WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Государственный университет - Высшая школа экономики Донецкий национальный технический университет ПОСТСОВЕТСКИЙ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ Под редакцией д.э.н., профессора Р.М. Нуреева, д.э.н., профессора В.В. ...»

-- [ Страница 6 ] --

0,6 0,5 0,4 0,3 0,2 0,1 0 Россия Центральная Азия Латинская Америка Центральная Европа Западная Европа Рис. 3. Коэффициент Джинни в 2000 году (0 – справедливость, 1 – несправедливость) У подавляющего большинства граждан СНГ доход значительно меньше, а 40 % населения пребывают за гранью физического существования. "Институциональная структура общества, которое в то же время является и демократическим, и капиталистическим, … говорит нам: "найди работу или ходи голодным", двойные мерки капиталистической демократии... одновременно порождают неравенство в материальном достатке" [16, с. 14]. К сожалению, коэффициент Джинни не учитывает привилегии и теневые доходы экономических субъектов. Именно значительный теневой сектор в постсоциалистических странах являются признанием значимости теории институционального анализа в плане исследований трансформации экономики страны и её предпринимательской среды. Свидетельством тому служит тот факт, что даже когда имеется значительная законодательная база в какой-либо стране, это отнюдь не означает, что предприниматели будут следовать формальным правилам. Подтверждением такого вывода являются данные табл.2 [9, с.36-43]. По утверждению российского институционалиста М. Дерябиной, понимание проблем несогласованного функционирования фор Украина Кавказ Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * мальных и неформальных институтов следует искать в предыдущей институциональной среде [8, с.114]. Таблица 2 Доля теневого сектора экономики стран по отношению к ВВП в % (по данным 2002 года) Страны с развитой эко- РазвивающиеПостсоциалистические страны номикой ся страны Италия Канада, Франция, Германия США Швейцария Испания Киргизстан Словакия Армения Украина Нигерия Таиланд Боливия Эстония Греция Латвия Египет Грузия 29 28 16- 9 8 24 76 17 68 15 10 50 50 62 40 27 - - 40 24 - 50 46 40 37 60 Именно во времена административно-командной экономики в странах бывшего социалистического блока существовали нелегальные полурыночные отношения, которые не определялись формальными институциональными нормами и соглашениями. Хотя, с другой стороны, даже в условиях долговременного существования в цивилизованных странах контрактного права, там также функционирует, а в некоторых странах даже активно, неформальный сектор. Данная ситуация приводит к пониманию того, что в условиях отсутствия институциональной среды, которая содействует бизнесу и минимизирует трансакционные издержки, предприниматели в любой стране будут реагировать одинаково и уклоняться от выполнения формальных правил в противовес выгодным неофициальным соглашениям. Основными причинами такой бизнес-ситуации и искажения формальных норм в институциональной среде в некоторых постсоциалистических странах являются следующие: 1. Чрезмерная налоговая нагрузка По оценкам специалистов, именно это вынуждает 55 % предпринимателей полностью или частично уходить в неформальный сектор. Исследования, которые проводились в развитых странах, засвидетельствовали прямую зависимость между совокупным уровнем налогообложения доходов и масштабами существования теневой экономики. Например, в Греции, Италии, Бельгии и Швеции, где в Россия Литва Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * виде налогов изымают 72-78 %, теневой сектор является очень существенным. В США и Швейцарии, где налоговый пресс составляет соответственно 41,4 и 39,7 %, масштабы тенизации незначительные. Но при этом имеем следующий парадокс. Украину, как и Россию, относят к странам с либеральным налоговым режимом (табл.3) [3, с.7]. Поэтому наряду с хрестоматийными факторами зависимости: налоги – неформальный сектор, существуют и другие, так называемые "неофициальные налоги": взятки налоговикам и другим работникам контролирующих структур, плата за возмещение НДС (20-40% от возвращенной суммы), репрессивные действия налоговой службы или предоставление льготного режима предпринимателям в зависимости от неформальных отношений по принципу "свой-чужой". Таблица3 Коэффициент налоговой нагрузки на начало 2004 г.* Изменение суммарного коэффициента налоговых ставок в сравнении с 2000 годом -18,3 -15,0 -0,8 -29,9 -9,0 -12,0 0,0 -12,0 -33,9 0,0 Налог на доход физ. лиц, % Коэффициент налоговой нагрузки (пункты) 174,8 156,1 149,7 106,9 103,0 98,0 97,0 91,1 90,6 18, Налог на прибыль предприятий, % Отчисление компаний в фонд соцстрахования 45 34,5 32,7 36,5 33 37,5 31 24,1 35,6 1 2 3 29 32 33 35 37 38 Франция Бельгия Швеция Словакия Эстония Украина Литва Латвия Россия ОАЕ 34,5 34 28 19 26 25 15 15 24 58 53,5 55,5 19 26 13 33 25 13 1,8 1,5 *Коэффициентом налоговой нагрузки (пункты) является сумма налоговых ставок в виде налоговых отчислений.

В целом, в отличие от развитых стран, которые имеют значительные налоги, большинство постсоциалистических стран отдают Отчисление физ. лиц в фонд соцстрахования 15 13,1 7 13,4 3 9 Налог на богатство Место в рейтинге Страна Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * предпочтение так называемому классическому пути: уменьшают налоги с целью стимулирования экономики и ее выхода из тени. Подтверждением этого вывода может служить Словакия. В 2004 году в Словакии были снижены налоги на прибыль предприятий и налог на доходы физических лиц. Как результат, достаточно большое количество ТНК из Азии и Германии избрали эту страну для переноса своих производственных мощностей, в большинстве – в отрасли автомобилестроения. 2. Проблемы асимметричной информации Как хорошо известно институционалистам, если индивиды, исходя из неоклассической теории, стремятся к максимизации полезности, а фирмы – к максимизации прибыли, то надо признать, что в реальной жизни и первые, и вторые имеют ограниченные возможности получения и анализа полной информации для принятия оптимального решения, а предприниматели вследствие этого не способны предусмотреть всех возможных ситуаций как ex ante, так и ex post. В особенности данное влияние касается рынка совершенной конкуренции, ключевыми признаками которого являются прозрачность рыночных отношений и полная доступность информации о рыночных процессах. Что касается прозрачности, то О. Уильямсон был одним из первых, кто поставил ее под сомнение и предложил институциональному анализу концепцию оппортунизма, когда люди-агенты не выполняют своих обещаний и отступают от принятого соглашения, если это отвечает их целям [5, с.393]. Такое поведение экономических субъектов объясняется тем, что в случае возможности получения максимальной прибыли они будут преследовать корыстные цели и отклонятся от условий контракта, поставляя, например, товары и услуги худшего качества, чем то, которое обусловлено ex ante, по более высокой цене. Понятно, когда люди располагают полной информацией, то подобные действия становятся невозможными. Вообще в ситуации, когда один или небольшое количество участников рынка владеют информацией, которая необходима для принятия бизнес-решений относительно покупок, инвестиций, заключения соглашений, а другие рыночные игроки, например, учитывая оппозиционное отношение к властным структурам, не имеют доступа к реальным данным, такое положение приводит к криминализации рынка и преимуществу неформальных отношений над формальными нормами. Ведь при таких условиях получить объективную информа Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * цию невозможно. Об этом красноречиво свидетельствует институциональный процесс в постсоциалистических странах, когда коррупция порождает новую коррупцию, а деятельность госслужащих в большинстве случаев определяется обслуживанием интересов политико-финансовых групп. Согласно последнему отчету Мирового банка и Европейского банка реконструкции и развития, в котором представлен анализ исследования 6500 предприятий 36 стран с переходной экономикой в рамках исследования бизнес-среды (ВЕЕРS) на предмет анализа тенденции коррупции в отношениях между бизнесом и властью, имеем такие основные показатели: частота разнообразных видов взяточничества;

ежегодная доля от доходов, которая расходуется на взятки;

представление о степени влияния коррупции на функционирование предприятий. Как засвидетельствовал анализ [10, с.5], почти в половине стран с переходной экономикой на протяжении 1999-2002 годов наблюдается снижение частоты случаев взяточничества и влияния коррупции на бизнес. Наряду с этим, уровень коррупции в большинстве постсоциалистических стран СНГ в большинстве секторов экономики остается сравнительно высоким. Как правило, предприниматели в этих странах до сих пор считают коррупцию одной из самых серьезных преград бизнесу. 3. Несовершенство политико-экономического сектора Именно этот фактор приводит к тому, что принятие экономических решений непосредственно привязывается к бизнес-интересам тех, кому оно выгодно. В силу таких обстоятельств нет никаких гарантий, что институциональные контракты будут способствовать социально-экономическому развитию стран и увеличивать благосостояние большинства населения страны, а не отдельных "групп влияния". Об этом красноречиво свидетельствует приватизационный процесс в Украине. Ведь необходимым условием прозрачности и эффективности функционирования рынка приватизации является четкая спецификация прав собственности, которая позволяет принять наиболее эффективные и оптимальные решения и минимизирует трансакционные издержки. К сожалению, в Украине и в начале приватизационного процесса, и сейчас имеет место противоположная тенденция размывание Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * прав собственности, когда они точно не установлены, попадают под разные ограничения и неудовлетворительно защищены для большинства участников приватизационного и фондового рынков, что повышает и так уже значительные трансакционные издержки. Как следствие, приватизация почти каждого привлекательного предприятия заканчивается исками в суд и блокированием приватизационного процесса. Приватизация была и остается закрытой для большинства украинцев и многих инвесторов. Нужно также подчеркнуть, что после первичной спецификации частных прав собственности в Украине сформировались мощные финансово-промышленные группы. Чаще всего преградой становятся дополнительные условия, которые выдвигают участникам конкурса. Никто не отрицает, что должны быть разумные и общепринятые, как в развитых странах, требования, например, обеспечение социальной защиты тех, кто работает, погашение задолженностей, сохранение профиля роботы. Но Фонд государственного имущества Украины иногда настолько конкретизирует требования, что возникают подозрения о лоббировании интересов определенных финансово-политических групп. Такой вывод относим к процессу приватизации таких предприятий, как „Балцем", „Запорожсталь", „ЗАлК", „СевГок". Приватизация „Криворожстали" подтвердила это подозрение, когда дополнительным условием было выдвинуто наличие у участников производства одного миллиона тонн украинского кокса. Учитывая, что строительство коксовой батареи такой мощности оценивают в 72 млн дол., сравним эту цифру с данными табл.4 [12, с.9]. Как видим, потери для государственного бюджета за недополученные инвестиции определяют в пределах от 0,5 до 1 млрд дол., и еще раз напомним вывод Д. Норта, что трансакционные издержки на политических и экономических рынках являются платой за неэффективные права собственности. Из опыта приватизационного процесса в Украине и России институциональная теория должна дать ответ на такие два вопроса: 1) Какие причины влияют на продуцирование прав собственности относительно соотношения „затраты-выгоды" как для страны в целом, так и для отдельных участников приватизационного рынка? 2) Как идентифицировать общий механизм изменений и процесс развития прав собственности в условиях предыдущего соотношения, если существующие контрактные договора, касающиеся прав собственности, являются неудовлетворительными и не могут обеспечить их эффективное использование для повышения общественного благосостояния?

Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * Таблица 4 Заявки на конкурс по продаже 93 % акций комбината „Криворожсталь" кон- Предложе- Превыше- Собственник ние, млрд ние над грн стартовой ценой, млрд грн ФДМ 3,81 Государство Украина LNM/US Steel 7,95 4,14 Лакшми Миталл (свыше 90 %) Северсталь 6,36 2,55 Алексей Мордашов (86 %) Ринат Ахметов (65 %), Виктор UMS 4,26 0,45 Пинчук (35 %) Индустриальный Сергей Таратута союз Донбасса 4,00 0,16 данные от- данные от- Александр Абрамов Еврохолдинг сутствуют сутствуют Участники курса С этой точки зрения изменения в правах собственности влияют и на распределение, и на общественное воспроизводство. Особенно это касается государственного имущества, когда после его приватизации использование активов дает возможность немногим получать богатство и политическую власть. В любые времена в условиях отсутствия реальных демократических процедур в государстве существующие соглашения относительно прав собственности устанавливают те, кто имеет власть, и любые изменения в этих правах скорее всего будут осуществляться в направлении интересов провластных субъектов. Именно такое понимание приватизационно-политических торгов объясняет причины отклонения института прав собственности от идеальной системы рынка совершенной конкуренции. К примеру, в Чехии во время приватизационного процесса была сформирована общенациональная идея относительно влияния, в том числе и морального, на сомнительные теневые имущественные соглашения. Однако, принятие такого плана полностью не исключает элементы коррупции и незаконной приватизации, хотя и сможет сделать предпринимательские действия более социально ответственными и предугадать, учитывая прозрачные процедуры, возможные приватизационные действия [24, с.32]. В целом затронутые анализом проблемы, которые возникли в предпринимательской институциональной среде в постсоциалисти Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * ческих странах, можно выделить, учитывая некоторые рейтинги. На наш взгляд, наиболее удачными и взаимодополняющими друг друга есть такие два рейтинга: І. Агрегированные факторы конкурентоспособности, к которым относим: открытость и прозрачность экономики;

политику и роль государства;

развитие финансовой системы;

эффективность производственной и социальной инфраструктуры;

степень инновационности технологического развития;

уровень квалификации и эффективности труда;

развитость судовой системы и других правовых институтов, которые определяют характер политики государства (от либеральной до административно-командной);

глубину институциональных изменений в странах с переходной экономикой;

уровень развития малых предприятий и степень их поддержки [19, c.120]. ІІ. Уровень экономической свободы, который определяется такими показателями: защита частной собственности, которую должно обеспечить государство;

право свободного выбора;

право свободной конкуренции;

независимость судов;

количество и уровень налогов;

уровень влияния государства на экономику;

уровень защиты интеллектуальной собственности;

наличие или отсутствие скрытых таможенных барьеров. Проанализируем далее в свете вышеизложенного данные Американского исследовательского института, эксперты которого исследовали рейтинги экономической свободы в 2001 году (табл.5) [4, с.16]. Такая безусловно низкая позиция и Украины и России в данном рейтинге обусловлена господством политики и власти в этих странах над экономикой и предпринимательством. Как свидетельствуют реалии, во всех странах СНГ политическая элита имеет возможности (в некоторых странах в большей степени, в некоторых – в меньшей) Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * реализовывать свои бизнес-интересы с помощью неформальных способов в противовес задекларированным. Например, некоторые отрасли, в основном, ориентированные на экспорт (нефтегазовый и металлургический комплексы), обслуживают интересы некоторых политических и бизнес-групп, и государственная власть предоставляет этим хозяйственным сферам льготные условия для функционирования. Это приводит к деформации отраслевой структуры экономики и является прямым следствием отхода от формальных правил в институциональной среде и перехода к обслуживанию неформальных интересов заинтересованных групп. Такое положение, к сожалению, стало институциональной нормой в постсоветских странах. Таблица 5 Рейтинг экономической свободы некоторых государств в 2001 году Место в рейтинге 1 2 3 16 51 69 112 117 Страна Гонконг Сингапур США Эстония Литва Латвия Россия Украина 4. Чрезмерная регламентация и неоправданное увеличение масштабов вмешательства государства в предпринимательскую деятельность Было бы очень упрощённо определять эффективность государства лишь с точки зрения сокращения расходов на государственный аппарат, потому что эффективность функционирования государства не может быть определена упрощённой моделью "расходы – производство", а имеет множество различных параметров, которые очень часто не поддаются экономическому измерению. Это подтверждается следующей информацией. Доля чиновников среди всего занятого населения выглядит таким образом: в Швеции – 32 %, во Франции – 25 %, в Германии – 14,5 %, в Украине – 8 %. Как видим, не существует никакой зависимости между количеством чиновников и уровнем регуляторного вмешательства в предпринимательскую деятельность. Поэтому, наверное, следует говорить о Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * субъективном факторе в процессе принятия разрешительных процедур относительно бизнеса и объективности работы государственных институтов. Отсюда на вопрос, почему в странах ЦВЕ ситуация с деятельностью предпринимателей в институциональной среде намного лучше, чем в постсоциалистических странах бывшего СССР, можно ответить следующим образом. Как утверждает К. Мейер, высокие трансакционные издержки, которые существуют в постсоциалистических странах Восточной Европы (имеются в виду страны бывшего СССР), определяются отсутствием соответствующих навыков у бюрократии, которая не заинтересована в их снижении, а стремится только к сохранению квазиренты. Также следует обратить внимание на отсутствие независимой судебной системы и слабую защиту интеллектуальной собственности [27, с.358]. В этом случае говорим о такой форме оппортунизма, как рвачество, которое обусловлено наличием специфического актива, который даёт возможность их владельцу эксплуатировать других ради получения квазиренты. Власть и ее бюрократический аппарат создали в постсоциалистических странах СНГ вертикальную систему непрозрачных и недемократических полномочий как потенциальную возможность получения незаконного богатства. Именно этим и объясняется главная причина торможения экономического развития в данных странах. Предприниматели для получения сервисной услуги государственного аппарата вынуждены прибегать не только к прямым денежным затратам (официальным и неофициальным), но и несут издержки при осуществлении специфических операций, которые требуют дополнительного времени и ресурсов, например, на проведение переговоров для осуществления незаконной трансакции. Подтверждение этому – ситуация, которая сложилась в Украине вокруг НДС. Иной подход наблюдаем в Польше, которая стала катализатором перемен в Центральной и Восточной Европе и достигла значительного прогресса при проведении институциональных реформ [28], они и позволили ей достичь высоких западноевропейских стандартов. Прежде всего, в Польше начали решать институциональные проблемы дерегуляции, минимизации государственного вмешательства в бизнес, сокращения численности чиновников, пересмотра уровня зарплат, перераспределения доходов и управленческих полномочий от центра к регионам. Численность воеводств в Польше была сокращена с 49 до 16, а управленческие полномочия переданы по Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * ветам. Последние получили право объединять несколько гмин и не только распоряжаться частью бюджетных ресурсов, но и создавать предприятия, подписывать договора, брать кредиты и т.д. Однако, нельзя утверждать, что институциональные преобразования в странах ЦВЕ происходили без проблем. Так, например, в той же Польше претворение в жизнь экономики "шоковой терапии" (план Бальцеровича), помимо всего прочего, предусматривало следующее: снижение производства на 5%;

снижение реальных доходов населения на 20%;

повышение уровня безработицы на 400 тыс. человек;

уменьшение бюджетных дотаций и налоговых льгот;

сдерживание потребительского спроса путём ограничительной доходной политики;

отказ от политики кредитных преференций. За счёт таких жёстких ограничений предполагалась реализация программы экономической стабилизации, прежде всего, в плане радикального снижения инфляции и бюджетного дефицита. Но реальность засвидетельствовала, что поляки во время осуществления предложенных реформ в середине 1990-х годов фактически пришли к провалу "шоковой программы". Прежде всего, это касалось значительной пассивности государства в сфере социально-институциональной политики, которая привела к невиданному уровню безработицы, особенно в восточных воеводствах. Весьма негативное влияние на функционирование польских предприятий имела их высокая задолженность. На конец февраля 2002 года государственные и частные предприятия были должны только иностранным кредиторам около 60 млрд. дол. [11, c.158]. Уровень эффективности функционирования в металлургической и горнодобывающей отраслях оценивается как финансово провальный, медленно растет динамика экономического подъема химической и пищевой отраслей. С другой стороны, наблюдались заметные успехи в создании в Польше институциональной среды для дальнейшего развития предпринимательства с помощью иностранных фирм. Польша является лидером в привлечении иностранных инвестиций, новейшего технологического оборудования, высококвалифицированных кадров и доступа к мировой сети сервиса. Привлечение инвесторов с заметным участием иностранного капитала является общегосударственной программой. В результате, несмотря на то, что в 2001 году приблизительно 40 % экономических субъектов понесли убытки, в целом Польша продолжает сохранять высокую позитивную динамику роста ВВП, средней заработной платы и имеет высокие показатели эффек Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * тивности предпринимательства в таких сферах, как телекоммуникации, автотранспорт, торговля, туризм, банковское дело, страхование. Данные табл. 6 свидетельствуют о том, что трансформационные процессы в Венгрии проходили так же тяжело, как и в Польше [1, c.190-191]. Результаты "шоковой терапии" в Венгрии существенно снизили жизненный уровень населения страны. Но, начиная с 1997 года, реальные доходы стали расти. Важно подчеркнуть, что ключевым фактором экономических успехов в Венгрии, наряду с макроэкономическими факторами, стало развитие малого и среднего бизнеса. Например, в этой стране на конец 1990-х годов больше 80 % ВВП производилось в частном секторе. Таблица 6 Показатели экономического развития Венгрии за 1990-1997гг.

Валовой внутренний продукт в сравнении с прошедшим годом, % Индекс инфляции, % 28,9 35,0 Реальные доходы на- -1,8 -1,7 селения, % Года 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 -3,5 -11,9 -3,1 -0,6 2,9 1,5 1,2 4, 23,0 -3, 22,5 -4, 18,8 28,2 2,7 -5, 23,6 18,0 -1,0 3, Безусловно, одной из самых эффективных стратегий роста экономики государства представляется динамичное развитие малого и среднего бизнеса. Именно эти предприятия составляют основу экономического фундамента рынков труда и занятости населения, а отсюда – оказывают существенное влияние на повышение уровня жизни в стране. Но именно в этой сфере в постсоциалистических странах СНГ – Росси, Украине и Беларуси, в противоположность странам ЦВЕ и Балтии, сложилась особенно неприемлемая ситуация. Так, в России в 2000 году малыми предприятиями было произведено продукции на 150-170 млрд. руб, что с учетом теневого сектора составило лишь 5-6 % совокупного объема промышленной продукции. Доля малых предприятий в объеме продукции в отдельных отраслях характеризовалась такими показателями: 9-12 % – в пищевой, 9-11 % – в легкой промышленности [19, с.120]. В Беларуси на начало 1998 года функционировало 23,1 тыс. малых предприятий, на которых работало приблизительно 232 тыс. ра Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * бочих. С учетом 120 тыс. предпринимателей – физических лиц это составляло менее 6 % от совокупного количества занятых в производстве. В то же время, вклад малых предприятий в ВВП экономики Беларуси составил лишь 8 %, и только 17 % предпринимателей непосредственно занимаются производством [23, с.172]. На сегодня локомотивом белорусской экономики являются крупные предприятия, но они еще не в состоянии адаптироваться к рынку, независимо от того, являются ли они формально приватизированными или остаются в собственности государства. Понятно, что такие предприятия в условиях политико-экономической ситуации, которая существует в Беларуси, последними реагируют на рыночную конъюнктуру относительно спроса, предложения и конкуренции. С другой стороны, критическая масса предпринимателей, которые ориентированы на рынок, остается ограниченной. В Украине доля малых предприятий в совокупном объеме производства страны составляет 11 %, их удельный вес в балансовой прибыли лишь – 1,8 %, общее количество малых предприятий в Украине на 10 тыс. жителей в 9 раз меньше, чем в соседней Польше. В целом, в Польше функционирует 5 млн. субъектов малого бизнеса. При таких обстоятельствах основная задача государства состоит в определении приоритетов относительно практических шагов по поддержке предпринимателей, прежде всего, институциональной, путем снижения налогового давления, повышения их информированности и культуры. По утверждению Дж. Куина, за последние два десятилетия в развитых экономиках наблюдается повышенное внимание к хозяйственной деятельности средних и малых предприятий. Например, известный статистический справочник "Stan Worth and Grey" подчеркивает динамический рост в Великобритании доли малого и среднего бизнеса в ВВП страны в сравнении с периодом 60-70-х годов. Она возросла более, чем на четверть. В таких условиях правительство понимает, что игнорировать малый бизнес неразумно, и эта сфера становится все более важной в экономической и социальной деятельности страны [29, с.119]. Данный вывод подтверждают Дж. Крисман и Р. Арчер, которые акцентируют внимание на том, что в США в малом бизнесе работает почти 60 % работоспособного населения, которое производит 45 % ВВП. Предприниматели претворяют в жизнь большинство нововведений и изобретений. За последние годы две трети инновационных технологий было предложено именно малым Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * бизнесом. Поэтому, чем дальше, тем сложнее оставлять без внимания достижения предпринимателей в таких сферах, как занятость, инновации, уровень благосостояния [26, с.48]. Подтверждает этот вывод следующая взаимосвязь между предпринимательством и экономическим ростом, которой придерживается российский институционалист Р. Нуреев: повышение среднего денежного дохода – повышение покупательной способности населения – повышение спроса как стимула для расширения предпринимательской активности – углубление первичного мультипликационного эффекта [15, с.150]. Подобная взаимосвязь, с одной стороны, повышает темпы роста благосостояния, а с другой – количество предпринимателей, которые обеспечат дальнейший рост ВВП. Но при этом самым важным фактором осуществления подобного сценария, без сомнения, становится эффективная, а точнее, упрощенная регуляторная политика относительно предпринимателей. При анализе этого сегмента институциональной среды можно согласиться с методикой Всемирного банка, в которой анализируются следующие показатели качества регулятивных процедур в предпринимательской сфере: – создание новой компании;

– наём и увольнение работников;

– получение кредитов;

– ликвидация (банкротство) предприятия;

– регистрация прав на недвижимое имущество;

– защита инвесторов. В 2004 году Всемирный банк на основе данной методики провел исследование в 145 странах мира. Позитивным, учитывая предложенный анализ, является тот факт, что экспертов заинтересовали и другие факторы, которые учитывают объективность ограничений и требований, прописаны в законодательстве стран, а также реальная эффективность институциональных реформ, а именно, какие из институциональных изменений являются важными для стимулирования экономики, а какие тормозят предпринимательскую деятельность (табл.7) [2, с.12]. В среднем, для создания новой компании в развитых странах нужно выполнить 6 процедур, по времени затраты составляют 27 дней, а по средствам – 8% дохода на душу населения. Чтобы открыть бизнес в бедных странах, нужно в среднем осуществить 11 процедур, затратить 59 дней и заплатить средства, которые равны 122 % дохо Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * да на душу населения. Таблица 7 Некоторые показатели эффективности предпринимательской деятельности в отдельных странах Показатели 1.Открытие бизнеса:

-количество процедур;

-необходимое время, дней;

-стоимость, % от дохода на душу населения;

-минимальный капитал, % от дохода на душу населения. США Ук- Россия Поль- Словараина ша кия 15 34 17,6 113,9 9 93 4,3 9 36 6,7 5,6 6 37 0,8 10 31 20,6 237,9 7 204 1,6 9 52 5,7 46,1 5 22 3, 5 5 0,6 2. Регистрация собственности:

-количество процедур;

4 -необходимое время, дней;

12 -стоимость от стоимости имущества, 0,5 % 3. Принудительное исполнение контрактов:

-количество процедур;

17 -необходимое время, дней;

250 -стоимость, % от суммы оборота 7,5 4. Ликвидация бизнеса (банкротство):

- долгосрочность процедуры;

- стоимость от стоимости имущества, % -коэффициент возврата, % от собственного капитала. 3,0 8,0 62, 28 269 29 330 20, 41 1000 8, 27 565 2,6 18,0 25, 1,5 4,0 48, 1,4 18,0 62, 4,7 18,0 39, Таким образом, вследствие различия в административных процедурах в бедных странах в среднем в два раза сложнее создать или заниматься бизнесом, чем в странах с развитой экономикой. Также в бедных странах в два раза меньше способов защиты прав на недвижимое имущество, чем у собственников имущества в богатых государствах. Как утверждает Ф. Хайек, главные проблемы в экономике на Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * чинаются тогда, когда мы отвечаем на вопросы о правах собственности, возможных контрактах и контрактах, которые интерпретируются как формальные или неформальные в каждодневных договорах. Действительно, эффективность функционирования рыночной системы зависит, в первую очередь, от четкости спецификации прав собственности, что вынуждает хозяйственных агентов принимать эффективные решения [20]. В противоположной ситуации, которую определяем как "размывание прав собственности", нарушаются "правила игры", что не позволяет стабилизировать экономические отношения между участниками рынка и минимизировать негативные внешние экстерналии. Предложенный анализ относительно применения регулятивной политики государства к бизнесу был бы довольно поверхностным без учета специфических факторов институциональной среды конкретной страны. Действительно, часто институты создают для минимизации стоимости трансакций, но, вместе с этим, имеется достаточно примеров, в особенности, в регулятивной политике государства, когда этот процесс приводит к противоположным результатам. Динамические институциональные изменения в постсоциалистических странах ЦВЕ и Балтии свидетельствуют о политической воле власти в этих государствах в попытках создать цивилизованные и прозрачные "правила игры" для бизнеса. Имея более совершенное правовое поле и институциональную среду развития предпринимательства, страны ЦВЕ продолжают проводить реформы для усовершенствования регулятивных механизмов. По утверждению аналитиков Всемирного банка, лучшими реформаторами в 2003 году, наряду с Бельгией, Финляндией, Португалией и Испанией, были названы такие страны, как Словакия, Польша и Литва. Таким образом, можно сделать следующий вывод. Добились значительного прогресса те постсоциалистические страны, которые создали в короткие термины "институциональный каркас" рыночной экономики, то есть те институты, которые гарантируют стабильность, дальновидность, прозрачность рыночных правил и процедур и минимизируют влияние теневых и криминальных факторов. В первую очередь, это касается соответствующей институциональной среды для становления и развития предпринимательства, основою которого являются, в первую очередь, частная собственность и надлежащее оформление прав собственности, что позволяет превращать активы в источник капитала [7, с.19]. Это является главным критерием Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * эффективности институциональных основ государства и рыночных принципов развития предпринимательства. Литература 1. Аламші Л., Ланкер З. Економічна політика та механізм фінансування суб’єктів підприємницької діяльності в Угорщині // Регіональна економіка. –1999. – №1. – с.190-194. 2. Алексеев А. Регуляторная политика как путь к процветанию // Зеркало недели. – 2004. – №36. – с.12. 3. Брыль Р. Налоги давят – экономика растет // Украинская Инвестиционная Газета. – 2004. – №22. – с.7. 4. Брыль Р. Трудная дорога к экономической свободе // Украинская Инвестиционная Газета. – 2004. – №32. – с.16. 5. Вільямсон О. Економічні інституції капіталізму: фірми, маркетинг, укладання контрактів. – К.: Арт Ек, 2001. – 472 с. 6. Геєць В. Соціогуманітарні складові переходу до соціальноорієнтованої економіки в Україні // Економіка України. – 2000. – №1. – с.4-12. 7. Де Сото Э. Загадка капитала. Почему капитализм торжествует на Западе и терпит поражение во всем остальном мире: Пер. с англ. – М.: ЗАО "Олимп-Бизнес", 2004. – 272 с. 8. Дерябина М. Институциональные аспекты постсоциалистического переходного периода // Вопросы экономики. – 2001. – №2. – с.108-124. 9. Калугин В. Тень, закрывающая Солнце // Бизнес. – 2003. – №22. – с.36-43. 10. Корупція: ефект доміно//Урядовий кур’єр. –2004. –№71. – с.5 11. Ліманський А. Економічна ефективність функціонування підприємств Польщі та України в умовах трансформації польської економіки в 90-х роках // Регіональна економіка. – 2003. – №3. – с.155-161. 12. Маскалевич И. Криворожсталь: Президентская премия // Зеркало недели. 2004. – №27. – с.9 13. Мижей К. Экономические реформы в Украине // Зеркало недели. – 2004. –№28. – с.8. 14. Норт Д. Інституції, інституційна зміна та функціонування економіки. –К.: Основи, 2000. – 198 с. 15. Нуреев Р. Теория развития: кейнсианские модели станов Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * ления рыночной экономики // Вопросы экономики. – 2004. – с.137156. 16. Окун М.А. Рівність та ефективність. Великий компроміс: Пер. з англ.- К.: Інститут Пилипа Орлика. – 1991. – 153 с. 17. Олейник А. "Бизнес по понятиям": об институциональной модели российского капитализма // Вопросы экономики. – 2001. – №5. – с.4-25. 18. Олейник А. Дефицит права // Вопросы экономики. – 2002. – №4. – с.23-45. 19. Орлов А. Перспективы развития малого бизнеса в России // Вопросы экономики. – 2002. – № 7. – с. 119-126 20. Пороховский А. Экономически эффективное государство: американский опыт // Вопросы экономики. – 1998. – №3. – с.81-90. 21. Радаев В.В. Российский бизнес: структура акционных издержек // Общественные науки и современность. –1996. – №6. – с.5-18. 22. Ревенко А. Наш ВВП вперед лети. – Дзеркало тижня. – 2003. – 13 січня. – с. 6. 23. Слонимский А.А.Препятствия в развитии малых предприятий Беларуси и необходимые мероприятия по их поддержке // Регіональна економіка. – 1999. – №1. – с.171-182. 24. Business Ethics in East Central Europe /P. Koslovski (Ed.). – Berlin: Spinger, 1997. – 156 p. 25. Carrol A.B., Buchholtz A. Business and Society: Ethics and Management. – Cincinnati: South-Western College Publishing, 2000. – 750 p. 26. Chrisman J. James, Archer W. Richard. Small Business Social Responsibility: Some Perspations and Insights // American Journal of Small Business. – 1982. – Vol. IX, №2, Fall. – 46-58 p. 27. Meyer K.E. Institutions Transaction Costs, and Entry Mode Choice in Eastern Europe // Journal of Іnternational Business. –2001. –2nd Quarter, Vol. 32, issue 2. – pр.357-368. 28. Michaels D. Poland Tries to Take Аgvantage of Russian Woes // The Wall Street Journal. – 1998. – October 26. 29. Quinn J.J. Personal Ethics and Business Ethics: The Ethical Attitudes of Managers of Small Business // Journal of Business Ethics. – Feb.1997. – рр.119-127. 30. Rao K.P. The Economics of Transaction Costs. Theory, Methods and Application. New York: Palgrave MacMillan, 2003. –195 p.

Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина Л.В. Тамилина ИССЛЕДОВАНИЕ РОЛИ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ДЕТЕРМИНАНТОВ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА В СТРАНАХ С ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКОЙ Изучение факторов и механизма роста экономики является центральной проблемой макроэкономической теории. Множество исследований сконцентрированы на поиске путей ускорения темпов экономического роста как для развитых, так и развивающихся стран. Относительно немногие, однако, посвящены выявлению особенностей роста экономики в условиях перехода к новой экономической модели. Институциональное направление экономической теории представляет, в данном случае, наиболее приемлемые рамки теоретического анализа, способного объяснить общий механизм количественного изменения основных макроэкономических показателей и дать рекомендации для выработки эффективной экономической политики. 1. Институты как фактор экономического роста Формирование теорий экономического роста произошло, главным образом, на протяжении 20 столетия, в рамках которого были разработаны как традиционные, так и альтернативные подходы к поиску его источников. В неоклассической теории ключевая роль принадлежит модели, которая определяет накопление физического и человеческого капитала наряду с повышением производительности труда, основными детерминантами роста экономики [11, с.308]. Традиционные модели ограничивались, тем не менее, констатацией факта существования этой зависимости, не уделяя достаточного внимания исследованию источников повышения производительности. В дальнейшем произошел переход от экзогенных к эндогенным моделям экономического роста, основная цель которых состояла в выявлении факторов роста производительности и измерению интенсивности их влияния на показатель роста экономики. В модели Солоу была введена новая переменная, отображающая накопление знаний, которые признавались основой научно-технического прогресса [3, с.28]. Усложнение социально-экономических отношений во второй половине 20-го столетия привело к появлению новой группы факто Тамилина Лариса Владимировна, магистр, лектор кафедры общей экономической теории Одесского государственного экономического университета, г.Одесса, Украина.

© Тамилина Л.В., Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина ров, получивших название макроэкономических детерминантов, которые включали уровень инфляции, состояние государственного бюджета и платежного баланса, объем денежной эмиссии и т.д. [9, с.185]. Влияние последних рассматривалось через их способность изменять объемы инвестиций в экономике и уровень производительности труда. Переход социалистических республик к рыночной экономике обусловили появление новой волны исследований в отношении факторов, влияющих на темпы макроэкономических тенденций, которые подтвердили гипотезу относительно существования значительного положительного воздействия структурных широкомасштабных реформ на состояние экономики при наличии очевидной зависимости результатов от последовательности их реализации. Наряду с этим внимание также уделялось изучению характера влияния институтов на темпы роста экономики в условиях перехода к рынку [10, с.182]. Признавалось значимость бизнес среды (легкость входа в отрасль и выхода из нее, качество спецификации и защиты права собственности, эффективность законодательства по урегулированию контрактов и др.) в обеспечении стабильного экономического роста. Институциональные факторы при этом учитывались при анализе роста экономик любого типа и уровня развития, и рассматривались, в большинстве случаев, как один из элементов общей совокупности факторов, предопределяющих рост. Линейный характер зависимости между всеми типами детерминантов роста является, однако, характерным в том случае, если экономика функционирует в рамках сложившейся институциональной структуры, для которой приемлем эволюционный путь развития. В случае переходной экономики, которая характеризуется коренной заменой всего набора институтов, формирующих остов экономической модели, эта зависимость имеет скорее вертикальный характер и принимает форму, представленную на рис.1. Институциональные факторы следует, таким образом, считать исходными в механизме раскручивания экономического роста, предопределяющих интенсивность проявления традиционных детерминантов и, соответственно, темпы роста экономики. Логика этого утверждения исходит из предназначения институтов и их роли в регулировании социально-экономических процессов.

Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ + МАКРОЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ НАКОПЛЕНИЕ ФИЗИЧЕСКОГО КАПИТАЛА НАКОПЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО КАПИТАЛА РОСТ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ТРУДА ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ Рис.1. Структурно-логическая схема взаимосвязи детерминантов экономического роста в переходных экономиках Под институтами традиционно понимается совокупность созданных людьми формальных и неформальных правил, которые устанавливают рамки взаимодействия экономических субъектов [7, с.14]. Их основная функция состоит в определении набора альтернатив, имеющихся в экономике в каждый конкретный момент времени, организации взаимоотношений между субъектами экономики и определении уровня трансакционных и трансформационных издержек. Механизм взаимосвязи экономического роста и институтов исходит из того, что темпы роста экономики определяются, главным образом, интенсивностью накопления физического и человеческого капитала, а также ростом производительности труда, который, в свою очередь, обусловлен развитием технологий и повышением эффективности производства вследствие интеграции национальной экономики в международное разделение труда. Развитие технологий происходит тем интенсивней, чем более конкурентоспособными являются условия, в которых функционируют экономические субъекты, и чем эффективнее мотивы к осуществлению инновационной и научно-исследовательской деятельности. Интенсивность протекания всех вышеперечисленных явлений будет зависеть от стимулов, действующих в данной экономике, которые, в свою очередь, являются порождением сложившихся в рамках данного общества институтов. Экономический рост зависит, таким образом, от традиционных факторов, кото Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина рые выступают производной от действующих институтов, лежащих в основе экономической модели страны. Акцент, однако, делается, прежде всего, на формальных правилах, создающих в своей совокупности сложную нормативную структуру, которая и будет определять потенциальный набор возможных стратегий поведения экономических субъектов, а, соответственно, и потенциал развития национальной экономики в целом. Проверка адекватности данной гипотезы проводится с помощью анализа панельных данных, предусматривающего: во-первых, определение основных показателей, характеризующих степень развития институтов в стране, и, во-вторых, измерения с помощью метода наименьших квадратов тесноты связи между этими институциональными факторами и темпами экономического роста для вошедших в выборку стран. Анализ производится на основе рассчитанных Freedom House институциональных индексов (за период с 1998 – 2002 гг.), величина которых колеблется в пределах от 1 до 7 (1 – высокая степень развития института, 7 – низкая степень развития института). В выборку вошли 26 стран с переходной экономикой. В основу базовой модели принят функционал типа f (, x): log (output) = 0 + 1 polities + 2 society + 3 legislate + 4 private + 5 macro + u Переменная POLITIES характеризует состояние политической сферы, уровень демократизации и транспарентности законодательного механизма. Фактор SOCIETY оценивает результаты трансформативных изменений в социальной структуре общества, в которой теоретически преимущественное доминирование должно принадлежать среднему классу, выступающему остовом здоровой рыночной экономики. Следующая переменная модели LEGISLATE отражает состояние нормативно-правовой базы страны, которая рассматривается с позиции развития законодательства, его стабильности и эффективности в регулировании различных сфер деятельности. Четкость спецификации права собственности и степень его защиты определяется независимой переменной PRIVATE, которая принимает во внимание урегулированность отношений собственности, прежде всего, в вопросах владения землей, свободы вступления нерезидентов в правовые отношения собственности, эффективности криминального законодательства в отношении защиты прав собственности. В качестве количественного измерителя уровня развития этого института при Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина нимается индекс приватизации, который способен охарактеризовать в полной мере состояние спецификации и защиты правовых отношений собственности. Переменная MACRO оценивает эффективность экономической политики правительства. Анализ массива данных для 26 стран не привел к ожидаемым результатам: из всех переменных, только POLITIES и LEGISLATE оказались статистически значимыми, показатель R-sq не превышал 0,49. Было при этом замечено, что корреляция между темпами экономического роста и включенными в модель независимыми переменными присуща, главным образом, для стран с относительно развитой экономикой. В связи с этим, на следующем этапе анализу подлежали лишь данные по странам, не входившим в состав СССР, сосредотачивая, тем самым, внимание на экономиках, которые характеризовались относительно лучшим состоянием. Показатели модели при этом значительно улучшались: R-sq возрос до 0,9107, а статистически незначимой оказалась лишь переменная POLITIES (см. приложение 1)1. log (output) = 3,7279 + 0,4549polities + 2,2770 society* 5,7071legislate** - 2,8118private** + 0,7264 macro* Полученные результаты дают возможность сделать следующие выводы: 1. Хотя использованная модель оказалась не идеальной, она все же иллюстрирует существенную зависимость темпов экономического роста от качества институциональной основы, созданной странами в процессе перехода к рыночной экономике. Особая роль в данном случае принадлежит законодательству и праву собственности. В соответствии с коэффициентами модели, улучшение индекса качества законодательства на один пункт способно ускорить темпы экономического роста на 5,7 п.п., а при условии улучшении индекса спецификации и защиты права собственности имеет место ускорение роста экономики на 2,8 п.п. Даже если допускать завышение степени взаимосвязи между показателями роста и институциональными индексами, их влияния остается значительным. 2. Результаты анализа еще априорно указывали, что вошедшие в выборку 26 стран с переходной экономикой можно условно разделить на 2 группы. Первая объединяет те из них, для которых * указывает на 10 % уровень значимости, ** - 5 % уровень значимости Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина анализ подтвердил априорные ожидания наличия положительной корреляции между уровнем развития институциональной основы и темпами экономического роста. Вторая группа включает те страны, для которых эта взаимосвязь имеет обратный характер. Существует, таким образом, U-образная зависимость, свидетельствующая о возможности относительно быстрого роста экономики даже в условиях низкого уровня развития институтов. По мере их улучшения происходит замедление темпов роста до момента достижения институциональными факторами определенного уровня зрелости, после которого они становятся позитивным детерминантом экономического роста. Объяснением этого явления является тот факт, что в условиях неэффективной институциональной основы существует множество возможностей манипулирования правовым механизмом с целью достижения собственных интересов, осуществления деятельности, направленной на поиск ренты (rent-seeking activity), которые в своей совокупности способны увеличить общий объем ВВП. 3. Результаты регрессии указывают на необходимость пересмотра характера взаимосвязи экономического роста и политической сферы. Формальные институты не являются порождением природы и не возникают сами по себе, если рассматривается переход от одной формы организации общественного хозяйства к совершенно новой. В таких условиях происходит сознательное разрушение институтов «старой модели» и их замена новыми, которые не зарождаются самостоятельно, а являются результатом сознательных и целенаправленных усилий политической сферы. Проведенный анализ свидетельствует о существенном влиянии качества законодательства на экономический рост. Их созданием занимаются политики, а, следовательно целесообразно предполагать, что от уровня совершенства политической сферы и будет зависеть качество институциональной основы экономики. Статистическим доказательством этого утверждения является наличие корреляции более 96 % между независимыми переменными модели POLITIES и LEGISLATE, из чего вытекает зависимость качества действующего в стране законодательства более чем на 96 % от качества ее политической сферы. Этот результат имеет существенное прикладное значение, вследствие чего необходимо более детальное изучение этого явления. 2. Политическая сфера и процесс формирования институциональной основы экономики В основе исследования взаимосвязи политической среды и ин Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина ститутов лежит механизм формирования и изменения институциональной структуры экономики. Речь идет прежде всего о формальных институтах, поскольку им принадлежит первостепенная роль в управлении поведением экономических субъектов. Формирование, развитие и изменение институтов представляет собой сложный процесс, который, как правило, изучается с позиции эволюционного подхода. Норт (North), например, указывает, что видоизменение закрепившихся в обществе институтов или появление их новых форм является результатом реакции индивидов на изменение их предпочтений или относительных цен в экономике [7, с.105]. Маттеус (Matthews) предлагает принимать за исходную точку механизма институциональных трансформаций изменения в экономической среде, которые улавливаются и используются в своих интересах экономическими агентами [4, с.109]. Познански (Poznanski), обобщая теорию институциональных изменений, утверждает, что формирование эффективных институтов происходит на микроуровне организациями всех типов в результате их функционирования [8, с.15]. В целом, процесс создания и изменения институтов в контексте эволюционного подхода имеет следующий характер (см. рис. 2): экономические субъекты в процессе осуществления своей деятельности приобретают новые знания и навыки, изменяют свое отношение к действующим институтами, и, как результат, вводят новые формы взаимодействия друг с другом, более совершенные подходы и правила организации их деятельности. Эти изменения, происходящие на неформальном уровне, улавливаются политической сферой, и в случае признания их эффективными, подлежат юридическому оформлению. Роль политической сферы состоит при условии эволюционного пути развития рыночных институтов в придании сложившимся на уровне организаций правилам юридической силы. Истории, тем не менее, известны случаи, когда государство выступало инициатором формирования рыночных институтов, отрицая, тем самым, эволюционный подход к институциональному развитию. В неблагоприятных для страны условиях государство берет на себя функцию непосредственного создания и отбора наиболее эффективных институтов с целью повышения общеэкономической эффективности. Ярким примером выступает в данном случае процесс индустриализации во Франции и Германии, уровень развития которых значительно отставал от Англии. С целью форсирования индустриального развития страны государство вводило институты, поддержи Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина вающие развитие универсальных банков. Расцвет банковской системы позволил ускорить процесс накопления капитала и расцвет предпринимательской деятельности.

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ НА МАКРОУРОВНЕ ЭКНОМИЧЕСКАЯ СРЕДА ПОЛИТИЧЕСКАЯ СФЕРА Механизм обратной связи ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ НА МИКРОУРОВНЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АГЕНТЫ (ОРГАНИЗАЦИИ) Рис.2. Механизм реализации институциональных изменений в контексте эволюционного подхода Для стран с переходной экономикой роль государства еще более существенна, нежели в описанных выше случаях. Последнее обусловлено специфичностью условий, в рамках которых происходил переход к рыночной модели экономики. Элементы институциональной структуры рыночного типа отсутствовали в странах социалистического блока. Эффективность их зарождения и развития в эволюционном контексте отрицалась, поскольку требовало длительных временных рамок и могло привести к значительным экономическим и социальным потерям. Функцию дизайна и отбора институтов взяло на себя государство, вследствие чего эволюционный механизм зарождения и развития институтов был изначально нарушен. Традиционная схема формирования институциональной основы экономики была деформирована и приняла искусственный характер, поскольку процесс создания институтов инициировался не организациями, а осуществлялся на уровне политической сферы и фактически сводился к копированию институтов развитых рыночных экономик на специфическую социально-экономическую среду бывших социалистических стран. Таким образом, роль государства в условиях радикального изменения экономической модели состоит не в придании эффективным правилам, сформированным организациями, юридиче Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина ской силы, а в непосредственном конструировании или создании этих правил с их последующей легализацией. Как результат, государство дает начальный толчок к возникновению и развитию институциональной основы, которая впоследствии будет подчиняться эволюционному закону конкурентного отбора наиболее эффективных институтов. Роль государства, однако, не должна ограничиваться исключительно этим. Процесс введения институтов имеет в таких условиях революционный характер, так как в относительно непродолжительный период времени изменению подлежит вся институциональная структура экономики, а процесс реформирования институтов инициируется с макроуровня. Вследствие этого происходит усложнение процесса институциональных изменений в результате появления проблем следующего характера: совместимость нововведенных формальных институтов с унаследованной от предыдущей системы структурой экономики, неформальными ограничениями, а также механизмом защиты институтов. Уровень оптимизации новой институциональной основы будет в переходных условиях зависеть от качества выбранной стратегии реформирования, которая, в свою очередь, будет определяться качеством политической сферы. Представленные ниже графики иллюстрируют значительную тесноту связи между уровнем развития политической сферы и качеством формальных институтов (законодательства – рис. 3 и права собственности – рис. 4)1 для стран любого типа экономической модели.

7.0 6.0 5.0 4.0 3.0 2.0 1.0 0.0 0.0 1.0 2.0 3.0 4.0 5.0 6.0 7.0 y = 0.8939x + 0.7503 R2 = 0. Рис. 3. Зависимость индекса законодательства от политической сферы Графики построены на основе данных для 90 стран. Постсоветский институционализм * 8.0 7.0 6.0 5.0 4.0 3.0 2.0 1.0 0.0 0.0 1.0 2.0 3.0 4.0 5. Л.В. Тамилина y = 0.8763x + 1.5464 R2 = 0. 6. 7. Рис. 4. Зависимость индекса права собственности от политической сферы Если графический анализ охватывает исключительно данные для стран с переходной экономикой, уровень корреляции возрастает с 50 до 92 % для законодательства, и с 59 до 75 % для права собственности (см. рис. 5 и рис. 6)1.

8,00 7,00 6,00 5,00 4,00 3,00 2,00 1,00 0,00 0, y = 1,0893x - 0,5908 R2 = 0, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, Рис. 5. Зависимость индекса законодательства от политической сферы для стран с переходной экономикой 8,00 7,00 6,00 5,00 4,00 3,00 2,00 1,00 0,00 0,00 1,00 2,00 3,00 4,00 5,00 6,00 7,00 8, y = 0,6399x + 1,1508 2 R = 0, Рис. 6. Зависимость индекса права собственности от политической сферы для стран с переходной экономикой Источник данных, использованных для построения графиков: http://www.freedomhouse.org/ research/ nitransit/ 2002/ index.htm Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина Последнее подтверждает предположение относительно того, что результаты переходного процесса в значительной степени зависят от эффективности политической сферы. Как показывает практика постсоветских стран, роль политической сферы была сведена в лучшем случае к созданию и введению в действие базовых институтов, присущих рыночной экономики. Не был осознан однако тот факт, что наряду с этим необходимо определить направления нового пути экономического роста страны, поскольку маловероятно, что такой эндогенный механизм роста возникнет и проявится самостоятельно, непосредственно после введения в действие нового институционального остова рыночной модели [12, с.180]. Выбранный государством путь развития национальной экономики должен быть поддержан и форсирован экономическими субъектами посредством дизайна соответствующего мотивационного механизма, находящего свое выражение в действующих формальных институтах. Роль государства, таким образом, не ограничивается вопросами дизайна и запуска рыночной институциональной основы, а предполагает создание институтов, реализующих мотивационный механизм, посредством которого станет возможным осуществление индустриальной политики в рамках национальной экономики. 3.Анализ уровня развития институциональной основы в Украине Для Украины повышение темпов экономического роста происходило на фоне ухудшения основных институциональных показателей. Позитивные изменения ВВП с 2000 года объяснялись, главным образом, улучшением состояния платежного баланса, сдерживанием инфляции, урегулированием фискального механизма и ужесточением платежной дисциплины, что было достигнуто, по нашему мнению, за счет усиления контролирующей функции государства [5, с.35-36], [1, с.160-161]. Этот тип взаимосвязи экономического роста с динамикой институциональных индексов, во-первых, свидетельствует о недостаточном развитии институтов в Украине, и во-вторых, указывает на наличие значительного потенциала ускорения роста экономики при условии их усовершенствования. Украина по качеству институциональных показателей занимает средние позиции среди постсоциалистических стран (см. табл. 1).

Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина Таблица 1 Уровень институциональных индексов в странах с переходной экономикой Название групп Среднее значение индексов за 2002 год Законодательство Социальный капитал Макроэкономическая политика 4,25 4,30 3,30 4,03 Политическая сфера Право собственности 4,25 4,10 2,93 3, 1. Украина 2. Страны, входившие в состав СССР 3. Страны с переходной экономикой, не входившие в состав СССР 4. Средний показатель по (2+3) 4,50 4,77 2, 3,75 4,28 2, 4,75 4,73 3, 3, 3, 4, Оценить качество и адекватность действующих в Украине формальных институтов очень сложно.

Сравнительная характеристика украинских законов с действующими в экономически развитых странах лишено логики, поскольку законодательство каждой страны настолько специфично, что имеет место значительная дивергенция его форм также среди стран Западной Европы. Объективным является в таком случае подход, ориентированный на оценивание результативности тех сфер деятельности, которые это законодательство призвано регулировать. Поскольку остовом рыночной экономики выступает частная собственность, конкуренция и развитая рыночная инфраструктура, эффективность нормативной базы, регламентирующей их деятельность, можно оценить посредством анализа состояния частного сектора, инвестиционного климата, рынка капиталов и качества бизнес среды. Частному сектору принадлежит существенная роль в экономике Украины: около 70 % ВВП создается частными производителями [6, с.412]. Условия их функционирования, тем не менее, характеризуются ограниченными возможностями, прежде всего, с точки зрения источников формирования капитала, необходимого для осуществления Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина их деятельности. В 2002 году объем кредитов, полученных частным сектором, к ВВП не превышал 13 %, тогда как в высокоразвитых странах этот показатель равнялся 137,4 %. Качество инвестиционного климата оценивается индексом риска, значение которого для украинской экономики составляло в 2002 году 67,5 (82,5 для развитых экономик), что свидетельствует о нестабильности, неустойчивости и непрозрачности экономики Украины, а, соответственно, и формальных правил, в рамках которых происходит ее функционирование. Уровень капитализации экономики Украины составлял в 2002 году 4 % к ВВП (103,9 % - для высокоразвитых экономик), что подтверждает предположение о низкой степени развития рынка капиталов и несовершенстве законодательства, на основе которого происходит его функционирование. Оценка бизнес среды производится в контексте легкости, с которой можно начать свой бизнес, адекватности нормативных актов, призванных регулировать контракты, сложности и продолжительности процедуры банкротства. Для открытия частной фирмы в Украине, согласно законодательству, необходимо 42 календарных дня (Германия – 45, Финляндия – 36, Дания – 3), при условии, что регистрационный взнос, отнесенный к величине ВВП на душу населения, составляет 22 % (Германия – 6, Финляндия – 11, Франция –3 ). Процедура придания юридической силы соглашениям требует согласно законодательству 20 актов взаимодействия между сторонами соглашения и государственными службами (Германия – 14, Франция – 21, Финляндия – 19). Себестоимость составления соглашений, рассчитанная как процент к ВВП на душу населения, равняется в среднем 11 % (Германия – 6, Франция – 4, Дания – 4). Процедура банкротства занимает, в соответствии с украинским законодательством, 1085 календарных дней (Германия – 430, Франция – 624, Финляндия – 330), а расходы, связанные с ликвидацией фирмы-банкрота составляют в среднем 18 % от ВВП на душу населения (Германия – 8, Финляндия – 1, Дания – 8). Очевидным является прогресс в приближении правовой базы Украины к общепринятым западным стандартам. За последнее время были приняты или радикально реформированы криминальный, налоговый, хозяйственный и др. кодексы, предназначенные регулировать вход и выход фирмы с рынка, защиту права собственности, регулирование контрактов. На данный момент проблема заключается в создании эффективного механизма запуска в действие и применение правовых норм, осуществление контроля за их соблюдением и защи Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина той. Подтверждением этого факта является существующий в Украине теневой сектор, который по оценкам Мирового банка составляет 60-70 % ВВП, свидетельствуя о том, что себестоимость функционирования предприятий под защитой государства значительно превышает ее величину в случае ведения своего бизнеса под нелегальным прикрытием, и, соответственно, указывает на ограниченную эффективность легального механизма. Западные эксперты подчеркивают, что применение законодательства в Украине является наиболее эффективным только в отношении криминальных нарушений. В остальных же случаях реализация юридических решений имеет ограниченный характер, главным образом, вследствие отсутствия традиций и отработанного механизма юридического регулирования деятельности и соблюдения экономическими субъектами правовых норм. Недостатки законодательной базы обусловлены, с одной стороны, его неадекватностью [6, с.410], большим количеством нормативно-правовых документов, их несогласованностью и повышенным давлением со стороны контролирующих органов. Так, например, в сфере налогообложения существует более 500 нормативных актов, предназначенных регулировать взаимоотношения между государством и налогоплательщиками. С другой стороны, реформирование содержания нормативно-правовых документов не всегда производилось надлежащим образом. Большое количество попыток по их усовершенствованию имели своей целью приближение украинских стандартов к западным, но в действительности часто сводились к систематизации существующих законов и инструкций в единый кодекс, не внося существенных изменений в их содержание. Примером в данном случае является налоговый кодекс, который объединил в себе ранее действующие нормативные документы, практически не изменяя порядок налогообложения и характер действия законодательного механизма в сфере налогов. Еще одним примером является процесс изменения криминального законодательства. Реформа 2001 года, в результате которой был введен в действие криминальный кодекс, сводилась лишь к поверхностной корректировки текста советского кодекса 60-х годов, оставляя неизменным механизм принятия и реализации правовых решений. Проблема качества нормативно-правовой базы непосредственно связана с низкой эффективностью функционирования законодательных и исполнительных органов, характерными чертами которых яв Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина ляется чрезмерная централизация и непрозрачность процесса принятия ими решений. Западные эксперты постоянно указывают, в связи с этим, на ограниченную роль парламента как эффективного законодательного института, на его относительное влияние в определении тенденций экономической политики и характера нормативной базы [6, с.408]. Наряду с этим происходит дальнейший рост бюрократии и усиление контроля со стороны государственных органов в регулировании экономической и социальной сфер. Не смотря на все попытки реформировать систему государственного управления, количество государственных служащих в Украине увеличилось с 176 800 в 1996 году до 300 000 в 2001 году [6, с.409]. До недавнего времени более 100 местных и государственных органов обладали правом производить инспектирование предприятий, около 60 организаций имели право блокировать банковские счета экономических субъектов, приостанавливать действие лицензий [6, с.411]. Проведенный анализ, таким образом, указывает на необходимость усовершенствования законодательства и механизма его реализации с тем, чтобы стало возможным достижение переходными экономиками уровня макроэкономических показателей развитых стран. Заключение Специфичность переходного процесса обусловлена революционным характером институциональных изменений, вследствие чего закрепляется вертикальная зависимость между детерминантами экономического роста. В условиях перехода к новой экономической модели, интенсивность проявления традиционных факторов роста предопределяется качеством нововведенных институтов и совершенством их мотивационного механизма. Качество последнего, в свою очередь, зависит от уровня развития политической сферы, которая занимается формированием институциональной основы новой экономической модели. Постсоветскими странами проделан значительный путь по изменению институциональной основы их экономик. Они неизбежно отличаются в достигнутых результатах, но все же содержат в своем большинстве элементы рыночного типа хозяйствования. Основные преобразования были реализованы, и на данный момент идет дискуссия относительно того, могут ли отдельные страны СНГ относиться к категории «переходных экономик», поскольку переход как таковой уже проделан. Автор, однако, отстаивает мнение, что переходный процесс не должен ограничиваться реализацией ключевых измене Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина ний в экономической модели страны, а распространяться на период, в продолжение которого происходит достижение высокого уровня жизни населения. С целью реализации последнего необходимо усовершенствовать каждый нововведенный институт, приспособить новую экономическую систему к специфическим национальным условиям, в результате чего станет возможным использование потенциала экономического роста, которыми переходные экономики, как правило, обладают. Литература 1. Піскунова О.В., Рядно О.А. Визначення факторів економічного зростання в Україні // Conference "Factors of economic growth in Ukraine and neighboring countries", 2004. – pp.160-165. 2. Brada J. A critic of the evolutionary approach to the economic transition from communism to capitalism in K.Z. Poznanski (ed), The evolutionary transition to capitalism. – Westview Press, 1995. – pp.187 – 212. 3. Endogenous innovation in the theory of growth // The Journal of Economic Prospective. – Vol.8. – №1 (Winter, 1994). – pp.23-44. 4. Matthews R.C.O. Darwinism and economic change in D.A. Collard, N.H. Dismsdale, C.L. Gilbert, D.R. Helm, M.F.G. Scott and A.K. Sen (eds), Economic theory and Hicksian themes, Oxford Clarendon Press, 1984. – pp.91-117. 5. Movchan V., Giucci R. Economic Growth in Ukraine: do reforms matter?. Conference "Factors of economic growth in Ukraine and neighboring countries", 2004, зp.35-41. 6. Nation in Transition 2002, http://www.freedomhouse.org /research/nitransit/2002/index.htm 7. North D. Institutions, Institutional Change and Economic Performance. – Cambridge university press, 1994. – 152 p. 8. Poznanski K. Institutional perspectives on postcommunist recession in Eastern Europe in K.Z. Poznanski (ed), The evolutionary transition to capitalism. – Westview Press, 1995. – pp.3-30. 9. Sachs J.D., Warner A.M. Fundamental sources of long-run growth // The American Economic Review. – Vol.87. – №2 (May, 1997). – pp.184 - 188 10. Sala-I-Marti X. I just ran two million regressions // The American Economic Review. – Vol.87. – №2, (May, 1997). – pp.178-183. 11. Solow R.M. Growth theory and after // The American Постсоветский институционализм * Л.В. Тамилина Economic Review. – Vol.78. – №3 (June, 1988). – pp.307-317. 12. Van Brabant J. Governance, evolution, and the transformation of Eastern Europe in K.Z. Poznanski (ed), The evolutionary transition to capitalism. – Westview Press, 1995. – pp.157-182. Приложение 1 Таблица результатов регрессии Coefficient.6027058 2.277064 -5.707155 -2.811855.7264957 3.727961 St. Error.6027058.9482822 1.206864.8302559.3374877. Polities Society Legislate Private Macro Const R-sq: between = 0. Постсоветский институционализм В.А. Сумин В.А. Сумин ОЦЕНКА РЫНОЧНЫХ НОРМ ПОВЕДЕННИЯ ВО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯХ ИНДИВИДОВ В последнее время в поисках обоснования социальных явлений в обществе много внимания уделяется методологической платформе, позволяющей описать и выполнить анализ системных функций экономики в общественно -санкционированной или институциональной форме. Осмысление институционального в действиях индивидов позволяет увидеть логику организации социальных единиц и участия в процессах изменений. Целесообразные хозяйственные действия приобретают экономическую или системную форму при условии выполнения их в общественно упорядоченной форме. Согласованные или упорядоченные действия в экономике определяются социальными условиями воспроизводства способности к согласованному действию. Последнее определяет институциональный уровень экономики или механизм социального, группового упорядочивания экономических действий. Под групповым в этом определении понимается объединение общей целью людей при отсутствии властных отношений [1,2]. Хозяйственные действия, даже если они полностью соответствуют частным интересам хозяйствующего субъекта, приобретают экономическое, системное значение только при условии их выполнения в общественно санкционированной или институциональной форме. Это означает, что экономоцентристское представление хозяйственной системы общества не является бесспорным. Саморегулируемая экономика нуждается в защите и понуждении собственного интереса к действию на благо всех посредством социального упорядочивания экономических действий. Институциональный аспект экономики, способность обеспечить согласованные, упорядоченные действия хозяйствующих субъектов являет главный ресурс, производимый институциональной структурой экономики. Осознание взаимозависимости разных сторон общественного бытия ведет к пониманию системной природы общества, в котором взаимодействие между составными частями этой системы является Сумин Валентин Александрович, к.э.н., доцент кафедры менеджмента и хозяйственного права факультета экономики и менеджмента Донецкого национального технического университета, г.Донецк, Украина.

© Сумин В.А., Постсоветский институционализм В.А. Сумин определяющим для преодоления трудностей и содействия экономическому развитию. Реализация чисто хозяйственных действий в этом случае происходит при одновременном выполнении действий, относящимся к другим подсистемам общества. Эти последние (действия) непосредственно связаны с социальной упорядоченностью совместных действий индивидов на основе внешних рефлексивных норм. Выполнение внешней нормы подтверждается определенным поведением индивида независимо от личных побуждений и оценок. Каков бы ни был фактор, оказывающий воздействие на процесс совместной деятельности людей и его результаты, он действует через институты и благодаря институтам. Без участия этих норм невозможен механизм упорядочивания или регулирования совместной деятельности, которую можно было бы изучать отдельно [1, с.39-64]. В экономической теории различают два механизма упорядочивания действий: рыночный и ролевой. Рыночный основан на принципе рациональности или на целенаправленном выборе из альтернативных способов использования ограниченных ресурсов. Ролевой механизм заключается в том, что люди выполняют действия по заранее расписанным ролям с известной мотивацией и, таким образом сотрудничая, обеспечивают взаимные ожидания удовлетворения потребностей. В соответствии с ролями имеет место дорациональная, помимо индивидуального учета полезности, согласованность действий или взаимодействие. Если имеют место отступления от отлаженных ролей, сотрудничество ухудшается или прекращается вовсе. Классические содержательные теории мотивации связывают действия человека с побудительными причинами или мотивами, иерархия которых у человека является врожденной характеристикой психики [3, с.18]. Человек, в соответствии с этой иерархией, последовательно, начиная с низшей группы, удовлетворяет потребности в пище, затем безопасности, причастности, самоутверждении и самовыражении. Однако не все сторонники этих теорий согласны с обозначенной последовательностью, а израильский писатель Израэль Шамир, выступая по телевидению, едко заметил: “Человек – не кролик, у него есть более высокие вещи” (мотивы – авт.). Психологи утверждают, что человеку мотивы необходимы, но они не врожденные, не встроенные в иерархию потребностей, а берутся из заранее заготовленного “пособия”, за которым просматривается жесткий социальный контроль за поведением индивида. Мотивы являются своего рода инструментами понуждения человека к коллективному дейст Постсоветский институционализм В.А. Сумин вию или к принятию ролей в сценарии спектакля, имя которому – социальный институт. В этом случае имеет место вынужденное участие человека в институционализированных действиях как социальных императивах рационального выбора [4]. Таким образом, социальный институт – это перечень правил согласования действий, который обнаруживается как устойчивый комплекс социально значимых и увязанных контекстов для принятия группой взаимных ролей. В экономических институтах различают специализированные и универсальные роли. Последние интегрируются различными общественными подсистемами – экономической, культурной, политической и др. Деятельное общество стремится разумно использовать природные и искусственно созданные ресурсы во всех сферах жизни групп и индивидов. Растущий потенциал общества порождает новые мотивы во взаимодействиях социальной системы с окружающей средой, постепенно в жизни общества сценарий действий, обусловленный природой, замещается сознательными постановками решения задач. Общество частично сохраняет то, что оставили предшествующие поколения и привносит в социальную систему новые результаты жизнедеятельности. Взаимообусловленность множества социальных процессов общества может быть типизирована и дифференцирована в подсистемы: исполнительно-достижительную, межличностного общения и управленческую. Функционирование системы – это процесс с определённым целеполаганием. Исполнительно-достижительные процессы связаны с применением специализированных знаний абстрактных и естественных наук, в результате которого ресурсы используются на благо человека. Межличностные процессы или межличностное общение людей упорядочивает подготовку и участие их в совместной деятельности, в технологических и управленческих процессах. Управленческие процессы – это упорядочивание действий группы людей в систему. Система рассматривается как система управления, процесс управления – как процесс переработки информации, а средства обеспечения этого процесса представляют собой коммуникации. Институциональная теория определяет мир человека как двойственный мир, который может быть представлен как мир природы в естественном или измененном под воздействием человека состоянии и как мир социальной жизни, упорядоченной посредством рефлексивных норм. Они не сводимы, и поэтому оценки проявлений в действиях людей естественнонаучных и социальных законов не Постсоветский институционализм В.А. Сумин имеют единых причинно-следственных связей [1, с.81]. В системе управления социальные процессы обозначены деятельностью человека в институционально обозначенном пространстве. Социальное поведение человека характеризуется его способностью к устойчивому участию в многоцелевых и многоуровневых структурах, институциональным содержанием которых является координированная деятельность. Человеческое поведение выступает как последовательность действий по приспособлению в среде как внешней, так и внутренней. В системе управления эти действия представляются как отдельные процессы функций управления, но их содержание модифицируется социальной системой. Процессы межличностных управленческих и исполнительских взаимодействий носят всеобщий характер и обеспечивают всё разнообразие жизнедеятельности общества. В этом разнообразии социальных действий содержательные, существенные функции могут модифицироваться в системные. Системные функции являются условием сохранения и развития общества, если в этом обществе действия людей выступают в устойчивых чётко различимых социальных ролях, согласующихся с общественными интересами. Это соответствие общественных интересов называют институциональным, то есть формирующим условия протекания процессов взаимодействия людей в соответствии с нормами[2,c.95]. В качестве примера рассмотрим институциональное упорядочивание общественных интересов, формирующих взаимодействие людей (должностных лиц в системе управления). В управлении исполнение чисто управленческих функций являет собой одновременно и выполнение действий, относящихся к системе управления, которые, как было выше обозначено в "пособии", определяют правила согласованных действий и архитектуру организации системы управления. Таким образом, деятельность должностного лица подвергается упорядочиванию и направлено на взаимное удовлетворение потребностей. В акционистском (естественнонаучном) контексте проблема эффективного использования труда работников, занятых умственной деятельностью формировалась на протяжении всего ХХ столетия, когда экономическое развитие в отличие от предыдущих эпох приобрело планетарное, цивилизованное измерение. Индустриальная цивилизация этого периода продемонстрировала невиданные темпы экономического роста и вовлечение в производство огромной массы Постсоветский институционализм В.А. Сумин ресурсов. Количественные и качественные особенности экономики этого периода сопровождались широкой интеллектуализацией производства с приоритетами творческого умственного труда. Эту приоритетность обозначил в начале 20-х годов прошлого века Н.А. Витке – заведующий отделом Рабоче-Крестьянской инспекции (РКИ) Совнаркома СССР. Он утверждал, что научная организация труда позволяет улучшить экономические показатели на 10%, а научная организация управления на 90%. Однако системные исследования по проблеме эффективного использования управленческого (умственного) труда были начаты в 60-х годах прошлого столетия в США. Дальнейшие исследования в этой области определялись постепенным переходом от энергетических к информационным источникам жизнедеятельности человека, которые обусловили высокие требования к формированию и использованию интеллектуального ресурса в системе управления. В СССР в системе академии наук, ВЦСПС и в отраслях народного хозяйства была создана сеть исследовательских институтов труда и охраны труда. Основные результаты исследований, вышедшие в свет во второй половине прошлого столетия теоретические разработки, методики и методические рекомендации, в которых рассматривались ресурсные составляющие, реализуемые человеком в иерархии управления предприятием, в процессе переработки информации и социально-психологические закономерности поведения и деятельности людей в группах (Г.Макушин, В.Врублевский, Н.Федоренко, А.Ковалев и др.). В работах, посвященных поведению и деятельности людей в группах, наблюдался чрезмерный акцент на исследованиях качества и структуры деятельности работника умственного труда в иерархии системы управления. Исследования в той или иной мере были ориентированы на эффективное использование потенциала работника, занятого умственной деятельностью. В качестве критерия эффективности этого труда использовался общепринятый в экономике труда ресурсный показатель оценки трудового потенциала работника – рабочее время, которое представляет предельную величину участия работника в профессиональной деятельности. Применительно к работнику умственного труда оценки группировались по признакам: творческая и рутинная деятельность, состав и структура деятельности, затраты рабочего времени, непосредственно связанные с осуществлением конкретных видов деятельности и действий. Оценки деятельности по последнему признаку имеют в основном качественные, эмоциональные составляющие, ко Постсоветский институционализм В.А. Сумин торые предъявляют руководители при оценке творчества, трудолюбия, инициативности и дисциплины труда своих подчиненных. При этом интервалы и точность оценок часто не имели достаточного научного обоснования и методической проработки. Наибольшую сложность представляли собой оценки деятельности персонала управления в режиме рабочего дня, в течение которого все руководители и в прошлом, и в настоящем отмечают непроизводительное расходование подчиненными рабочего времени. Основанием для проведения исследований явились неофициальные оценки руководителями подразделений системы управления деятельности подчиненных, в которых отмечалось, что практически все они в рабочее время, кроме основной работы, осуществляют коммуникации, которые очень трудно идентифицировать как деятельность, соответствующую должностным функциям (обязанностям) и которую большинство руководителей рассматривают как откровенное или завуалированное безделье, на которое затрачивается значительная доля рабочего времени. В подтверждение сказанному любой руководитель мог привести варианты “злостного безделья” подчиненных, – это чаепития, кроссворды, общение с коллегами на отвлеченные (от работы) темы, перекуры, обсуждение информации, полученной из газет, радио, интернет и др. Фактически в деятельности людей можно выделить ситуации, когда они не производят конфликт, но этот конфликт сопровождает их в этой деятельности. Ситуация конфликта определяется не тем, что делают не то, что соответствует их должностной инструкции, а тем, что для них не существует этой инструкции, то есть они ее дополняют и изменяют в действиях по своему усмотрению. Эти действия не производят ничего (кроме дополнительных потерь времени) и в этом истоки их неправедного поведения (на которое они не имеют права), поскольку праведность в современном обществе удел производящих (в нашем примере – составители инструкции). Это означает, что в деятельности группы должен проявляться раз и навсегда установленный порядок, а “каждый чиновник или крупный специалист, “вынужденный обстоятельствами”, сегодня является дисциплинарием, то есть сообразно своему месту (в иерархии – авт.) производит общественные изменения, однако не понимает ни то, что он говорит прозой (имеет дело с общественными преобразованиями), ни последствий, большей частью негативных, своей деятельности (5, с.107), но вопрос нашего исследования состоит в том, какие изменения приемлемы и что может быть в этих изменениях Постсоветский институционализм В.А. Сумин полезным обществу, группе людей. В системе управления используется механизм упорядочивания действий, основанных на текущем контроле качества исполнения задания и дисциплины труда. Контроль осуществляется с помощью системы показателей, которые обусловливают вынужденность или мотивированность участия в режиме жесткого контроля за индивидуальным поведением работника во имя согласованности этих действий. Если рыночные механизмы рационального взаимодействия держаться на ролевом основании, то в свою очередь ролевой механизм держится на том, что процесс формирования специализированных ролей не вытесняет окончательно комплексные, неспециализированные роли, которые восприняты из предшествующего опыта и являются основой ролевой структуры взаимодействия людей. Таким образом, в системе управления контроль представляет своего рода табу на немотивированные действия в части использования рабочего времени с целью принятия обозначенных исключительно должностными обязанностями институционализированных ролей. Благодаря институционализации действия приобретают рациональную форму, но по существу согласованность их основана на фундаментальном свойстве ролевого механизма, дорациональной согласованности действий. В свое время М.Вебер писал, что судьба нашего времени самим определять смысл социальных изменений. Это может быть уже не организация жизнедеятельности, а “социальное общение”, то есть споры, диалог, компромисс, выработка приемлемых для всех решений. Следовательно, необходимо провести исследования, чтобы определить смысл социального поведения работников системы управления (в нашем случае в – режиме рабочего дня). Особенностью методов, побуждающих изменения и преобразования социальной жизни, в том числе и в управлении состоит в том, что новые ее элементы невозможно определить чисто теоретически, поскольку это возможно лишь при условии актуализации проблемы. В нашем случае актуализация заключается в том, что руководитель недоволен “бездельем подчиненных”. Поэтому при проведении исследования должно быть обеспечено: – проживание проблемной ситуации, которая позволит в известной мере осознать отступления от инструкций и правил, действующих в системе управления;

– сохранение существующих способов представления и дей Постсоветский институционализм В.А. Сумин ствий, обеспечивающих различение старых и новых схем действий;

– освобождение от профессиональных и идеологических догм индивидов и групп индивидов, участвующих в социальных изменениях. Исследования были начаты в 2002 г. на базе магистратуры государственного управления Донецкого национального технического университета. В качестве объекта исследования были приняты группы слушателей второго курса заочной формы обучения магистратуры государственного управления Университета. Слушатели заочной формы обучения наилучшим образом соответствовали задачам исследования, поскольку вне сессионного периода они занимали конкретные должности в системе государственного управления, имели высшее образование, достаточный опыт работы и обладали необходимыми практическими знаниями и навыками по исполнению функций процесса управления. Группы слушателей формировались из государственных служащих, имеющих высшее образование, не соответствующее специализации их деятельности в системе организаций государственного управления всех уровней. При разработке плана работы предполагалось, что участие в исследовании работников системы управления позволит выявить полный перечень деятельности и действий, которые они осуществляют в течение рабочего дня. Слушателям было предложено сообщить перечень видов деятельности в цикле, содержащем этапы: задания, информация, решения, исполнение, контроль, которые должны быть реализованы в отношениях: ресурсы – человеческий капитал – коммуникации. Был составлен бланк самофотографии, в котором предусматривалось предоставление каждым из участников обследования информации по каждому элементу коммуникационного и паракоммуникационного (действия, не связанные с должностными обязанностями) процессов в развернутой последовательности деятельности и действий по выполнению задания. Слушателям предлагалось представить информацию о видах деятельности и затратах времени на их выполнение в течение рабочего дня, а также предлагалось сообщить данные о затратах времени на действия, не связанные непосредственно с умственной деятельностью. Опрос, проведенный в 2002 г. показал, что в представленном перечне видов деятельности присутствуют лишь те, которые определены должностью, а сумма затрат на их выполнение в режиме рабочего дня составила 8 и более часов. Иначе говоря, наши управленцы трудились, не прерываясь в течение всего рабочего дня и еще выпол Постсоветский институционализм В.А. Сумин няли часть работы во внерабочее время. Полученные данные оказались пригодными для структурной оценки трудозатрат в течение рабочего дня с дифференциацией по коммуникационным каналам и этапам выполнения работы. При этом не была представлена информация о паракоммуникационных действиях, на которые, по мнению руководителей, "разбазаривается" рабочее время. Это означало, что полученные результаты не соответствуют цели исследования. Таким образом, исследователи прожили ситуацию, в которой опрашиваемые выразили несогласие с оценками руководителями своего "безделья" и на всякий случай не указали эти действия, чтобы не накликать на себя беду. В связи с изложенным в процессе обсуждения полученных результатов было обращено внимание на необходимость формулирования идеи исследования вместе с опрашиваемыми, в ходе которой респонденты увидят привлекательность и необходимость вовлечения в анализ всех видов деятельности в течение рабочего дня. В общей постановке задачу обретения среди слушателей сторонников всеобъемлющего учета состава действий в течение рабочего дня предлагалось представить не как проверку претензий руководителя, а как исследование, которое призвано обосновать действия, не связанные с должностными обязанностями, как необходимые для восстановления израсходованной умственной энергии, поскольку психика человека имеет проградиентную характеристику, которая неявно заявлена паракоммуникационными действиями. В 2003 г. исследование продолжили в последующих учебных группах магистратуры. До начала исследования в группах было проведено семинарное занятие на тему: «Информационные отношения в системе управления». В ходе занятия были рассмотрены особенности реализации информационных отношений в режиме непосредственного обмена и обработки информации. Этот режим в дальнейшем охватывал деятельность, связанную с обменом и переработкой информации и сведения о ней (деятельности) сводились в группу с показателем «эффективная деятельность». Также были обсуждены иные, “нелегитимные”, но устойчивые виды деятельности, которые осторожно, чтобы побудить респондентов к открытости, были обозначены традиционными или необходимыми, поскольку человек не может продолжительное время пребывать вне человеческого (непрофессионального) общения. При исполнении любой конкретной деятельности работники Постсоветский институционализм В.А. Сумин системы управления должны выполнять другие, ранее начатые работы, отвлекаются от работы коллегами, посетителями, телефонными звонками, что обусловливает автоматическую отстройку мыслительной деятельности от работы в конкретном информационном канале. В этом случае обследуемый в своей фотографии коммуникационного процесса фиксировал «помехи» деятельности. Чтобы вновь вернуться в нужный коммуникационный канал, исполнителю необходимо выполнить ряд процедур, обеспечивающих вхождение в утраченный ритм деятельности. Эта особенность перенастройки в ходе семинарного занятия была выделена следующим образом. Слушателям была сообщена информация о биоритмах человека и о энергоресурсах, которые формируются и расходуются человеком в режиме биоритмов. Поскольку и отстройка, и настройка связаны с расходованием жизненных сил, очевидно, что в результате эмоциональных перегрузок в коре головного мозга будет развиваться процесс торможения и, если не принять меры по восстановлению жизненных сил, исполнитель будет выполнять работу некачественно с ошибками, то есть выдаст бракованную информационную продукцию. В постановочном аспекте исследования слушателям в общем виде была пояснена двойственность мира человека, который может быть представлен как мир природы в естественном или видоизмененном под воздействием человека состоянии и как мир социальной жизни, упорядоченной посредством рефлексивных норм. Как элемент природы в системе управления человек действует в установленном режиме рабочего дня, расходуя свои жизненные силы в прерывистом режиме, который в первом приближении можно считать дорациональным, интуитивно выявленным и обеспечивающим нормальную деятельность исполнителя в режиме рабочего дня, то есть необходимую пропорциональность расходования и восстановления жизненных сил. На основе анализа массива данных самофотографии была установлена средняя продолжительность цикла умственной деятельности работника системы управления в режиме рабочего дня, она составила 2,5ч. В этой сумме 1,12 ч приходиться на активную мыслительную деятельность, 1,05 ч – на восстановление жизненных сил и 0,46 ч – составили потери рабочего времени по причине отказа в информационных каналах, ожидания в приемных и др. Структура цикла умственной деятельности должностных лиц системы государственного управления имеет незначительные отли Постсоветский институционализм В.А. Сумин чия при общей тенденции увеличения времени на восстановление жизненных сил с ростом творческой составляющей их деятельности (табл. 1). В процессе анализа составляющих цикла умственной деятельности было установлено, что в начале и в конце его имеют место действия, не имеющие отношения к коммуникационному процессу, был установлен факт “непродуктивных затрат” времени рабочего дня. В связи с установленным фактом был дополнительно проведен опрос слушателей магистратуры с целью установления состава и структуры непродуктивных затрат рабочего времени. Таблица 1 Структура цикла умственной деятельности должностных лиц системы государственного управления Занимаемая должность Составляющие времени цикла должностных лиц системы управления (% длительности цикла) Всего восстанов- помехи В том числе ление творческая рутинная 35,7 25,8 24,8 25,8 28,7 39,2 30,1 29,0 24,5 8,8 9,3 11, Руководитель органи- 61,1 зации Заведующий 61,7 отделом Специалист 64, Виды и продолжительность этих действий приведены в табл.2. В приведенном перечне действий, в пунктах 1.3 и 1.4, а также в группе 3 поз.3 зафиксированные опросом действия являются подготовительными или заключительными для двух интервалов рабочего дня, разделенного обеденным перерывом (см. заштрихованные прямоугольники). Паракоммуникационные действия должностного лица системы управления носят индивидуальный характер, они протекают в режиме трудового дня и представляются как непродуктивные, ухудшающие показатели труда этого работника. В течение трудового дня можно выделить шесть групп непродуктивных действий, которые требуют времени и имеют место в общем перечне видов деятельности, исполняемых должностными лицам лицом в течение рабочего дня (табл.2).

Постсоветский институционализм В.А. Сумин Таблица 2 Виды паракоммуникационных действий работников системы управления в течение рабочего дня Группа Виды действий действий 1 2 1. Подготовка к продуктивной умственной деятельности. 1.1. Внешность и одежда: q приведение в порядок платья, обуви q смена обуви q прическа q макияж Вхождение в образ. 1.2. Трудовой быт: q набор воды q полив цветов q курение q чаепитие q санитарная пауза 1.3. Приведение в порядок рабочего места: наведение порядка на рабочем столе включение компьютера подготовка канцелярских принадлежностей 1.4. Общение с коллегами: q обсуждение сведений, полученных из средств массовой информации (газет, радио, телевидения и др.) q обсуждение вопросов жизнедеятельности коллектива 1.5. Формирование мыслеформы трудового дня (виртуальной последовательности действий): индивидуальный просмотр выполненной работы просмотр календаря (дневника) сбор информации перед началом работы дифференциация значимости выполнения действий 2. Действия, обусловленные формированием мыслеформы обеденного перерыва: q звонок домой q чай, кофе q общение с коллегами q обсуждение общих вопросов q мытье рук q кроссворд q слушание радио q санитарная пауза Продолжительность, мин 5-10 5 5 5 10 5 5 10 10 5-10 5 10 10 10 10 15 15 5 15 15 15 10 10 10 5- Постсоветский институционализм 3.

В.А. Сумин 4.

Действия, связанные с вхождением в трудовой ритм после регламентированного обеденного перерыва: q уборка посуды q макияж обновление мыслеформы прерванной трудовой деятельности q санитарная пауза Переключение на мыслеформу деятельности по окончании рабочего дня: q общение с коллегами (чай, кофе) q приведение в порядок рабочего стола q мытье посуды q сбор и укладка личных вещей в сумку, портфель, кейс санитарная пауза 10 5 15 15 3 3 3 5- Таким образом, в режиме рабочего дня в деятельности работника системы управления были выявлены институциональный и акционистский аспекты деятельности, которые представляют разные стороны одного и того же объекта (исполнителя) системы управления. Поэтому, если будет принято некоторое автономное решение об улучшении использования рабочего времени, то может сформироваться некий теневой уровень институализации выявленных в процессе анализа социальных ролей индивида. Возможна и противоположная ситуация, при которой будет иметь место институциональная автономия. Однако, в случае формирования нового интереса индивидуального или группового, соответствующие ему новые виды деятельности всегда будут требовать институцианализации и благодаря ей закрепят свою функциональность и ассоциируются в ценностную систему общества. Должностные лица системы управления исполняют “ритуальные” действия, сформировавшиеся на традициях, этических нормах и на поведение в быту. Эти действия искоренить очень трудно и они будут основой конфликтности до тех пор, пока не будет реализована иная схема организации жизнедеятельности в системе управления, с соответствующей институционализации ролей и только в этом случае будут возможны постепенные преобразования в механизме управления людьми. Эти преобразования будут осложнены тем, что они будут проводиться в приграничных областях двух миров человека, мира природы и мира социальной жизни. Однако следует иметь в виду, что механизмы рациональных действий держатся на ролевом основании. В свою очередь ролевой механизм основан на том, что процесс дифференциации и динамизм Постсоветский институционализм В.А. Сумин ролей не вытесняет окончательно неспециализированные роли, сохранившиеся издревле в виде национальных традиций, ритуалов, поведения в обществе, в быту и др. Рыночная система стабильна и способна к воспроизводству настолько, насколько люди используют в своём поведении нормы рынка. Частные интересы сделок согласуются с макроэкономическими процессами через нормы рыночного поведения. Одним из важнейших институтов общества являются идеальный тип рынка, который представлен совокупностью норм: сложный утилитаризм, целерациональные действия, деперсонифицированное доверие, эмпатия, свобода в позитивном смысле, легализация [2, c.99]. Сложный утилитаризм предполагает ориентацию на максимизацию полезности и продуктивной деятельности одного человека во взаимодействии с остальными. Целерациональное действие заключается в том, что норма сложного утилитаризма ориентирует человека на решение конкретной задачи в режиме максимизации полезности, то есть индивид использует внешние объекты и людей для достижения рационально продуманной цели. Деперсонифицированное доверие заключается в ожидании определённых действий окружающих, которые влияют на выбор индивида, когда он должен начать действовать прежде, чем станут известными действия окружащих, которые не обязательно будут ему знакомы. Эмпатия – действия индивида на основе доверия в деперсонифицированной форме, когда он ставит себя на место контрагента и пытается понять и предсказать его действия и этим обосновать доверие к этому контрагенту. Свобода в позитивном смысле заключается в том, что человек, учитывая влияние окружающих на свое поведение, рассчитывает лишь на самого себя при сознательном использовании этого влияния в своих целях. Легализм – норма, отражающая уважение к законам и готовность им подчиняться. Это означает готовность выполнения обязательств по отношению к субъектам рынка и государству, то есть действовать на основе приведенных выше пяти норм. Задачей исследования является оценка ожиданий индивида поступков, основывающихся на нормах деятельности идеального рынка, и на их основе анализ согласованности (рассогласованности) фор Постсоветский институционализм В.А. Сумин формальной и неформальной нормы. Приведенные нормы представляют собой формализованное определение ожиданий деятельности индивидов в условиях рынка идеального типа. В обобщенном значении идеальный тип – не утопическая абстракция, а указание в каком направлении необходимо осуществлять взаимодействия с гарантией устойчивости и предсказуемости. В системе психологических понятий доверие определяется как ожидание, которое является проградиентной серией чувств, в структуру которых входит знание вероятности наступления события, или вера в это. Систему ожиданий хозяйствующих субъектов составляют элементы: субъект ожидания, лицо (группа лиц), которое либо верит, либо с определенной вероятностью знает о проявлении действия или наступлении события;

предмет ожидания, знание вероятности проявления действия или наступления события;

объект ожидания, лицо (группа лиц), которое обусловит ожидаемое действие или наступление события. В исследовании субъектом ожиданий является работник и множество других лиц, объектов, сама реакция экономических субъектов, влияющая на предмет ожиданий. Поскольку ожидание формируются на базе принципиально неполной информации, то есть исключена существенная информационная часть и ожидание реализуется через подсознание, доверие к институту рынка определено на основе эвристических оценок респондентов, полученных в ходе опроса. Опрос выполнен в двух группах работников предприятий и организаций государственной и негосударственной форм собственности. Респондентами, после их ознакомления с характеристиками норм идеального рынка, предлагалось ответить на вопрос: "В какой мере Вы ожидаете реализовать свои действия в соответствии с приведенными нормами". В исследовании использован один из вариантов пунктирной рейтинговой шкалы, процентная шкала. Свои субъективные оценки отношения к нормам рынка респонденты определяли на основе фиксации уровня проявления характеристик норм идеального рынка во взаимодействиях хозяйствующих субъектов. Оценки соответствия сообщались респондентами в процентах относительно нормы идеального рынка (100 процентов). Пороговое значение оценки ожидания соответствия норме рыночного типа основано на эвристическом рассуждении о правдоподобии, которое имеет место Постсоветский институционализм В.А. Сумин при превышении 50-процентной отметки. Эвристический пороговый критерий различения позволяет утверждать, что в хозяйственной системе Украины начался переход от сделок, преследующих личные частные интересы, к макроэкономическим процессам на основе норм рыночного поведения. Приведенная в табл.3 структура оценок является частной характеристикой подтверждения факта ориентации поведения на рыночные нормы. Таблица 3 Результаты оценки ожиданий соответствия действия норме идеального рынка Структура оценок соответст- Средняя оценка соответвия действия норме идеального ствия действий норме рынка, в % от общего числа идеального рынка, % опрошенных (оценки выше в том числе по 50% отметки) форме собственв том числе по ности организаобщее чисформе собственноции ло удовлеобщая сти организации творинегосуГосудартельных от-государ- Негосударстственная ственная дарстветов венная венная Норма идеального рынка Сложный утили47,9 тарим Целерациональное 50,4 действие Деперсонифици22,9 рованное доверие Эмпатия 56,2 Свобода в пози77,1 тивном смысле Легализм 56,3 Средние величины 62, 21,4 35,7 0 0 42,8 7,1 14, 58,8 70,5 45,0 79,4 91,2 76,4 82, 49,9 53,3 40,2 54,1 66,0 55,2 53, 40,8 48,9 35,4 15,8 51,1 23,7 36, 54,9 55,1 42,3 69,8 78,1 68,1 61, Надёжность или точность эвристических оценок ориентации на нормы рынка, вычисленная на основе классической статистической теории на 90-процентном доверительном интервале [6, 7], свидетельствуют о том, что для всей совокупности значимыми являются оцен Постсоветский институционализм В.А. Сумин ки по трём рыночным нормам: "эмпатия", "свобода в позитивном смысле", "легализм". Это означает, что, во-первых, взаимодействующие субъекты понимают действия контрагента и увязывают с возможностями достижения целей;

во-вторых, они учитывают, что их частные интересы зависят от поведения контрагента;

в-третьих, их устраивает правовое поле взаимодействия, гарантирующее частные интересы. Наряду с этим надёжность эвристических оценок по всей совокупности наблюдений, полученная в том же доверительном интервале, не подтверждает превалирующей ориентации взаимодействующих субъектов на рыночные нормы "сложный утилитаризм", "целерациональное действие", "деперсонифицированное доверие". Утверждение о несоответствии означает, что взаимодействующие субъекты стремятся любой ценой обеспечить частную, личную максимальную прибыль, преследуют личные интересы с применением коварства, обмана в явной или более тонких формах, стремятся реализовать свои интересы, устанавливая доверительные отношения в персонифицированной форме. Анализ результатов оценки ожиданий взаимодействия экономических субъектов, дифференцированных по формам собственности показал, что в государственном секторе экономики преобладают нормы отношений, соответствующие конституции командной экономики, где господствует простой утилитаризм, ценностно-рациональные действия определены интересами доминирующих замкнутых групп, находящихся вне нормативных воздействий институционального контроля. Об этом свидетельствуют публичные демонстрации приверженности общественным нормам и законам, которые в экономической практике вступают в противоречие с общественными интересами вообще, или их субординированной последовательностью реализации. Эвристические оценки ориентации взаимодействия на рынок составили 4 – 25%, что подтверждает необходимость дальнейшего углубления рыночных реформ и в особенности в системе управления экономикой. Оценки в негосударственном секторе экономики показали, что ожидания взаимодействия хозяйствующих субъектов в известной мере соответствуют нормам рынка, за исключением нормы "деперсонифицированное доверие". Надёжность оценки этой нормы составила 35% при эвристическом уровне соответствия 42,3%. Доверие в персонифицированной форме в рассматриваемом случае можно по Постсоветский институционализм В.А. Сумин яснить с помощью термина "приватизация", который характеризуется как "важность дружеских связей" при получении заказов на выполнение работ, финансируемых из государственного и муниципального бюджетов, а также из специальных, общественных и иных фондов. Оценки ожидания взаимодействий в соответствии с остальными, приведенными в табл.1 нормами идеального рынка в негосударственном секторе экономики, превышают граничный интервал (50 процентный) на 2 – 40%. Норма идеального рынка "сложный утилитаризм" близка к эвристическому порогу, что обусловлено несоответствием между ожиданием высокого уровня удовлетворения потребностей и низкой продуктивностью субъектов экономической деятельности, высоким уровнем применения неквалифицированного труда и низким уровнем оплаты труда. Последнее обуславливает появление соблазна выполнять работу недобросовестно [8, c.65] и, таким образом, взаимо-обусловленный малопродуктивный круг действий воспроизводится, не эволюционируя. Дальнейший статистический анализ массива исходных данных был осуществлён с целью выявления ситуации предпочтений эволюционно-стабильным стратегиям или тем стратегиям, которые использует большинство субъектов взаимодействия. В рыночной экономике соответствие действий контрагента ожиданиям является очень важной предпосылкой доверия к идеальному типу рынка. Материал обследования позволил выявить тенденции развития в обществе неформальных норм рынка и наличие подобия в динамике становления рыночных норм. Данные опроса позволили воспользоваться идеей сравнения норм, господствующих в нашем обществе, и идеальных (импортируемых) норм рынка. Оценки ожиданий (доверия) взаимодействия в соответствии с нормами идеального рынка определяют дистанцию, которая отделяет индивидов или их производную, социальную группу участников от этого рынка. Материалы обследования позволили выделить две группы респондентов: руководители, специалисты государственной системы управления;

руководители, специалисты предприятий (организаций) негосударственных форм собственности. Такое разделение исходного массива было выполнено исходя из того, что первая группа представляет взаимодействие в экономике как контроль и целеполагание, вторая – как особенности реализации в поведении контрагентов институциональной роли, в нашем исследовании – рынка. Табулирование произведено по возрастным группам опрашиваемых, поскольку Постсоветский институционализм В.А. Сумин возрастная психология является одной из главных причин проявления проградиентных свойств личности. Результаты дифференцированного по возрасту доверия представлены на рис.1.

Уровень доверия, % 69,1 55,2 49, 70 60 50 40 30 20 10 0 20 25 30 35 40 35 39,3 71, 18,3 Возраст, лет Рис.1. Возрастная динамика доверия рыночным преобразованиям:

- руководителей и специалистов частных предприятий (1);

- руководителей и специалистов организаций государственного управления Приведенные на рис.1 кривые 1 и 2 позволяют оценить траекторию институционального развития формальных и неформальных норм рынка. Кривая 1, свидетельствует о возрастании доверия к рынку с увеличением возраста и опыта взаимодействующих субъектов. На анализируемом возрастном отрезке 25 – 40 лет наблюдается лишь одна, возрастающая ветвь проградиентной характеристики доверия к рынку, которая наиболее вероятна для экономически активных, а вернее предприимчивых членов общества. Однако следует предположить, с увеличением возраста (за 40 летней отметкой) появление нисходящей ветви кривой доверия к рынку. Эта часть кривой обязательно будет иметь место, поскольку в пожилом возрасте у большинства участников рынка продуктивность падает и равновесие на рынке по Парето будет иметь место при наличии одновременно других более активных молодых субъектов экономической деятельности. Формы кривых 1 и 2 (рис.1) свидетельствуют о рассогласовании неформальных и формальных норм рынка, поскольку в Украине имеет место импорт норм рынка, которые не согласуются в большинстве Постсоветский институционализм В.А. Сумин своём с действующими формальными институтами, представителями которых являются органы государственного управления. В большинстве своём старшие возрастные группы респондентов представлены ведущими руководителями и специалистами, находящимися на стороне внешних норм или механизма социального упорядочивания действий экономических субъектов. В своей деятельности представители опираются на специализированные роли, в то время как в рынке все правила держаться на ролевом механизме. Поэтому кривая 2 отражает в зависимости от возраста работника постепенный рост, максимум и далее – снижение уровня доверия, то есть динамическая характеристика этого уровня во времени изменяется в противоположных направлениях. Чтобы исключить ошибочные выводы относительно ожиданий стареющих работников административных органов следует сразу же отметить, что не возраст, а уровень рассогласования формальных и акционистских (экономических) норм, относящихся к их компетенции при продвижении по служебной лестнице, всё в большей мере не оправдывает их доверия к нормам вообще. Анализ динамики продвижения по служебной лестнице в системе административного управления свидетельствует о том, что временная ширина одной должностной ступени составляет 3,5 – 5 лет, это означает, что в 30 – 40 лет поле деятельности должностного лица позволяет фиксировать все большие расхождения между формальными и неформальными нормами рынка. Таким образом, революционный вариант, связанный в Украине с импортом формальных институтов, не способен радикально (быстро) изменить траекторию социального упорядочивания экономических действий в соответствии с требованиями рынка. Современное состояние процесса упорядочивания в рыночном секторе экономики протекает вяло. Результаты исследования не свидетельствуют о наличии превалирующей ориентации субъектов экономической деятельности на рыночные нормы. В государственном секторе экономики преобладают нормы отношений, соответствующие командной экономике. В этой ситуации интересы собственника как субъекта эффективной деятельности не обеспечиваются и, таким образом, формируется ситуация нарушения баланса в институциональной структуре общества. Результаты исследования подтверждают, что обеспечение интересов собственника обусловливает положительную структуризацию институтов общества, а дальнейшие исследования, основанные на сравнении норм, позволят улучшить сценарий развития событий, Постсоветский институционализм В.А. Сумин обусловленных импортом института рынка. Литература 1. Институциональная экономика: Учеб. Пособие /Под рук. акад. Д.С.Львова. – М.: Инфра – М, 2001. – 318 с. 2. Олейник А.Н. Институциональная экономика: Учебное пособие. – М.: Инфра – М., 2002. – 416 с. 3. Стивенсон Ненси. Как мотивировать людей. 10-минутный тренинг для менеджера /Пер. с англ. – М.: ЗАО "Олимп – Бизнес", 2003. – 176 с. 4. Ноув А. Какой должна быть экономическая теория переходного периода // Вопросы экономики. – 1993. – №.11. – с.16-23. 5. Этюды по социальной инженерии: От утопии к организации / Под ред. В.М. Розина. – М.: Эдиториал УРСС, 2002. – 320 с. 6. Вентцель Е.С. Теория вероятностей. – М.: Изд-во "Наука", 1964. – 576 с. 7. Голубков Е.П. Маркетинговые исследования: теория, методология и практика. – М.: Изд-во "Финпресс", 2000. – 464 с. 8. Збарский М. Интересы – движущая сила общественного прогресса // Экономика Украины. – 1999. – № 7. – с.58-66.

Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова Ю.В.Латов, Н.В.Латова ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ КАК НЕФОРМАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ Изучение российской экономической ментальности как детерминанты экономических отношений в постсоветской России требует обязательного ответа на три методологических вопроса: 1) что такое "экономическая ментальность"? 2) что такое "национальная экономическая ментальность"? 3) каковы особенности российской экономической ментальности? 1. Что такое "экономическая ментальность"? Экономическая ментальность как элемент духовной культуры. Термин "ментальность" имеет латинские корни (mens, mentis – сознание, мышление, ум, рассудок), из латыни он был воспринят немецким (die mentalitat – образ мысли, склад ума), английским (mentality – умственное развитие, склад ума, умонастроение) и французским (mentalite – направление мыслей, умонастроение, направленность ума, склад ума) языками. Во всех трактовках понятие ментальности напрямую связывают со способом мышления, восприятия окружающего мира. Огромной популярностью среди современных обществоведов это понятие обязано, прежде всего, французской историографической школы "Анналов". Именно французские историки межвоенного периода начали широко применять это понятие для работы с историческими документами, демонстрируя с его помощью необходимость вживаться в образ мышления изучаемой ими культуры. М. Блок и Л. Февр использовали понятие ментальности, изучая внутренний мир людей других эпох (Блок – людей эпохи раннего средневековья, а Февр – периода Ренессанса). С легкой руки этих всемирно известных историков понятие "ментальность" стало после Второй мировой войны широко востребованным и другими обществоведами (прежде всеЛатов Юрий Валериевич, к.э.н., доцент кафедры институциональной экономики Государственного университета-Высшей школы экономики, Латова Наталия Валериевна, научный сотрудник Института социологии РАН, г.Москва, Россия.

© Латов Ю.В., Латова Н.В., Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова го, этнопсихологами). Они постепенно стали заменять им не только популярное ранее понятие "национальный характер" но и другие синонимы этого явления, бытовавшие в их среде, – "дух народа", "психология народов", "коллективное бессознательное" и т.д. Заслугой школы "Анналов" стало не просто изучение ментальных характеристик, а восприятие их как некоей единой системы, регулирующей поведение членов крупных социальных групп (сословий, этносов, конфессий и т.д.). Хотя широкое применение термина "ментальность" длится более полувека, однако единства в его определении как не было, так и нет. Этим понятием пользуются практически все общественные науки, и каждая при этом выделяет что-то свое. Наиболее общепринятыми являются следующие характеристики ментальности. 1) Ментальность выступает одной из характеристик социума в целом. Отдельные члены того или иного общества являются носителями и выразителями его ментальности, но, как правило, не целиком, а отдельных ее черт. В целом ментальность выступает как некое обобщение или абстракция. 2) Ментальность является результатом исторического развития социума и рассматривается как наиболее фундаментальная часть его культуры. 3) Ментальность – это скрытая, глубинная, безотчетная, неотрефлектированная часть общественного сознания, вследствие чего она противопоставляется идеологии как четко осознанной и теоретически разработанной сферы культуры. 4) Содержанием ментальности являются, прежде всего, латентные ценностные ориентации, а также ряд иных элементов (мыслительные, поведенческие, эмоциональные стереотипы;

картины мира и восприятие себя в мире;

всевозможные рутины сознания;

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.