарвину, этическое, как и нравственное поведение, могло изначально играть важную роль в выжи­ вании человеческого вида. В этом смысле, наследственная природа альтруистичес­ ких стремлений и их простейшая связь с выживанием не чужда психологам. Тем не менее в социобиологической те­ ории врожденного альтруизма остается неясным, как он ведет к альтруистическим действиям. Психология мотива­ ции должна иметь дело с теми путями, которыми осуществ­ ляется переход от врожденного динамического потенциала к наблюдаемому поведению. Переработка информации, ви­ димо, играет главную роль в этом переходе. Генетики зна­ ют, что практически не существует прямого соответствия между генами и поведением (Fuller, Thompson, 1960;

Fuller, 1981). Способность функционировать интеллектуаль­ но может быть генетически со-детерминирована. Но это в гораздо меньшей степени относится к конкретной интел­ лектуальной активности индивида. В социальном поведе­ нии насекомого генетическая структура отражается более непосредственно, чем в конкретных действиях человека. Другими словами, поведение детерминировано не только биологически. Таким образом, поведение ученого, который проводит исследование, чтобы проверить социобиологическую гипотезу, или миссионера, который работает с прока­ женными, не детерминировано их генетической структурой в той же мере, что пение птиц или сбор меда пчелами. Про­ цессы, объясняющие у человека переход от наследствен­ ных тенденций к действиям, не идентичны средовым или гормональным механизмам, запускающим предустановлен­ ные цепочки инстинктивного поведения. Скорее, альтруис­ тическое поведение, как и любой другой поведенческий акт, является результатом когнитивной переработки ситуацион­ ной и мотивационной информации, а также научения и на­ следственных влияний (см. также: Krebs, 1970;

Macauly, Berkowitz, 1970;

Latane, Darley, 1973). Следовательно, в альтруистическом поведении — лич­ ном или коллективном — генетические факторы играют ту же роль, что и в любом другом человеческом поведении. Благодаря своей генетической структуре человек думает, производит этические нормы, изучает генетику и создает мир культуры. Именно культура, создаваемая веками в ходе взаимодействия людей, в свою очередь, позволяет каждому индивиду актуализировать свои высшие возможности. В са­ мом деле, без культуры и ее творений — школ, книг и орудий труда — отдельный человек не мог бы развить луч­ шее из своего наследственного потенциала. Таким образом, человек создает культуру, а культура создает человека. Но суть в том, что процессы, посредством которых человек со­ здает культуру, с одной стороны, а культура создает человек а — с другой, не являются генетическими механизмами. Они не изучаются социобиологией. Итак, изучение биологической функции альтруизма не должно смешиваться с изучением альтруистической моти­ вации человеческого поведения. Концептуальная схема и процессы, изучаемые в первом направлении, мало приме­ нимы ко второму. Сложные процессы психологической трансформации увеличивают у человека дистанцию между «входом» и «выходом» — то есть врожденными тенденция­ ми и мотивированным поведением. Поэтому социобиология и не дает надежды, но и не представляет особой угрозы для изучения мотивированного поведения, включая и альтру­ изм у человека. Она просто выходит за рамки, которые дол­ 12 жна сама себе установить.

Комментарии Индивидуальная мотивация и коллективное действие. Один из многих практических вопросов, связанных с поня­ тием взаимного альтруизма и социальной кооперации, каса­ ется того, в какой мере индивиды добровольно готовы вно­ сить вклад в решение коллективных проблем. Одно время наше общество сталкивалось в этой области с серьезными сложностями. Хотя большинство индивидов очевидно при­ нимают тот факт, что следует контролировать определенные социальные проблемы (такие, например, как загрязнение окружающей среды), только немногие действительно дела­ ют что-то, что уменьшает их собственный «вклад» в созда­ ние этой проблемы. Этот факт поднимает ряд вопросов о Философская точка зрения на эту тему предлагается Томасом Нагелем (Nagel, 1970) в его работе «Возможность альтруизма». Социальный взгляд на ту же тему развивают Кэмпбелл (Campbell, 1965;

1972), Хебб (НеЬЬ, 1971), Триверс (Trivers, 1971), Мило (Milo, 1973), Пауэр (Power, 1975) и Салинс (Sahlins, 1976). Аналогичная проблема, затрагивающая связь между наслед­ ственностью и познанием, рассматривается ниже.

Мотивация, планирование, действие г\лава 4. Поведенческие потребности человека \ том, возможно ли мотивировать индивидов к сотрудниче­ ству на социальном уровне (Boniecki, 1977). Хотя решение конкретной проблемы, такой как загряз­ нение воздуха, будет способствовать благополучию всех чле­ нов общества, действия каждого индивида в отдельности слабо влияют на общие масштабы проблемы. Таким обра­ зом, каждый отдельный индивид не мотивирован к измене­ нию свого повседневного поведения (например, перейти от пользования личной машиной к поездкам на общественном транспорте). Если мы сталкиваемся с проблемой дефицита пресной воды, идеальное решение этой проблемы заключа­ ется в том, чтобы каждый член общества согласился умень­ шить личный расход воды. Тем не менее только некоторые готовы пойти на эту незначительную жертву. Объяснение недостатка этой мотивации искали в не­ скольких направлениях (Stern, 1978;

McKnight, 1978;

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.