WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

УДК 159.9 ББК 88.3 Н982 Nuttin Joseph MOTIVATION, PLANNING, AND ACTION: A RELATIONAL THEORY OF BEHAVIOR DYNAMICS. Leuven: Leuven University Press;

Hillsdale: Lawrence Erlbaum Associates, 1984. Nuttin Joseph FUTURE TIME PERSPECTIVE AND MOTIVATION. Leuven: Leuven University Press;

Hillsdale: Lawrence Erlbaum Associates, 1985. П е р е в о д с английского Е.Ю. Патяевой, Н.Н. Толстых, В.И. Шевяховой Под редакцией доктора психол. наук Д. А. Леонтьева Данное издание выпущено в рамках программы «Translation project» при поддержке института «Открытое общество» (Фонд Сороса) — Россия и института «Открытое общество» — Будапешт ОХРАНЯЕТСЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РФ ОБ АВТОРСКОМ ПРАВЕ. ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ ВСЕЙ КНИГИ ИЛИ КАКОЙ-ЛИБО ЕЕ ЧАСТИ БЕЗ ПИСЬМЕННОГО РАЗРЕШЕНИЯ ИЗДАТЕЛЬСТВА ВОСПРЕЩАЕТСЯ. ЛЮБЫЕ ПОПЫТКИ НАРУШЕНИЯ БУДУТ ПРЕСЛЕДОВАТЬСЯ В СУДЕБНОМ ПОРЯДКЕ.

ОГЛАВЛЕНИЕ Человек перспективы. Д.А. Леонтьев МОТИВАЦИЯ, ПЛАНИРОВАНИЕ, ДЕЙСТВИЕ Предисловие автора Глава 1. Введение и исторический обзор Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения Глава 3. «Отношенческая» модель мотивации Глава 4. Поведенческие потребности человека Глава 5. От потребностей к целям и планам Приложение. Некоторые общие модальности функционирования мотивации Отношенческая модель и ее применение в исследованиях Общее заключение Литература ПЕРСПЕКТИВА БУДУЩЕГО И МОТИВАЦИЯ Предисловие автора Глава 1. Теория временной перспективы Глава 2. Метод мотивационной индукции (ММИ) Глава 3. Измерение временной перспективы: темпоральный код 351 354 391 419 17 19 41 98 130 205 292 307 312 320 Нюттен Ж. Н 982 М о т и в а ц и я, д е й с т в и е и п е р с п е к т и в а б у д у щ е г о / П о д ред. Д.А. Л е о н т ь е в а. — М.: С м ы с л, 2004. — 608 с. ISBN 5-89357-151-7 В книгу включены основные работы крупнейшего европейского психо­ лога, автора оригинального теоретического и методического подхода к изучению мотивации и временной перспективы. В работе «Мотивация, пла­ нирование и действие» автор разворачивает теорию человеческой мотива­ ции — от отношений индивида с миром до конкретных поведенческих це­ лей и планов. В работе «Мотивация и перспектива будущего» изложена методология и методика изучения качественного содержания мотивации и характеристик временной перспективы. В издание включен обзор новей­ ших исследований в русле концепции Нюттена. Адресуется психологам. УДК 159.9 ББК 88. ISBN 5-89357-151- 5 Presses Universitaires de France, 1980 Ъ Leuven University Press, 1985 5 Издательство «Смысл», 2004 (перевод на русский язык, предисловие, оформление) Содержание 433 446 456 488 534 539 •' •. Глава 4. Измерение протяженности перспективы будущего Глава 5. Установки по отношению к личному прошлому, настоящему и будущему Глава 6. Руководство по анализу временной перспективы Глава 7. Руководство по анализу содержания мотивации Приложение А. Инструкции ММИ и перечень индукторов Приложение Б. Вопросники мотивационных категорий и мотивационных объектов Литература Мотивация в будущее: когнитивно-динамический подход Ж. Нюттена к поведению человека (М. Абреу, М. Пайшау, В. Лене) Литература ЧЕЛОВЕК ПЕРСПЕКТИВЫ 562. 599 Бельгийский психолог Жозеф Нюттен (1909—1988) входит в число наиболее крупных и авторитетных психологов Ев­ ропы второй половины XX века. Однако не это делает его таким интересным для нас сегодня. Мало кто из его совре­ менников отличался такой же самостоятельностью и неза­ висимостью в выборе путей продвижения психологического знания и такой же целенаправленностью и методичностью в движении по ним. Планирование, действие, самореализа­ ция, перспектива будущего — все это ключевые слова не только теории Нюттена, но и его жизни. Нюттен получил изначально теологическое и философ­ ское образование, был не только ученым, но и священником (каноником), и это наложило отпечаток на всю его последу­ ющую работу в области психологии, основная часть которой проходила на поле, распаханном всемогущим бихевиоризмом, выбросившим душу из сферы интересов психологии. Хотя в научных текстах Нюттена вопросы религии никак не присут­ ствуют, он вступился за душу человека — и отстоял ее. Уже с самых первых своих исследований в области психологии научения, относящихся к концу 1930 — на­ чалу 1940-х годов, он отважно вводит в исследование про­ цессов научения неприемлемое для бихевиористов инфор­ мационно-когнитивное измерение, показывая, что под­ крепление оказывает свое влияние на научение не столько в силу условных связей, сколько в силу его инструмен­ тальных связей со значимыми для индивида целями, бро­ сив вызов одному из законов Торндайка! История этого Д.А. Леонтьев Человек перспективы цикла работ хорошо отражена во включенной в данное издание статье М. Абреу, М. Пайшау и В. Ленса. Но са­ мое интересное начинается позже, когда в пятидесятые годы Нюттен переключается на общие вопросы психоло­ гии мотивации, в шестидесятые — на вопросы психоло­ гии личности, а во второй половине семидесятых сосредо­ точивается на том, с чем его имя преимущественно ассо­ циируется сегодня — на исследовании перспективы буду­ щего и ее роли в поведении человека. С 1946 года и до самой смерти он работал в Лувенском католическом университете, где он сделал первую в Бельгии программу психологического образования, стал первым де­ каном факультета психологии и педагогики, основал Психо­ логический институт и Центр исследований мотивации и временной перспективы. Нюттен получил ряд престижных международных премий, в 1972 году был избран прези­ дентом Международного союза научной психологии. Книги Нюттена переведены на многие языки, активные группы его учеников и последователей работают сейчас не только в Бельгии, но и в Норвегии, Португалии, Польше. В теории мотивации Нюттена соединились целый ряд раз­ личных и зачастую конфликтовавших между собой тради­ ций в исследовании мотивации: бихевиористская, психоди­ намическая, гуманистическая и когнитивистская. В числе своих учителей и предшественников Нюттен называет Р. Вудвортса, К. Левина, Г. Мюррея. И действительно, тео­ рия Ж. Нюттена во многом преодолевает односторонность предшествующих подходов и предлагает интегративную объяснительную модель мотивационных процессов. Крити­ куя бихевиоризм за недооценку сознательных и разумных моментов в человеческой мотивации, психоанализ — за ме­ ханистичность, когнитивную психологию — за изоляцию сознания человека от жизненного мира, «отношенческая» теория Нюттена охватывает практически все основные про­ блемы психологии мотивации, увязывает их в единую тео­ ретическую систему, выдержанную в единой логике, обхо­ дится минимумом исходных аксиоматических допущений и непротиворечиво стыкуется с большинством других под­ ходов, существенно превосходя их по своим объяснитель­ ным возможностям. Исходной точкой для Ж. Нюттена выступает система взаимодействий индивид—мир. «Вместо того, чтобы начи нать с двух реальностей, которые, будучи уже существу­ ющими, вступают в контакт друг с другом, мы исходим из самой системы отношений, в которой личность и среда выступают как два полюса. Рассмотрение личности и сре­ ды вне этой системы отношений бесплодно для анализа поведения» (Nuttin, 1984, с. 58). Ж. Нюттен говорит даже о взаимодействии с миром как о базовой потребности орга­ низма. Но эта потребность, очевидно, не рядоположена всем остальным потребностям, которые представляют со­ бой конкретные формы этого взаимодействия. «Фунда­ ментальные потребности суть наиболее общие модальности или темы отношений, в которых индивиды нуждаются и которые они ищут в бесчисленных конкретных формах поведенческих контактов с их миром» {Nuttin, 1957, с. 190). Основные характеристики потребности, по Нюттену, можно свести к трем, обозначив их как предметность, не­ адаптивность и гетерархичность. Предметность потребно­ стей вытекает непосредственно из их понимания как фор­ мы отношений индивида с миром. «Потребности присущи индивиду в связи с комплементарностью, которая харак­ теризует два полюса единства "индивид—среда"» (Nuttin, 1984, с. 60). Внешний полюс этого единства задается пред­ метами (в широком смысле слова) или ситуациями, обла­ дающими для индивида смыслом. Сами потребности ока­ зываются зависящими от окружающей ситуации. Если ситуация угрожающая, индивид стремится к самосохране­ нию, если на него нападают — он защищается, если со­ циальные условия кажутся неустойчивыми, он стремится к межличностному комфорту, а если устойчивыми — к саморазвитию. Мотивация характеризуется прежде всего целевой направленностью, она дает не каузальное, а телео­ логическое объяснение. Фундаментальная ориентация по­ требностей, согласно Ж. Нюттену, является врожденной, однако она развивается и конкретизируется в бесчислен­ ном разнообразии конкретных мотивов и целевых объек­ тов. При этом интенсивность мотивации является «функ­ цией природы объекта и его отношения к индивиду» (там же, с. 83). Неадаптивность человеческих потребностей в теории Ж. Нюттена сближает последнюю со взглядами Олпорта и других представителей гуманистической психологии (Гольд Д.А. Леонтьев Человек перспективы штейна, Роджерса, Маслоу). Согласно Нюттену, человек не только приспосабливается к миру, но и адаптирует мир к своим планам, проектам и потребностям. Мотивацию че­ ловека нельзя понять, рассматривая ее в узких рамках биологических адаптивных процессов. «Адаптацию скорее следует рассматривать как вторичный механизм, вторич­ ный в том смысле, что он обслуживает более фундамен­ тальный динамизм. Этот фундаментальный динамизм — не адаптация себя к миру, а реализация себя в мире» {Nuttin, 1967, с. 135). Наконец, принцип гетерархичности гласит, что хотя существуют качественно разные потребности, относящие­ ся к различным уровням взаимодейстия с миром, одни виды потребностей нельзя вывести из других. «Модель взаимотношений создает здоровую основу для различения физиологических и психологических потребностей без ап­ риорного подчинения последних первым» (Nuttin, 1984, с. 63). Конечную основу социальных, познавательных и идеологических мотиваций человека нельзя проследить до уровня тканей или физиологической стимуляции... Она прямо связана с высшими уровнями самого человеческо­ го функционирования» (там же, с. 79). С другой сторо­ ны, Ж. Нюттен неоднократно подчеркивает, что попытки инвентаризировать потребности, составить их список ли­ шены смысла, поскольку результаты будут зависеть лишь от уровня абстрагирования, выбранного исследователем. Тем не менее Нюттен не избежал искушения или необхо­ димости описать некоторые конкретные потребности. Ж. Нюттен начинает с констатации присутствия в че­ ловеческой мотивации двух разнонаправленных тенден­ ций. «Первая связана с самодетерминацией, самоактуали­ зацией, потребностью в достижении, самозащите, самосо­ хранении и т.д. Вторая — с самоотдачей, потребностью в контакте, в аффилиации, в причастности, в единении и любви» (Nuttin, 1957, с. 191). Эти потребности можно рас­ сматривать как аспекты более фундаментальных направленностей поведения. Они тесно связаны между собой и всегда присутствуют в конкретной мотивационной струк­ туре. В частности, они по-разному проявляются на разных уровнях психической жизни. Нюттен описывает три таких уровня: психофизиологический, социальный и духовный. Психические процессы на психофизиологическом уровне являются лишь оборотной стороной психофизиологических процессов в организме;

на социальном уровне психичес­ кая реальность представляет нам мир, в котором мы жи­ вем, который мы понимаем и который имеет для нас смысл;

духовный аспект психической активности связан с представлением о трансцендентных по отношению к материальному миру ценностных реалиях, которые прида­ ют жизни человека надмирской характер (Nuttin, 1962, с. 244—246). Соответственно на первом уровне две выше названные тенденции образуют базовую потребность в ви­ тальном развитии и биологическом контакте, на втором уровне — потребность в развитии личности и психосоциаль­ ном контакте и на третьем, высшем уровне — потребность в экзистенциальной опоре и универсальной интеграции. Наконец, еще один чрезвычайно важный аспект теории Нюттена касается трансформации потребностей в цели, пла­ ны и поведенческие проекты. Эта трансформация представ­ ляет собой когнитивную переработку потребностей, взаимо­ действие мотивационных и когнитивных процессов. В ре­ зультате этой переработки потребности не только конкрети­ зируются. Они перестают быть «иррациональными», каки­ ми они были до когнитивной переработки, и интегрируются с динамическим самоотношением и системой ценностей ин­ дивида. «Трансформируясь в цели и проекты, потребность приобретает личностный характер. Итоговая цель — это моя цель, а поведение, преследующее ее, — это мое действие» (Nuttin, 1984, с. 179). Тогда же побуждения обретают временную перспекти­ ву, перспективу будущего, которую Ж. Нюттен характе­ ризует как пространство, в котором строится когнитивно переработанная мотивация человеческой деятельности. Временную перспективу Нюттен понимает как временное измерение поведенческого мира, рассматривая способность человека ставить и осуществлять отдаленные во времени цели как важную сущностную характеристику человека. Перспектива будущего связана с мотивацией, более того, именно будущее я в л я е т с я «пространством мотивации». Согласно Ж. Нюттену, временная перспектива задается объектами, локализованными во времени. Именно эти объекты играют роль детерминант, регулирующих поведе­ ние. Представление цели, связанной с некоторой потреб­ ностью, неотделимо от локализации этой цели в некото Д.А. Леонтьев Человек перспективы рой точке будущего и, тем самым, от внесения временно­ го измерения в динамику поведенческого акта. При этом л о к а л и з а ц и я целевых объектов в будущем не является л и ш ь процессом антиципации или ожидания. «Будущее является "психологическим пространством", в котором по­ требности человека подвергаются когнитивной переработ­ ке в отдаленные цели и поведенческие проекты. В этом смысле умозрительный конструкт "будущее" есть место строительства поведения и развития человека» (Nuttin, 1985, с. 40). Ориентация на будущее рассматривается се­ годня последователями Нюттена как важная личностная переменная или черта. Теория временной перспективы Нюттена неразрывна с разработанным им исследовательским методом мотивационной индукции (ММИ) — вариантом метода неокончен­ ных предложений, предназначенным для изучения содер­ жания мотивации и временной перспективы через анализ целей, сформулированных самими испытуемыми. Работы Нюттена недостаточно хорошо известны у нас в стране, хотя целый ряд специалистов обращали на них са­ мое пристальное внимание. Это тем более удивительно, если учитывать многочисленные содержательные переклички идей Нюттена с идеями ведущих отечественных психоло­ гов, в первую очередь С.Л. Рубинштейна (1997) и А.Н. Ле­ онтьева (1977). С поздними идеями Рубинштейна Нюттена роднит базовая онтология человека и мира, взаимозависи­ мых друг от друга. В теории Нюттена, как и у позднего Рубинштейна, индивид является лишь одним полюсом це­ лостной системы «индивид—мир» и не обладает автоном­ ным функционированием в отрыве от второго полюса. С А.Н. Леонтьевым Нюттена связывали не только многочис­ ленные переклички в их взглядах на мотивацию, высшие потребности, трансформацию потребностей в мотивы и цели, роль смысла в регуляции деятельности и др., но и тесные дружеские отношения, постоянная переписка. Многие оте­ чественные психологи черпали сведения о западных иссле­ дованиях и подходах в области психологии мотивации из написанного Нюттеном раздела «Мотивация» фундамен­ тального многотомного руководства «Экспериментальная психология» под редакцией Пола Фресса и Жана Пиаже, переведенного на русский язык (Нюттен, 1975). К сожа­ лению, этот раздел до сих пор оставался единственной ра ботой Нюттена, переведенной на русский язык. Тем не ме­ нее, оригинальная теория и методический подход Нюттена в 80-е годы не прошли мимо внимания отечественных авто­ ров, получив отражение в публикациях Б.В. Зейгарник, А.Б. Орлова, Н.Н. Толстых и др. Предпринимались и попытки использовать методи­ ческий подход Нюттена к исследованию мотивации и вре­ менной перспективы. Отталкиваясь от этого подхода, Н.Н. Толстых (1989) выполнила ряд интересных исследова­ ний мотивации и временной перспективы у подростков. Ав­ тор данной вступительной статьи еще с середины 80-х годов интересовался возможностями использования ММИ для изучения мотивации подростков и взрослых, сделав русско­ язычный вариант этой методики, который применялся в разнообразных исследованиях. Так, в диссертационной ра­ боте Ю.А. Васильевой (1995, 1997) сравнивались данные по ММИ у делинквентных подростков и подростков, не имев­ ших конфликтов с законом. Из числа содержательных ка­ тегорий анализа мотивации различия обнаружились по до­ вольно многим. У делинквентов гораздо чаще встречаются мотивационные объекты, относящиеся к «Я» (S), ожидани­ ям чего-либо от других (С2), а также ситуационные (Tt) и неклассифицируемые (/) ответы. Напротив, гораздо реже у них встречаются мотивационные объекты, относящиеся к профессиональной деятельности (R3), самореализации (SR), познанию (Е), досугу (L). По временной локализации мотивационных объектов различия оказались столь же яркими. У делинквентов вдвое чаще цели локализованы в настоя­ щем и настолько же реже — в конкретном будущем и вне времени. Эти данные хорошо согласуются с результатами других использованных в этом исследовании методик. Делинквентному подростку свойственно восприятие себя как человека пассивного, интеллектуально ленивого, зависяще­ го от воли обстоятельств и других людей, мало влияющего на ход событий, склонного «жить сегодняшним днем». Де­ линквенты демонстрируют преобладающую фиксацию на настоящем в сочетании со слабой ориентацией на будущее, а также слабой ориентацией на вневременную (ценностную) перспективу. У них также наблюдается большой удельный вес чрезмерно абстрактных и не поддающихся классифика­ ции ответов, что может свидетельствовать об аморфности целей и временной перспективы этой группы испытуемых.

Д.А. Леонтьев Человек перспективы В работе Д.А. Леонтьева и М.А. Филатовой (1999) был выявлен ряд корреляционных связей содержательных и временных показателей ММИ с индикаторами МПС (Ле­ онтьев, 1999) — методики предельных смыслов, отража­ ющей смысловую организацию мировоззренческих пред­ ставлений личности. Высокая связь (р < 0.001) обнаруже­ на между индексом децентрации МПС (характеристики того, в какой степени человеку свойственно рассматривать свою жизнь в контексте жизни других людей) и катего­ рией С, ММИ («мотивация, формулируемая для третьего лица»), а также категорией С («социальные контакты») (р < 0.01). Значимые отрицательные связи были выявле­ ны между индексом негативности МПС (показателем гомеостатической ориентации, избегания всякой активности, не связанной с ситуативной необходимостью) и категори­ ей R («активность») ММИ (р < 0.05), а также временными параметрами «настоящее» и «будущее» (р < 0.05);

однако он положительно коррелирует с категорией «жизнь», отра­ жающей мотивацию, которая не может быть локализова­ на во времени. Один из структурных показателей МПС — продуктивность — положительно коррелирует с категори­ ей Е («познавательная мотивация») ММИ, иными слова­ ми, испытуемые с выраженной познавательной мотиваци­ ей строят наиболее развернутые мировоззренческие пред­ ставления. Два структурных показателя МПС, характери­ зующие степень связности, структурированности мировоз­ зренческих представлений, положительно коррелируют с категорией «будущее». Это означает, что планирование действий подразумевает хорошую связность смысловых структур и опирается на соответствующие связи. Данное издание заполняет заметный пробел в русско­ язычной психологической литературе. В него мы включили две последних, итоговых книги Нюттена, вышедшие на французском языке в 1980 и 1984 годах, соответственно, и переизданные в исправленном и дополненном виде на анг­ лийском в 1984 и 1985 годах. Переводы выполнены с наибо­ лее полных английских изданий. Первая из них — «Моти­ вация, планирование, действие» — содержит систематичес­ кое изложение общей теории мотивации Нюттена. Вторая — «Перспектива будущего и мотивация» — является прямым продолжением первой и сосредоточена на перспективе буду­ щего. В частности, в ней детально изложен методический подход Нюттена к измерению мотивации и временной пер­ спективы — метод мотивационной индукции, — а также вспомогательные методические инструменты. Кроме этого, в данное издание включена написанная специально для него статья трех учеников Нюттена, в которой рассказано о са­ мых последних исследованиях и прикладных разработках, основанных на теории и методологии Нюттена. Авторы этой статьи — М. Абреу и М. Пайшау из университета Коимбры, Португалия, который незадолго до смерти Нюттена присво­ ил ему титул почетного доктора, и В. Лене из Лувенского университета, ближайший соратник Нюттена и соавтор ряда глав его книги «Перспектива будущего и мотивация», воз­ главляющий после смерти Нюттена Центр исследований мо­ тивации и временной перспективы. Остается поблагодарить всех тех, кто прикладывал не­ малые усилия для доведения до российских читателей идей такого глубокого и незаурядного теоретика как Жозеф Нюттен и способствовал тому, чтобы это издание состоялось, прежде всего ведущего научного сотрудника Психологичес­ кого института РАО Наталью Николаевну Толстых, профес­ сора Лувенского университета Вилли Ленса и директора из­ дательства Лувенского университета Хильде Лене.

Литература Васильева Ю.А. Особенности смысловой сферы личности у лиц с нарушениями социальной регуляции поведения: Дис.... канд. психол. наук. М., 1995. Васильева Ю.А. Особенности смысловой сферы личности при нарушениях социальной регуляции поведения // Психол. журн. 1997. Т. 18. № 2. С. 58—78. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. 2-е изд. М.: Политиздат, 1977. Леонтьев Д.А. Методика предельных смыслов (методичес­ кое руководство). М.: Смысл, 1999. Леонтьев Д.А., Филатова М.А. Психодиагностические воз­ можности методики предельных смыслов // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14, Психология, № 2. 1999. С. 53—68. Нюттен Ж. Мотивация // Экспериментальная психология / Ред.-сост. П. Фресс, Ж. Пиаже: В 6 вып. М.: Прогресс, 1975. Вып. V. С. 15—110.

Д.А. Леонтьев Рубинштейн С.Л. Человек и мир. М.: Наука, 1997. Толстых Н.Н. Жизненные планы старшеклассников. Вари­ анты временной перспективы // Формирование личности стар­ шеклассника / Под ред. И.В. Дубровиной. М.: Педагогика, 1989. С. 25—55. Nuttin J. Personality dynamics // Perspectives in personality theory / Ed. by H.P. David, H. von Bracken. N.Y: Basic Books, 1957. P. 183—195. Nuttin J. Psychanalyse et conception spiritualiste de l'homme. Paris: P.U.F., 1962. Nuttin J. Problemes de motivation humaine. Psychologie des „ besoins fondamentaux et de projets d'avenir // Scientia. 1967. Vol. СП. Р. 1—12. Nuttin J. Motivation, planning, and action: a relational theory of behavior dynamics. Leuven: Leuven University Press;

Hillsdale: Lawrence Erlbaum Associates, 1984. Nuttin J. Future time perspective and motivation. Leuven: Leuven University Press;

Hillsdale: Lawrence Erlbaum Associates, 1985. Д.А. Леонтьев психологических наук МОТИВАЦИЯ ПЛАНИРОВАНИЕ ДЕЙСТВИЕ доктор ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Эта книга не замышлялась ни как учебник, ни как обзор работ по проблемам мотивации. Ее главное назначение — представить концептуальную модель человеческой мотива­ ции в терминах поведения и отношений с миром. Поведен­ ческие отношения и взаимосвязи в том виде, в котором они «востребованы» функционирующим индивидом, рассмат­ риваются как поведенческая динамика, или потребности. В центре этой книги находится когнитивная переработка этих потребностей в поведенческие планы действия. Несмотря на новые открытия и новые тенденции, кон­ цептуальные основания психологии в действительности пре­ терпели лишь незначительные изменения. По сути, новое вино заливается в старые мехи. В этом случае, как говорит Матфей, «прорываются мехи, и вино вытекает» (Мф. 9: 17). Пытаясь изменить эту ситуацию, в этой книге я стремлюсь пересмотреть некоторые из основополагающих концептуаль­ ных утверждений психологии и предложить новые модели для понимания поведения. Я не ожидаю, что эта книга при­ ведет сразу же к построению конкретных гипотез или иссле­ довательских стратегий. Тем не менее я предполагаю, что объединение этих концепций в единую исследовательскую схему внесет определенный вклад в развитие тех областей в экспериментальной психологии человеческого поведения, которые пока еще не получали должного внимания. Поведе­ ние как таковое будет представлено концептуально в челове­ ческом контексте, при этом в центре внимания будут нахо­ диться функциональные и направляющие аспекты мотива Мотивация, планирование, действие ции, а не измерение ее интенсивности. Обсуждая, как раз­ вивается и работает мотивация, я уделю особое внимание процессам, с помощью которых потребности конкретизи­ руются во внутренних целях и внешних структурах «сред­ ство—цель». Тот факт, что люди ставят себе цели и строят планы, которые пытаются осуществить, является одной из наиболее поразительных характеристик поведения. Временная перспектива, особенно перспектива будуще­ го, добавляет важное измерение, в котором мотивация мо­ жет исследоваться в терминах постановки целей и планиро­ вания. Этот временной аспект подробно рассмотрен в от­ дельной книге, где представлена теоретическая модель и эмпирическая методология исследования роли перспекти­ вы будущего в мотивации и действии (Nuttin, 1984). Эта книга была написана для психологов и студентовстаршекурсников психологических факультетов. Но она также может быть полезна и специалистам смежных обла­ стей — социологам, педагогам, юристам, экономистам, пси­ хиатрам, врачам и гуманитариям, — которых интересуют психологические исследования человеческого поведения. Трехфазная модель поведения, описанная в книге, может дать клиническим психологам теоретическую модель для диагностики специфических для каждой поведенческой фазы дисфункций. Ряд моих коллег и сотрудников заслуживают упомина­ ния за их помощь в критической оценке различных фраг­ ментов рукописи. Мне особенно хочется упомянуть своего племянника и коллегу Ж.М. Нюттена-младшего, а также моих сотрудников: Ленса, Д'Идеваля и Ээлена. Моя секре­ тарша, мисс Виерс, оказала неоценимую помощь при со­ ставлении библиографических ссылок и указателей. Идея и первый вариант этого труда родились во время моего отпускного года в стэнфордском «Центре углублен­ ных исследований наук о поведении». Я хочу выразить свою признательность дирекции Центра за гостеприимство и под­ держку, а также за вдохновляющую атмосферу, без которой завершить этот проект было бы очень сложно. Настоящее английское издание представляет собой ис­ правленную и расширенную редакцию книги, которая впер­ вые была опубликована на французском языке в 1980 году. Жозеф Нюттен Глава 1. ВВЕДЕНИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР Психолог, в отличие от психофизиолога, не думает о мо­ тивации в терминах биохимического состояния или невро­ логического возбуждения. Вместо этого психологи изучают поведение в контексте взаимоотношений индивида с ок­ ружающим его миром. Они рассматривают мотивацию как динамический аспект поведения, посредством которого ин­ дивид вступает в контакт — то есть в определенное отноше­ ние — с миром. Более конкретно, мотивация представляет собой активный процесс направления поведения к предпо­ 1 читаемым ситуациям и объектам. В частности, в этой книге будут рассмотрены две большие группы проблем: а) вопрос о том, как устанавливаются категории объек­ тов, на которые направлено поведение индивида (глава 4) и б) процессы, занимающие промежуточное положение между мотивацией и поведением (главы 3 и 5). Проблемы первой группы связаны с содержанием моти­ вации, то есть с тем, что именно индивид пытается сде­ лать, получить, создать или чего избежать. Другой способ Термин «объект» используется в этой книге в его наиболее широком смысле. Он относится, в частности, как к статичным объектам, так и к собы­ тиям, как к ситуациям или взаимоотношениям, так и к людям. Иными сло­ вами, «объект» означает все, что может быть воспринятым или желаемым. Само это осознание может быть «объектом» мотивации, точно так же, как сам индивид может быть объектом осознания.

Мотивация, планирование, действие Глава 1. Введение и исторический обзор изучения этих вопросов — это размышление о них в терми­ нах выделения и классификации фундаментальных челове­ ческих потребностей. Вторым фокусом книги является рассмотрение мотивационных процессов. Особое внимание будет уделено влия­ нию когнитивных процессов на развитие и конкретизацию потребностей и различению инструментальной и внутрен­ ней мотивации. Обе эти темы рассматриваются в рамках теоретического подхода, который можно назвать «соотноси­ тельной» концепцией мотивации (глава 3). Однако, прежде чем обратиться к нему, имеет смысл изложить общую кон­ цептуальную модель поведения (глава 2). Что касается на­ стоящего введения, то я хочу обрисовать в нем историчес­ кую перспективу, которая будет полезной для понимания моей общей позиции. Особый интерес представляют, с моей точки зрения, исторические факторы, связанные с исклю­ чением когнитивных и мотивационных функций из изуче­ ния поведения.

Мотивация и поведенческие взаимоотношения Мотивация понимается обычно либо как импульс, воз­ никающий внутри организма, либо как притяжение, ис­ ходящее от какого-либо внешнего по отношению к инди­ виду объекта. Теоретики, описывавшие мотивацию в тер­ минах инстинктивных потребностей (например, Мак-Дауголл или Фрейд) или врожденных гомеостатических по­ буждений (например, Халл), понимают ее как внутренний импульс. В противоположность этому притягательность внешних объектов получила отражение в теориях побуди­ тельности (incentive) и поля, рассматривающих мотива­ цию в терминах «валентности» — значимости с точки зре­ ния направления поведения и влияния на него. Рассмат­ ривая индивида и его окружение в качестве единого функ­ ционального целого (глава 3), я представляю мотивацию к а к коренящуюся в динамической природе самой этой функциональной взаимосвязи и объединяющую оба эти элемента. Поведение подразумевает живого индивида, имеющего дело с окружающим его миром, и мотивация является прежде всего неотъемлемым динамическим ком­ понентом этого процесса поведенческого взаимодействия. Динамический аспект отношения индивид—окруже­ ние проявляется в том, что живые организмы вообще, и люди в частности, не безразличны к объектам и ситуаци­ ям, с которыми они взаимодействуют. Некоторые формы взаимодействия более предпочтительны, чем другие;

есть формы взаимодействия, к которым индивид стремится и которые играют существенную роль в поддержании его оптимального функционирования. В противоположность этому, другие виды взаимодействия избегаются и/или вос­ принимаются как вредные. Таким образом, мотивация в принципе операционализируется в терминах поведенчес­ ких взаимоотношений и является отражением того фак­ та, что организм активно направляет себя к предпочитае­ мым им взаимодействиям с определенными объектами. Далее, мы можем определить функционирование, особен­ но оптимальное функционирование, как главную движу­ щую силу живых организмов, фактически как внутрен­ нюю цель этого динамического взаимодействия. Интенсив­ ность предпочтения того или иного направления в разных ситуациях будет различной. В определенных случаях же­ лание приобрести определенный объект будет чрезвычай­ но сильным, ибо затрагивает вопрос жизни и смерти (фи­ зической или психологической). В других же случаях один исход оказывается просто более предпочтительным, чем другой. Прежде чем предложить теоретическую модель моти­ вации, я хотел бы рассмотреть этот вопрос в более широ­ ком контексте. Мне кажется, что не имеет смысла приво­ дить обзор многочисленных результатов недавних иссле­ дований и взглядов, демонстрирующих очевидную неадек­ ватность бихевиористских теорий в объяснении поведения в целом и мотивации в частности. Интересующиеся этим читатели могут обратиться к пионерской работе Миллера, Галантера и Прибрама (Miller, Galanter, Pribram, 1960), относящейся к поведению в целом, и к первопроходческим работам Уайта (White, 1959) и Ханта (Hunt, 1965) в области мотивации. Однако я считаю необходимым особо подчеркнуть значимость теоретических моделей для про­ ведения экспериментальных исследований.

Мотивация, планирование, действие Глава 1. Введение и исторический обзор Теория и эксперимент в психологии В психологии, как и в биологии, есть немало примеров того, как косная приверженность господствующим теоре­ тическим представлениям препятствовала прогрессу экспе­ риментальных исследований. В частности, это относится к определенным виталистическим концепциям в биологии (здесь можно вспомнить о заживлении ран как средстве за­ щиты организма). Это относится и к теориям мотивации, которые ограничиваются тем, что связывают определенные формы поведения с особыми «динамическими силами» (на­ пример, с хорошо известной vis dormitiva*). В результате такого рода наклеивания ярлычков еще до того, как мы начали исследовать процессы, лежащие в основе феномена, складывается впечатление, что мы этот феномен уже объяс­ нили. Соответственно, потребность в дальнейшем его иссле­ довании становится гораздо слабее. Если мы обратимся к психологии человека, то увидим, как множество так назы­ ваемых «научных» теорий перекрыли путь целому ряду пер­ спективных исследований. Возьмем, к примеру, теорию Торндайка и ее последующее видоизменение бихевиористами. Эта теория отвергала возможность учиться путем на­ блюдения и подражания. С этой точки зрения подкрепле­ ние, а следовательно и научение, может относиться исклю­ чительно лишь к тем действиям, которые индивид действи­ тельно осуществил. А в результате очень важный феномен социального научения (Bandura, 1962) в течение долгого времени оставался не только неизученным, но и вообще 2 неизвестным. Аналогично этому, в психологии мотивации многие формы познавательной и социальной мотивации (в частности, любопытство и привязанность) не изучались только потому, что общепринятые теории определяли базо­ вые потребности исключительно в терминах физиологичес­ ких детерминант (например, теория первичных и вторич­ ных потребностей). Таким образом, для изучения столь сложного объекта, к а к человеческое поведение, необходимо разрабатывать * Усыпляющая сила ( л а т. ). — Примеч. переводчика. Известно, чтоТорндайк (1898, 1901, 1911) изучал имитационное науче­ ние. Негативные результаты, которые, как ему казалось, дало это исследова­ ние, определялись той теоретической схемой, в рамках которой они интер­ претировались, и привели к весьма плачевным последствиям.

адекватные теоретические представления. В течение слиш­ ком долгого времени определенные формы поведения не становились предметом научного исследования только по­ тому, что они не укладывались в структуру существую­ щей теории. Изложенные в этой книге концептуальные модели не предлагают заменить экспериментальный метод так называемым «гуманистическим» подходом, а призва­ ны способствовать экспериментальным исследованиям в игнорировавшихся до сих пор областях и направлять их. Конечная цель моего обзора этих теоретических моделей состоит в том, чтобы изучить определенные феномены по­ ведения с точки зрения их места в человеческой жизни в целом и, таким образом, сфокусировать наше внимание на тех вопросах, которые подлежат дальнейшему исследова­ нию. Я думаю, что для начала целесообразно размежевать­ ся с рядом неадекватных концептуальных моделей, осо­ бенно с теми, которые недооценивают когнитивные и мотивационные аспекты человеческого поведения. В послед­ ние десятилетия основная л и н и я развития эксперимен­ тальной психологии в огромной степени характеризова­ лась пренебрежительным отношением к двум этим прин­ ципиально важным аспектам поведения — познанию и мотивации. Возможно, читателю будет полезно сначала достаточно детально проанализировать основания, по кото­ рым эти процессы исключались из рассмотрения, чтобы потом более полно обосновать необходимость их возвраще­ ния. Обратимся сначала к познавательным процессам.

Обесценивание когнитивных факторов Одним из интереснейших вопросов развития современ­ ной психологии является масштабное игнорирование ког­ нитивных функций при изучении поведения — вплоть до их недавнего возвращения в психологию. Прежде чем пе­ рейти к их рассмотрению, полезно познакомиться с истори­ ей того, как и почему они были изгнаны. Проиллюстриро­ вать это поможет обращение к моему личному опыту. В самом начале моей карьеры я лично непосредственно столкнулся с научным запретом на когнитивные интерпре­ тации. В 1941 году я подал копию своей диссертации одному из членов докторского комитета. В ходе нашей с ним ветре Мотивация, планирование, действие Глава 1. Введение и исторический обзор чи мы обсуждали экспериментальные результаты в терми­ нах закона эффекта. Профессор, посетивший Соединенные Штаты и работавший в течение некоторого времени с Торндайком, имел личные мотивы для того, чтобы очень жестко придерживаться закона Торндайка. Увидев, что результаты диссертации не подтверждают торндайковскую интерпрета­ цию влияния награды, особенно с точки зрения вытекаю­ щих из них следствий для когнитивного объяснения под­ крепления, профессор вознегодовал и категорически от­ казался признать мое исследование научно обоснованным. Даже не взглянув на представленный материал, он сообщил мне, что считает своим долгом «опровергнуть» мою диссер­ тацию. Не очень-то комфортная позиция для соискателя! Нет надобности говорить, что этот опыт немало способство­ вал формированию моего нынешнего интереса к роли позна­ ния в научении и мотивации. Нет сомнений, что длительное недоверие психологов к познавательным процессам представляет собой весьма странную позицию для ученых, которые, как предполагает­ ся, посвятили свою жизнь углублению нашего понимания человеческого поведения. Если не включать содержания сознания и связанные с ними убеждения в число факторов, влияющих на поведение, то я вообще не могу понять смыс­ ла и цели науки. Во всяком случае, мы должны признать, что одна из «идей», существенно повлиявших на «поведе­ ние» некоторых психологов, состояла в том, что идеи не оказывают влияния на действия. Давайте рассмотрим этот вопрос в более широком кон­ тексте. Трудно представить, что когнитивные функции до­ стигли бы в ходе биологической эволюции своего нынешне­ го уровня сложности, если бы они не играли никакой реаль­ ной роли в приспособительном поведении. Устранив позна­ вательные процессы из научного объяснения человеческого поведения, бихевиористы, естественно, не отрицали самого их существования. Скорее, они просто рассматривали позна­ ние как излишнюю биологическую роскошь. Однако функ­ циональное превосходство человека над другими животны­ ми основано именно на необычайном развитии познаватель­ ных функций. И именно когнитивное превосходство челове­ ка позволяет ему в значительной мере компенсировать его физические и биологические слабости и благодаря этому эф­ фективно использовать большую часть всего живого мира.

В XIX веке было принято объяснять поведение живот­ ных антропоморфно, ссылаясь на воспоминания или «идеи», которые дают начало действию. Например, Конви Ллойд Морган, введший в употребление известный «закон эконо­ мии», кормил только что вылупившихся цыплят разновид­ ностью гусениц, которые были им отвратительны. Через не­ которое время после первого негативного опыта цыплят кор­ мили этими гусеницами вторично. Морган описывает их по­ ведение следующим образом: «Цыпленок побежал (к гусе­ нице), но потом остановился и, не прикоснувшись к гусени­ це, вытер свой клювик». Он объясняет это поведение следу­ ющим образом: «По ассоциации с видом желто-черной гусе­ ницы очевидно всплывает воспоминание <курсив мой. — Ж.Н.> о противном вкусе» (Morgan, 1894). Одновременно с этим постоянно разрабатывались теоре­ тические подходы, стремившиеся свести до минимума та­ кого рода апелляции к высшим ф у н к ц и я м животных. Именно по этой причине Морган примерно в 1894 году пред­ 3 ложил свой известный «закон экономии» (так называемый закон Моргана), выполняющий в науке ту же функцию, что «бритва Оккама» в философии. Этот случай вовсе не яв­ ляется единственным примером отказа ученого признать роль познавательных процессов в поведении. В своей книге 1892 года, известной Джеймсу и Торндайку, а возможно и Моргану, Вундт писал, что поведение животных не следует объяснять в терминах их разума, как это делалось раньше в различных историях и сообщениях. Вместо этого, утверж­ дал Вундт, необходимо искать более простые объяснения, 4 связанные с инстинктами и ассоциациями.

Морган сформулировал свой закон следующим образом: «Мы ни в коем случае не должны интерпретировать действие как результат проявления выс­ шей психической способности, если его можно интерпретировать как резуль­ тат проявления способности, занимающей более низкое место на психологи­ ческой шкале» (Morgan C.L. An introduction to comparative psychology. London, 1894). Последствия этого вполне здравого методологического закона были огромны. Косвенным путем он привел к позиции, которая попросту ис­ ключает причастность психологических функций высшего порядка к какому бы то ни было поведению. Wundt W. Lectures on human and animal psychology. 1892. Джеймс пользо­ вался этой книгой в своем курсе общей психологии, который в 1895—1896 годах посещал Торндайк (Sandlfort P. Connectionism: its origin and major features // The Forty-First Yearbook of the National Society for the Study of Education. Part II. Chicago, 1942. P. 110).

4 Мотивация, планирование, действие Глава 1. Введение и исторический обзор Решающую роль в превращении правила Моргана в со­ ставную часть экспериментальной психологии сыграл Эд­ вард Торндаик. В его работах по психологии животных (на­ пример, в его докторской диссертации 1898 года, посвящен­ ной интеллекту животных) мы можем увидеть непосред­ ственное влияние этого закона. Вслед за этим обнаружива­ ется и его общее влияние на психологию человека. Некото­ рые из относящихся к этому материалов стоит рассмотреть более детально. В 1898 году Торндаик еще раз подчеркнул качествен­ ное различие между научением животных, которое, как он утверждал, происходит без каких бы то ни было познава­ тельных процессов, и поведением человека, существен­ ную роль в осуществлении которого играют, как он назы­ вал их, «свободно плавающие идеи». Однако начиная с 1901 года Торндаик неоднократно обсуждал общую беспо­ лезность когнитивных элементов поведения. Изучая пове­ дение обезьян, Торндаик заметил, что существует опреде­ ленное различие между, с одной стороны, ц ы п л я т а м и, кошками и собаками, которых он изучал прежде, и, с дру­ гой — обезьянами, которые делали больше разных вещей и реагировали на большее число стимулов, чем более низ­ ко стоящие животные (Thorndike, 1901). Основываясь на наблюдавшемся им росте восприимчивости и способности реагировать, Торндаик провозгласил общее подобие между психологической структурой животных и человека. То, что до этого было для него качественным различием, ста­ ло различием количественным, а именно, большим чис­ лом реакций на большее количество стимулов. Редукционистской позиции Торндайка способствовал его 5 способ мышления. По существу, он не придерживался уже концепции «свободно плавающих идей», то есть того, что недоступно проверке извне. В 1901 году его позиция, хотя Этот способ мышления был очевиден, начиная с первых шагов его карье­ ры. Он мог, к примеру, утверждать, что можно «объективно», то есть вне­ шним образом, изучать тот факт, что человек умножает в уме 7 на 9 или испытывает тревогу — точно так же, как можно измерить его рост или опре­ делить цвет волос. Единственным различием между этими переменными бу­ дет больший разброс между показаниями наблюдателей в первом случае. По мнению Торндайка, измерение такого рода феноменов не подразумевает ни чтения мыслей, ни сверхчувственного восприятия и может быть достигнуто с помощью одних лишь объективных психологических процедур.

все еще не вполне категоричная, была вполне определен­ ной: истинное различие между поведением человека и обе­ зьяны, так же как и различие меду обезьяной и кошкой, определяется количеством ассоциаций и ответных реакций, доступных каждому из этих существ. В 1909 году эта пози­ 6 ция была выражена впрямую. Торндаик изложил свои ар­ гументы, пытаясь представить поведение маленького ребен­ ка как промежуточное между поведением обезьяны и взрос­ лого человека:

«Возбуждение, в которое п р и х о д и т годовалый ребенок при встрече со в с е в о з м о ж н ы м и з в у к а м и и з р и т е л ь н ы м и стимулами, и его непрестанное многообразное м а н и п у л и р о в а н и е со всевозмож­ ными о б ъ е к т а м и к а ж у т с я случайной и бесполезной игрой. Созда­ ется впечатление, что они не служат в ы ж и в а н и ю ни его самого, ни вида в ц е л о м. Но именно это поведение, многозначительно назы­ ваемое н а м и " о б е з ь я н н и ч а н и е м " с предметами, приводит к возник­ новению и д е й. Реагируя на одну и ту же вещь столь разными способами и в столь многих контекстах, маленький ребенок во­ обще перестает отвечать на нее действием, но начинает реаги­ ровать мышлением, мыслью о ней. Заходя достаточно далеко, научение животного типа само порождает идеи, а они, в свою очередь, порождают все остальное» (Thorndike, 1 9 4 9, р. 357) <курсив мой. — Ж.Н.>.

С начала нашего века произошло постепенное смещение понятий, в результате которого понятие представления ста­ ло считаться несвязанным с детерминацией поведения не только в случае, если речь идет о животных. Содержание познавательных процессов стало теперь восприниматься исключительно как результат связей между конкретными реакциями, уже имевшими место в поведении данного ин­ дивида. Ассоциационисты сохранили понятие «идеи», но рассматривали лишь ассоциативные связи, управляющие появлением идей. В отличие от этого, коннекционисты* свели «идеи» и их производные исключительно к связям между моторными реакциями. При этом следует отметить, что представления, которые легли в основу этой новой точ­ ки зрения, существенно отличались от идеомоторной теории Thorndike Е. Darwin's contribution to psychology. — Доклад, прочитан­ ный 21 июня 1909 года на летней сессии Калифорнийского Университета. Перепечатано в: Thorndike E. Selected writings from a connectionist's psycho­ logy. New York, 1949. От англ. connection — связь, соединение. — Примеч. переводчика.

Мотивация, планирование, действие Глава 1. Введение и исторический обзор Джеймса. По сути, эта новая перспектива подразумевала устранение познавательных процессов и их содержания из объяснения всякого поведения. Таким образом, устранение познания как особого факто­ ра детерминации поведения произошло задолго до Уотсона и вступило в силу в психологии даже до Павлова. Факти­ чески Павлов отмечал, что работа Торндайка воодушевила его предпринять исследования в рамках той же самой теоре­ тической перспективы. И Торндайк, и Павлов вполне понимали теоретический подтекст своих исследований. Собственно говоря, Павлов (Pavlov, 1932) описывал этот аспект своей работы «как наи­ более важное научное предприятие современности». Торн­ дайк (Thorndlhe, 1908, р. 590) добавлял к этому, что «ничто в мире не сопоставимо по своему значению» с объяснением и контролем человеческого поведения с помощью непосред­ 7 ственного действия подкреплений. Здесь мы должны признать, что огромные исследова­ тельские усилия, направленные на то, чтобы достичь пони­ мания человеческого поведения с бихевиористской точки зрения, привели к весьма важному ограничению господ­ ствовавшего ранее доверия психологов к самонаблюдению и продемонстрировали значимость низших процессов для по­ нимания высших. Если бы это бихевиоральное течение не возникло, новейшие исследования высших когнитивных процессов оказались бы невозможны. Это остается серьез­ ным вызовом, требующим построения бихевиоризма нового типа (ср. Dember, 1974). В действительности, не следует неверно интерпретировать когнитивную психологию в ка­ честве психологии здравого смысла. Изучаемые ею процес­ сы не более самоочевидны, чем те, которые изучала бихевио­ ристская психология. Тот факт, что индивид «воспринима­ ет» «причины» своего поведения и что эти восприятия и Нет никаких сомнений, что взгляды Торндайка на психологию челове­ ческого научения и на результаты его психолого-педагогических исследова­ ний настолько многообразны, что можно подобрать множество цитат, свиде­ тельствующих о более либеральной и более «психологической» точке зрения. Доказательством этого служат его понятия награды, принадлежности и реак­ ции «все в порядке». В действительности, в психологии научения найдется очень немного точек зрения, для которых у Торндайка нельзя найти поддер­ живающих их высказываний. Более полное описание возникновения и раз­ вития взглядов Торндайка представлено в Nuttin J., 1953 (p. 247—304).

«приписываемые причины» оказывают влияние на его по­ ведение, вовсе не устраняет необходимости изучать лежа­ щие в основе этого процессы и условия. Продемонстриро­ вать тот факт, что, например, надежда на успех — если она имеется в наличии или вызывается экспериментально — влияет на поведение, это не то же самое, что выявить про­ цессы, в результате которых эта надежда возникает и воз­ действует на человеческое поведение. Нетрудно выявить факторы, которые способствовали нынешнему возобновлению интереса к когнитивной психо­ логии. К их числу принадлежат гештальт-теория, неявно повлиявшая на американскую психологию через работы Толмена и Левина, кибернетика и особенно новейшие ис­ следования процессов переработки информации. Помимо этого, следует признать влияние последних работ по нейро­ психологии, где нередки ссылки на «субъективные» и ког­ нитивные процессы типа образования символов, решения задач и т.д. (см., например, работы Eccles, 1970;

Luria, 1966;

Penfield, 1975;

Pribram, 1971;

Sperry, 1969, 1970). На самом деле, очень многие психологи давно чув­ ствовали себя неловко из-за того, что не имели возмож­ ности предъявить осязаемую модель тех процессов, кото­ рые они изучали. Кибернетическая модель, неврологичес­ кий субстрат и случайная «имитация» с помощью компь­ ютерной программы смогли их успокоить. Именно поэто­ му модели кибернетической обратной связи и гипотетичес­ кие нейронные процессы сыграли столь важную роль в уменьшении предубежденности против когнитивных фак­ торов. В то же время это обстоятельство является и при­ чиной того, что даже сегодня термин «информация» вос­ принимается в нематематическом контексте более позитив­ но, чем термин «познание». Наконец, следует отметить, что влияние познаватель­ ных факторов нельзя ограничить одним только вербальным поведением, как это пытались сделать некоторые психоло­ ги. Если язык подразумевает работу высших познаватель­ ных функций, то будет очень непросто доказать, что эти функции не участвуют во всем поведении существа, наде­ ленного языком. Иными словами, как утверждал Торндайк в начале своей карьеры, «человек не больше напоминает животное, у которого просто добавился язык, чем слон — корову, у которой добавился хобот». Чрезвычайное развитие Мотивация, планирование, действие Глава 1. Введение и исторический обзор у человека познавательных функций оказало весьма сущест­ венное влияние на все его поведение в целом. Цель этой кни­ ги заключается в том, чтобы сделать это влияние очевидным, Мотивация: превратности судьбы Подобно тому, как познавательные функции были из­ гнаны из экспериментального изучения поведения, мотива­ цию тоже игнорировали в течение долгого времени. Рас­ смотрим вкратце ее судьбу. В вопросе о месте мотивации в исследовании и объяс­ нении поведения мнения психологов расходятся. Одни считают понятие мотивации излишним и обреченным рано или поздно исчезнуть из словаря экспериментальной пси­ хологии. Другие же, напротив, воспринимают мотивацию как центральный фокус психологии и ключ к пониманию поведения. За этим спором стоит многообразие точек зре­ н и я, делающее понятие мотивации весьма запутанным. Следующие ниже разделы предназначены для того, чтобы помочь читателю восстановить в памяти определенные концептуальные рамки, и не претендуют на исчерпываю­ щий обзор соответствующих теорий. Здесь же представле­ ны многочисленные попытки заменить мотивационные процессы альтернативными понятиями и моделями.

Мотивация как стимул и разрядка энергии Некоторые теоретики описывали поведение в рамках теоретической модели движения. Они считали, что подобно тому, как необходимо анализировать динамику физического движения, необходимо выявить силу, которая побуждает организм перейти из пассивного состояния в активное. В этой связи были заимствованы из физики и сохранены в неизменном виде такие понятия, как сила, инерция, рабо­ чая мощность или энергия. Разумеется, необходимо при­ знать, что в психологии эти термины имеют метафорическое значение — в отличие от физики, где они означают точно оп­ ределенные понятия. В конце XIX века психологи часто за­ имствовали понятия из физики и биологии. Под влиянием Гельмгольца Фрейд разработал физическую модель того, что он назвал «психическим аппаратом». Основным законом этого аппарата было избегать всякого увеличения психичес­ кой энергии. Стимулы — особенно внутренние стимулы, вызванные потребностями организма — интерпретировались как источники такого рода энергии. Предназначение психи­ ческого механизма Фрейд видел в том, чтобы избегать вся­ кой стимуляции (Reizflucht — «бегство от стимуляции») или реагировать на нее и тем самым уменьшать любой при­ рост энергии, разряжая ее путем двигательной активности. Прототипом этой модели поведения выступает рефлекс. По­ ведение понимается как прямой переход от афферентного стимула к моторной реакции. Как указывал Фрейд (Freud, 1900, т. 5, с. 538): «Психический аппарат должен строиться как рефлекторный механизм. Рефлекс остается моделью всякой психической функции». Эта модель функционирования поведения дала психоло­ гии одно из ее наиболее популярных мотивационных поня­ тий — понятие разрядки энергии. Его можно найти не толь­ ко в психоанализе Фрейда, но и в этологической теории (Lorenz, 1937), и в законе обусловливания (подкрепление путем редукции потребности) Халла (Hull, 1943). Взятый в своей более широкой трактовке, этот подход предполагает, что мотивация возникает в ответ на потреб­ ности тканей организма. Состояние дефицита переживается как неприятное, и организм старается от него избавиться. А возникает такое состояние в ответ на любое нарушение гомеостатического равновесия. Стоит добавить, что некоторые психологи заходили так далеко, что пытались связать мотивацию с конкретными химическими веществами пищи, которую поглотил данный организм. Например, Холт писал: «Если двигатель внутреннего сгорания приводится в движение энергией бензина или другого вида топлива, то вполне очевидно, что именно химическая энергия попавшей внутрь тела пищи ка­ ким-то образом движет животным организмом. И до тех пор, пока психология будет по-прежнему отказываться взять на себя ответ­ ственность охарактеризовать связь между видами активности жи­ вотного и пищей, которую оно проглотило, она, конечно же, не сможет справиться с проблемой побуждений животных» (Holt, 1931, р. 8). Однако Холт игнорирует тот факт, что в отличие от дей­ ствия бензина или масла в моторе, высокий уровень актив­ ности живого организма стимулируется как раз отсутстви Мотивация, планирование, действие Глава 1. Введение и исторический обзор ем питания (Hull, 1952). Вполне очевидно, что организм нуждается в питании, чтобы остаться живым и осуществ­ лять свою активность. В действительности, динамика пове­ дения присуща функционированию живого организма в су­ щественно ином смысле, чем это предполагается в концеп­ ции Холта. Несколько более подробно мы обсудим этот воп­ рос ниже. Нет ничего удивительного в том, что первоначально пси­ хология пыталась заимствовать концептуальные рамки ана­ лиза у более развитых наук. Однако такого рода заимствова­ ния приводят к серьезной проблеме, состоящей в том, что они делают нас слепыми в отношении важных аспектов поведения, особенно человеческого. Ирония судьбы заклю­ чается в том, что, пытаясь стать более научной путем заим­ ствования моделей из физических наук, психология на деле становится менее научной, ибо упускает из виду характер­ ные особенности поведения и подчеркивает несуществен­ 8 ные для него моменты.

Мотивация как выученные ассоциации В течение долгого времени в психологии доминировали понятия ассоциации и стимула. Вопрос о том, «почему» происходит то или иное психическое событие, рассматри­ вался обычно в терминах конкретных ассоциаций. Первона­ чально основное внимание уделялось связям между образа­ ми и идеями (ассоциационизм), затем — между стимулами и ответами на них (коннекционизм). Как и понятие стиму­ ла, понятие ассоциации оказалось препятствием в изучении мотивации. Избегание понятия мотивации продолжалось до тех пор, пока Левин в одной их своих ранних работ (Lewin, 1922) не продемонстрировал, что в ассоциативном процессе отсутствует динамический компонент. Левин (Lewin, 1926) доказал, что такого рода ассоциации не могут быть причи­ ной поведенческого события. Впоследствии ученики Кюльпе ввели понятия установки (Einstellung) и детерминирую­ щей тенденции, создаваемой экспериментальным задани­ ем, которые постепенно заменили понятие простой ассоци­ ации. Тем самым они открыли дорогу мотивационным поБолее подробно я рассматривал этот вопрос в двух предшествующих рабо­ тах (Nuttin, 1956;

1969). Заинтересованные читатели могут также обратиться к работе Де Чармса и Мэйра (DeCharms, Muir, 1978).

нятиям и левиновским исследованиям потребностей и на­ мерений (квазипотребностей). Аналогичная последовательность имела место в боль­ шинстве теорий научения. Как правило, поведение изуча­ лось здесь скорее в терминах ассоциативного ответа на сти­ мул, чем в терминах разрядки энергии. Под этим углом зрения, стимул инициирует реакцию, ведущую к другому стимулу (например, к пище), который подкрепляет — поло­ жительно или отрицательно — установленную ассоциацию. Стимул, выступающий как следствие и подкрепление реак­ ции, является ничем иным, как объектом, служащим це­ лью целенаправленного поведения. В частности, эта иллю­ страция применима к пищевым стимулам, использовав­ шимся в экспериментах по классическому и инструмен­ тальному обусловливанию. Таким образом, понятие стиму­ ла как того, что запускает поведение, и стимула к а к цели, вкупе с подкрепляемой ассоциацией, должно выполнять роль мотивации. Чтобы избежать использования сомнитель­ ного термина «мотивация», пища в этом случае определя­ лась в терминах подкрепления, а не мотивации. Создается впечатление, что мотивация означает некие неосязаемые цели и ожидания, в отличие от подкрепления, относящего­ ся к вполне ощутимым стимулам и реакциям. В других теориях, например у Скиннера, мотивационная переменная сводится к длительности периода лише­ ния пищи, предшествовавшего проведению опыта. Такой отказ от всех промежуточных переменных привел многих исследователей к принятию весьма крайних позиций. В частности, за концепциями, описывающими организм в терминах чистой доски и черного ящика, стоит именно устранение всех когнитивных функций. В рамках этих концепций организм считается лишенным всякого содер­ жания и процессов, которые могли бы представлять инте­ рес для психолога. Поведение изучается в терминах час­ 9 тоты реакций, следующих в ответ на данный стимул.

В некоторых теориях считается, что подкрепление, в отличие от ассоциа­ ции между стимулом и реакцией, непосредственно влияет на частоту реак­ ции. Однако в целом поведение обычно связывается с взятой в той или иной форме стимульной ситуацией (например, с дискриминантным стимулом). Подкрепление связывается с реакцией в контексте данной ситуации. Скиннеровская концепция дискриминантного стимула вполне дает представление о том, что обычно считается осмысленной ситуацией.

Мотивация, планирование, действие 1. Введение и исторический обзор Толмен дополнил этот черный я щ и к несколькими но­ выми элементами, которые он назвал «промежуточными переменными». Сделав это, он снова сместил фокус вни­ мания с окружения на функционирующего в нем индиви­ да. Исследования Толмена представляют собой одну из многообразных форм необихевиоризма, который стимули­ ровал постепенное развитие преимущественного интереса современной психологии к познавательным процессам.

Мотивация и спонтанная активность организма Многие авторы использовали понятие мотивации для того, чтобы объяснить, почему организм переходит из пас­ сивного состояния в активное. В этом случае предполагает­ ся что мотивация обладает способностью мобилизовать энер­ гию. Это положение согласуется с той концепцией движе­ ния, которая доминирует в физике. Согласно ей для того, чтобы произошло движение, необходима какая-либо «сила». Однако данные биологических исследований заставля­ ют усомниться в правомерности такого понимания. Вопреки распространенному взгляду, нейрон вовсе не обязательно нуждается во внешней стимуляции для того, чтобы генери­ ровать импульс. В действительности нейрон не является физиологически инертным. Для него естественно быть ак­ тивным, а не пассивным, и он является в одно и то же время и реактивным и постоянно активным (Hebb, 1949). Таким образом, неверно считать, будто изменение внутрен­ них или внешних условий приводит к появлению активно­ го процесса в бездействовавшем до этого организме. Скорее, любая стимуляция должна пониматься как то, что изменя­ ет текущую деятельность уже активного организма (Bertalanffy, 1960;

1966, p. 710). По сути, живое существо «осу­ ществляет поведение» непрерывно с рождения до смерти. При отсутствии стимуляции организм начинает ее искать. Та или иная форма биологической активности осуществля­ ется у всех видов непрерывно, даже при отсутствии внеш­ ней стимуляции. Например, клетки сетчатки, оказавшись в полной темноте, повышают свой уровень активности и, та­ ким образом, держат нервную систему в постоянной готов­ ности к любому возможному взаимодействию с окружением {Granit, 1955). Говоря о мотивации, интересно отметить, что в отсут­ ствие органических потребностей и достаточной внешней стимуляции индивид может пребывать активно включен­ ным в многообразное альтернативное поведение. Например, когда маленький ребенок не голоден, он может настолько сильно увлечься игрой, что будет потом игнорировать все усиливающиеся позывы голода. Такого рода примеры ясно высвечивают одно из ограничений теорий побуждения, ос­ нованных на влиянии гомеостатических процессов.

Мотивация как физиологическое состояние организма До недавнего времени экспериментальный анализ мо­ тивации сосредотачивался преимущественно на изучении потребностей и побуждений в терминах таких физиологических факторов, как голод, жажда, сексуальные импуль­ сы, кислородная недостаточность, недосыпание и т.д. Эта совокупность исследований изучала влияние физиологи­ ческих дефицитов на поведение организма. Основываясь на этих исследованиях, многие бихевиористы действи­ тельно считали мотивацию очень общим ненаучным тер­ мином, который означает влияние различных физиологи­ ческих состояний на поведение, и утверждали, что по мере прогресса психофизиологических исследований этот термин должен будет исчезнуть (Brown, 1979). Они дока­ зывали, что наши знания о различных способах влияния на поведение так называемых мотивационных состояний типа сексуальности или голода не позволяют нам считать это влияние чем-то отличным от воздействия других, не мотивационных, физиологических состояний. С этой точ­ ки зрения более естественной позицией психологов долж­ но казаться изучение всех физиологических детерминант поведения, а не выделение лишь нескольких из них под рубрикой «мотивация». Однако было обнаружено, что фи­ зиологические состояния типа голода и сексуального вле­ чения снижают порог реагирования индивида на опреде­ ленные стимулы. Таким образом, мотивационные состоя­ ния можно перевести на язык порогов возбудимости орга­ низмов. Если возникает состояние потребности, порог ре­ агирования на определенные стимулы снижается, и это можно измерить объективно.

л Мотивация, планирование, действие Глава 1. Введение и исторический обзор Признание наличия у живых организмов спонтанной активности побудило некоторых исследователей (Kelly, 1958) утверждать, что понятие мотивации является излиш­ ним. Они утверждали, что для «запуска машины» ничего не требуется. Другие теоретики, например Хебб, говорили, что мотивация просто отражает состояние возбуждения или бодрствования организма, опосредованное ретикулярной активирующей системой. Такой взгляд согласуется с пони­ манием стимула как побудителя поведения, поскольку ре­ тикулярная система представляет собой вторичную струк­ с туру, помощью которой происходит возбуждение коры головного мозга (Hebb, 1955, р. 248—249).

Человеческая мотивация в терминах адаптации и гомеостатических механизмов Дарвиновское понятие адаптации приобрело первосте­ пенную значимость в изучении человеческого поведения и мотивации. Довольно часто вся совокупность взаимодей­ ствий индивида с окружением рассматривается именно в терминах адаптации. Это несомненно относится к теории Пиаже. Это верно и по отношению к некоторым клини­ ческим теориям, в которых «нарушения адаптации» ис­ пользуются для «объяснения» многих проблем личности. Для многих теоретиков стремление к приспособлению ока­ зывается фундаментальным динамизмом человеческого поведения. Бессмысленно отрицать тот абсолютно очевидный факт, что для постоянного функционирования организма необхо­ дима его исходная соотнесенность с окружением. Живое существо должно быть отзывчиво к воздействиям окруже­ ния, и наоборот. В этом и состоит базовое теоретическое допущение, лежащее в основе концепции адаптации. Обще­ признанно, что индивид начинает с попытки переработать то, что входит в него извне, с помощью уже имеющихся у него схем. Если это ему не удается, он приспосабливает к требованиям окружения самого себя. Таким образом, адап­ тация представляет собой двухэтапный процесс, результа­ том которого является новое согласование организма с ок­ ружающей средой. В любом случае, эту модель адаптации нелегко применить к тем формам человеческой мотивации, целью которых является не столько приспособление к су шествующей реальности, сколько ее изменение. В ситуаци­ ях этого типа индивид изменяет текущее положение дел для того, чтобы приблизить его к тому, чего он желает. Делая это, человек превращает природу в культуру. Это, очевидно, противоречит упомянутому выше взгляду на про­ цесс адаптации человека к окружающему его миру (см. гла­ ву 5). Можно было бы возразить, что во влиянии человека на окружающий мир нет ничего уникального, ибо животные и даже растения воздействуют на свое окружение и изменяют его. Например, дыхание всех живых существ изменяет со­ став окружающего воздуха. Совокупность растений опреде­ ленной области может изменить ее климат. Нет сомнений, что между влиянием животного на его окружение и влия­ нием человека на окружающий его мир имеется определен­ ное сходство. В то же время следует осознать, что изучение различий между двумя этими процессами важнее, чем их уподобление друг другу в рамках единой концепции адапта­ ции. Согласуя свои когнитивные структуры со свойствами изучаемых процессов, психолог может достичь гораздо боль­ шего, чем в том случае, если он просто будет следовать общепринятым мнениям. Поэтому дарвиновская модель биологической адапта­ ции, как и модель гомеостаза, подробно рассматривается на протяжении этой книги. На протяжении слишком долгого времени эти понятия побуждали большинство психологов игнорировать тот существенный компонент человеческой мотивации, который заставляет индивида выходить за рам­ ки статус-кво и нарушать состояние равновесия для того, чтобы достичь чего-то другого. Это упущение биологической позиции разделяет и фрейдовская концепция инерции, и заимствованная из физики модель разрядки энергии. Их слабости мы обсудим в следующих главах.

Мотивация и предвосхищаемые последствия Наконец, следует упомянуть еще одну стратегию, ис­ пользуемую некоторыми психологами для того, чтобы из­ бежать признания существования мотивационных процес­ сов. В контексте когнитивной интерпретации мотивация часто заменяется познавательными процессами типа пред­ восхищения и ожидания. Так, некоторые авторы описы Мотивация, планирование, действие Глава Введение и исторический обзор вают мотивацию в терминах предвосхищаемых послед­ ствий. С этой точки зрения мотивация рассматривается в терминах процессов, посредством которых поведение опре­ деляется его последствиями, то есть его предвосхищаемы­ ми результатами. Однако этим авторам не удается объяс­ нить, почему индивид стремится к одним результатам и избегает других. А это, в конечном счете, и есть ключе­ вой вопрос мотивации.

Мотивационная терминология В конце этого исторического введения имеет смысл при­ мерно обрисовать содержание некоторых мотивационных терминов, используемых в этой книге. Более точные опре­ деления каждого из этих понятий и их теоретические исто­ ки будут приведены в последующих главах. Самый общий и достаточно абстрактный термин моти­ вация относится к динамическому и направляющему (то есть избирательному и задающему предпочтения) аспекту поведения. В конечном счете, именно мотивация ответст­ венна за тот факт, что то или иное конкретное поведение направляется к одной категории объектов, а не к другой. В противоположность этому, научение играет вторичную роль в определении пути, ведущего к тому или иному конкретному объекту. Термин потребность в его психо­ логическом смысле используется для обозначения фунда­ ментальных движущих сил, неотъемлемых от функциони­ рования поведения живых существ. Тем самым потреб­ ности означают базовые типы отношений, «требующиеся» индивиду для его оптимального функционирования (гла­ ва 3). С увеличением сложности организма они становятся все более дифференцированными. Потребности также свя­ заны с динамикой роста и развития, присущей живому организму. Таким образом, они вовсе не обязательно дол­ жны подразумевать понятие гомеостатического дефицита. Понятие потребности равнозначно понятию базового пове­ денческого побуждения. В отличие от этого, термин мо­ тив относится к конкретным проявлениям потребностей. Мотивы связаны с динамическими и направляющими ас­ пектами конкретного действия. Более того, термин мотив обозначает также и сам тот объект или цель, которые по буждают субъекта. Именно в этом смысле отец семейства может сказать, что мотивом того, что он остается дома, является мир в семье. В психологии животных физиоло­ гическое состояние организма тоже можно назвать, напри­ мер, мотивом пищевого поведения. Что же касается тер­ мина мотивация в его конкретном значении (в смысле конкретной мотивации или мотиваций во множественном числе), то он равнозначен термину мотив, как он употреб­ ляется в этой книге. Термин желание употребляется не­ часто. С моей точки зрения он относится к когнитивной обработке мотивационного состояния или потребности. Бес­ сознательные желания в смысле Фрейда мы не будем рас­ сматривать, поскольку эта книга посвящена прежде всего осознанной мотивации. Моя главная цель состоит в том, чтобы показать, как наше повседневное поведение актив­ но направляется (мотивируется) сознательными целями и проектами или планами поведения, то есть когнитивно переработанными потребностями. Эти понятия и связан­ ные с ними процессы будут детально описаны в следую­ щих главах. Во избежание возможных недоразумений следует отметить, что в последнее время некоторые авторы исполь­ зовали термин мотив для обозначения потребностей в смысле стабильных и латентных динамических черт лич­ ности. Так, термин мотив достижения используется для обозначения потребности в достижении. Мотивацией при этом называют мотив (потребность) в состоянии возбуж­ дения, активированный в конкретном действии. Однако традиционно мотивом считают конкретизированную форму того стабильного и латентного динамического состояния, которое мы называем потребностью. Понятно, что состоя­ ние н е х в а т к и, ассоциирующееся с термином потреб­ ность, делает его менее подходящим для обозначения тенденций к росту и достижению. Однако я предпочитаю сохранить термин потребность, освободив его от негатив­ ных коннотаций, точно так же, как в следующей главе я сохраняю термин поведение, но не ограничиваю его одной лишь внешней активностью. В заключение я хочу отметить тот очевидный факт, что характерное для традиционной экспериментальной пси­ хологии понимание поведения как ответной реакции на стимул затрудняет понимание центрального вопроса, отно Мотивация, планирование, действие сящегося к мотивационным процессам, — вопроса о том, как различные формы поведения активно направляются к предпочитаемым объектам. Поэтому, для того чтобы по­ нять оставшуюся часть книги, читатель должен поста­ раться включить модель стимул—реакция в теоретичес­ кую перспективу, которая более адекватно отражает на­ правленность человеческого поведения. В рамках этой альтернативной модели человек рассматривается как воз­ действующий на окружение с тем, чтобы достичь целей, в которых конкретизируются его потребности. Попытка обрисовать такого рода концептуальную модель будет пред­ принята в следующей главе.

Глава 2. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ Как было показано в главе 1, мотивацию следует понимать, в первую очередь, в терминах предпочитаемых взаимоотно­ шений между организмом (то есть индивидом) и средой. Она относится к динамическому и целенаправленному ас­ пекту поведения. То, как понимается мотивационный про­ цесс, зависит, большей частью, от нашего понимания пове­ дения. По этой причине данная глава предлагает интегри­ рованную концептуальную модель поведения в общем, и человеческого поведения — в частности. После нескольких предварительных комментариев, которые показывают по­ ведение «с человеческим лицом», я опишу трехфазовую модель человеческого поведения. Конструирование поведен­ ческой ситуации в рамках поведенческого мира и «исполни­ тельная фаза» поведения — воздействие людей на мир — рассматриваются, соответственно, к а к первая и третья фазы. Вторая фаза — перевод потребностей в цели и по­ веденческие проекты, или планы — составляет мотиваци­ онный аспект поведения и является главной темой осталь­ ной части книги.

Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения Предварительные замечания: поведение «с человеческим лицом» Психология в конечном счете призвана объяснить по­ ведение, как люди его воспринимают и осуществляют его в социальном контексте, то есть как осмысленную реакцию на осмысленную ситуацию. Даже по мнению Уотсона (Wat­ son, 1924, р. 15), бихевиористу главным образом интересно поведение «целого человека», поскольку он ищет ответ на вопрос: «Что делает человек и почему он это делает?». Физики не задают такие вопросы, потому что их наука не занимается объяснением того, как человек воспринимает есте­ ственные феномены. Они, например, не пытаются объяс­ нить, как человек воспринимает дождевые капли, которые падают ему на голову, или как человек ведет себя, когда идет дождь. Дождь, воспринимаемый субъектом и влияю­ щий на его поведение, становится психологическим, а не физическим явлением. Очевидно, психологии следует вый­ ти за пределы явлений в том виде, в котором они предстают перед субъектом, для того, чтобы исследовать их детерми­ нанты и процессы, лежащие в их основе. В конечном счете, обращаясь к этим самым процессам, психология поведения должна объяснить поведение, возникающее в осмысленном социальном контексте, то есть объяснить, «что человек де­ лает». При нежелании или неспособности исследовать пове­ дение как целое исследователи поведения будут изучать поведенческий скелет — его сегменты и движения — но не само поведение. По этой причине первая задача психологии заключается в том, чтобы описать поведение как интегриро­ ванный и значимый феномен. Очевидно, что поведение — это предмет психологии. В этом общем смысле все мы яв­ ляемся «бихевиористами». Однако адекватная концептуаль­ ная модель должна отразить всю сложность человеческого поведения.

j j Поведение как интегрированный феномен Вне психологии термин «поведение» обычно использу­ ется в самых разных контекстах. Например, кто-то может описывать «поведение» электронов в магнитном поле или «поведение» желудка, переваривающего пищу. В психоло­ гии термин «поведение», как правило, закреплен за той разновидностью целенаправленной активности, посредством которой индивид как динамическое живое существо, пере­ рабатывающее информацию, воздействует на свой поведен­ ческий мир. В более широком смысле я также понимаю под поведением целостный процесс, включающий в себя, поми­ мо уже упомянутой исполнительной фазы, также динами­ ческую и ситуационную фазы. Важно не отделять когнитивную активность от других органических проявлений, а видеть в ней неотъемлемую часть всеобщего функционирования живого организма. Та­ ким образом, для человека жизнь состоит из разнообраз­ ной активности, такой к а к еда, работа, сон, любовь, ды­ хание, секреция гормонов, сердцебиение, возбуждение нейронов коры мозга. Другими словами, индивид дейст­ вует так же, как дышит, то есть реагируя на разнообраз­ ные процессы, специфичные для его биологического вида. Если, как предполагает Кармайкл, «онтогенетический нуль» поведения «должен быть расположен в точке, где начина­ ется индуцированная нейронами мышечная активность», на той же бихевиоральной шкале также важно отметить точки и для таких видов поведения, как, например, зада­ вание вопросов о поведении или написание о нем статей (Carmichael, 1970, р. 450). Идея шкалы поведения, в от­ личие от жесткого его определения, наиболее точно отра­ жает ряд разнообразных феноменов, образующих ту более высокую категорию жизненных процессов, которую пси­ хологи называют «поведение». С этой точки зрения чело­ век способен искать и улавливать общее в разных формах поведения, не игнорируя различия между ними. В этой книге мы помещаем в центр рассмотрения высшие фор­ мы поведения, но при этом не намерены обесценивать бо­ лее элементарные его компоненты. Помимо рассмотрения поведения как части общего био­ логического функционирования, выжно предложить схему, в которой различные психологические функции — такие как восприятие, память, эмоции и др. — будут рассматри­ ваться с точки зрения их роли в поведении, а не просто как смежные процессы. Большая часть психологов, как видно из оглавлений различных учебников по введению в психо­ логию, воспринимают психологию как изучение ряда отде­ ленных друг от друга процессов. Один за другим эти учеб­ ники в различном порядке знакомят читателя с такими те Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения мами, как ощущение, движение, восприятие, воображение, память, решение задач, эмоции, мотивация, обучение и т.д. Это дробление игнорирует тот фундаментальный факт, что в реальности ни один из этих процессов не функционирует независимо от других. Поведение представляет собой слож­ ный интегрированный феномен, в который каждый из этих процессов вносит разный вклад;

в результате получается то, что называется «делать что-либо» в данной ситуации. Когда индивид совершает что-либо, его действие связано, импли­ цитно или эксплицитно, с ситуацией, в которой он находит­ ся. Индивид может «смотреть» футбол, «слушать» концерт или «узнавать» какой-либо объект, изучая его физические характеристики. В каждом из этих действий, в том, что человек делает в данный момент, доминирует восприятие. Интересно отметить, что обычно функции «зрения» и «слу­ ха» описываются словами «рассматривать» и «вслушивать­ ся» всякий раз, когда они играют важную роль в человечес­ ком действии. Очевидно, однако, что мы можем делать мас­ су других вещей, одновременно смотря футбольный матч. Мы можем «передвигаться», чтобы лучше видеть игроков, «слушать», что говорит сосед, и «предсказывать» исход игры. Рассмотрим другой пример. Предположим, что я «соби­ раюсь» в университет, чтобы прочесть лекцию. Моя актив­ ность главным образом, хотя и не только, состоит из мотор­ ных движений. Мои движения направлены к точке моего назначения, которую я «держу в голове» и могу «видеть», когда приближаюсь к ней. В то же время я могу обдумывать тему лекции или планировать закончить лекцию вовремя, потому что хочу сделать еще пару дел до ланча. Как и в предыдущем примере, по дороге в университет я замечаю и смотрю на ряд предметов. В этом случае я использую то, что вижу, в интересах моего моторного поведения (например, я иду кратчайшим путем и избегаю препятствий), с другой стороны, когда я смотрю футбол, мое моторное поведение помогает моему восприятию. Таким образом, каждый компонент поведения в кон­ кретной активности играет или первичную, или второстепен­ ную роль. В некоторых ситуациях наше поведение может состоять, в основном, из эмоций удивления, тревоги или растерянности. Так происходит, например, когда мы пы­ таемся выйти из какой-либо неприятной ситуации. В та ком случае эти и другие процессы вместе образуют теку­ щее поведение. Соответственно, каждая функция всегда представлена в контексте и текущего поведения, и конк­ ретной ситуации. Каждая из функций должна изучаться именно в терминах соответствующего вклада в целое по­ ведение. Психологический текст, отражающий эту пози­ цию, еще не написан. Довод, приведенный выше, важен к а к в теоретическом, так и в методологическом плане, и его следует иметь в виду при построении исследования. Практическое влияние экс­ периментальной переменной на поведение зависит от того, в каком контексте она предъявляется. Например, возмож­ ность конкретной суммы денег выполнять роль подкрепле­ ния зависит от мотивационного состояния индивида в дан­ ный момент времени. Она будет различаться в случаях, если ведущая причина, по которой субъект решает задачи, — это желание заработать деньги (внешняя мотивация), или, на­ против, интеллектуальное любопытство (внутренняя моти­ вация) (Deci, 1975). Похожим образом вербальное подкреп­ ление (например, словом «правильно») по-разному влияет на научение и закрепление навыков в зависимости от полез­ ности подкрепленной реакции для последующего решения задачи (Nuttin, Greenwald, 1968). Важно, чтобы изучение таких фрагментов поведения, как, например, восприятие, память, воображение и др., проводилось в терминах их кон­ кретного вклада в общую совокупность поведенческих процессов. В одном случае память играет второстепенную роль в восприятии индивидом ситуации, в которой он дей­ ствует. В другом случае память может быть ведущим ком­ понентом в функционировании индивида, когда тот пытает­ ся вспомнить детали события, о котором дает показания на суде. Таким образом, психология должна предлагать боль­ ше, чем изучение серии отделенных друг от друга процес­ сов восприятия, памяти, эмоций, мотивации и др. Наобо­ рот, она должна полностью сосредоточиться на объединении этих отдельных процессов в истинный феномен человечес­ кого поведения. Когда психология достигнет этой цели, она действительно станет «наукой о поведении». Если мы хотим понять поведение в рамках общего кон­ текста человеческого функционирования, следует иметь в виду еще два момента. Первое. Поведение часто является только одним сегментом в более общем процессе, точно так Мотивация, планирование, действие 2. Концептуальная модель человеческого поведения щений, связывающую индивида с его средой. Поведение — воздействие на эту сеть. В целом большинство авторов оставляют место для когнитивных функций в своих концептуальных моделях, определяя психологию как науку о поведении и опыте. Они могут рассматривать психологию к а к «науку, которая изучает поведение и психические процессы». Например, это определение предлагают Хилгард, Аткинсон и Аткинсон (Hilgard, Atkinson R.C., Atkinson R.L., 1975) в своем популярном введении в психологию. Похожие определе­ ния можно найти и в некоторых европейских текстах. То есть большинство авторов продолжают следовать, по мень­ шей мере имплицитно, модели бихевиоризма, которая ог­ раничивает поведение моторными, или «внешними» дей­ ствиями. Их определения просто прибавляют к ней поня­ тие «опыта». Моя модель поведения, наоборот, отвергает такой дуализм. Как уже отмечалось, познание и другие психические функции могут или представлять собой пер­ вичное независимое поведение, или вспомогательное по отношению к первичному поведению индивида. Так же, как внешнее движение может сопровождать акт восприя­ тия, когнитивный акт может участвовать в двигательном поведении. В любом случае когнитивные и психические процессы являются частью поведения, вносят вклад в по­ ведение как целое.

же, как поиск пищи и ее потребление являются только од­ ной стороной функции «питания». Питание, по сути, — больше, чем потребление пищи, оно также включает в себя пищеварительные процессы, метаболизм и выведение из организма ненужных веществ. Еще в 1909 году Шеррингтон указал на этот аспект витального поведенческого функ­ ционирования. Точно так же сексуальная и эротическая активность являются только элементами биологического процесса репродукции. Второе. Читатель должен оценить тот факт, что каждое действие происходит в более широком контексте, который мы назовем «поведенческим проектом» (см. главу 5). Мюррей (Murray, 1959) обращался к этому контексту в своем рассмотрении поведенческих «сериалов». Ранее я уже опи­ сывал поведение как «серию соподчиненных целей» (Nuttin, 1953, р. 50). Как будет показано ниже, тот факт, что поведе­ ние появляется в рамках такого широкого функционально­ го контекста, очень важен для изучения мотивации.

Поведение и опыт?

Маурер (Mowrer, 1960) предложил концептуальную мо­ дель человеческого поведения, близкую к той, что я описал выше. Но, согласно его взглядам, поведение (то есть «де­ лать что-то») следует отделять от познавательной активнос­ ти (то есть «наблюдать за чем-то»). Например, «рассматри­ вая что-то», индивид часто включается в некоторую форму моторной активности, которую Маурер назвал поведением (то есть «деланием чего-либо»). В отличие от Маурера, я считаю, что рассматривать что-либо — это значит уже де­ лать что-либо. Например, это может быть формой поведе­ н и я, направленной на то, чтобы получить недостающую информацию. Двигательное поведение индивида скорее до­ полняет, чем составляет акт «смотрения». Маурер возразил бы, что индивид не действует во внешнем мире, когда ищет информацию. Я не согласен с этим утверждением и считаю, что поведение не обязательно предполагает внешнее дей­ ствие, которое воздействует на внешний мир. Напротив, поведение — это любая активность, которая влияет на сеть отношений, связывающих индивида с миром. Таким обра­ зом, действие наблюдения или поиск информации — это активность, направленная на то, чтобы изменить сеть отно Ключевые точки поведения Некоторые философские системы (например, Юма) и психологические школы (ассоциационизм, коннекционизм, бихевиоризм) отделили поведение от его двух ключевых двигателей: личности, с одной стороны, и мира, или ситуа­ ции — с другой. Ассоциационисты XVIII и XIX века опреде­ ляли психологический процесс к а к последовательность внутренних образов. Для коннекционистов XX века поведе­ ние стало последовательностью связей «стимул—реакция». С этой точки зрения центральная задача психологии состоит в определении законов, управляющих образованием этих ассоциаций. Напротив, я предлагаю вернуть поведение в его естественный контекст, то есть в контекст индивида, кото­ рый действует в окружающем его мире. При проведении исследования это предполагает, что мы должны принять во Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения внимание не только физический стимул, предъявляемый индивиду, но также и самого индивида. В частности, не следует игнорировать переработку и субъективное понима­ ние индивидом стимула. Этот взгляд предполагает также, что результат поведения не оценивается сам по себе. Он может соответствовать или не соответствовать желаемому или ожидаемому результату. Степень этого соответствия будет определять, переживает ли субъект результат своих действий к а к поощрение или как наказание. Пока можно выделить три фундаментальных компонен­ та поведения: 1) ситуация, в которой находится индивид;

2) цель, которую ожидает достичь индивид;

3) поведенческие операции, необходимые, чтобы достичь цели. Эти три элемента поведения соотносятся с тремя фаза­ ми общего поведенческого процесса, упомянутого ранее. Вот эти фазы: 1. Построение поведенческого мира, то есть переработка информации о физическом окружении в представление ос­ мысленной ситуации, в которой находится субъект. 2. Трансформация динамических отношений субъекта с миром (то есть его потребностей), в объекты, цели и струк­ туры «средство—цель», или планы поведения. 3. Исполнение, или «выполнение» поведенческих опе­ раций, необходимых, чтобы достичь поставленных внутрен­ них или внешних целей. Аргументы в пользу того, что построение ситуации пред­ ставляет собой первую фазу поведенческого процесса, мы приведем в следующем параграфе. Процессы, действующие в динамической фазе поведения, являются главной темой этой книги. В рамках того же динамического контекста ста­ нет очевидно, что действующий индивид — не просто «ассо­ циативный мозг», устанавливающий связи «стимул—реак­ ция», а центр переработки информации, постановки целей, планирования и осуществления действия как на перцеп­ тивном, так и на концептуальном уровнях. Мой акцент на аспекты поведения, связанные с внут­ ренней активностью и целенаправленностью, согласуется со взглядами, которые высказывали менее ортодоксальные бихевиористы, такие как Холт (Holt, 1915, 1931) и Толман (Tolman, 1932, 1959). Согласно Холту, «функциональный подход... убеждает нас рассматривать человека как целое, если мы изучаем поведение, и изучать его движения, пока мы не узнали, что именно он делает, то есть пока мы не нашли тот объект, ситуацию, процесс (или просто отноше­ ние), который делает его поведение постоянной функцией. Человек, прогуливающийся под моим окном, возможно, делает что-то еще, кроме того, что просто гуляет.., он может идти в театр, относить письмо на почту и т.д.» (Holt, 1915, р. 163). Идея, таким образом, состоит в том, чтобы найти объект, который постоянно регулирует поведение субъекта;

этот «объект» есть цель поведения. В отличие от процессов, изучаемых физиками, чело­ веческое поведение не находится под полным контролем исходного стимула. Оно контролируется также ситуацией или целью, которую субъект ожидает достичь. Берталанфи (Bertalanffy, 1968) назвал этот процесс «эквифинальностью поведения». Под этим он подразумевает, что раз­ нообразные движения и реакции можно рассматривать как равноценные, если они управляются одной и той же це­ лью. Похожие концепции предлагали Коффка (Koffka, 1935), Кёлер (Kohler, 1929) и Хайдер (Heider, 1930). Будучи связан и с субъектом, и с миром, поведенческий процесс не может рассматриваться просто как совокупность последовательных взаимосвязей «стимул—реакция». Сле­ дует, не сводя поведение к цели и значению конкретного действия, рассматривать его как часть вышеупомянутого широкого контекста. Этот контекст является одновременно и личностным, и ситуационным. В самом деле, действие можно полностью понять только в рамках запрограммиро­ ванной последовательности шагов, которую я называю по­ веденческим проектом, или планом. Эта схема укоренена в структуре личности, сохраняющей стабильность во време­ ни. С другой стороны, последовательное непрерывное влия­ ние поведения на среду (например, построенный дом, напи­ санная книга) придает поведению «объективное» единство, которое не отражают понятия, определяющие последова­ тельности «стимул—реакция». Первый из двух ключевых моментов поведенческого процесса связан с временем (то есть определенной преемственностью развивающейся лич­ ности), второй расположен в пространстве (то есть в рамках той же изменяющейся среды). Оба момента являются цен Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения тральными в предлагаемой концептуальной модели мотива­ ции. Человеческая мотивация описывается не в терминах постепенного высвобождения энергии или избегания сти­ муляции, а в терминах планирования и средств достиже­ ния цели. Это предполагает концептуальную модель поведе­ н и я, которая не сводится к продуктивным ассоциациям «стимул—реакция». Я не намерен отрицать важность изу­ чения непосредственных причин и последствий каждого поведенческого акта. Но я бы хотел указать на важность другого центрального аспекта поведенческого процесса, а именно, контролирующего и объединяющего влияния цели или общей направленности, ради которой осуществляется данный поведенческий акт.

оспринимаемый объект — значимым компонентом процес­ са восприятия. Здесь я хочу подчеркнуть два момента: 1) поведение связано с осмысленной ситуацией в контексте осмыслен­ ного мира, а не только с физической стимуляцией;

2) про­ цессы, посредством которых физические стимулы транс­ формируются в осмысленную информацию и объекты, опи­ сываются в рамках поведенческой теории смысла. Как ут­ верждалось выше, поведенческий мир, выстроенный таким образом, должен восприниматься на двух уровнях реально­ сти _ перцептивном и концептуальном;

следовательно, су­ ществуют две разновидности реальности: перцептивный и концептуальный миры.

Построение поведенческого мира Первая фаза поведения — это построение индивидом поведенческого мира. Как и исполнительное поведение, по­ веденческий мир надо рассматривать на двух уровнях. Вопервых, индивид живет и действует в мире воспринимае­ мой реальности. Во-вторых, индивид функционирует в кон­ цептуальном мире символической репрезентации. К этому второму уровню относятся ожидаемые вознаграждения и предвосхищаемые последствия активности. Обычно оба уровня взаимодействуют между собой, порождая поведен­ ческий мир. Поведенческий мир — не то же самое, что физическая реальность или стимул в цепочке «стимул—реакция». Ско­ рее, поведенческая реальность —• это осмысленный конст­ рукт, который расширяет физическую реальность запуска­ ющего стимула, включая в нее среду, в которой живет и действует индивид. Поведенческая реальность последова­ тельно конструируется самим актом поведения. Организа­ ция этой реальности — неотъемлемый компонент поведен­ ческого процесса. На самом деле, определяющие его собы­ тия — не просто внешние явления, которые запускают по­ веденческую цепочку. Его определяет мишень, на которую направлено поведение. Это то, что индивид воспринимает, понимает, по отношению к чему действует и что изменяет. Следовательно, ситуация, в которой разворачивается пове­ дение, является неотъемлемым компонентом действия, а Перцептивный мир Поведение — реакция на осмысленную ситуацию Обсуждая стимулы поведения, Кёлер указал на бесплод­ ность предположения о том, что между физическими харак­ теристиками ситуации, в которой находится человек, и ко­ личественными измерениями поведенческой реакции суще­ ствуют стабильные функциональные отношения (Kohler, 1947). Например, действие подачи милостыни нельзя про­ анализировать только в терминах ощущения и мускульных реакций. Подобным образом поведение студента, который только что узнал результаты экзамена, нельзя объяснить только в терминах физических переменных. Один и тот же физический стимул (ведомость с оценками) может привести к различному поведению студента, что зависит, помимо прочего, от степени соответствия между тем, какую оценку он ожидал получить и какую получил. Биологические ис­ следования первыми продемонстрировали, что физическое окружение само по себе не тождественно той среде, в кото­ рой существуют и действуют животные. Поскольку в пер­ вом пособии по экспериментальной психологии (Murchison, Основная идея, представленная здесь, основывается на работах, к рым читатели могут обратиться: Kohler, 1947;

Lewin, 1938, 1943, ka K°ff > 1935;

Tolman, 1951, 1959;

Heider, 1958;

de Montpellier, 1970, Mischel, 1973;

Weiner, 1972;

Ryan, 1970;

Thomae, 1968, 1974;

Neisser, Fraisse, 1978;

Klix, 1971;

Leontiev, 1977. кото­ 1946 1968;

1966;

Мотивация, планирование, действие ява 2. Концептуальная модель человеческого поведения ие Н 1929, р. 45—127) поддерживалась позиция Лёба, отожде­ ствлявшего среду поведения с физическим окружением, биолог фон Экскюль утверждал, что эта среда образуется такими объектами, как «пища», «хищники» и «средства самозащиты» (von Uexkull, 1956). Другими словами, она состоит из значимых объектов, которые связаны с выжи­ ванием животного. Понятие «жизненного пространства» К. Левина проистекает из этого взгляда и развивает его. Рассмотрим следующее наблюдение, сделанное Дембером (Dember, 1974). Очень интенсивный стимул, такой как яркий свет или громкий шум, обычно вызывает реакцию избегания. Действительно, интенсивность стимуляции счи­ тается первичной основой для побуждения и реакций избе­ гания (Schneirla, 1964). Тем не менее в зависимости от смысла этого интенсивного стимула организм может, по сути, демонстрировать в точности противоположное поведе­ ние. Спелеолог, который потерялся в пещере, будет дви­ гаться по направлению к яркому свету в темноте и продол­ жать приближаться к свету, несмотря на слепящее дей­ ствие его лучей. В этом случае нарастающая яркость света означает приближение к выходу из пещеры. Результаты многих экспериментальных исследований подтверждают важность смысла стимула в воздействии на поведение (например, Weiner, 1972;

Zimbardo, 1969;

Ryan, 1970). Я, однако, советую читателю обратить внимание на менее очевидный аспект этого факта, имеющий отношение к обусловливанию. В соответствии с теорией подкрепления в бихевиоризме, ассоциация между условным и безуслов­ ным стимулами устанавливается только как функция зако­ на смежности. Считается, что природа или значение услов­ ного стимула не играет роли в процессе обусловливания. Следовательно, любой стимул теоретически можно связать с любым другим стимулом, и, таким образом, любой сти­ мул может породить реакцию (принцип эквипотенциальности). Но широко известно, что изображения змей и пау­ ков можно ассоциировать с условной реакцией страха гораз­ до легче, чем изображения цветов (Ohman, Fredrikson, Hugdahl et al., 1976). Исследования Гарсии и Келинга (Garcia, Koelling, 1966), Рескорлы (Rescorla, 1972) и Гранта (Grant, 1972, 1973) подтверждают важность природы услов­ ного стимула в процессе обучения. Например, Грант пока­ зывает, что обусловливание достигается легче, когда значе условного стимула (например, слово) согласуется со ачением (позитивным или негативным) подкрепляющего стимула (Grant, 1972). Другими словами, позитивный усвный стимул и столь же позитивный безусловный сти­ мул легче ассоциируются, чем тот же условный стимул и негативный безусловный стимул. Этот феномен можно по­ нять только в том случае, если известно, что смысл так называемого «нейтрального» условного стимула оказывает влияние на процесс обусловливания. Подобную же связь можно найти и при изучении ощу­ щений, указывающих на органическое состояние потребно­ сти (например, голод). Очевидно, эти ощущения непосред­ ственно не порождают поведение, к а к это бывает в случае рефлекса. Рефлекс появляется в том случае, когда стимул прямо запускает моторную реакцию. Такие реакции явля­ ются выученными или врожденными. Этот процесс можно сравнить с активацией «привычек», описанных Халлом. Напротив, даже когда налицо физические потребности, ощу­ щения выступают источником информации, которая интер­ претируется в связи с другой информацией, доступной субъекту. Например, если я знаю, что ощущаемая в желуд­ ке боль от голода — это побочное действие лекарств, кото­ рые я принимаю, или если я решил принять участие в голо­ довке, я бы реагировал на эти ощущения иначе, чем если бы считал, что должен поесть, чтобы не умереть с голоду. Другими словами, поведение обусловлено смыслом всей ситуации. Физический стимул — только один источник информации, который следует рассматривать в рамках ши­ рокого когнитивного и мотивационного контекста. То же самое относится к предсказанию поведения. Для того чтобы предсказать, что сделает тот или иной человек, необходимо понять, как он воспринимает ситуацию. Вре­ менами человек реагирует на физический стимул очень предсказуемо. Например, реакция ухода из ситуации ве­ роятна в случае, когда человек находится в шоковом со­ стоянии. Аналогично индивид склонен повторять поведе­ ние, которое доставляет ему большое удовольствие. То есть ощущение удовольствия и неудовольствия представ­ ляет собой наиболее общий смысл стимула. Оно сообщает субъекту наиболее важную информацию о стимуле. Напро­ тив, столкнувшись с незнакомым стимулом, индивид, ве­ роятно, начнет активно искать его смысл. Мы ведем себя Мотивация, планирование, действие глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения так, когда, например, думаем, что кто-то говорит с нами. В этом случае мы обычно приближаемся к этому челове­ ку, чтобы услышать, что именно он говорит. Наше пове­ дение отражает тот факт, что мы ищем смысл восприни­ маемого слухового стимула. Очевидно, что в эксперимен­ тальной ситуации, когда субъекта просят сравнить интен­ сивность двух источников света, вся ситуация в целом имеет значение для субъекта, даже если каждый из ис­ 2 точников света не является значимым. И наоборот, в си­ туациях, где значение ряда стимулов остается неясным д л я субъекта (например, во время лекции), субъект мо­ жет решить изменить свое поведение и покинуть аудито­ рию или демонстрировать признаки скуки. Реагируя на неясность смысла, индивид демонстрирует, что его пер­ цептивный мир зависит от воспринимаемого смысла. Исследования социальных взаимоотношений в раннем детстве подтверждают, что поведение ребенка обусловлива­ ет смысл стимула, не сводящийся просто к его наличию или отсутствию. Например, Эйнсворт (Ainsworth, 1967) ис­ следовал природу взаимоотношений матери и ребенка в то время, когда ребенка перестают кормить грудью. Влияние этого факта на силу привязанности ребенка к матери зави­ сит от того, кормили ли ребенка, когда он просил (начинал плакать), или в соответствии с четким распорядком. В пер­ вом случае, но не во втором, отнятие ребенка от груди при­ водило к конфликтам в поведении привязанности. Эмоцио­ нальная реакция ребенка на прекращение кормления, та­ ким образом, зависит от поведенческого контекста, в кото­ ром она проявляется. Когда кормление производилось по «запросу ребенка», ребенок воспринимал отнятие от груди к а к отвержение его матерью.

предназначен не для того, чтобы подробно исследовать иферийные и ц е н т р а льные механизмы, отвечающие за П щущение и восприятие, а для прояснения сути процессов, посредством которых объект приобретает смысл в поведен­ ческом контексте. В идеале это послужит достаточной осно­ вой для понимания предлагаемой поведенческой теории смысла. Обработка информации на сенсорном уровне. То, что группа физических элементов, которую физики могут опи­ сывать в терминах атомов и магнитных полей, восприни­ мается как окно, является конечным результатом организа­ ционного процесса, в котором перцептивная активность субъекта играет столь же значимую роль, сколь и физичес­ кие характеристики окна. Этот процесс включает в себя несколько стадий. Во-первых, входящая информация ана­ лизируется на сенсорном уровне. Хорошо известно, что пер­ цептивные ощущения цвета или звука не являются отра­ жением только лишь физических явлений. Эти ощущения частично определяются такими физическими характерис­ тиками, как длина волны и колебания, а частично зависят от специфики сенсорного аппарата живого существа, кото­ рый и воспринимает стимул. Сенсорные рецепторы некото­ рых видов животных реагируют на стимулы, которые не воспринимаются людьми. Например, собаки некоторых по­ род могут отвечать на ультразвуковой раздражитель, лету­ чие мыши обладают системами ориентации, подобными ра­ дарам, которых нет у людей, а некоторые виды рыб могут реагировать на чрезвычайно маленькие перепады темпера­ туры, к которым человек не чувствителен. Организуя свой перцептивный мир, человек, фактически, может использо­ вать лишь небольшой участок всего диапазона излучений. Более того, анализ этих ограниченных физических вход­ ных сигналов происходит с помощью процессов, которые отличаются от тех, что доступны другим видам (Geldard, 1953, 1975;

Milne, 1964;

von Uexkull, 1927). Другими слова­ ми, наш сенсорный мир представляет очень ограниченную и видоспецифичную обработку физического мира. Исходная физическая среда может восприниматься совершенно иначе Другими биологическими видами и, таким образом, успешо вести к развитию совершенно иных ответных реакций. Организация нашего перцептивного мира исследовалась многих научных работах. Например, гештальтпсихологи От физических данных к осмысленным предметам Теперь читателю предлагается в общих чертах рассмот­ реть процесс, посредством которого физическая реальность и сопровождающие ее сенсорные входные сигналы превра­ щаются в осмысленные объекты. Следующий далее материСам факт, что стимул или ситуация воспринимаются как часть экспери­ мента, придает ему или ей новое значение и, следовательно, может изменять поведение. Это напоминает мне о принципе Гейзенберга, согласно которому измерение феномена может изменить сам феномен.

Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения на показали, каким образом некоторые виды сенсорной стиму­ ляции могут восприниматься в виде феноменов, которые физически не существуют. Например, два стационарных стимула в определенных условиях воспринимаются как один движущийся стимул («фи-феномен»). Или объекты, которые физически независимы один от другого, могут вос­ приниматься как находящиеся в причинно-следственной зависимости (Michotte, 1954). Эти феномены являются про­ дуктом перцептивного процесса как такового, возможно, в соединении с прошлым опытом (Michotte, Piaget, Pieron et al., 1955;

Crabbe, 1967). Другое исследование показало, что восприятие объектов в правильной, а не в перевернутой, вертикальной ориента­ ции зависит не столько от действительного расположения физического стимула или локализации изображения на сет­ чатке, сколько от прошлого опыта поведенческого контек­ ста, который можно менять в эксперименте. Как и в телека­ мере, на сетчатку изображение объекта проецируется в пе­ ревернутом виде. Эрисман и Иво Кёлер (Erisman, Kohler, 1951), воспроизводя давний эксперимент Стрэттона (Stratton, 1896), использовали специальные зеркальные очки, чтобы перевернуть образ объекта на сетчатке, не меняя «лево-правую» ориентацию. Субъект, надевающий эти очки, буквально видел мир вверх ногами. Интересно, что после периода полной дезориентации субъект постепенно адапти­ ровал свое двигательное поведение к этому перевернутому восприятию мира. По истечении примерно десяти дней он действительно начинал воспринимать те же самые объекты в их «естественной» вертикальной ориентации. То есть пер­ цептивный мир «перевернулся» в результате поведения субъекта. Как отмечают Эрисман и Кёлер, такая адаптация происходила очень постепенно. На первой стадии субъект испытывает когнитивный конфликт каждый раз, когда ви­ дит, что дым от сигареты опускается вниз или вода из крана течет вверх. Постепенно, чтобы уменьшить этот конфликт, он адаптирует свое поведение к новому перцептивному миру. Таким образом, двигательная адаптация предшествует пер­ цептивной реадаптации. На второй стадии субъект способен указать правильно на верхний угол доски, где написана буква М. Но если спросить, какую букву он видит, он отве­ тит — W. То есть он продолжает воспринимать вещи пере­ вернутыми. Его восприятие возвращается в норму только завершающей стадии процесса адаптации. В финале эк­ сперимента, когда очки снимают, субъект снова восприни­ мает мир перевернутым. Но на этот раз нужно совсем не­ много времени, чтобы снова начать воспринимать объекты в их правильном расположении. Эти открытия показывают, что восприятие даже явно ба­ зового свойства объекта, его пространственного расположе­ ния является конструктом, который зависит от поведения субъекта в целом (см. также: Pritchard, 1961). В только что описанном эксперименте субъект должен был выстро­ ить новый перцептивный мир в соответствии с дополни­ тельной перцептивной (например, контекстной) и другой когнитивной информацией. Похожий процесс построения происходит при извлечении информации из памяти. За­ вершив основные серии по изучению памяти, Бартлетт (Bartlett, 1950) заключил, что припоминание гораздо боль­ ше похоже на процесс построения, чем на процесс воспро­ изведения. «Конструктивная» природа памяти получила подтверждение в ряде недавних исследований (Anderson, Pichert, 1978;

Dooling, Christiaansen, 1977;

Pichert, An­ derson, 1977). Поведенческая теория значения. Вторая фаза в постро­ ении поведенческого мира предполагает восприятие физи­ ческой реальности как мира осмысленных объектов. Ситуа­ ционный контекст, в котором разворачивается поведение субъекта, затрагивает не только сенсорные элементы и про­ странственные схемы. Скорее, ситуация подразумевает кон­ стелляцию объектов, каждый из которых имеет смысл для индивида. Временами субъект без труда опознает сенсорные качества объекта, а в других случаях все еще спрашивает себя: «Что это?». В случае определенных нарушений вос­ приятия, таких как визуальные и слуховые агнозии, инди­ вид оказывается не способен приписывать значение объек­ ту, который при этом ясно воспринимает. Больной видит форму и цвет, но не может узнать значимый объект. В слу­ чаях галлюцинаций, наоборот, на воспринимаемые объекты проецируются ирреальные значения. Необходимо, следова­ тельно, различать сенсорные характеристики объекта и зна­ чение объекта. Ответ на вопрос «Что это?» содержит ссылку на практическое значение объекта. Именно этот смысл ко­ ренится в прошлом поведении и воздействует на будущее поведение. С учетом того, что эта тема является централь Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения ной для когнитивной теории поведения и мотивации, позже мы обсудим ее более подробно, уделяя особое внимание тем аспектам процесса, посредством которых объектам припи­ сывается значение и смысл и которые наиболее важны для понимания поведения. Эту тему следует изучать в связи с (а) внешним поведением, когда субъект рассматривает ре­ альные объекты и манипулирует ими;

(б) речевым и позна­ вательным поведением, когда субъект манипулирует сим­ волическими репрезентациями реальности. Первая из этих двух проблем является основной: она затрагивает построе­ ние поведенческого мира, в котором мы воспринимаем не просто «сенсорные формы», но такие объекты, как дома, мосты, людей и т.д. Речевое и познавательное поведение мы обсудим позже в связи с концептуальным, или симво­ лическим, миром. Пытаясь понять, как происходит восприятие «объек­ тов», важно учитывать, что этот процесс отличается от про­ цесса усвоения слов для называния объектов. Здесь речь идет о процессе трансформации ряда физических характе­ ристик в воспринимаемый осмысленный объект, такой, например, как дом или молоток. Этот фундаментальный процесс необходим для последующего усвоения вербальных ярлыков. Он также отличается от процесса, посредством которого изменчивые сенсорные паттерны начинают посте­ пенно восприниматься к а к нечто, тождественное самому себе, то есть, как стабильный объект (Piaget, 1937). Детские психологи (Piaget, 1936, 1937) продемонстри­ ровали, что мир осмысленных объектов, как и мир сенсор­ ных характеристик, порождается процессом организации. Я хочу показать, что в этой организации важен процесс, посредством которого сенсорная форма перцептивно встраи­ вается в поведение, направленное на удовлетворение по­ требности. Коротко этот процесс можно представить следу­ ющим образом. Изначально внимание ребенка направлено на движение. Например, ребенок может видеть, как кто-то «берет» и «двигает» стул, так же как он сам берет и пере­ двигает игрушку (Buytendijk, 1957;

Straus, 1956;

von Weiszacker, 1950). Подобные движения иногда прямо дей­ ствуют на ребенка: кто-то может поднести некий объект, например бутылку, к губам ребенка. Таким образом, движе­ ние воспринимается ребенком как то, что связано с удовлет­ ворением потребности. В результате и движение, и объект язываются с первичной основой осмысления, а именно удовлетворением потребности. Спустя некоторое время ре­ бенок увидит, как другие люди подносят «что-то» к губам. Это «что-то», имеющее для ребенка тот же эффект удовлет­ ворения, как и испытанный ранее, функционально стано­ вится основой «предмета» с его воспринимаемым примене­ нием. Фактически восприятие чего-то в его роли для удов­ летворения потребности означает восприятие его как того, что «можно использовать», то есть «конкретного предмета». Таким образом, предмет — это, в первую очередь, то, что можно использовать для достижения конкретной цели, то есть для удовлетворения потребности. То, что «бесполезно», ребенок называет «ничто», то есть это не осмысленный объект. Похожим образом несколько позднее ребенок видит, как, например, его мать использует некий объект (телефон), чтобы поговорить с кем-то, кто не находится рядом с ней. Желание поговорить с кем-то, кого здесь нет, — это потреб­ ность, которую ребенок может понять и ощутить. Поэтому «что-то», что позволяет его матери говорить с отсутствую­ щим человеком, приобретает значение объекта «для разго­ воров с людьми, которых нет рядом». Когда мы спрашива­ ем о чем-то: «Что это?», мы хотим выяснить предназначе­ ние объекта. Это означает: какую роль играет или какую функцию выполняет этот объект в поведении? Это поведе­ ние становится понятным в терминах мотивации, то есть в терминах того, что мы хотим сделать. Посредством именно этого процесса воспринимаемое «что-то» становится конк­ ретным предметом, то есть приобретает смысл. Продвинув­ шись дальше, мы можем узнать название предмета — сим­ вол, обычно используемый для его обозначения. Пока объект воспринимается просто в терминах сенсорных вход­ ных сигналов, а не осмысленного поведения, вопрос «Что это?» остается без ответа. Как только его применение стано­ вится ясным, мы уже знаем, «что это», даже если нам не­ известно название. Однажды ассоциированный с тем, как его можно ис­ пользовать, предмет, даже неподвижный, немедленно вос­ принимается как имеющий значение. Например, гештальтпсихология продемонстрировала, что восприятие части еди­ ного целого (гештальта) спонтанно порождает восприятие всего целого. Таким образом, статичный телефон восприни Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения мается как функциональная часть поведения «разговор по телефону», то есть как осмысленный предмет. Его смысл можно понять даже до того, как проявятся все свойствен­ ные ему черты. Подобным же образом понятие «стул» по­ степенно отвязывается от конкретных физических характе­ ристик и связывается скорее с различными функциями, более или менее схожими, которые выполняет «стул». По­ нятно, что человек, принадлежащий другой культуре, не поймет, например, что такое микрофон, пока не будет ясна его функция в поведении. Часто ярлык, который прикреп­ ляется к объекту, описывает его функцию (например, крос­ совки, стиральная машина и т.д.). Следует осветить еще два важных аспекта в описанном выше процессе. Первый относится к взаимосвязи между знаниями и поведением, второй — к обобщенному характе­ ру функции, которую выполняет предмет. Только что описанный процесс не следует понимать как извлечение из памяти. Когда мы видим телефон, мы не вспоминаем последний разговор по телефону. Вместо этого происходит процесс, аналогичный тому, который позволяет нам «видеть» книгу прямоугольной формы, лежащую на полке. Другими словами, процесс, посредством которого предмет воспринимается как имеющий значение, предпо­ лагает актуализацию роли этого предмета в общем поведен­ ческом гештальте. Из этого можно заключить, что осмыс­ ленный предмет содержит в своем гештальте свою собствен­ ную поведенческую схему, то есть ссылку на ту роль, кото­ рую он играет в определенном типе поведения. Это его зна­ чение аккумулирует остаток всех предшествующих воспри­ нятых или осуществленных актов поведения. Они остаются доступными восприятию благодаря выученным ассоциаци­ ям. То есть на основе типов поведения, осуществляемых нами, а также нашего соучастия в поведении других через наблюдение, мы постепенно строим перцептивный и кон­ цептуальный мир осмысленных предметов. В этом контексте (и в противоположность бихевиорист­ ской позиции) познание и поведение не рассматриваются как две раздельных реальности, «психическая» и «поведен­ ческая». Они функционально едины, так как и перцептив­ ный, и концептуальный мир рождаются в поведении, а ис­ токи поведения лежат в когнитивной информации и смыс­ ле. Более того, так к а к с ними связаны определенные типы поведения, объекты часто представляют собой «призыв к действию», чтобы мы могли достичь своих целей и удовлет­ ворить свои потребности. Вторым аспектом вышеупомянутого процесса, требую­ щим пояснений, является обобщенный характер функции, которую выполняет предмет. В этом случае интеграция предмета и действий, характеризующих первичный смысл различных частей нашего поведенческого мира, предпола­ гает процесс генерализации или абстракции. Поведенчес­ кая конфигурация (гештальт), актуализирующаяся при вос­ приятии статичного объекта, не связана с конкретными формами отдельных актов поведения, которое индивид осу­ ществлял либо воспринимал. Скорее, обобщенная схема отношений определяет такие глобальные типы поведения, как, например, «сидеть», «есть», «говорить по телефону» и т.д. Смысл поведения, так же как и предмета, следует рассматривать через призму взаимосвязей между объекта­ ми и явлениями действительности, которые обладают спе­ цифическими функциональными характеристиками (напри­ мер, удовлетворяют чувство голода, обеспечивают поддерж­ ку и т.д.), и индивидом, у которого есть потребность в этих типах взаимодействий с миром (см. понятие восприятия возможностей (affordance) Гибсона (Gibson, 1979) и его объяснение). Здесь важно различать сенсорные характеристики вос­ принимаемого объекта и его функцию. Последнее фактичес­ ки является источником обобщенного значения — напри­ мер, значения стула, — которое относится к любой разно­ видности стула. Миллер и Джонсон-Лэрд (Miller, JohnsonLaird, 1976) экспериментально исследовали различие, ус­ матриваемое между сенсорными и функциональными ха­ рактеристиками объекта. Пень, оставшийся от поваленного дерева, может служить в качестве столика для пикника, даже если такое его применение значимо выделяется из общего гештальта (то есть дерева), частью которого и явля­ ется этот пень (см. рисунок 1). Функциональное значение объекта представляет обобщенную связь, вычлененную из любой конкретной конфигурации, в которой эта связь — например, сидеть за столом и есть, — была реализована, ештальтпсихологи, такие как Коффка, Кёлер и ВертхайР, предположили, что сущность интеллекта состоит в таи Функциональной перестройке воспринимаемого геш Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения тальта, например, в способности увидеть палку (чтобы до­ стать банан) в перцептивной конфигурации ветки. Процесс, с помощью которого обобщенное функциональное качество объекта — например стула как объекта, на котором сидят, — выделяется из всего разнообразия перцептивных конфигу­ раций, то есть из различных форм стульев, столь же гибок, как и процесс, посредством которого ветка «становится» палкой (Kohler, 1921).

Рис. 1. Различные конфигурации стимулов вос­ принимаются как «предметы», которые могут вы­ полнять одну и ту же роль (функциональная иден­ тичность) в поведении, а именно роль стола Важность контекста. Функциональные характеристи­ ки, определяющие природу воспринимаемого объекта, так­ же зависят от контекста, в котором воспринимается объект. Как показано на рис. 2, одна и та же конфигура­ ция стимула может восприниматься или как очки, или как гантели, в зависимости от пространственного контек­ ста их расположения.

Рис. 2. Одна и та же конфигурация сти­ мулов воспринимается либо как очки, либо как гантели, в зависимости от кон­ текста, в который она помещена (глаза или руки) — по: De Mey, 1981;

Carmichael, Hogan, Walter, 1932.

Действительно, из пространственного контекста объек­ та вытекает его специфическая функция или роль в ситуа­ ции поведения. Расположенный перед глазами субъекта, только что упомянутый конкретный стимул (рис. 2) воспри­ нимается как объект, имеющий отношение к поведению «смотрения» (то есть очки). Напротив, расположенный в пуках субъекта, тот же самый стимул становится объектом, с которым можно выполнять физические упражнения (ган­ тели). Эту форму восприятия — или перцептивной интер­ претации — конечно же, сложнее осознать в случае, когда образная сторона объекта представлена более детально. Важ­ но понять, что восприятие объектов в некотором контексте предполагает действие процесса, описанного выше, посред­ ством которого индивид воспринимает конкретный сенсор­ ный стимул как имеющий функциональное значение (на­ пример, очки или гантели). Применив эту точку зрения к более сложным объектам и более общим ситуациям, можно утверждать, например, что восприятие здания как почты, школы или ресторана за­ висит от предыдущего поведенческого опыта субъекта в по­ добных ситуациях или с подобными объектами. Ресторан, например, это здание, в котором индивид осуществляет оп­ ределенное поведение, удовлетворяющее определенные по­ требности. Индивид участвовал в таком поведении, направ­ ленном на удовлетворение потребности, когда сам ел в по­ добном окружении либо наблюдал за едящими там людьми. В этом поведении были использованы несколько различных объектов, каждый из которых выполнял определенные фун­ кции в поведении питания. Как отмечалось, каждый из этих объектов приобретает смысл благодаря роли, которую играет в этом поведении. Ресторан становится осмысленной ситуа­ цией, поскольку состоит из единого комплекса воспринима­ емых ранее действий с этими объектами, то есть следами предыдущего поведения. В будущем, когда субъект воспри­ мет какие-то аспекты этой сохраненной в памяти структуры («ресторан»), восстановится и вся осмысленная ситуация. 1о есть сенсорная информация, полученная организмом, бу­ дет обработана в соответствии с поведенческой информаци­ ей, запечатленной в том же контексте. Этот хранящийся след нужно рассматривать не как со­ вокупность изолированных и пассивных элементов, но к а к ктивный поведенческий паттерн, в котором возникает, об Мотивация, планирование, действие Глава 2. Концептуальная модель человеческого поведения ка рабатывается и воспринимается новая сенсорная информа­ ция. Например, сенсорная информация, которая в стенах учебного заведения будет восприниматься как учебное посо­ бие, вероятно, в ресторане будет воспринята — то есть скон­ струирована — к а к столовая посуда. По существу, след про­ шлого осмысленного поведения играет активную роль в те­ кущем восприятии и когнитивной переработке в целом, то есть в построении поведенческого мира. В то же время сенсорная информация, истолкованная как «столовая посуда», «ресторан», «церковь» и т.д., сама будет активировать конкретный поведенческий потенциал, связанный с приемом пищи, поведением в ресторане, по­ ведением в церкви и т.д. То есть, с одной стороны, ранее реализованное или воспринимаемое поведение встраивается в структуру значимых ситуаций и объектов, с другой сторо­ ны, воспринимаемые значимые ситуации сами по себе ак­ тивируют связанные с ними поведенческие диспозиции. Эти диспозиции, по сути, представляют собой активированные следы предыдущего поведения, имевшего место в похожем контексте. Следует отметить, что представленная здесь поведен­ ческая теория смысла не пытается свести познание и смысл к внешнему поведению. Наоборот, познанные (то есть вос­ принятые и понятые) взаимосвязи между поведением и объектами служат основой той воспринимаемой функцио­ нальной роли, которую играют эти объекты, и сама эта функ­ циональная роль служит основой воспринимаемого осмыс­ ленного предмета, как было показано выше. Познание, то есть осознание и понимание взаимосвязей — это не своди­ мый к чему-либо другому процесс, затрагивающий все ас­ пекты поведенческого взаимодействия индивида со средой. Когда на основе воспринимаемых функциональных от­ ношений и целенаправленного поведения усваивается глав­ ный репертуар значимых объектов и ситуаций, ребенок ока­ зывается способен расширять свой смысловой мир, заме­ щая объекты и действия их вербальными ярлыками и сим­ волами. Таким образом, вербальное описание поведения может заменить само поведение и наблюдение поведения. Процесс замещения уже знакомых объектов символами позволяет неограниченно расширять поведенческий мир человека. Позже мы обратимся к этому репрезентационному и символическому уровню поведенческого мира челове Но сначала мы кратко рассмотрим другую форму значе— научное значение. Научное значение объектов. Пока мы рассматривали практический смысл объектов (как естественных, так и созданных человеком), которые участвуют в нашем пове­ денческом взаимодействии с миром. Это взаимодействие не ограничено практическими контекстами. В дополнение к своему практическому смыслу объект может иметь на­ учное или чисто когнитивное значение. Например, гора — это не только то, что я должен преодолеть, чтобы попасть в гости к другу, или не просто естественный барьер на пути ветров. Это также и геологическая реальность, беру­ щая свое происхождение из комбинации действий и ре­ акций, происходящих между природными элементами. Как бы то ни было, этот взгляд на «значение» горы не является независимым от человеческого поведения. Для человека мир — это больше, чем просто инструмент, по­ зволяющий ему осуществлять разнообразные практичес­ кие действия. Помимо потребностей, которые подвигают нас к тому, чтобы взаимодействовать с миром на практи­ ческом уровне, мы также чувствуем желание объяснить природу связей, существующих между естественными элементами окружающей среды. Эти связи, хотя и не все­ гда непосредственно касаются нашей жизни, все же пред­ ставляют интерес для человека и в некоторых случаях могут прямо влиять на поведение (например, на поиско­ вое поведение). Более того, естественные феномены могут стать для человека источником опасности и даже тревоги, когда их нельзя объяснить или понять. По этой причине даже в примитивных обществах существуют «объектив­ ные» объяснения естественных феноменов. Этот «объек­ тивный» (научный или мифический) контекст или «миро­ воззрение», в котором интерпретируется сенсорная инфор­ мация, например визуальные и слуховые элементы гро­ зы, также оказывает влияние на воспринимаемый смысл этого события.

ния Ааким образом, смысл предметов содержит аспект, осванный не на прагматическом поведенческом взаимодей­ ствии с объектом. ледует знать, что мотивация, лежащая в основе пов научных объяснений (вышеупомянутая потребность Довать и знать), не влияет на научное значение при Мотивация, планирование, действие ва 2. Концептуальная модель человеческого поведения родных феноменов, в отличие от их практического смыс­ ла. Другие формы значения — такие как логическое зна­ чение — играют меньшую роль в понимании поведения и поэтому здесь не рассматриваются. В заключение скажем, что поведенческий мир включа­ ет в себя систему осмысленных ситуаций и предметов. Смысл всегда берется из некоторого контекста, то есть из системы перцептивных и когнитивных связей. В зависимо­ сти от того, определяем ли мы смысл или значение в пове­ денческих, научных, клинических или логических терми­ нах, его природа будет различной. Когда эта система ситуа­ ционных взаимосвязей дифференцируется и усложняется, значение, приписываемое объекту, обогащается и уточняет­ ся. Наоборот, предмет оказывается лишен смысла, если он воспринимается как не связанный с чем-либо еще. Назы­ вая его «нечто», мы помещаем это «что-то» в размытую категорию неопределенных вещей и, таким образом, отно­ сим к сфере существующих объектов (Whorf, 1956;

Bruner, Kenney, 1966). Смутно опознавая объект как «нечто», мы включаем динамический компонент, побуждающий инди­ вида к прояснению, с «чем» именно он имеет дело, выявив его связи с другими объектами. Тот же самый механизм работает на всех уровнях значения и объяснения. Другими словами, взаимодействие человека со средой неизменно включает «запросы» дополнительной информации об объек­ тах и их смысле. Когнитивная теория мотивации должна особенно учитывать этот когнитивно-динамический аспект поведенческого мира человека. Параллельно человеческому миру воспринимаемой ре­ альности существует и мир второго порядка, в котором «ре­ презентации» и «понятия» служат и как заместители акту­ альных ситуаций, и как полуавтономные конструкции. Рас­ смотрим теперь этот мир репрезентаций.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.