WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |

«nietzsche.pmd Black 1 22.12.2004, 0:06 Friedrich Nietzsche Wille zur Macht Versuch einer Umwertung aller Werte Ausgewhlt und geordnet von Peter Gast und Elisabeth Frster Nietzsche ...»

-- [ Страница 8 ] --

чудовищные отклонения от логики и квадратуры ритма;

смычковая пресмыкательность и ползу честь, таинственность и истеричность его «бесконечной мелодии». — А разве состояние, в которое повергает слуша телей и тем паче слушательниц увертюра к «Лоэнгрину», существенно отличается от сомнамбулического экстаза? — Я слышал, как после прослушивания названной увертюры одна итальянка с тем неподражаемым закатыванием глаз, на какое способны только вагнерианки, сказала: «come si dor me con questa musica!»1.

840. Религия в музыке. — Сколько еще невольного и неосоз нанного утоления всех религиозных потребностей содер жит в себе вагнеровская музыка! Сколько молитв, доброде телей, елея, «непорочности», «благости» звучит в ней! То, что музыка может воздержаться от слова, от понятия,— о, как умеет она извлекать отсюда свои выгоды, эта хитроум ная святая, возвращающая, совращающая нас ко всему, во что нам верилось когда то!.. Совесть нашего разума может не стыдиться — она остается где то вовне, когда некий древ ний инстинкт дрожащими губами пьет из запретных чаш… Это умно, полезно для здоровья и, поскольку утоление ре лигиозного инстинкта сопровождается краской стыда, даже добрый знак… Христианство исподтишка: вот тип музыки «последнего Вагнера». 841. Я различаю мужество перед лицами, мужество перед фактами и мужество перед листом бумаги. Примером пос леднего было, допустим, мужество Давида Штрауса. Кроме того, я различаю мужество при свидетелях и мужество без оных: мужество христианина и вообще верующего никогда не бывает без свидетелей — одно это роняет его в моих гла зах. Наконец, я различаю мужество от темперамента и му жество из страха выказать страх: отдельные случаи после «Как спится под такую музыку!» (итал.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки днего проявления есть моральное мужество. Сюда же отно сится мужество отчаяния. Таковым обладал Вагнер. Его положение в музыке, по сути, было отчаянное. Обе вещи, надобные для хорошего композитора, у него отсутствовали: натура и культура, то есть предназначение к музыке и дисциплина и выучка в музыке. Но у него было мужество — и недостаток он возвел в принцип, он изобрел для себя особый жанр в музыке. «Драматическая музыка», которую он изобрел, есть музы ка, которую он мог делать… Понятие ее Вагнером и исчер пывается. Но его превратно истолковали. — Действительно ли его превратно истолковали?.. Пять шестых современных ху дожников — в его русле. Вагнер их спаситель: кстати, пять шестых — это еще «самое малое». Всякий раз, когда природа обнаруживала свою неумолимость, а культура оставалась слу чайной, недовершенной, дилетантской,— всякий раз такой художник инстинктивно,— да что я говорю? — с восторгом обращается к Вагнеру: «то ль он привлек, то ль сам утоп», как сказал поэт.

842. «Музыка» и размах. — Величие художника измеряется не «прекрасными чувствами», которые он возбуждает: в эту ерунду пусть верят дамочки. А по степени его приближения к размаху, по мере его способности к размаху. Размах этот имеет то общее с большой страстью, что тоже пренебрегает желанием нравиться;

забывает пленять и уговаривать;

он приказывает, он хочет и повелевает… Хочет возобладать над тем хаосом, который в тебе, который ты;

обуздать этот хаос, стать формой: стать логичным, простым, недвусмыслен ным, стать математикой, стать законом — вот какая здесь ве ликая амбиция. Амбиция эта отталкивает, ничто боле не воз буждает любви к таким насильникам, пустыня раскинулась вкруг них, и молчание, и страх, оторопь, как перед вели ким и кощунственным злодеянием… Всем искусствам ве домы такие порывы грандиозности: почему же в музыке их нет? Ни один композитор еще не созидал так, как тот зод чий, что возвел Палаццо Питти… Вот где загвоздка. Или му зыка относится к той культуре, где царство насильников вся кого рода кончилось? Или самое понятие размаха уже про тиворечит «душе» нашей музыки,— «женщине» в ней?

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Я затрагиваю тут кардинальный вопрос: куда относит ся вся наша музыка? Эпохи классического вкуса не знают ничего, сопоставимого с ней: она расцвела, когда мир ре нессанса достиг своего вечера, когда «свобода» ушла не толь ко из нравов, но и из желаний. Значит ли это, что в сути ее характера — быть противо ренессансом? Или она сестра ба рочного стиля, раз уж она ему по крайней мере современ ница? Или эта музыка, современная музыка, уже декаданс?.. Случалось, я и раньше давал пояснения в ответ на этот вопрос: не является ли наша музыка проявлением противо ренессанса в искусстве? Не является ли она ближайшей род ственницей барочного стиля? Не выросла ли она в противо вес и в пику всякому классическому стилю, так что всякое притязание на классичность в ней заведомо возбраняется? Ответ на этот первостепенный, ценностный вопрос не мог бы вызывать сомнения, если бы верно был осознан тот факт, что своей высшей зрелости и полноты музыка достигает в романтизме — опять таки как реакция на клас сику, как возражение классичности… Моцарт — нежная и влюбленная душа, но всецело еще восемнадцатое столетие, даже в самых серьезных своих вещах… Бетховен — первый великий романтик, в смысле французского понятия романтики, как Вагнер — последний великий романтик… оба инстинктивные противники клас сического вкуса, строгого стиля,— о «большом» стиле, об ис тинном размахе я уж и не говорю… 843. Романтизм: двойственный вопрос, как все современ ное. Эстетические состояния двойственны. Преисполненные, дарящие — в противовес ищущим, вожделеющим.

844. Романтик — это художник, которого побуждает к твор честву великое недовольство собой: он отворачивается от себя, от окружающего мира, он оглядывается назад. 845. Не есть ли искусство следствие неудовлетворенности дей ствительным? Или выражение благодарности за наслажде ние счастьем? В первом случае романтика, во втором ореол и дифирамб (короче, искусство апофеоза): и Рафаэль отно nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки сится сюда же, разве что есть в нем некоторая доля фаль ши, когда он обожествляет видимость христианского миро понимания. Но он был благодарен сущему там, где оно не выказывало себя в специфически христианском обличье. Моральная интерпретация делает мир невыносимым. Христианство было попыткой преодолеть мир моралью, то есть попыткой отрицания. In praxi это безумное покушение, покушение безумной человеческой заносчивости перед ли цом мира обернулось помрачением, умалением, оскудени ем человека: только самая посредственная, самая безобид ная, самая стадная разновидность людей обрела в нем то, чего хотела, или, если угодно, чего требовала. Гомер как художник апофеоза;

так же и Рубенс. В музы ке еще ни одного не было. Идеализация великого злодеяния (смысл его величия) — греческая черта;

низвержение, поругание, презрение греш ника — иудейско христианская.

846. Что есть романтизм? — Применительно к эстетичес ким оценкам я теперь прибегаю вот к какому основному раз личию: в каждом отдельном случае я спрашиваю себя — «здесь проявился в творчестве голод — или преизбыток?» Заранее скажу, что на первый взгляд кажется уместным рекомен довать здесь другое различие,— оно безусловно нагляднее,— а именно, различие в том, стала ли причиной творчества тяга к о веществлению, увековечению, к «бытию»,— либо тяга к разрушению, к перемене, к становлению. Но обе эти тяги оказываются, если посмотреть глубже, все таки двой ственными, причем двойственно толкуемыми именно по первоначально предложенной и потому, как мне кажется, по праву предпочтенной схеме первого вопроса. Тяга к разрушению, перемене, становлению может быть выражением преизбыточной, чреватой будущим силы (мой термин для этого, как известно, есть слово «дионисийс кое»);

но это может быть и ненависть неудачника, лишенца, не преуспевшего в жизни, который разрушает, не может не разрушать, потому что все существующее, да что там, все сущее, само бытие возмущает его и бесит. С другой стороны, увековечивание может быть, во первых, от благодарности и любви: искусство этого проис хождения всегда будет искусством апофеоза, положим, ди nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: фирамбическим в Рубенсе, блаженным в Хафизе, светлым и добрым в Гете, или проливающим гомеровское сияние на все и вся;

но это может быть и тиранская воля тяжело боль ного, страдающего художника, которая самое личное, самое отдельное, самое узкое, которая саму эту идиосинкразию своего недуга захочет отштемпелевать в формах закона и непреложности, тем именно совершая месть всем вещам, что на каждой из них она запечатлевает, впечатывает, вы жигает свой образ, образ своей муки. Последнее есть ро мантический пессимизм в наиболее выраженной его фор ме, будь то философия воли Шопенгауэра, будь то музыка Вагнера.

847. Не кроется ли за противопоставлением классического и романтического противоречие между активным и реактив ным? 848. Чтобы быть классиком, надо иметь в себе все сильные и, как кажется, несовместимые дарования и влечения, но так, чтобы они шли друг с дружкой под одним ярмом;

явить ся на свет в нужное время, дабы вознести дух литературы, или искусства, или политики на вершину его (а не после того, как это уже случилось…);

отразить в самых сокровенных глу бинах своей души общее состояние (будь то народа, будь то культуры) — и именно в ту пору, когда оно в расцвете и не окрашено уже подражанием чужеземному (или еще от чу жеземного зависимо…);

не реактивный, а умеющий делать выводы и вести тебя вперед ум, утверждающий, во всех случаях способный говорить «да» — даже твоей ненависти. «Для этого даже не нужно выдающихся личных качеств?» … Стоит взвесить, не играют ли тут свою роль моральные предрассудки и не противоречит ли классическому высокий моральный авторитет? Не являются ли романтики с неиз бежностью моральными чудовищами — в словах и поступ ках?.. Такой перевес одной черты над остальными (как у мо рального чудовища) враждебно противостоит как раз клас сической силе в равновесии;

если же предположить, что есть в тебе эта высота и ты тем не менее классик, то из это го следовало бы дерзко заключить, что у тебя и аморальность на той же высоте: возможно, это как раз случай Шекспира, с той предпосылкой, что им и вправду был лорд Бэкон.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки 849. На будущее. — Против романтизма больших «страстей».

— Понять, что всякому «классическому» вкусу присуща еще и некоторая доля холода, ясности, твердости;

прежде всего логика, счастье ума, «три единства», концентрация — ненависть к чувству, душе, esprit, ненависть к многообра зию, к зыбкому и туманному, к предчувствиям — и в той же мере ко всему мелко острому, хорошенькому, добренькому. Не следует играться с формулами искусства, следует преобразовывать и претворять жизнь, чтобы она сама из себя поневоле вывела формулу. Уморительная комедия, над которой мы только сейчас начинаем учиться смеяться: современники Гердера, Вин кельмана, Гете и Гегеля всерьез претендовали на то, что ими заново открыт классический идеал… и в то же время Шекс пир! — и та же братия самым пренебрежительным образом отреклась от классической школы французов! — как будто ни там, ни тут ничему существенному нельзя было научить ся!.. Зато хотели и требовали «природы», «естественности»: вот тупость то! Они полагали, что классичность — это в сво ем роде естественность! Без предубеждений и аморфностей додумать до конца, на какой почве может произрастать классический вкус. Усу губление твердости, простоты, силы, зла в человеке: вот так должно быть. Упрощение логики и психологии. Пренеб режение деталью, сложностями, неопределенностью. Романтики в Германии протестовали не против клас сицизма, но против разума, Просвещения, вкуса, восемнад цатого столетия. Чувствительность романтически вагнеровской музы ки — это прямая противоположность классической чувстви тельности… — воля к единству (потому что единство подчиняет — слушателей, зрителей), но неспособность подчинить их се бе в главном — а именно в самом произведении (в его воле к самоограничению, краткости, ясности, простоте);

— засилье массы (Вагнер, Виктор Гюго, Золя, Тэн).

850. Нигилизм артистов. — Природа ужасна своей веселос тью;

цинична в своих восходах солнца. Нам претят умильно сти. Мы норовим скрыться туда, где только природа трога ет наши чувства и наше воображение;

где нам ничего не на nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: добно любить, где ничто не напоминает нам о моральных мнимостях и тонкостях нордической натуры;

— также и в искусствах. Мы предпочитаем то, что не напоминает нам о «добре и зле». Наша моральная восприимчивость и способ ность к боли как бы освобождается и отдыхает на ужасной и счастливой природе, в этом фатализме чувств и сил. Жизнь без доброты. Блаженство при виде величественного безразличия при роды к добру и злу. Нет справедливости в истории, нет доброты в приро де;

вот почему пессимист, если он артист, направляется in historicis1, туда, где несостоятельность справедливости сама выказывает себя во всей величественной наивности, где как раз и выражено совершенство… И точно так же в природе мы идем туда, где злой и безразличный характер ее не пря чется, где она являет характер совершенства… Нигилистический художник выдает себя в склонности и предпочтении к циничной истории и к циничной природе.

851. Что есть трагическое? — Я уже столько раз разъяснял ве личайшее заблуждение Аристотеля, когда тот полагал по знание трагического аффекта в двух угнетающих аффектах — в ужасе и сострадании. Будь он прав, трагедия была бы ис кусством, опасным для жизни, от нее следовало бы предо стерегать как от чего то всеобще вредного и дурного. Ис кусство, этот великий стимулятор жизни, эта опьяненность жизнью, воля к жизни, оказалось бы здесь, на службе нис ходящего движения, на службе пессимизма, попросту вред ным для здоровья. (Ибо то, что благодаря возбуждению этих аффектов человек от них якобы «очищается», как полагает Аристотель, есть попросту неправда.) Искусство оказалось бы чем то, что обычно возбуждает ужас или сострадание, то есть дезорганизует, расслабляет, лишает присутствия духа;

а если предположить, что и Шопенгауэр оказался бы прав в своем утверждении, будто из трагедии следует из влекать резиньяцию, то есть смиренный отказ от счастья, от надежды, от воли к жизни, то перед нами бы была кон цепция искусства, в которой искусство самое себя отрицает. Трагедия означала бы тогда процесс разложения, в котором в исторические обстоятельства (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки инстинкты жизни сами разрушали бы себя в инстинкте ис кусства. Христианство, нигилизм, трагическое искусство, физиологический декаданс,— все они, взявшись за руки, в одночасье возобладали бы и, подгоняя друг дружку, двину лись бы вперед — то бишь назад! Трагедия стала бы симпто мом распада. Эту теорию можно самым хладнокровным образом опро вергнуть: а именно, измерив динамометром воздействие трагической эмоции. И получив результат, который систем ный ум лишь на предпосылках заведомой и абсолютной лжи вости не способен будет оценить правильно: а именно, что трагедия есть tonicum1. Если Шопенгауэр этого понять не хотел, если он полагал трагическим состоянием общую депре ссию, если он давал понять грекам (которые, к досаде его, не «резигнировали»), что те не находились на вершине ми ровоззрения,— то это parti pris2, логика системы, подтасов ка систематика: один из тех скверных подлогов, которые шаг за шагом испортили Шопенгауэру всю его психологию (он, который гения, искусство как таковое, мораль, язычес кую религию, красоту, познание и вообще более или менее все истолковывал насильственно произвольно, ошибочно).

852. [Трагические художники.] Это вопрос силы (отдельного человека или народа), прилагается ли вообще и если да, то к чему, определение прекрасного. Чувство полноты, накопив шейся силы (которая позволяет многое принять мужест венно и бодро, от чего слабый содрогнется) — чувство могуще ства способно дать определение «прекрасного» вещам и со стояниям, которые инстинкт бессилия может расценить только как достойные ненависти, то есть такие, какие он не хочет видеть, а потому они для него без образа, безобразные. Чутье к тому, с чем мы более или менее способны совладать, повстречайся оно нам на пути,— будь то опасность, пробле ма, искушение,— это чутье определяет и наше эстетическое «да». («Это прекрасно» есть суждение положительное, ут верждающее.) Отсюда следует, по большому счету, что предпочтение к гадательным и страшным вещам есть симптом силы;

тогда 1 тонизирующее средство (лат.) предвзятость (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: как склонность к хорошенькому и миленькому свойственна сла бым, деликатным натурам. Приязнь к трагедии отличает сильные эпохи и характеры: non plus ultra1 для них — допу стим, divina commedia2. Это героические натуры, которые даже перед лицом трагических ужасов говорят себе «да»: они достаточно закалены, чтобы воспринять страдание… Предположим теперь, что слабые возжелают насладиться искусством, для них вовсе не предназначенным,— что пред примут они, дабы сделать трагедию приемлемой для себя? Они начнут вкладывать в толкование ее свои собственные ценностные эмоции, то есть, к примеру, «Триумф нравствен ного миропорядка» или учение о «Никчемности сущего» или призыв к резиньяции (или полу медицинские, полу мораль ные выкладки об аффектах la Аристотель). Наконец: ис кусство страшного, поскольку оно возбуждает нервы, слабы ми и утомленными может расцениваться как стимулятор: в наши дни, например, по этой причине так ценится вагне ровское искусство. То, сколь далеко способен человек зайти в признании страшного, гадательного в вещах, а также то, нужны ли ему «решения», «подсказки» в конце,— это всегда проверка его чувства бодрости и силы. — Этот род художественного пессимизма есть прямая про тивоположность пессимизму морально религиозному, который страдает от «порочности» человека, от «загадочности» су щего — этот второй всегда и во что бы то ни стало хочет подсказки, решения или по меньшей мере надежды на ре шение… Страдальцам, отчаявшимся, утратившим веру в себя,— одним словом, больным,— во все времена нужны бы ли восхитительные видения, чтобы все это выдержать (по нятие «блаженные» отсюда происходит). — Родственный случай: художники декаданса, которые в сущности нигилистически относятся к жизни, бегут в красо ту формы… в изысканные вещи, где природа стала совершен ной сама, где она является нам в индифферентном и прекрас ном величии… — «Любовь к прекрасному», таким образом, мо жет оказаться не способностью увидеть прекрасное, создать прекрасное, а напротив, выражением неспособности к этому.

1 верх совершенства (лат.) «Божественная комедия» (итал.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки — Художники победители, из любого конфликта извле кающие ноту согласия,— это те, которые собственную мощь и раскованность способны передать еще и вещам: они свой внутренний опыт сообщают символике каждого их произ ведения искусства, их творчество — это их благодарность за их бытие. Глубина трагического художника заключается в том, что его эстетический инстинкт прозревает более далекие по следствия, что он не задерживается близоруко на ближай шем, что он соглашается с экономией целого, которая оправ дывает страшное, злое и гадательное, и не только … оправды вает.

853. [Искусство в «рождении трагедии»] 1. Концепция мира, с которой сталкиваешься в подопле ке этой книги, особенно мрачна и непривлекательна: сре ди всех доселе известных типов пессимизма ни один, по хоже, не достиг такой степени злостности. Здесь отсутст вует антитеза истинного и мнимого миров: есть только Один мир, и мир этот ложен, ужасен, противоречив, полон со блазнов и лишен смысла… Мир, устроенный так, и есть мир истинный… Нам нужна ложь, чтобы одерживать победу над такой реальностью, над такой «истиной»,— чтобы жить… И то, что для жизни потребна ложь, само есть тоже одно из свойств этого страшного, гадательного характера нашего существования… Метафизика, мораль, религия, наука — все они подвер гаются рассмотрению в этой книге только как различные формы лжи: с их помощью человек верит в жизнь. «Жизнь должна бы внушать доверие»: задача, поставленная так, не имоверна. Чтобы решить ее, человек уже по природе дол жен быть лжецом, он должен больше, чем кем либо еще, быть художником. Он и есть художник: метафизика, религия, мораль, наука — все это лишь отродья его воли к искусству, к лжи, к бегству от «истины», к отрицанию «истины». Сама эта способность, благодаря которой он насилует реальность ложью, эта художественная способность человека par ex в истинном смысле, по самой сути (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: cellance1 — она наделяет его общностью со всем, что есть. Ведь он сам есть часть действительности, истины, приро ды: как же не быть ему и частью гения лжи!.. В том, чтобы видеть характер сущего ошибочно — глубо чайшее и высшее тайное намерение, скрывающееся за всем, что есть добродетель, наука, набожность, художество. Мно гое не видеть никогда, многое видеть неверно, многое ви деть сверх того, что есть: о, как мы еще расчетливы даже в тех состояниях, когда кажется, что мы менее всего расчет ливы! Любовь, восхищение, «Бог» — сплошь уловки после днего самообмана, сплошь совращения к жизни, сплошь вера в жизнь! В мгновения, когда человек становится обману тым, когда он сам себя уже перехитрил, когда он уже ве рит в жизнь,— о, как все в нем ликует! Какой восторг! Ка кое чувство могущества! Сколько художественного триум фа в триумфе власти! … Человек снова и еще раз стал гос подином над «материей» — господином над истиной! … И сколько бы человек ни радовался, он в своей радости всегда одинаков: он радуется как художник, он наслаждает ся собой как властью, он наслаждается ложью — как своей властью… 2. Искусство и ничего кроме искусства! Оно великий осу ществитель жизни, великий совратитель к жизни, великий стимулятор к жизни… Искусство как единственная превозмогающая проти восила супротив всех воль к отрицанию жизни — антихрис тианское, антибуддистское, антинигилистическое par ex cellance. Искусство как спасение познающего,— того, кто видит, хо чет видеть страшный и гадательный характер сущего, то есть познающего трагически. Искусство как спасение действующего,— того, кто не толь ко видит страшный и гадательный характер сущего, но и живет, хочет жить, то есть трагически воинственного че ловека, героя. Искусство как спасение страждущего,— как путь к состоя ниям, где страдание становится желанным, преображает ся, обожествляется, где страдание есть форма великого во сторга.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки 3. Теперь видно, что в этой книге пессимизм, или, скажем яснее, нигилизм полагается истиной. Но сама истина не полагается ни как высшее мерило ценности, ни тем паче как высшая власть. Воля к мнимости, к иллюзии, к заблуж дению, к становлению и перемене (к объективному заблуж дению) полагается здесь как более глубокая, исконная, ме тафизическая, нежели воля к истине, к действительности, к бытию — последнее само есть лишь форма воли к иллюзии. Точно так же радость полагается более исконной, нежели боль: боль же только как обусловленность, как следственное проявление воли к радости (воли к становлению, росту, формированию, то есть к творчеству: в творчество, однако, включено и разрушение). Описывается высшее состояние утверждения сущего, из которого нельзя вычесть и высшей боли: это трагически дионисийское состояние. 4. Таким образом, это даже антипессимистическая кни га: а именно, в том смысле, что она учит чему то, что силь нее пессимизма, «божественнее» истины. Кажется, никто еще не обращался к радикальному отрицанию жизни, даже не столько к нет сказанию, сколько к действительному нет деланию жизни, с более серьезным словом, чем автор этой книги. Теперь он знает,— он это пережил, он, возможно, только это и пережил,— что искусство стоит большего, чем истина. В предисловии, в котором как бы приглашается к диа логу Рихард Вагнер, именно это предстает символом веры, евангелием артиста: «искусство как высшая задача жизни, как ее метафизическая деятельность…» nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: книга четвертая порода и взращивание Перевод М. Рудницкого nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание i.

[1. Учение об иерархии рангов] 854. Я попросту вынужден в век des suffrage universel1, то есть когда каждому обо всех и вся дозволено судить, снова восстановить иерархию рангов.

855. Установление ранга, понижение ранга зависит толь ко от количества власти, и больше ни от чего.

856. Воля к могуществу. — Какими должны быть люди, что бы на себе осуществить подобную переоценку. Иерархия рангов как иерархия власти: война и опасность — предпо сылки к тому, что ранг будет придерживаться заданных ус ловий. Грандиозный пример: человек в природе — самое сла бое, самое умное существо добивается господства, порабо щая могущественные, но более глупые стихии. 857. Я различаю между типом восходящей жизни — и дру гим, типом распада, разложения, слабости. Неужто кто то думает, что вопрос о рангах между ними вообще может стоять? 858. Твой ранг решает то количество могущества, которое есть ты;

остальное — трусость. 859. [Преимущество отстояния от своего времени.] По ставлен в стороне, против обоих движений, против инди видуалистской и коллективистской морали,— ибо и первая тоже не знает иерархии рангов и норовит дать одному ту же свободу, что и всем. Мысли мои вертятся не вокруг сте пени свободы, которую следовало бы предоставить тому 1 всеобщего избирательного права (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: или иному, но о степени власти, которую тот или иной над другими или над всеми должен осуществлять, то есть на сколько определенное жертвование свободой, даже пора бощение, дает базу для возникновения высшего типа. Если мыслить в самых крупных масштабах: как пожер твовать развитием человечества, дабы помочь появлению на свет высшего, чем человек, рода?

860. О ранге. Ужасное следствие «равенства»: в итоге каж дый будет полагать, что имеет право на решение любой про блемы. И всякой иерархии рангов придет конец.

861. Необходимо объявление войны высших людей — массе! Повсюду сплачивается посредственность, норовя провозг ласить свое господство! Все, что размягчает, ослабляет во лю, требует уважать «народ» или «женственность»,— все это действует на пользу всеобщего избирательного права, то есть ведет к господству человека низшего порядка. Но мы проведем репрессии и вытащим все это барахло (которое в Европе завелось вместе с христианством) на свет и на суд. 862. Надобно учение, достаточно сильное, чтобы действо вать как средство отбора: укрепляя крепких, расслабляя, па рализуя, ломая тех, кто утомлен жизнью. Уничтожение опустившихся рас. Упадок Европы. — Унич тожение рабских ценностей. — Господство над всей Землей как средство зачинания нового типа. — Уничтожение тар тюфства, именуемого «моралью» (а с ним и христианства как истерического вида честности: Августин, Беньян). — Уничтожение всеобщего избирательного права: то есть си стемы, в силу которой самые низкие натуры предписыва ют себя в качестве канона и закона натурам высшим. — Унич тожение посредственности и уважения к посредственнос ти. (Односторонних, отдельных — народы, например, анг личан, устремить к полноте природы посредством спари вания противоположностей: сюда же смешение рас). — Но вое мужество — никаких априорных истин (таковых взыс куют привыкшие к вере!), но свободное подчинение господ ствующей мысли, для которой пришло время, например, время как свойство пространства и т.д.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание [2. Сильные и слабые] 863. Понятия «сильный и слабый человек» сводятся к тому, что в первом случае унаследовано много сил — такой человек есть сумма;

во втором — еще мало — недостаточное унаследова ние, раздробление унаследованного. Слабость может быть и начальным феноменом: «еще мало»;

или конечным феноме ном — «уже недостаточно». Точка приложения, где нужна большая сила, где надо силу расходовать: масса как сумма слабых реагирует медленно… — противится многому, для чего она слишком слаба… от чего она не видит для себя пользы;

не творит, не движется вперед… Это все против теории, которая отрицает сильных ин дивидуумов, утверждая, что «все сделает масса». Это разни ца как между различными «коленами»: между деятельным человеком и массой может пролегать дистанция в пять поко лений — хронологическая разница. Ценности слабых впереди, потому что их переняли силь ные, чтобы с их помощью вести… 864. Почему слабые побеждают. — In summa: у больных и слабых больше со чувствия, они «человечнее»;

в больных и слабых больше духа, они переменчивей, разнообразней, об щительней — злобнее: это только больные изобрели злость. (Болезненная ранняя зрелость у больных рахитом, золоту хой, туберкулезом.) Тонкий ум: достояние поздних рас (ев реи, французы, китайцы. Антисемиты не могут простить евреям, что у тех столько «духа» — и денег;

антисемитизм — синоним «не преуспевших».) Больные и слабые были заворожены собою, они интерес нее здоровых: юродивый и святой — две самых интересных человеческих разновидности… в самом тесном родстве с ними и «гений». Великие «авантюристы и преступники», как и все люди, а здоровяки в первую голову, какое то вре мя своей жизни были больны: сильные душевные порывы, страсть власти, любви, мести сопровождались глубокими внутренними помехами… А что касается декаданса: его яв ляет собою в любом смысле почти каждый человек, если не умирает преждевременно,— а значит, он на своем опыте по знает инстинкты, которые ему, декадансу, свойственны;

по чти каждый человек половину жизни живет декадентом.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: И, наконец: женщина! Одна из половин человечества сла ба, типично больна, переменчива, непостоянна — женщине потребна сила, чтобы за нее цепляться,— ей потребна и ре лигия слабости, которая учит, что божественно быть слабым, униженным и при этом любить… — или, еще того чище, она ослабляет сильных, она властвует, когда ей удается подчи нить сильного… — женщина всегда тайком входила в комп лот со всякими упадочными типами, со священниками, про тив «власть имущих», «сильных», против «мужей» — ради культа поклонения, сострадания, любви женщина и детей своих отринет в сторону,— тип матери весьма убедительно представляет альтруизм. И, наконец: все возрастающая цивилизация, которая с необходимостью несет с собою одновременное возраста ние нездоровых элементов, всего невротически психиатричес кого и криминального… — возникает и промежуточный вид, ар тист,— от криминальности поступков отделенный слабос тью воли и социальной боязливостью, а для сумасшедшего дома тоже еще не вполне дозревший, но с неуемным любо пытством тянущий свои щупальца усики в обе эти сферы: это специфическое культурное растение, современный ар тист,— художник, композитор, но в первую голову рома нист, который для своего образа сущего употребляет весь ма неподходящее слово «натурализм»… — Полку сумасшед ших, преступников и натуралистов прибывает — это приме та растущей, поспешающей вперед культуры, когда все выде ления, отбросы, все продукты распада приобретают осо бый вес, когда отставшие задают шаг… И, наконец: социальное месиво, следствие революции, установление равных прав, суеверие «равенства людей». При этом носители инстинктов упадка (обиды, неудовлет воренности, тяги к разрушению, анархизма и нигилизма), включая и инстинкты рабства, инстинкты трусости, хитро сти, канальства тех слоев, которых долго держали внизу, но ровят смешаться с кровью всех иных сословий: еще два три поколения — и расу невозможно будет узнать, все будет ис поганено чернью. Отсюда же проистекает свальный инстин кт против всякого выбора, против привилегий любых ви дов,— инстинкт такой силы, уверенности, суровости и жес токости в практическом применении, что и сами привилеги рованные готовы ему подчиниться: все, что хочет удержать nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание власть, льстит черни, должно иметь чернь на своей сторо не,— и в первую голову «гении», они становятся герольдами чувств, которыми проще воодушевить массы,— нота сенти ментального сочувствия, даже подобострастия перед все ми, кто прежде жил в страдании, низости, был презираем и гоним, заглушает все прочие ноты (типы: Виктор Гюго и Рихард Вагнер). — Восхождение черни опять таки знамену ет собой нисхождение старых ценностей… При столь радикальном — в плане темпа и средств — дви жении, которое являет нам наша цивилизация, происходит смещение центра тяжести среди людей — тех самых людей, которые важнее всего и на которых как раз и ложатся все тяготы и вся большая опасность столь болезненного движе ния;

центр тяжести падает на рохлей par excellence, на ту годумов, увальней, на тех, кто медленно схватывает и дол го соображает,— именно они окажутся в эпицентре этого чудовищного изменения и смешения элементов. При по добных обстоятельствах центр тяжести с необходимостью приходится на середняков: против господства черни и отбро сов общества (те и другие все чаще объединяются) консо лидируется заурядность — как порука и носительница буду щего. Отсюда для исключительных людей произрастает новый противник — или новый соблазн. Предположим, они не ста нут подлаживаться к черни, петь и плясать под дудку «от верженных»,— перед ними встанет необходимость быть «посредственными», быть «положительными». Они пре красно знают: mediocritas2 к тому же aurea3,— только она и располагает деньгами и золотом (всем, что блестит…)… Вот таким образом старая добродетель, а с ней и вообще весь отживший мир идеала еще раз обретут даровитое заступ ничество… Результат: заурядность снищет ум, остроумие, гениальность — она станет интересной, соблазнительной… * Результат. — [Высокая культура] может стоять только на широкой основе, на почве крепкой и здоровой консолида ции посредственности. На службе у нее, хоть и обслужива емая ею, состоит наука — и даже искусство. Наука ничего 2 посредственность (лат.) золотая (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: лучшего и желать не может — она по самой сути своей пред назначена для людей среднего разряда,— среди исключений ей неуютно, в инстинктах ее нет ничего аристократическо го и тем паче ничего анархистского. Далее, власть середи ны будет поддерживаться торговлей, прежде всего денеж ной торговлей: инстинкт крупного финансиста не прием лет никаких крайностей,— потому и евреи по сию пору са мая стабилизирующая сила в нашей столь неспокойной, столь подверженной угрозам Европе. Им не нужны ни револю ции, ни социализм, ни милитаризм: а то, что они сейчас рвутся к власти и располагают революционной партией, не противоречит сказанному выше, а есть только следствие из него. Им необходимо время от времени нагонять страх на другие радикальные направления, демонстрируя, сколько всего у них в руках. Но самый их инстинкт неколебимо кон сервативен — и «зауряден»… Всюду, где есть власть, они умеют быть при власти, но использование этой власти все гда идет только в одном направлении. Как известно, благо родный синоним «посредственного» — слово «либеральный». * Осмысление. — Бессмысленно предполагать, что вся эта победа ценностей антибиологична: надо попытаться найти ей объяснение из интереса самой жизни — самосохранение «человека» как типа даже через эту методику преобладания слабых и не преуспевших — в противном случае человече ство просто уже не существовало бы? — Проблема —Улучше ние типа губительно для сохранения вида? Почему? Опыт истории: сильные расы взаимно сокращают друг друга: войны, жажда власти, приключений;

сильные аффек ты: мотовство — сила больше не накапливается… возникает духовная помеха от чрезмерного напряжения;

существова ние их обходится слишком дорого, они взаимно изнуряют, изматывают друг друга;

наступают периоды глубокой разряд ки и вялости: за все великие эпохи приходится платить… То есть сильные затем становятся слабее, безвольнее, бес смысленней, чем заурядно слабые. Есть расточительные расы. — Длительность сама по себе не имела бы цены: видимо, желательно предпочесть пусть и более краткое, но зато более полноценное существование. — Осталось бы только доказать, что даже при таком ходе nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание вещей достигался бы более высокий ценностный итог, чем в случае более краткого существования;

то есть, что чело век как результат последовательного суммирования силы обретает более высокий квантум господства над вещами, когда все идет, как есть… Мы стоим тут перед проблемой экономии.

865. Воззрение, именующее себя «идеализмом», не жела ет дозволить посредственности быть посредственной, а женщине женщиной. Только не униформы! Пора бы нам от давать себе отчет, сколь дорого обходится добродетель, и что добродетель не есть нечто заурядно желательное, а благород ное безумство, прекрасное исключение, обладающее приви легией чувствовать в себе силу… 866. Необходимость установить, что все более экономич ному развитию человека и человечества, все более тесно переплетенной «машинерии» интересов и достижений име ется и соответствующее противодвижение. Я обозначу его как выделение роскошного человеческого излишества: в ней должен быть явлен более сильный род, более совершенный тип, которому потребны иные условия возникновения и само сохранения, нежели среднему человеку. Мой термин, моя формула для такого типа — это, как известно, слово «сверх человек». На том первом пути, который сейчас уже совершенно обозрим, возникает приспособление, выравнивание, опло щение, высшая китайщина, доведенная до инстинкта скром ность, довольство человека в самоумалении — своего рода застой в развитии человека. Если нам и впрямь неизбежно предстоит жить в единой всемирной экономической систе ме Земли, то на службе ей человечество как машинерия мо жет обрести наилучшее себе применение: а именно, как чу довищный шестереночный механизм из все более мелких, все более тщательно подогнанных друг к другу колесиков;

как все более ощутимая ненужность каких либо командных, доминирующих элементов;

как чудовищной силы целое, от дельные факторы которого составляются из минимальных сил и минимальных значений. В противовес этому умалению и приспособлению людей к специализированной полезно сти требуется и обратное движение — производство синте nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: тического, суммирующего, оправдывающего свое назначение чело века, для которого вышеописанная машинализация челове чества есть предпосылка к существованию, опора, на кото рой он сможет разработать высшую форму своего бытия… Ему это противодействие толпы, «нивелированных», чувство дистанции в сравнении себя с ними нужно точно так же;

он на них стоит, он за их счет живет. Эта высшая форма аристократизма принадлежит будущему. — «Мораль но» рассуждая, эта совокупная машинерия, солидарность всех колесиков, представляет из себя верх эксплуатации человека: но она предполагает существование таких людей, ради которых эта эксплуатация обретает смысл. В ином слу чае оно бы и вправду было только общим умалением, обесце ниванием человека как типа,— феноменом регресса в самом крупном масштабе. — Нетрудно заметить: то, против чего я ратую, есть эко номический оптимизм, согласно уверениям которого рост невыгоды всех и каждого с необходимостью сопровождает ся приростом общей пользы. Мне представляется, что вер но как раз обратное: невыгоды всех суммируются во всеоб щий убыток: человек становится все мельче, так что вообще непонятно, ради чего вообще весь этот чудовищный процесс понадобился? «Ради чего?», новое «Ради чего?» — вот что нуж но человечеству… 867. Взгляд на прибавление общей власти: прикинуть, насколь ко этот рост захватывает в себя также и упадок отдельных людей, сословий, эпох, народов. Смещение центра тяжести в культурах. Издержки вся кого большого роста: кто их несет! Насколько чудовищны дол жны они стать теперь? 868. Общий вид будущего европейца: таковой как интел лигентнейшее рабское животное, очень работящий, в сущ ности очень скромный, любопытен до невозможности, раз нообразен, изнежен, слабоволен — космополитический хаос аффектов и умственных способностей. Как прикажете из него извлечь более сильный вид? Да еще и с классическим вку сом. Классический вкус — это воля к упрощению, усилению, к очевидности счастья, к ужасающему, мужество к психоло гической наготе (упрощение есть производная воли к силе, nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание к усилению;

раскрытие очевидности счастья, равно как и наготы,— производное воли к ужасающему…). Чтобы выр вать себя из того хаоса к этому становлению — для этого по требно понуждение: должно иметь выбор — либо сгинуть, ли бо пробиться наверх. Господствующая раса способна произра сти только из ужасающих и насильственных начал. Пробле ма: где у нас варвары двадцатого столетия? Очевидно, они покажутся и консолидируются только после чудовищных социалистических кризисов,— это будут элементы, которые способны на величайшую суровость к себе и смогут гарантиро вать волю самой долгой выдержки… 869. Самые могучие и самые опасные страсти человека, от которых он легче всего погибает, подвергнуты в обществе столь основательной опале, что тем самым и могучие люди как таковые стали невозможны, либо они заведомо должны чувствовать себя злодеями, «вредными и непозволительны ми». Огромная эта издержка до поры до времени была не обходима: однако теперь, когда благодаря долговременно му угнетению этих страстей (властолюбия, страсти к управ лению и иллюзии) выпестовано множество контр сил, сно ва возможно их высвобождение: в них уже не будет пре жней дикости. Мы позволяем себе прирученное варвар ство: стоит только взглянуть на наших художников и госу дарственных мужей. 870. Корни всех недугов: то, что рабская мораль смирения, це ломудрия, самоотверженности, абсолютного послушания — одержала победу, вследствие чего господствующие натуры приговорены 1. к подхалимству 2. к мукам совести,— а твор ческие натуры чувствовали себя подстрекателями против Бога, страдая от неуверенности, ощущая вечные ценности как помеху. — Варвары показали, что умение соблюдать меру у них не прижилось: они боялись природных страстей и влечений и порочили их: — та же картина и у правящих государей и высших сословий. — С другой стороны, возникало подозрение, что всякая умеренность есть слабость, признак старения и усталости (так, Ларошфуко высказывает предположение, что «добро детель» всего лишь красивое слово в устах тех, кому уже не nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: доставляют удовольствия пороки). Само стремление к со блюдению меры изображалось как занятие, требующее су ровой закалки, самообуздания, аскезы, как борьба с дьяво лом и т.п. Естественное удовольствие эстетической натуры от чувства меры, наслаждение красотой меры предпочитали не замечать или отрицать, ибо возобладало стремление к анти эвдемонической морали. До сей поры не было веры в радость соблюдения меры — эту радость всадника на лихом коне! — Посредственность слабых натур путали с умеренностью сильных! In summa: самые лучшие вещи были опорочены (потому что слабаки или неумеренные свиньи выставляли их в дур ном свете) — а лучшие люди оставались в тени и часто сами не знали о своих достоинствах.

871. Порочные и необузданные люди: их пагубное влияние на оценку вожделений. Это ужасающее варварство нравов, кото рое, главным образом в средневековье, понуждало к насто ящему «поясу добродетели» — наряду со столь же ужасающи ми преувеличениями относительно того, что составляет цен ность человека. Борющаяся «цивилизация» (обуздание) нуж дается во всевозможных кандалах и пытках, дабы выстоять перед лицом страшной и хищной природы. Тут происходит совершенно естественная путаница, хотя и самого дурного влияния: то, что люди власти и воли в силах от себя требовать, задает меру тому, что они себе по зволяют. На деле такие натуры суть противоположность лю дям порочным и необузданным, хотя при некоторых обсто ятельствах они делают вещи, за которые менее значитель ного человека уличили бы в пороке и неумеренности. Здесь чрезвычайно вредит делу понятие «равноценнос ти людей перед богом»: запрещению подвергались действия и воззрения, которые сами по себе просто относятся к пре рогативам сильных, родившихся сильными,— как если бы таковые действия и воззрения вообще были недостойны че ловека. Всю тенденцию сильного человека дискредитирова ли, выставив защитные средства слабейших (в том числе и перед собой слабейших) в качестве эталона ценности. Путаница зашла так далеко, что даже непревзойденных виртуозов жизни (самодостаточное величие которых явля ет ярчайший контраст всему порочному и «необузданно nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание му») заклеймили самыми бранными словами. Еще и сегод ня все почитают своим долгом охаивать Чезаре Борджиа — это же просто смешно. Церковь отлучала немецких кайзе ров за их пороки: как будто монаху или священнику дано судить о том, какие требования вправе предъявить себе, скажем, Фридрих II. Дон Жуана прямиком отправляют в преисподню: как это наивно! Неужели еще не заметно, что интересных людей на небе явно недостает?.. Только лиш няя подсказка дамочкам, где им поскорее обрести свое бла женство… При минимальной последовательности мысли и, кроме того, сколько нибудь углубленном взгляде на то, что есть «великий человек», не приходится сомневаться в том, что церковь всех «великих людей» сошлет в ад,— ибо она борется против всякого «величия человека»… 872. Права, которые человек себе присваивает, прямо со относятся с обязанностями, которые он на себя возлагает, с задачами, которые он чувствует себе по плечу. Большин ство людей не имеет права на существование, они только несчастье для людей высших.

873. Превратное понимание эгоизма, со стороны заурядных натур, которые ведать не ведают о жажде покорения и не насытности большой любви, равно как не ведают и об изли вающихся чувствах силы, которые одолевают, влекут к себе, льнут к сердцу — о тяге художника к своему материалу. Или хотя бы просто о жажде деятельности, которая ищет себе поприща. — В обычном «эгоизме» как раз «не эго», некое «глу бокое среднее», родовой человек взыскует самосохранения — оно то и возмущает, когда его подмечают более редкие, более тонкие и менее заурядные люди. Ибо они рассужда ют так: «Мы — более благородные! В сохранении нас куда боль ше смысла, чем в сохранении этой скотины!» 874. Вырождение правителей и правящих сословий учинило в истории больше всего безобразий! Без римских кесарей и римского общества не пришло бы к господству безумие хри стианства. Когда маленького человека начинают одолевать сомне ния,— а вправду ли бывают высшие люди,— вот тут то и под стерегает опасность! А кончается дело тем, что и у малень nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ких, покорных, скудоумных, оказывается, тоже есть добро детели и что перед богом все люди равны, что есть non plus ultra глупости, какая только бывает на свете! А в итоге выс шие люди сами начинают подлаживаться под добродетель ные мерки рабов,— считать себя «гордыми» и т.д., а все свои действительно высшие свойства считать чем то недостойным! — Когда на вершине власти восседали Нерон или Кара калла, возникала парадоксия: самый низкий человек оказы вался ценнее, чем тот, на самом верху! Вот так и проложил себе дорогу образ бога, как можно более далекий от образа правителя,— бог, распятый на кресте!

875. Высший человек и стадный человек. Когда великих людей в настоящем недостает, из великих людей прошлого дела ют полубогов или просто богов: прорыв религии есть дока зательство того, что человек в человеке уже не находит ра дости («и в женщине тоже нет» — говоря словами Гамлета). Или: многих людей собирают в одну кучу под видом парла мента и ждут, чтобы они тут же начали действовать тира нически. Между тем «тиранство» есть дело и поприще великих людей: это на их фоне более мелкие делаются глупыми. 876. Наилучший пример тому, сколь далеко заходит неспо собность иного плебейского агитатора толпы уяснить себе понятие «высшей натуры», дает Бокль. Мнение, против которого он так страстно сражается,— что «великие люди», одиночки, князья, государственные мужи, гении, полковод цы суть рычаги и причины всех больших движений,— на са мом деле инстинктивно понято им превратно в том плане, как если бы оно утверждало, будто все существенное и цен ное в таком «высшем человеке» именно и заключается в его способности приводить в движение массы, короче, в его воздействии… Но «высшая натура» великого человека зак лючается просто в его «инако бытии», в том, какой он не посредственно, во внушаемом им чувстве ранга и дистан ции,— а не в каком то там воздействии, пусть от него хоть весь земной шар сотрясется. 877. Революция проложила дорогу Наполеону: в этом ее оправдание. Сходную цену приходится желать анархист nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание скому обвалу всей нашей цивилизации. Наполеон проложил дорогу национализму: это оговорка не в его пользу. Ценность человека (отрешаясь от дешевых критериев моральности и аморальности, ибо этими понятиями цен ность человека даже не затрагивается) заключается не в его полезности: ибо он продолжал бы существовать, даже если вокруг него никого бы не было, кому бы он мог принести пользу. И почему не предположить, что от человека, стояще го во главе всего рода человеческого, будут исходить как раз самые вредоносные воздействия: он так высоко, настоль ко подавляет, что все вокруг просто гибнет от зависти.

878. Определять ценность человека по тому, чем он другим людям полезен или вреден или во что он им обходится,— это зна чит ничуть не больше и не меньше, чем оценивать произве дение искусства по тем воздействиям, которые оно оказыва ет. Но этим мы к ценности человека в сравнении его с другими людь ми даже не прикоснемся. «Моральная оценка», покуда она есть оценка социальная, измеряет человека исключительно по его воздействиям. Человек со своим собственным вку сом на языке, окутанный и спрятанный своим одиночест вом, человек сам по себе, непосредственно, несообщаемо — человек непредсказуемый и неисчислимый, то есть человек выс шей, во всяком случае, иной породы: как вы хотите его оце нивать, когда вы не можете его знать, не можете сравнить? Моральная оценка повлекла за собой величайшую ту пость суждения: человека как такового недооценивают, по чти не замечают, ценность его почти отрицается. Весь итог наивной телеологии: ценность человека — толь ко относительно других людей.

879. Примат морального ставит человеческий дух весьма низко в иерархии рангов: тем самым человек лишается ин стинкта особого права, суждения a parte1, чувства свободы, свойственного творческим натурам, «детям бога» (или дья вола). И не важно, проповедует ли он господствующую мо раль или определяет своей идеал в сфере критики господст вующей морали — он тем самым уже относится к стаду, пусть даже как самая неотъемлемая его часть, как «пастырь»… со своей стороны (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 880. Замена морали волей к нашей цели, а следовательно — и к средствам для этой цели. 881. К иерархии ценностей.— Что в типичном человеке посред ственно? Что он не признает за оборотной стороной вещей ее необходимость;

что он борется с недостатками, словно без них можно обойтись;

что вместе с одним он не хочет при нять и другое,— что он типичный характер некоей вещи, или состояния, эпохи, личности норовит замутить и подров нять, признавая и одобряя за объектом только часть его свойств, другие же желая упразднить. «Желательное» для посредственности — это как раз то, с чем мы, другие, боремся — с пониманием идеала как чего то, в чем не должно оставаться ничего вредного, злого, опас ного, сомнительного, уничтожающего. Наш взгляд на это прямо противоположный: с каждым приростом человека неизбежно прирастает и его оборотная сторона, так что высший человек, если предположить, что такое понятие допустимо, будет таким, чтобы сильнее всего являть собою противоречивый характер сущего, а не прославление и одно только оправдание его… Обычные люди способны представ лять собою лишь очень маленький клочок, уголок этого при родного характера: они немедленно сойдут на нет, как толь ко начнет возрастать многообразие элементов и острота противоречий, то есть когда появятся предпосылки для величия человека. Человеку придется стать злее и добрей — такова моя формула этой неизбежности… Большинство представляют себе человека как нечто из частей и отдельностей: только когда их все помыслишь вме сте — вот тогда и появляется человек. Целые эпохи, целые народы в этом смысле являют собой нечто отрывочное;

возможно, это как то связано с экономией человеческого развития, что человек развивается частями. Однако это во все не повод забывать, что речь тем не менее идет только об осуществлении синтетического человека, что более низ кие люди, колоссальное их большинство, суть прелюдии и наброски, из взаимоигры которых тут и там является чело век целиком, человек рубеж, который и знаменует собой, сколь далеко продвинулось человечество. Однако оно дви жется вперед не непрерывно, часто уже достигнутый тип сно nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание ва утрачивается…— мы, к примеру, всеми усилиями трех столетий все еще не достигли снова уровня человека ренессан са;

а человек ренессанса, в свою очередь, в чем то отставал от человека античности… 882. Все признают превосходство греческого человека, ре нессансного человека,— но хотят получить его просто так, без его причин и условий.

883. «Очищение вкуса» может быть только следствием усиле ния типа. Наше сегодняшнее общество способно предъявить только образование — сам же образованный отсутствует. Ве ликий синтетический человек, тот, в котором различные силы добротно и ладно впряжены в одно ярмо во имя Одной цели — отсутствует. То, что мы сегодня имеем, это множественный человек, самый любопытный хаос из всех, какие, должно быть, встре чались на свете: однако это не тот хаос, что до сотворения мира, а тот, что после: Гете как красивейшее выражение этого типа (вот уж никак и нисколько не олимпиец!). 884. Гендель, Лейбниц, Гете, Бисмарк — показательны для сильного немецкого типа. Непринужденно живущие между противоречиями, полные той гибкой силы, что умело ос терегается догм и доктрин, используя одну против другой, а сама оставаясь свободной. 885. Одно я понял точно: если бы возникновение великих и редкостных людей зависело от согласия многих (еще и при условии, что они бы знали, какие свойства нужны для вели чия, равно как и то, за счет чьих издержек всякое величие развивается) — ну, в таком случае сколько нибудь значитель ных людей не было бы вообще никогда! Ход вещей, однако, вершит свой путь независимо от со гласия или несогласия подавляющего большинства — вот по чему кое что удивительное на Земле все таки пробилось и прижилось.

886. Иерархия человеческих ценностей.

а) Не следует судить о человеке по отдельным его де лам. Эпидермальные поступки. Нет ничего более редкого, чем nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: личностный поступок. Сословие, ранг, народ, раса, окруже ние, случай — все это скорее находит выражение в деянии или поступке, нежели «личность». б) Не следует вообще предполагать, что многие люди — «личности». Кроме того, некоторые являют собой сразу несколько личностей, а большинство — не личности вовсе. Всю ду, где перевешивают заурядные свойства, от которых за висит дальнейшее существование типа, наличие в челове ке личности было бы расточительством, роскошью, тут во все не имело бы смысла о «личности» спрашивать. Это но сители, инструменты трансмиссии. в) «Личность» — факт относительно изолированный, а с точки зрения куда большей важности поддержания даль нейшего течения и заурядности — так и вовсе почти нечто противоестественное. Необходимые предпосылки для воз никновения личности — это некоторая временная изоля ция, вынужденная жизнь на осадном положении, что то вроде затворничества с большой степенью замуровки;

а прежде всего — гораздо меньшая впечатлительность, чем у среднего человека, чья человечность контагиозна. Первый вопрос относительно иерархии рангов: насколько тот или иной человек отмечен одиночностью, «штучностью» или стадностью. (В последнем случае его ценность заклю чается в свойствах, обеспечивающих дальнейшее существо вание его стада, его типа, в первом же — как раз в том, что его выделяет, изолирует, защищает и обеспечивает ему его одиночность.) Вывод: одиночный тип не следует оценивать по стадным критериям, а стадный — по одиночностным. С высшей точки зрения оба они необходимы, равно как необходим и их антагонизм,— и ничто так не достойно го нения, как пресловутая «желательность» чего то третьего, что возникло бы из этих двух («добродетель» как гермаф родитизм). Это ровно настолько же «желательно», как сбли жение и примирение полов. Типичное развитие — разверзание пропасти все глубже… Понятие вырождения для обоих случаев: когда стадо по своим свойствам приближается к одиночным существам, а те к свойствам стада,— короче, когда они друг с другом сбли жаются. Это понятие вырождения находится в стороне от всякой моральной оценки.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание 887. Где следует искать самые сильные натуры. — Вымирание и вырождение одиночных видов больше и страшнее по сво им масштабам;

инстинкт стада и традиция ценностей — все это против них;

их орудия обороны, их защитные инстинк ты и без того недостаточно сильны и надежны,— нужно боль шое благоприятствование случая для их процветания (в са мых низких и запущенных обществом сферах они процве тают чаще всего;

если надо найти личность, то именно в низах она сыщется скорей и верней, чем в средних классах!) Борьба сословий и классов, нацеленная на «равнопра вие». Когда она более или менее завершится, вот тут и раз разится борьба против одиночной личности. В известном смы сле легче всего таковая сумеет сохраниться и развиться в демок ратическом обществе: то есть там, где грубые средства обо роны более не требуются, где уже существует определен ная привычка к порядку, честности, справедливости и до верие к нормативным условиям. Сильных надо крепче всего привязывать, бдительней всего присматривать за ними, заковывать в цепи, сторо жить — так повелевает инстинкт стада. Для них создается режим самоподавления, асктической изоляции или «обязан ностей» работы на износ,— режим, при котором обрести себя уже невозможно. 888. Попытаюсь вывести экономическое обоснование добро детели. — Задача в том, чтобы сделать человека максималь но полезным и сколько возможно приблизить его к безуп речной машине: ради этой цели его надо оснастить добро детелями машины (то есть он должен научиться восприни мать состояния, при которых он функционирует как по лезная машина, как наиболее полноценные: для этого нуж но добиться, чтобы иные состояния представлялись ему как можно более тошными, опасными и скверными). Здесь первый камень преткновения — скука, однообра зие, сопутствующие всякой машинальной деятельности. На учиться переносить эту скуку, и не только переносить, а ви деть ее в ореоле высшего удовольствия,— именно это оста валось до сих пор задачей всякого традиционного образова ния. Научиться чему то, до чего нам не было дела, и именно в этом объективном «занятии» ощутить свой «долг»;

научить ся разделять в сознании оценку долга и радости, отделить nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: их друг от друга — в этом и состоят неоценимая задача и бес ценные достижения образовательной системы. Вот почему словесник по сию пору остается в наших школах «воспита телем вообще»: сама его деятельность являет собой образец всякой доведенной до совершенства монотонной работы. Это под его знаменами юношество доблестно приучается «зуб рить» — то есть усваивает азы усердия в машинальном испол нении будущего долга (в качестве государственного служаще го, супруга, конторского писаки, читателя газет и солдата). Подобное существование, видимо, еще более нуждается в философском обосновании и прояснении, чем всякое иное: это значит, что приятные чувства необходимо силами какой то непогрешимой инстанции вообще понизить в ранге, объя вить неполноценными;

тогда как «долг сам по себе», а быть может, даже пафос почтительности в отношении всего, что неприятно,— вознести, и даже более того: преподнести это требование как некий глас по ту сторону всякой полезности, приятности, целесообразности,— как императив… (Тип: Кант как фанатик формального понятия «ты должен»).

889. Экономическая оценка прежних идеалов.

Законодатель (или инстинкт общества) выбирает не которое число состояний и аффектов, задействование ко торых гарантирует стабильную производительность (маши нализм как следствие регулярных потребностей этих аф фектов и состояний.) Если предположить, что эти состояния и аффекты со держат в себе ингредиенты чего то нежелательного, тог да следовало бы найти средство преодоления этого неже лательного за счет ценностного представления, которое позволяло бы чувство неохоты, неудовольствия восприни мать как весьма ценное, то есть в высшем смысле радост ное. Или, если свести это к формуле: «Как что то неприят ное сделать приятным?» Например, сделав его доказатель ством силы, власти, самопреодоления. Или если в нем доб лестно проявляется наше послушание, наше согласие с за коном. Равно как и наше чувство общности, чувство ближ него, чувство отчизны — доказательством нашей «человеч ности», нашего «альтруизма», нашего «героизма». Цель идеалов — побудить людей охотно делать неприят ные вещи.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание 890. Умаление человека долгое время должно оставаться единственной целью: ибо сперва нужно создать простор ный фундамент, дабы на нем мог разместиться более силь ный вид человека. (Поскольку до сих пор всякий более силь ный вид стоял на одном уровне с низшими.) 891. Абсурдное и презренное ханжество всякого идеализ ма, который не желает заурядность признавать заурядной и, вместо того чтобы испытывать торжество при виде ис ключительности, негодует при виде трусости, лживости, мелкости и низости. Не следует хотеть ничего иного! Надо толь ко шире разверзать эту пропасть! Следует заставить высший вид обосабливаться — ценой жертв, которые он приносит сво ему бытию. Основная мысль: усугублять дистанции, не создавая про тивоположностей. Все промежуточные образования убирать, уменьшать их влиятельность: это главное средство, чтобы сохранить дистанции.

892. Разве можно посредственностям внушать отвращение к их посредственности! Как нетрудно заметить, я делаю как раз обратное: каждый шаг от посредственности ведет — так я учу — в аморальность… 893. Ненависть к посредственности недостойна филосо фа — она почти ставит под вопрос его право на собственную «философию». Как раз потому, что сам он исключение, он обязан брать под защиту правило, помогая всему среднему сохранять уважение к себе.

894. Против чего я борюсь: против того, чтобы исключи тельный вид воевал с правилом вместо того, чтобы понять, что дальнейшее существование правила есть предпосылка для дальнейшей ценности исключения. Например, те из женщин, которые, вместо того чтобы воспринимать свою неумеренную тягу к учености как отличие, желают изме нить положение всех женщин и женщины вообще… 895. Преумножение силы вопреки промежуточному, времен ному упадку индивидуума: — обосновать новый уровень;

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: — методика собирания сил ради сохранения мелких до стижений в противоположность неэкономичному расточи тельству;

— разрушительная натура со временем будет обуздана и станет инструментом этой будущей экономики;

— сохранение слабых, поскольку предстоит проделать неимоверную массу мелкой работы;

— сохранение умонастроений, при которых существо вание слабых и страдальцев еще возможно;

— насаждать солидарность как инстинкт — против инстин ктов страха и раболепия;

— борьба со случайностью, в том числе и со случайнос тью «великого человека».

896. Борьба против великих людей оправдана по экономи ческим причинам. Ибо они опасны — случайности, исключе ния, ненастье, достаточно сильное, чтобы поставить под вопрос все долго строившееся и долго обосновывавшееся. Взрывоопасное не только безвредно разряжать, но и по воз можности предотвращать самую его разрядку… Основной инстинкт всякого цивилизованного общества. 897. Кто задумается над тем, каким образом человек как тип может возвыситься до своего высшего расцвета и могу щества, тот сразу поймет, что человека первым делом долж но поставить вне морали: ибо мораль в существенных сво их задачах устремлена как раз на противоположное, то есть к тому, чтобы всюду, где это развитие к расцвету идет, за тормозить его или уничтожить. Ибо подобное развитие и в самом деле потребляет на службу себе такое неимовер ное количество людей, что обратное движение представля ется только естественным: более слабые, изнеженные, бо лее средние души ощущают необходимость занять позицию против подобного сияющего преизбытка жизни и силы, а для этого им нужно иметь новую систему ценностей, соглас но которой они могли бы жизнь в этой высшей полноте при говорить, а по возможности и разрушить. Морали постоль ку присуща враждебная жизни тенденция, поскольку она стремится подавить типы жизни. 898. Сильные люди будущего. — То, чего прежде тут и там дос тигали отчасти нужда, отчасти случай, а именно: условия nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание возникновения более сильного вида,— мы теперь в состоя нии постигнуть и сознательно к этому стремиться: мы мо жем создать условия, при которых подобное возвышение возможно. До сей поры всякое «воспитание» имело в виду общест венную пользу — не возможную пользу для будущего, а поль зу для сиюминутно существующего общества. Хотели иметь для этого общества «инструменты». Но если допустить, что богатство сил было бы больше, то вполне можно помыслить и отвод части сил, целью которых следовало бы сделать не поль зу общества, а будущую пользу. Такую задачу следовало бы поставить по мере понима ния того, насколько современная форма общества нуждает ся в радикальном преобразовании, дабы когда нибудь смочь существовать уже не только ради сохранения самой себя, а лишь как средство в руках более сильной расы. Усугубляющееся умаление человека как раз и есть дви жущая сила, заставляющая подумать о выведении более силь ной расы, преизбыток которой состоял бы как раз в том, в чем умаленный вид совсем ослаб или слабеет (воля, ответ ственность, знание себя, умение полагать себе цели). Средства к этому — те, которым учит история: изоляция путем внушения интересов самосохранения, обратных тем, что являются нормой сегодня;

внедрение новых ценностей;

от стояние, дистанция как пафос;

свободная совесть во всем, что сегодня является самым пренебрегаемым и подзапрет ным. Выправление европейского человека — это грандиозный процесс, который не остановить: но его следует еще более ускорить. Тем самым задана необходимость дистанции, иерархии рангов, разверзания пропасти, а вовсе не необходимость этот процесс замедлять. Коль скоро этот выправленный человек будет выве ден, потребуется оправдание для его существования: оное заключается в служении новому, суверенному человеческо му виду, который на этом новом типе человека будет осно вываться и лишь через него сумеет возвыситься до своей миссии. Это не только раса господ, задача которой исчерпыва лась бы тем, что она правит;

но раса со своей собственной жизненной сферой, с преизбытком силы для красоты, отва nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ги, культуры, манер, возведенных в духовность;

утвержда ющая раса, которая может позволить себе любую, самую большую роскошь… достаточно сильная, чтобы не нуждать ся в императиве добродетели, достаточно богатая, чтобы не нуждаться в бережливости и мелочном педантизме, раса по ту сторону добра и зла;

теплица для причудливых и изыс канных растений.

899. Наши психологи, чей взгляд непроизвольно прикован к одним только симптомам декаданса, то и дело возбужда ют в нас недоверие против духа. Мы видим только ослабля ющие, изнеживающие, болезнетворные воздействия духа: но вот придут новые циники соединение варвары испытатели духовного превосходства покорители с добрым нравом и избытком сил 900. Я указываю на нечто новое: разумеется, для такого де мократического существа наличествует опасность варвар ства, но ее усматривают только в глубях. Но есть и другой род варваров, они нисходят с высей: это род победительных, гос подствующих натур, что ищут материал, который они бы могли оформить. Прометей был таким варваром. 901. Основная мысль: не усматривать задачу высших видов в руководстве низшими (как это, к примеру, делает Конт), а видеть в низших базис, на котором высшие живут во имя своей собственной задачи,— на которой они только и могут зиждиться. Условия, при которых сильный и благородный вид спосо бен сохраниться (в смысле духовного взрастания), обрат ны тем, при которых существуют «индустриальные массы», все эти мелкие лавочники la Спенсер. Все, что сильнейшим и плодотворнейшим натурам дозво лено для осуществления их экзистенции,— праздность, аван тюры, безверие, даже распутство,— все это, будь оно дозво лено натурам заурядным, с неизбежностью погубило бы их — и действительно губит. Здесь как раз уместны трудолю бие, правило, умеренность, твердые «убеждения» — коро nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание че, стадные добродетели: с ними этот заурядный род чело веков обретает совершенство.

902. К типам господства.— «Пастырь» в противоположность «господину» (первый есть средство для сохранения стада, второй — цель, ради которой стадо существует.) 903. (Периодический перевес социальных ценностных эмоций понятен и полезен: здесь перед нами сооружение подосновы, на которой наконец то сможет осуществиться более сильный род.) Масштаб силы: уметь жить при обрат ных ценностях и вечно желать их возвращения. Государство и общество как базис: всемирно экономическая точка зре ния, воспитание как взращивание. 904. Познание, которого «свободным умам» недостает: та самая дисциплина, которая сильные натуры только укреп ляет и окрыляет на великие начинания, натуры посред ственные же ломает и гнет: сомнение,— la larguer de coer1,— эксперимент,— независимость.

905. Кузница. Какими должны быть люди, которые способ ны все оценивать иначе? — Люди, обладающие всеми свой ствами современной души, но достаточно сильные, чтобы в полном здравии их преобразовать. Их средство для этой задачи.

906. Сильный человек, владеющий собой в своих инстинк тах сильного здоровья, переваривает свои дела точно так же, как он переваривает свои трапезы;

даже с тяжелой пи щей он управится сам — но в главном его ведет непогреши мый и строгий инстинкт, который не позволит ему сделать что то, что ему претит, равно как и не даст съесть что то невкусное. 907. Если бы нам дано было предусмотреть условия, благо приятные для возникновения существ высочайшей пробы! Это неимоверно, тысячекратно сложно, и вероятность ошиб ки очень велика: вот почему подобное стремление нисколь широта сердца (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ко не вдохновляет.— Скепсис.— Против него мы можем: усу губить мужество, проницательность, суровость, независи мость, чувство безответственности, повысить точность ве сов и надеяться, что счастливые случайности придут нам на помощь.

908. Прежде чем думать о действовании, надо проделать бесконечную работу. В главной задаче, однако, нашей луч шей и наиболее предпочтительной деятельностью будет, очевидно, толковое, с умом, использование сложившегося по ложения. Ибо реальное создание таких условий, какие преж де создавал только случай, предполагает поистине железных людей, какие еще не жили на свете. Значит, сперва утвер дить и осуществить личный идеал! Кто познал человеческую природу, возникновение высших проявлений ее, тот содрогнется перед человеком и будет бе жать всякого действования: результат унаследованной систе мы ценностей!! Природа человека зла — в этом мое утешение, ибо оно есть порука силы. 909. Типичные самопроявления. Или: восемь основных вопросов. 1. Хочет ли человек быть многообразней или проще. 2. Хочет ли человек быть счастливым — или быть рав нодушный к счастью и несчастью. 3. Хочет ли человек быть довольным собой — или тре бовательнее к себе и беспощаднее. 4. Хочет ли человек быть мягче, уступчивей, человеч нее — или «бесчеловечнее». 5. Хочет ли он быть умнее — или безогляднее. 6. Хочет ли он достигнуть цели — или от всяких целей уклониться (как это делает, к примеру, философ, чующий во всякой цели предел, угол, тюрьму, глупость…) 7. Хочет ли, чтобы его уважали — или боялись? Или пре зирали! 8. Хочет ли быть тираном — или соблазнителем — или пастырем — или стадным животным?

910. Людям, до которых мне хоть сколько нибудь есть дело, я желаю пройти через страдания, покинутость, болезнь, на nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание силие, унижения — я желаю, чтобы им не остались неизвес тны глубокое презрение к себе, муки неверия в себя, горечь и пустота преодоленного;

я им нисколько не сочувствую, по тому что желаю им единственного, что на сегодня способ но доказать, имеет человек цену или не имеет: в силах ли он выстоять… 911. Счастье и самодовольство «лаззарони» или «блажен ство» у «прекрасных душ» или чахоточная любовь гернгу теровских пиетистов ничего не доказывают относительно иерархии рангов среди людей. Будучи великим воспитате лем, следовало бы всю эту расу «блаженных» со всею беспо щадностью, кнутом загонять в несчастье. Опасность умале ния, расслабленности тут как тут;

— против спинозистского или эпикурейского счастья и против всякого расслабленно го безделья в созерцательных состояниях. Если же добро детель есть средство к такому счастью, значит, надо обуздать и добродетель.

912. Я вообще не представляю, каким образом человек спо собен наверстать недостаток своевременной и хорошей шко лы. Такой человек себя не знает;

он идет по жизни, не на учившись ходить;

младенческая дряблость мускулов все еще выдает себя на каждом шагу. Иногда жизнь еще столь мило сердна, что позволяет эту суровую выучку благоприобрес ти: допустим, через многолетний недуг, потребовавший чрезвычайного напряжения воли и самососредоточеннос ти;

или внезапно обрушившаяся беда, не только на самого, но и на жену с ребенком, что вынуждает к деятельности, которая снова сообщает энергию дряблым тканям, черпая ту гую упругость из жизненной воли… Однако при любых об стоятельствах наиболее желательным вариантом остается суровая дисциплина в нужное время, то есть еще в том возра сте, когда высокий уровень предъявляемых требований вы зывает в человеке гордость. Ибо именно это отличает су ровую выучку как выучку истинно хорошую от всякой иной: что тут от человека требуют многого;

что хорошего, даже отличного требуют как чего то вполне нормального;

что по хвала скупа и редка, а индульгенция отсутствует;

что пори цание высказывается резко, по существу и без скидок на талант и происхождение. Такая выучка необходима во всех nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: отношениях, что в физической сфере, что в умственной, и было бы роковой ошибкой пытаться отделить здесь одно от другого! Одинаковая дисциплина формирует дельного воен ного и дельного ученого;

а при ближайшем рассмотрении — не бывает дельного ученого, у которого не было бы «в кро ви» инстинктов дельного военного… Умение приказывать и умение с гордым достоинством подчиняться;

стоять в строю, но быть способным в любой момент взять на себя предводительство;

уюту предпочитать опасность;

не взве шивать на мелочных весах дозволенное и недозволенное;

быть большим врагом всему убогому, хитрому, паразитичес кому, нежели просто злу… Чему научаются в суровой этой школе? Умению подчиняться и приказывать.

913. Наград и отличий не признавать, но делать то, что выше всякой похвалы — и даже выше всякого понимания. 914. Новая форма моральности: обет верности в договорен ности о том, что делать, а чего не делать, вполне осознан ное отрешение от многого. Испытывать себя: достаточно ли зрел для этого. 915. Я хочу и аскетизму вернуть права естественности;

вме сто прежней установки на отрицание — установка на укреп ление;

гимнастика воли;

самоограничения, определенное себе время поста любого рода, в том числе и в духовной сфере;

казуистика дела в отношении к нашему мнению о соб ственных силах — опыты с приключениями и произвольны ми опасностями. (Diners chez Magny1 — сплошь духовные ла комки с испорченными желудками.) — Следовало бы так же изобрести испытания и в умении держать слово. 916. Что испорчено превратным употреблением со сторо ны церкви: 1. Аскеза: уже почти ни у кого нет мужества снова из влечь ее на свет, показать ее естественную полезность и не заменимость в деле воспитания воли. Наш абсурдный педа гогический мир (которому в качестве эталона все время гре зится «достойный подданный государства») полагает, что трапезы у Маньи (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание задачи его исчерпываются «преподаванием», дрессировкой мозгов;

у него даже не хватает ума понять, что сперва потреб но нечто иное, а именно воспитание силы воли;

экзамены сдаются и принимаются в чем угодно, кроме главного — уме ет ли человек хотеть, вправе ли он давать обещания;

моло дой человек считается готовым к жизни, ни разу даже не задавшись вопросом, не дрогнув любопытством к этой выс шей ценностной проблеме своей натуры. 2. Пост — в любом смысле,— в том числе и как средство сохранить тонкую восприимчивость, «охоту» и вкус ко всем хорошим вещам (например, временами вовсе не читать, или не слушать музыку, или не жить «достойно» — для доб родетели тоже нужно иметь свои постные дни). 3. «Монастырь» — временная изоляция, строгая отрешен ность, с отказом, например, от писем;

своего рода глубочай шее самоосмысление и новообретение себя, стремящееся избежать не «искушений», но «долга», «обязанностей»: выход из привычного хоровода среды, выход из под тирании вне шних раздражителей и воздействий, которая обрекает нас на то, чтобы расходовать наши силы только на «реакции», не позволяя этим силам накапливаться и прорываться спон танной активностью. Посмотрите внимательней на наших ученых: они способны думать уже только реактивно, то есть им, чтобы начать думать, сперва нужно что то прочесть. 4. Праздники. Надо быть совсем уж толстокожим, что бы не воспринимать нынешнее присутствие христиан и христианских ценностей как гнет, под которым всякое ис тинно праздничное настроение летит к черту. Ибо празд ник включает в себя: гордость, озорство, раскованность;

ду рачество и шутовство;

издевку над занудством и тупостью всех мастей;

божественное согласие с собой, подтвержде ние себя из всей своей анимальной полноты и цельности — то есть все сплошь состояния, которым ни один христиа нин не имеет права честно сказать «да». Праздник — это язычество par excellence. 5. Малодушие перед собственной природой: костюмировка в «моральность» — чтобы не нужна была моральная формула, да бы относиться к какому то своему аффекту одобрительно: мас штаб, насколько человек способен сказать «да» природе в самом себе,— сколь далеко или сколь близко ему потом к мо рали «возвращаться»… nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 6. Смерть. Глупый физиологический факт надо обратить в моральную необходимость. Жить так, чтобы в свое время иметь свою волю к смерти!

917. Чувствовать себя сильнее — или, иными словами: радость — она всегда предполагает сравнение (но не обязательно с другими, а с собой, внутри своего состояния роста, даже не зная, насколько ты сам себя сравниваешь). — Искусственное укрепление сил: за счет ли тонизирую щих химических препаратов, за счет ли тонизирующих заб луждений («навязчивые представления»). Например: — чувство уверенности, какое свойственно христианину. Он чувствует себя сильным в своем праве доверять, в сво ем праве быть терпеливым и собранным: он обязан этим чувством вполне безумному представлению, что его обере гает Бог;

— чувство превосходства, какое должен испытывать, до пустим, халиф Марокко, когда ему показывают только та кие карты мира и глобусы, на которых три его соединен ных королевства занимают четыре пятых земной суши;

— чувство единственности, когда, допустим, европеец воображает, будто все развитие культуры свершается в Ев ропе, а самого себя при этом видит этаким всемирным про цессом в миниатюре;

или когда в глазах христианина все существование вертится вокруг «спасения человека». — Все зависит от того, где, в чем испытываешь гнет и несвободу: в зависимости от этого и воспроизводишь в себе соответствующее чувство укрепления собственных сил. Фило соф, например, как раз в процессе самой холодно отвлечен ной, самой транс вершинной умственной гимнастики чув ствует себя как рыба в воде, тогда как краски и звуки его угнетают, не говоря уж о смутных вожделениях, то есть о том, что другие именуют «идеалом». 918. Всякий нормальный мальчишка глянет иронически, если спросить его: «Хочешь стать добродетельным?» Зато он же восторженно раскроет глаза, если спросить его: «Хо чешь стать сильнее, чем другие ребята?» Как же стать сильнее? Долго решаться, но твердо держаться того, на что ре шился. Остальное придет.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание Натуры скоропалительные и изменчивые — обе из разряда слабых натур. Не смешивать себя с ними, чувствовать дис танцию — заранее! Беречься добродушных! Общение с ним расслабляет. Хорошо всякое общение, в котором упражняется ору жие и защитная броня наших инстинктов. Общение, в ко тором можно испытать всю свою изобретательность, всю свою силу воли… Именно здесь видеть различительное, а не в знании, проницательности ума, остроумии. Надо учиться приказывать, заранее учиться — точно так же, как и учиться повиноваться приказам.— Учиться скром ности, такту в скромности: достойную скромность в себе выделять и чтить… так же и с доверием — выделять и чтить… За что приходится расплачиваться больнее всего? За ложную скромность;

за то, что не соблаговолил расслышать сокровеннейшие потребности свои;

в себе обознался;

себя принизил;

утратил тонкость слуха к голосу собственных инстинктов;

— этот вот недостаток почтения к себе потом мстит за себя всяческого рода утратами: здоровья, дружбы, рас положения духа, гордости, веселья, свободы, твердости, мужества. Задним числом никогда не прощаешь себе этот недостаток подлинного, не ложного эгоизма, а видишь в нем лишь препону, неверие своему настоящему ego.

919. Как бы мне хотелось, чтобы люди для начала стали ува жать самих себя: все остальное последует из этого. Правда, тем самым ты для других перестаешь существовать, ибо как раз это они прощают в последнюю очередь. Как это так? Че ловек — и сам себя уважает? Это, однако, нечто совсем иное, чем слепой позыв лю бить самого себя: нет ничего более обыкновенного — как в любви полов, так и в двойственности, именуемой нашим «я»,— чем презрение к тому, что любишь, чем фатализм в любви.

920. «Хочу того то и того то»;

«хотелось бы, чтобы то то и то то было так то»;

«я знаю, что то то и то то обстоит так то» — градации силы: человек воли, человек потребности, че ловек веры.

921. Средства, благодаря которым сильный вид способен сохра ниться.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Признавать за собою право на исключительные дей ствия;

как попытку самопреодоления и свободы. Добровольно уходить в состояния, где нельзя не быть варваром. Через аскезу любого рода обрести в себе чувство пре восходства и твердой уверенности относительно своей си лы воли. Не быть сообщительным;

молчание;

остерегаться оба яния. Учиться послушанию, в том смысле, что это позволяет испытать себя на самосохранение. Казуистика предела че сти, доведенная до изощренности. Никогда не руководствоваться принципом: «что дозво лено одному, то разрешается и другому» — а только наоборот! Возмездие, право на ответный удар рассматривать как привилегию, признавать как отличие. Не возбуждать добродетельных амбиций в других.

922. Каким манером следует обходиться с дикими народа ми, равно как и то, что «варварство» средств в данном слу чае вовсе не произвол и не прихоть,— все это можно in praxi очень даже осязаемо ощутить, стоит во всей своей европей ской изнеженности очутиться перед необходимостью — на берегу Конго или еще где нибудь — удерживать в повинове нии настоящих варваров.

923. Воинственные и мирные. — Спроси себя: чувствуешь ли ты в своей крови инстинкты воина? А если да, задай себе следующий вопрос: ты по своему инстинкту воин завоева тель или воин сопротивленец? — Остаток человечества, все, что по своему инстинкту не воинственно, хочет мира, хочет согласия, хочет «свобо ды», хочет «равных прав»: — все это только разные имена и разные степени одного и того же. — Податься туда, где нет нужды обороняться. Такие люди не будут в мире с собой, если жизнь вынуждает их оказывать сопротивление. — Создавать предпосылки, при которых вообще боль ше не будет войн. — На худой конец — покориться, подчи ниться, уступить. Все лучше, чем вести войну. Так, к приме ру, подсказывает инстинкт христианину. — У прирожден ных воинов нечто вроде вооружения заложено в самом ха nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание рактере, в выборе состояний, в формировании каждого свойства натуры: у первого типа лучше развито «оружие», у второго — «броня». Безоружные, беззащитные — какие им нужны вспомо гательные средства и доблести, чтобы это выдержать, что бы самим одержать победу.

924. Во что превратится человек, у которого не будет боль ше причин ни обороняться, ни нападать? Что останется от его аффектов, если лишить его тех, в которых его броня и его оружие?

925. Замечание по поводу одной niaiserie anglaise1. — «Не делай людям того, чего не желаешь себе.» Это считается муд ростью;

это считается в высшей степени умным;

это счита ется основой морали — «золотыми словами». В это верит Джон Стюарт Милль — и вообще кто только из англичан в это не верит… Между тем это изречение не выдерживает самой легкой атаки. Правило «не делай того, что могут сде лать тебе» запрещает действия ввиду их возможных не благоприятных последствий: задняя мысль тут в том, что за всякое действие неизбежно возмездие. Ну, а как быть, если кто то с таким принципом в руках вдруг додумается и ска жет: «как раз только такие поступки и надо совершать, дабы нас не упредили, дабы лишить других возможности посту пить так с нами»? С другой стороны: представим себе кор сиканца, которому его кодекс чести предписывает вендет ту. Ему тоже неохота получать пулю в лоб: однако перспек тива эта, вероятность получить пулю, не удержит его от удовлетворения своей чести… А разве мы во всех наших при личных поступках не подчеркнуто равнодушны к тому, что из этих деяний для нас воспоследует? Выходит, избегать дел, которые могли бы иметь для нас неблагоприятные последствия,— это значило бы прежде всего вообще все при личные поступки запретить… Изречение, однако, чрезвычайно ценно тем, что вы дает в себе определенный человеческий тип: в нем замеча тельно сформулирован стадный инстинкт,— быть равным, себя считать равным: как ты мне, так и я тебе.— Здесь пе английской чепухи (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ред нами непогрешимая вера в эквивалентность поступков, которой в реальных жизненных обстоятельствах просто не бывает. Не всякое действие может воздасться: между дей ствительными «индивидуумами» не бывает одинаковых, равных действий, следовательно, не бывает и «возмездия»… Если я что то делаю, когда я что то делаю, меня меньше все го занимает мысль, приложимо ли подобное же действие к какому либо человеку еще: это мое действие, мой поступок… Так что нельзя мне ничего «возместить», против меня мож но совершить только какое то «иное» действие.

926. Против Джона Стюарта Милла. Меня приводят в ужас его банальности типа: «что дозволено одному, то можно и другому;

чего ты сам не желаешь и т.п., того не причиняй и другим»,— которыми он стремится обосновать все челове ческие отношения на принципах взаимных платежей, так что всякое наше действие становится как бы расчетом за что то нам оказанное. Здесь исходная посылка неблагородна в са мом первичном смысле: предполагается эквивалентность действий — моих и твоих;

сокровеннейшая, личностная цен ностность всякого действия попросту аннулируется (то есть отменяется именно то, что ничем нельзя ни возместить, ни оплатить). «Взаимность» — это не только пошлость, но и ни зость: как раз то, что нечто, мною сделанное, не может и не должно быть сделано никем другим, что не должно быть возмещения,— кроме разве что избраннейшей сферы «рав ных мне», inter pares1;

— что в более глубоком смысле ника кая «отдача» невозможна, потому что ты есть нечто един ственное, а значит, и совершаешь нечто единственное,— это принципиальное убеждение и лежит в основе аристократи ческого отделения себя от толпы, ибо это толпа верит в равен ство и, как следствие, в возместимость и «взаимность». 927. Провинциализм и мелкое скупердяйство моральных оценок, равно как и всех этих «полезно» и «вредно», имеет и свой хороший смысл;

это необходимая перспектива обще ства, которое по части последствий способно разглядеть лишь близкое и наиближайшее.— Государству же и политику по требно уже более надморальное мышление: ибо он обязан среди равных (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание просчитывать куда более сложные комплексы воздействий. Примерно так же можно помыслить себе всемирное эко номическое хозяйство, имеющее столь далекие перспекти вы, что все отдельные его требования на данный момент могли бы казаться несправедливыми и абсурдными.

928. «Последовать зову чувства?» — Подвергать свою жизнь опасности, подчиняясь великодушному порыву, мгновенно му импульсу — это немногого стоит… и не характеризует даже… в способности к этому все равны — а в решимости к этому преступник, бандит и корсиканец наверняка превзой дет нас, людей порядочных… Более высокая ступень: и этот порыв в себе преодолеть и совершить героическое деяние не импульсивно, но хлад нокровно, обдуманно, без буйства энтузиастических востор гов… То же самое относится и к состраданию: сперва его не обходимо привычно процедить через сито разума, в против ном случае оно столь же опасно, как какой нибудь аффект… Слепая податливость аффекту, совершенно безразлич но, какому — великодушному, сострадательному, враждебно му,— причина многих величайших бед. Величие характера состоит не в том, чтобы этих аффек тов не иметь вовсе,— напротив, такой характер обладает ими в ужасающей степени,— но в том, чтобы брать их под уздцы… и брать даже без всякой радости от такого обузды вания, а просто потому, что… 929. Отдать свою жизнь за дело — очень эффектно. Но жизнь за всякое отдают: аффекты, скопом и порознь, требуют удов летворения. Сострадание ли это, гнев или месть,— то, что из за них на кон поставлена жизнь, мало меняет в их ценности. Сколько бедняг пожертвовало жизнями ради смазливень ких бабенок — и, что гораздо хуже, даже своим здоровьем. Коли у тебя есть темперамент, то опасные вещи выбираешь инстинктивно: например, приключения умственных спе куляций, если ты философ;

или аморальность, если ты добро детелен. Один род людей не любит рисковать, другой любит. Значит ли это, что мы, вторые, презираем жизнь? Напро тив, мы инстинктивно ищем жизни, возведенной в иную сте пень, жизни в опасности… но этим вовсе не хотим, еще раз nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: повторю, быть добродетельнее других. Паскаль, например, ничем не хотел рисковать и остался христианином: может, это и было добродетельно. — Чем то всегда жертвуешь… 930. Сколькими выгодами жертвует человек, как мало он «своекорыстен»! Все аффекты и страсти его требуют свое го права — и как же далек аффект от разумной пользы свое корыстия! Человек хочет не своего счастья;

надо быть англичани ном, чтобы верить, будто человек всегда ищет только своей выгоды. Влечения наши стремятся в долгой страсти посягать на вещи — их накопившаяся сила ищет себе сопротивления. 931. Полезны все аффекты до единого;

одни полезны пря мо, другие косвенно;

в отношении полезности абсолютно невозможно установить тут какую то шкалу ценностей,— точно так же, в экономическом измерении, хороши, то бишь полезны, все без исключения природные силы, сколько бы ужасов и непоправимых бедствий от них ни исходило. Раз ве что еще можно добавить, что наиболее сильные аффек ты — самые ценные;

если, конечно, у человека нет более мощных источников сил. 932. Доброжелательство, готовность помочь, доброта — все эти душевные качества, безусловно, оказались в таком по чете отнюдь не из за пользы, которая от них исходит, а по тому, что это состояния широких душ, которые умеют да рить и несут в себе ценность полноты жизни. Вы только по смотрите на глаза благодетеля! Это прямая противополож ность самоотрицанию, ненависти к moi1, «паскализма»… 933. Подытоживая: владение страстями, а не их ослабление и истребление! — Чем сильнее властная суверенность воли, тем большая свобода может быть предоставлена страстям. — «Великий человек» велик пространством свободы своих влечений и еще большей властью, которая умеет оп ределить этих великолепных зверюг себе на службу. «Добрый человек» на любой стадии цивилизации есть человек неопасный и полезный одновременно;

своего рода серед я (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание няк;

он являет собой во всеобщем сознании тот средний тип, которого не надо бояться, однако нельзя и презирать… Воспитание: в сущности, средство разрушать всякое ис ключение в пользу правила. Образование: в сущности, сред ство формировать вкус против всякого исключения в поль зу средней нормы. Только когда культура будет располагать избытком сил, она сможет стать теплицей и для культа излишества, куль та исключения и искушения, опасности и нюанса,— всякая аристократическая культура стремится именно к этому.

934. Все сплошь вопросы силы: как далеко надо заходить, преодолевая самосохранительные установки общества и его предрассудки? — до какой меры высвобождать в себе страшные свойства натуры, которые для большинства людей губительны? — как далеко идти навстречу истине, впуская в свою душу даже самые сомнительные стороны оной? — как далеко идти навстречу страданию, пренебрежению собой, состраданию, болезни, пороку — не будучи вполне уверен ным, что сумеешь с этим совладать? — … (что нас не погуби ло, то делает нас сильнее…) — наконец: до каких пределов давать в себе место заурядности — всему правильному, обще принятому, мелочному, доброму, честному,— не позволяя себе при этом впасть в вульгарность? … Самое тяжелое ис пытание характера: не дать разрушить себя соблазнами до бра. Добро как роскошь, как изыск, как порок… [3. Благородный человек] 935. Тип. Истинная доброта, благородство, величие души, то, которое от богатства: душа, которая дает не для того, чтобы брать,— которая не желает возвыситься за счет того, что она такая добрая;

— расточительство как тип истинной доброты, богатство личности как предпосылка.

936. [Аристократизм.] Идеалы стадного животного — те перь поставленные во главу как венец всех ценностей «людского сообщества»;

попытки придать им космическое, даже мета физическое значение — вот против чего я защищаю аристок ратизм.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Общество, сохраняющее в себе истинные уважение и деликатность в отношении свободы, должно чувствовать себя исключением и иметь перед собой некую силу, над которой оно возвышается, на которую оно смотрит враж дебно и свысока. — Чем больше я отдаю прав и ставлю себя равным, тем больше попадаю я под власть самых заурядных, в конечном счете — самых многочисленных. — Предпосылкой, которую содержит в себе аристократическое общество, дабы сохра нить между своими членами высокую степень свободы, является крайнее напряжение, возникающее из противопо ложности стремлений всех его членов: их воли к господству… Желая упразднить крайние противоположности и раз личия в рангах, вы упраздняете вместе с ними и сильную любовь, и высокие стремления, и чувство самостояния. * К реальной психологии сообщества свободы и равенства: что при этом идет на убыль? Воля к ответственности перед собой — знак упадка авто номии;

отмобилизованность, внутренняя вооруженность — в том числе и в духовной сфере: командная сила;

смысл почита ния, подчинения, умения молчать;

великая страсть, великая задача, трагедия, веселость.

937. Огюстен Тьерри, прочтя в 1814 году суждение, выс казанное де Монтлозье в его книге «De la monarchie fran aise»1, издал крик негодования и немедленно взялся за свой труд. В записках этого эмигранта было сказано: «Race d’af franchis, race d’esclaves arrachs de nos mains, peuple tribu taire, peuple nouveau, licence vous fut octroye d’tre libres, et non pas а nous d’tre nobles;

pour nous tout est le droit, pour vous tout est de grce, nous ne sommes point de votre com munnaut;

nous sommes un tout par nous mmes.» 1 «О французской монархии» (франц.) «Раса освобожденных, раса рабов, отбившихся от наших рук, народ черни, новый народ, указ пожаловал вам право быть свободными, но не право быть благородными;

только за нами это право, а за вами долг признательности;

мы не верхушка ва шего сброда, мы прежде всего сами по себе.» (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание 938. До чего же аристократический мир сам себя все боль ше и больше обескровливает и ослабляет! В силу своих бла городных инстинктов этот мир отметает собственные при вилегии, а в силу своей утонченной сверх культуры обра щает свой интерес к народу, слабым, сирым, бедным, поэзии всего убогого и т.д.

939. Бывает такая благородная и опасная неосторожность, позволяющая сделать глубокие выводы: это небрежность из быточно богатой души, которая никогда не утруждала себя ради друга, а знает только дружелюбное гостеприимство, только его практикует и умеет практиковать: сердце и дом открыты настежь для всех и каждого, входи, кто хочешь, будь то нищий, калека или король. Это и есть настоящее ра душие к людям: кому оно свойственно, у того множество «друзей», но, вероятно, ни одного друга.

940. Учение mhden gan1 обращено к людям с изобилующей силой,— не к посредственностям. Egmrteia и smhsij — толь ко одна ступень высоты: выше стоит «золотая природа». «Ты должен» — принцип безусловного послушания у сто иков, в христианских и арабских орденах, в философии Канта (неважно, послушание ли это высшему существу или понятию). Выше, нежели «ты должен», стоит «я хочу» (герои), выше, нежели «я хочу» — «я есмь» (боги греков). Варварские божества не выражают никакого стремле ния к мере — в них нет ни простоты, ни легкости, ни сораз мерности.

941. Смысл наших дворцов и парков (а вместе с тем и смысл всякого стремления к богатствам): убрать с глаз долой беспо рядок и пошлость и создать родину для благородства души. Большинство, правда, полагают, что и впрямь станут возвышенными натурами, если испытают воздействие этих прекрасных и покойных предметов: отсюда повальная мода на Италию, путешествия и т.д., отсюда же вся мания чте ния, походов в театр. Они хотят подвергнуться формовке — вот весь смысл их культурной работы! Тогда как сильные, ничего слишком (др. греч.) — см. прим.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: властные хотят формовать сами и не иметь вокруг себя ничего чуждого! Вот так же люди уходят и к великой природе, не ради того, чтобы найти себя, а чтобы потерять в ней себя и забыть ся. «Быть вне себя» — как желание всех слабых и недовольных собой.

942. Есть только урожденная знать, знать по крови. (Пояс нение для ослов: я имею в виду не словечко «фон» и не Гот ский альманах) Когда же заходит речь об «аристократии духа», то тут обычно не бывает недостатка в поводах для утайки;

ибо это, как известно, нечто вроде почетного ти тула среди честолюбивых евреев. Но один только дух не об лагораживает;

скорее ему самому потребно нечто, что его, дух, облагораживает. Что же ему для этого потребно? Бла городство кровей. 943. Что такое благородство?

— Тщательность во всем внешнем, пусть даже с некото рым оттенком фривольности в слове, одежде, поведении, если этот оттенок отделяет, держит на расстоянии, не по зволяет не отличить. — Замедленность жеста, а также долгий взгляд. Истинно ценных вещей на свете не так уж много, и они сами собою тоже тянутся к чему то ценному. Мы скупы на восхищение. — Достойное перенесение бедности и лишений, а так же болезни. — Уклонение от мелких почестей, недоверие к тому, кто легок на похвалу: ибо хвалящий всерьез полагает, будто понимает, что он хвалит: однако понимать — Бальзак, этот типичный честолюбивец, хорошо это разгадал — compren dre c’est galer1. — Наши сомнения в сообщительности сердца уходят в са мую глубь;

одиночество не как избранный удел, а как данность. — Убеждение в том, что обязательства можно иметь лишь перед равными себе, с прочими же придерживаться той мысли, что только inter pares2 можно надеяться (к сожале нию, далеко еще не рассчитывать) на справедливость.

1 понимать — значит уравнивать (франц.) среди равных (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание — Ирония к «одаренным»;

вера в урожденное благород ство также и в нравственном. — Все время чувствовать себя тем, кто привык «разда вать» почести, тогда как сыскать того, кому дозволено че ствовать тебя, отнюдь не просто. — Все время в маскараде: чем выше разбор, тем более нуждается человек в инкогнито. Бог, если бы таковой суще ствовал, хотя бы из соображений приличия объявлялся бы в миру только человеком. — Способность к otium, безусловная убежденность в том, что ремесло, труд в любом смысле хотя и не позор, но, ко нечно, вредят благородству. Не «прилежание» в буржуаз ном, мещанском смысле, как бы высоко мы его ни чтили, и не как те беспрерывно кудахчущие художники, что творят, словно куры: покудахчут, снесут яйцо, и снова кудахтать. — Мы «покровительствуем» художникам и поэтам и во обще всяким мастерам своего дела: но как существа высшие по роду, нежели те, которые только что то умеют, нежели про сто «продуктивные люди»,— мы себя с ними не смешиваем. — Привязанность к формальному: желание брать под за щиту все сопряженное с формой, убежденность в том, что вежливость одна из величайших добродетелей;

недоверие ко всем видам самораспускания, включая всяческую свобо ду прессы и мысли, ибо при них дух начинает самодоволь но и с удобствами прохлаждаться, раскинув члены. — Благосклонность к женщинам, как к существам, возмож но, более мелкого, но более тонкого и легкого рода. Какое счастье встречаться с созданиями, у которых на уме только танцы, глупости и наряды! Они всегда были предметом вос хищения всех истинно глубоких и серьезных мужских душ, чья жизнь отягощена огромной ответственностью. — Благосклонность к правителям и священникам, ибо они поддерживают веру в различность человеческих цен ностей по меньшей мере символически в отношении прошло го и худо бедно фактически в настоящем. — Умение молчать: но об этом при посторонних ушах ни слова. — Способность враждовать долго: отсутствие легкой «от ходчивости», миролюбия. — Отвращение к демагогии, к «просвещению», к «уют ности», к запанибратству черни.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: — Собирательство редкостных дорогих вещей, потреб ности возвышенной и разборчивой души;

не хотеть иметь ничего общего. Свои книги, свои пейзажи. — Мы недоверчивы как к скверным, так и к хорошим опытам, и не так скоры на обобщения. Частный случай: как же ироничны мы к частному случаю, ежели у него хватает дурновкусия подавать себя как правило! — Мы любим наивное и наивных, но как зрители и выс шие существа, Фауста мы находим столь же наивным, как и его Гретхен. — Добрых людей мы ценим невысоко, как стадных живот ных: мы то знаем, как часто среди самых скверных, злобных, суровых людей прячется бесценная крупица золота, способ ная перевесить всякую пустую доброту и прекраснодушие. — Человека нашего рода мы не сочтем возможным от вергать ни за его пороки, ни за его глупости. Мы знаем, как трудно нас распознать, и что у нас есть все основания стре миться выделиться.

944. Что такое благородство? Это когда ты непрестанно дол жен представительствовать. Когда ищешь положений, в ко торых постоянно надобно иметь повадку. Когда счастье пре доставляешь большинству: счастье как мир, добродетель, com fort (это английско ангельское довольство мелких лавочни ков la Спенсер). Когда инстинктивно ищешь для себя тя желой ответственности. Когда повсюду сподабливаешься наживать себе врагов, в наихудшем случае — в собственном лице. Когда непрестанно противостоишь большинству не на словах, а на деле. 945. Добродетель,— например, в виде правдивости,— как наша благородная и опасная роскошь;

нам нельзя уклонять ся от невыгод, которыми она чревата. 946. Не желать похвалы: делать то, что полезно, или то, что доставляет удовольствие, или то, что ты должен делать. 947. Что есть целомудрие в мужчине? Это когда его поло вой вкус остался благородным;

когда in eroticis1 его не при влекает ни жестокость, ни болезненность, ни умственность.

в эротических вещах (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание 948. «Понятие о чести» : основывается на вере в «хорошее общество», на главных рыцарских доблестях, на обязатель стве непрестанно быть представителем. Существенное: не дорожить жизнью превыше всего;

безусловно требовать бе зупречности манер от всех, с кем соприкасаешься (по мень шей мере относительно тех, кто не принадлежит к «нам», к нашему кругу);

не быть ни свойским, ни добродушным, ни веселым, ни скромным нигде, кроме как inter pares;

всегда представительствовать… 949. Ставить на кон жизнь, здоровье, честь — все это про явления удали и бьющей через край, расточительной воли: не из любви к человечеству, а потому что всякая большая опасность вызывает в нас любопытство относительно ме ры наших сил, нашего мужества.

950. «Орлы атакуют в открытую.» — Благородство души не в последнюю очередь распознается и в великолепном и гор дом безрассудстве, с которым оно идет в нападение,— «в открытую». 951. Война размягченному понятию о «благородстве» — то лика жестокости тут не будет лишней;

в не меньшей мере, как и близость к преступлению. И «довольства собой» в бла городстве не должно быть;

надо относиться к себе авантю ристически, испытательно, искусительно — и никакого елей ного прекраснодушества. Я хочу дать простор более суровому идеалу. 952. «Под сенью мечей обретается рай» — тоже символ и девиз, в котором угадываются и выдают себя души воин ственного и благородного происхождения. 953. Время, когда человек будет иметь к своим услугам силу в избытке: наука намерена извлечь эту силу из рабства при роды. Вот тогда человек обретет досуг: будет сам себя образо вывать к чему то новому и высшему. Новая аристократия. Тогда отживут многие из добродетелей, которые теперь были условиями существования. Не иметь более нужды в некоторых свойствах — следо вательно, утратить их.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Добродетели нам более не нужны: следовательно, мы их утрачиваем — как моральный принцип: «Нужно только од но», принцип спасения души, так и принцип бессмертия: средство пособить человеку в неимоверном самопреодолении (через аффект неимоверного страха) Разные виды нужды, через культивирование которых сформирован человек: нужда учит работать, мыслить, обуз дывать себя. * Физиологическое очищение и укрепление. Новой арис тократии нужна противоположность, против которой она будет бороться;

ей потребна страшная настоятельность са мосохранения. Два будущих человечества: 1. следствие усреднения, пре вращения всех и вся в посредственность;

2. осознанный подъем, формирование себя. Учение, создающее пропасть: оно сохраняет высший и низший род (и уничтожает средний, промежуточный) Вся предыдущая аристократия, духовная и светская, ничем не опровергает необходимость аристократии новой.

[4. Хозяева Земли] 954. Один вопрос посещает нас снова и снова, возможно, вопрос нехороший, даже искусительный, так что шепнем его на ухо тем, кто на столь сомнительные вопросы имеет право,— самым сильным душам нынешних времен, которые и собой владеют лучше всех прочих: не пришло ли время теперь, по мере того, как в Европе все более развивается тип «стадного животного», предпринять попытку осознан ного и основательного взращивания противоположного ти па и его добродетелей? И разве для самого демократичес кого движения не обрелось бы нечто вроде цели, спасения и оправдания, если бы пришел кто то, дабы воспользоваться его услугами — тем, что наконец то подобрал бы к этой новой и утонченной разновидности рабства (ибо именно таков не избежный конечный удел европейской демократии) тот высший род господствующих, кесарийских натур, который бы на это рабство водрузился, оперся бы на него и, оттол nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание кнувшись от него, возвысился бы? До новых, доселе неви данных, до своих горизонтов? До своих задач?

955. Вид нынешнего европейца внушает мне немало на дежд: перед нами явно образуется дерзкая господствующая раса на широкой основе чрезвычайно интеллигентного че ловеческого стада. Совершенно ясно, что порывы к обузда нию последнего на заставят себя долго ждать.

956. Те же условия, которые движут вперед развитие стад ного животного, движут и развитие животного вожака.

957. Неотвратимо, неспешно, страшно как сама судьба, на нас надвигается огромный вопрос и задача: как управлять Землей как неким целым? И ради какой цели следует взра щивать и выводить как целое «человека» — уже не как народ и не как расу? Законодательные морали — вот главное средство, с по мощью которого человеку можно придать все, что угодно творческой и глубокой воле, при том условии, что эта худо жественная воля высшего ранга располагает силой и име ет возможность претворять свои творческие замыслы на протяжении длительных промежутков времени — в форме законодательств, религий и нравов. Таких людей большой творческой складки, истинно великих людей в моем пони мании, сегодня, как вероятно, и в будущем, пришлось бы очень долго искать: ибо их нет;

их пришлось бы искать до тех пор, пока мы, после многих разочарований, не начали бы наконец понимать, почему их нет, и что их возникнове нию и развитию на сегодняшний день и еще надолго впредь ничто не препятствует столь же враждебно, как то, что сейчас в Европе попросту именуют «моралью» — как будто мораль одна и никакой другой нет и быть не может,— а имен но та вышеозначенная мораль животного стада, которая всеми силами стремится установить на земле всеобщее сча стье зеленого выпаса, как то покоя, безопасности, уюта и легкости жизни, а в довершение всего, если «все пойдет хо рошо», уповает еще и избавиться от всяческого рода пасты рей и баранов вожаков. Два главнейших и наиболее истово проповедуемых ее учения называются «Равенство прав» и «Сочувствие всем страждущим» — причем само страдание nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: понимается ими как нечто безусловно подлежащее искорене нию. Тот факт, что подобные «идеи» могут слыть современ ными, не слишком лестно характеризует нашу современ ность. Но всякий, кто дал себе труд основательно поразмы слить над тем, где и как это растение «человек» произрас тало до сих пор наилучшим образом, должен понять, что происходило это как раз при обратных условиях: что для это го опасность его положения должна усугубиться до невероя тия, его сила воображения и изобретательность должны пробиваться из под долгого ига невзгод и лишений, его воля к жизни должна перерасти в волю к власти и даже владыче ству, что риск, суровость, насилие, опасность в темном пе реулке и в сердце, неравенство прав, скрытность, стои цизм, искусство испытателя, искусы и дьявольщина всяко го толка,— короче, прямая противоположность всем вожде ленным стадным благодатям только и есть необходимая предпосылка для возвышения человека как типа. Мораль та ких вот обратных намерений, которая предполагает вы вести человека в выси, а не в уют и заурядность, мораль с прицелом взрастить правящую касту,— будущих хозяев зем ли,— такая мораль, чтобы ее можно было усвоить и пропо ведовать, должна по первоначалу иметь соприкосновение с существующим нравственным законом и оперировать его словами и понятиями;

а то, что для этого потребуется изоб рести много промежуточных и обманных средств, как и то, что — поскольку протяженность одной человеческой жизни почти ничто в сравнении с задачами такого размаха и дли тельности — придется для начала взрастить новый челове ческий вид, в котором обычной воле, обычному инстинкту будет сообщена закалка и стойкость многих и многих поко лений,— новый господствующий вид, господствующую кас ту,— это столь же само собой понятно, как и все долгие и отнюдь не легко произносимые «и так далее» этой мысли. Подготовить обратную переоценку ценностей для грядущего сильного вида людей высшей духовности и силы воли, мед ленно, осторожно, исподволь высвобождая для этой цели в людях множество прежде обузданных и оболганных ин стинктов,— кто размышляет над тем же, тот заодно с нами, людьми «вольной мысли» — впрочем, совсем иного свойст ва, нежели прежние «вольнодумцы», ибо у тех были прямо противоположные цели. Сюда относятся, как мне кажется, nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание все пессимисты Европы, поэты и мыслители негодующего идеализма, в той мере, в какой их недовольство всем окружа ющим не понуждает их по меньшей мере логически так же и к недовольству современным человеком;

равно как и опре деленные ненасытно честолюбивые художники, которые безоглядно и безусловно выступают за особые, нежели у «стадных животных», права высших людей и наглядными средствами искусства усыпляют в более избранных душах все стадные инстинкты и стадные опасения;

в третьих, на конец, это все те критики и историки, которые мужествен но продолжают столь счастливо начавшееся новооткрытие «старого света», древнего мира — это грандиозное предпри ятие нового Колумба, немецкого духа (продолжают, пото му что мы все еще стоим в самом начале этого завоевания). Ибо в древнем мире на деле царила иная, более господская по своему характеру мораль, чем сегодня;

и античный чело век, находясь под воспитующим ореолом своей морали, был куда более сильным и глубоким человеком, чем сегодняш ний,— до сей поры ему одному выпало быть «полноценным человеком». Однако соблазн, источаемый древностью на все полноценные, то есть сильные и предприимчивые ду ши, и поныне остается самым изысканным и действенным из всех антидемократических и антихристианских влия ний: каким он был еще во времена Ренессанса.

958. Я пишу для человеческого рода, какого еще нет на све те: для «хозяев Земли». Религии как утешения, как отвлечение — опасны: чело век полагает, что теперь ему дозволено отдохнуть. В «Феаге» Платона написано: «каждый из нас хочет по возможности стать господином над всеми людьми, а еще лучше над богом». Надо, чтобы это воззрение вернулось. Англичане, американцы и русские.

959. Чащобная порода из семейства «человек» неизменно появляется там, где дольше всего идет борьба за власть. Великие люди. Чащобные звери — римляне.

960. Отныне повсюду станут возникать благоприятные ус ловия для все более поместительных властных образова nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ний, зон господства, подобных которым еще не было на свете. И это еще не самое главное;

теперь стало возможным возникновение международных племенных союзов, кото рые поставили бы себе задачу по выведению господствую щей расы, будущих «хозяев Земли»;

это новая, неимовер ная, построенная на жесточайшем само законодательстве аристократия, в которой воле философов насилия и тира нов художников будет дана закалка на тысячелетия: высший вид человеческого рода, который, благодаря своему прево сходству в воле и знании, богатстве и влиятельности, во спользуется демократической Европой как своим послуш ным и динамичным инструментом, чтобы взять судьбы Зем ли в свои руки, чтобы над самим созданием «человек» по работать как художник над произведением искусства. До вольно, наступает время, когда придется заново учиться по литике.

[5. Великий человек] 961. Мой прицел ищет те точки истории, в которых воз никают великие люди. Значение долговременных деспоти ческих моралей: они натягивают тетиву — если не ломают лук. 962. Великий человек, человек, которого природа изобре ла и воплотила с размахом,— что это такое? Первое: во всем своем действовании он руководствуется долговременной логикой, которая — именно ввиду ее протяженности — труд но обозрима и следовательно может вводить в заблуждение;

это способность простирать свою волю над большими про странствами собственной жизни, дабы всякими мелочами пренебрегать, отбрасывать их, даже если есть среди них самые прекрасные, самые «божественные» вещи на свете. Второе: великий человек холоднее, жестче, безоглядней и не бо ится «мнений»;

он лишен добродетелей, связанных с «ува жением», и безразличен к уважению других, он вообще лишен всего, что относится к «добродетелям стада». Если он не может «вести», значит, идет в одиночку;

и при этом, случается, кое что из того, что попадается ему на пути, од ним голосом своим сметает прочь. Третье: ему не нужны «участливые» сердца, а только слуги, инструменты;

в обще nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание нии с людьми он всегда стремится нечто из них сделать. Он держит себя необщительно: проявления «свойскости» со своей стороны считает дурным вкусом;

и обычно он совсем не тот, за кого его принимают. Когда он говорит не с самим собой, на нем всегда его маска. Он предпочитает лгать, не жели говорить правду: последнее стоит больше ума и воли. В нем есть некое одиночество — как недосягаемость для чу жой хвалы и хулы, как собственная подсудность, не знаю щая над собой высших инстанций.

963. Великий человек по необходимости скептик (что вов се не означает, что он таковым должен выглядеть), при ус ловии, что величие — это хотеть чего то великого и искать к тому средств. Свобода от любого рода убеждений — одна из сильных сторон его воли. Это свойственно тому «просвещен ному деспотизму», который источает всякая сильная страсть. Таковая всегда ставит интеллект себе на службу, у нее хва тает духу прибегать и к неправедным средствам;

она дей ствует безоглядно;

она позволяет себе иметь убеждения, она сама даже нуждается в них, но никогда не становится их рабыней. Потребность в вере, в чем то безусловном по части «да» и «нет» есть верный признак слабости. Человек веры, верующий — с необходимостью человек низшего ви да. Отсюда вытекает, что «свобода духа», то есть неверие как инстинкт,— необходимая предпосылка величия. 964. Великий человек чувствует свою власть над народом, свое временное совпадение с народом или тысячелетием: эта усугубленная великость в ощущении себя как causa и volun tas1 превратно понимается как «альтруизм»: — Его «распирает» в стремлении к средствам сообщения: все великие люди необычайно изобретательны в подобных средствах. Они хотят внедрить свой образ в большие люд ские сообщества, хотят придать единую форму всему раз нородному и неупорядоченному, вид хаоса раздражает их. — Превратное понимание любви. Есть любовь рабская, покорная до самоотречения, готовая идеализировать и об манываться;

и есть любовь божественная, которая и прези рает, и любит, и преображает любимое, возносит его.

причины и воли (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Необходимо добыть эту неимоверную энергию величия, дабы путем взращивания, а, с другой стороны, путем унич тожения миллионов неудачников, воплотить человека бу дущего и не погибнуть в той пучине страдания, которое бу дет причинено и равного которому еще не было на свете!

965. Революция, это смятение и беда народов, по моему наблюдению есть меньшая величина в сравнении с бедой, под стерегающей великих одиночек в их развитии. Не стоит на этот счет обманываться: мелкие беды всех этих маленьких людей не слагаются в сумму — кроме как в чувствах людей могучих. Думать о себе в момент большой опасности: извлекать свою пользу из невыгод многих — при очень высоком граду се отклонения от нормы это может быть признак великого характера, который со своими сострадательными и справед ливыми ощущениями совладал. 966. Человек, в отличие от животного, взрастил в себе мно жество противоположных влечений и импульсов: в силу это го синтеза он и стал хозяином Земли. Морали — это выра жения локально ограниченных иерархий в этом многообраз ном мире влечений, дабы человек не погиб от непримири мости их противоречий. То есть одно влечение оказывается как бы господином, а его противоположность ослабляется, утончается, превращается в импульс, который задает раз дражители для деятельности главного влечения. Величайший человек должен бы располагать и величай шим многообразием влечений, и при этом в относительно наивысшей их силе, какую только можно выдержать. И в самом деле: там, где это растение «человек» явлено силь ными экземплярами, обнаруживается совокупность могу чих и противоположно направленных инстинктов (напри мер, Шекспир), но в связанном, укрощенном виде.

967. Нет ли оснований всех великих людей причислить к злым? В отдельных случаях это не всегда можно вскрыть. За частую у них имелись возможности устраивать мастерский маскарад, присваивая себе ухватки и обличья великих доб родетелей. Зачастую они почитали добродетели всерьез и с истовой суровостью к себе, но из жестокости — она неред nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание ко выглядит чем то иным, особенно издали. Некоторые сами себя понимали неверно;

иной раз величие задачи тре бует и великих качеств, например, справедливости. Суще ственно вот что: у величайших людей, возможно, велики и добродетели, но как раз поэтому велики и их противопо ложности. Полагаю, что как раз из наличия противоречий, а так же из их чувствования, великий человек — этот лук ог ромного натяжения — и возникает.

968. В великом человеке некоторые специфические свойства жизни — несправедливость, ложь, эксплуатация — явлены в наибольшей мере. Но поскольку эти люди оставили величе ственный и грандиозный след, их сущность предпочитали понимать превратно и перетолковывать в добро. Образчик: Карлейль как интерпретатор.

969. Вообще то всякая вещь стоит ровно столько, сколько за нее платят. Однако это правило не действует, если брать ин дивидуум изолированно;

незаурядные способности отдель ного человека существуют как бы вне всякого соотнесения с тем, что он сам ради них сделал, принес в жертву, выстра дал. Но если взглянуть на его родословную, то в ней откро ется история неимоверного накопления и капитализации сил путем всевозможных лишений, борьбы, труда, продви жений и проталкиваний наверх. Именно потому, что вели кий человек столького стоил, а вовсе не потому, что он стоит перед нами как чудо, как дар небес или «случая», он и стал велик. «Унаследование» — неточное понятие. За то, чем че ловек стал, его предки расплачивались.

970. В скромности — опасность. Слишком рано приспосабли ваться к своей среде, к задачам, сообществам, к распоряд кам работы и повседневности, куда нас определил случай,— и это в то время, когда ни наша сила, ни наша воля еще не вступили в наше сознание с непреложностью закона;

приоб ретенная таким путем скороспелая уверенность знания, до вольство, общность с другими, это преждевременное скром ничанье, что под видом избавления от внутреннего и внеш него беспокойства льстиво закрадывается в душу, изнежива ет нас и самым наиопаснейшим образом держит под спудом;

усвоение правил «уважения» по признаку «себе подобия», nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: «себе равенства», как будто мы сами не обладаем мерой и правом определять цену и ценности, стремление сразу же судить против внутреннего голоса вкуса, который тоже есть своего рода знание,— все это превращается в страшные, хотя и ажурные кандалы;

если в конце концов дело не дой дет до взрыва, разрывающего все узы любви и морали од ним махом,— такой дух зачахнет, обмельчает, обабится и погрязнет в житейской прозе. — Противоположный вари ант тоже достаточно тяжек, но все же куда лучше: страдать от своего окружения, что от хвалы его, что от неодобрения, мучиться от ран, но, храня верность присяге, не выдавать своих мучений;

с непроизвольным недоверием отбиваться от их любви, учиться молчанию, возможно, даже пряча его иногда за болтовней, создавать себе укромные уголки и не заметные стороннему глазу паузы одиночества для мгнове ний передышки, слез, высокого утешения — покуда нако нец то не наберешься сил, чтобы сказать: «а какое мне до всех до вас дело?» — и пойдешь своим путем.

971. Люди, которым даны судьбы, те, которые, неся по жизни себя, несут свои судьбы, весь этот род героических но сильщиков — о, как хочется им хоть однажды отдохнуть от самих себя! как жаждут они встретить сильное сердце и плечо, чтобы хоть на несколько часов избавиться от того, что их гнетет! И сколь же тщетна их жажда!.. Они ждут;

они вглядываются во все, что движется мимо: никто из идущих им навстречу не несет и тысячной доли их страданий и их страстей, никто даже не догадывается, насколько они заж дались… И тогда наконец, наконец то, они усваивают свою первую житейскую мудрость: не ждать больше;

а вслед за тем тут же усваивают и вторую: быть радушным, быть скром ным, отныне безропотно выносить всякого, выносить вся кое,— короче, выносить еще немного больше, чем они и так уже на себе несли… [6. Высший человек как законодатель будущего] 972. Законодатель будущего. — После того, как я долго и тщет но пытался связать со словом «философ» определенное по нятие,— ибо неизменно находил много противоречивых nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: порода и взращивание признаков,— мне, наконец, открылось, что есть два разных вида философов: — это, во первых, те, которые стремятся свести воеди но некую большую совокупность ценностей (логических или моральных);

— во вторых, это те, которые сами являются законода телями ценностей. Первые пытаются освоить мир настоящего или мир прошлого, охватывая и систематизируя все разнообразие событий в языке знаков: этим исследователям обязательно нужно сделать всю совокупность минувших событий обозри мой, осмысляемой, схватываемой, сподручной — они служат той задаче человека, чтобы все прошлые вещи применить на пользу его будущего. Вторые философы — повелевающие. Они говорят: «Дол жно быть так!» Они сперва определяют »куда» и «зачем», пользу человека и что именно есть эта польза;

они распоря жаются подготовительными работами людей науки, и вся кое знание есть для них только средство к творчеству. Эти философы второго вида урождаются редко — да и впрямь их удел тяжек, а угрожающая им опасность неимоверна. Как часто они с умыслом сами завязывали себе глаза, лишь бы не видеть ту узенькую полоску пространства, что отделяет их от пропасти и гибели;

например, Платон, который уго варивал себя, что «добро», каким он хотел его видеть, есть не добро Платона, а добро само по себе, вечное сокровище, которое просто некий человек по имени Платон случайно нашел на дороге! В гораздо более грубых формах та же са мая воля к слепоте царит в умах основателей религий: их «ты должен» ни за что не смеет прозвучать в их ушах как «я хочу»,— только по приказу своего божества они отважива ются взяться за свою задачу, только в виде «внушения свы ше» их законодательство ценностей становится для них по сильной ношей, под которой их совесть не сломится. Но как только два этих средства утешения, средство Платона и средство Магомета, отпадут, и ни один мысли тель уже не сможет облегчать свою совесть гипотезой не коего «бога» или «вечных ценностей»,— вот тут то с новы ми силами и небывалой продуктивностью вступит в свои права и притязания законодатель ценностей новых. Одна ко некоторые особо избранные, перед которыми забрез nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: жит предчувствие небывалых обязательств и едва оно пе ред ними забрезжит, тут же начнут пробовать почву, нельзя ли каким нибудь этаким вольтом от этих обязательств как от самой страшной опасности «вовремя» увильнуть: напри мер, внушая себе, что задача эта уже решена, или что она вовсе неразрешима, или что у них для таких нош плечи сла бы, или что они и так уже перегружены другими, более близкими задачами, или даже что эта новая дальняя задача на самом деле просто искушение и соблазн, отвлечение от всех прежних задач, то есть болезнь, в некотором роде бе зумие. Иному и впрямь, быть может, удастся уклониться: через всю историю тянутся следы таких уклонений и их нечистой совести. В большинстве случаев, однако, для та ких людей рока все же наступал тот избавительный час, тот осенний час зрелости, когда им нужно было сделать то, чего они даже не «хотели» делать,— и дело, которого они преж де боялись больше всего на свете, легко, невольно и как бы само падало им в руки, словно с дерева, как данность вне всякого произвола, почти как подарок.

973. Человеческий горизонт. — Можно воспринимать филосо фов как людей, которые неимоверным напряжением сил испытывают, насколько может человек возвыситься,— в осо бенности это Платон: насколько ему хватит сил? Но они де лают это как индивидуумы;

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.