WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Данное издание выпущено при поддержке Института «Открытое общество» (OSI – Budapest) и Института «Открытое общество. Фонд содействия» (OSIAF – Moscow) Douglass NORTH INSTITUTIONS, INSTITUTIONAL CHANGE ...»

-- [ Страница 4 ] --

Глава Любек стали источниками законов для Северной Европы, Барселона — для Южной Европы, а из Италии по миру распространились юридические принципы страхования и вексельное обращение (Митчелл, 1969, с. 156). Создание более сложных методов бухгалтерского учета и их широкое распространение, наряду с введением в практику нотариального заверения свидетельских показаний, сделало эти показания надежным средством для установления истины во время споров и конфликтов между купцами. Постепенное объединение добровольных структур контроля за соблюдением контрактов, созданных самими торговыми организациями, с государственными судебными организациями явилось важным шагом вперед в укреплении контроля за выполнением торговых соглашений. Частью этого процесса явилась также длительная эволюция торгового права, начавшаяся в первых добровольных купеческих организациях, и стирание различий между решениями купеческих организаций, с одной стороны, и общепринятым обычным и римским правом — с другой. С самого начала оба типа права не очень хорошо сочетались друг с другом. Это относилось в первую очередь к вопросам возмещения морального ущерба, асимметричности информации в страховых договорах, а также к случаям обмана во время торговли. В Англии правовые кодексы, выработанные самими купцами, были в дальнейшем приняты судами общего права, но применялись с соблюдением духа торгового права, т.е. как закон, основанный на обычае. Дела, рассматривавшиеся в судах, редко становились судебными прецедентами, потому что было практически невозможно отделить обычай от фактов. Как правило, присяжных знакомили с обычаем и с конкретными фактами, а затем судья требовал, чтобы они применяли обычай, если он поддерживается фактами. Но в конце концов эта практика была изменена. Когда в 1756 году лорд Мэнсфилд возглавил Королевский суд Англии, он распорядился о том, чтобы решения выносились на основании существующих обычаев. Он также установил общие принципы, которыми следует руководствоваться при рассмотрении дел и вынесении решений. Лорд Мэнсфилд был невысокого мнения об английском общем праве и поэтому заимствовал эти принципы в основном у зарубежных юристов (Скраттон, 1891, с. 15). Помимо того что торговое право послужило юридической основой для рассмотрения торговых споров в судебном порядке, в чем остро нуждались купцы, оно способствовало и другим изменениям, которые вели к снижению трансакционных издержек обмена. Среди них — признание ответственности принципала за действия своего агента (это правило основано на римском принципе “мандата”), что имело и положительные, и отрицательные последствия. Это позволило купцу расширить объем операций через группу агентов, но в то же время обострило проблему “принципал — агент”. Первоначально Часть III данное правило применялось только по отношению к хорошо известным агентам определенного принципала. Но доверие, которое получал агент благодаря тому, что, как все знали, он действовал на основании поручений своего принципала, давало агенту очевидную возможность извлекать выгоду из этой деятельности и для себя. Но в то же время эта привилегия помогала решать проблему “принципал — агент”. Когда принципал предоставлял агенту право использовать в своих торговых интересах то доверие, которое оказывали ему, принципалу, он имел возможность повысить альтернативные издержки агента, которые последний понес бы, если бы лишился работы. Если агент злоупотреблял своим положением, он терял не только работу, но и доверие, репутацию. Влияние торгового права на контракты и сбыт товаров очень заметно способствовало расширению торговли. Действовавшие в то время положения римского и германского права не обеспечивали купцам той надежности и определенности в коммерческих отношениях, в которых они нуждались. Действовавший закон также не защищал их от требований о возврате украденного или потерянного товара его исконному владельцу, даже если купец приобрел этот товар, не зная о его сомнительном происхождении. Феодалы понимали значение ярмарок и рынков как источника своих доходов и придавали большое значение защите честных покупателей. По торговому праву добросовестному покупателю разрешалось или оставить товар за собой, или получить возмещение в размере полной цены, если товар возвращался исконному владельцу. Защита добросовестного покупателя не была частью обычного права. Однако в коммерческих спорах принцип “доброй воли” использовался гораздо раньше и очень широко (этот принцип был заложен в римское право в 200 году до н. э.). Первоначально он опирался на практику “ярмарочных бондов” (свидетельств о происхождении товара): продажа товара на ярмарке допускалась после того, как “бонд” был заверен печатью. Сначала эта практика была добровольной, потому что обычай проведения ярмарок допускал предоставление товара в долг при наличии свидетеля. Однако в конце концов для предотвращения обмана и мошенничества, а также для повышения доходов организаторов ярмарки было введено правило, требовавшее обязательного заверения “бонда” печатью при продаже товара. Заверенный “бонд” мог быть оспорен только в том случае, если можно было доказать, что печать подделана. Многие положения торгового закона возникли потому, что общее право мешало ведению торговли. Например неспособность общего права защитить добросовестного покупателя требовала, чтобы покупатель интересовался происхождением товара вплоть до первоначального владельца. Это, конечно, мешало торговцам. Затраты труда и времени на такую работу были запретительно высокими, и поэ Глава тому пришлось сделать первое исключение из общего права в пользу торгового права. Развитие этой ситуации в период с XIII по XIV века иллюстрируется изменением отношения к покупателю товара сомнительного происхождения. В XIII веке этому покупателю приходилось возвращать товар, если где-нибудь в цепочке смены собственников обнаруживалось воровство или иное нарушение. Но к тому времени, когда главным судьей стал Эдвард Коук (к 1606 году), последний (добросовестный) покупатель уже признавался единственным истинным владельцем товара (такое решение выносили большинство судов, но не все), и любая законная покупка товара делала законными все предыдущие смены владения этим товаром. Большую роль в развитии торгового права сыграло государство, постоянно балансируя между своими финансовыми потребностями и необходимостью сохранить доверие к себе со стороны купцов и населения в целом. В частности, политика государства оказала очень большое влияние на развитие рынка капитала. Возможности для развития финансовых институтов и формирования более эффективных рынков капитала зависели от того, в какой степени государство соблюдало свои обязательства не конфисковать имущество и не применять другие принудительные меры, которые увеличили бы неопределенность обмена. Ключевым элементом этой институциональной трансформации явилось ограничение произвола лиц, наделенных властью, и развитие неперсонифицированных правил, обязательных и для государства, и для добровольных торговых организаций. Частью постоянно действующего рынка капитала стало развитие институционального процесса, который сделал возможным обращение на рынке государственного долга, а начало финансирования государственного долга за счет регулярных налоговых поступлений послужило важным шагом вперед в развитии рынка капитала (Трэйси, 1985;

Норт и Вайнгаст, 1989). Эти различные инновации и институты сошлись воедино в Нидерландах, особенно в Амстердаме, став прообразом действующей современной системы рынков, которая сделала возможным рост обмена и коммерции. Открытая иммиграционная политика привлекала деловых людей;

развивались эффективные методы финансирования торговли на дальние расстояния, а также рынки капитала и методы учета векселей финансовыми домами, что снизило издержки страхования этой торговли. Другими элементами рыночного институционального процесса явились развитие методов распределения рисков и преобразования неопределенности в предсказуемый риск, позволяющий проводить операции страхования, развитие больших рынков, снижающих информационные издержки, и начало обращения на рынке государственного долга (Барбур, 1950).

Часть III V Описанные процессы, служащие иллюстрацией стабильности и изменчивости, позволяют вплотную приблизиться к вопросу о сущности экономических условий человеческой деятельности. В первом случае (примитивный обмен) максимизирующая деятельность индивидов не была источником приращения знаний и навыков и не оказывала какого-либо другого влияния на институциональную систему, способного индуцировать рост производительности. Во втором случае (Западная Европа) развитие явилось последовательным результатом инкрементных изменений, индуцированных стремлением к личной выгоде и реализуемых благодаря институциональным изменениям и деятельности организаций, повышающих продуктивность. Эта иллюстрация была бы еще более наглядной, если показать связь между изменениями, происходившими в Западной Европе, с общими формами развития совокупного запаса знаний, их применения и взаимодействия с экономической и политической структурой общества. Такая задача потребовала бы изучения конкуренции между политическими организациями, упадка интеллектуального влияния церкви и развития способов ведения войны во взаимосвязи всех этих процессов с развитием и применением знаний и навыков. Успех Европы по сравнению с Китаем, мусульманскими странами и другими государствами обычно объясняют конкуренцией между политическими организациями. Без сомнения, эта конкуренция явилась важным элементом успеха, но не объясняет его целиком. В некоторых частях Европы развитие вообще остановилось. Испания и Португалия находились в состоянии стагнации в течение нескольких веков, а в других европейских странах экономический рост был, по крайней мере, неравномерным. Носителями институциональных изменений выступали именно Нидерланды и Англия. Различные линии развития Англии и Испании связаны с описанным в предыдущей главе эффектом зависимости от траектории предшествующего развития, который проявился при резко различающихся начальных условиях.

Глава 14 Проблемы и перспективы включения институционального анализа в экономическую историю I Какое значение для написания (и тем самым для чтения) экономической истории и истории в целом имело бы недвусмысленное включение в нее институционального анализа? Написание истории — это составление связного изложения того, как изменялись во времени некие аспекты человеческого существования. Подобное изложение существует только в человеческом сознании. Мы не воссоздаем прошлое;

мы только составляем изложение событий, происходивших в прошлом. Чтобы это изложение было хорошей, настоящей историей, оно должно быть последовательным и логичным и не выходить за рамки имеющихся у нас свидетельств и имеющейся теории. Краткий ответ на вопрос, который мы задали в самом начале главы, состоит в том, что включение институтов в историю позволяет составить гораздо лучшее изложение, чем без институтов. “Клиометрическая” (описательная) экономическая история фактически “вращается” вокруг институтов, и если за изложение берутся самые опытные специалисты, то она (история) предстает перед нами как континуум и последовательность институциональных изменений, т.е. в эволюционном виде. Но поскольку экономическая история опирается на неструктурированное множество частей и осколков теории и статистики, она не в состоянии произвести обобщения или анализ, которые выходили бы за рамки конкретного исторического сюжета. Вклад клиометрического подхода заключается в применении к истории систематизированного корпуса теоретических идей — неоклассической теории, — а также в применении высокоразвитых количественных методов для разработки и проверки исторических моделей. Однако мы уже заплатили высокую цену за некритическое восприятие неоклассической теории. Хотя главным вкладом неоклассики в экономическую историю явилось систематизированное применение ценовой теории, в центре внимания неоклассической теории стоит проблема размещения ресурсов в каждый данный момент времени. Это невероятно сковывает историков, для которых главный вопрос — объяснить течение изменений во времени. Более того, аллокацию ресурсов неоклассика рассматривает как процесс, который Часть III вроде бы происходит без “трения”, т.е. как будто институты не существуют или не имеют значения. Между тем эти два последних обстоятельства — “трение” и значение институтов — показывают, чем на самом деле должна заниматься экономическая история, а именно: объяснением различных моделей роста, стагнации и упадка обществ во временном разрезе и изучением того, как “трение” — следствие взаимоотношений между людьми — порождает широко расходящиеся линии развития. Прилагая неоклассическую теорию к экономической истории, специалисты получили возможность сосредоточить внимание на вопросах выбора и ограничений. Иными словами, мы смогли увидеть, что представляют собой ограничения, которые определяют содержание и ограничивают выбор, имеющийся в распоряжении человека. Ограничения, однако, рассматривались не как порождения организации человеческих взаимоотношений, а только как результат воздействия технологий и дохода. Причем даже технология (по крайней мере в рамках неоклассической теории) всегда рассматривалась как экзогенный фактор и поэтому ее никогда не удавалось реально “встроить” в теорию. Несмотря на то, что по истории технологии и связи технологии с экономическим процессом написано много прекрасной литературы, этот вопрос по существу остался за рамками какого-либо формального корпуса теории. Исключение составляют труды Карла Маркса, который попытался соединить технологические изменения с институциональными изменениями. Разработка Марксом вопроса о связи производительных сил (под которыми он обычно понимал состояние технологии) с производственными отношениями (под которыми он понимал различные аспекты человеческой организации и особенно права собственности) представляла собой пионерные усилия, направленные на соединение пределов и ограничений технологии с пределами и ограничениями человеческой организации1. Но теория Маркса завершалась утопией (хотя злые силы без устали снабжают марксистских авторов нужным количеством негодяев), тогда как наш институциональный анализ не гарантирует “хэппи энд”. Представители клиометрической экономической истории тоже поднимают технологию на пьедестал. В самом деле, история промышленной революции как великого водораздела в истории человечества вращается вокруг скачкообразных технологических изменений, которые происходили в XVIII веке. Это придает технологии положение создателя человеческого благосостояния и позволяет рассматривать утопию как простую историю роста производственных мощностей.

См. реферат моего выступления Is It Worth Making Sense of Marx? (1986) на семинаре по книге Йона Элстера Making Sense of Marx, а также статью Розенберга Karl Marx and the Economic Role of Science (1974).

Глава Ошибочность марксистской теории состоит в том, что для достижения тех результатов, которые она предусматривает, потребовалось бы внести фундаментальные изменения в человеческое поведение. Но даже после 70 лет социализма мы не располагаем свидетельствами о том, что такие изменения действительно имеют место2. Но ошибочен и традиционный взгляд историков на промышленную революцию и технологические изменения как на ключ, открывающий ворота утопии, потому что большая часть мира не смогла реализовать потенциальные блага от развития технологии. Более того, современная технология может усугублять многие конфликты между людьми. Во всяком случае бесспорно, что она сделала конфликты более смертоносными. Есть другой и, я думаю, более благоприятный сюжет. Это бесконечная борьба людей, направленная на решение проблем человеческого сотрудничества с тем, чтобы они, люди, могли воспользоваться достижениями не только технологии, но и других направлений человеческой деятельности, которые составляют цивилизацию. II Упор на изучение технологии оказался очень полезным вкладом в изучение экономической истории. Множество исследований, написанных после Второй мировой войны Саймоном Кузнецом, Робертом Солоу, Эдвардом Деннисоном, Мозесом Абрамовицем и Джоном Кендриком, были посвящены изучению источников экономического роста в понятиях анализа изменений продуктивности. Хотя четыре десятилетия этих исследований все еще не раскрыли всех тайн, связанных с источниками изменений продуктивности, они расширили наши знания о фундаментальных факторах экономического роста. Сосредоточившись на изучении роста продуктивности, экономисты, безусловно, двигаются в правильном направлении, ведущем к пониманию этих фундаментальных факторов. Технология задает верхний предел достижимого экономического роста. Если говорить проще, оставаясь в контексте этой книги, то в мире нулевых трансакционных издержек увеличение объема знаний и их применения (как вещественного, так и материального капитала) является ключом к потенциальному благополучию членов общества. Но 2 Однако следует отметить, что идеология играет большую роль в институциональной модели, представленной в нашей книге, и она действительно изменяет поведение людей. Но самым поразительным наблюдением по поводу идеологии в социалистических и утопических обществах является следующее. Как бы сильна идеология ни была вначале как средство решения “проблемы безбилетника”, формирования революционных кадров и иных способов поощрения людей к тому, чтобы изменить свое поведение, она склонна с течением времени терять силу, когда соприкасается с поведенческими источниками индивидуальной максимизации дохода, о чем свидетельствуют недавние события в Восточной Европе.

Часть III что упущено из анализа, так это ответ на вопрос, почему же потенциал реализуется не полностью и почему образовалась такая огромная пропасть между богатыми и бедными странами, если технология в своей основной массе доступна всем. Пропасть, которая существует в реальном мире, имеет параллель в виде пропасти в теориях и моделях, разрабатываемых экономистами. Неоклассическая теория непосредственно не имеет дела с вопросами собственно роста. Однако, исходя из базисных постулатов этой теории, есть основания предположить, что неоклассика не рассматривает проблему роста как реальную проблему. Если выпуск продукции определен объемом капитала, вещественного и человеческого, и в неоклассическом мире мы можем увеличить объем капитала путем осуществления инвестиций в зависимости от рентабельности капиталовложений, то не существует никакого фиксированного фактора роста. Редкость ресурсов можно преодолеть за счет инвестиций в новые технологии, а любую другую редкость — за счет инвестиций в новые знания, чтобы преодолеть потенциальный фиксированный фактор. Но, конечно, это неоклассическое рассуждение, как уже отмечалось, обходит молчанием самые интересные вопросы. Если называть вещи своими именами, то последние неоклассические модели роста, построенные на росте отдачи (Роумер, 1986) и накоплении вещественного и человеческого капитала (Лукас, 1988), в решающей мере зависят от существования молчаливо подразумеваемой структуры стимулов, которая приводит модель в движение. К этому же выводу в неявном виде приводит исследование Баумола (1986), который пытается выявить конвергенцию только среди шестнадцати развитых стран (которые имеют примерно одинаковую структуру стимулов), но отнюдь не среди государств с централизованно планируемой экономикой или среди слаборазвитых стран (имеющих явно иную структуру стимулов). Для меня представляется пустым занятием искать объяснения различиям в историческом опыте разных стран или нынешним различиям в функционировании передовых, централизованно планируемых и слаборазвитых стран, не привлекая основанную на институтах систему стимулов в качестве существенного элемента этих исследований. На другом конце шкалы теоретических концепций лежат марксистские модели или аналитические системы, черпающие вдохновение в марксистских моделях, которые в огромной степени опираются на институциональные соображения. Будь то теории империализма, зависимости центра от периферии мировой экономики — все они объединяются институциональными конструкциями, которые подводят к выводу об эксплуатации и/или неравномерности развития и распределения дохода. В той степени, в которой этим моделям удается убедительно соотнести институты со стимулами, далее с решениями в ситуации выбора и далее с результатами данных решений, — в той Глава степени эти модели близки к тому, о чем мы пишем в этой книге. А поскольку большая часть экономической истории человечества — это история людей, которые имеют разные силы и возможности и стремятся максимизировать свое благосостояние, то было бы удивительно, если бы эта максимизирующая деятельность зачастую не велась бы за счет других. Именно поэтому центральная тема этой книги — это проблема достижения кооперативных решений проблем. В истории чаще встречались такие структуры обмена, которые отражали неравный доступ людей к ресурсам, капиталу и информации и потому давали весьма неодинаковый результат для участников обмена. Однако убедительность теорий эксплуатации пропорциональна их способности доказать, что институциональные рамки действительно порождают систематически неравные результаты, предусмотренные теорией. Как неоклассическая модель, так и модель эксплуатации приводятся в движение игроками, стремящимися к максимизации, и, следовательно, формируются институциональной системой стимулов. Различие между этими моделями состоит в том, что в первом случае имплицитная институциональная структура порождает эффективные конкурентные рынки и экономику, развивающуюся под действием роста эффективности или накопления капитала. Во втором случае рост империалистической экономики или экономики “центра” объясняется как результат действия институциональной структуры, которая эксплуатирует зависимые или периферийные страны. Поскольку экономическое развитие и в прошлом, и в настоящее время содержит примеры и растущих экономик, и стагнирующих или кризисных экономик, было бы важно разобраться, какие именно институциональные характеристики определяет тот или иной характер функционирования экономики. Какие причины создают эффективные рынки? Если бедные страны бедны потому, что они являются жертвами институциональной структуры, мешающей росту, то вопрос состоит в том, навязана ли эта институциональная структура извне или же детерминирована внутренними факторами, или же является следствием сочетания и того, и другого? Системное изучение институтов должно дать ответ на эти вопросы. В частности, необходимо изучить эмпирические данные о трансакционных и трансформационных издержках в таких экономиках и затем проследить институциональные корни этих издержек. В главе 8 я очень кратко осветил трансакционные издержки и лежащие в их основе институты на примере жилищного рынка в США. В той главе также упоминалось о высоких трансакционных и трансформационных издержках в странах “третьего мира”;

однако экзотические примеры, такие, как время, затрачиваемое на то, чтобы достать запчасти или разрешение на установку телефона, — это не более чем яркая иллюстрация. По-прежнему стоит задача проведения систематических эмпирических исследований, которые поз Часть III волили бы установить те издержки и лежащие в их основе институты, которые делают экономики непродуктивными. После этого мы сможем установить источники возникновения этих институтов. III В этой заключительной главе мне хотелось бы продемонстрировать читателям, что мы нашли ответы на вопросы, поднятые в этой и предыдущей главах. На самом деле это не так, но я надеюсь, что представленные в этой книге аналитические принципы все-таки дают ответ на некоторые вопросы и помогают найти ответ на другие, еще не решенные вопросы. Давайте посмотрим, в какой точке пути мы находимся. Фундаментальными детерминантами экономического поведения являются стимулы. Они в неявном виде содержатся в теориях, которые мы использовали и от которых мы ожидаем определенных результатов. Выдвинув вопрос о стимулах в центр исследования, мы тем самым сосредотачиваем наше внимание на той проблеме, которая является ключом к пониманию функционирования экономики. Главное утверждение, выдвинутое нами в предыдущих главах, заключается в том, что стимулы претерпели огромные изменения в прошлом и по-прежнему меняются. Включить институциональный анализ в экономическую теорию и экономическую историю — значит переместить акцент в наших исследованиях, а не пренебрегать уже созданными теоретическими инструментами. Перемещение акцента влечет за собой изменение понятия рациональности и выводов из него, включение в наш анализ идей и идеологий, подчеркнутое внимание к изучению влияния трансакционных издержек на функционирование политических и экономических рынков и признание действия эффекта зависимости от траектории предшествующего развития на экономическое развитие разных стран. В то же время основные инструменты неоклассической теории цен и сложные методы количественного анализа, разработанные целым поколением специалистов по экономической истории, по-прежнему остаются в нашем арсенале. Как этот подход изменяет наше восприятие экономической истории и ее изложение? Покажем это на примере из экономической истории США. Институциональный анализ привносит в теоретические основы изучения экономической истории идею о критическом значении английского институционального и идейного наследия для создания колониальной экономики и сравнительно эффективных рынков того времени. Организации, возникшие для того, чтобы использовать открывшиеся возможности (плантации, торговые фирмы, морские компании, семейные фермы), породили бурно развивающуюся колониальную экономику. Английское наследие было не только экономиче Глава ским, но также политическим и интеллектуальным — речь идет о городских собраниях, самоуправлении и колониальных ассамблеях. Интеллектуальные традиции, восходящие к Гоббсу и Локку, сыграли важную роль в том, чтобы соединить события 1763-1789 годов с процессом развития политических и экономических организаций, которые руководствовались своим субъективным восприятием этих событий и которые сформировали институциональную структуру государства, только что получившего независимость. Хотя мы всегда понимали значение политических и интеллектуальных течений, институциональный подход способен переместить анализ с конкретных вопросов на всю совокупность исторических событий и таким образом позволяет придти к гораздо более глубокому пониманию этого критически важного периода в истории США. В XIX веке экономика США представляла собой благоприятную среду для экономического роста. В чем конкретно состояли эти благоприятные условия — этот вопрос, конечно, долгое время занимал внимание специалистов, изучающих влияние Конституции США, развитие законов, роль “фронтира”*, отношение к экономическим вопросам со стороны местных уроженцев и иммигрантов и многие другие аспекты общества того времени, которые влияли на структуру побудительных стимулов. На деле именно адаптивные свойства институциональной матрицы (как формальные правила, так и неформальные ограничения, заложенные в отношения и ценности) создали ту экономическую и политическую среду, которая вознаграждала продуктивную деятельность организаций и развитие ими знаний и навыков. Что именно было существенно для этой матрицы, что было сознательно создано для поощрения роста продуктивности и гибких реакций, а что было случайным побочным результатом деятельности, направленной на достижение других целей, — все это образует программу исследований для более глубокого понимания экономического роста. Мы уделили много внимания вопросу об издержках, связанных с этим ростом. Часть этих издержек — это цена, которую приходится платить за способность системы к адаптации. Система выбрасывала проигравших, а их было немало — разорившиеся фермеры на “фронтире”, морские компании, которые потерпели банкротство после того, как США утратили преимущества в морских перевозках, рабочие, которые страдали от безработицы и снижения заработной платы изза конкуренции иммигрантов в 50-х годах XIX века. Однако часть издержек была проявлением институтов, подвергавших эксплуатации отдельных индивидов и группы людей — индейцев, рабов, нередко иммигрантов, рабочих и фермеров — в интересах тех, кто имел более * Западные границы американских штатов, постепенно передвигавшиеся к тихоокеанскому побережью по мере захвата индейских земель. — Прим. перев.

Часть III сильные социальные позиции. Короче говоря, как источники роста, так и издержки, сопровождавшие рост, являлись производными от институциональной системы того времени. Однако политическая система давала в руки проигравшим орудия противодействия — хотя и не самые лучшие — тому, что они воспринимали как источник своих несчастий. Восприятие складывалось из непосредственно переживаемых несчастий, прошедших в сознании через фильтр интеллектуальных течений того времени и идеологических убеждений индивидов. Фермер часто сталкивался с ценовой дискриминацией со стороны железной дороги или зернового элеватора, но платформа Популистской партии выражала абстрактные идеологические позиции — такие, как взгляды на бремя золотого стандарта, распространение монополий и пагубные последствия деятельности банков. Не принимая во внимание эти интеллектуальные течения, мы не сможем понять движения протеста и политические рецепты того времени. Не поняв их, мы не сможем объяснить направления изменений в обществе и экономике, порожденных этими движениями. Каковы бы ни были реальные причины трудного положения фермеров, которое вызывало их недовольство в конце XIX века, именно их мировосприятие имело значение и приводило к изменениям политической и экономической институциональной системы. Однако не только мировосприятие фермеров сыграло роль в этих изменениях, но и развивающиеся субъективные модели членов других организаций, которые были способны оказывать влияние на институциональный процесс благодаря своему положению в институциональной матрице. Понимание Верховным судом последствий дела “Мунн против штата Иллинойс” и многих других своих решений, которые постепенно изменяли правовую систему, зависело от того, насколько точна была информационная обратная связь от этих решений и, следовательно, насколько точные модели она предоставляла судьям. Независимо от того, были эти модели подлинными или ложными, они вели к инкрементному изменению правовой системы. Главный вклад, который может внести институциональный анализ в изучение экономической истории США, состоит в том, чтобы сделать эту историю подлинной. Это качество утрачено клиометрическим (описательным) подходом к изучению истории. Экономическая история США в большой степени отражает эффект зависимости от траектории предшествующего развития просто в силу наличия ограничений, переходящих из прошлого в настоящее, определяющих границы нашего сегодняшнего выбора и тем самым делающих его доступным для нашего понимания. Но в еще большей степени экономическая история США отражает более фундаментальную роль эффекта зависимости от траектории предшествующего развития как результата самоподдерживающегося характера институциональной ма Глава трицы. Поддержание институциональной матрицы политическими и экономическими организациями через систему побочных эффектов и другие механизмы самоподдержания наложило глубокий отпечаток на экономическую историю США. Но эти организации также выступали источниками инкрементных изменений. Сочетание внутренней устойчивости и инкрементных изменений может дать нам возможность глубже и лучше понять этот предмет. IV В завершение этой работы я хочу поразмышлять о центральной проблеме экономической истории. Итак, институты определяют функционирование экономик. Но что является источником возникновения эффективных институтов? Очевидно, что для плохо функционирующих экономик существование где-то в других странах сравнительно продуктивных институтов и возможность получения с низкими издержками информации об экономическом развитии этих стран, опирающемся на данные институты, служит мощным стимулом к изменениям. По всей вероятности, это относится и к поразительным переменам, которые произошли в Восточной Европе в 1989 году. Но можем ли мы сделать общее заключение о том, какие силы стоят за подобными переменами? Как повернуть в обратную сторону действие механизмов самоподдержания институциональной матрицы? Я думаю, что весь предшествующий анализ дает множество “ключей” и суждений для понимания двух взаимосвязанных свойств институциональной матрицы любой экономической системы: неформальных ограничений и трансакционных издержек, присущих политическому процессу. Неформальные ограничения берут начало в передаче ценностей посредством культуры, в расширении и применении формальных правил для решения конкретных проблем обмена и в решении непосредственных проблем координации. В целом, как нам представляется, они пронизывают всю институциональную структуру. Действующие традиции упорного труда, честности и сотрудничества просто снижают трансакционные издержки и делают возможным сложный, продуктивный обмен. Такие традиции всегда получают поддержку со стороны идеологий, которые строятся вокруг этих ценностей. Но откуда берутся эти ценности и идеологии и каким образом они изменяются? Субъективное мировосприятие индивидов не только опирается на культурное наследие, но и претерпевает постоянные изменения под влиянием опыта, проходящего через фильтр существующих (культурно детерминированных) ментальных конструкций. Поэтому глубокие изменения в соотношении цен приводят к изменению норм Часть III и идеологий, и чем ниже информационные издержки, тем быстрее протекают эти изменения. В главе 12 мы уделили большое внимание сравнительно высоким трансакционным издержкам на политических рынках — даже на самых совершенных из них. В результате таких издержек участники политической игры часто получают весьма значительную свободу выбора. Чем бы ни закончились дискуссии о проблеме “принципал — агент” применительно к вопросу о независимости членов современного Конгресса США от ограничений, налагаемых их избирателями (Калт и Зьюпэн, 1984), ясно, что на протяжении всей истории, в том числе в современных странах “третьего мира” и Восточной Европы, политические игроки испытывали еще меньшие ограничения со стороны интересов своих избирателей. В некоторых условиях политик готов взять на себя организационные издержки и/или создать юридические нормы для того, чтобы взятые обязательства соблюдались. Это может способствовать формированию групп, стремящихся институционализировать более радикальные экономические изменения. Ключевую роль при этом играет вызов, с которым сталкивается политик и который делает определенную часть его избирателей (тех, что хотят изменений) более важной для него, чем остальные. Тогда политический деятель получает возможность инициировать более радикальные изменения3. Можно связать воедино вышеуказанные два свойства институциональной матрицы, вновь обратившись к истории политических изменений в Англии XVII века. В недавней статье, написанной мною совместно с Барри Вайнгастом в 1989 году, утверждается, что фундаментальные изменения в английском обществе, последовавшие в результате Славной революции, явились критически важным фактором развития английской экономики. Последовательность событий вкратце такова. В начале XVII века хронический финансовый кризис заставил Стюартов прибегнуть к принудительным займам, продаже прав на монополию и принять множество других мер (включая конфискацию имущества), которые уменьшили надежность прав собственности. Парламент и суды вступили в затяжную войну с короной. В конце концов это привело к гражданской войне, за которой последовало несколько неудачных экспериментов с введением альтернативных политических институтов. Монархия была восстановлена в 1660 году, но в результате этого вновь разгорелась война против фискальных полномочий Стюартов, и в конце концов король был низложен. Революционеры стремились решить проблему контроля за свое Интересные эмпирические наблюдения по этому поводу содержит недавнее исследование Роберта Бэйтса (1989) по вопросам политической экономии Кении после восстания народности мау-мау и обретения независимости. Я благодарен ему за то, что он настойчиво обращал мое внимание на эти вопросы, изложенные в его работе.

Глава вольной и конфискационной политикой короля4. Были установлены верховенство парламента, централизованный (парламентский) контроль над финансами, ограничения королевской власти, независимость судебной системы (по крайней мере от короны) и главенство судов общего права. Одним из главных последствий этих изменений стала более высокая защищенность прав собственности. Самым примечательным непосредственным результатом явилось быстрое развитие рынка капитала. Вслед за Славной революцией правительство не только обрело платежеспособность, но и получило доступ к финансовым ресурсам в невиданных ранее размерах. Всего за девять лет (1688-1697) заимствования правительства увеличились на порядок. Кардинальное изменение в поведении кредиторов, которые стали охотно предоставлять займы правительству, отражало их убеждение в том, что теперь правительство будет соблюдать собственные обязательства. В 1694 году для операций с государственным долгом был создан Банк Англии, который затем стал заниматься и частными финансовыми операциями. В это же время возникло и множество других банков. В начале XVIII века появилось большое разнообразие ценных бумаг и договорных финансовых инструментов, а проценты по частным займам установились примерно на уровне процентов по государственным кредитам. Надежность прав собственности и развитие государственного и частного рынков капитала явились не только факторами быстрого экономического развития Англии в последующий период, но и установления ее гегемонии в международной политике, а в дальнейшем и господства над миром. Не будь финансовой революции, Англия не смогла бы разбить Францию (Диксон, 1967);

получение правительством в 1688-1697 годах больших средств в долг было необходимым условием для успеха Англии в войне, которую она тогда вела против Франции, а также в последующей войне (1703-1714), из которой Англия вышла самой сильной державой мира. Можем ли мы приписать подъем Англии политической борьбе, завершившейся триумфом парламента? Конечно, эти обстоятельства явились непосредственной причиной и необходимым условием ее успеха. Но в этом утверждении нельзя заходить слишком далеко. Неужели Англия действительно пошла бы по пути континентальных стран, если бы победили Стюарты? Против этого можно выдвинуть убедительные контраргументы, опирающиеся на фундаментальную прочность прав собственности и общего права в Англии, которая так Это утверждение слишком близко к точке зрения вигов, но на самом деле я хочу только изложить их восприятие этих проблем. Отсюда вовсе не следует, что революционеры имели более чистые мотивы, чем Стюарты, и даже что они обладали более широким взглядом на общественное развитие.

Часть III или иначе привела бы к ограничению королевской власти. Вспомните наши рассуждения в главе 12 об эффекте зависимости от траектории предшествующего развития, которые показывают, что социальные отношения и нормы в Англии очень сильно отличались от отношений и норм, господствовавших на европейском континенте. Какую роль сыграли неформальные ограничения в создании условий для тех событий, которые наступили в Англии в XVII веке? В какой степени субъективное мировосприятие политических деятелей, заставившее их сделать тот выбор, который привел к революции, было функцией неформальных ограничений и сопровождающей их идеологии? На эти вопросы у нас нет точных и определенных ответов. Но нам представляется весьма вероятным, что глубоко укоренившиеся неформальные ограничения создали благоприятную обстановку для внесения изменений в формальные правила. Лучшее подтверждение данной точке зрения — это устойчивость возникшей политико-экономической системы. Когда же радикальные изменения в формальных правилах приводят их в противоречие с существующими неформальными ограничениями, между теми и другими возникает непримиримая напряженность, ведущая к длительной политической нестабильности. Эффективные институты возникают в обществе, которое имеет встроенные стимулы к созданию и закреплению эффективных прав собственности. Но разработать модель подобного общества, в котором индивиды стремились бы только к максимизации личного благосостояния и не испытывали бы ограничительного воздействия других мотивов, трудно и, наверное, невозможно. Неслучайно экономические модели общества в теории общественного выбора превращают государство в нечто похожее на мафию — или, пользуясь терминологией этой теории, на Левиафана. Тогда государство становится ничем иным, кроме как механизмом для перераспределения имущества и дохода. Чтобы найти такие государства, не надо долго искать. Но, как мы пытались доказать в этом исследовании, теория общественного выбора безусловно не является всеобъемлющей теорией. Неформальные ограничения имеют значение. Нам нужно еще гораздо глубже разобраться в детерминированных культурой нормах поведения и их взаимодействии с формальными правилами, чтобы лучше понять все эти проблемы. Мы только начинаем серьезное изучение институтов. Это дает надежду. Может быть, мы никогда не получим однозначных ответов на все наши вопросы. Но мы можем двигаться в этом направлении.

БИБЛИОГРАФИЯ 1. 2. 3.

4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. 14.

Akerlof, George A. 1970. “The Market for ‘Lemons’: Qualitative Uncertainty and the Market Mechanism”. Quarterly Journal of Economics, 84: 488-500. Alchian, Armen A. 1950. “Uncertainty, Evolution and Economic Theory”. Journal of Political Economy, 58: 211-221. Arthur, W. Brian. 1988. “Self-Reinforcing Mechanisms in Economics”. In Anderson, Philip W., Arrow, Kenneth J. and Pines, David (eds.). The Economy as an Evolving Complex System. Reading, MA.: Addison-Wesley. Arthur, W. Brian. 1989. “Competing Technologies, Increasing Returns, and Lock-In by Historical Events”. Economic Journal, 99: 116-131. Axelrod, Robert. 1984. The Evolution of Cooperation. New York: Basic Books. Axelrod, Robert. 1986. “An Evolutionary Approach to Norms”. American Political Science Review, 80: 1095-1111. Barbour, Violet. 1950. Capitalism in Amsterdam in the Seventeenth Century. Baltimore: Johns Hopkins University Press. Barzel, Yoram. 1977. “An Economic Analysis of Slavery”. Journal of Law and Economics, 20: 87110. Barzel, Yoram. 1982. “Measurement Cost and the Organization of Markets”. Journal of Law and Economics, 25: 27-48. Barzel, Yoram. 1989. Economic Analysis of Property Rights. Cambridge: Cambridge University Press. Bates, Robert H. 1987. Essays on the Political Economy of Rural Africa. Berkeley: University of California Press. Bates, Robert H. 1989. Beyond the Miracle of the Market: The Political Economy of Agrarian Development in Rural Kenya. Cambridge: Cambridge Unibersity Press. Baumol, William J. 1986. “Productivity Growth, Convergence, and Welfare: What the Long Run Data Show”. American Economic Review, 76: 1072-1085. Becker, Gary S. 1965. “A Theory on the Allocation of Time”. Economic Journal, 75: 493-517.

Библиография 15. Becker, Gary S. 1981. A Treatise of the Family. Cambridge, MA: Harvard University Press. 16. Becker, Gary S. 1983. “A Theory of Competition Among Pressure Groups”. Quarterly Journal of Economics, 98: 372-399. 17. Becker, Gary S. and Stigler, George. 1977. “De Gustibus Non Est Disputandum”. American Economic Review, 67: 76-90. 18. Boyd, R. and Richerson, P. J. 1985. Culture and the Evolutionary Process. Chicago: University of Chicago Press. 19. Buchanan, James M. and Tullock, Gordon. 1962. The Calculus of Consent. Ann Arbor: University of Michigan Press. 20. Carstensen, V. (ed.). 1963. The Public Lands. Madison: University of Wisconsin Press. 21. Cavalli-Sforza, L. L. and Feldman, M. W. 1981. Cultural Transmission and Evolution: A Quantitative Approach. Princeton: Princeton University Press. 22. Chandler, Alfred. 1977. The Visible Hand. Cambridge, MA.: Harvard University Press. 23. Cheung, Steven N. S. 1974. “A Theory of Price Control”. Journal of Law and Economics, 12: 2345. 24. Cheung, Steven N.S. 1983. “The Contractual Nature of the Firm”. Journal of Law and Economics, 17: 53-71. 25. Coase, Ronald H. 1937. “The Nature of the Firm”. Economica, 4: 386-405. 26. Coase, Ronald H. 1960. “The Problem of Social Cost”. Journal of Law and Economics, 3: 1-44. 27. Coatsworth, John H. 1978. “Obstacles to Economic Growth in Nineteenth-Century Mexico”. American Historical Review, 83: 80-100. 28. Colson, Elizabeth. 1974. Tradition and Contract: The Problem of Order. Chicago: Adeline. 29. David, Paul. 1975. Technical Choice, Innovation and Economic Growth. Camridge: Cambridge University Press. 30. David, Paul. 1985. “Clio and the Economics of QWERTY”. American Economic Review, 75: 332337. 31. Dawkins, R. 1976. The Selfish Gene. Oxford: Oxford University Press. 32. de Roover, Florence E. 1945. “Early Examples of Marine Insurance”. Journal of Economic History, 5: 172-200. 33. de Soto, Hernando. 1989. The Other Path: The Invisible Revolution in the Third World. New York: Harper and Row. 34. De Vries, Jan. 1976. The Economy in Europe in an Age of Crisis, 1600-1750. Cambridge: Cambridge University Press. 35. Demsetz, Harold. 1988. “The Theory of the Firm Revisited”. Journal of Law, Economics and Organization, 4: 141-162. 36. Dickson, Peter G. M. 1967. The Financial Revolution in England: A Study in the Development of Public Credit, 1688-1756. London: St.Martin’s. 37. Eggertsson, Thrainn, 1990. Economic Behavior and Institutions. Cambridge: Cambridge University Press. 38. Ellickson, Robert. 1986. “Of Coase and Cattle: Dispute Resolution Among Neighbors in Shasta County”. Stanford Law Review, 38: 624-687. 39. Ellickson, Robert. 1987. “A Critique of Economic and Sociological Theories of Social Control”. Journal of Legal Studies, 16: 67-100. 40. Ellickson, Robert. Forthcoming. Order without Law. Cambridge, Mass.: Harvard University Press.

Библиография 41. Evance-Pritchard, E. 1940. The Nuer. Oxford: Oxford University Press. 42. Fogel, Robert. 1989. Without Consent or Contract. New York: Norton. 43. Frank, Robert. 1987. “If Homo Economicus Could Choose His Own Utility Function Would He Want One with a Conscience”. American Economic Review, 77: 593-604. 44. Frank, Robert. 1988. Passions Within Reason: The Strategic Role of Emotions. New York: Norton. 45. Fuchs, Viktor. 1983. How We Live: An Economic Perspective From Birth to Death. Cambridge: Harvard University Press. 46. Geertz, C., Geertz, H. and Rosen L. 1979. Meaning and Order in Moroccan Society. Cambridge: Cambridge University Press. 47. Geertz, Clifford. 1979. “Suq: The Bazaar Economy in Sefrou”. In Geertz, C., Geertz, H. and Rosen, L. Meaning and Order in Moroccan Society. Cambridge University Press. 48. Glade, William P. 1969. The Latin American Economies: A Study of Their Institutional Evolution. New York: American Book. 49. Goldberg, Victor. 1976. “Regulation and Administered Contracts”. Bell Journal of Economics, 7: 426-428. 50. Hahn, F. H. 1987. “Information, Dynamics and Equilibrium”. Scottish Journal of Political Economy, 34: 321-334. 51. Hardin, Russell. 1982. Collective Action. Baltimore: Johns Hopkins University Press. 52. Hargreaves-Heap, Shaun. 1989. Rationality in Economics. New York: Blackwell. 53. Hashimoto, Masanory. 1979. “Bonus-Payments, On-The-Job Training and Life-time Employment in Japan”. Journal of Political Economy, 87: 1086-1104. 54. Hayek, F. A. 1960. The Constitution of Liberty. Chicago: University of Chicago Press. 55. Heiner, Ronald. 1983. “The Origins of Predictable Behavior”. American Economic Review, 73: 560-595. 56. Heiner, Ronald. 1986. “Imperfect Decisions and the Law: On the Evolution of Legal Precedent and Rules”. Journal of Legal Studies, 15: 227-262. 57. Herrnstein, Richard. 1988. “A Behavioral Alternative to Utility Maximization”. In Maital, S. (ed.). Applied Behavioral Economics, Volume I. New York: New York University Press. 58. Hirshleifer, Jack. 1987. Economic Behavior in Adversity. Chicago: University of Chicago Press. 59. Hoffman, Elizabeth and Spitzer, Matthew L. 1985. “Entitlements, Rights and Fairness: Some Experimental Results”. Journal of Legal Studies, 14: 259-298. 60. Hogarth, Robin M. and Reder, Melvin W. (eds.). 1986. The Behavioral Foundations of Economic Theory. Journal of Business (supplement). 61. Holmstrom, Bengt. 1979. “Moral Hazard and Observability”. Bell Journal of Economics, 10: 7491. 62. Hughes, J. R. T. 1987. “The Great Land Ordinances”. In Klingaman, D. and Vedder, R. (eds.). Essays on the Old Northwest. Athens: Ohio University Press. 63. Jensen, M. and Meckling, W. 1976. “The Theory of the Firm: Managerial Behavior, Agency Costs, and Capital Structure”. Journal of Financial Economics, 3: 305-360. 64. Johansson, S. Ryan. 1988. “The Computer Paradigm and the Role of Cultural Information in Social Systems”. Historical Methods, 21: 172-188. 65. Kahneman, D., Knetsch, J. L. and Thaler, R. H. 1986. “Fairness and the Assumptions of Economics”. In Hogarth, Robin M. and Reder, Melvin W. (eds.). The Behavioral Foundations of Economic Theory. Journal of Business (supplement), 59: S285-S300.

Библиография 66. Kalt, Joseph P. and Zupan, Mark A. 1984. “Capture and Ideology in the Economic Theory of Politics”. American Economic Review, 74: 279-300. 67. Klein, Benjamin and Leffler, Keith. 1981. “The Role of Market Forces in Assuring Contractual Performance”. Journal of Political Economy, 89: 615-641. 68. Knight, Frank H. 1921. Risk, Uncertainty and Profit. Boston: Houghton Mifflin. 69. Kreps, David. Forthcoming. “Corporate Culture and Economic Theory”. In Alt, James and Shepsle, Kenneth (eds.). Perspectives on Positive Political Economy. Cambridge: Cambridge University Press. 70. Lancaster, K. 1966. “A New Approach to Consumer Theory”. Journal of Political Economy, 74: 132-157. 71. Libecap, Gary D. 1989. Contracting for Property Rights. Cambridge: Cambridge University Press. 72. Libecap, Gary D. and Wiggins, Steven N. 1985. “The Influence of Private Contractual Failure on Regulation: The Case of Oil Field Unitization”. Journal of Political Economy, 93: 690-714. 73. Lopez, Robert S. and Raymond, Irving W. 1955. Medieval Trade in the Mediterranean. New York: Columbia University Press. 74. Lucas, Robert E. Jr., 1986. “Adaptive Behavior and Economic Theory”. In Hogarth, Robin M. and Reder, Melvin W. (eds.). The Behavioral Foundations of Economic Theory. Journal of Business (supplement), 59: S401-S426. 75. Lucas, Robert E., 1988. “On the Mechanics of Economic Development”. Journal of Monetary Economics, 22: 3-42. 76. Macfarlane, Alan. 1978. The Origins of English Individualism: The Family, Property and Social Transition. Oxford: Blackwell. 77. Machina, Mark. 1987. “Choice Under Uncertainty: Problems Solved and Unsolved”. Journal of Economic Perspectives, 1: 121-154. 78. Marglin, Stephen. 1974. “What Do Bosses Do?”. Review of Radical Political Economy, 6: 33-60. 79. Margolis, Howard. 1982. Selfishness, Altruism and Rationality: A Theory of Social Choice. Cambridge: Cambridge University Press. 80. Milgrom, Paul R., North, Douglass C. and Weingast, Barry W. 1990. “The Role of Institutions in the Revival of Trade: The Law Merchant, Private Judges, and the Champagne Fairs”. Economics and Politics, 2: 1-23. 81. Miller, Gary. Forthcoming. Managerial Dilemmas: The Political Economy of Hierarchies. Cambridge: Cambridge University Press. 82. Mitchell, William. 1969. An Essay on the Early History of the Law Merchant. New York: Burt Franklin Press. 83. Nelson, Douglas and Silberberg, Eugene. 1987. “Ideology and Legislator Shirking”. Economic Inquiry, 25: 15-25. 84. Nelson, Richard and Winter, Sidney G. 1982. An Evolutionary Theory of Economic Change. Cambridge: Harvard University Press. 85. Nelson, Richard. Forthcoming. “Capitalism as an Engine of Progress”. Research Policy. 86. North, Douglass C. 1955. “Location Theory and Regional Economic Growth”. Journal of Political Economy, 63: 243-258. 87. North, Douglass C. 1981. Structure and Change in Economic History. New York: Norton. 88. North, Douglass C. 1984. “Government and the Cost of Exchange”. Journal of Economic History, 44: 255-264.

Библиография 89. North, Douglass C. 1986. “Is It Worth Making Sense of Marx?”. Inquiry, 29: 57-64. 90. North, Douglass C. and Rutten, Andrew. 1987. “The Northwest Ordinance in Historical Perspective”. In Klingaman, D. and Vedder, R. (eds.). Essays on the Old Northwest. Athens: Ohio University Press. 91. North, Douglass C. and Thomas, Robert P. 1973. The Rise of the Western World: A New Economic History. Cambridge: Cambridge University Press. 92. North, Douglass C. and Weingast, Barry W. 1989. “The Evolution of Institutions Governing Public Choice in 17th Century England”. Journal of Economic History, 49: 803-832. 93. North, Douglass C. Forthcoming. “Institutions, Transaction Costs, and the Rise of Merchant Empires”. In Tracy, James D. (ed.). The Political Economy of Merchant Empires. Cambridge: Cambridge University Press. 94. Olson, Mancur. 1965. The Logic of Collective Action. Cambridge: Cambridge University Press. 95. Ostrom, Elinor. 1986. “An Agenda for the Study of Institutions”. Public Choice, 48: 3-25. 96. Ostrom, Vincent. 1971. The Political Theory of a Compound Republic: A Reconstruction of the Logical Foundation of Democracy as Presented in the Federalist. Blacksburg, VA.: VPI, Center for Study of Public Choice. 97. Pelikan, Pavel. 1987. “The Formation of Incentive Mechanisms in Different Economic Systems”. In Hedlund, Stefan (ed.). Incentives and Economic Systems. New York: New York University Press. 98. Plott, Charles R. 1986. “Rational Choice in Experimental Markets”. In Hogarth, Robin M. and Reder, Melvin W. (eds.). The Behavioral Foundations of Economic Theory. Journal of Business (supplement), 59: S301-S328. 99. Polanyi, M. 1967. The Tacit Dimension. Garden City: Doubleday-Anchor. 100. Posner, Richard A. 1980. “A Theory of Primitive Society, with Special Reference to Law”. Journal of Law and Economics, 23: 1-53. 101. Riker, William H. 1976. “Comments on Vincent Ostrom’s Paper”. Public Choice, 27: 13-15. 102. Romer, Paul M. 1986. “Increasing Returns and Long-Run Growth”. Journal of Political Economy, 94: 1002-1038. 103. Rosenberg, Nathan. 1972. Technology and American Economic Growth. New York: Harper and Row. 104. Rosenberg, Nathan. 1974. “Karl Marx on the Economic Role of Science”. Journal of Political Economy, 82: 713-728. 105. Rosenberg, Nathan. 1976. Perspectives on Technology. Cambridge: Campbridge University Press. 106. Schmookler, J. 1957. “Inventors Past and Present”. Review of Economics and Statistics, 39: 321333. 107. Schofield, Norman. 1985. “Anarchy, Altruism and Cooperation: A Review”. Social Choice and Welfare, 2: 207-219. 108. Schumpeter, Joseph A. 1934. The Theory of Economic Development: An Inquiry into Profits, Capital, Interest and the Business Cycle. Cambridge: Harvard University Press. 109. Schumpeter, Joseph A. 1954. “The Crisis of the Tax State”. International Economic Papers, 4: 538. 110. Scrutton, Thomas Edward. 1891. The Elements of Mercantile Law. London: W. Clowes. 111. Sheehan, S. 1973. “Peas”. The New Yorker, 49: 103-118.

Библиография 112. Shepard, Andrea. 1987. “Licensing to Enhance Demand for New Technologies”. Rand Journal of Economics, 18: 360-368. 113. Shepsle, Kenneth A. 1986. “Institutional Equilibrium and Equilibrium Institutions”. In Weisberg, Herbert (ed.). Political Science: The Science of Politics. New York: Agathon Press. 114. Shepsle, Kenneth A. 1989. “The Changing Textbook Congress”. In Chubb, John E. and Peterson, Paul E. (eds.). Can the Government Govern? Washington, D.C.: Brookings Institution. 115. Shepsle, Kenneth A. and Weingast, Barry W. 1987. “The Institutional Foundations of Committee Power”. American Political Science Review, 81: 85-104. 116. Simon, Herbert. 1986. “Rationality in Psychology and Economics”. In Hogarth, Robin M. and Reder, Melvin W. (eds.). The Behavioral Foundations of Economic Theory. Journal of Business (supplement), 59: S209-S224. 117. Skocpol, Theda. 1979. States and Social Revolutions: A Comparative Analysis of France, Russia and China. Cambridge: Cambridge University Press. 118. Sokoloff, Kenneth L. 1988. “Inventive Activity in Early Industrial America: Evidence From Patent Records, 1790-1846”. Journal of Economic History, 58: 813-850. 119. Stubbs, William. 1896. The Constitutional History of England, Volume II. Oxford: Clarendon Press. 120. Sugden, Robert. 1986. The Economics of Rights, Co-operation, and Welfare. Oxford: Blackwell. 121. Taylor, Michael. 1982. Community, Anarchy and Liberty. Cambridge: Cambridge University Press. 122. Taylor, Michael. 1987. The Possibility of Cooperation. Cambridge: Cambridge University Press. 123. Tracy, James D. 1985. A Financial Revolution in the Hapsburg Netherlands: Renten and Renteniers in the County of Holland. Berkeley: University of California Press. 124. Udovitch, Abracham. 1962. “At the Origins of the Western Commenda: Islam, Israel, Byzantium?”. Speculum, 37: 198-207. 125. Veitch, John. 1986. “Repudiations and Confiscations by the Medieval State”. Journal of Economic History, 56: 31-36. 126. Veliz, Claudio. 1980. The Centralist Tradition in Latin America. Princeton: Princeton University Press. 127. Wallis, John J. and North, Douglass C. 1986. “Measuring the Transaction Sector in the American Economy, 1870-1970”. In Engerman, S. L. and Gallman, R. E. (eds.). Long-Term Factors in American Economic Growth. Chicago: University of Chicago Press. 128. Watts, R. L. and Zimmerman, J. L. 1983. “Agency Problems, Auditing and the Theory of the Firm: Some Evidence”. Journal of Law and Economics, 26: 613-633. 129. Weingast, Barry W. and Marshall, William. 1988. “The Industrial Organization of Congress;

or, Why Legislatures, Like Firms, Are Not Organized as Markets”. Journal of Political Economy, 96: 132-163. 130. Williamson, Oliver E. 1975. Markets and Hierarchies: Analysis and Antitrust Implications. New York: Free Press. 131. Williamson, Oliver E. 1985. The Economic Institutions of Capitalism. New York: Free Press. 132. Winter, Sidney G. 1986. “Comments on Arrow and on Lucas”. In Hogarth, Robin M. and Reder, Melvin W. (eds.). The Behavioral Foundations of Economic Theory. Journal of Business (suplement), 59: S427- S434. 133. Yamey, B.S. 1949. “Scientific Bookkeeping and the Rise of Capitalism”. Economic History Review, Second Series, 1: 99-113.

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ Абрамовиц Мозес (Abramovitz, Moses), 169 Акерлоф Джордж (Akerlof, George), 48 Аксельрод Роберт (Axelrod, Robert), 29-30, 61, 73, 79 Алт Джеймс (Alt, James), 13, 78 Алчиян Армен (Alchian, Armen), 22, 106, 119 Артур Брайан (Arthur, W. Brian), 100, 121-123 Барбур Вайолет (Barbour, Violet), 165 Барцель Йорам (Barzel, Yoram), 45-47, 51, 82, 97 Баумол Уильям (Baumol, William J.), 170 Беккер Гари (Becker, Gary S.), 39, 42, 45, 110, 142 Бойд Р. (Boyd, R.), 57, 66, 113 Бьюкенен Джеймс (Buchanan, James M.), 71 Бэйтс Роберт (Bates, Robert H.), 13, 58, 60, 176 Бэрр Аарон (Burr, Aaron), Вайнгаст Барри (Weingast, Barry W.), 13, 60, 63, 68, 72-73, 80, 114, 176 Вальрас Леон (Walras, Leon), 49-50 Вейтч Джон (Veitch, John), 64 Велис Клаудио (Veliz, Claudio), 133 Вильсон Вудро (Wilson, Woodrow), 83 Галилей (Galileo), 99 Гамильтон Александр (Hamilton, Alexander), 61 Гельмгольц Дик (Helmholz, Dick), 162 Гертц Г. (Geertz, H.), 157 Гертц Клиффорд (Geertz, Clifford), 157-159 Глэйд Уильям (Glade, William P.), 133, 147 Гоббс Томас (Hobbes, Thomas), 31, 173 Гольдберг Виктор (Goldberg, Victor), 186 Даукинс Р. (Dawkins, R.), 38 де Рувер Флоренс (de Roover, Florence), 161 де Сото Эрнандо (de Soto, Hernando), 92 Де Фриз Йан (De Vries, Jan), 149 Демзец Харольд (Demsetz, Harold), 101 Деннисон Эдвард (Dennison, Edward), 163 Джонс Уильям (Jones, William), 162 Диксон Питер (Dickson, Peter G. M.), 177 Дробак Джон (Droback, John), 13, 162 Дэвид Пол (David, Paul), 99-100 Зиммерман Дж. (Zimmerman, J. L.), 160 Зьюпэн Марк (Zupan, Mark A.), 61, 176 Йенсен М. (Jensen, M.), 51 Йоханссон Райэн (Johansson, Ryan), 57 Кавалли-Сфорца Л. (Cavalli-Sforza, L.), 66 Калт Джозеф (Kalt, Joseph P.), 61, 174 Канман Дэниэл (Kahneman, Daniel), 39 Карстенсен В. (Carstensen, V.), 115 Кендрик Джон (Kendrick, John), 169 Клейн Бенджамин (Klein, Benjamin), 45 Колсон Элизабет (Colson, Elizabeth), 58-59, Именной указатель Константин I Великий, 99 Коуз Рональд (Coase, Ronald), 28, 32, 46, 73, 97, 101, 120 Коук Эдвард (Coke, Edward), 164 Коутсворт Джон (Coatsworth, John H.), 149-150 Крепс Дэвид (Kreps, David M.), 78 Кузнец Саймон (Kuznets, Simon), 169 Лайбкэп Гари (Libecap, Gary), 30, 90 Ланкастер К. (Lancaster, K.), 47 Леффлер Кейт (Leffler, Keith), 45 Локк Джон (Locke, John), 173 Лопес Роберт (Lopez, Robert S.), 160 Лукас Роберт (Lucas, Robert E.), 37, 40, 170 Макина Марк (Machina, Mark), 13, 35 Макфарлейн Алан (Macfarlane, Alan), 148 Марглин Стефен (Marglin, Stephen), 97 Марголис Ховард (Margolis, Howard), 30, 63 Маркс Карл (Marx, Karl), 168 Маршалл Уильям (Marshall, William), 66, 72-73 Меклинг У. (Meckling, W.), 51 Милгром Пол (Milgrom, Paul R.), 63, 68, 80 Миллер Гари (Miller, Gary), 13, 139 Митчелл Уильям (Mitchell, William), Именной указатель 187 Роузен Л. (Rosen, L.), 157 Роумер Пол (Romer, Paul M.), 170 Руссо Жан-Жак (Rousseau, JeanJacques), 83 Редер М. (Reder, M.), 35, 37 Рэймонд Ирвинг (Raymond, Irving W.), 160 Сагден Роберт (Sugden, Robert), 62-64 Саймон Герберт (Simon, Herbert), 40-41 Сильберберг Юджин (Silberberg, Eugene), 39, 61 Скокпол Теда (Skocpol, Theda), 116 Скраттон Томас (Scrutton, Thomas E.), 163 Смит Адам (Smith, Adam), 12, 45, 128 Соколофф Кеннет (Sokoloff, Kenneth L.), 13, 99 Солоу Роберт (Solow, Robert), 169 Спитцер Мэтью (Spitzer, Matthew L.), 39 Стаббс Уильям (Stubbs, William), 146 Стиглер Джордж (Stigler, George), 42 Талер Р. (Thaler, R. H.), 39 Таллок Гордон (Tullock, Gordon), 71 Титмасс Ричард (Titmuss, Richard), 30 Томас Роберт (Thomas, Robert P.), 22, 73, 109 Трэйси Джеймс (Tracy, James), 65, 165 Тэйлор Майкл (Taylor, Michael), 30-31 Удович Эбрахам (Udovitch, Abraham), Мэдисон Джеймс (Madison, James), 69-82 Найт Фрэнк (Knight, Frank), 101 Нельсон Дуглас (Nelson, Douglas), 39, 61 Нельсон Ричард (Nelson, Richard), 99-100, 107 Нетч Дж. (Knetsch, J. L.), 39 Норт Дуглас (North, Douglass C.), 28, 45-46, 63, 68, 73, 80, 93, 109, 115, 117, 127, 141, 165 Олсон Мансур (Olson, Mancur), 29 Остром Винсент (Ostrom, Vincent), 82-83 Остром Элинор (Ostrom, Elinor), 67 Парето Вильфредо (Pareto, V.), 78, 106 Пеликан Павел (Pelikan, Pavel), 106-107 Плотт Чарльз (Plott, Charles), 37 Познер Ричард (Posner, Richard), 59-60, 157 Поланьи Майкл (Polanyi, Michael), 98 Райкер Уильям (Riker, William), 83 Раттен Эндрю (Rutten, Andrew), 115, 127 Ричерсон П. (Richerson, P. J.), 57, 66, 113 Розенберг Натан (Rosenberg, Nathan), 99-100, 168 Ростоу У. (Rostow, W. W.), 188 Уиггинс Стефен (Wiggins, Stephen), 90 Уильямсон Оливер (Williamson, Oliver E.), 45, 75, 77, 97, 103 Уинтер Сидни (Winter, Sidney), 36, 37, 40, 42, 99, 107 Уоллис Джон (Wallis, John), 28, 46, 93 Уоттс Р. (Watts, R. L.), 160 Фельдман М. (Feldman, M. W.), 66 Фогель Роберт (Fogel, Robert W.), 66, 110 Фрэнк Роберт (Frank, Robert), 38, 63 Фукс Виктор (Fuchs, Victor), 110 Хайек Ф. фон (Hayek, F. A.), 106 Хайнер Рональд (Heiner, Ronald), 41, 125 Хан Фрэнк (Hahn, Frank), 35, 42 Харгривс-Хип Шон (Hargreaves-Heap, S.), 35 Хардин Рассел (Hardin, Russell), 30 Хашимото Масанори (Hashimoto, M.), 45 Хернстайн Ричард (Herrnstein, Richard), 39 Хиршлейфер Джек (Hirshleifer, Jack), Именной указатель Хогарт Р. (Hogarth, R.), 35, 37 Холмстром Бенгт (Holmstrom, Bengt), 48 Хоффман Элизабет (Hoffman, Elizabeth), 39 Хьюз Дж. (Hughes, J. R.), 126 Чендлер Альфред (Chandler, Alfred D.), 24, 89, 104 Чунг Стивен (Cheung, Steven N. S.), 45, 47 Шепард Андреа (Shepard, Andrea), 90 Шепсл Кеннет (Shepsle, Kenneth A.), 60, 71, 78, 114 Шиэн Сьюзан (Sheehan, Susan), 88 Шмуклер Дж. (Schmookler, J.), 99 Шофилд Норман (Schofield, Norman), 13, 31-32, 80 Шумпетер Дж. (Schumpeter, Joseph A.), 99, 107, 145 Эванс-Притчард Э. (Evans-Pritchard, E.), 58 Элликсон Роберт (Ellickson, Robert), 13, 60, 114 Ямэй Б. (Yamey, B. S.), СОДЕРЖАНИЕ Предисловие научного редактора............................................................................5 Предисловие..............................................................................................................12 Часть I. ИНСТИТУТЫ Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Введение в проблему институтов и институциональных изменений.........................................................17 Теоретические проблемы сотрудничества между людьми.............................................................27 Поведенческие постулаты в институциональной теории................................................................34 Теория трансакционных издержек обмена...........................................45 Неформальные ограничения.................................................................56 Формальные ограничения.....................................................................67 Контроль за соблюдением контрактов.................................................76 Институты, трансакционные и трансформационные издержки..........................................................84 Часть II. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ Глава 9. Организации, обучение и институциональные изменения..........................................................97 Глава 10. Стабильность и институциональные изменения.................................108 Глава 11. Траектория институциональных изменений........................................119 Часть III. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ Глава 12. Институты, экономическая теория и функционирование экономики...........................................................137 Глава 13. Стабильность и изменчивость в экономической истории......................................................................151 Глава 14. Проблемы и перспективы включения институционального анализа в экономическую историю...................167 Библиография............................................................................................................179 Именной указатель.................................................................................................... Норт Дуглас Н-23 Институты, институциональные изменения и функционирование экономики\ Пер. с англ. А.Н. Нестеренко;

предисл. и науч. ред. Б.З. Мильнера. — М.: Фонд экономической книги “Начала”, 1997. — 180 с. — (Современная институционально-эволюционная теория) ISBN0-521-39416-3 (англ., hardback) ISBN0-521-39734-0 (англ., paperback) ISBN5-88581-006-0 (рус.) Дуглас Норт — лауреат Нобелевской премии по экономике 1993 года. Его книга, выдержавшая как минимум 9 изданий на английском языке, является одной из основополагающих работ в области институционально-эволюционной теории. Здесь рассматривается роль институтов (законов, соглашений, кодексов поведения и т.п.) в социально-экономическом развитии. Особую ценность для российского читателя имеет анализ влияния четко определенных и защищенных прав собственности на эффективный экономический рост, а также зависимости развития экономики от исторически сложившейся институциональной системы. На русском языке книга публикуется впервые. Выпускающий редактор — Юрий Калашнов Оформление — Валерий Янов Корректура — Наталья Купцова Верстка — Сергей Медведев Подписано в печать 15.06.1997. Формат 60 90/16. Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. печ. л. 12. Уч.-изд. л. 10,5. Фонд экономической книги “Начала” Лицензия: ЛР № 063510 от 07.07.1994.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.