WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |

«nietzsche.pmd Black 1 22.12.2004, 0:06 Friedrich Nietzsche Wille zur Macht Versuch einer Umwertung aller Werte Ausgewhlt und geordnet von Peter Gast und Elisabeth Frster Nietzsche ...»

-- [ Страница 7 ] --

в это повышение уже включена полезность сознания: так же обстоит дело с удовольствием и неудовольствием;

— на средства нельзя смотреть как на высшую меру цен ности (например, на состояния сознания, вроде удоволь ствия и боли, так как само сознание есть только средство);

— мир совсем не организм, а хаос;

— развитие «духовности» только средство в целях дос тижения относительной устойчивости организации;

— всякая «желательность» не имеет никакого смысла в отношении общего характера бытия.

712. «Бог» как кульминационный момент: бытие — вечное обожествление и разбожествление. Но в этом нет никакой высшей точки в смысле ценности, а только высшая точка власти. Абсолютное исключение механизма и вещества: и то, и другое только известные формы выражения для низших стадий, только формы аффекта («воли к власти»), совершен но лишенные духовности. Изобразить обратное движение вниз от высшей точки в процессе становления (точки наивысшей одухотворенности власти на почве наивысшего рабства) как следствие наивыс шего развития силы, которая обращается теперь против nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки самой себя, и, так как ей нечего более организовать, упот ребляет свою силу на дезорганизацию… а) Все большее подавление социальных групп и подчи нение последних маленькому, но более сильному числу;

b) все большее подавление привилегированных и бо лее сильных, а следовательно, торжество демократии и, в конце концов, анархия элементов.

713. Ценность — это наивысшее количество власти, которое человек в состоянии усвоить — человек, а не человечество! Человечество, несомненно, скорее средство, чем цель. Дело идет о типе — человечество просто материал для опыта, ко лоссальный излишек неудавшегося, поле обломков.

714. Слова о ценности — это знамена, водруженные на том месте, где был открыт новый вид блаженства, новое чувство.

715. Точка зрения «ценности» — это точка зрения условий сохранения, условий подъема сложных образований с относи тельной продолжительностью жизни внутри процесса ста новления. Нет никаких устойчивых конечных единиц, никаких атомов, никаких монад;

и здесь «пребывающее» только вло жено нами (из практических соображений, из соображений пользы и перспективы). «Образования власти»: сфера властвующего или посто янно растет, или же под влиянием то благоприятных, то неблагоприятных обстоятельств (питания) периодически расширяется и сокращается. «Ценность» есть, в сущности, точка зрения роста или понижения этих командующих центров (во всяком случае — это «множественности»;

«единство» же совсем не встре чается в процессе становления). Средства выражения, ко торыми располагает язык, непригодны для того, чтобы выразить «становление»: присущая нам неодолимая потреб ность в сохранении заставляет нас постоянно создавать более грубый мир пребывающего «вещей», и т. д. Относительно мы вправе говорить об атомах и монадах;

и несомненно, что мир мельчайших единиц есть самый прочный мир… Нет никакой воли, есть только пунктуации воли, которые постоянно уве личивают или теряют свою власть.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: iii.

[1. Общество и государство] 716. Принцип: лишь отдельные из людей чувствуют себя ответственными. Для того и изобретены людские множе ства, чтобы делать вещи, на которые у отдельного челове ка не хватает духу. — Именно поэтому все общинные обра зования, все общества во сто крат откровеннее и поучитель ней свидетельствуют о сущности человека, нежели индиви дуум, который слишком слаб, чтобы найти в себе мужество для своих вожделений. Весь «альтруизм» на поверку оборачивается житейской мудростью частного лица: общества же по отношению друг к другу отнюдь не «альтруистичны»… Заповедь любви к ближ нему еще ни разу не была расширена до заповеди любви к соседям. В гораздо большей мере здесь все еще справедли во то, что записано в законах Ману: [«Во всех прилегающих к нам царствах, а также в их союзниках, мы должны видеть наших врагов. По этой же самой причине нам следует счи тать, что соседи их настроены к нам дружественно.»] Потому и столь неоценимо изучение общества, что че ловек как общество гораздо наивней, нежели человек как «единичность». — Общество никогда не понимало «доброде тель» иначе, как средство силы, власти, порядка. Как бесхитростно и с достоинством сказано в Законах Ману: «Одной только собственной силой добродетели труд но было бы утвердиться. В сущности, единственное, что держит человека в границах и позволяет каждому спокой но оставаться при своем добре — это страх.» 717. Государство или организованная аморальность… внутри себя: как полиция, уголовное право, сословия, торговля, семья;

вовне себя: как воля к могуществу, к войне, к захватам, к мести.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки Как достигается, что государство делает уйму вещей, на которые отдельный человек никогда бы не сподобился? Че рез разделение ответственности — приказа и его исполне ния — через прокладывание между ними добродетелей послу шания, долга, любви к отчизне и к правителям, через под держание гордости, строгости, силы, ненависти, мести,— короче, всех тех типических черт, которые стадному типу противоречат… 718. У всех вас не хватит духу убить человека, или хотя бы исхлестать бичом, или — да что угодно… но в государстве не имоверное безумие подминает под себя отдельного чело века и вынуждает его отвергать свою ответственность за то, что он делает (долг послушания, присяга и т.д.). — Все, что человек делает на службе государству, пре тит его природе. — Равно как и то, чему он учится в виду своей грядущей службы государству, так же претит его природе. Разрешается же это разделением труда, так что никто не несет ответственности за все целиком: законодатель — и тот, кто закон исполняет;

прививающий дисциплину учи тель — и те, кого эта дисциплина закалила до суровой стро гости.

719. Разделение труда между аффектами внутри общест ва, с тем, чтобы отдельные люди и сословия культивирова ли в себе неполную, но именно поэтому более полезную разно видность души. До какой степени у каждого из типов внутри общества некоторые аффекты стали почти рудиментарными (вследствие более сильного развития другого аффекта). К оправданию морали: — экономическое оправдание (прицел на максимальную эксплуатацию отдельной силы в противовес транжирству сил, свойственную всему исключительному);

— эстетическое (выработка стойких типов наряду с удо вольствием от собственного типа) — политическое (как искусство выдерживать большие на пряжения между различными степенями власти);

— физиологическое (иллюзорный «перевес» уважения в пользу тех, кто плохо или посредственно преуспел в жиз ни — ради сохранения слабых).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 720. Самый страшный, самый сущностный позыв челове ка, его тягу к власти — эту тягу называют «свободой» — тре бует и самого долгого сдерживания. Вот почему и вся этика с ее воспитательными, дисциплинирующими инстинктами по сию пору только и знала, что это вожделение к власти сдерживать: она охаивает тиранического индивидуума и вся чески поощряет — при ее то радении об интересах общины и любви к отчизне — стадный инстинкт власти. 721. Неспособность к власти — ее личины и уловки: в форме по слушания (подчинение, гордость служения долгу, благонра вие…);

верности, самоотдачи, любви (идеализация, обоже ствление приказующего как бы в возмещение собственно го ущерба и с облагораживанием себя в его отраженном свете);

как фатализм, резиньяция;

как «объективность»;

как самотиранство (стоицизм, аскеза, отказ от собственного «я», «святошество»);

(повсюду все равно дает о себе знать потребность все таки хоть какую нибудь власть осуществ лять, или время от времени хотя бы создавать себе иллюзию власти — как дурман) — в форме критики, пессимизма, него дования, мучительства;

но и под видом «прекраснодушия», «добродетели», «самообожествления», жизни «не от мира сего», «чистоты от мира» и т.д. (то есть познание неспособ ности к власти маскирует себя под ddain1). Люди, которые стремятся к власти только ради счаст ливых преимуществ, властью предоставляемых: политичес кие партии. Другие люди, которые стремятся к власти даже несмот ря на очевидные издержки и жертвы в своем счастье и бла гополучии: амбициозность. И, наконец, такие, кто стремятся к власти лишь пото му, что она иначе упадет в руки другим, от которых они не хотят зависеть. 722. Критика «справедливости» и «равенства перед зако ном»: а что, собственно, этим устраняется? Напряженность, вражда, ненависть,— но ведь ошибочно думать, что подобным образом приумножается «счастье»: корсиканцы наслаждают ся счастьем больше, чем жители материка.

пренебрежение (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки 723. Взаимность, задняя мысль всякого желания оплаты: одна из самых коварных форм ценностного унижения че ловека. Она приносит с собой то самое «равенство», кото рое пропасть дистанции между иными людьми осуждает как «аморальность»… 724. То, что именуется «полезным», всецело зависит от на мерения, от «для чего?». Намерение же, в свою очередь, всеце ло зависит от степени власти: вот почему утилитаризм не может быть основой, а только учением о следствиях, кото рое абсолютно невозможно сделать обязательным для всех.

725. Когда то была теория государства как основанной на расчете полезности: теперь мы получили к ней практику! — Вре мя королей миновало, ибо народы их более недостойны: они хотят лицезреть в короле не исконный образ своего идеа ла, но средство своей пользы. — Вот и вся правда!

726. Попытка с моей стороны понять абсолютную разум ность общественного суждения и общественной оценки: по пытка, разумеется, свободная от желания исчислить при этом моральные результаты. — степень психологической лживости и непроницаемос ти, чтобы «освятить» аффекты, важные для сохранения и усиления власти (дабы обеспечить себе для этих аффектов чистую совесть). — степень глупости, потребная для сохранения возмож ности всеобщего регулирования и общих критериев оцен ки (для этого — воспитание, надзор за основами образова ния, дрессура). — степень инквизиторства, недоверия и нетерпимости, что бы всех исключительных людей рассматривать и подавлять как преступников,— чтобы им самим внушать угрызения совести, чтобы они сами от своей исключительности внут ренне страдали, болели. 727. Мораль в существенной мере как оборона, как средство защиты: и в этом качестве, в этой мере — свидетельство «не дорослости» человека (весь в броне, стоически). «Доросший» человек в первую очередь обладает оружи ем — ему свойственно нападать.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Орудия войны, превращенные в инструменты мира (из панциря и чешуи, перьев и волос).

728. От понятия всего живого неотъемлемо представле ние о росте: живое должно распространять свою мощь вок руг себя, как следствие вбирая в себя чужие силы. Теперь, в некотором дурмане морального наркоза, принято гово рить о праве индивидуума на самозащиту: с тем же основа нием, однако, можно говорить и о его праве на нападение. Ибо и то, и другое — второе даже больше, чем первое — суть насущные необходимости всего живого: агрессивный и обо ронительный эгоизмы — это не вопрос выбора или тем паче «свободы воли», но фатальность самой жизни. Это равно справедливо для всего, на что ни кинешь взгляд, будь то индивидуум, любое живое тело, всякое стре мящееся к развитию «общество». Право на уголовное нака зание (или так называемая самозащита общества) по сути стало называться «правом» только по недоразумению: пра во приобретается договорами,— но само оборона и само за щита вовсе не на договорах основываются. По меньшей ме ре с тем же полновесным основанием народ мог бы и свою потребность к завоеваниям, свою жажду могущества поиме новать правом,— допустим, правом на рост. Общество, ко торое окончательно и по зову инстинкта отвергает войну и захваты,— такое общество обречено упадку: оно вполне созрело для демократии и правления лавочников… Впро чем, в большинстве случаев заверения о мире — всего лишь средство усыпления. 729. Учреждение и сохранение военного государства — самое пос леднее средство, которое, как великую традицию, необходи мо либо возобновлять, либо поддерживать, имея в виду выс ший тип человека, его сильный тип. Поэтому и все понятия, которые увековечивают вражду и дистанции ранжиров меж ду государствами, с этой точки зрения вполне оправданны (например, национализм, защитная таможенная пошлина). 730. Для того, чтобы могло существовать нечто, что долго вечнее отдельного человека,— итак, для того, чтобы сохра нялось произведение, которое, возможно, отдельный человек сотворил,— ради этого сохранения отдельный человек вы nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки нужден налагать на себя всякого рода ограничения, лише ния и т.д. За счет каких средств это достигается? Любовь, почитание, благодарность той личности, которая сотворила произведение, безусловно, облегчают эту задачу;

или то, что наши предки это произведение завоевали;

или что жизнь моих потомков гарантируется лишь при условии, что я га рантирую сохранность этого произведения (например, plij1). Мораль в существенной мере есть средство обес печить чему то долговечность, пренебрегая отдельным че ловеком, или, скорее, порабощая отдельного человека. Ра зумеется, перспектива снизу вверх вызывает к жизни со всем иные формы выражения, нежели обратная — сверху вниз. Совокупность власти: как сохраняется она? За счет того, что многие поколения приносят себя ей в жертву.

731. Континуум. «Брак, собственность, язык, традиция, род, семья, народ, государство» суть континуумы низшего и высшего порядка. Экономика их заключается в нараста нии выгод непрерывного труда, но и в приумножении его издержек: повышаются расходы на замену частей или на уве личение сроков их износа. (Увеличивается число работаю щих частей, каждая из которых, однако, дольше остается без дела, то есть все большие затраты на приобретение и не малые расходы на содержание.) Выгода в том, что удается избегать перерывов, и в сокращении сопряженных с пере рывами потерь. Нет ничего более дорогостоящего, чем новые на чинания. «Чем больше выгоды существования, тем больше и рас ходы на сохранение и воспроизводство (пропитание и раз множение);

тем больше и опасности, и вероятность с дос тигнутых высот жизни сорваться.» 732. При заключении законных браков в гражданском, или мещанском смысле этого слова, то есть с уважительным упо ром на слове «законный», дело совершенно не в любви, а также и не в деньгах — из любви нельзя сделать учрежде ние,— но в общественном разрешении, которое выдается двум личностям на предмет удовлетворения половых по полис (греч.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: требностей,— разумеется, на определенных условиях, но таких, которые имеют в виду интересы общества. То, что не которая взаимная благосклонность участников и очень мно го доброй воли — готовности к терпению и терпимости, к заботе друг о друге,— принадлежит к числу предпосылок такого договора, достаточно очевидно;

но словом любовь лучше бы здесь не злоупотреблять! Для двух любящих в полном и сильном смысле этого слова удовлетворение поло вых потребностей как раз несущественно и по сути только символ: для одной из сторон, как уже было сказано, символ безусловной покорности, для другой же — символ согласия и склонности, символ овладения, вступления во власть. — При заключении брака в благородном, исконно «знатном» смысле этого слова, речь идет о взращивании расы (да есть ли сегодня еще знать? Quaeritur1),— то есть о сохранении прочного, определенного типа господствующих людей: это му воззрению приносились в жертву мужчина и женщина. Само собой понятно, что здесь отнюдь не любовь была пер вым необходимым требованием, наоборот! И даже не та ме ра доброй воли друг к другу, которая обуславливает всякий сколько нибудь хороший гражданский, мещанский брак. Пер вым диктовал свою волю интерес продолжения рода, а за тем, над ним — интерес сословия. Мы, теплокровные живот ные со сверхчувствительным сердцем, мы, «современные люди», содрогнулись бы перед ясной непреклонностью рас чета и холодной строгостью того благородного понятия о браке, которое царило в среде любой здоровой аристокра тии — как в древних Афинах, так и еще относительно недав но в Европе ХVШ века. Именно потому понятие любовь как passion, как возвышенная страсть, было изобретено для ари стократического мира и внутри этого мира,— то есть там, где принуждения и лишения были сильнее всего… 733. К будущему брака. — Усугубление налогового бремени при на следовании и т. д., а также увеличение военного налога с хо лостяков, начиная с определенного возраста и по нараста ющей (внутри общины);

Разнообразные преимущества для отцов, которые по родили на свет достаточно много мальчиков;

при некото большой вопрос (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки рых обстоятельствах предоставление им права дополни тельных голосов;

Протокол медицинского освидетельствования, пред шествующий любому бракосочетанию и подписанный чле нами правления общины;

в нем должны содержаться отве ты вступающих в брак и врачей на многие вполне опреде ленные вопросы («история семьи»);

Кк противоядие против проституции (или как средст во ее облагораживания): браки на определенный срок, уза коненные (на годы, месяцы, дни), с гарантиями для детей;

Всякий брак должен быть одобрен и узаконен ответ ственностью определенного числа доверенных лиц общи ны — как дело, всей общины касающееся.

734. И это тоже — заповедь человеческой любви. Бывают случаи, когда родить ребенка было бы преступлением: например, для хронических больных или неврастеников третьей сте пени. — Что тут делать? — Можно, конечно, попытаться под держивать в таких людях мужество целомудрия,— допус тим, музыкой из «Парцифаля»: Парцифаль, этот образцо вый идиот, сам имеет достаточно оснований, чтобы не раз множаться. Беда, однако, в том, что известная неспособ ность «совладать с собой» (то есть не реагировать на раздра жители, особенно столь «пустячные», как зов пола) как раз и является одним из наиболее верных и частых признаков общего переутомления. Мы сильно просчитались бы, пред ставляя себе, допустим, Джакомо Леопарди образцом цело мудрия. Усилия священника или моралиста тут заведомо обречены на неудачу;

лучше уж сразу просто посылать в ап теку. В конечном счете здесь обязано выполнить свой долг общество: ведь столь же настоятельных и неотложных тре бований к нему совсем немного. Общество, как великий поверенный жизни, за всякую неудавшуюся человеческую жизнь перед самой жизнью в ответе,— ему же за эту жизнь и расплачиваться, следовательно, ему же и надлежало бы ее предотвратить. В очень многих случаях обществу следует предотвращать зачатие — невзирая на происхождение, ранг и умственные заслуги оно должно иметь наготове самые суровые меры принуждения, лишения свободы, не останав ливаясь при иных обстоятельствах даже перед кастрацией. Библейская заповедь «не убий!» сущая наивность в сравне nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: нии с непреложностью запрета на продолжение жизни для декадентов: «не зачинайте!»… Сама жизнь не желает знать и признавать никакой солидарности, никаких «равных прав» между живыми и вырождающимися частями организма: по следние надобно вырезать — иначе весь организм погибнет. Сострадание к декадентам, равные права и для неудавшихся — это была бы глубочайшая аморальность, это была бы сама противоприрода под видом морали!

735. Есть хилые, предрасположенные к болезням натуры, так называемые идеалисты, способные в жизни своей воз выситься только до преступления, cru, vert1: это великое оп равдание их мелкого и блеклого существования, расплата за годы малодушия и лживости;

по меньшей мере хоть мгно вение силы — от которого они затем и погибают.

736. В нашем цивилизованном мире мы знаем почти ис ключительно и только убогого преступника, затравленного проклятьями и презрением общества, неуверенного в се бе, зачастую преуменьшающего и даже отрицающего свое злодеяние, короче — мы знаем неудавшийся тип преступника;

и до чего же претит нам мысль, что все великие люди были прес тупниками (только с истинным размахом и уж никак не жал кими), что величие неотъемлемо от преступления (именно об этом глаголет нам опыт авгуров и всех тех, кто спускался в самые глубинные недра великих душ). «Вольность птицы» — свобода от обычая, совести, долга — всякий великий чело век ведает эту подстерегающую его опасность. Но он и хо чет ее: он хочет великой цели, а значит, и средств к ней. 737. Времена, когда людьми правят посредством наград и наказаний, имеют в виду низкую, еще очень примитивную человеческую разновидность: это как с детьми… Внутри нашей поздней культуры есть нечто, что пол ностью упразднило смысл награды и наказания,— это фата лизм и вырождение. Действительное определение людских действий и поступ ков видами на награду и наказание предполагает молодые, сильные, энергичные расы… В старых же расах импульсы грубого, пошлого (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки столь неодолимы, что одно лишь представление совершен но бессильно… Неспособность оказать сопротивление малейшему им пульсу там, где дан раздражитель,— наоборот, ощущение, что ты должен этому импульсу последовать,— эта крайняя возбудимость декадентов начисто лишает смысла все подоб ные системы наказания и исправления. * Понятие «исправление» [зиждется] на предпосылке нормального и сильного человека, отдельный поступок или проступок которого может быть как то заглажен, чтобы это го человека не потерять, не иметь его своим врагом… 738. Воздействие запрета. — Всякая власть, которая запре щает, которая умеет вызвать страх в том, кому она что то запрещает,— порождает «нечистую совесть» (то есть вызы вает вожделения к чему то с одновременным осознанием опасности их удовлетворения, с понуждением к скрытнос ти, к лазейке, к украдке). Всякий запрет портит характер тому, кто подчиняется запрету не по своей охоте, а только по принуждению. 739. «Награда и наказание». — Они живут вместе, вместе и приходят в упадок. Сегодня никто не желает награды, не желает ни за кем признавать и права наказывать… Установилось нечто вроде военного положения: каж дый чего то хочет, каждый имеет своего противника, и, ве роятно, разумнее всего добиваешься своей цели, если удает ся договориться,— если заключаешь договор. Истинно современным обществом было бы такое, в котором каждый по отдельности заключил бы свой «дого вор»: а уж преступник — это тот, кто договор преступил… Вот это была бы ясность. Но уж тогда анархистов и иных принципиальных противников общественной формации никто внутри той же самой формации терпеть бы не стал… 740. Преступление следует отнести к понятию «бунт про тив общественного порядка». При этом бунтаря не карают, его подавляют. Пусть этот бунтарь может оказаться жалким и презренным человеком — сам бунт его ни в коем случае не nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: достоин презрения;

а уж быть бунтарем относительно на шей формы общества нисколько не зазорно и ценность че ловека не роняет. Бывают случаи, когда такого бунтаря на до бы даже чтить, если он чует в нашем обществе нечто, про тив чего необходима война,— и пробуждает нас от дремы. А тем, что преступник совершает нечто единичное про тив кого то единичного, еще вовсе не опровергается, что он всем инстинктом своим находится в состоянии войны про тив всего уклада жизни: его деяние — это просто симптом. Следовало бы понятие наказания свести к понятию: подавление бунта, превентивные меры по усмирению бун товщиков (частичное или полное тюремное заключение). Но не следует посредством наказания выражать презрение: преступник — это по крайней мере человек, который рис кует своей жизнью, честью, свободой — то есть человек му жественный. Не следует также понимать наказание как искупление или как расплату, словно между виной и нака занием возможны отношения обмена,— наказание не очи щает, ибо преступление не пачкает. Не следует закрывать перед преступником возмож ность установить свой мир с обществом — при условии, что он не принадлежит к расе преступников. В последнем случае ему следует объявить войну еще прежде, чем он успел пред принять хоть что то враждебное (и первая операция, кото рой его следует подвергнуть, как только он окажется в ру ках властей,— это кастрация). Не следует ставить преступнику в укор ни его дурные манеры, ни низкий уровень его интеллекта. Нет ничего необычного в том, что преступник сам себя не понимает: в особенности его бунтующий инстинкт, мстительное ковар ство dclass1 зачастую не доходят до его сознания, faute de lecture2;

нет ничего необычного в том, что под впечатлени ем страха и неудачи он готов свое деяние клеймить и бес честить;

вовсе не говоря уж о тех случаях, когда, говоря языком психологии, преступник, следуя неясному для себя зову, посредством сопутствующего преступления сообщает своему злодеянию подложный мотив (например, совершая еще и ограбление, хотя звала то его кровь…) 1 деклассированного (франц.) вследствие недостаточной начитанности (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки Поостережемся же судить о ценности человека по од ному единственному его деянию. Об этом еще Наполеон предупреждал. А особенно показательны в этом отношении так называемые горельефные, особо тяжкие преступле ния. Ну, а то, что мы с вами не имеем на совести ни одного убийства — о чем это говорит? Лишь о том, что нам для это го недостало двух трех благоприятных обстоятельств. А соверши мы их — что знаменовало бы это в нашей челове ческой ценности? Вообще то нас скорее бы начали прези рать, если бы в нас нельзя было предположить способность при известных обстоятельствах убить человека. Ведь почти во всех преступлениях выражаются и такие свойства, без которых не обойтись мужчине. И вовсе не так уж не прав Достоевский, когда говорит об обитателях сибирских катор жных тюрем, что они составляют наиболее сильную и цен ную часть русского народа. Так что если у нас преступник напоминает чахлое, недокормленное растение, то это толь ко не делает чести нашим общественным отношениям;

во времена Ренессанса преступник процветал и даже на свой лад украшал себя доблестями,— правда, то были доблести ренессансного размаха, virtu1, добродетели, очищенные от морали. Так давайте же возносить только тех людей, которых мы не презираем;

моральное презрение — куда большее уни жение и урон, чем какое угодно преступление.

741. Поношение только оттого вошло в наказание, что оп ределенные кары налагались на презренных людей (напри мер, рабов и т. д.). Те, кого наказывали больше всего, были презренными людьми, и в конце концов к наказанию присо вокупилось и поношение. 742. В древнем уголовном праве было очень могуществен но религиозное начало: а именно, понятие об искупительной силе наказания. Наказание очищает;

в современном мире оно запятнывает. Наказание — это расплата: ты действитель но избавляешься от того, за что ты хотел столько выстрадать. Если ты в эту силу наказания веришь, то потом и вправду получаешь облегчение и передышку, нечто близкое новому здо превосходные качества, талант, дарование, доблесть (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ровью и восстановлению. Ты не только снова заключил свой мир с обществом, ты и в собственных глазах, перед самим собой вновь достоин уважения,— ты «чист»… Сегодня же наказание обрекает человека на изоляцию даже больше, чем сам проступок;

злосчастье, следующее за проступком, настоль ко возросло, что все оказывается как бы неизлечимым. По сле наказания человек предстает перед обществом — как враг… Получается, что отныне у общества одним врагом больше… Само jus taloni1 может быть продиктовано духом воз мездия (то есть служить своего рода умерением инстинкта мести);

но у ману, например, это прежде всего потребность в том, чтобы иметь эквивалент для искупления, чтобы мочь снова быть «свободным» в религиозном смысле.

743. Мой более или менее категорический вопроситель ный знак применительно ко всем новейшим уголовным за коноуложениям заключается вот в чем: если наказания дол жны причинять страдания пропорционально тяжести пре ступления,— а ведь именно этого вы все в принципе и хо тите! — то тогда они должны назначаться каждому преступ нику пропорционально его чувствительности к страданию: это означает, что предварительного определения наказаний за то или иное преступление, уголовного кодекса как тако вого вообще не должно быть! Но, учитывая, что не такая уж это легкая задача,— определить у преступника ступенчатую шкалу его удовольствий и неудовольствий,— пришлось бы in praxi2, видимо, от наказаний отказаться вовсе! Какой ужас! Не так ли? Следовательно… 744. Ах да, мы позабыли философию права! Эту дивную науку, которая, как и все моральные науки, еще даже и в пеленках не лежит! Так например, она все еще не распознала — даже в сре де мнящих себя свободными юристов — древнейшее и самое ценное значение наказания — да она его даже вовсе не знает;

и до тех пор, покуда правовая наука не встанет на новую почву, а именно на почву сравнения народов и их истории, 1 право на равное возмездие (лат.) на практике (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки мы так и будем созерцать бесплодную борьбу в корне невер ных абстракций, которые сегодня выдают себя за «филосо фию права» и которые все скопом к жизни современного человека никакого касательства не имеют. А между тем, этот современный человек такое запутанное хитросплетение, в том числе и по части своих правовых воззрений, что до пускает самые различные истолкования.

745. Один древний китаец уверял, будто своими ушами слышал: если империи гибнут, значит, в них было слишком много законов. 746. Шопенгауэр желает, чтобы всех плутов кастрировали, а дураков запирали в монастырь: интересно, с чьей точки зрения это было бы желательно? Плут имеет перед посред ственностью то преимущество, что он не посредственность;

а дурак имеет то преимущество перед всеми нами, что вид посредственности нисколько его не удручает… Желательней было бы совсем иное: чтобы пропасть разверзалась все шире, то есть чтобы плутовство и глупость росли… Ведь подобным образом расширялась сама человечес кая природа… Но в конечном счете это же и есть самое не обходимое;

оно, впрочем, происходит и так, не спрашивая, желаем мы того или нет. Глупость и плутовство прираста ют: и в этом тоже «прогресс». 747. Сегодня в обществе развелось просто несметное ко личество всяческого почтения, такта, предупредительно сти, добровольного и почти подобострастного замирания перед чужими правами и даже перед чужими притязания ми;

еще большим почетом пользуется некий абстрактно доброжелательный инстинкт человеческой ценности вооб ще, выказывающий себя в доверии и кредитах самого раз ного свойства;

уважение к человеку — и притом совершенно не обязательно только к добродетельному человеку — веро ятно, тот элемент, который сильнее всего отделяет нас от христианской системы ценностей. В нас появляется изрядная доля иронии, если нам в наши дни еще случается услышать проповедь морали;

а уж тот, кто проповедует мораль, в наших глазах унижает себя и достоин насмешек.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Этот моральный либерализм — одна из лучших примет на шего времени. Ежели нам попадаются экземпляры, у кото рых таковой либерализм начисто отсутствует, мы уже пред полагаем в человеке чуть ли не болезнь (пример Карлейля в Англии, пример Ибсена в Норвегии, пример шопенгауэ ровского пессимизма во всей Европе). Если что и прими ряет с нашим веком, так это изрядная доза аморальности, которую он себе позволяет, ничуть не падая при этом в соб ственных глазах. Напротив! — И вправду, в чем состоит пре восходство культуры над бескультурьем? Допустим, Ренес санса перед средневековьем? Всегда только в одном: в боль шой дозе признанной аморальности. Отсюда с необходимос тью вытекает, как должны выглядеть все исполины чело веческого развития в глазах фанатиков морали: как non plus ultra1 морального разложения (припомним вердикт Саво наролы о Флоренции, вердикт Платона об Афинах Перик ла, вердикт Лютера о Риме, приговор Руссо обществу Воль тера, приговор всех немцев contra2 Гете).

748. Хоть бы глоток свежего воздуха! Ну не может это аб сурдное состояние Европы тянуться так долго! Есть ли хоть какая то мысль за этим крупным рогатым скотским нацио нализмом? Какой прок может быть сейчас, когда все указу ет на большие и всеобщие интересы, в разжигании этих дре мучих самолюбий?.. И все это в ситуации, когда духовная несамостоятельность и отход от национального бьют в гла за, а вся ценность и смысл нынешней культуры — во взаим ном слиянии и оплодотворении! … И пресловутый «новый рейх», опять основанный на самой затертой и присно пре зренной мысли: равенство прав и голосов… Борьба за первенство внутри состояния, которое ни на что не пригодно: вся эта культура больших городов, газет, лихорадки и «бесцельности». Экономическое объединение наступит с необходимо стью — и так же, в форме реакции, придет партия мира… Партия мира, безо всякой сентиментальности, которая запретит себе и детям своим вести войны;

запретит при бегать к услугам суда;

которая вызовет против себя борьбу, 1 предел (лат.) против (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки нападки, гонения;

партия угнетенных, по крайней мере на какое то время;

но уже вскоре — великая партия. Противни ца мести и всех иных чувств «задним числом». Партия войны, с равной принципиальностью и строго стью действующая как по отношению к себе, так и в проти воположном направлении.

749. Европейским правителям и вправду стоило бы поду мать, смогут ли они обойтись без нашей поддержки. Мы, аморалисты, мы сегодня единственная сила, которая не нуждается в союзниках, чтобы прийти к победе: тем самым мы безусловно сильнейшие из сильных. Нам даже ложь не потребуется: какая еще сила могла бы себе такое позволить? На нашей стороне великий соблазн, быть может, сильней ший из всех, какие есть на свете — соблазн истины… Исти ны? Да кто же это вложил мне в уста такое слово? Но я без колебаний беру его обратно;

я это гордое слово с презре нием отвергну: нет, даже она нам не нужна, даже и без ис тины мы все равно придем к победе и могуществу. Волшеб ство, которое на нашей стороне, то око Венеры, что окол довывает и ослепляет даже противников наших,— это магия крайности, соблазн доходить во всем до последнего преде ла: мы, аморалисты — мы сами суть этот предел… 750. Трухлявые господствующие сословия испортили об раз повелителя. «Государство», осуществляющее себя в фор ме суда,— это трусость, ибо нет великого человека, который мог бы послужить мерилом. — Под конец всеобщая хилость будет столь велика, что перед всякой силой воли, еще спо собной отдавать приказы, люди будут падать ниц.

751. «Воля к власти» будет в демократический век столь ненавистна, что вся психология ее будет казаться направ ленной на измельчание и оклеветание… Тип великого чес толюбца? Должно быть, Наполеон! И Цезарь! И Александр!.. Как будто не они как раз были величайшими из мужей, пре зревших честь!.. Вот и Гельвеций обстоятельно внушает нам мысль, что люди, дескать, стремятся к власти, дабы иметь наслаждения, доступные властителю: то есть он понимает это стремление к власти как волю к наслаждению, как гедонизм… nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 752. «Право, мудрость, дар руководства принадлежит не многим» — или «многим»: в зависимости от того, как чув ствует народ, какой из двух этих принципов предпочита ет, существует либо олигархическое правление, либо демокра тическое. Самодержавие воплощает веру в Одного правителя, стоящего над всеми,— в вождя, спасителя, полубога. Аристократия воплощает веру в элитное человечество и высшую касту. Демократия воплощает неверие в великих людей и элит ное сословие: «Каждый равен каждому.» «В сущности мы все скопом своекорыстные скоты и чернь.» 753. Я питаю неприязнь:

1. к социализму, ибо он погружен в наивные грезы об «истине, добре и красоте» и о равных правах;

да и анар хизм, только на более жестокий лад, стремится к тому же идеалу;

2. к парламентаризму и газетчине, ибо это средства, при помощи которых стадное животное делает себя госпо дином и чуть ли не Господом.

754. Вооружать народ — это в конечном счете всегда воо ружать чернь.

755. Как же смешны мне социалисты с их напыщенной ве рой в «доброго человека», которой притаился чуть ли не за каждым кустом,— нужно только весь прежний «порядок» от менить и дать волю всем «естественным наклонностям». Впрочем, точно так же смешна и противоположная партия, ибо она не признает в законе — насилия, в автори тете любого рода — суровости и эгоизма. «Я и мой род», мы хотим господствовать и выжить: кто вырождается, тот бу дет вытолкнут или уничтожен,— таков основной инстинкт всякого древнего законодательства. Представление о высшем роде людей еще более ненави стно, чем представление о монархе. Антиаристократизм — этот просто использует ненависть к монархам как маску.

756. Какие же предательницы все партии! — Они выставля ют на всеобщее обозрение те качества своих вождей, кото nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки рые те сами, должно быть, с величайшим искусством дер жали под спудом.

757. Современный социализм хочет создать светскую раз новидность иезуитства: каждый есть абсолютный инстру мент. Но ведь цель до сих пор не найдена. Тогда ради чего!

758. Рабство в наше время: варварство! Тогда где же те, на кого они работают? Однако не следует всегда ожидать одно временности существования двух дополняющих друг друга каст. Польза и удовольствие как высшие ценности — это раб ские теории жизни. «Благословение труда» — это прославле ние труда ради него самого. — Неспособность к otium1. 759. Нет никакого права ни на существование, ни на труд, ни тем более на «счастье»: отдельный человек в этом смыс ле ничем не отличается от самого презренного червя.

760. О массах надо думать столь же бесцеремонно, как сама природа: они нужны для сохранения вида.

765. На нужду масс взирать с грустной иронией: они хотят того, что мы просто можем — какая жалость!

762. Европейская демократия в наименьшей мере есть выс вобождение сил. Она прежде всего высвобождение лено стей, усталостей, слабостей.

763. [О будущем рабочего.] Рабочие должны научиться вос принимать жизнь, как солдаты. Вознаграждение, жалова нье — но ни в коем случае не оплата! Никакой зависимости между мерой труда и выплатой денег! Вместо этого приста вить индивидуума, в зависимости от его склада и разновидно сти, к такой работе, чтобы он достиг высшего, на что он спо собен.

764. Когда нибудь рабочие станут жить, как нынешние бур жуа;

но над ними, отличаясь от них аскетическим отсутстви праздности (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ем потребностей, как некая высшая каста: то есть бедней и проще, но во владении властью. Для более низких людей действуют обратные критерии ценностей;

тут главная задача в том, чтобы насадить в них «добродетели». Беспрекословность приказа;

страшные ме ры принуждения;

вырвать их из легкой жизни. Всем про чим дозволено подчиняться: а уж их тщеславие само потре бует, чтобы подчиненность эта выглядела зависимостью не от великих людей, а от «принципов».

765. «Избавление от всяческой вины» Принято говорить о «глубокой несправедливости» соци ального пакта: как если бы тот факт, что один человек рож дается в благоприятных обстоятельствах, другой же в не благоприятных, изначально был несправедливостью;

или, еще того пуще, что один человек рождается с одними свой ствами, другой же с другими. Наиболее откровенные из этих противников общества утверждают: «Мы сами со все ми нашими скверными, болезненными, преступными свой ствами, которые мы в себе признаем, суть лишь неизбеж ное следствие общественного угнетения слабых сильными»;

ответственность за свой характер они перелагают на гос подствующие сословия. И грозятся, гневаются, проклина ют;

пылают добродетелью от возмущения,— дескать, сквер ным человеком, канальей не станешь просто так, сам по себе… Эта манера, это новшество наших последних десяти летий, величает себя, как я слышал, еще и пессимизмом, а именно пессимизмом негодования. Тут делается притяза ние править историей, лишить историю фатальности ее, разглядеть за ее спиной — ответственность, а в ней самой — виновных. Ибо в этом то все и дело: виновные нужны. Люди не преуспевшие, декаденты всех мастей негодуют против себя и нуждаются в жертвах, чтобы не утолять свою неисто вую жажду уничтожения за счет себя же (что само по себе, возможно, и имело бы некоторый резон). Для этого им по требна видимость права, то есть теория, при помощи кото рой они могли бы свалить сам факт своего существования, своего так и всяк бытия на некоего козла отпущения. Этим козлом отпущения может оказаться и бог — в России нет недостатка в таких атеистах из мстительности — или обще ственное устройство, или воспитание и образование, или nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки евреи, или знать или вообще любые преуспевшие люди. «Это преступно — рождаться при благоприятных обстоя тельствах: тем самым ты обделяешь и оттираешь других, обрекая их на порок или, страшно даже выговорить, на труд… Как же мне тогда не быть мерзким! Но с этим надо что то делать, иначе мне этого просто не вынести!»… Короче, этот пессимизм негодования выдумывает ответственных, дабы подарить себе приятное чувство — чувство мести. Ко торое «слаще меда», как говаривал еще старец Гомер. * Причиной тому, что такая теория не встречает заслу женного отношения, то бишь презрения, оказывается эле мент христианства, который все еще у всех нас в крови и из за которого мы терпимы ко многим вещам только пото му, что они издалека малость попахивают христианством… Социалисты апеллируют к христианским инстинктам, это еще самая благородная из их хитростей… От христианства нам привычно суеверное понятие «души», «бессмертной ду ши», душевной монады, которая на самом деле обитает где то в иных мирах и только случайно впала в те или иные об стоятельства, так сказать, в «земное», облеклась «плотью»,— однако без того, чтобы сущность ее при этом была затрону та, а уж тем паче обусловлена. Общественные, родственные, исторические отношения для души суть лишь оказии, чтобы не сказать заминки;

и уж во всяком случае, она никак не их творение. Представление это сообщает индивидууму транс цендентность;

вот почему ему и придается столь бессмыс ленная важность. На деле же это только христианство под било индивидуум на то, чтобы возомнить себя судией над всем и вся, вменило ему манию величия почти в обязан ность: ему, дескать, дозволено устанавливать вечные права по отношению ко всему временному и обусловленному! Что нам государство! Что общество! Что нам исторические зако ны! Что физиология! Тут глаголет сама потусторонность творения, сама непреходящесть в любой истории, тут глаго лет нечто бессмертное, нечто божественное — душа! Гораз до глубже в самую плоть современности вошло еще одно не менее вздорное христианское понятие — понятие равенст ва душ перед богом. В нем нам дан прототип всех теорий рав ных прав: сперва человечество научили в религиозном тре nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: пете лепетать о принципе равенства, потом соорудили ему из этого мораль: что же удивительного в том, что человек в конце концов принял этот принцип всерьез, принял прак тически! Иными словами, принял политически, демократи чески, социалистически, негодующе пессимистически… * Всюду, где начинали искать ответственных, поисками этими всегда руководил инстинкт мести. Этот инстинкт ме сти за тысячелетия настолько завладел человечеством, что вся метафизика, психология, все исторические представ ления, но прежде всего мораль им отмечены. Стоило толь ко человеку начать думать, как он тут же тащил в свои мы сли бациллу мести. Он заразил этой бациллой даже бога, он все сущее лишил его невинности, а именно тем, что смысл любого так и всяк бытия стал сводить к воле, к намерени ям, к актам ответственности. Все учение о воле, эта самая роковая из фальсификаций во всей предшествующей психо логии, по большей своей части было изобретено с целью мести. Общественная полезность наказания — вот что гаран тировало этому понятию его достоинство, его власть, его истинность. Авторов древнейшей из психологий — психоло гии воли — следует искать в тех сословиях, в чьих руках на ходилось право наказания,— прежде всего в сословии жре цов во главе древнейших общин;

это они хотели сотворить себе право осуществлять месть — или сотворить богу право отмщения. С этой целью человек был помыслен «свобод ным»;

с этой целью всякое действие должно было мыслить ся как акт воли, а происхождение всякого действия — лежа щим в сознании. Только в этих принципах вся старая пси хология и содержится. Сегодня, когда Европа, похоже, двинулась в противо положном направлении, когда мы, алкионцы, со всею си лой порываемся снова исторгнуть, изъять, изничтожить из мира понятие вины и понятие наказания, когда самые серьез ные наши устремления — на то, чтобы очистить психоло гию, мораль, историю, природу, общественные институты и санкции, наконец, самого бога от этой грязи — в ком сле дует видеть нам самых естественных своих антагонистов? Именно в тех апостолах мести и обид, в тех возмущенных пессимистах par exellence, которые видят свою миссию в nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки том, чтобы эту свою грязь превратить в святыню под име нем «негодование»… Мы, иные, те, которые хотим вернуть творению невинность его, намерены быть миссионерами более чистой мысли;

хотим, чтобы человеку никто не зада вал его свойств, ни бог, ни общество, ни родители и пред ки его, ни он сам,— чтобы никто не был в нем повинен… Нет такого существа, которое можно сделать ответственным за то, что кто то вообще есть на свете, и что он таков, как он есть, что он рожден при таких то обстоятельствах, в таком то окружении. — И это великое благо, что такого существа нет… Мы не есть результат некоего вечного намерения, некоей воли, некоего желания;

через нас не предпринимается попыт ка достичь «идеал совершенства» или «идеал счастья» или «идеал добродетели»,— точно так же, как не являемся мы и ошибкой Бога, от которой ему самому должно быть жутко (мысль, с которой, как известно, начинается Ветхий Завет). Нет того места, той цели, того смысла, на которые мы мог ли бы переложить наше бытие, наше так и всяк бытие. А главное: никто бы и не смог этого: невозможно управлять всем целым, это целое соизмерять, сравнивать, а тем паче его отрицать! Почему нет? — По пяти причинам, доступным да же самому скромному разумению: например, потому, что кроме этого целого ничего нет. И, еще раз повторю, это вели кое благо, ибо в нем заключена невинность всего сущего.

[2. Индивидуум] 766. Коренная ошибка: полагать цели в стадо, а не в отдель ных индивидуумов! Стадо есть средство, не более того! Од нако теперь пытаются стадо понимать как индивидуум, при писывая ему (стаду) более высокий ранг, чем отдельному че ловеку,— глубочайшее недоразумение! Так же как и стрем ление видеть в том, что создает стадность, в чувстве сопри частности, наиболее ценные стороны нашей натуры! 767. Индивидуум есть нечто совершенно новое и новотво рящее, нечто абсолютное, все действия его есть всецело его достояние. И оценку своих действий отдельный человек в конеч ном счете берет в себе самом: потому что и слова предания nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: он тоже поневоле трактует для себя сугубо индивидуально. Пусть он не создал формулу, однако по меньшей мере толкование ее будет личным: то есть как толкователь он все еще творит.

768. «Я» порабощает и убивает: оно работает как органи ческая клетка — грабит и насилует. Оно хочет регенериро ваться — беременность. Оно хочет родить себе бога и видеть у того в ногах все человечество. 769. Все живое со всею силой распространяется вокруг себя в пределах досягаемости, подчиняя себе все слабей шее: в этом его наслаждение собой. Усугубляющееся «очелове чивание» этой тенденции состоит в том, что все тоньше ощу щается, насколько трудно поглотить другого действитель но до конца: как всякое грубое ущемление, хоть оно и пока зывает нашу власть над другим, в то же время тем более от чуждает от нас его волю,— а значит, внутренне делает его все менее покорным. 770. Та степень сопротивления, которую надо преодоле вать постоянно, чтобы оставаться наверху, и есть мера свобо ды, как для отдельного человека, так и для обществ;

а имен но свобода, приложенная как позитивная власть, как воля к власти. Исходя из этого, высшая форма индивидуальной свободы, суверенитет, должна произрастать не далее, чем в пяти шагах от своей противоположности, там, где опас ность рабства развесила над всем сущим добрую сотню сво их дамокловых мечей. Если так посмотреть на историю: вре мена, когда «индивидуум» вызревает до такой степени со вершенства, то бишь становится свободным, когда достига ется классический тип суверенного человека,— о нет! такие вре мена никогда не бывали гуманными! Тут нет иного выбора. Либо наверх — либо вниз, как червь, презренный, ничтожный, растоптанный. Надо иметь против себя тиранов, чтобы самому стать тираном, то есть свободным. Это отнюдь не малое преимущество — иметь над собой сотню дамокловых мечей: благодаря этому научаешь ся танцевать, осваиваешь «свободу передвижения». 771. Изначально человек более, чем любое животное, аль труистичен: отсюда его медленное становление (ребенок) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки и высокая степень развития, отсюда и чрезвычайная, пос ледняя стадия эгоизма. — Хищники гораздо индивидуальнее.

772. [К критике «себялюбия».] Непроизвольная наивность Ларошфуко, который полагает, что изрекает нечто смелое, изысканное и парадоксальное — в ту пору любая «истина» в области психологии еще способна была удивлять. Пример: «les grand mes ne sont pas celles qui ont moins de passions et plus de vertus que des mes communes, mais soulement celles qui ont de plus grands desseins.»1 Вот и Джон Стюарт Милль (который Шамфора называет новым Ларошфуко XVIII сто летия, только более благородным и философским), видит в нем лишь остроумного наблюдателя всего того в человечес кой груди, что сводится к «зауряднейшему себялюбию» и добавляет: «истинно благородный дух не в силах возложить на себя необходимость непрестанного созерцания подлости и низости, кроме как из желания показать, в борьбе против каких порочных влияний способны победоносно утверди ться высший смысл и благородство характера.» 773. Морфология самолюбия Первая точка зрения. А: в какой мере чувства сопричастности, общности явля ются низшей, подготовительной ступенью — во времена, когда личное самолюбие, инициатива полагания ценностей еще вообще невозможны. Б: в какой мере степень коллективного самолюбия, гор дость над стоянием своего клана, чувство возвышенного неравенства и неприязнь к посредничеству, равноправию, примирению между кланами, есть школа самолюбия индиви дуального: а именно в той мере, в какой она принуждает вся кого отдельного представлять гордость за целое… Он дол жен говорить и действовать с уважением к себе, покуда он в своем лице представляет общность… а так же: когда ин дивидуум ощущает себя орудием и рупором божества. В: в какой мере эти формы отказа от себя, самоотрече ния и вправду придают личности чувство своей колоссаль «Истинно великие души — не те, в ком меньше страстей и больше добродетелей, нежели в обычных людях, а те, в ком боль ше великих помыслов.» (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ной важности;

в той мере, в какой ими пользуются высшие силы: религиозный страх перед собой, вдохновение про рока, поэта… Г: в какой мере ответственность за целое сообщает и дозволяет отдельному человеку более широкий взгляд, твер дость и суровость руки, рассудительность и хладнокровие, значительность жестов и всей повадки, которые он сам по себе, ради себя и из себя, не смог бы себе позволить. In summa: коллективное самолюбие есть большая под готовительная школа личного суверенитета. Истинно благородно то сословие, которое передает эту науку из поколения в поколение.

774. Замаскированные разновидности воли к власти.

1. Потребность в свободе, независимости, а также к внутреннему равновесию, миру, скоординированности. Так же отшельники, «духовная свобода». В самой низшей фор ме: просто желание быть, «тяга к самосохранению». 2. Вступление в ряды, дабы в составе большого целого удовлетворить его волю к власти: подчинение, стремление сделать себя необходимым, незаменимым, полезным для того, в чьих руках сила;

любовь как лазейка к сердцу более сильного — чтобы повелевать им. 3. Чувство долга, совесть, самоутешение от своей при надлежности к более высокому, чем реальные правители, ран гу;

признание существующей иерархии рангов, ибо она по зволяет осуществляться правлению, в том числе и над бо лее могущественными, чем ты сам;

самоосуждение;

изобре тение новых ранжиров ценностей (классический пример — евреи).

775. [Хвала, благодарность как воля к власти.] Хвала и благодарность за урожай, хорошую погоду, побе ду, свадьбу, мир: — все празднества нуждаются в субъекте, на который выплескивается это чувство. Нам хочется, чтобы то хорошее, что случилось с нами, было нам причинено: нам хочется виновника. Точно так же и перед произведением искусства: его одного недостаточно, мы хвалим автора, опять же виновника. — Что же тогда это такое — хвалить? Своего рода возмещение за воспринятые благодеяния, это наше возда яние, подтверждение нашей власти — ибо хвалящий одобря nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки ет, высказывает приговор, оценивает, правит суд: он при знает за собой право, полномочие на одобрение, полномочие на распределение почестей… Возвышенное чувство счас тья или жизнерадостности есть также возвышенное чувство могущества: исходя из него человек хвалит (исходя из него человек выдумывает и ищет виновника, «субъект»). Благодар ность как добрая месть: строже всего взыскуется и исполня ется там, где нужно соблюсти гордость и равенство, то есть там же, где и месть вершится всего легче.

776. О «маккиавелизме» власти Воля к власти проявляется: а) у угнетенных, рабов всех видов, как воля к «свободе»: при этом просто вырваться представляется главной и един ственной целью (морально религиозной: «ответствен пе ред собственной совестью»;

«евангелистская свобода» и т.д.);

б) у разновидностей более сильных, дорастающих до вла сти,— как воля к превосходству;

если же таковая на первых порах безуспешна, то она ограничивается волей к «справедли вости», то есть к равной мере прав с теми, кто господствует;

в) у самых сильных, богатых, независимых, мужествен ных — как «любовь к человечеству», к «народу», к Евангелию, к истине, богу;

как сострадание;

самопожертвование и т.д.;

как одоление, увлекающее за собой, берущее к себе в слу жение;

как инстинктивное причисление себя к большому количеству власти, которому ты — герой, пророк, кесарь, мессия, пастырь — полагаешь давать направление (и половая любовь относится сюда же: она хочет одоления, овладения и она проявляется как само отдача… В сущности это только любовь к своему «орудию», своему «коню» … убеждение че ловека в том, что ему то то и то то принадлежит, как кому то, кто в состоянии это использовать). «Свобода», «справедливость» и «любовь»!!!

777. Любовь. — Загляните в нее: эта любовь, это сострадание женщин — есть ли что либо более эгоистичное? … А когда они жертвуют собой, своей честью, своим добрыми именем — кому они приносят себя в жертву? Мужчине? Или скорее своему необузданному влечению? — Это точно такие же са мовлюбленные вожделения, пусть они в данному случае несут благо другим и насаждают благодарность… — В какой nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: мере подобная гиперфетация единой оценки способна «ос вятить» все остальное!!

778. «Чувства», «страсти». — Страх перед чувствами, перед вожделениями, перед страстями, когда он заходит столь да леко, что отрицает таковые, уже есть симптом слабости: крайние средства всегда суть признак ненормальных состо яний. Чего здесь недостает, или, resp.1, что здесь подточи лось,— это сила воли, необходимая для подавления импульса: если у тебя есть предчувствие, что придется уступить, при дется поневоле отреагировать, то лучше уклониться от слу чайностей («соблазнов»). «Побуждение чувств» лишь в той мере является соблаз ном, в какой мы имеем дело с существом, чья нервная сис тема слишком подвижна и подвержена внешним воздей ствиям: в противном же случае, при неподатливости и же сткости системы, потребны сильные внешние раздражи тели, чтобы привести в действие функции… Распутство не устраивает нас лишь в том, кто не имеет на это права;

а почти все страсти приобрели дурную славу из за тех, кто не нашел в себе достаточно сил обернуть эти страсти себе на пользу… Надо отдать себе отчет в том, что против страсти мож но иметь ровно столько же, сколько против болезни: тем не менее — без болезни нам нельзя обойтись, а еще менее без страстей… Нам нужно анормальное, через эти великие болезни мы даем неимоверно сильный толчок жизни… В частностях же следует различать: 1. Всепоглощающую страсть, которая приносит с собой наиболее выраженную форму здоровья вообще: здесь коор динация внутренних систем и их работа в едином служе нии достигается наилучшим образом — но ведь это же почти определение здоровья! 2. Противоборство страстей, двойственность, тройст венность, множественность «душ в одной груди»: это край нее нездоровье, внутренний развал, растаскивающий це лое на части, выдающий и усугубляющий внутреннюю рас колотость и анархизм: разве что в конечном итоге какая то одна страсть возобладает. Возвращение здоровья.

respectivement — соответственно (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки 3. Сосуществование, без противоборства, но и без союз ничества: сосуществование часто случайное, периодичес кое, но и тогда, поелику оно обрело внутренний порядок, тоже вполне здоровое… Сюда относятся наиболее интерес ные люди, хамелеоны;

они не в разладе с собой, живут сча стливо и уверенно, но лишены развития,— их состояния покоятся рядом, даже если они семь раз разделены. Эти люди меняются, но не знают становления… 779. Количество в объекте наблюдения в его воздействии на оптику оценки: крупный преступник и мелкий преступник. Количество в объекте воли определяет и в субъекте воли, уважает ли он себя или ощущает себя малодушным и жал ким. Точно также и мера духовности в средствах в их воздей ствии на оптику оценки. Насколько по иному выглядит фи лософский новатор, испытатель и поборник насилия про тив заурядного разбойника, варвара и искателя приключе ний! — Лживая личина «бескорыстия». Наконец, благородные манеры, осанка, храбрость, уве ренность в себе — как меняют эти средства оценку того, что достигается с их помощью! * К оптике оценки. Влияние количества (малое, большое) в цели. Влияние духовности в средствах. Влияние манер в действиях. Влияние удачи или неудачи. Влияние сил противника и их оценки. Влияние дозволенного и запретного.

780. Приемы искусства, дабы вызвать действия, реакции и аффекты, которые, по индивидуальной мерке, не являют ся дозволительными ни по части «приличий», ни по части «вкуса»: — искусство по принципу «подайте нам это со вкусом», ко торое позволяет нам вступать в такие отчужденные миры;

— историк, который показывает их вид права и разум ность;

путешествия;

экзотизм;

психология;

уголовное пра во;

сумасшедший дом;

преступники;

социология;

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: — «безличность», когда мы, выступая медиумами коллек тивного существа, позволяем себе такие аффекты и дей ствия (коллегии судей, жюри присяжных, гражданин, сол дат, министр, правитель, товарищество, «критики») … дает нам чувство, как если бы мы совершали жертвоприношение… 781. Предусмотрительность в отношении себя и своего «вечного блаженства» не есть признак широкой и уверенной в себе натуры: широкая натура у самого черта не побоится спросить, суждено ли ей блаженство,— в ней нет такого ин тереса к счастью в любой его форме, она есть сила, дело, вожделение,— она навязывает себя вещам, она посягает на вещи… Христианство — это романтическая ипохондрия тех, кто непрочно стоит в жизни;

всюду, где на первый план вы ступает гедонистическая перспектива, уместно предполагать страдания и определенную человеческую неудачливость. 782. «Возрастающая автономия индивидуума» — вот о чем рассуждают эти парижские философы, такие, как Фулье: взглянули бы хоть раз со стороны на эту race moutonnire1, представителями которой они сами являются!.. Раскройте же ваши глаза, господа социологи будущего! Индивидуум стал сильным при прямо противоположных условиях: то, что вы описываете, есть крайнее ослабление и захирение человека, вы сами того желаете и привлекае те для этой цели весь лживый аппарат старого идеала! Вы сами таковы, что и вправду воспринимаете ваши стадные запросы как идеал! Полное отсутствие психологической вменяемости! 783. Кажущаяся противоположность двух черт, отличаю щих современного европейца: стремление к индивидуализму и требование равных прав. Наконец то я в этом разобрался! А именно: индивидууму свойственно крайне обостренное тще славие. Оно то, со свойственной ему мгновенной ранимос тью сознания, и требует, чтобы всякий иной был заранее поставлен с ним вровень, чтобы он был только inter paris2.

1 овечью расу (франц.) среди равных (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки Это характерно для общественной расы, в которой способ ности и силы и вправду не слишком разнятся между собой. Гордость, взыскующая одиночества и лишь немногих цени телей, здесь совершенно не находит понимания;

«настоя щий», «большой» успех мыслим только в массах, люди вооб ще почти перестали понимать, что массовый успех — это всегда по сути успех мелкий, ибо pulchrum est paucorum ho minum1. Всякая мораль ничего не желает знать ни о каких «ран жирах» между людьми: правоведы знать ничего не знают об общинном сознании. Принцип индивидуализма отвер гает идею особо великих людей и требует точного глаза и быстрого распознавания таланта среди примерно равных;

а поелику в таких поздних и цивилизованных культурах что то от талантов имеется в каждом, то каждый вправе и пре тендовать на свою долю почестей, вот почему сегодня, как никогда, расцвело публичное поощрение мелких заслуг, что сообщает нашей эпохе видимость беспредельной дешевизны. Дорогого стоит только беспредельная ярость — однако даже в искусствах она направлена не против тиранов и пресмыка ющихся перед народом мошенников, а против людей истин но благородных, которые презирают удел многих. Требова ние равных прав (например, права судить всех и вся) по самой сути своей анти аристократично. Столь же чуждо нашему веку и исчезновение индиви дуума, погружение его в некий единый великий тип, жела ние быть не личностью, в чем прежде состояло отличие и рвение многих возвышенных людей (среди них и величай ших поэтов);

или «быть полисом», как в Греции;

орден иезу итов, прусский офицерский корпус и чиновничество;

или быть учеником и воспреемником великого мастера: для все го этого потребны необщественные состояния и отсутствие мелких тщеславий.

784. Индивидуализм есть скромная и не осознанная еще разновидность «воли к власти»;

когда отдельному человеку кажется уже достаточным просто вызволиться из под вла дычества общества (неважно, чье это владычество — госу дарства или церкви). Он противопоставляет себя даже не красота — свойство немногих (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: как личность, а как отдельный человек;

он представляет всех отдельных против всеобщности. Это значит: инстинктив но он ставит себя на одну доску с любым другим отдельным чело веком;

все, что он отвоевывает, он отвоевывает не для себя как личности, а для себя как всякого отдельного против все общности. Социализм — это всего лишь агитационное средство инди видуализма;

он понимает, что для достижения чего то необ ходимо организовать из себя всеобщность, некую «силу». Но то, к чему он стремится, не есть сообщество как цель всяко го отдельного, а сообщество как средство осуществления мно гих отдельных: — это и есть инстинкт социалистов, в отноше нии которого они зачастую сами себя обманывают (не го воря уж о том, что они, дабы пробиться, зачастую вынужде ны обманывать и других). Альтруистическая моральная про поведь на службе индивидуал эгоизма: одна из обычнейших подтасовок девятнадцатого столетия. Анархизм, опять таки, всего лишь агитационное средство социализма;

с его помощью социализм возбуждает страх, на чинает завораживать и терроризировать людей страхом: а прежде всего — он оказывается притягательным, пусть хотя бы в мыслях, для людей мужественных, отважных. Невзирая на все это: индивидуализм есть самая скромная стадия воли к власти. Едва человек достиг некоторой независимости, он хо чет большего: в нем, по мере его сил, проступает обособле ние: отдельный человек уже не полагает себя без разбору равным всем и каждому, а ищет подобных себе,— он отделяет других от себя. За индивидуализмом следует образование чле нов и органов: родственные тенденции сопоставляются, про буют свое могущество, между этими центрами могущества — трения, война, познание взаимных возможностей, вырав нивание, сближение, установление обмена достижениями. В итоге: иерархия рангов. [Резюме:] 1. индивидуумы высвобождаются;

2. они вступают в борьбу, договариваются о «равенстве прав» (»справедливость» как цель);

3. когда это достигнуто, действительные неравенства сил проявляются с тем большим эффектом (потому что в великом целом царит мир, и многие мелкие количества силы уже со nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки ставляют различия, такие, которые прежде были почти рав ны нулю). Теперь отдельные люди организуются в группы;

группы же стремятся к завоеванию преимуществ и пере веса. Борьба, в более мягкой форме, разгорается сызнова. Люди хотят свободы, покуда они не имеют никакой власти. Получив какую то власть, они хотят сверх власти, господства;

и только не завоевав господства (на это еще сил не хватает), начинают требовать «справедливости», то есть равной власти.

785. Исправление понятия.

Эгоизм. — Постигнув, насколько «индивидуум» есть заб луждение,— ибо на деле всякое отдельное существо есть именно весь процесс по прямой линии (не просто унаследо ванный, а именно он сам…),— только тогда можно понять, сколь неимоверно большое значение имеет отдельное существо. Инстинкт говорит в нем совершенно правильно. Там, где инстинкт этот ослабевает (то есть там, где индивидуум ищет свою ценность только в служении другим), можно с уверен ностью предполагать утомление и вырождение. Альтруизм как умонастроение, если это всерьез и без тартюфства, есть инстинкт, выражающий стремление обрести хотя бы вто ричную ценность, на службе у других эгоизмов. В большинстве случаев, однако, альтруизм только видимость, это обходной маневр ради сохранения чувства собственного достоинства, чувства собственной ценности.

786. История возникновения и отпадения морали Тезис первый. Моральных поступков не бывает вообще: та ковые есть совершенная мнимость. Не потому только, что они недоказуемы (что признавал, например, Кант, равно как и христианство), но и потому, что вообще невозможны. Люди, по психологическому недоразумению, изобрели противопо ложность движущим их силам, и полагают, что нашли имя для иного вида этих движущих сил;

изобрели фиктивное primum mobile1, которого не существует вовсе. По логике, из которой вообще выведена антитеза «морального» и «амо рального», следует на самом деле заключить вот что: быва ют только аморальные намерения и поступки.

первичное побуждение (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Второй тезис. Различение между «моральным» и «амо ральным» исходит из того, что как моральные, так и амо ральные поступки суть акты свободной спонтанности,— ко роче, что таковая свободная спонтанность существует, или, иначе говоря: что моральная оценка вообще относима толь ко к одному виду намерений и поступков, а именно — к сво бодным намерениям и поступкам. Но весь этот вид намерений и поступков — опять же чистая мнимость: того мира, к которому моральный масш таб только и приложим, не существует вовсе. Не бывает ни моральных, ни аморальных поступков. * Психологическое заблуждение, из которого возникла поня тийная антитеза «морального» и «аморального»: «самоот верженный», «неэгоистичный», «готовый к самопожертво ванию» — все это нереально, фиктивно. Ошибочный догматизм в отношении «ego»: то же са мое, что и взятое атомистически, в ложной антитезе к «Не Я»;

тем самым выделено из миростановления, как нечто сущее. Ложная субстанционализация «Я»: ее, (уверовав в ин дивидуальное бессмертие) и особенно под напором рели гиозно моральных установлений, сделали догматом веры. После этого искусственного выделения «ego» и объявления его само по себе сущим получили антитезу ценностей, ко торая казалась неоспоримой: отдельное «ego» и неимовер ное «Не Я». Казалось самоочевидным, что ценность отдель ного «ego» может состоять лишь в том, чтобы относить себя к неимоверному «Не Я», то есть подчинять себя ему и ради него существовать. — Тут все определяли стадные инстинк ты: ничто так не претит этим инстинктам, как суверени тет отдельной особи. Но если предположить, что «ego» по нимается как само по себе сущее, тогда оказывается, что ценность его — в самоотрицании. Итак: 1. Ложное обособление «индивидуума» как атома;

2. Признание заслуг стада, которое это желание оста ваться атомом не приемлет и воспринимает его как враж дебное;

3. Как следствие: преодоление индивидуума через сме щение его цели;

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки 4. Тогда стало казаться, что есть самоотрицающие дей ствия: вокруг оных нафантазировали целую сферу антитез;

5. Спрашивали: в каких действиях человек себя утвер ждает сильнее всего? На них (половая сфера, алчность, вла столюбие, жестокость и т. д.) и громоздили принуждение, ненависть, презрение: люди верили, что существуют несамо стные влечения, поэтому все самостное отвергалось, требо вали несамостного. 6. Как следствие — что происходило? Самые сильные, естественные, больше того, единственно реальные влечения загонялись под спуд,— впредь, чтобы счесть то или иное действие похвальным, нужно было в нем наличие подобных влечений отрицать: чудовищная фальсификация in psycholo gicis1. Даже всякий вид «самодовольства» можно себе было позволить, лишь превратно перетолковав его для себя sub specie boni2. И напротив: та братия, которая имела свою вы году в том, чтобы отнять у человека довольство собой (пред ставители стадного инстинкта, например, священники и фи лософы), стала изощренно и психологически остроумно до казывать, насколько неодолимо повсюду вокруг распростра нилось себялюбие. Христианский вывод: «Все есть грех;

и наши добродетели тоже. Абсолютная порочность человека. Альтруистические поступки невозможны.» Первородный грех. Короче: перенеся свои инстинкты в противоположность чисто иллюзорному миру добра, человек кончил в итоге самопрезрением, уверенностью в том, что он не способен к действиям, которые считаются «хорошими», «добрыми». NB. Тем самым христианство знаменует прогресс в пси хологическом заострении взгляда: Ларошфуко и Паскаль. Оно постигло сущностную однородность человеческих дей ствий и их оценочное сходство в главном: (все аморальны). * И тогда всерьез взялись за то, чтобы пестовать людей, в которых себялюбие убито: священников, святых. При этом, даже усомнившись в возможности достижения «совершен ства», в своем знании того, что есть совершенство, не со мневались ничуть.

1 в психологических вещах (лат.) под знаком добра (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: При этом психология святого, священника, «доброго человека», конечно же, с неизбежностью оказывалась шту кой чисто фантасмагорической. Действительные мотивы по ступков объявлялись «дурными»: значит, чтобы вообще мочь действовать и действия предписывать, нужно было дей ствия, в принципе невозможные, описывать как возмож ные и тут же возводить их в ранг праведности. С тем же лице мерием, с каким прежде охаивали, теперь начали почитать и идеализировать. Лютование против жизненных инстинктов — «святость», достойная поклонения. Абсолютное целомудрие, абсолют ное послушание, абсолютная бедность: священнический идеал. Подаяние, сострадание, пожертвования, отрицание прекрас ного, разумного, чувственного, неприязненный взгляд на все сильные качества, которые в тебе есть: мирской идеал. * Жизнь идет вперед: опороченные инстинкты тоже пы таются обрести права гражданства (например, лютерова Реформация: грубейшая форма морального лицемерия под видом «свободы Евангелия») — их перекрещивают, давая им праведные имена;

опороченные инстинкты силятся выказать себя необходимыми, дабы вообще сделались возможными инстинкты добродетельные;

надо vivre, pour vivre pour autrui1: эгоизм как средство к цели;

человечество идет дальше, те перь уже пытаясь дать права существования как эгоистичес ким, так и альтруистическим побуждениям: равенство прав как тем, так и другим (с точки зрения пользы);

род людской идет еще дальше, отыскивая высшую полезность в предпоч тении эгоистической точки зрения перед альтруистиче ской: полезнее в смысле счастья или развития человечества и т. д. Итак: возобладание прав эгоизма, но в сугубо альтру истической перспективе («общее благо человечества»);

да лее пытаются примирить альтруистический образ действий с естественностью, ищут альтруистическое в основах самой жизни;

ищут эгоистическое и альтруистическое как равно обоснованное в сущности жизни и природы;

мечтают об ис чезновении этого противоречия когда нибудь в будущем, где, путем неустанного приспособления, эгоистическое од жить, чтобы жить ради другого (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки новременно станет и альтруистическим;

наконец, постига ют, что альтруистические действия суть проявления эгоисти ческих,— и что степень, в которой человек любит, расточа ет себя, есть доказательство для обоснования его индиви дуального могущества и его личностности. Короче, что делая человека злее, его делают лучше,— и что одно не может существо вать без другого… Тем самым сдернут покров с чудовищной фальсифика ции психологии всего предыдущего человечества. * Выводы: существуют только аморальные намерения и поступки;

следовательно, так называемые моральные под лежат изобличению в аморальности. Выведение всех аффек тов из единой воли к могуществу: по существу. Понятие жизни: в кажущемся противопоставлении («до бра и зла») выражаются различные степени силы инстинк тов, их временные иерархии, ранжиры, с помощью кото рых определенные инстинкты держатся в узде или исполь зуются. Оправдание морали: экономическое и т.д. * Против второго тезиса. Детерминизм: попытка спасти мир морали тем, что транслоцируют его — в неизвестность. Детерминизм — только модус, позволяющий аннулировать наш авторитет после того, как ему в механистически мыс лимом мире уже не находится места. Вот почему детерми низм следует атаковать и подрывать, равно как и оспаривать наше право на разделение между миром самим по себе и миром феноменальным.

787. Абсолютная необходимость совершенно освободиться от целей: иначе нам нечего и пытаться жертвовать собой и да вать себе волю! Только невинность становления дает нам величайшее мужество и величайшую свободу. 788. Вернуть злому человеку чистую совесть — не в этом ли было мое непроизвольное стремление? Притом человеку постоль ку злому, поскольку он человек сильный? (Привести здесь суж дение Достоевского о преступниках в тюрьмах.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 789. [Наша новая «свобода».] Какое чувство свободы заклю чается в том, чтобы ощущать, как ощущаем это мы, уже осво божденные духом, что мы не впряжены в систему «целей»! Равно как и то, что понятия «награды» и «наказания» име ют место обитания не в существе бытия! Равно как и то, что добрые и злые поступки не сами по себе, а только с точки зрения сохранения определенных видов человеческих со обществ следует называть добрыми или злыми! Равно как и то, что все наши подсчеты болей и радостей не имеют никакого космического, а тем паче метафизического зна чения. Тот пессимизм, пессимизм Эдуарда фон Гартмана, пес симизм, самонадеянно берущий на себя смелость взвеши вать на чашечках весов радости и невзгоды существования, с его произволом самозаточения в докоперниканскую тюрь му и в докоперниканский кругозор, был бы безнадежной от сталостью и ретроградством, если, конечно, это не просто издержки пресловутого берлинского юмора. 790. Разобравшись в отношении собственной жизни с воп росом «Зачем?», вопросом «Как?» легко поступиться. Когда на первый план выступает значимость радостей и горестей, когда гедонистически пессимистические учения обретают все большую влиятельность, это уже есть знак неверия в «Зачем?», в цель и смысл, уже есть недостаток воли;

самоот речение, резиньяция, добродетельность, объективность по меньшей мере уже могут быть признаками того, что в глав ном намечается недостаток. 791. Немецкой культуры как таковой, можно считать, еще не было. Против этого тезиса нельзя возразить в том смы сле, что в Германии, дескать, были великие отшельники одиночки — Гете, к примеру: у тех была своя, собственная культура. Но как раз вокруг них, как вокруг мощных, гор дых, одиноко разбросанных утесов, всегда простиралось все прочее немецкое бытие, в качестве их противоположности, а именно в виде зыбкой, тряской, заболоченной почвы, на которой каждый шаг и всякая поступь заграницы оставля ли свой след и отпечаток: «немецкое становление» было ве щью без характера, оно отмечено почти безграничной по датливостью.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки 792. Германии, которая богата ловкими и хорошо начитан ными учеными, уже долгое время до такой степени недо стает истинно широких душ, могучих умов, что, похоже, она и вовсе забыла, что это такое — широкая душа и могучий ум: в наши дни на рынок идей почти без зазрения совести и без всякого смущения выходят посредственные, да к тому же и плохо сложенные людишки и расхваливают самих себя как великих мужей и реформаторов;

как это делает, к приме ру, Евгений Дюринг, ловкий и хорошо начитанный ученый, который, однако, почти каждым словом своим выдает, что он скрывает в себе мелочную, терзаемую завистью душон ку, и что движет им не могучий, всепоглощающий, благо деянно расточительный дух — а одно лишь честолюбие! Од нако жаждать почестей в нашу эпоху для философа еще бо лее недостойно, чем в какую либо из прошлых: сейчас, ко гда правит чернь, когда именно чернь раздает почести!

793. Мое «будущее»: — неукоснительное политехническое образование. Военная служба: надо, чтобы в принципе каждый муж чина высших сословий — кем бы он там ни был — был еще и офицером.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: iv.

794. Наши религия, мораль и философия суть формы де каданса современного человека. — Противодвижение: искусство 795. Художник философ. Более высокое понятие искусства. Способен человек настолько далеко поставить себя от дру гих людей, чтобы воплощать, на них глядя? (Предваритель ные упражнения: 1. воплощающий самого себя, отшельник;

2. до нынешний художник, как мелкий свершитель, в одном материале.) 796. Произведение искусства, когда предстает без худож ника, например, как тело, как организация (прусский офи церский корпус, орден иезуитов). В какой мере художник — только предварительная ступень. Мир как саморождающееся произведение искусства. 797. Феномен «художника» еще легче других просматрива ется: — отсюда и взглянуть на основные инстинкты власти, природы и т.д.! А также религии и морали! «Игра», бесполезное — как идеал нагроможденного иг раючи, как «детское». «Детскость» Бога, paiz paizwn. 798. Аполлоновское, дионисийское. — Есть два состояния, в которых искусство само проявляется в человеке как при родная стихия, властная над ним, хочет он того или нет: одно — как тяга к видению и другое — как тяга к оргиазму. Оба состояния встречаются и в нормальной жизни, только в бо лее слабой форме: во сне и в опьяненности. Но между сном и опьяненностью то же самое противо речие: и тот, и другая высвобождают в нас художественные стихии, но каждое различные: сон — стихию зрения, соче тания, сочинения;

опьяненность — стихию жестов, страсти, пения, танца.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки 799. В дионисийской опьяненности сексуальность и вож деление;

они и в аполлоновском начале не отсутствует. Ви димо, должно быть еще одно темповое различие между дву мя состояниями… Чувство полного покоя, свойственное восприятию в некото рые моменты опьяненности (если строже: замедление чувства времени и пространства), наиболее охотно находит отра жение в видении самых спокойных повадок и душевных движений. Классический стиль в существенной мере явля ет этот покой, простоту, сжатость, концентрацию — высшее чувство могущества сконцентрировано в классическом типе. Затрудненность реакции;

великость сознания;

нет чувства борьбы.

800. Чувство опьяненности, действительно вызываемое из бытком сил: отчетливей всего в периоды спаривания полов — новые органы, новые умения, цвета, формы… «украше ние» как следствие повышенной силы. Украшение как выра жение победоносной воли, возросшей координации, гармо низации всех сильных стремлений, безупречно перпенди кулярного упора. Логическая и геометрическая простота есть следствие повышения силы: и наоборот, восприятие такой простоты повышает чувство силы… Пик развития: грандиозный размах. Безобразие означает декаданс типа, противоречие и низкую концентрацию внутренних стремлений — означает нисхождение, ниспадение организующей силы, или, на язы ке психологии, деградацию «воли»… Состояние радости, именуемой опьяненностью, есть именно повышенное чувство могущества… Меняется ощу щение пространства и времени: тебе открываются неверо ятные дали, и они обозримы;

расширение взгляда, способного узреть большие массы и просторы;

утоньшение всех органов, ведающих восприятием всего мельчайшего и мимолетней шего;

дивинация, сила понимания по тишайшей подсказке, в ответ на малейший толчок извне — «интеллигентная» чув ственность… сила как чувство подвластности мускулов, гиб кости и бодрости в движениях, как танец, как легкость и престо;

сила как жажда выказать и доказать силу, как бравур ность, приключение, бесстрашие, равнодушие к опасности… Все эти высшие моменты жизненности взаимосвязаны и вза nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: имовозбудимы;

мира образов и представлений, вызывае мых одним, достаточно, чтобы послужить импульсом для других. Таким образом в конце концов вросли друг в друга состояния, которые, возможно, имели причины существо вать по отдельности. Например: религиозный экстаз и по ловое возбуждение (два глубоких чувства, постепенно об ретшие почти удивительную координацию. Что нравится всем набожным женщинам, старым и молодым? Ответ: свя той с красивыми ногами, еще юный, еще идиот…) Жесто кость трагедии и сострадание (тоже вполне нормально со гласуются…) Весна, танец, музыка, вся состязательность по лов — и еще та самая фаустовская «бесконечность в груди»… Художники, если они чего то стоят, урождаются сильны ми (так же и телесно), избыточными натурами, это сильные, чувственные звери;

без некоторого перегрева половой сис темы никакой Рафаэль не мыслим… Делать музыку — это то же в каком то смысле делать ребенка;

целомудрие — это все го лишь экономия сил художника: — во всяком случае, у ху дожников вместе с угасанием естественного плодородия уга сает и творческое… Художники не должны ничего видеть таким, как оно есть, но полнее, но проще, но сильнее: для этого им долж ны быть присущи своего рода вечная юность и весна, свое го рода хроническое опьянение жизнью.

801. Состояния, в которых мы влагаем в вещи просветление и полноту и творим над ними поэзию, покуда они не начи нают отражать нашу собственную полноту и радость жиз ни: половое влечение;

опьяненность;

трапеза;

победа над врагом, посрамление, бравада;

жестокость;

экстаз религи озного чувства. Три элемента прежде всего: половое влече ние, опьяненность, жестокость — все относятся к древней шим праздничным радостям человека и все в той же мере пре обладают в исконном «художнике». И наоборот: если нам встречаются вещи, выказываю щие эту просветленность и полноту, то телесное начало от зывается в нас возбуждением тех сфер, где обитают все эти состояния удовольствий: смешение же всех этих очень не жных, тонких оттенков телесных радостей и возжеланий есть состояние эстетическое. Последнее наступает только у тех натур, которые способны на эту дарующую и захлестыва nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки ющую полноту телесного vigor1;

primum mobile всегда толь ко в нем. Трезвый, усталый, изможденный человек, сухарь (например, ученый) абсолютно ничего не может воспри нять от искусства, потому что в нем нет исконной творчес кой силы, понуждения избыточности: кто не может дать, не способен и воспринять. «Совершенство»: в этих состояниях (особенно при поло вой любви и т.д.) наивно выдает себя то, что наш глубочай ший инстинкт признает самым высшим, желанным и цен ным, это восхождение его типа;

неважно, к какому статусу он, собственно, стремится. Совершенство: это невероятное расширение его чувства могущества, богатство, избыток, необходимое переполнение всех рубежей и краев… 802. Искусство напоминает нам о состояниях анимально го vigor;

оно, с одной стороны, преизбыток и проистекание цветущей телесности в мир образов и желаний;

с другой же стороны — оно есть возбуждение телесных функций через образы и желания полноцветной жизни;

— повышение чув ства жизни, стимул его. В какой мере безобразное способно обладать той же силой воздействия? В той мере, в какой оно сообщает нам хоть что то о победоносной энергии художника, который смог совладать с этим безобразным и страшным;

или в той мере, в какой оно тихо пробуждает в нас желание жестоко сти (а при некоторых обстоятельствах даже желание при чинить боль себе самим, самоизнасилование: и тем самым власть над самими собой).

803. «Красота» потому есть для художника нечто вне всех иерархий, что в ней укрощены противоречия, явлен выс ший знак могущества, а именно — над противоположностя ми, и притом явлен без напряжения;

что нет нужды боль ше в насилии, что все так легко слушается, покоряется, да к тому же выказывает послушание с такой любезной миной — это услаждает властолюбие художника.

804. К возникновению прекрасного и безобразного. То, что нам инстинктивно претит, эстетически, древнейшим опытом силы, жизнерадоности, энергии (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: человека установлено как вредное, опасное, заслуживаю щее недоверия: внезапно заговаривающий в нас эстетичес кий инстинкт (например, отвращение) содержит в себе суждение. В этом смысле прекрасное относится к всеобщей категории биологических ценностей полезного, благопри ятного, жизнетворного: но так, что некоторое число раз дражителей весьма отдаленно напоминают нам об этих по лезных вещах и состояниях, сопрягают нас с ними, сообщая нам чувство прекрасного, то есть усугубляя наше чувство могущества (то есть не просто вещи, а и сопутствующие этим вещам или их символам ощущения). Тем самым прекрасное и безобразное познаны как обуслов ленное;

а именно — нашими простейшими инстинктами само сохранения. Невзирая на это, пытаться определить пре красное и безобразное совершенно бессмысленно. Прекрас ное вообще не существует точно так же, как не существует добро вообще и истина вообще. В частностях же речь идет опять таки об условиях самосохранения определенных раз новидностей человеческого рода: стадный человек будет иметь ценностную эмоцию прекрасного в отношении иных вещей, нежели человек исключительный и сверхчеловек. Это крайне поверхностная оптика, которая принимает к рассмотрению только ближайшие последствия, породила ценностные понятия прекрасного (а также доброго, а так же истинного). Все инстинктивные суждения в отношении цепочки последствий близоруки: они подсказывают, что надо пред принять первым делом. Рассудок в значительной мере оказы вается аппаратом препятствования этим немедленным ре акциям на голос инстинкта: он задерживает, он взвешивает обстоятельней, просматривает цепочку последствий доль ше и дальше. Суждения о красоте и безобразии близоруки — голос рассуд ка всегда против них;

однако они в высшей степени убеди тельны;

они апеллируют к нашим инстинктам, причем в той сфере, где инстинкты решают быстрее всего и сразу гово рят свое «да» или «нет», еще до того, как рассудок успевает взять слово… Самые привычные подтверждения прекрасного вза имно побуждают и пробуждают друг друга;

эстетический инстинкт, раз принявшись за работу, кристаллизует вокруг nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки «отдельного прекрасного объекта» еще целую уйму других совершенств иного происхождения. Тут невозможно оста ваться объективным, то есть выключить из процесса нашу интерпретирующую, дарующую, заполняющую, сочиняю щую силу (она то и есть то самое сцепление наших подтвер ждений прекрасного). Вид «прекрасной женщины»… Итак: 1. Суждение о прекрасном близоруко, оно зрит только ближайшие последствия;

2. Оно наделяет предмет, которым оно само и возбуж дено, волшебными свойствами, что обусловлено ассоциация ми с другими суждениями о прекрасном, но сущности само го предмета совершенно чуждо. Воспринимать какую то вещь как прекрасную с неизбежностью означает воспринимать ее ложно… (почему, кстати сказать, супружество по любви есть с общественной точки зрения самый неразумный вид брака).

805. К генезису искусства. — То придание совершенства, видение совершенства, которое столь присуще перегруженной поло выми силами церебральной системе (вечер, проведенный вместе с возлюбленной, которая озаряет своим светом лю бой пустяк, жизнь как череда возвышенных мгновений, «го рести несчастливой любви дороже всего на свете») с дру гой стороны всякое совершенство и прекрасное воздействует на нас как неосознанное воспоминание об этом состоянии влюбленности и присущей ему оптике — всякое совершен ство, вся красота вещей сызнова пробуждает в нас через contiguity1 афродическое блаженство. Физиологически: тво рящий инстинкт художника и проникновение semen2 в кровь… Возжелание красоты и искусства есть опосредованное вожделение восторгов полового влечения, сообщившееся мозгу. Мир, ставший совершенством, через «любовь»… 806. Чувственность в своих личинах:

1. Как идеализм («Платон»), свойственный юности, со здающий тот же род увеличивающей, вогнутой оптики, в какой предстает нам и возлюбленная,— сообщая каждой ве 1 ассоциацию, близость, смежность (англ.) семени (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: щи вокруг себя некий ореол, укрупненность, преображе ние, бесконечность;

2. В религии любви: «прекрасный молодой человек, прекрасная женщина», нечто божественное, жених, неве ста души… 3. В искусстве, как «украшающая сила»: так же, как муж чина видит женщину, наделяя ее сразу всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, точно так же чувственность художника вкладывает в один объект все, что ему дорого и свято — он этот объект вершит, наделяет совершенством («идеализирует»). Женщина, в сознании того, что мужчи на к ней испытывает, идет этой идеализации навстречу,— она себя украшает, красиво ступает, танцует, красиво изъясня ется;

в то же время она выказывает стыдливость, сдержан ность, держит дистанцию — инстинкт говорит ей, что благо даря этому идеализирующее начало в мужчине возрастает. (При невероятной изощренности женского инстинкта эта стыдливость ни в коем случае не является осознанным ли цемерием: женщина чувствует, что как раз наивная подлин ная стыдливость более всего соблазняет мужчину, понуж дая его к переоценке ее. Вот почему женщина наивна — это от тонкости инстинкта, который говорит ей о пользе не винности. Преднамеренное закрывание глаз на себя самое. Всюду, где представление действует на нас сильнее, когда оно неосознанно, оно и становится неосознанным.) 807. На что только не гораздо пьянящее чувство, называю щееся любовью и таящее в себе еще много всего помимо любви! — Но на это у каждого своя наука. Мускульная сила девушки возрастает, как только к ней приближается муж чина;

есть инструменты, которыми это можно измерить. При еще более близком сообщении полов, которое, напри мер, влекут за собой танцы или иные общественные ритуа лы, эта сила настолько возрастает, что способна творить на стоящие чудеса выносливости: мы не верим собственным глазам — и даже собственным часам! Впрочем, здесь следу ет учесть, что танец и сам по себе, как всякое очень быст рое движение, уже сообщает определенную опьяненность всей кровеносной, нервной и мышечной системе. То есть в данном случае приходится считаться с комбинированным воздействием двойной опьяненности. — И насколько же ино nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки гда это мудро — слегка забыться… Бывают реальности, в ко торых потом невозможно себе признаться;

но на то они и женщины, на то у них и всякие женские pudeurs1… Эти юные создания, что танцуют там, в отдалении, явно пребывают по ту сторону всякой реальности: можно подумать, что тан цуют они с чистыми идеалами во плоти, и даже видят,— что гораздо больше! — сидящие идеалы вокруг себя — своих мату шек! … Вот она, возможность процитировать «Фауста»… Они и выглядят несравненно лучше, когда вот так слегка забываются, эти хорошенькие бестии,— о, как же хорошо им об этом известно! они даже становятся милы, потому что им об этом известно! — Вдобавок ко всему их еще вдохнов ляет их наряд;

наряд — это их третья маленькая опьянен ность: они верят в своего портного, как в своего Бога: — и кто бы рискнул им в этой вере перечить? Блажен, кто веру ет! Восхищение собой — признак здоровья! Восхищение со бой защищает даже от простуды. Видели вы, чтобы хоро шенькая, к тому же чувствующая себя нарядно одетой жен щина — и простудилась? Да никогда в жизни! Даже в том случае, если она вообще едва одета… 808. Хотите знать удивительное доказательство тому, сколь велика преображающая, трансфигуративная сила опьянен ности? «Любовь» — вот это доказательство: то, что называ ется любовью на всех языках и всех немотствованиях мира. Опьянение столь лихим образом управляется здесь с реаль ностью, что в сознании любящего сама причина опьяненно сти растворяется, а вместо нее, кажется, обретается нечто иное — некая дрожь и мерцание всех волшебных зеркал Цирцеи… Тут неважно, человек ли, зверь ли, а уж — ум, до брота, порядочность — и подавно… Ежели ты тонкий чело век, тебя дурачат тонко, ежели грубиян — грубо: но любовь, даже любовь к Богу, даже святая любовь «спасенных душ», в корнях своих всегда одно и то же: это жар, имеющий тягу к трансфигурации, это дурман, от которого нам так сладко обманываться. И всякий раз так хорошо лгать, когда любишь, лгать себе и лгать другому: ты сам кажешься себе преоб раженным, сильнее, богаче, совершеннее, ты и есть совер шеннее… Перед нами здесь искусство как органическая фун кокетливые уловки, стыдливости (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: кция, вложенная в самый ангельский инстинкт жизни;

оно здесь перед нами как величайший стимулятор жизни,— ис кусство, проявляющееся в том, чтобы лгать, да еще и с утон ченной целесообразностью… Но мы бы ошиблись, если бы остановились только на одной этой способности искусства лгать: оно не ограничивается пустыми имажинациями, оно смещает данности. И не то, чтобы оно изменяло наши ощу щения этих данностей, нет — любящий и вправду становит ся другим человеком, он сильнее. У животных это состоя ние вызывает к жизни новые вещества, пигменты, цвета и формы, но прежде всего новые движения, новые ритмы, новые звуки, зазывы и обольщения. И у человека это не иначе. Весь его арсенал богат, как никогда, он мощнее, цело стнее, чем у не любящего. Любящий становится мотом — он для этого достаточно богат. Он теперь рискует, становится авантюристом, он великодушен и наивен, как полный осел;

он снова верует в бога, он верит в добродетель, потому что он верит в любовь: с другой же стороны, у этого идиота и вправду вырастают крылья счастья, появляются новые спо собности, и даже искусство отворяет ему свои двери. Выч тите из лирики в слове и в звуке все побуждения этого нео сязаемого жара — много ли останется от лирики и музыки? Разве что l’art pour l’art1: виртуозное кваканье никчемных лягушек, прозябающих в своем болоте… А вот все осталь ное создала любовь… 809. Всякое искусство действует как побуждение на муску лы и чувства, которые у наивного, предрасположенного к искусству человека активны изначально: оно обращается всегда только к художникам,— оно обращается к этому виду тончайшей возбудимости тела. Понятие «дилетант» — оши бочно. Тому, кто хорошо слышит, глухой не товарищ. Всякое искусство действует тонически, преумножает силы, разжигает желание (то есть чувство силы), возбуж дает все тончайшие воспоминания экстаза,— есть своя па мять, погружающаяся в такие состояния и потом возвраща ющая нас в этот далекий мир мимолетных ощущений. Безобразное, то есть противоположность искусству, то, что искусством исключается, то, чему искусство говорит «нет» искусство для искусства (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки — всякий раз, едва только самыми отдаленными признака ми даст о себе знать нисхождение, оскудение жизни, раз ложение ее,— эстетический человек реагирует на это сво им «нет». Безобразное воздействует депрессивно: это есть выражение депрессии. Оно забирает силы, обедняет, да вит… Безобразное побуждает безобразное же;

можно на соб ственной фантазии испытать, сколь существенно скверное самочувствие усиливает способности нашей фантазии по части безобразного. Меняется наш выбор — дел, интересов, вопросов: да и в сфере мышления есть наиболее родственное ему состоя ние — тяжесть мысли, тупость… Механически оно выража ется в отсутствии прямой осанки: безобразное хромает, безобразное спотыкается: — прямая противоположность бо жественной легкости и ловкости танцующего… Эстетическое состояние отличается изобилием средств сообщения, но одновременно и крайней восприимчивостью к внешним раздражителям и знакам. Это высшая точка сооб щительности и соотносимости между живыми существа ми,— это исток языков. Языки имеют в нем свое горнило: языки звуков точно так же, как языки жестов и взглядов. Всякий феномен полнее в своих началах: наши нынешние окультуренные способности субстрагированы от куда более полных. Однако и сегодня еще человек слышит мускулами, даже читает мускулами. Всякое зрелое искусство имеет в своих основах некую совокупность условностей, и в этом смысле оно есть язык. Условность есть предпосылка и условие большого искусст ва, а вовсе не препятствие ему… Всякое возвышение, улуч шение жизни усиливает в человеке способность сообщения, равно как и способность понимания. Умение заглянуть в душу другого изначально отнюдь не особое моральное каче ство, а реакции на физиологическую раздражимость наше го восприятия: «симпатия» или то, что называют «альтру измом», есть простые духовные проявления этого психо моторного раппорта (induction psycho motrice1, как называ ет ее Ш.Фере). Мы никогда не сообщаемся мыслями, но толь ко движениями, мимическими знаками, из которых уже потом вычитываем эти мысли обратно.

психомоторная индукция (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 810. В отношении музыки всякое сообщение словами есть в своем роде бесстыдство;

слово обедняет и оглупляет;

сло во обезличивает;

слово все изумительное делает пошлым.

811. Есть исключительные состояния, которые предопре деляют художника: это состояния, глубоко родственные или сросшиеся с проявлениями болезни: так что кажется, невоз можно быть художником и не быть больным. Психологические состояния, которые в художнике вы пестованы почти до уровня «личностей», которые сами по себе в какой то степени человеку вообще присущи: 1. Опьяненность: повышенное чувство могущества;

внут ренняя потребность извлечь из вещей отражение собствен ной полноты и совершенства;

2. Крайняя обостренность некоторых органов чувств: так что они понимают совершенно иной язык знаков — и созда ют… — такая же обостренность, какая проявляется в связи с некотороми нервными заболеваниями — крайняя подвиж ность, из которой проистекает крайняя сообщительность;

желание высказать все, что умеет сообщить о себе знаками… потребность «выговориться» знаками и жестами;

способ ность, говорить о себе посредством множества разных язы ковых средств… взрывное состояние — это состояние спер ва мыслится как принуждение, как позыв во что бы то ни стало, всеми видами мускульной работы и подвижности из бавиться от этого комка внутреннего напряжения внутри себя: далее как непроизвольная координация этого движе ния, его преобразование (в образы, мысли, вожделения) — как своего рода автоматизм всей мускульной системы, под чиняющийся импульсу сильных раздражителей, действую щих изнутри,— неспособность этой реакции воспрепятство вать;

весь аппарат внутренних запретов как бы отключен;

всякое внутреннее движение (чувство, мысль, аффект) со провождается васкулярными изменениями и, соответст венно, влечет за собой изменения цвета, температуры, се креции: суггестивная сила музыки, ее «suggestion mentale»1. 3. Невольная подражательность: крайняя возбудимость, при которой некий образец для подражания передается как зараза, «прилипает»,— некое состояние угадывается по от духовное, мыслительное внушение (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки дельным признакам и изображается… Образ, всплывающий из глубин души, воздействует уже как движение членов… в известном смысле отключение воли… (Шопенгауэр!) — сво его рода глухота, слепота к внешнему — сфера допускаемых в себя раздражителей резко ограничена;

Это отличает художника от дилетанта (восприимчиво го к искусству): для последнего апофеоз раздражимости в восприятии;

для первого — в отдаче, в дарении — различие столь сильное, что антагонизм двух этих дарований не толь ко естествен, но и желателен. Каждое из этих состояний имеет обратную по отношению к другому оптику,— от худож ника требуют осваивать оптику слушателя (критика), то есть обеднять себя и свою творческую силу… Это так же, как при разнице полов: от художника, который дает, нельзя требо вать, чтобы он стал женщиной — чтобы он «воспринимал»… Наша эстетика оставалась покуда женской эстетикой в том смысле, что в ней только «восприимчивые» к искусст ву люди сформулировали свои наблюдения о том, «что есть прекрасное?». Во всей философии до сегодняшнего дня от сутствует художник… Это, как явствует из предыдущего из ложения, ошибка по необходимости;

ибо художник, кото рый снова попытался бы понять себя, наверняка бы промах нулся — ему не дано смотреть назад, ему вообще не дано смот реть, ему дано давать. — Это только к чести художника, если он не способен на критику… в противном случае он ни рыба, ни мясо, он «современен»… 812. Я привел здесь ряд физиологических состояний в ка честве примера полноценной и полноцветной жизни, хотя в наши дни привычно оценивать их как болезненные. Впро чем, мы уже разучились говорить о здоровье и болезни как противоположностях: речь идет о разных степенях того и другого,— мое же утверждение в данном случае заключает ся вот в чем: то, что сегодня принято называть «здоровь ем», представляет из себя лишь низкую ступень того, что при благоприятных обстоятельствах могло бы здоровьем быть… то есть что мы относительно больны… Художник же принадлежит к еще более сильной расе. То, что нам вред но, что для нас болезненно — у него в самой его природе— Нам же твердят, что как раз оскудение механизма есть залог его более экстравагантной восприимчивости ко всякому nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: внешнему возбуждению;

доказательство — наши истерич ные дамочки. Преизбыток соков и сил может с тем же успехом повлечь за собой симптомы частичной несвободы, галлюцинаций наших органов чувств, ослабления реакций на внешние си гналы, как и оскудение жизни… раздражители обусловле ны разными факторами, а реакции окажутся схожими… Од нако не таким же окажется воздействие;

крайняя степень разбитости всех хилых натур после их нервических срывов не имеет ничего общего с состояниями художника: этому не приходится расплачиваться за свои эскапады… Он доста точно богат и может быть расточительным, не впадая в бедность… В наши дни «гения» можно определить как одну из форм невроза, точно так же, как, наверно, и суггестивную силу художника,— наши артисты и впрямь слишком уж сродни истерическим дамочкам! Но это свидетельствует против «наших дней», а не против «художников»… Нехудожественные состояния: состояния объективнос ти, отражения, отключенной воли… скандальное заблужде ние Шопенгауэра, который толкует искусство как мост к от рицанию жизни… Нехудожественные состояния: страдальцы, поражен цы, нытики, под взглядом которых чахнет жизнь… Хрис тианин… 813. Современный художник, в психологии своей близко родственный истеризму, обречен на эту болезненную чер ту и как характер. Истерик лжив: он лжет из желания лгать, и в этом своем искусстве притворства он достоин восхи щения — если только болезненное тщеславие не сыграет с ним злую шутку. Это тщеславие в нем — как хроническая ли хорадка, для которой нужны успокоительные лекарства и которая ни перед каким самообманом, ни перед каким фар сом не остановится, если те сулят минутное облегчение. Неспособность к гордости и постоянные самоугрызения за глубоко угнездившееся презрение к себе — вот почти фор мула для суетного тщеславия подобного рода. Абсурдная возбудимость его нервной системы, которая из любых пе реживаний создает кризисы и готова видеть «драматиче ское» в малейших случайностях жизни, лишает такого ху nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки дожника всякой вменяемости: он уже не личность, он в луч шем случае место встречи разных личностей, из которых то одна, то другая с наглостью из него выглядывает. Имен но поэтому он велик как актер: все эти жалкие безвольные людишки, которых с интересом изучают врачи, способны поразить виртуозной мимикой, перевоплощениями, вжи ванием в почти любой требуемый характер.

814. Художники отнюдь не являются людьми большой страс ти, сколько бы они это нам и себе ни внушали. Не являются по двум причинам: им недостает стыда перед самими собой (они следят за собой, наблюдают за своей жизнью;

они под слушивают себя, они слишком любопытны…) и им недоста ет стыда перед большой страстью (они эту страсть как ар тисты эксплуатируют…) Во вторых же, их талант, этот их вампир, в большинстве случаев не дозволяет им того расточительства сил, которое именуется страстью — будучи талантом, становишься и жер твой таланта, живешь под вампиризмом своего таланта. Нельзя справиться со своими страстями, изобразив их;

скорее, от страстей можно избавиться, когда ты их изобража ешь. (Гете учил иначе: он хотел, чтобы его тут неправильно поняли: ему неудобно было в таких вещах признаваться). 815. О житейской мудрости. — Относительное целомудрие, принципиальная и умная осмотрительность в отношении к эротике даже в мыслях может быть причислена к самым большим житейским резонам даже для богато оснащенных и цельных натур. Этот принцип в особенности касается ху дожников, для них это можно считать наилучшей житейс кой мудростью. В этом смысле уже высказывали свои суж дения голоса, авторитет которых абсолютно не подлежит сомнению: назову Стендаля, Т.Готье, также и Флобера. Ху дожник, возможно, по самому роду своего призвания с не обходимостью человек чувственный, вообще возбудимый, во всех своих чувствах доступный раздражителям, побуж дениям этих раздражителей, он уже издалека всему этому отзывчив. И тем не менее, он, весь во власти своей задачи, своей воли к мастерству,— как правило, и в самом деле уме ренный, а часто даже целомудренный человек. Так повеле вает ему его доминирующий инстинкт: он не разрешает ему nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: тратить себя тем или иным образом. Все дело в том, что и в созидании искусства, и в половом акте тратится одна и та же сила: есть только Один Вид Силы. Подпасть слабости в этом, на это себя расточать — кажется художнику предатель ством: он тем самым выдает в себе нехватку инстинкта, вообще воли, это может оказаться признаком упадка,— и уж во всяком случае это в невероятной степени обесценивает его искусство.

816. В сравнении с художником самый вид человека науки и вправду отмечен признаками определенного самоограни чения и сниженного уровня жизни — однако в то же время и признаками внутренней крепости, строгости, суровости и силы воли. Насколько лживость, безразличие к правде и пользе в ху дожнике могут быть признаками молодости, «ребячливости»;

их манеры, их неразумие, их невежество относительно са мих себя, их равнодушие к вечным ценностям, их серьез ность «в игре» — их недостаток достоинства;

соседство Пе трушки и Бога;

святого и канальи;

подражание как инстинкт, командующий. — Восходящие художники — нисходящие художни ки: не относятся ли они ко всем фазам… Да.

817. Будет ли какого нибудь звена во всей цепи искусства и науки недоставать, если в нем отстутствовала бы женщи на, произведение женщины? Признаем исключение — оно до казывает правило: женщина достигает совершенства во всем, что не есть произведение — в письме, в мемуарах, в тончайшем рукоделье, какое только возможно придумать, короче, во всем, что не есть профессия,— достигает именно потому, что она реализует в этих вещах самое себя, подчиня ясь единственному художественному импульсу, который у нее есть: она хочет нравиться… Но что ей прикажете делать со страстной индифферентностью подлинного художника, который одному звуку, одному дуновению, одному какому ни будь антраша придает гораздо больше значения, чем самому себе? Который всей пятерней лезет в свое самое заветное и сокровенное? Который ни за одной вещью не признает ценности, если таковая не умеет стать формой (чтобы рас крыться, чтобы сделаться публично доступной). Искусство, каким его исповедует художник,— да как же вы то не пойме nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки те, что это такое: это покушение на все и всяческие pude urs… И только в нашем столетии женщина осмелилась сде лать этакий крен в сторону литературы: (vers la canaille plu mire crivassire1, говоря словами старика Мирабо) она пи сательствует, она художествует, она утрачивает инстинкт. К чему бы это, да позволено будет спросить.

818. Художником становятся вот какой ценой: все, что все прочие «не художники» именуют формой, воспринимаешь как «содержание», как само дело. Тем самым, конечно, ока зываешься в перевернутом мире: ибо отныне всякое содер жание становится для тебя чем то формальным,— включая и саму жизнь.

819. Внимание и пристрастие к нюансу (что, собственно, и характеризует современность), к тому, что не есть главное, противоречит стремлению, которое энергию и силу свою обретает в типическом — подобно греческому вкусу времен расцвета. В нем есть преизбыток жизненной полноты, в нем господствует мера, а в основе всего — тот покой сильной души, которая движима неторопливо и которой так претит все слишком суетное. Здесь почитается и вычленяется общий случай, закон: исключение же, напротив, отодвигается в сторону, нюансы стираются. Прочное, могучее, солидное,— жизнь, которая покоится во всю ширь и мощь, неся в себе свою силу, жизнь, которая «нравится», приходится «по нра ву», то есть в ладу с тем, что сам человек о себе считает.

820. В главном я признаю за художниками больше право ты, чем за всеми предыдущими философами: художники ни когда не теряли из виду ту великую колею, по которой дви жется жизнь, они любили данности «мира сего»,— они лю били свои чувства. Стремиться к обесчувствлению — мне это кажется недоразумением, или болезнью, или курсом ле чения — если это не просто дурное тщеславие и самообман. Желаю самому себе и всем, кто живет без страхов пуритан ской совести,— кто позволяет себе так жить,— все большего одухотворения и разнообразия их чувств;

мы ведь хотим быть благодарны нашим чувствам за их свободу, полноту и к стервозной писательствующей каналье (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: силу, хотим нести им навстречу самые лучшие проявления нашего духа и ума. Какое нам дело до хулы священников и метафизиков, предающих анафеме чувства! Нам эта хула больше не требуется. Это признак счастливого склада наут ры, когда человек, подобно Гете, со все большей радостью и сердечностью привязываться к «вещам мира сего» — а имен но, подобным образом он подтверждает великое понима ние человеческого предназначения: человек становится пре образователем сущего, лишь научившись преобразовывать са мого себя.

821. Пессимизм в искусстве? — Художник постепенно начина ет как самоцель любить те средства, в которых дает о себе знать состояние опьяненности: крайняя изысканность и ве ликолепие красок, четкость линий, нюансы звука: различия там, где обычно, в нормальной жизни, какое бы то ни было различение отсутствует;

все те тонко различающиеся вещи, все нюансы, поелику они напоминают о крайнем подъеме сил, который вызывается опьяненностью, теперь в свою очередь сами пробуждают это чувство — воздействие про изведений искусства есть возбуждение в нас искусствотворя щего состояния, состояния опьяненности… Существенным в искусстве остается происходящее в нем свершение сущего, выказывание совершенства и полноты;

искусство по самой сути своей — это утверждение, благословле ние, обожествление сущего… — Что в таком случае означает пес симистическое искусство? — Разве нет здесь contradictio1? — Безусловно. Шопенгауэр заблуждается, когда ставит некоторые про изведения искусства на службу пессимизму. Трагедия не учит резиньяции … — Изображение страшного и сомнительного уже выказывает инстинкт могущества и величия в худож нике: он этих вещей не боится… Пессимистического искус ства не бывает… Искусство утверждает. Иов утверждает.— А как же Золя? А как же Гонкуры? Вещи, которые они по казывают, безобразны, но само то, что они их показывают, есть выражение их удовольствия в воплощении этого безобраз ного…— Бесполезно спорить! Вы только обманываете себя, утверждая иное.— Как же спасителен Достоевский!

противоречие (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки 822. Если мои читатели уже вдоволь посвящены в мысль, что в великом спектакле жизни и «добрый» человек тоже представляет собою лишь одну из форм изнеможения, то они воздадут должное последовательности христианства, кото рое доброго человека толкует как безобразного. В этом хрис тианство было право. — Философ, утверждающий, что доб ро и красота суть одно и то же, недостоин называться фи лософом;

если же он присовокупляет к этому «еще и исти ну», его следует просто высечь. Истина безобразна: для того у нас и есть искусство, чтобы мы не погибли от истины.

823. Засилие морализации искусств. — Искусство как свобода от моральной узости, от оптики «угла зрения»;

или как из девка над ними. Бегство в природу, где красота ее спарива ется с ее ужасами. Концепция великого человека. — Хрупкие, бесполезные изнеженные души, которые омрачаются от малейшего вздоха, «прекрасные души». — Будить поблекшие идеалы во всей их беспощадной су ровости и жестокости, будить такими, как они есть, во всем их великолепии чудовищ. — Ликующее торжество от психологического разобла чения блудливостей и непроизвольного актерства у всех «заморализованных» художников. — Лживость искусства,— вытаскивать на свет его амо ральность. — Вытаскивать на свет «главные идеализирующие си лы» (чувственность, опьяненность, преизбыточную ани мальность.) 824. Современная подтасовка в искусствах: понять ее как необходимость, а именно необходимость, отвечающую са мым сущностным потребностям современной души. Залатывают бреши дарования, в еще большей мере бре ши воспитания, традиции, выучки. Во первых: подыскивают себе менее артистическую пуб лику, которая неколебима в своей любви (и, следовательно, в своем поклонении перед персоной художника…) Тому же служит и суеверие нашего столетия, его вера в гения. Во вторых: поднимают на щит темные инстинкты де мократического столетия, инстинкты недовольных, тщес лавных, замкнутых в самих себе;

важность позы.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: В третьих: процедуры одного искусства перенимают для другого, смешивают задачи искусства с задачами позна ния, или церкви, или расового интереса (национализм), или философии — бьют разом во все колокола и возбужда ют смутное подозрение, что это «сам Бог» объявился. В четвертых: льстят женщине, страдальцам, возмущен ным крикунам;

и в искусстве тоже норовят довести до пре обладания нарокотиков и опиатов. Поддевают «образован ных», тех, кто еще читает поэтов и «всякое старье».

825. Разделение на «публику» и «посвященных»: для пер вой сегодня нужно быть шарлатаном, для вторых все хотят быть виртуозами и никем больше! Превозмогают это раз деление наши специфические «гении» века, величия кото рых хватает и на то, и на другое;

великое шарлатанство Вик тора Гюго и Рихарда Вагнера, но в сочетании с такой, во многом подлинной, виртуозностью, что она способна уго дить и самым утонченным ценителям искусства. Отсюда недостаток величия: у них меняющаяся опти ка, с прицелом то на самые вульгарные запросы, то на са мые утонченные.

— в романтизме это беспрерывное espressivo1 не признак силы, а идет от чувства неполноценности;

— живописная музыка, так называемая драматическая, прежде всего легче (так же, как жесточайший разнобой, сосед ствование божьего дара с яичницей в романах натурализма);

— «страсть» есть дело нервов и утомленных душ;

точ но так же, как упоение горными кручами, пустынями, бу рями, оргиями и мерзостями — всем массивным и чрезмер ным (например, у историков). Сейчас и в самом деле культ необузданного чувства. Отчего это сильные эпохи имеют прямо противоположные потреб ности в отношении искусства — по ту сторону страсти? Пред почтение волнующих материалов (эротика или социалистика или патологика): всё признаки того, на кого нынче трудят ся — на уработавшихся и потому рассеянных, или на слабаков. — Надо тиранствовать, чтобы хоть как то воздействовать.

826. Мнимая «мощь»:

экспрессивно (итал.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки 827. Современное искусство как искусство тиранства. — Грубая и сильно выпирающая логика линий общего замысла;

мотив, упрощенный до формулы,— формула то и тиранству ет. Внутри линий — дикое множество всего, неодолимая ки шащая масса, перед которой чувства впадают в оторопь;

же стокое буйство красок, материала, вожделений. Примеры: Золя, Вагнер;

в мыслительном плане — Тэн. Итак: логика, масса и жестокое буйство.

828. В отношении живописцев: tous ces modernes sont des potes qui ont voulu tre peintres. L’un a cherch des drames dans l’histoire, l’autre des scnes des moeurs, celui ci traduit des re ligions, celui l une philosophie.1 Этот подражает Рафаэлю, тот — первым итальянским мастерам;

пейзажисты исполь зуют деревья и облака, чтобы создавать оды и элегии. Про сто живописцев — ни одного;

все то ли археологи, то ли пси хологи, то ли инсценировщики на службе какого либо воспо минания или теории. Они самодовольно красуются за счет нашей эрудиции, за счет нашей философии. Они, как и мы, полны и переполнены общими идеями. Они любят форму не за то, какая она, а за то, что она выражает. Они дети уче ного, вымученного и рефлектирующего поколения — за ты сячу миль от старых мастеров, которые ничего не читали и думали только об одном: как подарить усладу глазам своим.

829. В сущности, музыка Вагнера тоже еще литература, не далеко ушедшая от французских романтиков: волшебство экзотики, далеких эпох, нравов, страстей, адресованное чувствительным зевакам;

холодок восторга, когда попада ешь в этот дальний, чужеземный, доисторический край, до рога к которому проходит через книги, благодаря чему весь горизонт был окрашен новыми цветами и возможностями… Предвкушение еще более далеких и неоткрытых миров;

презрение к Бульварам… Национализм, кстати,— не будем себя обманывать,— тоже всего лишь одна из форм экзотиз ма. Музыканты романтики рассказывают, во что преврати Все эти современные живописцы — это просто поэты, ко торые хотели быть живописцами. Один искал драм в истории, другой — картин нравов, этот переносит в живопись из религий, тот — свою философию. (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ли их экзотические книги: люди не прочь испытать экзоти ческие переживания, страсти во флорентийском или вене цианском вкусе;

на худой конец, они довольствуются тем, что бы поискать их на картине… Существенна тут разновидность нового влечения, стремление подражать, жить чужой жиз нью, маскарад, притворство души… Романтическое искус ство есть только слабый суррогат упущенной «реальности». Наполеон, страсть новых возможностей души… Расши рение пространства души… Попытка совершить новое: революция, Наполеон… Одрябление воли;

тем большая разнузданность в жела ниях — чувствовать новое, представлять его, грезить им… Последствие переживания эксцессивных вещей: нена сытный голод по эксцессивным чувствам… Чужеземные литературы предлагали самые пикантные пряности… 830. Греки Винкельмана и Гете, ориентальные люди Вик тора Гюго, персонажи Эдды у Вагнера, англичане тринад цатого века у Вальтера Скотта — когда нибудь вся эта гран диозная надувательская комедия раскроется! Исторически все это было до крайности лживо, но зато — современно, истинно! 831. К характеристике национального духа в отношении к чужеземному и заимствованному: — английский дух огрубляет и усиливает естественность того, что он воспринимает;

— французский утончает, упрощает, логизирует, прида ет блеск;

— немецкий замутняет, опосредует, запутывает, окраши вает моралью;

— итальянский всегда самым свободным и самым изыс канным образом обходился с заимствованиями, во сто крат больше вкладывая, чем извлекая, будучи самым богатым ду хом, больше других имеющим, что раздаривать. 832. Евреи в сфере искусств дотянулись до гениальности, в лице Генриха Гейне и Оффенбаха, этого самого остроум ного и озорного сатира, который, продолжая в музыке ве ликую традицию, стал для всякого, имеющего не просто уши, но и слух, избавителем от сентиментальной и, в сущ nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки ности, вырождающейся музыки композиторов немецкого ро мантизма.

833. Оффенбах: французская музыка с вольтерианским ду хом, свободная, озорная, с едва заметной сардонической ух мылкой, но светлая, остроумная до банальности (он не при украшивает) и без жеманства болезненной или белокуро венской чувственности.

834. Если понимать под гением высшую свободу под гне том закона, божественную легкость, легкость даже в самом тяжком, тогда Оффенбах имеет даже больше прав претен довать на титул «гения», нежели Вагнер. Вагнер тяжел, не поворотлив;

ничто так не чуждо ему, как мгновения шалов ливейшего совершенства, каких этот ярмарочный шут Оф фенбах по пять шесть раз достигает почти в каждой из сво их bouffonneries1. Но, быть может, под гением следует по нимать нечто иное.

835. К главе «Музыка». — Немецкая, французская и италь янская музыка. (Наши политически самые убогие времена в музыке самые плодотворные. Славяне?) — Культурно исто рический балет: превзошел оперу. — Музыка актеров и музы ка музыкантов. — Ошибочно считать, что то, что создал Ваг нер, есть форма,— это бесформенность. Возможность дра матического строения еще только предстоит найти. — Ритми ческое. — «Выражение» любой ценой. — К чести «Кармен». — К чести Генриха Шютца (и «Общества Листа») — Блудли вая инструментовка. — К чести Мендельсона: элемент Гете здесь и больше нигде! (так же, как еще один элемент Гете воплотился в Рахели;

третий в Генрихе Гейне.) 836. Описательная, дескриптивная музыка;

предоставить действительности воздействовать… Все эти виды искусст ва легче, воспроизводимее;

за них хватаются все мало одарен ные. Апелляция к инстинктам;

суггестивное искусство. 837. О нашей современной музыке. Оскудение мелодии — это то же самое, что оскудение «идеи», диалектики, свободы ду буффонад (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ховного сообщения,— пошлость и застой, претендующие на все новые и новые «откровения» и даже возведшие себя в принцип — в конце концов, человек ведь располагает толь ко принципами своего дарования — или своей ограниченнос ти под видом дарования. «Драматическая музыка». Вздор! Это просто плохая му зыка… «Чувства», «страсть» в качестве суррогатов, когда не знаешь, не умеешь достичь высокой духовности и счастья таковой (например, как у Вольтера). Технически выражаясь, это «чувство», эта «страсть» куда легче — это предполагает куда более бедных художников. Обращение к драме есть знак, что художник более уверенно владеет мнимыми сред ствами, чем действительными. У нас уже есть драматичес кая живопись, драматическая лирика и т.д.

838. Нам недостает в музыке эстетики, которая умела бы возлагать на музыкантов законы и создавала бы единое по нимание;

нам, как следствие, недостает настоящей борьбы за «принципы», ибо как музыканты мы в этой области сме емся вычурностям Гербарта точно так же, как причудам Шо пенгауэра. На самом же деле отсюда проистекает большая трудность: мы не умеем больше обосновать такие понятия, как «образец», «мастерство», «совершенство» — в царстве ценностей мы продвигаемся на ощупь, ведомые инстинк том старой любви и восхищения, почти веря, что «хорошо то, что нам нравится» … Во мне просыпается недоверие, когда Бетховена везде и всюду как нечто само собой разу меющееся начинают именовать «классиком»: я смею наста ивать, что в других искусствах под классиком понимают тип, прямо противоположный Бетховену. Но уж когда абсолют ный, прямо таки бьющий в глаза распад стиля у Вагнера, его пресловутый так называемый драматический стиль начи нают преподносить и почитать как «образец», «мастерство», как «прогресс», нетерпение мое достигает апогея. Драма тический стиль, как понимает его Вагнер, есть вершина отказа от стиля вообще — с той предпосылкой, что во сто крат важнее музыки нечто иное, а именно драма. Вагнер умеет живописать, он пользуется музыкой не ради музыки, он усиливает ею эффекты, он поэт;

наконец, он, подобно всем творцам театра, апеллирует к «прекрасным чувствам» и «вздымающейся груди» — всем этим он сумел привлечь на nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: принцип новой оценки свою сторону женщин и даже жаждущих знаний недоучек;

но какое дело женщинам и недоучкам до музыки! Все это не имеет никакого отношения к искусству;

нетерпимо, ког да первейшие и насущнейшие добродетели искусства под вергаются попранию и поруганию во имя побочных целей, как ancilla dramaturgica1. Какой прок во всем этом расшире нии выразительных средств, когда то, что выражает, то бишь само искусство, утратило для себя всякий закон? Жи вописное великолепие и мощь музыки, символика зву чания, ритма, окрашенность гармонии и дисгармонии, суг гестивное значение музыки в отношении к другим искусст вам, вся поднятая Вагнером до господствующих высот чув ственность музыки — все это Вагнер в музыке познал, раз вил, из музыки извлек. Нечто родственное Виктор Гюго сделал для языка: но в случае с Гюго во Франции уже сегод ня нередко задаются вопросом: для языка или для его пор чи? — не сопровождалось ли усиление чувственности языка подавлением разума в языке, духовности и глубокой внут ренней закономерности языка? То, что поэты во Франции становятся мастерами пластики, композиторы в Германии — актерами и раскрасчиками культуры — не приметы ли это декаданса, упадка?

839. Бывает нынче даже музыкальный пессимизм, причем не только среди композиторов. Кто ему не внимал, кто его не проклинал — зловещего юношу, который истязает рояль до мученического крика, который собственноручно катит перед собой грязный ком самых мрачных, самых серо ко ричневых гармоний? Так обретаешь признание как песси мист. — Но обретается ли этим признание еще и в музыке? Я не рискнул бы это утверждать. Вагнерианец pur sang2 не музыкален: он подпадает стихийным силам музыки пример но так же, как женщина подпадает воле гипнотизера, а что бы мочь это, не нужно строгим и тонким знанием воспиты вать в себе недоверие и чутье in rebus musicis et musican tibus3. Я сказал «примерно так же», но, возможно, здесь пе ред нами нечто большее, чем просто сравнение. Стоит взве 1 2 прислужница драматургии (лат.) чистых кровей (франц.) в делах музыки и музыкантов (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: сить, каким средствам (добрую часть из которых ему при шлось сперва ради этого изобрести) отдает предпочтение Вагнер для достижения воздействия: они почти пугающим образом напоминают средства, которыми достигает свое го воздействия гипнотизер — выбор движений, тональная окраска его оркестра;

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.