WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«УДК 159.9 ББК 88.3 Н982 Nuttin Joseph MOTIVATION, PLANNING, AND ACTION: A RELATIONAL THEORY OF BEHAVIOR DYNAMICS. Leuven: Leuven University Press; ...»

-- [ Страница 2 ] --

бен не только мириться с тем, что какие-то объекты «при° ствуют когнитивно», но и осуществлять такое взаимо°ействие с ними, которое возможно только на уровне репреД рнтаций. Это «замещающее присутствие» или «присутствие а втором уровне» возможно благодаря использованию обра­ зов символических репрезентаций и понятий. В отличие от перцептивного мира, который базируется непосредственно на физических стимулах, у этого второго уровня опыта, или «когнитивного присутствия», другая основа. Поведенческий мир человека является настолько же концептуальным, на­ 3 сколько перцептивным. Когнитивные и вербальные процессы играют фундамен­ тальную роль в каждой из трех фаз человеческого поведе­ ния, а именно: 1) в создании поведенческой ситуации;

2) в разработке цели, к которой стремится и которую хочет достичь субъект в этой ситуации;

3) в действии, которое совершается для достижения этой цели. Что касается первой фазы, большинство ситуаций, в которых участвуют люди, содержат элементы репрезен­ таций и вербальные элементы. Человек чаще действует, реагируя на слова и символы, чем на физические объекты. В большой степени социальный мир основан на когнитив­ ной и эмоциональной коммуникации. Что касается третьей фазы поведения — исполнения поведенческих актов — большая доля того, что человек «делает», включает в себя мышление, а также устную и письменную речь. Это симво­ лическое и вербальное поведение последовательно ведет к ситуациям, которые требуют ответной реакции от других людей. В качестве примера можно привести обучение сту­ дентов преподавателем. Вербальное поведение преподаватеТермин «познание» в самом широком смысле охватывает сенсорные и перцептивные, а также репрезентативные процессы. В нашей книге этот тер­ мин часто употребляется в более узком смысле, имеющем отношение только к репрезентативному, концептуальному и символическому уровням позна­ ния. Объект, или содержание этой высшей формы познания включает все, то можно узнать или познать, в том числе самого познающего субъекта (саоосознание), его действия и объекты этих действий (воспринимаемые объек. чувства и т.д.), а также свои собственные идеаторные конструкты и сооб*ч ия от других людей. Имплицитное и эксплицитное содержание нашего нания являются частью нашего поведенческого мира, в то время как «мышие» это поведенческая активность, как будет показано в данной главе.

Концептуальный мир Поведенческий мир состоит, большей частью, из «ссы­ лок» на объекты, актуально не присутствующие «там» в перцептивном поле или физической реальности. Все же эти ре-презентированные объекты действительно существуют, поскольку влияют на поведение. Человек определенно сло­ Мотивация, планирование, действие Глава В ° К °м Ч 2 Концептуальная модель человеческого поведения ля — это центральная часть и его собственных действий, и поведенческой ситуации студента. Что касается второй фазы поведения, в заключительной главе книги будет показано, что когнитивные процессы играют главную роль в развитии человеческой мотивации. Поскольку когнитивные процессы в человеческом пове­ дении выполняют сразу троякую центральную роль, важно изучить их специфическую природу и их постепенно возра­ стающий в ходе онтогенеза вклад в поведенческий процесс, который проявляется уже на ранних этапах развития (см. следующий раздел). Здесь же я ограничусь только рассмот­ рением роли когнитивных процессов в построении расши­ ренного поведенческого мира (первая фаза).

зникает на репрезентационном уровне. Другими словами, екст чеЛ овеческого поведения включает в себя больше, просто то, что непосредственно доступно сенсорному ппарату. Этот факт становится очевидным, если изучить вклад познания в поведение и мотивацию. Существование семенной перспективы в человеческом поведении и способ­ ность человека откладывать ожидаемое вознаграждение — лишь два конкретных примера того, какую роль когнитив­ ные процессы играют в поведении. Важно понимать, что концептуальный и перцептивный миры неразделимы. Также невозможно отделить восприя­ тие от других видов когнитивной активности, таких к а к символическая репрезентация, мышление и память. Та­ ким образом, внешнее поведение неотделимо от мыслей так же, как когнитивная оценка значения объекта неотде­ лима от поведения. Эти взаимосвязи никак не отрицают тот факт, что перцептивный и концептуальный миры име­ ют совершенно различные характеристики или что внеш­ нее поведение отличается от «умственной манипуляции» понятиями. Думая о взаимоотношениях, которые соеди­ няют два физических объекта, ученый ведет себя иначе, чем дилетант, который располагает эти два объекта рядом. Познание может руководить физическим перемещением этих двух объектов, но и содержание когнитивных процес­ сов ученого может зависеть от исхода предыдущих движе­ ний объектов. Основная характеристика существования чего-либо на когнитивном уровне состоит в том, что этот процесс прояв­ ляется через символические заместители — то есть репре­ зентации, идеи или знаки, которые служат символами чеголибо. Следовательно, во многих случаях познание функцио­ нирует независимо от физического присутствия объектов. Таким образом, присутствие вещи может осуществлять­ ся в двух формах. Вместе они обеспечивают основу для двух взаимосвязанных форм поведения. С объектами и ситуаци­ ями, которые «присутствуют» в восприятии, можно взаи­ модействовать через внешнее поведение. К символам, на­ против, применимы когнитивные манипуляции и операции, которые предполагают альтернативные пути взаимодей­ ствия с миром. Какова природа этих символов, с которыми действует и на которые воздействует человек когнитивно? Каковы ком Познание как расширенный поведенческий мир Познание — это своеобразный способ вхождения во вза­ имоотношения с вещами. В этом смысле оно похоже на внешнее поведение, хотя использует другие средства уста­ новления контакта и манипуляции. Взаимодействие с объек­ том на когнитивном уровне предполагает, что объект «пред­ ставлен» иначе, чем когда он присутствует зримо и осязае­ мо. Пространственная близость или смежность сама по себе не обеспечивает реальное «присутствие». Объект А может быть физически очень близко расположен к объекту Б, но при этом не «присутствовать» для него. Присутствие озна­ чает осознание, что объект (или человек) присутствует. По­ хожим образом временное «присутствие» в настоящем пред­ полагает больше, чем просто одновременность двух физи­ ческих событий. Событие происходит «в настоящем време­ ни», то есть «сейчас», когда во временном измерении оно совпадает с осознанием того, что оно происходит (Nuttin, 1984). В большинстве случаев присутствие чего-либо на когни­ тивном уровне не зависит от факторов близости (сходства) или одновременности. Этот потенциал активного существо­ вания или присутствия чего-либо на когнитивном уровне репрезентаций открывает в поведении новое измерение, важность которого трудно переоценить. Осознание этого по­ тенциала также объясняет, почему узкий ситуационизм, связывающий все реакции с внешними осязаемыми стиму­ лами, не дает нам понять человеческое поведение, которое Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения поненты когнитивного мира человека? Для того, чтобы по­ нять природу этого «замещающего» объекта, необходимо рассмотреть его в связи с другими типами образов и замес­ тителей. Общая характеристика всех образов и всех ре­ презентаций состоит в том, что они относятся к чему-то еще. Таким образом, они «символизируют» что-то, что ле­ жит за ними. Рассмотрим, например, конкретное действие над физи­ ческим объектом, например покраску дома. Образом этого действия может служить фотография или рисунок, «репре­ зентирующий» кого-то, кто красит дом. Эта фотография или рисунок обладает двойной объективностью (Paulus, 1969). Она является и вещественным объектом, с которым я могу физически взаимодействовать, и репрезентацией чего-то еще. По сути, я могу даже изобразить на рисунке картину. В то же время она фигуративно связана с реальным челове­ ком, который красит реальный дом. Экспериментальные исследования и наблюдения показывают, что представите­ ли некоторых примитивных обществ затрудняются опознать на фотографии человека, красящего дом. В отличие от фотографии, психические образы не яв­ ляются «двойными объектами»: они — только образы, но не физические объекты, к а к фотографии. Как таковые, они являются продуктами когнитивных процессов инди­ вида. В отличие от перцептивных образов, эти когнитив­ ные образы возникают в коре головного мозга и не пред­ полагают непосредственной внешней стимуляции. Это раз­ личие — фундаментальный атрибут психических образов, которые независимы от физического присутствия какого бы то ни было объекта. Феноменологически такие образы не имеют «характера реальности» (Janet, 1915), то есть их обычно не принимают за свидетельство действительного присутствия физического объекта. Обычно психические образы происходят из прошлого перцептивного опыта вза­ имодействия с объектом. Объект, который однажды был воспринят или закодирован, сохраняется в памяти, отку­ да уже, посредством корковых процессов, может быть из­ влечен как образ. Второй важной формой «репрезентаций» являются сим­ волы. Они отличаются от метафорических психических об­ разов тем, что могут представлять собой не только отдель­ ное конкретное действие или объект, но и целую категорию ействий или объектов. В нашем примере такая символи­ ческая репрезентация относится не к конкретному действию покраска конкретного дома», а к общей концепции «по­ дпаска дома». По сути, этот символ служит заместителем действия «покраска любого дома». Символические репрезентации не стоит рассматривать как психические метафорические образы, отражающие ус­ реднение всех действий и объектов, которые когда-либо вос­ принимались и/или воображались. Будь это так, символи­ ческие репрезентации можно было бы сравнить с компози­ ционными фотографиями (Katz, 1953). Фактически поня­ тие по многим параметрам характеризуется большей четко­ стью, чем ментальный образ. Различие между двумя чис­ ленными значениями (например, количеством клеток в сре­ дах двух биологических культур) может быть понятийно точным, хотя мы не располагаем точными ментальными образами, чтобы репрезентировать эти большие множества. Очевидно, что в некоторых случаях конкретному понятию может соответствовать нечеткий образ. Главное, что содержание таких понятий, как, скажем, «стол», «человек» или «дом», не связано только с конк­ ретным столом, индивидом или домом, но имеет отноше­ ние к роли или месту объекта в данном поведении или природном процессе (см. выше: «Поведенческая теория смысла»). Здесь важно, что человек в своем поведенчес­ ком мире имеет дело не только с конкретными объекта­ ми, с которыми может взаимодействовать физически, но также с символами и понятиями, с которыми способен взаимодействовать на когнитивном уровне. Последнее — существенный компонент человеческого поведения. Спо­ собность схватывать абстрактную функцию или роль объек­ та одна из познавательных способностей, оказывающая наиболее значительное влияние на человеческое поведение и на мир, в котором это поведение осуществляется. Она дает человеку доступ к значимому для него миру, стиму­ лирует исследовательское поведение и создает возмож­ ность для существования языка. ^ Мир разговорной и письменной речи. Мир символичесрепрезентации богат, потому что его образует не только чный опыт одного человека, но и личный опыт и мысли лю РУгих Дей, которые индивид усваивает через язык. На Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения протяжении всей истории человеческого рода люди дели­ лись друг с другом содержанием своего опыта и мыслей, выражая его в вербальной и письменной форме. Язык зна­ чительно расширяет поведенческий мир человека. Слова способны передавать символическое значение. Благодаря этому процессу коммуникации каждый индивид способен участвовать в «объективном» мире других людей и челове­ чества в целом, его истории. Вербальное общение и выраже­ ние служат также для того, чтобы прояснить и обогатить познание самого индивида. Фактически познание настолько взаимосвязано с коммуникацией, что может развиваться во всей своей полноте только через активную и пассивную ком­ муникацию. Более того, язык как средство передачи содер­ жания занимает центральное место в мире межличностных и социальных взаимоотношений, которые, в свою очередь, являются основой поведенческой ситуации. Резюмируя, можно сказать, что ситуация или контекст любого поведения создается живущим организмом. Слож­ ность этого контекста зависит от уровня развития этого орга­ низма. Построение поведенческой ситуации или мира явля­ ется важной фазой в общем поведенческом процессе, по­ скольку перцептивный и концептуальный мир — или пове­ денческая ситуация — неотделим от поведения как такового. В сущности, «вести себя» — это значит «взаимодействовать» с этим построенным миром или «воздействовать» на него.

Характеристики действий Три характеристики действий индивида представляютя мне особенно важными. Они логически следуют из того, чТ0 уже было сказано. Два компонента поведения: намерение и движение. Хотя поведение зависит от множества физических и физио­ логических факторов, на каждой стадии его исполнения им руководит когнитивно проработанная цель или намерение. Таким образом, поведение — это больше, чем реакция на совокупность различных стимулов. Например, отправка письма отличается от прогулки по парку, так как эти два типа поведения имеют разные цели. Эти цели регулируют и направляют поведение на каждой стадии его исполнения. В силу своей природы направленность как фундаменталь­ ный элемент поведения нельзя воспринять непосредствен­ но. Наблюдатель, который видит человека, встающего, что­ бы открыть окно в классе, может сначала предположить, что этот человек хочет выйти из комнаты. Иногда наблюда­ тель должен подождать, пока индивид завершит свое пове­ дение, чтобы понять, что именно тот сделал. Внутренняя цель поведения соотносится, таким образом, с непосред­ ственной завершающей стадией поведения, а не с какими бы то ни было скрытыми целями, которые индивид может иметь, осуществляя поведение, — например, выйти к по­ чтовому ящику, чтобы «пошпионить» за соседом;

эта цель также не соотносится с ожидаемыми или неожиданными последствиями, которые может иметь поведение. Скорее, она соотносится с непосредственным результатом действия как такового, а не с дальнейшими личными намерениями действующего индивида. Таким образом, поведение остает­ ся тем, что оно есть, даже если индивид использует его как средство для достижения различных целей. То есть следует различать внутреннюю цель, или завершающую стадию поведенческого акта как такового, и дальнейшее намере­ ние, или личную цель, которую преследует действующий субъект. Это различие относится к тому, что в античном философском анализе поведения называлось finis operas и finis operantis (завершение действия и завершение деяте­ ля)- Другими словами, мы можем объективно восприни­ мать и описывать конечную стадию поведения (например, Исполнительная фаза поведения: действие и мышление Как уже было отмечено, первая фаза поведения вклю­ чает в себя построение осмысленной ситуации, в которой действует субъект. Само это действие образует «исполни­ тельную» фазу поведения. Данная стадия означает «делать что-то», таким образом изменяя сеть взаимоотношений между индивидом и его перцептивным или концептуаль­ ным миром. Это действие обычно осуществляется в схеме некоторого поведенческого проекта или плана, в котором конкретизируется мотивация субъекта (глава 5), с учетом личных способностей индивида и «гибкости» самой си­ туации (Murray, 1938). Рассмотрим эту операциональную фазу поведения.

Мотивация, планирование, действие Глава 2 Концептуальная модель человеческого поведения такую, как открыть окно или отправить письмо), не зная при этом личное намерение деятеля. Субъект, который открывает окно с дальнейшим лич­ ным намерением «пошпионить» за соседом, также намере­ вается открыть окно (этот шаг выступает как средство или промежуточная цель по отношению к отдаленной личной цели). Это намерение в отношении объективной завершаю­ щей стадии действия мы называем «объективным» намере­ нием. Различные фазы внешнего поведения, ведущие к объективной завершающей стадии (например, открыть окно), зависят от целенаправленного решения или намере­ ния деятеля, которым они непрерывно регулируются и на­ правляются. Конечно, мы не имеем в виду, что ученый, изучающий поведение, считает сформулированные индиви­ дом цели (как объекты действий, так и личные намерения) единственными детерминантами его поведения. Скорее, он признает, что в сумме с другими факторами цель направля­ ет поведение к его желаемой конечной фазе. Таким образом получается, что у внешнего поведения есть два компонента: чисто моторный, или физиологичес­ кий компонент, а также целенаправленный, или интенциональный компонент. Последний придает совокупности мы­ шечных движений их уникальное поведенческое качество «делать что-то», например, закрывать окно или хватать объект. Этот целенаправляющий компонент мы будем на­ зывать «объект», чтобы отличить его от личных целей инди­ вида и акцентировать тот факт, что его часто можно выя­ вить через наблюдение за поведением индивида и его завер­ шающей стадией. Этот интенциональный компонент пред­ ставляет собой когнитивно-мотивационный элемент поведе­ ния, недоступный для прямого наблюдения. Он, однако, может быть сообщен вербально или, как было сказано выше, выявлен в ходе наблюдения. Он образует центральный эле­ мент всего поведения и придает поведению его целостность, цель и смысл. Выделение этих двух компонентов поведения не озна­ чает, что существует два предмета психологии: поведение и психические процессы, или «опыт», о котором говорилось выше. Скорее, важно понять, что когнитивно-мотивационные процессы неотделимы от поведения. Они являются ос­ новой любой целенаправленной активности и превращают физические движения в целенаправленные действия. Бла оларя этой двойственности компонентов самого поведения психология занимает уникальное место среди всех наук (Nuttin, 1973 а). Действие и (выученные) техники поведения. Поведе­ ние не является автоматическим результатом процесса обу­ чения или обусловливания. Оно также не является продук­ том прошлого, усвоенного через подкрепление. Хотя про­ шлый опыт и действия играют важную роль, в поведении столь же важны цель индивида и непосредственная ситуа­ ция. Научение оказывает большее влияние на овладение техниками поведения, чем на его направленность. Напри­ мер, способность писать и техника письма больше зависят от прошлого опыта обучения, чем решение писать или со­ держание того, что человек пишет (Nuttin, 1976). Эту гибкость непосредственного поведения в сумме с прошлым опытом иллюстрирует классический эксперимент Кёлера и фон Ресторффа (Kohler, Restorff, 1937). В этом исследовании субъект использует ранее приобретенный на­ вык или технику, для того чтобы решить две новые похо­ жие задачи. Среди других заданий испытуемых просят ум­ ножить в уме 19 на 2 1. Таким образом, им предлагают вы­ полнить задание, которое изначально расценивается к а к сложное. В то же время экспериментатор учит их некоторой технике, позволяющей решить эту задачу. Суть этой техни­ ки состоит в том, что произведение 19x21 нужно предста­ 2 2 вить как (20 - 1) х (20+1) = 20 - I = 400 - 1 = 399. Затем испытуемых просят решить несколько различных матема­ тических задач, но перед этим им предлагают перемножить в уме 28 на 32. Кёлер отмечает, что несколько испытуемых решили эту задачу, применив (в измененном виде) техни­ ку, которую выучили до этого. Эти испытуемые легко полу­ чили правильный ответ. При этом они не просто повторяли ранее подкрепленное поведение. Скорее, они гибко исполь­ зовали свой прошлый опыт и адаптировали его в качестве 4 средства для решения похожей, но новой задачи. Подводя итог, можно сказать, что человеческое поведе­ ние не состоит из повторения ранее подкрепленных реакЧитатель может обратиться к работе Толмана (Tolman, 1932), где тот об­ суждает «творческую нестабильность». Рид, в свою очередь (Reed, 1977), опиает индивидов, которые не способны делать подобные переносы.

Мотивация, планирование, действие я 2 Концептуальная модель человеческого поведения ций;

оно включает в себя постановку ближних или дальних целей, конструирование поведенческих проектов или пла­ нов и их осуществление с помощью опыта и выученных или адаптированных к новой ситуации поведенческих техник. Непосредственная цель или объект действия, а не использу­ емая поведенческая техника, определяет конкретное пове­ дение. Например, писать заявление о приеме на работу — это не то же самое, что писать любовное письмо или заявле­ ние об уходе, хотя во всех случаях действие можно назвать «писать что-либо». Познавательное поведение. Третья характеристика че­ ловеческого поведения состоит в том, что действие не огра­ ничивается внешним поведением. Человек реагирует на большинство ситуаций, выполняя как познавательное (на­ пример, думая и планируя), так и внешнее действие. Мыш­ ление следует воспринимать как «умственную манипуля­ цию» объектами, представленными в символической фор­ ме. Когнитивное функционирование мы обсудим детально, потому что оно играет центральную роль и в вербальном, и во внешнем поведении. Более того, мышление — это также автономная деятельность, которую человек осуществляет в своем перцептивном и когнитивном мире. Мир опыта пред­ ставляет собой цепь задач, которые требуют решения и объяснения. Воздействуя на этот мир с помощью когнитив­ ных процессов, человек может лучше его понять. Когни­ тивные процессы, таким образом, проясняют взаимоотно­ шения индивида со средой. Следовательно, познавательные действия встраиваются в нашу концептуальную модель, которая рассматривает поведение как способ изменения вза­ имоотношений «человек—среда» в направлении желаемой цели. Эта цель может лежать и в сфере самого когнитивного функционирования, например, цель понимания индивидом «проблемного мира».

Формула мотивированного поведения Перейдем к формуле, которая объясняет мотивирован­ ное поведение, объединяя в себе фундаментальные элемен­ ты и процессы, необходимые для понимания человеческого действия. Основными ее элементами являются: деятель, ситуация, цель и результат. Их можно описать следующим образом.

Источник мотивированного поведения находится не в «муле и не во внешних условиях, а в самом внутренне С КТЙВНОМ индивиде (субъекте), живущем в некоторой ситу3 ии. Следует отметить, что индивид не является автоном­ и и организмом. Скорее, о н составляет неотъемлемую часть системы «человек—среда» и его нельзя рассматривать 5 отдельно от этой биполярной единицы. Средовой компо­ нент этой диады образует осмысленная ситуация, конст­ руируемая индивидом, как было показано выше. Человек представляет собой возможность взаимодействия со средой. Эта возможность образует человеческую личность. Резуль­ тат поведения должен определяться и оцениваться с учетом самого индивида и особенно результата, которого он ожида­ ет от своего поведения. Действия человека определяются в большей степени его ожидаемым результатом (целями), чем его индивидуальной историей подкрепления (Kaufman, Baron, Kopp, 1966;

Bandura, 1971). В конце концов, инди­ вид воздействует на свой перцептивный мир, изменяя его так, чтобы стало возможным достижение желаемой цели. Таким образом, индивида, ситуацию, поведение и цель сле­ дует рассматривать в системе. Именно из-за того, что в бихевиоральной модели исследователи часто неспособны рас­ смотреть эти элементы во взаимосвязи, результаты экспе­ риментов столь же часто противоречат друг другу и не под­ даются интерпретации (Magnusson, Endler, 1977). Описанная концептуальная модель представлена в фор­ муле более сложной, чем «стимул—реакция», но которая, надеюсь, более адекватно отражает взаимосвязь всех эле­ ментов. Ее основными элементами являются индивид (I), с одной стороны, и среда (Е) или ситуационные факторы — с другой, а ее главной характеристикой является то, что она всегда содержит в себе одновременно индивида и среду во взаимосвязи друг с другом. Таким образом, всегда суще­ ствует функциональное единство, включающее индивида и с Реду, то есть индивида в ситуации. С этой точки зрения индивид играет в поведении двой­ ную роль. Во-первых, он всегда выступает как агент или активный субъект процесса поведения. Но в то же время он также может быть реципиентом или объектом действия, направленного на него самого. Например, он может желать Более полный анализ единицы «индивид—среда» представлен в главе 3.

Мотивация, планирование, действие ава 2. Концептуальная модель человеческого поведения укрепить свое здоровье, изменить свою Я-концепцию, узнать себя больше или улучшить свою репутацию. В таких случаях индивид-объект является частью перцептивного мира или среды, в которой действует индивид-субъект. Среду можно рассматривать на двух различных концеп­ туальных уровнях. Первое — это совокупность физических стимулов, которые вторгаются в организм посредством фи­ зических, химических и физиологических процессов. Сре­ да — это осмысленная ситуация, имеющая как обществен­ ные, так и личные аспекты. Поведенческая среда может далее подразделяться на перцептивную среду (рЕ), то есть ситуацию, в которой находится индивид, и мыслимую, или планируемую среду (сЕ), то есть, ситуацию, которую инди­ вид надеется достичь посредством своего поведения (цель). Предлагаемая формула акцентирует тот факт, что индивида всегда следует рассматривать в связи с обстановкой, в кото­ рой разворачивается поведение, равно как и среда всегда имеет смысл только в связи с действующим в ней индиви­ дом. Другими словами, стимул (s) из бихевиористской фор­ мулы «стимул—реакция» замещается «субъектом в ситуа­ ции», то есть индивидом (I) в отношении со средой (Е). Это сложное представление об индивиде, выполняющем роль действующего субъекта (S) и обязательно существующем в рамках некоторой ситуации (Е), представлено в формуле комбинированным символом (I—E)s;

это — активный агент 6 поведения. Далее, поведение осуществляется в воспри­ нимаемой ситуации (рЕ) и направлено к определенной цели индивида, то есть к изменяемой ситуации в том виде, в ка­ ком она рассматривается или воспринимается мотивирован­ ным субъектом (сЕ). Следует отметить, что и в случае рЕ, и в случае сЕ индивид воздействует не на среду (Е) как тако­ вую, а, скорее, на среду (Е) в связи с самим индивидом (I) (мы отражаем это прилагательными «воспринимаемая» и «мыслимая»). В добавление к уже упомянутым компонентам, предло­ женная формула включает следующие три процесса. 1. Действие, которое осуществляет индивид (I—E)s в своей перцептивной среде (рЕ), представлено: (I—E)s / ~ > pE. ^~t Буква s добавлена к символу (1-Е) потому, что индивид (1-Е) принимает­ ся здесь как субъект, а не как объект своих собственных действий. Во втором случае индивид включается в поведенческую среду (Е).

2 Интенциональный или мотивационный процесс, поождающий цель и направляющий поведение субъекта, представлен прямой стрелкой — •. Субъект намерен пре­ вратить рЕ в сЕ, как показано на рисунке: рЕ — • сЕ. Исход, или непосредственный результат поведения представлен символом >. Этот исход определяется не в аб­ солютных терминах, а в сравнении с сЕ (то есть плани­ руемым результатом). Это новое, или второе состояние си­ туации, к которому приводит поведение, обозначено симво­ лом рЕ (то есть ситуация в том виде, как она воспринима­ ется субъектом после совершенных действий). Отношение рЕ /сЕ определяет, будет ли результат действий восприни­ маться как позитивный или как негативный. Он восприни­ мается как позитивный, если результат рЕ2 и цель сЕ тесно связаны. Чем больше они расходятся в негативную сторо­ ну, тем более вероятно, что результат будет воспринят как неудача. Таким образом, полная формула мотивированного пове­ дения (В) имеет следующий вид: В = (I-E)s Г^, рЕ — • сЕ > рЕ2/сЕ >... Новое состояние ситуации (рЕ,), оценивается ли оно позитивно или негативно, образует для субъекта новую си­ туацию. Эту новую ситуацию последовательно изменяют дополнительные средовые стимулы (например, поведение другого человека, внешние события) или перемены в пове­ денческом проекте индивида. В любом случае от индивида требуется новое поведение (>...). Как будет показано далее, рассматриваемые средовые изменения, или цель (сЕ), сами по себе являются когнитивным продуктом мотивационной стадии индивида. В каждый момент времени действующий субъект (I—E)s — это продукт процесса взаимодействия меж­ ду индивидом с его врожденным потенциалом, с одной сто­ роны, и опытом и знаниями, которые он приобретает в исто­ рии своего поведения, с другой стороны. Символ Л~> отраает все разнообразие внешнего и внутреннего поведения, оторое имеется в распоряжении индивида, так же как симл (реакция) в бихевиористской формуле представляет ои разнообразие реакций или ответов. Конкретная миь еиствии пи ^ индивида — это рЕ, воспринимаемая ситуа• Поведение индивида (например, запирание окна) опи Мотивация, планирование, действие ? Концептуальная модель человеческого поведения сывается объективным изменением, которое должно про­ изойти с воспринимаемой ситуацией (рЕ), чтобы она при­ близилась к желаемой ситуации или цели (рЕ — • сЕ). Ожи­ даемые или неожиданные результаты поведения побужда­ ют индивида продолжать или изменить свое поведение (>...). Наконец, иногда поведение индивида непосредствен­ но влияет на него самого, как, например, когда он желает улучшить свою репутацию. В таких случаях, перцептивная среда (рЕ), на которую он воздействует — это он сам, высту­ пающий в качестве объекта. Итак, в нашей формуле компоненты поведения пред­ ставлены следующим образом: субъект в данной ситуации: (I—E)s воздействует: (-^~>) на воспринимаемую, то есть наличную ситуацию: (рЕ), имея перед собой цель: (—• сЕ). Таким образом, трехсимвольное единство: Л~> рЕ — • сЕ представляет собой на­ меренное действие как целое: воздействие на воспринимае­ мую ситуацию, чтобы достичь желаемой ситуации или цели, которой субъект может достичь или не достичь, как планировалось (позитивное или негативное подкрепление): (рЕ 2 /сЕ). Результат не просто следует за действием. Ско­ рее, он направляет действие и порождается им (>). Применение формулы. Рассмотрим исследование, в котором принимают участие две группы испытуемых (де­ ятелей): 1х и I Группа 1х характеризуется определенными личностными факторами (биологическими и психологичес­ кими чертами или диспозициями), а также конкретной поведенческой историей (например, прошлыми успехами или неудачами). Этих испытуемых помещают в конкрет­ ную ситуацию Ех или Еу. Эти «субъекты в ситуации» яв­ ляются действующими лицами исследуемого поведения: в нашей формуле мы обозначаем их к а к (I—E)s. У них вызывают мотивацию или предъявляют инструкцию сде­ лать что-то, например, достичь какой-либо простой цели (скажем, решить задачу, посмотреть на экран, запомнить текст, принять лидерство в группе и т.д.). Следуя инст­ рукции, то есть имея перед собой цель, они осуществля­ ют поведенческий акт и достигают некоторого результата, более или менее близкого к поставленной цели. В ситуа­ ции исследования эта цель может состоять просто в том, обы выполнить экспериментальное задание или желание периментатора, в т о в р е м я как в повседневном поведеэ о н а обычно затрагивает некоторые личные потребнос­ т и, главу 5). Каждый компонент формулы можно зять в качестве объекта исследования (зависимой пере­ менной): можно интересоваться, воспринимает ли субъект свою ситуацию как результат поведения или как функцию личностной черты;

можно изучать уровень достижения, который субъект устанавливает как личную цель;

можно исследовать тип действия, осуществляемого в данной си­ туации, когда не дается никаких конкретных инструкций;

можно рассматривать отношения между некоторой целью или результатом и конкретным ситуационным или лично­ стным фактором и т.д. С другой стороны, читателю может показаться, что концепция поведения как процесса воздействия на вос­ принимаемую ситуацию, чтобы изменить ее в направле­ нии желаемого состояния дел, не применима к огромно­ му числу поведенческих ситуаций. Но возьмем случай, когда мы смотрим футбольный матч, отдыхаем или совер­ шаем прогулку. Даже в этих случаях тщательный анализ выявляет применимость предложенной формулы. Рассмот­ рим случай, когда кто-то совершает прогулку. Предполо­ жим, что сеть физиологических и психических типов вза­ имодействия, которые связывают индивида с его средой, такова, что у него периодически бывают проблемы с пи­ щеварением;

мы можем также предположить, что в дан­ ный момент нашему субъекту просто нечем заняться. В первом случае его доктор советует ему изменить такое со­ стояние дел (рЕ). Он может улучшить свое здоровье — то, что он хочет уже давно сделать, — если будет регулярно ходить пешком. Во втором случае цель может состоять просто в том, чтобы разнообразить скучную ситуацию или расслабиться. Превратившись в конкретную цель (сЕ), ходьба становится действием, осуществляемым в данном состоянии дел (/^~> рЕ), для того чтобы перевести его (—•) в более удовлетворяющую сеть взаимосвязей (1-Е). Пози­ тивные и негативные эффекты ходьбы (>рЕ 2 /сЕ) будут и не будут подкреплять продолжение этого инструменального поведения со стороны индивида. Же с а м о е ° справедливо в случае, когда человек сталвается с интеллектуальной задачей. В этом случае чело Мотивация, планирование, действие а 2. Концептуальная модель человеческого поведения век действует на когнитивном уровне в сети взаимоотноше­ ний, которые связывают его со средой, чтобы лучше понять эти взаимоотношения и таким образом решить проблему или получить дополнительную информацию. Как уже отме­ чалось, когда индивид изменяет что-то в своей физической, психологической или социальной ситуации, он воздейству­ ет на сеть связей, которые соединяют его с воспринимаемой средой (I—рЕ). В некоторых случаях поведение можно осу­ ществлять только для того, чтобы избежать дальнейшего ухудшения ситуации или чтобы поддержать удовлетвори­ тельное состояние дел, или чтобы предотвратить какое-либо неприятное событие. В каждом из таких случаев участвует индивид, воспринимающий текущее состояние дел, которое он хочет изменить, поддержать или даже разделить с кемто. Поведение всегда осуществляется для того, чтобы дос­ тичь внутренней или внешней цели. Результат такого пове­ дения может быть положительно или отрицательно связан с этой целью. В определенных условиях информация о ре­ зультате сильно запаздывает;

в других случаях она посту­ пает немедленно. Предлагаемая формула представляет собой попытку объяснить мотивированное поведение, применив к нему за­ кон инструментальности (law of instrumentality). Этот закон призван заменить закон автоматического подкрепления (Nuttin, 1976). Он не исключает многих физических, физио­ логических и неосознанных влияний, которые являются элементами сети взаимодействий 1-Е, определяющих дей­ ствующего субъекта (I—E)s. Эти влияния активны на протя­ жении всего поведенческого процесса, начиная от восприя­ тия текущей ситуации (рЕ) и заканчивая мотивацией, кото­ рая направляет субъекта к желаемой ситуации (—• сЕ). Обычно они фиксируются и далее перерабатываются на кор­ тикальном уровне, мозг при этом действует как центр обра­ ботки информации. Посредством ощущений и импульсов эта информация достигает осознания. Такая информация существенна для процесса принятия решений, который предшествует исполнительной фазе поведения. Психологи­ ческое исследование изучает конкретные механизмы этих отдельных процессов, лежащих в основе осмысленного по­ ведения. Психофизиологическое исследование изучает те влияния, которые не фиксируются и не обрабатываются на психологическом уровне.

Говоря о динамическом процессе принятия решений, осредством которого индивид продвигается от постановки лей и планирования к исполнительной фазе поведения, необходимо отметить, что сбой в поведении связан именно с этим переходом от плана к действию (Luria, 1973;

Lezak, 1982). Данный факт указывает на важность различения этих двух фаз поведенческого процесса. Завершающий компонент поведения затрагивает мотор­ ные реакции, которые обычно сопровождают целенаправ­ ленное поведение, не являясь при этом его неотъемлемой частью. Например, во время разговора многие люди двига­ ют руками или другими частями тела. Точно так же они могут ошибаться в произнесении слова, думая или пред­ ставляя себе что-то в этот момент. Эти явно побочные мо­ торные движения, видимо, не играют особой роли в поведе­ нии, кроме того, что выражают эмоциональное состояние субъекта. Они являются частью поведения, но не связаны с его целенаправленностью;

они относятся к выразительным аспектам поведения. Некоторые из них представляют собой просто автоматические моторные реакции;

другие — реак­ ции на трудно опознаваемые стимулы;

некоторые также выражают эмоциональное состояние индивида. Как и Фрейд, когда-нибудь мы сможем уделить им больше внимания, чем уделяем сейчас.

Мышление и речь как поведение В своем президентском обращении к Американской пси­ хологической ассоциации канадский психолог Д.О. Хебб (Hebb, 1960) указал на необходимость развивать психоло­ гическую науку таким образом, чтобы анализ поведения (в смысле внешнего поведения) и анализ мышления сопут­ ствовали друг другу. Эта книга является попыткой продви­ нуться в данном направлении. С этой целью когнитивные и поведенческие факторы представлены здесь как взаимодо­ полняющие аспекты единого поведенческого процесса. Ког­ да психолог сталкивается со сложностями, пытаясь дать психологии определение, когда кто-то пытается понять и яснить мир, в котором он живет, он ведет себя так же, к любой человек в ситуации поведения. Другими ел ова­ П0Пытка д а т ь лов чему-либо определение с точки зрения Дения сравнима, например, с изготовлением стола или Мотивация, планирование, действие 2. Концептуальная модель человеческого поведения стула, В последнем случае краснодеревщик использует свои инструменты, материалы и навыки, чтобы выполнить се­ рию согласованных действий, в результате которых полу, чится стол. Похожим образом ученый использует данные, идеи и когнитивные процессы, чтобы в соответствии с про­ стыми логическими правилами решить задачу (Falmagne, 1975). Путем мышления — то есть умственного манипули­ рования идеями — ученый действует в интеллектуальной ситуации почти как ремесленник, который работает над практической задачей. Таким образом, в терминах представ­ ленной выше формулы они оба пытаются, действуя, довес­ ти воспринимаемую ситуацию до желаемого состояния, в котором будет достигнута поставленная цель. Можно возра­ зить: один работает руками, а другой — головой. Но в реаль­ ности ремесленник и ученый одинаково используют свои руки и голову, осуществляя «поведение», значимое для своей работы. Когнитивное и внешнее поведение в равной мере являются поведением. Точно так же, как моторное поведение включает в себя удар молотком, чтобы загнать гвоздь в доску, так же и когнитивное поведение задействует манипуляцию идеями, чтобы придти к новой идее или ком­ бинации идей на когнитивном уровне. Познавательная активность не просто вносит вклад во внешнее поведение. Она является самостоятельным типом поведения. В самом деле, мир, в котором мы живем, непре­ рывно предлагает нам задачи, которые чаще требуют ум­ ственных, чем физических решений. Такие проблемы столь же реальны, как те, для решения которых требуется сде­ лать что-то руками. Неверно думать, что мышление как реакция на ситуа­ цию — то есть как исполнительная фаза поведения — свой­ ственно только группе избранных лиц, в которую входят профессора, ученые, философы, — или что это недавнее достижение в человеческой эволюции. Как указывает Мюррей (Murray, 1951), примитивный человек не тратил всю свою энергию на развитие практических навыков и удов­ летворение физических потребностей. Он также проводил время, пытаясь понять свою роль во вселенной, создавая легенды, драмы и религиозные мифы. Эта познавательная активность была для древнего человека больше, чем просто приятным времяпрепровождением. Свидетельства, изучен­ ные Мюрреем, демонстрируют, что древний человек был ень привязан к продуктам своих познавательных усилий д е й _ возможно, даже больше, чем к тому, что создавал своими руками. Называя познавательную активность поведением, мы асходимся с общим мнением, проводившим четкое разли­ чие между мышлением и поведенческой активностью. Это различие является важнейшим в социальной и правовой сфере. Человек может думать все, что угодно, но за свое «поведение» должен нести ответственность. Тем не менее с психологической точки зрения мышление в той же степени является поведением, как и внешнее действие, хотя и то, и другое имеет свои собственные, уникальные характеристи­ ки. Человек, который, реагируя на межличностный конф­ ликт, строит планы убить кого-то, ведет себя иначе, чем человек, который действительно совершает убийство. Осо­ бенно отличаются друг от друга непосредственные результа­ ты поведения, так как имеют разные социальные и право­ вые последствия. С социальной точки зрения, вербальное поведение занимает промежуточную позицию между мыш­ лением и внешним поведением;

в случае, когда оно осуще­ ствляется в присутствии других людей, к нему можно при­ менять различные санкции. Тем не менее мышление, обще­ ние, письмо или действие психологом должны рассматри­ ваться просто как различные формы поведения. Даже мыш­ ление — это воздействие на проблемную ситуацию. Между этими формами поведения существует второе, более психологическое, различие. Благодаря самим харак­ теристикам когнитивных актов, мышление является не таким четко выраженным типом поведения, как физичес­ кая манипуляция объектами. Во время мыслительного про­ цесса можно рассматривать, оставлять, даже замещать дру­ гим альтернативное поведение, без наблюдаемых, ося­ заемых последствий. Таким образом, результаты когнитив­ ных процессов являются обратимыми и более гибкими, чем Результаты физических действий. В других случаях, одна­ ко, когнитивная активность не просто предшествует дей­ ствию — она образует автономный акт сама по себе. Так происходит, например, когда мысли изменяют сеть взаимоязеи, соединяющих индивида с конкретной проблемной туацией. Посредством мышления человек воздействует на свой собственный образ этого мира. Более того, посредом языка, то есть передачи мышления, он воздействует Мотивация, планирование, действие 2 Концептуальная модель человеческого поведения на свои идеи и на поведение других людей — так же, как он воздействует на свою физическую среду посредством внеш­ него поведения. Подводя итог, можно сказать, что мышление, общение и действие рассматриваются как три формы (или уровня) поведения, хотя каждый процесс имеет свои собственные характеристики. С бихевиоральной точки зрения когнитив­ ное и вербальное поведение тесно связаны: оба типа предпо­ лагают «манипуляцию символами», то есть заместителями ситуаций или объектов, и обычно имеют осознанное содер­ жание. Язык значительно расширяет поведенческий мир человека, а речь является важным дополнением к чело­ веческому репертуару внешних действий. По сути, речь — это не просто средство для выражения или сообщения уже существующего когнитивного продукта;

речь — это само­ стоятельный поведенческий акт. Таким образом, произнося какие-то слова или выражая свое мнение, человек осуще­ ствляет действие, которое может — как любое другое дей­ ствие — изменить поведенческую ситуацию и повлиять на дальнейшее поведение. Например, при шкалировании уста­ новок сам факт вербального выражения некоторой установ­ ки может препятствовать изменению этой установки в даль­ нейшем, и при повторном предъявлении шкалы ответы испытуемого могут оказаться более консервативными под влиянием первоначальных ответов. Более того, человек может утверждать, что мысль или установка полностью не существуют, пока они не выражены в поведении (вербально или другим способом). В любом случае, выражая мысль устно или письменно, мы способствуем ее внутренней ког­ нитивной завершенности. Удивительно, но психологи, видимо, считают вербаль­ ное поведение более низкоуровневой формой активности, чем невербальное поведение (Lewin, 1935). Хотя в опреде­ ленных условиях этот взгляд может быть оправдан, не сле­ дует недооценивать потенциальный вклад вербального пове­ дения. В социальном мире вербальные действия часто ока­ зывают большее влияние и имеют более важное значение, чем физические действия. Например, люди «власти» дей­ ствуют, в основном, вербально и обычно оказывают наи­ большее влияние, используя в качестве своего основного оружия именно слово. Именно посредством слов выстраива­ ются планы сражений, выигрываются войны, изменяются общества и социальная политика. По всей вероятности, ^ э т о м у определенные культуры (например, древние изральтяне) рассматривали слово как более эффективное дей­ ствие, чем любой другой тип внешнего поведения. Первое появление символической активности. Как ут­ верждалось выше, когнитивные процессы в общем, а также репрезентационные и символические процессы, в частно­ сти, играют фундаментальную роль в каждой из трех фаз поведения. В настоящем разделе исследуется их влияние на исполнительную фазу поведения. Перед тем как описать общие характеристики познавательного поведения, в отли­ чие от физической манипуляции, будет полезно изучить, как символические процессы постепенно проявляют себя в поведении младенцев. Существование механизма когнитивной репрезентации можно зафиксировать в поведении ребенка еще раньше, чем он начинает говорить. Влияние мысленных образов на мо­ торное поведение можно наблюдать у детей в ситуациях с отсроченной имитацией, а также в ситуации поиска ребен­ ком спрятанного предмета. Пиаже отмечает, что его дочь Жаклин в возрасте 16 месяцев неожиданно начала имитиро­ вать поведение мальчика, который днем раньше в ее присут­ ствии демонстрировал страх (отсроченная имитация). Появ­ ление этого нового поведения предполагает, что у девочки существует мысленный образ, отражающий поведение маль­ чика. В возрасте 20 месяцев его дочь «стала способна искать спрятанный объект, прибегая к средствам ментальной реп­ резентации» (Piaget, 1945, р. 64). В самом деле, не видя сам объект (отец прятал его в руку или в коробку), она следила за движениями руки или коробки, когда они перемещались за другими предметами (например, за платком). В более юном возрасте ребенок бы прекратил поиск объекта, кото­ рый больше не находится в коробке или в руке взрослого. На шестой стадии, которую Пиаже назвал «репрезентацией невидимого движения», девочка продолжала искать объект, спрятанный за одним из нескольких экранов, хотя и не ви­ дела, чтобы его двигали от одного экрана к другому. Каж­ дый раз, когда его передвигали, объект был спрятан в руке тца или в коробке. Для того чтобы осуществлять поиск, гоорит Пиаже, «ребенок должен быть способен каждый раз мои следить Движения, чтобы восстановить, за какой экн я в последний раз завел свою руку. Ее поведение пред Мотивация, планирование, действие ава 2. Концептуальная модель человеческого поведения полагает репрезентацию невидимых движений и объектов... Колебания ребенка показывают, что она мысленно просле­ живает ход моего движения» (Piaget, 1937, р. 80). Еще больший интерес представляет процесс генерали­ зации. Он также предполагает способность ребенка мыслен­ но дистанцироваться от объекта, который он может видеть. Примерно в возрасте 16 месяцев девочка, указывая на свой нос, имитировала движения отца, который показывал на свой нос. Затем она указывала на нос своей куклы. Други­ ми словами, ребенок не просто имитирует действие модели, но посредством генерализации повторяет это действие и на другом объекте. По сути, такую имитацию даже нельзя на­ звать непосредственной, так как ребенок использует куклу (Piaget, 1945, р. 64—65). Следует отметить, что подражательное поведение ребен­ ка представляет рудиментарную форму абстракции, посред­ ством которой ребенок воспринимает общие функции объек­ та в их конкретной форме. Переход от фигуративного мысленного образа к сим­ волической репрезентации был ярко продемонстрирован в эксперименте Брунера и Кении (Вгипег, Кеппеу, 1966;

Вгипег, 1973, р. 331—343). Рассмотрим это исследование подробно. Брунер и Кении исследовали понимание слов «полный» и «пустой» у детей от трех до восьми лет. Для того чтобы правильно определить, какой из двух контейне­ ров, частично заполненных жидкостью, является «более пустым» или «более полным», ребенок должен быть спосо­ бен отбросить сенсорные впечатления и принять во внима­ ние относительную пропорцию, существующую между объе­ мом контейнеров и объемом находящейся в них жидкости. Для детей трех лет более полная емкость — это та, в кото­ рой уровень жидкости выше. Старшие дети, тем не менее, способны учесть взаимосвязь между двумя элементами этой задачи. Таким образом, в возрасте 5—7 лет более заполнен­ ной емкостью кажется та, что содержит наибольший объем жидкости. На вопрос, какой из двух контейнеров более пу­ стой, дети этого возраста снова укажут на самый большой контейнер, так как он содержит больше всего пустого про­ странства. Третий элемент задачи — объем контейнера — следует переработать когнитивно, чтобы представить что-то, что ребенок не может видеть непосредственно, то есть осу­ ществить символическую репрезентацию. Чтобы правильно шить задачу, ребенок должен освободиться от влияния Явственного восприятия. Когнитивным процессам нужна а свобода. С чувственной точки зрения, восприятие измеения «больше» позволяет ребенку считать один и тот же контейнер одновременно и «более полным», и «более пус­ тым». Ребенок должен освободиться от этой точки зрения, чтобы исследовать взаимосвязь, существующую между пу­ стым пространством и общим объемом емкости. Такое дис­ танцирование необходимо для абстракции, гибкости и спо­ собности воспринимать множественные взаимосвязи, кото­ рые характерны для когнитивных процессов. Как я уже говорил ранее, сам процесс абстракции — центральный ком­ понент в понимании значения объекта. Опознание объекта как «стула» предполагает выделение общих характеристик конкретных объектов, которые ранее были связаны с конк­ ретным поведением. Торндайк считал, что этот самый про­ цесс участвует в игровой активности. Как показал Хейзинга (Huizinga, 1944) в своей книге «Homo Ludens», игра являет­ ся прототипом всех дистанцированных типов активности и, в особенности, познавательной активности. Гомеостатические потребности нашего тела побуждают нас захватывать и поглощать объекты. Наши когнитивные потребности позво­ ляют нам подходить к объектам в гибкой и очень разнооб­ разной манере, без того, чтобы обладать ими и/или потреб­ лять их. Это различие между физическими и когнитивны­ ми потребностями станет яснее, когда будут представлены другие характеристики познания.

Основные характеристики познавательного поведения Как уже отмечалось, когнитивные процессы характери­ зуются значительно большей гибкостью, чем процессы ма­ нипуляции материальными объектами. Эта гибкость — одна из набора характеристик, имеющих большое значение для человеческого поведения в общем и мотивации в частности. Поведение человека настолько пронизано когнитивными Функциями, что во многих отношениях оно отражает харак­ теристики этих функций. Особенно это справедливо в отно­ шении вербального поведения, основная цель которого — выразить содержание познания и мышления. Именно через изучение таких внешних вербальных форм поведения чело Мотивация, планирование, действи 2. Концептуальная модель человеческого поведения век может прийти к характеристикам когнитивного функ­ ционирования. Главная характеристика когнитивных процессов связа­ на с их независимостью от временной последовательности которая неизбежно регулирует физические или социальные события. В физической реальности действия, которые при­ водят к тому, что вода кипит, а желудок переваривает пищу, с необходимостью предполагают серию шагов, находящих­ ся в причинно-следственной зависимости друг от друга. Последовательность предшествующих событий и следствий, связанных с данным явлением, неизменна. Эта особенность не распространяется на когнитивное функционирование. Думая, человек может легко перескакивать от результата к причине, от следствия к предшествующим событиям. Экс­ периментируя с различными комбинациями событий, он может анализировать ход некоторых событий в обратном порядке и воссоздавать источник событий, изучая их ре­ 7 зультаты. Эта возможность обратимости освобождает ког­ нитивные процессы от физических, временных и простран­ ственных барьеров. Она позволяет совершать все вообража­ емые попытки и ошибки, давать объяснения, создавать ком­ бинации и «творчески» конструировать когнитивные струк­ туры. Толман обращался к похожим, хотя и более рудимен­ тарным, когнитивным процессам, описывая операции «за­ мещающих (викарных) проб и ошибок», которые наблюдал в поведении животных. Далее, в физических и социальных процессах событие должно пройти через необходимую последовательность ша­ гов, прежде чем достигнет своей завершающей стадии. По­ лучение юридического образования состоит из достаточно жесткой последовательности событий. Напротив, когнитив­ ные процессы позволяют человеку пропускать промежуточ­ ные шаги и сразу достигать конечной стадии. Другими сло­ вами, я уже могу вообразить себя известным адвокатом, еще даже не начав изучать юриспруденцию. С помощью мышления мы можем пройти любые или же все промежу­ точные шаги любой структуры «средство—цель», исследоТермин «обратимость» не используется здесь в медицинском смысле, где речь идет о возврате к нормальному состоянию. Здесь он просто выражает двунаправленность мыслительных процессов. Он используется в русле взгля­ дов Пиаже и передает способность отвергнуть и заново представить какуюлибо идею.

новые средства достижения желаемого результата или дае изменить цель, задумавшись о средствах. Более того, Да к было показано в приведенном выше эксперименте Кёка и ресторфа, возможно решать новые задачи, наблюдая Л ^р к т у р ы «средство—цель», используемые другими людь­ ми восстанавливая информацию из памяти и применяя ее новой ситуации. Такая информация может постепенно привести к составлению плана действий, результатом кото­ рого станет достижение конечной цели. Когнитивные пла­ ны развиваются в результате работы процессов, значитель­ но отличающихся от физических манипуляций, с одной стороны, и от подкрепления — с другой (см. главу 5). Описанные когнитивные процессы можно ясно и объек­ тивно наблюдать в вербальном поведении. Точное воспроиз­ ведение некоторых из этих процессов проявляется в син­ таксических и грамматических правилах языка. Конкрет­ ным примером может служить то, как ребенок использует продуктивную грамматику (Chomsky, 1957, 1972). Ранее употреблявший лишь несвязанные слова, ребенок к концу второго года жизни постепенно начинает комбинировать их и произносить несколько слов сразу. Часто эта вербальная активность проявляется в форме игры и не связана с непос­ редственным социальным контекстом, который требует об­ 8 щения. «Играя» словами, составляя и переставляя их в различные комбинации, ребенок оказывается способен «ма­ нипулировать» действием или объектами, которые означа­ ют эти слова. Как показали Брунер (Вгипег, 1964), Чомский (Chomsky, 1957) и Миллер (Miller, 1962), именно через эту когнитивную и вербальную манипуляцию человек учит­ ся не только осмыслять объекты, ситуации и отношения, но и преобразовывать их, создавая относительно новые комби­ нации (читатель может также обратиться к работам Выгот­ ского и Лурия — Vygotski, 1962;

Luria, 1961, 1976). Такие трансформации являются основой всех когнитивных мани­ пуляций, которые производят ученые. В этом смысле пси­ хология развития может проследить и восстановить генезис понятий и развитие фундаментальных взаимоотношений между понятиями в детстве и подростковом возрасте (Piaget, 1936, 1937).

В Пример этого предлагает Вейр (Weir, 1962), который описывает засыпаю­ щего ребенка.

Мотивация, планирование, действие ава 2. Концептуальная модель человеческого поведения Отметим также, что у когнитивной активности есть то важное преимущество, что она всегда имеет в своем распо­ ряжении репрезентации практически всех объектов и типов поведения, о которых индивид когда-либо слышал, читал или которые применял на собственном опыте. Таким обра­ зом, индивид может мысленно манипулировать нескольки­ ми объектами, которые практически недоступны ему в ма­ териальной форме, а также осуществлять поведение, кото­ рое иначе для него невозможно. Например, обычному чело­ веку может быть очень сложно преодолеть пустыню верхом на верблюде. Но любой человек может легко это себе вооб­ разить. Пустыни и верблюды легко доступны человеческо­ му мозгу. Думая о том, как он едет верхом на верблюде, человек может даже придумать новый тип седла, который позволит людям легче держать равновесие, когда, напри­ мер, верблюд опускается на колени. Используя те же ког­ нитивные процессы, люди ставят перед собой цели и созда­ ют планы, чтобы изменить свою среду. Если желаемые цели или перемены являются новыми, человек должен постро­ ить что-то, что еще не существует, и, таким образом, ис­ пользовать свое воображение, чтобы создать опыт, не огра­ ниченный сенсорными и физическими барьерами. Важность этих сторон познавательного поведения акцентируется в главе 5 при обсуждении процессов, участвующих в плани­ ровании и постановке целей. Является ли познавательное поведение приватным и недоступным изучению? Перед тем к а к завершить эту главу, затронем некоторые соображения, касающиеся при­ ватного характера познавательного поведения. Эта сторона познания в течение долгого времени делала его областью, недоступной для научного изучения. Любая модель позна­ вательного поведения сталкивается с проблемой недоступ­ ности любой когнитивной активности прямому наблю­ дению. Тем не менее необходимо сделать несколько огово­ рок. С одной стороны, у любого осмысленного действия, такого, например, как «отправка письма» или «пешая про­ гулка», есть когнитивно-интенциональный аспект. Наме­ рение можно вывести из наблюдаемых компонентов пове­ дения;

этот процесс включен в «восприятие» осмысленно­ го действия. С другой стороны, существует возможность сообщить другим не только о факте актуального возник овения когнитивных процессов, но и передать их содерание (то есть объект). Как было сказано выше, тенден­ ция сообщать то, о чем мы думаем, является основой фун­ кционирования поведения. Тем не менее следует разлинесколько степеней объективной доступности когни­ тивных процессов через вербальную коммуникацию. Да­ вайте рассмотрим следующие четыре случая. Первый. Ученый утверждает, что пытается доказать ма­ тематическую теорему или сформулировать научную гипо­ тезу. Этот тип коммуникации, включая содержание доказа­ тельства и гипотезы, представляет, в общем, сущность на­ учной коммуникации, относящейся к объектам и событи­ ям, которые можно определить в объективных и поведен­ ческих терминах. Второй. Субъект, участвующий в эксперименте на вре­ мя реакции, может сообщить экспериментатору, что вспыш­ ка света, на которую он должен реагировать, напомнила ему о недавнем дорожном происшествии и вызвала эмоциональ­ ную реакцию. Третий. Тот же самый испытуемый может попытаться объяснить экспериментатору, как он пришел к мысли об этом происшествии, когда на него подействовал стимул, и как возникла эмоция. Четвертый. Он может описать, как себя чувствовал, когда его жена умерла в результате этого происшествия, или как он переживает любую другую эмоцию. Очевидно, что научная ценность и полезность этих че­ тырех типов коммуникации очень различна. Что касается четвертого случая, психология, без сомнения, оправданно исключила сообщения о субъективном опыте из своего поля исследования. У человека есть в распоряжении иные сред­ ства, чтобы поделиться с другими людьми своими важными и интересными личными переживаниями. Огромную роль здесь играет искусство и его средства выражения, а также психотерапия и повседневное общение, предлагающее мно­ жество вариантов эмпатического взаимодействия. Как-ни­ как, внутренние переживания людей, похоже, в основном схожи между собой. Сообщение испытуемого (второй случай), что в момент, г да на него подействовал световой стимул, у него возкло эмоциональное воспоминание, предоставляет экспементатору интересную информацию. «Вмешивающееся» яние памяти можно исследовать подробно. Не следует Н Мотивация, планирование, действие Глава Л 2. Концептуальная модель человеческого поведения отрицать полезность таких вербальных отчетов. Я помню кросс-культурное исследование, в котором вербальные от­ четы испытуемых выявили, что подкрепление, рассматри­ ваемое как вознаграждение, в контексте той культуры на самом деле вызывало страх. Таким образом можно избе­ жать неправильных интерпретаций результатов, которые не соответствуют ожиданиям. Но отчет испытуемого о том, как именно он пришел к мысли о данном происшествии и какие процессы были в этом задействованы, представ­ ляют для экспериментатора уже меньшую ценность. Фак­ тически человек может не знать о факторах и процессах, определяющих психические события, и их описание мо­ жет быть нечетким. Кюльпе утверждал, что психические процессы станут доступны для изучения благодаря экспе­ риментальной и опытной интроспекции. Это ожидание, 9 тем не менее, не оправдалось. В итоге, в той мере, в ка­ кой вербальный отчет ограничен упоминанием в функцио­ нальных и поведенческих терминах о появлении психи­ ческих процессов и их содержании, он будет полезен в интерпретации поведенческого события. Что касается каузальных атрибуций, следует отметить, что тот факт, объясняет ли испытуемый результаты своих действий внутренними или внешними причинами, также следует рассматривать как вербальный отчет в функцио­ нальных и поведенческих терминах. Не требуется никакого описания участвующих в этом каузальных процессов. Ин­ тересно, что когнитивное содержание таких психических атрибуций может влиять на мотивацию и будущее поведе­ ние испытуемого (Weiner, 1974). Таким образом, вербаль­ ный отчет испытуемого может помочь в прояснении факто­ ров, определяющих ход поведения. Следует назвать теперь последнюю характеристику ког­ нитивных процессов. Вместо того, чтобы фокусироваться только на приватной и непостижимой природе познания, следует признать, что благодаря ему люди могут преодолеть узкие границы сенсорного опыта и войти в не ограниченный пространственными и временными рамками мир реального и идеального. Именно через «объективное» содержание сво­ их знаний человек может осуществлять общение с другими Читатели могут обратиться к работам Нисбетта и Уилсона (Nlsbett, Wilson, 1977), а также Смита и Миллера (Smith, Miller, 1978), посвященным этой проблеме.

юдьми. В самом деле, знание сопровождается тенденцией дИ потребностью делиться им и общаться с другими людьКогнитивное содержание отнюдь не является приватым и недоступным миром, и, чтобы оно могло развивать­ ся его нужно выражать и делить с другими. Когнитивное и вербальное поведение дополняют друг друга. Любая форма речи представляет собой сторону знания, доступную наблю­ дению. Сомнительно, что знание могло бы вообще разви­ ваться без некоторой формы языка, и кажется очевидным, что не может быть языка без когнитивного содержания, которое можно сообщать другому. Этот взгляд ярко контра­ стирует с точкой зрения, рассматривающей знание и «со­ знание» как закрытый индивидуальный мир, редкий и не­ надежный доступ к которому можно получить через язык. Наиболее сложное препятствие, стоящее перед любым когнитивным объяснением поведения и мотивации, состоит скорее не в так называемой приватной природе познания, а в той гибкости, с которой познание способно влиять на пове­ дение. Пытаясь объяснить в терминах когнитивных процес­ сов взаимосвязь между данными типами поведения, всегда можно найти несколько «каузальных путей». Сложно изме­ рить значимость вклада каждого конкретного когнитивного процесса. Такая гибкость делает точный расчет поведения крайне затруднительным. Подводя итоги, можно сказать, что сообщить о появ­ лении внутреннего психического феномена и о его объекте (содержании) в функциональных терминах — то есть в тер­ минах той роли, которую он играет в поведении, — не труд­ нее, чем сообщить о любом другом объекте восприятия. В конечном счете, каждое восприятие является «внутренним» когнитивным феноменом. Вербальная коммуникация — это важный способ доступа к пониманию человеческого поведе­ ния, так как оно пронизано когнитивными процессами со­ держания. Что касается процессов, связанных с поведенчес­ кими причинами и следствиями, то их следует изучать в контролируемых условиях. То же самое правило относится к влиянию каузальных атрибуций на поведение. На более оощем уровне можно сказать, что когнитивные процессы не Удерживают человека в его приватном мире, а обеспечивают доступ к миру физической и идеальной реальностей, кото­ рые составляют все богатство «объективной» коммуникации. Ука сама по себе — важная часть этой коммуникации.

Мотивация, планирование, действие я 2 Концептуальная модель человеческого поведения Заключение Хотя поведение во многом и отличается от биологичес­ ких процессов, оно является частью общего функциониро­ вания индивида. Любая психологическая функция, такая, например, как восприятие, память, эмоции и т.д., должна изучаться с точки зрения той роли, которую она играет в едином процессе поведения. В процессе поведения можно выделить три стадии. 1) Все психологические функции «сотрудничают» друг с другом в построении поведенческого мира, в котором находится индивид как активный «субъект в ситуации». 2) Основные потребности субъекта проходят когнитивную обработку, превращаясь в цели и поведенческие проекты, или планы действия. Эта вторая фаза представляет собой динамический или мотивационный компонент поведения. 3) В завершающей, или исполнительной фазе индивид воздействует на воспринимаемую ситуацию, чтобы достичь своих целей и осуществить свои замыслы. В каждой фазе поведенческого процесса могут возникнуть функциональ­ ные помехи: например, некоторые люди не способны осу­ ществлять свои планы в действии;

другие не могут при­ дать своим потребностям форму планов, а третьи вообще конструируют искаженный поведенческий мир. Трехфаз­ ная модель, представленная в этой главе, предлагает кли­ ническим психологам теоретическую основу для выделе­ ния трех типов поведенческих дисфункций. Предложенная нами формула поведения отражает ту точку зрения, что индивид и поведенческая среда в своей основе взаимосвязаны и не могут рассматриваться отдельно друг от друга: они образуют функциональное единство. Про­ блема заключается не в том, чем определяется поведение: личностью или средовыми факторами, — а в том, как в каждом конкретном поведенческом контексте взаимосвяза­ ны оба элемента (индивид и среда). Методологически эта точка зрения побуждает психолога изучать эти переменные как части сети взаимодействий, а не как автономные эле­ менты. Что касается личности, то ее действия продиктова­ ны ситуацией, а также личностными характеристиками или личностными целями. Трансситуационные аспекты лично­ стных переменных остаются открытыми для обсуждения и ледования. Наконец, мотивационный компонент в най формуле подчеркивает, что поведение столь же опредеШ< ется целями, которые стоят перед индивидом, сколь и гамой воспринимаемой им ситуацией. Поведенческий мир, так же как и само исполнительное оведение, существует на двух уровнях: уровне манипуля"ии физическими объектами и уровне ментальной манипу­ ляции символическими репрезентациями этих объектов. Когнитивные операции отличаются от тех, которые ис­ пользуются в физической манипуляции объектами. У них есть несколько специфических характеристик, имеющих большое значение для когнитивной переработки мотива­ ции, посредством которой потребности трансформируются в конкретные планы. Что касается потребностей, они оп­ ределяются в поведенческих терминах (глава 3), а их пе­ реработка в поведенческие проекты, или планы, обсужда­ ется в главе 5.

ИС< Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации Глава 3. «ОТНОШЕНЧЕСКАЯ» МОДЕЛЬ МОТИВАЦИИ В данной главе я хочу предложить читателю набросок «отношенческой» теории мотивации. Эта модель определяет мотивацию в терминах взаимоотношений, связывающих действующего индивида с миром. Именно в этих взаимоот­ ношениях проявляется динамическая сущность человечес­ кого поведения. Таким образом, предложенная модель дол­ жна вернуть мотивацию к ее исходному источнику и адек­ ватно вписать ее в бихевиоральную схему.

Единство «индивид—среда» В главе 2 было показано, что поведение осуществляет­ ся, когда субъект вступает во взаимоотношения с его пер­ цептивным и концептуальным миром. Будучи динамичес­ ким элементом поведения, мотивация должна изучаться в рамках этих отношений. Другими словами, бихевиоральная модель мотивации не должна в качестве основы пове­ денческой динамики рассматривать биохимический состав тканей организма или электрическую стимуляцию цент­ ральной нервной системы. Вместо этого фокусом ее внима­ ния должны стать поведенческие отношения, связывающие индивида с его физической и социальной средой. Функцио­ нирование живого организма зависит от этих взаимодей­ ствий «личность—среда». Как отмечалось, психологи долж ны изучать процессы, активирующие и направляющие по­ ведение (то есть мотивацию) в контексте именно таких функциональных взаимоотношений. Это утверждение можно проиллюстрировать конкрет­ ным примером. Голодное животное, попавшее в лабиринт, взаимодействует со средой через свое поведение, например, бегает по лабиринту в поисках пищи. Исследование биоло­ гических основ этого голода дает немного для объяснения поведения животного. Просто сказать, что животному нуж­ на еда — значит, предложить непсихологическое описание того, что животное реально делает. Как отметил Р. Шовен (Chauvin, 1959), этолог, наблюдающий голодных живот­ ных, видит не просто животных, которые хотят есть. Он также видит, как животное охотится, хватает добычу и та­ щит ее к себе в нору. Потребление пищи — это лишь не­ большая часть всего «связанного с голодом» поведения животного. Логика предлагаемой модели становится даже более неоспоримой, если ее рассмотреть конкретно в терми­ нах человеческих потребностей. Например, потребность в социальном принятии включает стремление к конкретным формам межличностных взаимоотношений и поведенческо­ го взаимодействия. Другими словами, целевой объект этой социальной потребности — установление конкретного пат­ терна поведенческих взаимоотношений между индивидом и его человеческой средой. В общем, с психологической точки зрения потребность выполняет динамическую функцию, стремясь установить, сохранить или изменить эту конкрет­ ную модель взаимоотношений. С теоретической точки зрения сеть отношений, связы­ вающих индивида и среду, — это универсальная характери­ стика живых организмов. Она отражает тот основополагаю­ щий закон, согласно которому поведение на всех уровнях зависит от обмена со средой. Например, генетические задат­ ки могут существовать и развиваться во взаимодействии с элементами, внешними по отношению к ним. Было показа­ но, что закрытая система, то есть та, которая не обменива­ ется энергией со средой, не может породить ни одну из форм жизни. Все живые организмы, от бактерий до людей, — «открытые системы», находящиеся в постоянном взаимо­ действии со своей средой (Bertalanffy, 1968). Тем не менее необходимо подчеркнуть существенные характеристики предлагаемой «отношенческой» модели.

Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации Прежде всего, эта модель не определяет поведение в терми­ нах формирования взаимоотношений между двумя предсуществующими автономными сущностями, а именно, орга­ низмом, индивидом или личностью с одной стороны, и ок­ ружением, средой или миром — с другой. Начальная точка находится не там, где эти две сущности вступают в контакт, а в «отношенческой» сети как таковой, в которой личность и среда образуют два полюса. Бессмысленно для анализа поведения рассматривать личность или среду вне этой отношенческой сети. Напри­ мер, поведенческая функция восприятия не может про­ явиться в поведении независимо от воспринимаемых средовых объектов. В общем, личность — это сеть актуальных и потенциальных взаимодействий между индивидом и сре­ дой. Аналогично, среда, как поведенческий мир, строится в ходе взаимодействия между индивидом и внешней физи­ ческой стимуляцией (глава 2). Таким образом, ни один из этих компонентов не может существовать независимо от функциональной связи с другим компонентом. Очевидно, предложенная модель функционирования не отрицает, что человек, как и бактерия, — это материальная сущность со своей собственной уникальной структурой и по­ тенциальными задатками. Тем не менее Салливан (Sullivan, 1947) утверждал: «Будет притворством, абстракцией гово­ рить, что клетка — это одно, а среда — совсем другое. Эти две сущности относятся к чему-то единому, в чем организм и среда неразрывно связаны, пока продолжается жизнь». То же самое справедливо в случае личности и поведения, так как не может быть личности без мира, в котором можно дей­ ствовать, — и не может быть поведенческого мира в отрыве от личности, которая этот мир выстраивает. Только через этот процесс взаимодействия человек развивается как лич­ 1 ность. Согласно Мюррею (Murray, 1938), «история оргаНа эмпирическом уровне суть такого взаимодействия можно иллюстри­ ровать случаями детей, которые выросли в семьях животных. Читатель мо­ жет обратиться к подробно описанному в литературе случаю двух «детей вол­ чицы», о которых упоминает Гезелл (Gesell, 1941). При изучении этого мате­ риала читателю следует знать, что животный мир также выступает для ре­ бенка формой поведенческого мира, в котором постепенно развиваются мно­ гие функциональные взаимоотношения. Эти примеры, тем не менее, демон­ стрируют, что ребенок с человеческой наследственностью не развивается как человек в отрыве от ситуаций взаимодействия его потенциала с человеческой средой.

низма — это сам организм». Точно так же сеть взаимодей­ ствий между индивидом и средой (И—С) — это, в сущности, сам индивид. Для человека это функциональное единство И—С при­ обретает важное практическое значение. Личность непре­ рывно находится в некоторой ситуации и осуществляет не­ которое поведение. Точно так же, на биологическом уровне, организм — это паттерн взаимодействий с физической сре­ дой. Другими словами, индивид всегда — «тот, кто делает что-то в конкретной ситуации». Этот факт не мешает человеку воспринимать свой мир и воздействовать на него так, как на отдельный от него объект. Мы имеем в виду, что восприятие этого внешнего поведен­ ческого мира порождается взаимодействием субъекта со средой и процессом конструирования этой среды. Таким образом, хотя в исследовании следует всегда различать си­ туационные и личностные переменные, необходимо также включать каждую из этих переменных в сеть взаимоотно­ шений И—С, в которой они приобретают свое значение для действующего индивида. Ученые, развивающие теорию поля, такие как Левин, попытались компенсировать отделе­ ние этих двух элементов друг от друга, указав на их взаи­ модействие в пределах конкретного поля. Предлагаемая «отношенческая» модель выходит за пределы взаимо­ действия двух предсуществующих сущностей в поле Леви­ на. В нашей модели и личность, и поведенческий мир явля­ ются продуктом поведения, то есть продуктом вышеупомя­ нутой сети взаимодействий, происходящих в системе И—С. Более того, как будет показано далее, они неразрывно свя­ заны друг с другом, так что поведенческий мир субъекта становится частью содержания его личности. Рассмотрим теперь динамический аспект функциональ­ ного единства И—С, служащий основой мотивации.

Потребности в терминах «отношенческого» функционирования Мотивацию следует понимать не как серию отдельных «потребностей», но как динамический аспект самого функ­ ционирования живого организма. Другими словами, любой живой организм — это, в сущности, модель внутренне ак Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации тивного и направленного «отношенческого» функциониро­ вания. Жизнь — это не просто актуальное функционирова­ ние в системе «индивид—среда». Жизнь также подразуме­ вает то, что было названо «волей к жизни», которая прояв­ ляет себя в согласованных действиях организма против угрожающих воздействий. На языке компьютерной терми­ нологии мы могли бы сказать, вслед за Экбладом (Eckblad, 1981), что «оставаться в живых» — это первичная инструк­ ция, заложенная в программе организма. Как уже указы­ валось, поведение является неотъемлемой частью общего функционирования живого организма. Подобно биологичес­ кой стороне этого функционирования, оно осуществляется непрерывно. Поведение не процесс, начинающийся под вли­ янием одного конкретного мотива и прекращающийся, ког­ да мотив закончил свое действие. Конкретный стимул и конкретные тенденции не следует рассматривать как дей­ ствительные инициаторы поведения у организма, который в противном случае просто бы «отдыхал». Фактически субъект всегда находится в ситуации, и в этой ситуации он с необходимостью действует. Конкретная мотивация высту­ пает регулятором — а не инициатором — основного потока поведенческого функционирования. Динамическое качество взаимоотношений «индивид— среда» (И—С) является результатом двух факторов. Первое: самой основой жизни для индивида является его способ­ ность функционально действовать. Поведение представляет собой психологический аспект этого функционирования. Этот вид активности берет начало в самом себе, то есть в живом функционировании как побуждении продолжать функционировать. Это предположение сходно с мнением Вудвортса (Woodworth, 1958) о первичности поведения. Предлагаемая нами модель развивает этот взгляд и по­ зволяет охватить общее функционирование живого организ­ ма. Второе: так как индивид не является автономной функ­ циональной единицей, его потребность в мире является неотъемлемой частью биполярной структуры его функцио­ нирования как «открытой системы». Таким образом, выст­ раивается «отношенческая» модель поведенческой динами­ ки, в которой потребность является неотъемлемой частью функциональной структуры индивида. Потребности не по­ являются в ответ на специфический стимул, а присущи индивиду в силу взаимодополнительности полюсов в систе ме «индивид—среда». Таким образом, взаимосвязи, кото­ рые образуют функционирование индивида, — это не просто происходящие события, а функциональные «условия» и «требования». Следовательно, поведенческие потребности можно рассматривать и определять как «требуемые взаимо­ отношения» между индивидом и миром. Точнее: потребнос­ ти являются поведенческими взаимоотношениями, по­ скольку они «требуются», чтобы обеспечить оптимальное 2 функционирование индивида. В пятой главе дано определение оптимального функци­ онирования в терминах как врожденных стандартов, так и критериев, выработанных самим индивидом. Что касается врожденных стандартов, субъект узнает о том, что его пове­ дение соответствует им, ориентируясь на общее состояние благополучия, удовольствия и удовлетворения, которое со­ провождает оптимальное функционирование. Выработанные стандарты, напротив, формируются в рамках Я-концепции индивида и практических целей, которые он себе ставит. Другими словами, индивид функционирует оптимально в той степени, в какой он соответствует обеим системам кри­ териев. Мотивационный аспект некоторых отношений про­ является тогда, когда индивид не может соответствовать этим критериям. Оптимальное функционирование, таким образом, можно рассматривать с точки зрения последствий 3 для индивида. Следует отметить, что представленное здесь психологи­ ческое понятие потребности не ограничено ситуациями, ко­ торые характеризуются тем или иным дефицитом. Напро­ тив, потребности относятся к функционированию личности во всей ее полноте и предполагают такие типы активности, как рост, саморазвитие и коммуникация. Другими слова­ ми, предложенное нами определение потребности достаточ­ но широко, чтобы охватить все разнообразие человеческого Термины «требуемые» (required) и «требование» (requiredness) в нашем контексте призваны отразить тот факт, что оптимальное функционирование предполагает динамический «запрос» или «необходимость» в некоторых вза­ имоотношениях с конкретными объектами. Они лучше, чем менее психоло­ гические термины «необходимо» (necessary) и «необходимость» (necessity). В том же смысле эти термины в динамическом контексте употребляет Вольф­ ганг Кёлер в своей работе «Место ценности в мире фактов» (Kohler, 1938). Очевидно, что между врожденными биологическими критериями благо­ получия и критериями, выработанными самим индивидом, могут существо­ вать конфликты.

3 Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации функционирования. Мы считаем потребности неотъемлемы­ ми от поведенческого функционирования как такового и от различных потенциальных возможностей, характерных для функционирования данного вида (см. ниже). Тем не менее тот взгляд, что поведенческая динамика внутренне присуща функционированию живого организма, не предполагает, что интенсивность мотивации индивида, направленной на конкретную категорию объектов, являет­ ся функцией его биологической «жизнеспособности». По­ вседневные наблюдения указывают на то, что биологически слабые индивиды способны к сильно мотивированному по­ ведению. В общем, не следует искать однозначного соответ­ ствия между физиологическими характеристиками функ­ ционирования индивида и его психологической активнос­ тью. Каждая функция имеет свою собственную динамику развития и свои специфические детерминанты. Физически истощенные люди могут демонстрировать тенденцию сохра­ нять верность своим идеологическим позициям, так же как смертельно больные сохраняют относительно невредимыми свои интеллектуальные способности. По сути, мы сейчас рассмотрели динамическую природу отношения И—С. Далее следует отметить его избирательный характер, то есть существование конкретных объектов и вза­ имосвязей, в которых нуждается индивид. Очевидно, что люди не относятся одинаково ко всем объектам окружающего мира. Следовательно, чтобы обеспечить оптимальное функци­ онирование системы И—С, необходимы конкретные взаимо­ связи с конкретными объектами. Таким образом, комплементарность И—С определяется тем, какие именно типы взаимо­ действия предпочитает и избирает индивид. Каждый человек мотивирован в направлении как конкретных объектов, так и конкретных типов взаимосвязей. Более того, эта взаимозави­ симость относится как к биологическому, так и к психологи­ ческому уровням человеческого функционирования. Учиты­ вая избирательную природу потребностей, мотивацию следует определять в терминах поведенческих объектов и целей, а не в терминах энергии, стимуляции, органического состояния или моторных реакций. Объект конкретной потребности — это не что-то вторичное по отношению к состоянию потребнос­ ти. Скорее, сама природа объекта-цели (например, еда, ува­ жение, любовь и т.д.) определяет природу потребности, то есть взаимосвязь, необходимую индивиду.

Почему один, а не другой объект вносит вклад в опти­ мальное функционирование (например, почему любовь и уважение способствуют психологическому благополучию, а отвержение наоборот) — это вопрос, еще не получивший удовлетворительного ответа. В лучшем случае мы можем попытаться понять «необходимость» определенной катего­ рии объектов, встраивая эти объекты в глобальную модель человеческой динамики (глава 4). В конечном счете мы можем только повторить ответ Джеймса на этот вопрос: «че­ ловек так устроен». Именно это мы имеем в виду, утверж­ дая, что фундаментальные категории мотивационных объек­ тов являются «врожденными». Из этих наблюдений можно вывести факт требуемости в поведении определенных взаимосвязей. Во-первых, биоло­ гическое и психологическое функционирование индивида ухудшается или ослабляется, когда индивид не может уста­ новить или сохранить определенные взаимосвязи с конк­ ретными элементами среды. Иногда отсутствие определен­ ных контактов может иметь вредоносные или даже фаталь­ ные последствия как на биологическом, так и на психологи­ ческом уровне. В других случаях необходимость проявляет себя в выборе, который делает индивид, или в переживании неудовольствия. Во-вторых, организм осуществляет разно­ образные действия, направленные на установление или из­ менение необходимого типа взаимоотношений. Наконец, контакт с нужным объектом ведет к реакциям эмоциональ­ ного принятия (удовольствия). Подытоживая, скажем, что поведенческие потребности можно определить как категорию взаимосвязей И—С, кото­ рые необходимы для оптимального биологического и/или психологического функционирования. Динамический и из­ бирательный характер этих взаимосвязей можно вывести из типов поведения, доступных наблюдению. Они необхо­ димы в неодинаковой степени, обнаруживая различия по интенсивности и насущности.

Дифференциация потребностей До сих пор мы рассматривали основной поведенческий динамизм как присущую живому организму потребность в «отношенческом» функционировании. Преимущество тако Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации го рассмотрения заключается в том, что оно связывает мо­ тивацию не только с физиологической стимуляцией или органическими потребностями на уровне тканей, но и с раз­ нообразными и сложными функциональными потенциала­ ми каждого вида организмов. Мы не считаем физиологичес­ кие потребности «первичными» динамизмами, а психологи­ ческие или социальные мотивы — «вторичными» и произ­ водными конструктами. Напротив, «отношенческая» модель рассматривает живой организм в полном многообразии его функциональных возможностей, в том числе его психоло­ гические (социальные и высшие когнитивные) проявления. Более того, «отношенческая» модель не считает, что дина­ мика поведения берет начало в нарушении гомеостаза орга­ низма. Напротив, динамика поведения принимает участие в росте и саморазвитии, которые характерны для функциони­ рования живого существа. Фактически состояние нужды не имеет динамической силы. Автомобиль, в котором кончи­ лось топливо, не приводится в действие этой нехваткой. Дефицит порождает активность только в силу присущего организму динамизма, благодаря которому организм может преодолеть это состояние дефицита. Согласно «отношенческой» теории, исходная «нужда» живого организма вытекает из того, что он образует только один из полюсов системы «Личность—Мир», так что внутреннее стремление к росту и саморазвитию всегда требует взаимодействия с объектами и на биологическом, и психологическом уровнях функциони­ рования. В рамках нашей концептуальной модели очевидно, что у организма с ограниченным репертуаром функциональных возможностей динамическая структура будет развита пло­ хо. Так, сеть взаимосвязей И—С, характерная для амебы или крысы, отличается от сети, характерной для человека. Несомненно, что в рамках нашей модели типы взаимодей­ ствий, требующихся для оптимального функционирования, то есть потребности, будут различаться в зависимости от функциональной сложности различных организмов. В этом контексте действительная связь между мотива­ цией высшего порядка и физиологическими потребностями остается проблемой для экспериментального исследования. При этом важно, чтобы концептуальная модель, используе­ мая в таком исследовании, не предполагала априорную и одностороннюю зависимость или подчиненность одних мо тивов другим. Даже в тех случаях, когда вероятно присут­ ствие некоторой зависимости, например, эмоциональной привязанности грудного ребенка от поведения кормления или ухаживания, каждый тип взаимоотношений необходи­ мо изучать в их собственном контексте (см. главу 4). Связывая динамику поведения с базовой потребностью организма в «отношенческом» функционировании, мы под­ нимаем новую проблему: как эта абстрактная и пустая идея потребности в «отношенческом» функционировании разви­ вается в богатое разнообразие мотивов, действующих в че­ ловеческом поведении? Эта проблема подробно рассматрива­ ется в главе 4 этой книги. Сейчас же достаточно указать на следующие моменты. Во-первых, «отношенческая» модель предлагает нам твердую основу для различения между фи­ зиологическими и психологическими потребностями без априорного подчинения последних первым. В самом деле, те же самые особенности, что обязывают психологов разли­ чать физиологическое и психологическое функционирова­ ние в общем, лежат в основе различения двух категорий потребностей, участвующих в этом функционировании. Вовторых, как было сказано, разнообразные потенциалы чело­ веческого организма вступать в поведенческие взаимоотно­ шения с миром лежат в основе различных функциональ­ ных потребностей (познавательных, аффективных, соци­ альных и т.д.). Фактически каждый из этих потенциалов участвует в общем функциональном динамизме живого су­ щества. Наконец, процессы, посредством которых поведен­ ческие потребности конкретизируются в целевых объектах и поведенческих планах, — это следующий шаг в направле­ нии дифференциации «от потребностей к конкретной моти­ вации» (глава 5).

Происхождение взаимодополнительности И—С Почему живые организмы и среда настолько взаимоза­ висимы, что не только могут, но и должны взаимодейство­ вать? Между тем и другим существует исходное соответ­ ствие. Для того чтобы человек был способен воспринимать и познавать свою среду, эта среда должна активно приспосаб­ ливаться к человеческому восприятию и пониманию. Как утверждал Эйнштейн: «Тайна мира кроется в его познавае Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации мости» (цит. по: Penfield, 1975). Похожим образом челове­ ческие действия должны управляться с физическим и со­ циальным миром. Мысли или действия индивида по от­ ношению к другому индивиду или среде должны функ­ ционально и структурно дополнять друг друга. Это основная адаптивная связь, л е ж а щ а я в основе взаимосвязи И—С на уровне поведения. Таким образом, каждый живой орга­ низм — это, фактически, функциональная единица И—С, и настолько плотно соединен со своим физическим окружени­ ем, что совокупность взаимообменов со средой и образует его сущность. Функциональное соответствие можно понять в терми­ нах гипотезы, что живые клетки возникают из окружаю­ щей среды в процессе дифференциации. Следовательно, окружение представляет собой «культурную среду», где потребности живых существ «подпитываются», словно рас­ тения, которым необходима почва, чтобы они могли рас­ крыть свой наследственный потенциал. Что касается куль­ турного уровня развития, индивид непрерывно воздейству­ ет на мир объектов и, таким образом, превращает объекты в орудия труда, художественные и интеллектуальные ценно­ сти и т.д. При этом сам человек непрерывно формируется под воздействием объектов, которые он производит и ис­ пользует. Таким образом, посредством непрерывного про­ цесса взаимодействия индивид и культурная среда перепле­ тены друг с другом. Инструменты, созданные человеком, постепенно доводят до совершенства его навыки в ручном труде. Похожим образом материальные и социальные про­ дукты его умственной работы — такие как литературные произведения, организация культурных проектов и т.д. — развивают его интеллектуальное и социально-эмоциональ­ ное функционирование. Итак, будучи функционально встро­ енным в свою среду, человек «нуждается» в мире так же, как живая клетка нуждается в той среде, в которой появи­ лась на свет. Разумно допустить, что, в конечном счете, в этом их взаимосвязанном генезисе коренится необходимость конкретных взаимоотношений со средой, то есть потребнос­ тей. Эти взаимоотношения, в зависимости от природы орга­ низма, будут только биологическими или также еще психо­ логическими и социальными. Фактически среду живого существа может образовывать или биосфера, или перцеп­ тивный и концептуальный мир. Каждая потребность имеет свои определенные условия и способ выражения и разви­ тия, который можно систематически изучать с помощью психофизиологических, психологических и социальных исследований.

Доповеденческая стадия потребностей: имплицитная направленность Определение потребности в терминах требуемых взаи­ моотношений не предполагает, что каждая потребность не­ посредственно направляет поведение к конкретным объек­ там. Поведение голодного младенца не направляет его не­ посредственно к желаемой еде. То есть можно сказать, что голод не есть «стремление к пище» (Brown, 1953). Тем не менее, я утверждаю, что потребность в своей основе ориен­ тирована на ту категорию объектов, которые могут ее удов­ летворить. В этом смысле голод в очень большой степени направлен к еде. Рассмотрим эту ориентацию. На поведенческом уровне важно различать то, что назы­ вается «траекторией», то есть практические шаги, ведущие к объекту, и более внутреннюю и имплицитную направлен­ ность, которая отражает тот факт, что определенные кон­ такты являются желаемыми и удовлетворительными, в то время как другие — нет. Толман (Tolman, 1932) этой на­ правленностью объяснял «целесообразность» поведения. Другими словами, тот факт, что только некоторые объекты позитивно подкрепляют или удовлетворяют потребности, наводит на мысль, что поисковому поведению, которое вы­ зывается потребностью, присуща избирательная направлен­ ность. Эта направленность «встроена» в психический аппа­ рат, так же как исходное соответствие встроено в функцио­ нальную систему И—С. Таким образом, прежде чем про­ изойдет какое-либо научение, младенец уже предпочитает родительскую теплоту и принятие отвержению, так же как он предпочитает одни вкусовые ощущения другим. Напри­ мер, можно заметить в детях динамическую ориентацию по направлению к определенным эмоциональным взаимоотно­ шениям. Эта ориентация очевидно выступает в том факте, что, даже без предшествующего подкрепления и несмотря на пережитое отвержение, ребенок предпочитает родительс­ кие фигуры и стремится к ним. В отсутствие таких взаимо Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации отношений ребенок демонстрирует нарушения функциони­ рования (крайней реакцией на него является маразм). Боль­ шинство теорий обусловливания ограничены, они не видят те мотивационные следствия для процесса подкрепления, которые вытекают из этой направленности. В то время как научение и подкрепление ответственны за «траекторию» поведения, из того факта, что подкрепляющее воздействие оказывают только определенные события, вытекает ори­ ентированность организма на одни объекты, а не на другие. Эту врожденную направленность по определению нельзя приобрести в процессе научения. Сире (Sears, 1963), напри­ мер, интерпретирует стремление ребенка к защите, помо­ щи, заботе и любви как результат приятного переживания, связанного с определенным родительским поведением. С этой точки зрения «потребность в зависимости» (depen­ dency drive) будет развиваться в ребенке постепенно как результат пережитого подкрепления или удовольствия. Тем не менее, признавая тот озадачивающий факт, что некото­ рые события подкрепляют положительно, а некоторые — отрицательно, большинство теоретиков-бихевиористов совер­ шенно не задаются вопросом о мотивационных следствиях этих различных реакций. Они просто признают этот факт. Напротив, предложенная нами модель предполагает, что эта способность организма к различным реакциям говорит о су­ ществовании врожденной функциональной характеристики и у живого организма, и у системы И—С. Эта избирательная ориентация имплицитна, учитывая тот факт, что она замет­ 4 на лишь «на выходе» поведения, а не в его начале. Механизм, посредством которого только что описанная базовая ориентация влияет на поведение, можно объяснить, Лоренц (Lorenz, 1965) предлагает другой пример исследования, который иллюстрирует различие между врожденной и обусловленной внешними раз­ дражителями направленностью. Лоренц описал реакцию гусыни, когда одно из ее яиц выкатилось из гнезда. Гусыня вытянула шею и клювом покатила яйцо к гнезду. При этом гусыня непрерывно следила за тем, чтобы яйцо катилось в нужном направлении. Таким образом, реакция гусыни направля­ ется внешними факторами (cues), отражающими расположение яйца. Кроме того, приспособление у гусыни, частично инстинктивное, частично приобре­ тенное, направлено к гнезду. Эта направленность в такой малой степени обус­ ловлена внешними факторами, что она не меняется, даже если взять яйцо и заменить его кубиком. Основной динамизм в поведении гусыни затрагивает действия, направленные на «возврат яйца в гнездо». Этот динамизм действу­ ет независимо от факторов, которые обычно руководят конкретными этапами ответной реакции.

по крайней мере, частично, в следующих терминах. Обна­ ружено, например, что до любого научения состояние голо­ да порождает исследовательскую реакцию, в которой рот задействован больше, чем глаза. Этот простой факт с самого начала направляет поведение. Многие исследователи при­ знают, что поведенческий репертуар новорожденного вклю­ чает несколько основных паттернов реакций, направляю­ щих его поведение к объектам, способным удовлетворить его потребности. Когда с нужным объектом установлен чув­ ственный контакт, этот объект служит стимулом для дру­ гих ответных реакций. Таким образом, конкретная стиму­ ляция и контакты ведут к таким типам поведения, как со­ сание, потребление пищи, поиск защиты, телесного кон­ такта и т.д., еще до того, как происходит «завершающее» подкрепление. Эти начальные реакции являются по своей природе «экспериментальными» и не представляют собой полностью развитые рефлексы. Вслед за Ле Ни (Le Ny, 1967), можно сказать, что «генетическое оснащение не со­ стоит из полностью развитых механизмов, вынуждающих человека действовать строго заранее заданными предопре­ деленными способами;

скорее, они определяют конкретные стадии развития поведения и позволяют индивиду до неко­ торой степени контролировать его в соответствии с этими 6 стадиями». Некоторые нейропсихологи предполагают, что, когда устанавливается контакт с нужным объектом, в нервной системе активируется механизм, обеспечивающий опти­ мальное функционирование организма. Предполагается, что этот механизм включается до того, как возникает подкреп­ ление консуматорным актом. Аналогично, исходная стадия научения методом «проб и ошибок» не состоит просто из хаотичной активности. Такие реакции демонстрируют ту форму направленности, которую и Толман (Tolman, 1932), и Кречевский (Krechevsky, 1932) приписали когнитивным На протяжении этой книги мы указываем на наследственное, или врож­ денное качество стремлений человека, лежащих в основе его мотивации. Во всех этих случаях мы придерживаемся похожего взгляда на наследственность. Конкретно, что касается потребностей, мы имеем в виду не врожденное пове­ дение, как в случае инстинктов и рефлексов, а общую ориентацию. Люди хотят испытывать социальное принятие, а не отвержение. Повторим еще раз слова Джеймса: «Человек так устроен». Кроме того, следует сознавать, что врожденный, или наследуемый характер психологической черты сам по себе не гарантирует, что она проявится в поведении.

Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации процессам, названным ими «гипотезами». Другими слова­ ми, неправильно утверждать, что до того, как выучивается «траектория», потребности вообще лишены направленнос­ ти. Направленность выражается в простых реакциях удо­ вольствия, которые демонстрирует индивид. Благодаря та­ кой фундаментальной направленности, потребности получа­ ют выражение в конкретных типах поведения. Итак, предполагается, что потребности существуют еще до начала поведения. На этой стадии требуемые взаимосвя­ зи И—С пока не нашли адекватных им поведенческих пат­ тернов, а потребности еще не сконцентрированы на конк­ ретном объекте и носят, скорее, диффузный характер. На этой доповеденческой стадии присущая мотивации направ­ ленность отражается в избирательности, составляющей ос­ нову и положительного, и отрицательного подкрепления. Исследовательское поведение, запускаемое мотивационным состоянием, также отличается направленностью. Таким об­ разом, первые реакции не являются случайными, но уже ориентируют поведение в предпочитаемом направлении. Кроме того, очевидно, что некоторые из эмоциональных проявлений мотивационного состояния — например, плач младенца — приобретают свою целенаправленность в конк­ ретном социальном контексте. Сеть взаимосвязей «мла­ денец—родитель—мир» образует единую согласованную систему, в которой плач ребенка имеет направленное воз­ 6 действие. Тот факт, что конкретные поведенческие взаимоотно­ шения И—С не запрограммированы в организме заранее, позволяет индивиду строить свою личную мотивационную и поведенческую систему на основе и индивидуального опы­ та, и индивидуальных целей. Таким образом, вхождение каждого человеческого индивида в мир посредством поведе­ ния представляет собой уникальную структуру, которая формирует его личность. Эта поведенческая пластичность психологических потребностей в рамках их врожденной ориентации практически неограничена. Стремление к соци­ альному принятию, например, может проявиться в бессчет­ ных сетях поведенческих взаимоотношений, имеющих один Мы согласны с Тинбергеном и Лоренцем в том, что на биологическом уровне «изучение направленности часто ведет к изучению средств, с помо­ щью которых поведение животного способствует его выживанию или выжи­ ванию всего вида» (Lorenz, Tinbergen, 1957).

общий смысл или одну базовую цель. По этой причине моти­ вационную направленность субъекта к конкретному объек­ ту следует рассматривать как конкретизацию или «канали­ зацию» более общей потребности (см. главу 5).

Внутренняя и внешняя мотивация «Отношенческая» модель мотивации, как было показа­ но в этой главе, предлагает теоретическую основу для так называемой внутренней и внешней мотивации поведения. Для того чтобы избежать непонимания, полезно сделать следующие предварительные замечания. Во-первых, внут­ ренне мотивированное поведение не ограничено только чемто вроде «пиковых переживаний» или исключительными ситуациями, в которых человек полностью поглощен тем, что делает;

пример такого состояния можно, например, най­ ти у Коха (Koch, 1956) под названием Б-состояния. Другие ограничивают внутреннюю мотивацию когнитивной дея­ тельностью или процессом решения задач, удовлетворяю­ щих интерес человека, или деятельностью, которая дает человеку чувство компетентности, или самодетерминации (Deci, 1975). По нашему мнению, внутренне мотивирован­ ное поведение, напротив, часто проявляется в повседневной деятельности, такой, например, как потребление пищи или общение с другими людьми. Во-вторых, человеческое пове­ дение часто избыточно детерминировано в том смысле, что, в добавление к ведущей мотивационной целевой ориента­ ции человека, поведение могут одновременно определять некоторые добавочные мотивы. Следует ожидать, что и вне­ шняя, и внутренняя мотивация могут присутствовать в од­ ном и том же поведении. Два основных принципа нашей мотивационной модели таковы: первое, поведенческому функционированию прису­ ща динамика поведения. Второе, поведенческое функцио­ нирование является «отношенческим», то есть предполага­ ет взаимодействие с объектами. Прием пищи, восприятие, объяснение, взаимодействие с другими людьми и т.д. — это все формы поведенческого функционирования. Съеденная пища, воспринятый объект или решенная проблема, люди, с которыми мы разговаривали, — это внутренние элементы действий «питание», «восприятие» и т.д. Таким образом, Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации можно утверждать, что поведение главным образом и по своей сути направлено на объекты, необходимые для его функционирования. Как уже отмечалось, потребности — это формы необходимых связей с конкретными категориями объектов. Наше утверждение, следовательно, таково: в той степени, в какой поведение, относящееся к конкретной по­ требности — социальные или перцептивные отношения, например, — реализуется индивидом, чтобы достичь конк­ ретной цели, лежащей в нем самом, мы считаем, что оно имеет внутреннюю мотивацию. Таким образом, межлично­ стное поведение, осуществляемое, чтобы обменяться чув­ ствами или идеями, чтобы разделить друг с другом мысли, переживания, является внутренне мотивированным. Такое перцептивное поведение, как наблюдение за какой-либо ситуацией или объектом, чтобы понять, что происходит или как этот объект устроен, также является внутренне мотиви­ рованным поведением. Поиск или потребление пищи, кото­ рые осуществляются, чтобы удовлетворить голод, также имеют внутреннюю мотивацию, в то время как прием пищи с целью сохранить здоровье представляет собой когнитивно переработанную мотивацию биологической природы. Тот факт, что пища воздействует в организме не на нервную систему, никак не влияет на поведенческий аспект функ­ ционирования. Этот факт не дает нам оснований для того, чтобы считать потребление пищи внешне мотивированным поведением, как делают некоторые психологи. Хотя пища и люди существуют и в других ситуациях (кроме ситуаций «прием пищи» и «разговор»), и пища, и люди являются частью этих ситуаций, поскольку представляют собой внут­ ренние целевые объекты этого поведения.

Активность ради активности Уже было сказано, что внутренне мотивированное пове­ дение осуществляется ради самого себя, без какой бы то ни было видимой цели или объекта. Внутренне мотивирован­ ное поведение, таким образом, противопоставлено целена­ правленной активности. Оно не осуществляется, чтобы чего-то достичь;

этот способ определения внутренней моти­ вации является сомнительным и ошибочным, поскольку по­ ведение включает в себя «взаимодействие с объектом». Поэтому данный объект должен рассматриваться как внут ренний целевой объект этой активности. Общение и воспри­ ятие, например, — это специфические способы взаимодей­ ствия с объектами. Следовательно, нет действительной раз­ ницы между тем, когда мы говорим, что социальное обще­ ние осуществляется ради самого себя, или когда мы счита­ ем, что оно происходит, чтобы установить социальный кон­ такт с другим человеком. Наблюдение, чтобы получить ин­ формацию об объекте — это то же самое, что восприятие ради самого себя. Фактически, и в том, и в другом случае целевой объект является внутренним по отношению к са­ мой активности, которая представляет собой взаимодей­ ствие с объектом. Более того, поскольку упомянутые виды активности представляют собой конкретизацию функцио­ нальных потребностей индивида, их мотивация неотъемле­ ма от их функционирования. Внутренне мотивированное поведение не ограничива­ ется поиском объектов, взаимодействие с которыми про­ диктовано функциональными потребностями. Часто оно направлено на усиление взаимодействия с этими объек­ тами. Таким образом, например, субъект, переживающий «удовольствие» от того, что любит кого-то, слушает сим­ фонию, решает экзистенциальные вопросы и т.д., может иметь сильную мотивацию к тому, чтобы поддерживать поведенческий контакт с этими объектами. Единственная внутренняя цель состоит в том, чтобы еще сильнее лю­ бить возлюбленного, получать больше наслаждения от симфонии, глубже понять смысл своей жизни и т.д. Мно­ гие виды человеческой деятельности, сопряженные с наи­ более богатыми ж и з н е н н ы м и п е р е ж и в а н и я м и, имеют именно внутреннюю мотивацию. В XII веке эту идею выс­ казал мистик Бернар Клервоский, написав: «Любовь не нуждается ни в причине, ни в награде;

награда содержит­ ся в самой любви. Я люблю потому, что люблю;

я люб­ лю, чтобы любить». Эта мысль, конечно же, не исключа­ ет того факта, что человеческое желание любви нуждает­ ся в объекте. Потребность общаться с людьми, чтобы най­ ти такой объект, является внутренне мотивированной. Действие только что описанным образом представляет собой специфическую модальность того, что мы назвали «оптимальным функционированием», а оптимальное функ­ ционирование — это источник удовлетворения и удоволь­ ствия. Неразумно отрицать существование какой бы то ни Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации было мотивации у этих типов поведения только потому, что они «спонтанны». Для некоторых психологов спонтанные действия не являются мотивированными;

они просто слу­ чаются. С этой точки зрения ошибочно было бы утверж­ дать, что молодой человек мотивирован любить свою невес­ ту, потому что он любит ее «спонтанно», а не «для того, чтобы что-то получить». Согласно Кагану и Когану (Kagan, Kogan, 1970), ребенку, например, нужна мотивация, чтобы изучать английскую грамматику или чистописание, но не для того, чтобы исследовать новый объект. Последнее про­ исходит «спонтанно». На самом деле так называемая спон­ танная активность не является только фактом;

она не про­ сто происходит. Она обладает сильной валентностью, и это становится очевидно, если помешать такой активности про­ явиться. Утверждение, что она мотивирована, принимает во внимание этот динамический аспект. Также безоснователь­ но говорить, что субъект мотивирован только стремлением к получению удовольствия. По сути, «удовольствие» в этом контексте является абстрактным термином. Мотивация же имеет более конкретную направленность по отношению к определенной категории объектов. Индивид, мотивирован­ ный на то, чтобы показать или укрепить свою любовь к конкретному человеку, не просто ищет удовольствия. Мно­ гие виды так называемого «удовольствия» могут превра­ титься в страдание, если с «требуемым объектом» нельзя взаимодействовать (см. также главу 4).

мой стремления к саморазвитию. Эта базовая потребность может конкретизироваться в любой сфере деятельности, в зависимости от Я-концепции человека. Достижение совер­ шенства и самоуважение — это реальная и внутренняя цель в обучении кулинарному искусству;

она отождествляется с тем, кем человек хочет быть. В этом контексте потребность в достижении связана с основной потребностью в саморазвитии, которая дает на­ чало конкретным формам внутренне мотивированного по­ ведения. Тип достижения, о котором здесь идет речь, шире, чем мотивация достижения. В рамках Я-концепции какого-либо человека достижение может быть более «вос­ точного типа», связанное с внутренним миром и спокой­ ствием, жизнерадостностью, а не с успехом в ходе конку­ ренции. Тем не менее нужно отметить, что мотив к игре может пересекаться с мотивом к успеху. Не удивительно, что в людях конкурируют между собой разные формы внутренне мотивированного поведения, так как базовые потребности в человеке часто развиваются в противопо­ ложных и даже конфликтующих направлениях. Напряже­ ние и усилие потенциально так же мотивируют людей, как расслабление и отдых.

Внешняя и внутренняя мотивация Как бы то ни было, не вся человеческая активность имеет внутреннюю мотивацию. По своей природе большая часть нашего поведения является инструментальной. По­ иск информации или социальных контактов нередко яв­ ляется средством в структуре, ориентированной на вне­ шнюю цель, такую, например, как «заработать денег». Можно сказать, что в мотивационном функционировании есть что-то порочное: любую деятельность мы осуществля­ ем ради каких-то других, не внутренних целей. Мы пи­ шем и публикуем статьи не только для того, чтобы сооб­ щить миру результаты исследований, но также в целях саморекламы. Школьники и студенты учатся ради чего-то другого, чем собственно учеба, а потом еще и жалуются, что у них недостаточно мотивации для того, чтобы учить­ ся. Базовый принцип заключается в том, что люди могут использовать множество различных средств, чтобы дос­ тичь своих целей. Другими словами, они могут осуществ Внутренняя мотивация и саморазвитие Существенным расширением сферы внутренне мотиви­ рованного поведения мы обязаны следующему факту. Ког­ да человек считает, что должен быть хорошим поваром, ус­ пешным студентом или первоклассным спортсменом, в оп­ ределенных условиях кулинария, учение или занятие спортом могут стать для этого человека внутренне мотиви­ рованной активностью. Напротив, те же виды деятельности являются внешне мотивированными у других людей и при других обстоятельствах. Упомянутые виды активности рас­ сматриваются человеком как конкретный способ, которым он пытается совершенствовать себя. В этом случае кулина­ рия или учение не являются чисто инструментальными видами поведения. Скорее, они становятся конкретной фор Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации лять любой вид активности и взаимодействовать с любы­ ми объектами, чтобы достичь конкретной цели и удовлет­ ворить конкретную потребность. Процессы, участвующие в этой гибкой структуре «средства—цель», описываются в главе 5. Здесь же достаточно осознать, что общаться с людьми, чтобы поделиться чувствами и мыслями или что­ бы получить удовольствие от «духовной близости» — это внутренне мотивированное социальное поведение. Напро­ тив, проявление той же социальной деятельности, чтобы достичь некоторых целей вне зоны социальной коммуни­ кации, свидетельствует о внешней мотивации. Важно, что внешняя цель социальной активности (например, рекла­ ма, продвижение) может быть внутренней целью в отно­ шении другого типа активности или другой потребности (например, самосовершенствование или саморазвитие). Таким образом, внешние цели являются одновременно и внутренними, но только для другого поведения. В общем, внешняя мотивация в одном поведении внутренне связа­ на с другой потребностью и в другой форме активности. Благодаря гибкости нашего когнитивного функционирова­ ния, внутренняя цель конкретного поведения может рас­ сматриваться как внешнее средство в рамках другого кон­ текста. Некоторые из этих структур «средства—цель» уко­ ренены в социальных предписаниях (например, обучение рассматривается как средство для получения профессии), другие являются личностными конструктами. Именно мотивация к конечной цели активирует инст­ рументальное действие (см. «Инструментальная мотива­ ция», глава 5). Предположим, что некий ученый, который внутренне мотивирован на проведение исследования, пы­ тается заработать некоторую дополнительную сумму денег, чтобы купить книги или оборудование, необходимое для этого исследования. Работа, выполняемая для того, чтобы заработать эти деньги, мотивируется его стремлением к научному исследованию. Это означает, что работа внешне мотивирована теми же силами поведения, которые внут­ ренне мотивируют его научное исследование. В другом случае студент может заниматься учебой, чтобы завоевать любовь родителей, но он также может демонстрировать любовь к родителям, чтобы те позволили ему учиться. Таким образом, мы имеем дело с двумя типами соотноше­ ния целей и средств, а не с двумя разными по сути типа ми мотивации. Конечная цель всегда является внутрен­ ней по отношению к основной мотивационной ориентации, и любая цель всегда может быть использована как внеш­ нее средство для достижения другой цели. Относительное доминирование той или другой потребно­ сти в данный момент времени определяет, какого рода мо­ тивация является инструментальной по отношению к глав­ ной цели. У некоторых людей в крайних случаях доми­ нирующая внутренняя динамика к физическому самосо­ хранению может даже оказаться в подчинении у стремле­ ния сохранить верность некой идеологии (например, в ре­ шительной голодовке, объявленной в борьбе за какую-то идею). В конечном счете, именно Я-концепция субъекта определяет, какая потребность будет доминировать в дан­ ный момент времени. Большая часть человеческой активности мотивируется деньгами, которые общество рассматривает как «универ­ сальное средство». Работа представляет собой средство вто­ рого порядка, позволяющее получить это универсальное средство. В бихевиоральной теории средство второго поряд­ ка называется генерализованным вторичным подкреплени­ ем, поскольку деньги «ассоциируются» с огромным разно­ образием первичных типов вознаграждения (то есть базо­ вых целевых объектов). Большая часть работы мотивирова­ на внешне, кроме тех случаев, когда определенная актив­ ность (например, занятие кулинарией) становится специ­ фической формой саморазвития. Таким образом, люди мо­ гут быть внутренне мотивированы к достижению опреде­ ленного уровня совершенства в своей профессиональной сфере, хотя и здесь некоторая дополнительная внешняя мотивация (например, деньги) обычно сочетается с внутрен­ ним мотивом. Итак, большая часть человеческой активности мотиви­ рована внешне как следствие социальных или личностно сконструированных структур «средства—цели». Это не ис­ ключает того факта, что столь же большая часть поведения в разных сферах жизни в той же мере внутренне мотивиро­ вана благодаря процессам, посредством которых базовые потребности развиваются в специфические поведенческие паттерны и целевые объекты (глава 5). Внешне мотивиро­ ванное поведение обычно является инструментальным по отношению к борьбе индивида за конечные внутренние цели.

Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации Динамика поведения, неотъемлемая от различных поведен­ ческих возможностей или потребностей, лежит в основе це­ лой мотивационной структуры «средства—цели». Что каса­ ется исследований, то ожидается, что внешне мотивирован­ ное поведение будет подчиняться законам инструменталь­ ной мотивации (см. главу 5).

Мотивация труда Чтобы показать практическую значимость проблемы «внутренняя—внешняя мотивация», давайте кратко рас­ смотрим случай человека, который мотивирован на то, что­ бы «работать продуктивно». Обычно человеку доставляет удовольствие видеть, как что-то происходит благодаря его личным усилиям. Это «что-то» может быть предметом ис­ кусства, социальным достижением или даже заботой о дру­ гом человеке, который иначе был бы беспомощным и несча­ стным. Тем не менее очевидно, что большинство людей не получают удовольствия от работы, которую выполняют. Они, большей частью, только внешне и неудовлетворительно мо­ тивированы, чтобы ее выполнять, и их работа представляет собой инструментальное поведение для достижения дру­ гих целей. Это не обязательно означает, что эти люди не могут быть достаточно мотивированы, чтобы функциониро­ вать продуктивно. Просто большая часть их работы, конк­ ретный объект, который им нужно произвести, и способ производства — это часть поведенческого проекта, принад­ лежащего кому-то еще, и этот проект совершенно чужд их собственным целям. Таким образом, он не связан с их внут­ ренней мотивацией «произвести что-то». Тем не менее в других случаях, когда люди работают, чтобы осуществить свои собственные планы, они гордятся своей работой и по­ лучают от нее удовольствие. Такая работа является частью их собственной личности. Фактически таково главное прак­ тическое различие между внешней и внутренней мотиваци­ ей: достижение внутренних целей доставляет удовольствие и само по себе мотивирует. Для такой деятельности часто характерны более высокие результаты. Даже если деятель­ ность сложна, она переживается как самореализация и вклад в собственное развитие. Следовательно, в нашем обществе проблема состоит в поиске того, как мотивация работать или учиться может быть связана с внутренней мотивацией твор чества и саморазвития. Учащиеся часто даже не восприни­ мают взаимосвязь по типу «средства—цели» между их ны­ нешней учебой и дальнейшей карьерой. Таким образом, ко­ нечная мотивация к карьере не может вылиться в такой инструментальный акт как учеба. В других случаях даже решение о том, кем человек хочет стать в жизни — выбор карьеры, например, — навязывается извне (родителями или социальными структурами), так что даже цель остается пол­ ностью внешней по отношению к Я-концепции индивида. Итак, инструментальная активность, основанная на струк­ турах «средство—цель», — это основная стратегия функцио­ нирования мотивации человека. Иерархическая структура человеческой потребности предполагает, что внутренняя цель отдельной деятельности всегда может быть использо­ вана как средство удовлетворения других, более доминант­ ных целей. Следовательно, в н е ш н я я мотивация — это неотъемлемый компонент мотивационного поведения. Бо­ лее того, необходимая кооперация многих людей в поведен­ ческих проектах и планах других людей (что происходит в большинстве социальных ситуаций, особенно в производ­ стве) вносит элемент внешней мотивации в социальную активность. В целом, любое мероприятие, которое поддер­ живает процесс личного участия в определении общих це­ лей и средств в человеческом действии, обязательно усили­ вает внутреннюю мотивацию (см. «Удовольствие от причин­ ности», глава 4).

«Отношенческая» модель личности В этом разделе я постараюсь ввести понятие личности в предложенную «отношенческую» модель мотивации. Фак­ тически, как уже отмечалось, мотивация, поведение и лич­ ность взаимосвязаны таким образом, что, до определенной степени, их следует объединить в одну концептуальную схему. Как обычно, я рассмотрю два аспекта: функциональ­ ный и «отношенческий». Что касается функциональной стороны, уже указыва­ лось, что личность соотносится с особой возможностью пове­ дения и функционирования. Другими словами, личность состоит из совокупности потенциальных и актуальных взаи­ мосвязей с поведенческим миром, который сам по себе по Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации степенно выделяется из физической реальности через этот процесс взаимодействия. Структурные элементы, которые в процессе развития становятся частью личности, — напри­ мер, черты, способности, диспозиции, — также необходимо рассматривать как результат того же самого процесса взаи­ модействия. Только искусственно разделяя полюса «Инди­ вид» и «Среда», мы получаем концепции личности и мира, в которых они вырваны из объединяющей их сети взаимо­ действий. Генетическую информацию, управляющую (во взаимо­ действии со средой) процессами, участвующими в разви­ тии личности, можно также рассмотреть в функциональ­ ных терминах. Однако поскольку мы склонны перера­ батывать функциональную реальность (такую как сенсор­ ная стимуляция) в восприятие вещественных объектов и субстанций, а не в восприятие функциональных единиц, нам сложно рассматривать наш мир и самих себя в функ­ циональных терминах. «Субстанция» необходима как суб­ страт для функционирования, хотя с научной точки зре­ ния более удовлетворительной была бы координация или структура ф у н к ц и й. Следовательно, человеческую лич­ ность (включая осознание своей собственной активности) можно понять как возможность отношенческого функцио­ нирования и как координационный центр обработки ин­ формации и динамического принятия решений. Не вводя понятие гомункулуса, можно говорить о том, что этот ко­ ординационный центр имеет свою реальность, устойчи­ вость и протяженность, аналогично перцептивному миру осязаемых субстанций. Отношенческий аспект личностного функционирования ответственен за тот факт, что личность — это не просто пустой функционирующий механизм. Как было сказано раньше, каждая психологическая операция имеет объект, к которому она интенционально направлена. Объекты, кото­ рые мы воспринимаем или переживаем, как и все, о чем мы думаем или чувствуем, или все, что делаем или к чему мотивированы, хранятся в нас как содержание нашей лич­ ности. Индивида составляют и определяют не только фор­ мальные характеристики интеллекта и характера, но также мнения, чувства и объекты мотивации (то есть их содержа­ ние), с которыми он имеет дело. Все эти объекты относятся к миру, в котором действует личность. Таким образом, мир чьей-то семьи, профессии и деятельности выступает в функ­ ционировании личности интенциональным и имманентным объектом ее операций. Поведенческий мир — это неотъем­ лемый компонент личностного функционирования, так же как перцептивный объект — неотъемлемый компонент вос­ приятия. Нет личности вне содержания психологической жизни. Именно объекты психологического функционирова­ ния индивида образуют его прошлое, настоящее и будущее. Эти объекты представляют собой личностный мир, в кото­ ром он живет. Это не означает, конечно, что объективный или соци­ альный поведенческий мир, общий для тех из нас, кто име­ ет схожий психологический аппарат и схожее культурное наследие, не находится вне нас как общая сцена нашего социального поведения. Но через познание репрезентации этих объектов, ситуаций и событий интернализуются и об­ разуют внутренний мир личностного функционирования. Поэтому изменение или разрушение поведенческого мира объектов может глубоко нарушить функционирование лич­ ности (например, в адаптации к другой культуре или в не­ которых формах психотерапии). Очевидно, что исследование должно принять во внима­ ние определенные структурные элементы, характерные и для индивида, и для его поведенческого мира, так как они проявляются на конкретных стадиях развития. Тем не ме­ нее нужно прояснить, что черты или диспозиции, так же как и поведенческий мир индивида, развивались и продолжают развиваться в рамках структуры И—С. Функциональный анализ поведения и личности должен учитывать непрерыв­ ность процесса взаимодействия И—С, а не просто полагаться на его статичные результаты. Предложенная отношенческая модель, таким образом, дополняет и интеракционистскую теорию, и теорию поля (см. также: Nuttin, 1965).

Роль мотивации в поведении Возвращаясь к мотивации, необходимо сказать несколь­ ко слов о ее роли в общем поведенческом процессе. Ведущая регуляторная функция мотивации. Как уже отмечалось, с бихевиоральной точки зрения мотивацию не следует воспринимать ни как отдельный механизм, ни как Мотивация, планирование, действие Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации физиологическое состояние. Это также не феномен, кото­ рый лишь изредка воздействует на поведение, хотя гомеостатические потребности, такие как голод, могут предпола­ гать такую периодичность. Другими словами, мотивация — это не феномен «включено—выключено», который запуска­ ет изолированные друг от друга действия. Скорее, это не­ прерывная динамическая ориентация, регулирующая по­ стоянное взаимодействие между индивидом и его поведен­ ческим миром, как это иллюстрирует регулирующее влия­ ние целевых объектов. Важно различать общую динамическую функцию непре­ рывной регуляции поведения и конкретные мотивационные состояния, которые активируют и направляют поведе­ ние в конкретные моменты времени. Каждая конкретная мотивация включает в себя конкретную конфигурацию ак­ тивных и латентных динамических ориентации. Структура этой конфигурации меняется в зависимости от ряда внут­ ренних и внешних факторов, включая текущий ход дей­ ствия и непосредственное восприятие поведенческой ситуа­ ции. Конкретные тенденции в один момент времени доми­ нируют, в другой переходят в латентное состояние. Мотивационная структура некоторых индивидов исключительно стабильна. Они преследуют одни и те же цели в совершенно различных ситуациях. У других единственное, что остается неизменным в их поведенческой ориентации, — это им­ пульсивность, с которой они всегда реагируют на текущую ситуацию. Таким образом, каждое временное мотивационное состояние является частью регуляторного «механизма», который оказывает влияние на ход поведения, прерывая или поддерживая текущую активность, меняя или сохра­ 7 няя цель, определяя интенсивность усилия и т.д. Преры­ вание внешней активности для раздумий или в ожидании чего-либо мотивировано в той же степени, что и начало но­ вого действия. Следовательно, регуляторная функция лю­ бой конкретной мотивации является частью одной непре­ рывной динамической функции. Наша концепция мотивации как регуляторного, а не пускового механизма также применима к роли физиологиВ этом контексте следует также принять во внимание теорию Аткинсона и Бёрча (Atkinson, Birch, 1970), которая связывает мотивацию и ее интенсив­ ность с изменением в деятельности, то есть с переходом от одной деятельнос­ ти к другой.

ческих состояний, лежащих в основе физиологических по­ требностей. В принципе, каждое из этих мотивационных состояний соотносится с конкретными точками на кривой, отражающей непрерывное влияние физиологических фак­ торов на взаимодействие «личность—среда». Например, со­ стояние обезвоживания, которое влияет на «питьевое» пове­ дение, — это только одна точка на целой шкале. Взаимоот­ ношения, связывающие организм со значимыми элемента­ ми среды (такими, как вода), предполагают постоянный регуляторный процесс, являющийся функцией значений этой шкалы. Другие мотивационные функции. Кроме управления и регуляции, мотивация выполняет и другие функции, связанные с ними. Направленность мотивации отвечает за цель, которая объединяет различные сегменты действия в согласованное и значимое целое. Ранее было отмечено, что то, что мы делаем (то есть акт поведения), определяется внутренней целью или конечным состоянием нашего по­ ведения. Следует добавить, что понять смысл поведения индивида — то же, что понять индивида как такового. Этот факт говорит о важности мотивационного компонен­ та в некоторых областях прикладной психологии. Тем не менее следует подчеркнуть, что мотивация не обеспечивает полного понимания или объяснения поведе­ ния. Она не дает определенного ответа на вопрос о причи­ нах поведения (Ryan, 1970). Ситуационные, личностные, физические и физиологические факторы также играют роль в ответах на вопросы о поведении, о его «как» и «по­ чему». Тем не менее вклад мотивации характеризуется важным качеством: мотивированное поведение определя­ ется не исходным количеством энергии или стимуляции, как в физических процессах, а предвосхищаемым резуль­ татом, то есть когнитивно представленной целью. В главе 5 обсуждаются взаимосвязи между мотивацией и этим когнитивно представленным целевым объектом.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.