WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 13 |

«nietzsche.pmd Black 1 22.12.2004, 0:06 Friedrich Nietzsche Wille zur Macht Versuch einer Umwertung aller Werte Ausgewhlt und geordnet von Peter Gast und Elisabeth Frster Nietzsche ...»

-- [ Страница 4 ] --

339. Что человечество должно выполнить одну общую за дачу, что оно как целое стремится к какой нибудь одной це ли,— это весьма неясное и произвольное представление еще очень юно. Может быть от него снова освободятся раньше, nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей чем оно станет «idee fixe»1… Оно не может считаться це лым, это человечество: оно представляет собой тесно пе реплетающуюся массу восходящих и нисходящих жизнен ных процессов — у нас нет юности с последующей зрелостью и, наконец, старостью. Напротив, слои лежат вперемежку и друг над другом — и через несколько тысячелетий может быть будут существовать более юные типы человека, чем те, которые мы может констатировать теперь. С другой стороны, явления декаданса свойственны всем эпохам че ловечества: везде есть отбросы и продукты разложения, выделение продуктов упадка и отложения само по себе есть жизненный процесс. В эпоху господства христианских предрассудков этого вопроса вовсе не существовало: все дело сводилось к спасению отдельной души: большая или меньшая продолжительность жизни человечества не принималась во внимание. Лучшие из христиан желали, чтобы человечество возможно скорее пришло к концу: относительно же того, что нужно отдельной личности, никаких сомнений не было… Задача для каждого от дельного индивида как теперь, так и в любой момент буду щего для будущего человека, была ясно поставлена: ценность, смысл;

сферы ценностей были неподвижны, безусловны, вечны, едины с Богом… То, что отклонялось от этого вечно го типа, было греховно, исходило от дьявола, осуждено… Центр тяжести ценности лежал для каждой души в ней самой: спасение или осуждение! Спасение вечной души! Са мая крайняя форма сосредоточения на себе… Для каждой души возможно было только одно усовершенствование, только один идеал, только один путь к искуплению… Самая край няя форма равенства, связанная в то же время с оптичес ким преувеличением важности отдельного человека, дохо дящим до бессмыслицы… Сплошь бессмысленно — важные души, вращающиеся в ужасном страхе вокруг самих себя. Теперь ни один человек не верит больше в это бессмыс ленное важничанье, и мы пропустим нашу мудрость через сито презрения. Тем не менее остается непоколебленной оптическая привычка связывать ценность человека с прибли жением к идеальному человеку;

в сущности, как перспектива самососредоточения, так и равноправие перед идеалом остают идея фикс, навязчивая идея (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ся и по сию пору в силе. In summa: верят в то, что знают, в чем должен заключаться крайний предел желательного в смыс ле приближения к идеальному человеку. Но эта вера есть только результат необыкновенной при вычки иметь под рукою христианский идеал;

последний тот час снова извлекается на свет Божий, как только делается попытка подвергнуть анализу «идеальный тип». Полагают, что знают, во первых, что приближение к известному типу желательно;

во вторых, что знают — какого рода этот тип;

в третьих, что всякое уклонение от этого типа есть регресс, задержка, утрата силы и власти человека… Мечтать об ус ловиях, где этот совершенный человек будет иметь за собой колоссальное численное большинство — выше этого не уда лось подняться нашим социалистам, и даже господам ути литаристам. Таким путем развитию человечества, по види мому, ставится известная цель;

во всяком случае, вера в по ступательное движение по направлению к идеалу есть единствен ная форма, в которой мыслится в настоящее время некото рого рода цель в истории человечества. In summa: наступле ние «царства Божия» перенесено в будущее, на землю, в человеческие дела, но, в сущности, сохранена вера в ста рый идеал… 340. Более скрытые формы культа христианского морального идеала. Сентиментальное и трусливое понятие «природы», вве денное в обращение мечтательными поклонниками приро ды (чуждое всякого чутья того страшного, неумолимого и цинического, которое имеется налицо даже в «самых кра сивых» аспектах), в некотором роде попытка вычитать в природе вышеупомянутую морально христианскую «чело вечность»;

понятие природы у Руссо, как будто «природа» есть свобода, доброта, невинность, право, справедливость, идиллия,— в сущности, все тот же культ христианской морали. Собрать места, показывающие, что именно восхищало по этов, например, в горных высях и т. д. Что Гете искал в при роде — почему он почитал Спинозу. Совершенное незнание предпосылки этого культа… Сентиментальное и трусливое понятие «человек» la Конт и Стюарт Милль, по возможности даже предмет культа… Это все тот же культ христианской морали под новым на званием… Свободомыслящие, Гюйо, например.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей Сентиментальное и трусливое понятие «искусства» как со чувствия всему страждущему, обездоленному (даже история, напр., Тьерри) — это опять таки все тот же культ христиан ского морального идеала. А о социалистическом идеале и говорить нечего: он цели ком является продуктом того же плохо понятого христиан ского идеала морали.

341. Происхождение идеала. Исследование почвы, на которой он произрастает. А. Исходить из «эстетических» состояний, в которых мир кажется полнее, круглее, совершеннее — языческий идеал;

в нем преобладает самоутверждение (отдают). Высший тип — классический идеал как выражение благополучного со стояния всех главных инстинктов. В нем мы снова видим высший стиль — великий стиль. Выражение самой «воли к власти». Инстинкт, внушающий наибольший страх, решает ся заявить о своем существовании. В. Исходить из состояний, в которых мир кажется более пустым, более бледным, разжиженным, где в роли совершен ного являются «одухотворение» и нечувственность, где боль ше всего стремятся избежать грубого, непосредственного, животного и ближайшего (рассчитывают, выбирают);

«муд рец», «ангел», священнический — девственный — невинный;

физиологическая характеристика таких идеалистов — анеми ческий идеал. При известных условиях он может быть идеа лом таких натур, которые сами представляют собой первый, языческий идеал (так Г видит в Спинозе своего «святого»). ете С. Исходить из состояний, в которых мир ощущается нами слишком бессмысленным, слишком испорченным, слишком бедным и обманчивым, чтобы еще предполагать в нем или желать идеала (отрицают, уничтожают);

проек ция идеала в область противоестественного, противофак тического, антилогического;

состояния того, кто судит по добным образом («обеднение» мира как следствие страда ния;

берут, а не дают больше) — противоестественный идеал. (Христианский идеал есть промежуточное образование меж ду вторым и третьим, с преобладанием то первого, то пос леднего идеала). Три идеала: А. усиление жизни (языческий идеал): или В. раз жижение жизни (анемический);

или С. неприятие жизни (про nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: тивоестественный). «Обожествление» ощущается в высшей полноте: в самом утонченном выборе — в презрении к жиз ни и в ее разрушении.

342. А. Последовательный тип. Тут начинают постигать, что и злое не следует ненавидеть, что ему не следует проти виться;

что не следует вести войну и с самим собой;

что не следует принимать как должное то страдание, которое при носит с собой подобного рода практика: что живут исклю чительно положительными чувствами;

что становятся на сто рону противников словом и делом;

что путем чрезмерного поощрения мирных, добрых, миролюбивых, сострадатель ных, любвеобильных состояний истощают почву для других состояний.., что нужна постоянная практика. Что достигает ся в этом случае? — Буддийский тип или совершенная корова. Эта точка зрения возможна только тогда, когда кончи лось господство морального фанатизма, т. е. если злое не навидят не из за него самого, а только потому, что оно ве дет к состояниям, которые причиняют нам боль (беспокой ство, работа, забота, затруднения, зависимость). Это буддийская точка зрения: здесь не ненавидят грех, здесь отсутствует понятие «греха». В. Непоследовательный тип. Ведут войну против зла,— полагая, что война из за добра не влечет за собой тех мораль ных и психологических последствий, которые являются спутниками войны в других случаях (и из за которых к ней относятся как к злу). В действительности такая война про тив зла развращает гораздо основательнее, чем какая либо вражда между отдельными личностями;

к тому же обыкно венно «личность» все таки в конце концов является на сце ну хотя бы в форме воображаемого противника (дьявол, злой дух и т. д.). Враждебное отношение, наблюдение, шпи онство за всем, что в нас дурно или могло бы быть дурного происхождения, приводит в конце концов к состоянию край ней измученности и беспокойства, так что теперь становят ся желательными «чудо», награда, экстаз, решение в смысле «потусторонности»… христианский тип или совершенный свя тоша. С. Стоический тип. Твердость, самообладание, несокру шимость, душевный мир как непреклонность упорной воли — глубокий покой, оборонительное состояние, крепость, nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей военное недоверие — устойчивость принципов, единство воли и знания, глубокое самоуважение. Тип отшельника. Со вершенный носорог.

343. Идеал, который стремится утвердить свое господство или только удержать его, старается опереться: а) на вымыш ленное происхождение;

b) на мнимое родство с господству ющими могущественными идеалами;

с) на трепет перед тай ной, как будто речь ведется по уполномочию власти, не под лежащей критике;

d) на оклеветание враждебных идеалов;

е) на лживое учение о выгодах, которые этот идеал якобы обеспечивает, например, счастье, душевный покой, мир или даже помощь какого нибудь могущественного Бога и т. д.— К психологии идеалиста: Карлейль, Шиллер, Мишле. Когда вскрыты все средства обороны и защиты, кото рыми держится известный идеал, можно ли считать, что он опровергнут? Он пустил в ход те средства, при помощи которых живет и растет все живущее — они все без исклю чения «безнравственны». Мой вывод: на всех силах и влечениях, при помощи которых существуют жизнь и рост, лежит проклятие морали: мораль как инстинкт отрицания жизни. Необходимо унич тожить мораль, чтобы освободить жизнь.

344. Не познавать самого себя — благоразумие идеалиста. Идеалист — существо, у которого есть основания оставать ся в темноте относительно себя, и которое достаточно ум но, чтобы оставаться в темноте и относительно этих осно ваний. 345. Тенденция развития морали. Каждый желает, чтобы ни какое другое учение и никакая другая оценка вещей не по лучили преобладания, кроме тех, которые для него выгод ны. Следовательно, основная тенденция слабых и посредственных всех времен — сделать более сильных слабее, низвести их к своему уров ню;

главное средство — моральное суждение. Зависимость слабо го от сильного заранее клеймится;

высшие состояния более сильного облагаются презрительными именами. Борьба многих против немногих, обыкновенных против редких, слабых против сильных — один из самых утончен ных способов к ее прекращению заключается в том, что из nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: бранные, выдающиеся, недюжинные начинают выставлять себя слабыми и отклоняют более грубые орудия власти.

346. 1) Мнимый чистый познавательный инстинкт всех философов диктуется им их моральными «истинами» — он имеет только видимость независимого… 2) «Моральные истины», «так должно поступать» — суть простые формы сознания утомленного инстинкта: «у нас поступают так то и так то». «Идеал» должен восстановить, усилить инстинкт;

он льстит человеку, уверяя его, что пос ледний проявляет послушание там, где он только является автоматом.

347. Мораль как средство совращения. «Природа добра, ибо ее источник мудрый и добрый Бог». На кого, следователь но, падает ответственность за испорченность людей? На их тиранов и совратителей, на господствующие сословия;

не обходимо их уничтожить! — логика Руссо (срав. логику Паска ля, который делает заключение к наследственному греху). Сравните родственную логику Лютера. В обоих случа ях ищут предлога ввести в качестве морально религиозного долга ненасытную потребность мести. Ненависть к правя щему сословию старается освятить себя… («Греховность Израиля» — основа для могущества священников). Сравните родственную логику Павла. Эти реакцион ные движения всегда прикрываются тем, что их дело есть дело Бога, справедливости, человечности и т. д. Христос пострадал, повидимому, из за своей необыкновенной попу лярности у народа;

это было с самого начала движение, на правленное против духовенства. Даже у антисемитов все гда тот же кунштюк: осыпать противника отрицательными моральными оценками, сохраняя за собой роль карающей справедливости. 348. Следствие борьбы: борющийся старается превратить сво его противника в свою противоположность,— конечно, толь ко мысленно. Он старается внушить себе веру в себя само го в такой мере, чтобы иметь за собой мужество «доброго дела» (как будто он и есть доброе дело);

как будто его против ник борется против разума, вкуса, добродетели… Вера, ко торая нужна ему в качестве самого сильного оборонитель nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей ного и наступательного средства, есть вера в себя, которая искусно внушает сама себе, будто она есть вера в Бога;

ни когда не следует думать о выгодах и полезных результатах победы, а всегда только о победе ради победы, как «победе Бога». Каждое маленькое сообщество (даже отдельные ин дивиды), объявляющее войну, старается убедить себя: «За нас хороший вкус, здравый смысл и добродетель»… Борьба при нуждает к такой преувеличенной самооценке.

349. Можно избрать себе какой угодно, хотя бы самый стран ный идеал (в качестве, например, «христианина» или «сво бодомыслящего», или «имморалиста», или «немецкого им периалиста»), но не следует требовать, чтобы этот идеал стал всеобщим идеалом, ибо через это он лишается характера известной привилегии, преимущества. Идеал нужен для того, чтобы отличаться от других, а не для того, чтобы урав нивать себя с другими. Каким образом все таки происходит то, что большин ство идеалистов сейчас же принимаются за пропаганду свое го идеала, как будто они лишились бы права на этот идеал, если бы он не получил всеобщего признания. Это проделыва ют, например, все те смелые дамы, которые решили учить ся латыни и математике. Что вынуждает их к этому? Я бо юсь — инстинкт стада, страх перед стадом;

они борются за «эмансипацию женщины» потому, что под видом гуманной деятельности, под флагом «для других» они умнее всего смо гут провести свой маленький сепаратизм. Хитрость идеалистов — слыть только миссионерами и «представителями» идеала;

они «просветляют» себя в гла зах тех, кто верит в бескорыстие и героизм. Между тем, действительный героизм заключается не в том, чтобы бо роться под знаменем самопожертвования, преданности, бескорыстия, а в том: чтобы вовсе не бороться… «Таков я;

так я хочу, чтоб было, а вас пусть черт возьмет». 350. Всякий идеал предполагает любовь и ненависть, обожа ние и презрение. Primum mobile1 является положительное или отрицательное чувство. Например, у всех идеалов мсти тельного типа primum mobile — ненависть и презрение.

побудительный мотив, движущая сила (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: [b.

« »,..] 351. «Добрый человек». Или: гемиплегия добродетели. Для каж дой сильной и оставшейся верной природе человеческой породы любовь и ненависть, благодарность и месть, добро та и гнев, утверждение и отрицание связаны неразрывно друг с другом. Можно быть добрым только тогда, когда уме ешь быть и дурным;

бываешь дурным потому, что иначе ты не сумел бы быть добрым. Откуда же эта болезнь и идеоло гическая неестественность, которые отрицают эту двойст венность, которые проповедуют как нечто высшее способ ность быть односторонне добрым. Откуда гемиплегия до бродетели, изобретение «доброго человека»? Требуют от человека, чтобы он вытравил в себе те инстинкты, которые побуждали его враждовать, гневаться, жаждать мести… Эта неестественность, далее, соответствует дуалистической концепции исключительно доброго и исключительно зло го существа (Бог, дух, человек), суммирующей в первом все положительные силы, намерения, состояния, а в послед нем — все отрицательные. Этот метод оценки считает себя «идеалистическим»;

он не сомневается в том, что ему удалось выразить в кон цепции «доброго» высшую желательность. Продуманный до конца, он приводит к такому состоянию, где все злое све дено к нулю и где в действительности сохранились только добрые существа. Он не признает даже и того, что, как про тивоположности, добро и зло взаимно обусловливают друг друга;

наоборот, последнее должно исчезнуть, а первое дол жно остаться;

одно имеет право существовать, другого вов се не должно было бы быть. Что в данном случае собственно выражает это желание? Во все времена, а в особенности во времена христи анства было затрачено много труда на то, чтобы свести че ловека к такой односторонней деятельности, к «доброму» — даже в настоящее время нет недостатка в таких искалеченных и ослабленных церковным учением личностей, для которых осуществление этой задачи совпадает со «спасением души». Здесь в качестве основного выдвигается требование, что бы человек не совершал никакого зла, чтобы он ни при ка ких условиях не вредил, не желал вредить. Путем к этому считается пресечение всякой возможности к вражде, ис nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей ключение всех инстинктов мстительности, «мир души» как хроническая болезнь. Этот образ мыслей, с помощью которого взращивает ся определенный тип человека, исходит из нелепой пред посылки: он берет хорошее и дурное как реальности, кото рые находятся в противоречии друг другу (а не как взаимно дополняющие друг друга категории ценности, как оно есть в действительности);

он советует стать на сторону хороше го;

он требует, чтобы хорошее отказалось от дурного и со противлялось ему до последних его корней — он фактичес ки отрицает таким путем жизнь, у которой во всех ее инстин ктах мы видим как да, так и нет. Не то, чтобы он понимал это, наоборот, он мечтает о том, чтобы возвратиться к це лостности, к единству, к силе жизни;

он рисует себе как состояние избавления тот момент, когда наконец будет по кончено с внутренней анархией, колебанием между проти воположными инстинктами ценности. Может быть до сих пор не существовало более опасной идеологии, большего бесчинства in psychologicis1, чем эта воля к хорошему: вскор мили отвратительнейший тип несвободного человека свято ши;

учили: именно только как святоша ты находишься на верном пути приближения к божеству;

только образ жиз ни святоши есть божественный образ жизни. И даже и тут жизнь одерживает верх — жизнь, которая не умеет отделять да от нет: что толку в том, чтобы всеми силами души считать войну злом, не вредить, не хотеть тво рить «нет»! Война тем не менее ведется! Иначе никак нель зя! Добрый человек, отказавшийся от зла, страдающий упо мянутой гемиплегией добродетели, которую он находит желательной, вовсе не перестает вести войну, иметь вра гов, говорить «нет», творить «нет». Христианин, например, ненавидит «грех» — и что только не является в его глазах «грехом»! Именно благодаря этой вере в моральную проти воположность добра и зла, мир кажется ему переполнен ным до краев всем, что ему ненавистно, против чего необ ходима вечная борьба. «Добрый» видит себя как бы окружен ным и постоянно осаждаемым дурным, он обостряет свое зрение и даже среди своих стремлений и помыслов он от крывает зло: и таким образом, как и следовало ожидать, он в психологии (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: кончает тем, что признает природу злою, человека — испор ченным, а добродетель — милостью Божией, недоступной для человека. In summa: он отрицает жизнь, он приходит к выводу, что добро как высшая ценность осуждает жизнь… Этим его идеология добра и зла должна бы являться в его глазах опровергнутой. Но болезни не опровергают. И таким образом он достигает концепции иной жизни… 352. В понятие власти, будет ли то власть Бога, или власть человека, всегда входит в то же время способность прино сить пользу и способность вредить. Так было и у арабов, так было и у евреев. Так у всех сильных от природы рас. Мы делаем роковой шаг, когда пытаемся дуалистически отделить способность к первому от способности ко второму. Этим путем мораль становится отравительницей жизни.

353. К критике доброго человека. Добросовестность, достоин ство, чувство долга, справедливость, человечность, чест ность, прямота, чистая совесть,— действительно ли в этих благозвучных названиях заключается утверждение и одоб рение известных качеств ради них самих? Или здесь сами по себе индифферентные в смысле ценности качества толь ко освещаются под таким углом зрения, который сообщает им ценность. Заключается ли ценность этих качеств в них самих, или в той пользе, выгоде, которую они приносят (по видимому, приносят или которую от них ожидают). Я имею здесь, конечно, в виду не противоположность между ego и alter1 в деле оценки;

вопрос о том, обладают ли эти качества известной ценностью благодаря вытекающим из них следствиям для носителя этих свойств, или же для среды, общества, «человечества», относительно которых им приписывается эта ценность, или они обладают ценно стью сами по себе… Иначе говоря: не соображения ли пользы заставляют нас осуждать противоположные свойства, бо роться с ними, отрицать их (ненадежность, коварство, уп рямство, неуверенность в себе, бесчеловечность)? Распро страняется ли наше осуждение на существо этих свойств, или только на выводы из них? Ставя вопрос в иной форме, желательно ли было бы, чтобы люди, обладающие этими «Я» и «другой» (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей вторыми свойствами, вовсе не существовали? Так во всяком случае думают… Но здесь кроется ошибка, близорукость, ограниченность прячущегося по углам эгоизма. Выражаясь иначе: желательно ли было бы создать ус ловия, при которых вся выгода была бы на стороне чест ных людей — так, чтобы противоположные натуры и ин стинкты пали бы духом и постепенно вымерли? Это, в сущности, вопрос вкуса и эстетики: желательно ли было бы, чтобы сохранилась только «самая почтенная», т. е. самая скучная порода человека? Прямоугольные, добро детельные, порядочные, хорошие, прямые «носороги»? Если мысленно удалить колоссальную массу «иных», то даже у добродетельного человека нет более права на суще ствование — в нем нет больше надобности, а отсюда стано вится ясным, что только грубая полезность могла создать почетное положение для этой несносной добродетели. Желательно, может быть, как раз обратное — создать условия, при которых «добродетельный человек» будет ни зведен на роль «полезного орудия» — в качестве «идеально го стадного животного», в лучшем случае — пастуха стада;

короче говоря, при которых ему не удается более занять место в высшем ранге, которое требует иных свойств.

354. «Добрый человек» как тиран. Человечество всегда по вторяло одну и ту же ошибку: из средства к жизни оно сде лало масштаб жизни;

вместо того, чтобы обрести мерило в высшем подъеме самой жизни, в проблеме роста и исто щения — оно средство к вполне определенной жизни исполь зовало в целях исключения всех иных форм жизни, одним словом, для критики и отбора жизни. т. е. человек начинает любить средства ради них самих, забывая, что это только сред ства;

таким образом последние теперь живут в его созна нии как цели, как масштабы целей…, т. е. определенная порода человека рассматривает условия своего существования как ус ловия, предписываемые законом, как «истину», «добро», «совершенство» — она является тираном… То, что данная че ловеческая порода не замечает условности своей породы, ее относительности в сравнении с другими, нужно считать известной формой, которую принимает вера, инстинкт. По крайней мере, известной породе человека (народу, расе), по видимому, наступает конец, как только она проявляет nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: терпимость, как только она начинает признавать за други ми равные права и перестает стремиться к господству.

355. «Добрые люди все слабы: они добры потому, что они недостаточно сильны, чтобы быть дурными», сказал Баке ру вождь племени Латука Коморро. «Для слабых сердец нет несчастья»,— говорят русские. 356. Скромным, прилежным, благожелательным, умерен ным — таким вы хотели бы видеть человека? Доброго челове ка? Но мне он представляется только идеальным рабом, рабом будущего. 357. Метаморфозы рабства: маскирование его в религиоз ные плащи;

возвеличение его при помощи морали. 358. Идеальный раб («добрый человек»). Тот, кто не может мыслить себя как «цель» и, вообще, не в состоянии из себя создавать цели, тот склоняется к морали самоотречения — ин стинктивно. К ней его склоняет все: благоразумие, опыт, тщеславие. И вера есть также отречение от самого себя. Атавизм — чувство глубокого блаженства, когда пред ставляется возможность безусловного повиновения. Прилежание, скромность, благоволение, умеренность — все это препоны владычному строю души, развитой изобрета тельности, постановке героических целей, аристократичес кому для себя бытию. Дело идет не о том, чтобы идти впереди (этим путем можно в лучшем случае стать пастухом, т. е. верховной и настоятельной потребностью стада), а о возможности идти самому по себе, о возможности быть иным. 359. Не мешало бы подсчитать, каких только не накопилось продуктов высшей моральной идеализации — чуть ли не все иные ценности кристаллизовались вокруг этого идеала. Это до казывает, что к этому последнему стремились упорнее всего, сильнее всего, что его не удалось достигнуть, иначе он выз вал бы разочарование (или повлек бы за собой более умерен ную оценку). Святой как самый могучий род человека — именно эта идея подняла ценность морального совершенства на такую nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей высоту. Представьте себе, что все средства познания были пущены в ход, чтобы доказать, что самый моральный есть в то же время самый могущественный, самый божественный чело век. Сила чувственности, страстей — все возбуждало страх;

противоестественное стало казаться сверхъестественным, по тусторонним… 360. Франциск Ассизский: влюбленный, популярный по эт — он борется против иерархической лестницы душ в ин тересах низших. Отрицание иерархии душ — «перед Богом все равны». Популярные идеалы: добрый человек, самоотвержен ный, святой, мудрый, справедливый. О, Марк Аврелий!

361. Я объявил войну худосочному христианскому идеалу (вместе с тем, всему, что состоит с ним в близком родстве), не с намерением уничтожить его, а только, чтобы положить конец его тирании и очистить место для новых идеалов, для более здоровых и сильных идеалов… Дальнейшее существова ние христианского идеала принадлежит к числу самых же лательных вещей, какие только существуют;

хотя бы ради тех идеалов, которые стремятся добиться своего значения наряду с ним, а может быть, стать выше его, они должны иметь противников, сильных противников, чтобы стать сильными. Таким образом нам, имморалистам, нужна власть морали — наше стремление к самосохранению хочет, чтобы наши противники не утратили своей силы,— оно стремится только стать господином над ними. [c. ] 362. Эгоизм и его проблема! Христианская слепота у Ла рошфуко, который всюду видел эгоизм и полагал, что этим уменьшается ценность вещей и добродетели! В противопо ложность этому я старался доказать прежде всего, что ни чего иного, кроме эгоизма, быть не может, что у людей, у которых ego делается слабым и жидким, ослабляется сила великой любви, что наиболее любвеобильные прежде все го являются таковыми благодаря силе их ego, что любовь есть выражение эгоизма и т. д. Ложная оценка эгоизма под сказывается, в действительности, интересами: 1) тех, ко nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: торым она выгодна и полезна — стаду;

2) она заключает в себе пессимистически подозрительное отношение к осно ве жизни;

3) она стремится к отрицанию наиболее выдаю щихся и удачных экземпляров человека;

страх: 4) она име ет в виду содействие побежденным в их борьбе против по бедителей;

5) она влечет за собой универсальную нечест ность и как раз у наиболее ценных людей.

363. Человек — посредственный эгоист: даже самый лов кий придает больше важности своей привычке, чем своей выгоде.

364. Эгоизм! Но никто еще не задался вопросом: о каком ego идет речь? Напротив, каждый невольно ставит знак ра венства между данным ego и всяким другим ego. Таковы следствия рабской теории suffrage universel и «равенства». 365. Действия высшего человека несказанно многообразны в их мотивах — словом вроде «сострадание» ничего еще не ска зано. Самое существенное — это чувство «кто я? кто этот дру гой в отношении ко мне?» Суждения ценности никогда не перестают оказывать своего влияния.

366. Что историю всех феноменов моральности можно уп ростить в такой степени, как полагал Шопенгауэр, а имен но так, чтобы в корне всякого морального ощущения мож но было отыскать сострадание — до такой степени вздора и наивности мог дойти только мыслитель, который был со вершенно лишен всякого исторического инстинкта и кото рому самым удивительным образом удалось ускользнуть от влияния даже того могучего воспитания историзму, через которое немцы прошли от Гердера до Гегеля. 367. Мое «сострадание». Это чувство, которому я не сумел бы подыскать подходящего названия — я ощущаю его там, где вижу расточительную трату драгоценных способностей у Лютера, например — какая сила и какие нелепые заоблач ные проблемы (в то время, когда во Франции уже был воз можен храбрый и бодрый скептицизм такого мыслителя, как Монтень)! Или там, где я вижу, что кто нибудь благода ря случайности остается далеко позади того, что из него мог nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей ло бы выйти. Или даже при мысли о жребии человечества, как в тех случаях, когда я с чувством страха и презрения присматриваюсь к европейской политике настоящего вре мени, которая как бы там ни было тоже трудится над тка нью всего человеческого будущего. Да, что могло бы выйти из «человека», если бы! Это «моя форма сострадания», хотя для меня и не существует страждущего, которому я бы со страдал.

368. Сострадание есть расточительность чувства, вредный для морального здоровья паразит;

«не может быть обязан ности, предписывающей увеличивать на свете количество страдания». Когда благодетельствуют только из сострада ния, то благодеяние собственно оказывается самому себе, а не другому. Сострадание покоится не на максимах, а на аф фектах;

оно патологично. Чужое страдание заражает нас, сострадание — это зараза.

369. Того эгоизма, который ограничился бы самим собой и не выходил бы за пределы отдельной личности, не существу ет, следовательно, вовсе нет и того «дозволенного» «мораль но индифферентного» эгоизма, о котором вы говорите. Свое «я» всегда поощряется за счет другого;

«жизнь живет всегда на средства другой жизни», кто этого не по нимает, тот не сделал по отношению к себе даже первого шага к честности.

370. «Субъект» только фикция — ego, о котором говорят, когда порицают эгоизм, совсем не существует.

371. Ведь «я», которое нетождественно с целостным управ лением нашим существом, есть только логический синтез в форме понятия, следовательно, нет никаких поступков из «эгоизма». 372. Так как всякое влечение неинтеллигентно, то по от ношению к нему невозможна точка зрения «полезности». Всякое влечение, находясь в действии, требует жертвы силой и другими влечениями;

в конце концов оно задержи вается, иначе оно погубило бы все — благодаря расточению сил. Итак: «неэгоистичное», приносящее жертвы, неблаго nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: разумное не есть нечто исключительное — оно обще всем влечениям, влечения не думают о пользе целого ego (пото му что они вообще не думают!), они действуют в разрез нашей пользе, против ego;

а часто и в интересах ego — без всякой вины со своей стороны и в том и в другом случае.

373. Происхождение моральных ценностей. Эгоизм имеет ту же самую ценность, какую имеет в смысле физиологическом тот, кому он принадлежит. Всякий отдельный индивид представляет собой всю линию развития (а не только, как понимает его мораль, не что такое, что возникает с момента рождения). Если он пред ставляет подъем линии «человек», то его ценность дейст вительно громадна;

и забота о сохранении и споспешество вании его росту должна по праву быть чрезвычайной. (За бота о грядущем в его лице будущем — вот что дает удавше муся отдельному индивиду такое экстраординарное право на эгоизм). Если он представляет нисходящую линию, упа док, хроническое заболевание, то ценность его незначи тельна;

и первое, на что нужно обратить внимание, это на то, чтобы он возможно меньше отнимал места, силы и сол нечного света у удавшихся. В этом случае на общество пада ет задача подавления эгоизма (который иногда проявляется в нелепой, болезненной, бунтовщической форме), идет ли дело об единицах или о целых приходящих в упадок, захи ревших народных классах. Учение и религия «любви», по давления самоутверждения, страдания, терпения, взаимо помощи, взаимности в слове и деле может иметь внутри таких классов очень высокую ценность, даже с точки зре ния господствующих;

ибо они подавляют чувства соперни чества, мстительности, зависти — чувства, слишком естест венные для обездоленных;

даже в форме идеала смирения и послушания они обожествляют в глазах этих слоев раб ское состояние подвластных, бедность, болезнь, унижение. Этим объясняется, почему господствующие классы (или расы) и отдельные индивиды всегда поощряли культ само отвержения, евангелие униженных, «Бога на кресте». Преобладание альтруистической формы оценки есть результат инстинкта, действующего в неудачнике. Процесс оценки у стоящих на самом низу подсказывает им — «я не многого стою»;

это чисто физиологическое суждение ценно nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей сти;

еще яснее: чувство бессилия, отсутствие великих утвер ждающих чувств власти (в мускулах, нервах, двигательных центрах). Это суждение ценности переводится, смотря по культуре этих слоев, на язык морального или религиозного суждения (преобладание религиозных или моральных суж дений есть всегда признак низкой культуры): оно старает ся укрепить себя, прибегая к содействию тех сфер, у кото рых заимствовано вообще понятие ценности». Толкование, с помощью которого христианский грешник стремится ура зуметь себя, представляет попытку оправдать недостаток в нем мощи и уверенности в себе;

он предпочитает считать себя согрешившим, чем просто чувствовать себя плохим;

то, что приходится прибегать к такого рода интерпретациям, является уже само по себе симптомом упадка. В иных слу чаях обездоленный причину неудачи ищет не в своей «вине» (как христианин), а в обществе: социалист, анархист, нигилист, рассматривающие свое существование как нечто такое, в чем кто нибудь должен быть виноват, этим самым обнаруживают свое ближайшее родство с христианином, который тоже полагает, что ему легче будет переносить свое плохое и неудачное существование, если он найдет кого нибудь, на кого он мог бы свалить ответственность за это. Инстинкт мести и злопамятства является, и в том, и в другом случае, средством выдержать до конца, инстинктом самосохранения;

совершенно так же, как и склонность к альтруистическим теории и практике. Ненависть к эгоизму, бу дет ли то ненависть к собственному (как у христианина) или к чужому (как у социалиста) является таким образом сужде нием ценности, возникшим под преобладающим влиянием чувства мести;

с другой стороны, она является у стражду щих продуктом их стремления к самосохранению в форме повышения у них чувств взаимности и солидарности… И, наконец, на что уже мы намекали раньше — разряжение мсти тельности в форме суда, осуждения, наказания эгоизма (соб ственного или чужого) представляется также проявлени ем инстинкта самосохранения у неудачников. In summa: культ альтруизма есть специфическая форма эгоизма, которая регулярно возникает при наличности определенных физи ологических предпосылок. Когда социалист с красивым возмущением требует «спра ведливости», «права», равных прав, то он действует толь nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ко под давлением своей недостаточной культуры, которая не умеет объяснить ему, почему он страдает;

с другой сто роны, он доставляет себе таким путем удовлетворение — если бы он чувствовал себя лучше, здоровее, то он поосте регся бы подымать такой крик;

он искал бы тогда удоволь ствия где нибудь в другом месте. То же самое имеет силу по отношению к христианину: он осуждает «мир», клевещет на него, проклинает его, не исключая и самого себя. Но это не есть основание принимать всерьез его крик. В обоих случаях мы имеем дело с больными, которым крик идет на пользу, а клевета является облегчением.

374. Всякое общество стремится унизить своих противни ков, хотя бы только в представлении, до карикатуры, и как бы взять их измором. Такой карикатурой является, например, наш «преступник». При господстве римско аристократичес кой иерархии ценностей карикатурой служил еврей. Для ху дожников карикатурой является «добропорядочный чело век и bourgeois»1;

для набожных — безбожный;

для аристок ратов — человек из народа. Среди имморалистов эту роль играет моралист: для меня, например, карикатурой явля ется Платон. 375. Все влечения и силы, которые получают одобрение мо рали, представляются мне в конечном выводе по существу одинаковыми с осуждаемыми и отвергаемыми ею;

напри мер, справедливость — как воля к власти, воля к истине — как средство воли к власти. 376. Самоуглубление человека. Самоуглубление возникает тогда, когда могучие влечения человека, которым с умирот ворением общества преграждается возможность проявле ния вовне, стремятся разрядиться внутрь при содействии воображения. Потребность во вражде, жестокости, мести, насилии обращается назад, «отступает назад»;

в стремлении познавать сказывается стяжательность и завоевательный инстинкт;

в художнике находит свое выражение подавлен ная сила притворства и лжи;

влечения превращаются в де монов, с которыми нужно бороться, и т. д.

обыватель (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей 377. Лживость. Каждый верховный инстинкт пользуется другими инстинктами как орудиями, придворным штатом, льстецами: он никогда не позволяет назвать себя своим не красивым именем;

и он не терпит никаких хвалебных речей, в которых похвала косвенно не распространялась бы и на него. Вокруг каждого верховного инстинкта всякого рода хвала и порицание кристаллизуются в твердый порядок и этикет. Это один из источников лживости. Всякий инстинкт, который стремится к господству, но который сам находится под ярмом, нуждается для поддер жания своего самочувствия, для своего укрепления во все возможных красивых именах и признанных ценностях;

по этому он решается заявить о себе большей частью лишь под именем того «господина», с которым он борется и от кото рого он стремится освободиться (например, при господстве христианских ценностей запросы плоти или желание вла сти). Это другой источник лживости. В обоих случаях господствует совершенная наивность: лживость не сознается. Когда человек начинает видеть дви жущий инстинкт и его «выражение» («маску»), отдельно друг от друга, то это признак подавленного инстинкта, показатель самопротиворечия, едва ли обещающий победу. Абсолютная невинность в жесте, в слове, в аффекте, «чистая при всей лживости совесть», уверенность, с которой прибегают к самым торжественным и великолепным словам и позам — все это необходимые условия победы. В противном случае, кроме крайней проницательности необходим был бы гений актера и колоссальная дисциплина самообладания, чтобы победить. Поэтому священники — самые ловкие сознательные лицемеры;

затем идут властите ли, в которых их положение и происхождение воспитыва ют некоторого рода актерство. В третьих,— люди общества, дипломаты;

в четвертых, женщины. Основная мысль;

лживость заложена так глубоко, прояв ляется так всесторонне, воля в такой сильной степени на правлена на борьбу с прямым самопознанием и называни ем всего собственными именами, что большую вероятность приобретает следующее предположение: истина, воля к истине есть собственно совсем не то, за что они себя выдают, и то же только маска. (Потребность в вере есть величайший тормоз для правдолюбия).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 378. «Не лги» — требуют правдивости. Но признание фак та (нежелание позволить, чтобы тебя вводили в заблужде ние) как раз у лгунов и было всегда ярче всего выражено — они то именно и распознали нефактический характер этой популярной «правдивости». Постоянно говорят слишком много или слишком мало;

требование обнажать себя в каж дом слове, которое произносится, есть наивность. Говорят то, что думают, и правдивы только при извест ных условиях, а именно, при предположении, что говорящий будет понят (inter pares1) и понят благожелательно (опять таки inter pares). Скрытность обнаруживается по отноше нию к тем, кто нам чужд, а кто хочет чего нибудь достичь, тот говорит то, что он хотел бы, чтобы о нем думали, но не то, что он действительно думает. («Могучий лжет всегда»). 379. Великое нигилистическое производство фальшивой монеты при помощи ловкого злоупотребления моральны ми ценностями: а) Любовь как самоотречение;

точно так же — страдание. b) Только обезличенный интеллект («философ») познает истину («истинное бытие и сущность вещей»). с) Гений;

великие люди велики потому, что они не ищут самих себя и своего дела;

ценность человека растет по мере того, как он отрекается от самого себя. d) Искусство как творчество «чистого, свободного от воли субъекта»;

неправильное понимание «объективности». е) Счастье как цель жизни;

добродетель как средство к цели. Пессимистическое осуждение жизни у Шопенгауэра имеет моральный характер. Перенесение стадных масшта бов в область метафизическую. «Индивид» лишен смысла, следовательно, начало его нужно искать в «бытии в себе» (смысл его существования как «заблуждение»), родители — только «случайные причи ны». Непонимание наукой индивида здесь мстит за себя — он есть вся предыдущая жизнь в одной линии, а не ее результат. 380. 1) Принципиальная фальсификация истории, предпри нимаемая с той целью, чтобы она могла служить доказатель ством правильности моральной оценки: а) падение народности и испорченность;

между равными (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей b) подъем народности и добродетель;

с) высшая точка развития народа («его культура»), как следствие моральной высоты. 2) Принципиальная фальсификация великих людей, вели ких созидателей, великих времен: хотят, чтобы вера была отли чительным признаком великих, но в действительности ве личие характеризуется решительностью, скептицизмом, «безнравственностью», умением расстаться с известной ве рой (Цезарь, Фридрих Великий, Наполеон;

но также и Го мер, Аристофан, Леонардо, Гете). Утаивают постоянно са мое главное — «свободу воли».

381. Великая ложь в истории — будто испорченность церкви была причиной Реформации. Она была только предлогом, са мообманом со стороны ее агитаторов — возникали новые мощные потребности, грубость которых очень нуждалась в духовной мантии. 382. Шопенгауэр истолковал высокую интеллектуальность как освобождение от воли;

он не желал замечать того процесса освобождения от моральных предрассудков, который связан с раскрепощением великого духа, не хотел замечать типич ной безнравственности гения;

то, перед чем он единственно преклонялся, именно моральную ценность, он произвольно сделал условием также и высшей формы духовной деятель ности «объективного» созерцания. И в искусстве «истина» также обнаруживается только с устранением воли… Во всей этой моральной идиосинкразии я вижу, как про ходила глубоко различная оценка: более нелепого отделения гения от мира морали и имморали я не знаю. Моральный человек представляет собой низший и более слабый вид сравнительно с безнравственным;

более того, он со сторо ны своей морали представляет известный тип, но только не оригинальный тип, а копию, в лучшем случае — хорошую копию, мера его ценности лежит вне его. Я ценю человека по степени мощи и полноты его воли, а не по мере угасания и ослабления этой воли;

я рассматриваю философию, которая учит отрицанию воли, как учение принижения и оклевета ния… Я ценю силу известной воли по тому, какую меру сопро тивления, боли, мучения она может перенести и обратить себе на пользу;

я не ставлю существованию человека в уп рек его злого и причиняющего боль характера, а питаю на nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: дежду, что оно когда нибудь станет еще более злым и будет причинять еще больше боли. Вершиной развития духа в представлении Шопенгауэ ра было постижение того, что все лишено смысла, короче говоря, постижение того, что добрый человек уже инстинк тивно делает… Он отрицает, что могут существовать более высокие виды интеллекта, он смотрел на свое понимание как на nоn plus ultra1. Здесь духовность поставлена глубоко ни же доброты;

ее наивысшая ценность (например, как искус ства) заключалась бы в способности возбудить и подгото вить моральный переворот — абсолютное господство мораль ных ценностей. Наряду с Шопенгауэром я имею в виду так охарактери зовать Канта: ничего греческого, абсолютно противоисто рический характер (место, относящееся к Французской революции) и моральный фанатик (гетевское замечание о радикально злом). И у него в основе святость… Мне нужна критика святого… Ценность Гегеля. «Страсть». Философия господина Спенсера как философия лавоч ника: полное отсутствие идеала, если не считать идеала сред него человека. Инстинктивный принцип всех философов и психологов: все, что есть ценного в человеке, искусстве, истории, науке, религии, технике,— должно доказать свою моральную цен ность, моральную обусловленность в целях, средствах и резуль тате. Понять все в отношении к высшей ценности — пример: вопрос Руссо относительно цивилизации: «Становится ли человек благодаря ей лучше?» Смешной вопрос, так как про тивоположное ясно как день и есть именно то, что говорит в пользу цивилизации.

383. Религиозная мораль. Аффект, сильное желание, страсть к власти, страсти любви, мести, обладания — моралисты хо тят заглушить их, вырвать вон, «очистить» от них душу. Логика такова: страсти часто являются источником боль ших бед — следовательно, они дурны, предосудительны. Че ловек должен освободиться от них — раньше он не может быть добрым человеком… и не далее, т. е. предел (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей Это та же самая логика, что и в правиле: «Если член твой соблазняет тебя, вырви его». В том особенном случае, кото рый имел в виду в своих советах ученикам опасный своей непорочностью основатель христианства, т. е. в случае повы шенного полового возбуждения, человек лишился бы, к со жалению, не только известного члена, но и утратил всю му жественность характера. Тоже самое относится и к безумию моралистов, требующих вместо укрощения страстей их уда ления с корнем. Их вывод всегда один и тот же: только че ловек, лишенный мужественности, есть добрый человек. Заглушить великие источники силы, эти подчас столь опасные и прорывающиеся с такой дикой стремительнос тью душевные потоки — вместо того, чтобы обратить себе на службу их мощь и экономизировать последнюю — вот чего добивается эта страшно близорукая и пагубная точка зре ния,— точка зрения морали.

384. Преодоление аффектов? Нет — если это должно обозна чать их ослабление и уничтожение. А заставить их служить себе;

для чего, правда, нужно их долго тиранизировать (и не только в отдельности, а как общину, расу и т. д.). В заключе ние им возвращают, вместе с доверием, свободу: они любят нас как добрые слуги и добровольно идут в ту сторону, куда направляется лучшая часть нашего «я». 385. Нетерпимость морали есть признак слабости человека — он боится своей «неморальности», он должен отрицать свои сильнейшие влечения, потому что он еще не умеет упо треблять их себе на пользу. Таким образом остаются доль ше всего необработанными плодороднейшие места земли — отсутствует сила, которая могла бы стать здесь хозяином… 386. Существуют совершенно наивные народы и люди, ко торые верят, что постоянно хорошая погода есть нечто же лательное;

они верят еще и теперь in rebus moralibus1, что только «добрый человек» желателен и ничто кроме него и что ход человеческого развития совершается именно в та ком направлении, чтобы только он один уцелел (и только в эту сторону должны направляться все усилия)… Такое воз в делах нравственных (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: зрение в высшей степени неэкономно и, как уже сказано, представляет верх наивности, и есть не что иное, как вы ражение приятного ощущения, которое доставляет «добрый человек» (он не возбуждает боязни, он позволяет освобо диться от напряжения, он дает то, что приемлемо). Более проницательный взгляд нашел бы желательным как раз обратное, т. е. все большее господство злого, все воз растающее освобождение человека от узкого и боязливого самозашнуровывания в мораль, накопление силы, которое бы дало возможность подчинить человеку величайшие си лы природы — аффекты.

387. Учение о роли страстей, взятое в целом: как будто бы только то правильно и нормально, что направляется разу мом, в то время как страсти представляют нечто ненормаль ное, опасное, полуживотное, и кроме того, со стороны их цели,— не что иное, как стремление к наслаждению… Страсть является недостойной: 1) потому что она буд то бы только каким то незаконным способом, а не необхо димо и постоянно — является mobile1, 2) поскольку она име ет в виду нечто такое, что не обладает большой ценностью — удовольствие… Неправильное воззрение на страсти и разум, как будто последний есть существо сам по себе, а не скорее относитель ное состояние различных страстей и желаний;

и как будто всякая страсть не заключает в себе своей доли разума. 388. Как под давлением аскетической морали самоотречения должны были неправильно пониматься именно аффекты люб ви, доброты, сострадания, даже справедливости, великоду шия, героизма. Богатство личности, переливающая через край полно та внутренней жизни, инстинктивное чувство благососто яния и самоподтверждения — вот что составляет сущность великих жертв и великой любви;

сильная и божественная самость и есть та почва, на которой вырастают эти аффек ты, точно так же, как, несомненно, и стремление к господ ству, расширение сферы влияния личности, внутренняя уверенность в обладании правом на все. Противополагаемые, мимолетной (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей с точки зрения господствующих взглядов, темпераменты представляют в сущности один темперамент;

а раз кто либо не сидит достаточно прочно и бодро в своей собственной коже, то ему нечего раздавать и он не может протянуть руку помощи и быть защитой и посохом… Каким образом можно было настолько перетолковать природу этих инстинктов, что человек стал считать ценным то, что идет вразрез с интересами его «я», что он поступа ется своим «я» для другого «я»? О, жалкие психологические ничтожество и ложь, господствовавшие до сих пор в учении церкви и в зараженной церковностью философии! Если человек насквозь грешен, то он должен себя только нена видеть. В сущности, ему нет основания питать к своим ближ ним другие какие либо чувства: любовь к людям нуждается в оправдании, которое заключается в том, что она вменяет ся в обязанность Богом. Отсюда следует, что все естественные инстинкты че ловека (напр., инстинкт любви и т. д.) кажутся ему сами по себе недозволенными и, только будучи отвергнуты сначала из послушания Богу, снова получают право на существова ние… Паскаль, этот удивительнейший логик христианства, не отступил даже и перед этим выводом. Достаточно вспом нить его отношение к сестре. «Не стараться вызвать любви к себе»,— было, как ему казалось, долгом христианина.

389. Взвесим, как дорого оплачивается такой моральный канон («идеал»). (Его враги — кто? «Эгоисты».) — Меланхолическая проницательность самоумаления в Европе (Паскаль, Ларошфуко), внутреннее ослабление, по теря мужества, самотерзание у нестадных животных;

— Постоянное подчеркивание свойств, характерных для посредственности, как самых ценных (скромность, плечо к плечу, способность быть орудием);

— Нечистая совесть как примесь ко всему самостоятель ному, оригинальному;

— В результате неудовольствие — значит омрачение мира тех, кто рожден более сильным! Стадное сознание, перенесенное в философию и рели гию, так же как и свойственная ему боязливость. Не говоря уже о психологической невозможности чис то бескорыстного поступка!

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 390. Мое заключение таково, что действительный человек представляет гораздо более высокую ценность, чем «жела тельный» человек какого либо из прежних идеалов;

что все «желательности» были в отношении к человеку нелепым и опасным увлечением, с помощью которого отдельный вид человека хотел бы предписать человеку в качестве закона условия своего сохранения и роста;

что всякая достигшая господства «желательность» такого рода принижала до сих пор ценность человека, его силу, его уверенность в будущем: что ничтожество и скудная интеллектуальность человека обнаруживается ярче всего даже и теперь,— тогда, когда он желает;

что способность человека создавать ценности была до сих пор слишком мало развита для того, чтобы справить ся с фактической, а не просто «желательной» ценностью че ловека;

что идеал был до настоящего времени, в действи тельности, силой, клеветавшей на мир и человека, ядови тым налетом на реальности, великим соблазном к ничто… [d. », « « »] », « 391. Масштаб, при помощи которого следует измерять цен ность моральных оценок. Незамеченный основной факт: противоречие между «мо ральным совершенствованием» и повышением и укрепле нием типа человек. Homo natura1. «Воля к власти». 392. Моральные ценности как мнимые ценности в сравне нии с физиологическими. 393. Размышление о самых общих принципах всегда запаз дывает, например, последние «желательности» в отноше нии человека никогда, собственно, не рассматривались фи лософами как проблема. При этом они наивно исходят из предположения о воз можности «улучшения» человека как будто какая то интуи ция избавила нас от вопроса, почему именно мы должны «улуч шать» человека? В какой мере желательно, чтобы человек душевный склад человека (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей становился добродетельнее? или умнее? или счастливее? Если допустить, что мы еще не решили общего вопроса о «поче му?» человека, то всякая такого рода задача лишена смысла;

и если желательно одно, то, как знать,— тогда, может быть, нельзя хотеть другого? Совместим ли подъем добродетель ности с одновременным ростом ума и понимания? Dubito1: мне представится еще не раз случай доказать противопо ложное. Разве добродетельность, в строгом смысле слова, фактически до сих пор не была в противоречии со счасть ем? Не нуждается ли она с другой стороны, в несчастии, лишениях и самоистязании как в необходимом условии? И если бы целью было наивысшее понимание, то не следовало ли бы именно в силу этого отказаться от увеличения счас тья? И предпочесть, в этом случае, в качестве средства к пониманию опасность, приключение, недоверие, совраще ние… И если искать счастья, то не следовало ли бы тогда примкнуть к «нищим духа»?

394. Всеобщий обман и самообман в области так называе мого морального исправления. Мы не верим в то, что чело век может стать иным, если он уже не есть иной, т. е. если он, как это довольно часто встречается, не представляет со бой множественности личностей или, по меньшей мере, множественности зачатков личностей. В этом случае дело происходит так, что на передний план сцены выдвигается другая роль, что «старый человек» отодвигается назад… Из меняется лишь внешний вид, не сущность… Что кто нибудь перестает совершать известные поступки, это простой fa tum brutum2, который допускает самое различное толкова ние. Этим путем не всегда достигается даже и то, чтобы уничтожалась привычка к известным действиям, чтобы у них была отнята всякая почва. Кто сделался преступником по случайному стечению обстоятельств и склонности, тот ни от чего не отучивается, а выучивается все новому, про должительные же лишения действуют скорее как tonicum3 на его талант… Для общества, конечно, представляет инте рес только то, чтобы кто либо не совершал больше извест 1 2 сомневаюсь (лат.). бессмысленный рок (лат.). укрепляющее (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ных поступков;

оно удаляет его для этой цели из тех усло вий, при которых он может совершить известные поступ ки — это во всяком случае умнее, чем пытаться достигнуть невозможного, а именно: сломить фатальность его извест ным образом сложившегося существа. Церковь,— а в этом отношении она действовала лишь как преемница и наслед ница античной философии,— исходя из иной меры ценно сти и желая обеспечить «душу», «спасение души», верит в искупляющую силу последующего прощения. И то, и другое — заблуждения религиозного предрассудка: наказание не ис купляет, прощение не примиряет, сделанное не может стать несделанным. Тот факт, что кто нибудь что нибудь позабу дет, далеко еще не доказывает, что это что то больше не су ществует… Данный поступок осуществляет все свои след ствия в человеке и вне человека, независимо от того, счита ется ли он наказанным, «искупленным», «прощенным» и «примиренным»;

независимо также и от того, успела ли церковь, между тем, причислить самого виновника к лику святых. Церковь верит в вещи, которые не существуют, в «души»;

она верит в влияния, которые не существуют — в божественные влияния;

она верит в состояния, которых нет: в грех, в искупление, в спасение души;

она везде оста навливается на поверхности, на знаках, жестах, словах, ко торым она дает произвольное толкование. У ней есть до думанная до конца методика психологической чеканки фаль шивой монеты.

395. «Болезнь делает человека лучше»,— это знаменитое ут верждение, с которым мы встречаемся во все эпохи и при том в устах мудрецов, как и в устах и на языке народа, заста вляет задуматься;

если это утверждение правильно, то хоте лось бы предложить один вопрос: возможно ли, что сущест вует причинная связь между моралью и болезнью вообще? «Исправление человека», рассматриваемое в общих чертах, напр., несомненное смягчение, очеловечение, рост добро душия, наблюдаемые за последнее столетие — не являются ли они следствиями продолжительного, скрытого и тяже лого страдания, неудачи, лишения, захирения? «Сделала ли болезнь» европейца «лучше»? Или ставя вопрос иначе: яв ляется ли наша моральность — наша современная утончен ная моральность в Европе, которую можно было бы уподо nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей бить моральности китайцев — выражением физиологичес кого регресса? В самом деле, трудно было бы отрицать, что всякий раз, как в истории «человек» показывает себя в осо бенном великолепии и мощи своего типа, события тотчас же принимали внезапный, опасный, эруптивный характер, при котором человечеству приходилось круто;

и, может быть, в тех случаях, где дело, по видимому, обстояло иначе, не хватало только мужества или тонкости углубить психо логию и извлечь также и отсюда общее положение: «чем здоровее, сильнее, богаче, плодотворнее, предприимчи вее чувствует себя человек, тем он «безнравственнее». Му чительная мысль, над которой ни в каком случае не следует задумываться! Но допустим, что мы решимся на одно ма ленькое, короткое мгновеньице идти за ней вперед: как удивительно показалось бы нам будущее! Что тогда оплачи валось на земле дороже, как не то, к чему мы всеми силами стремимся — очеловечивание, «улучшение», возрастающая «цивилизация» человека? Ничто не обходилось бы так доро го, как добродетель — ибо в конце концов земля благодаря ей уподобилась бы госпиталю, а «каждый для каждого сидел ка» было бы последним словом мудрости. Правда, тогда бы царил на земле желанный мир. Но в то же время было бы так мало «удовольствия друг от друга»! Так мало красоты, дерзания, отваги, опасности! Так мало «дел», ради которых стоило бы жить на земле! Ах! И совершенно никаких «под вигов» больше! А все великие дела и подвиги, которые оста вили свои следы и не были смыты волнами времени — раз ве они все не были в глубочайшей их сущности выдающи мися безнравственностями?

396. Священники — и с ними полусвященники, философы — во все времена называли истиной учение, воспитательное действие которого было благотворным или казалось благо творным — которое «исправляло». В этом они уподобляют ся наивным знахарям и чудодеям из народа, которые, убе дившись на опыте в лечебных свойствах яда, отрицают, что это яд. «По их плодам вы познаете их»,— т. е. наши «исти ны»: такова аргументация священников еще и до настояще го времени. Они сами роковым для них образом потрати ли все свое остроумие на то, чтобы обеспечить за «доказа тельством силы» (или «по плодам») преимущество, даже nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: больше того,— решающее значение среди всех остальных форм доказательства. «Что делает хорошим, то должно быть хорошо», «что хорошо, то не может лгать»,— так неумоли мо заключают они — «что приносит хорошие плоды, то дол жно, следовательно, быть истинным: нет другого критерия истины»… Но поскольку «исправление» служит аргументом, по стольку ухудшение должно быть допущено в виде возраже ния. Заблуждение обнаруживают тем, что исследуют жизнь заблуждающихся — один какой нибудь ошибочный шаг, один какой нибудь недостаток опровергает. Этот непристойней ший способ вражды, способ нападения сзади и снизу, соба чий способ, никогда не вымирал: священники, поскольку они являются психологами, никогда не находили ничего более интересного, как копаться в тайнах своих противни ков — свое христианство они доказывают тем, что ищут в «мире» грязи. И прежде всего — у первых мира, у «гениев»: вспомним, какая борьба велась все время в Германии про тив Гете (Клопшток и Гердер впереди в качестве «застрель щиков» — свой своих всегда найдет).

397. Нужно быть очень безнравственным, чтобы водворять господство морали на практике… Средства моралистов суть ужаснейшие средства, к которым когда либо прибегали: у кого нет достаточно мужества к безнравственности дей ствий, тот годен к чему угодно, но только не в моралисты. Мораль — это зверинец;

предпосылка ее та, что желез ные прутья могут быть полезнее, чем свобода, даже для уже уловленных;

другая ее предпосылка, что существуют укроти тели зверей, которые не останавливаются перед самыми ужасными средствами, которые умеют пользоваться раска ленным железом. Эта ужасная порода, которая вступает в борьбу с дикими животными, называет себя священниками. Человек, запертый в железную клетку ошибок, став ший карикатурой на человека, больной, жалкий, недоброже лательный к самому себе, полный ненависти к жизненным инстинктам, полный недоверия ко всему, что красиво и счастливо в жизни, ходячее убожество, этот искусствен ный, произвольный, поздний, уродливый продукт, выращен ный священниками на их почве, «грешник» — как нам достиг нуть того, чтобы, несмотря на все, оправдать этот феномен?

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей Чтобы иметь правильное представление о морали, мы должны поставить на ее место два зоологических понятия: приручение животного и разведение известного вида. Священники делали во все времена вид, что хотят «ис править», но мы — остальные — не можем не смеяться, если бы укротитель вздумал нам говорить о своих улучшенных животных. Приручение животного достигается в большин стве случаев причинением животному вреда, точно так же нравственный человек не есть улучшенный человек, а толь ко ослабленный. Но он менее вреден… 398. Что я хотел бы всеми силами уяснить:

а) что нет более вредного смешения, как если смеши вают воспитание и укрощение — что и было сделано… Воспи тание, как я его понимаю, представляет средство накопле ния колоссальной силы человечества, так, что поколения могут продолжать строить дальше на основе работы их пред ков, органически вырастая из нее не только внешним, но и внутренним образом, вырастая в нечто более сильное… б) что представляет громадную опасность убеждение, что человечество продолжает расти и становится сильнее как целое, если индивиды делаются вялыми, похожими друг на друга, посредственными… Человечество — это абстрак ция: целью воспитания даже в единичных случаях может быть только более сильный человек (человек, не прошедший через строгую выучку,— слаб, расточителен, непостоянен).

[6. Заключительные замечания к критике морали] 399. Вот требования, предъявляемые мною к вам (как бы плохо они не доходили до вашего слуха) — вы должны: — распространить вашу критику и на самые моральные оценки;

— при помощи вопроса: «почему подчинение?» побо роть импульс морального чувства, требующего в этом воп росе подчинения, а не критики;

— смотреть на это требование «почему?», на требование критики морали именно как на вашу теперешнюю форму са мой моральности, как на самый возвышенный вид мораль ности, который делает честь вам и вашему времени;

ваша nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: честность, ваша воля не обманывать самих себя должна опра вдать себя: «почему нет?». — Перед каким судом?

400. Три утверждения.

Неаристократическое есть высшее (протест «простого человека»). Противоестественное есть высшее (протест неудач ников). Среднее есть высшее (протест стада, «средних»). Итак, в истории морали находит выражение воля к влас ти, при посредстве которой рабы и угнетенные или же неудачники и недовольные собой или же посредственные пытаются укрепить наиболее благоприятные для них суж дения о ценности. В этом отношении феномен морали с точ ки зрения биологии в высшей степени вреден. Мораль раз вивалась до сих пор за счет: властных и их специфических инстинктов, удавшихся и прекрасных натур, независимых и в каком бы то ни было отношении привилегированных. Мо раль, следовательно, представляет движение, направленное против усилий природы выработать более высокий тип. Ее действие состоит в возбуждении недоверия к жизни вооб ще (поскольку тенденция последней воспринимается как «безнравственная»), в бессмыслице, нелепости (поскольку высшие ценности рассматриваются как находящиеся в про тиворечии с высшими инстинктами), в вырождении и са моразрушении «высших натур», потому что как раз в них этот конфликт становится сознательным.

401. Какие ценности до сих пор одерживали верх?

Мораль как верховная ценность во всех фазах филосо фии (даже у скептиков). Результат: этот мир никуда не го ден, должен существовать «истинный мир». Чем, собственно, определяется в данном случае верхов ная ценность? Что такое собственно мораль? Инстинкт де каданса;

этим способом усталые и обездоленные мстят за себя и делаются господами… Историческое доказательство: философы всегда на служ бе у нигилистических религий. Инстинкт декаданса, который выступает как воля к власти. Изображение его системы морали: абсолютная без нравственность средств.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей Общий вывод: до сих пор существовавшие высшие цен ности представляют специальный случай воли к власти;

мораль как специальный случай безнравственности. Почему ценности противоположного характера всегда терпели поражение? 1) Как это было собственно возможно? Вопрос: почему всюду терпело поражение физиологическое превосходст во? Почему не существовало философии «да», религии «да»? Исторические предтечи таких движений: языческая ре лигия. Дионис против «Распятого». Вырождение. Искусство. 2) Сильные и слабые;

здоровые и больные;

исключение и правило. Не может быть сомнения, кто более силен… Общий аспект истории: представляет ли человек в силу этого исключение в истории жизни? Возражение против дар винизма. Средства слабых, необходимые для того, чтобы удержать власть, сделались инстинктами, «человечностью», являются «установлениями». 3) Обнаружение этого господства в наших политичес ких инстинктах, в наших суждениях о социальных ценнос тях, в наших искусствах, в нашей науке. Инстинкты упадка стали господами над инстинктами подъема… Воля к ничто стала госпожой над волей к жизни! Так ли это? Не заключается ли, может быть, в этой по беде слабых и средних большая гарантия жизни, рода? Мо жет быть, это только промежуточная ступень в общем дви жении жизни, некоторое замедление темпа? Необходимая самооборона против чего то еще более опасного? Предположим, что сильные стали господами во всем, а также и в оценках;

попробуем представить себе,— как они стали бы думать о болезни, страдании, жертве! Следстви ем было бы презрение к самим себе у слабых — они постарались бы исчезнуть, сгинуть. И, может быть, это было бы желатель но? И хотели бы мы мира, в котором отсутствовали бы ре зультаты влияния слабых — их тонкость, внимание, духов ность, гибкость?.. Мы видели борьбу двух «воль к власти» (в данном част ном случае у нас был принцип, на основании которого мы мог ли бы признать правым того, кто был побежден, и непра вым того, другого, который до сих пор побеждал);

мы по знали «истинный мир» как «вымышленный мир», а мораль — nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: как форму безнравственности. Мы не говорим: «неправ более сильный». Мы поняли то, что определяло до сих пор высшую цен ность и почему оно взяло верх над противоположной оцен кой — оно было численно сильнее. Очистим теперь оценку противников от инфекции и по ловинчатости, от вырождения, в каком она всем нам известна. Восстановление природы в ее правах: освобождение от «моралина».

402. Мораль — полезная ошибка, говоря яснее, поскольку речь идет о величайших и наиболее свободных от предрас судков покровителях ее,— ложь, осознанная как необходи мость.

403. Мы имеем право на истину лишь в такой мере, в ка кой мы уже поднялись на такую высоту, что не нуждаемся в принудительном обучении со стороны морального заблуждения. Когда наше существование подвергается моральной оцен ке, оно возбуждает отвращение. Мы не должны измышлять никаких фиктивных субъек тов, например, говорить: «природа жестока». Ясное пони мание того, что нет такого центрального ответственного су щества, облегчает! Развитие человечества. А. Добиться власти над природой и, для сего, известной власти над собой. (Мораль была нуж на, чтобы обеспечить человеку победу в его борьбе с при родой и «диким зверем»). В. Когда власть над природой добыта, то этой властью можно воспользоваться, чтобы трудиться над дальнейшим развитием самого себя: воля к власти как самоповышение и усиление. 404. Мораль как иллюзия рода, имеющая целью побудить от дельного индивида жертвовать собой для будущего, только по видимости признавая за ним самим бесконечную цен ность, чтобы он с помощью этого самосознания мог тирани зировать и подавлять другие стороны своей натуры и что бы ему трудно было быть довольным собой. Глубочайшая благодарность морали за то, что она сде лала до сих пор;

но теперь она только бремя, которое может nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей сделаться роковым. Она сама, предписывая нам правди вость, принуждает нас к отрицанию морали.

405. Насколько самоуничтожение морали может явиться результатом ее собственной силы. В нас, европейцах, те чет кровь тех, кто положил жизнь ради своей веры;

мы от неслись к морали со страхом и серьезностью, и нет ничего, чем бы мы в известной степени ради нее не жертвовали. С другой стороны, наша духовная тонкость достигнута глав ным образом путем вивисекции совести. Мы еще не знаем того «куда», в сторону которого мы влечемся, после того как мы оторвались от нашей старой почвы. Но эта почва сама вскормила в нас ту силу, которая теперь гонит нас вдаль, на приключения, которая выталкивает нас в безбрежное, не изведанное, неоткрытое;

нам не остается никакого выбо ра, мы должны быть завоевателями, так как у нас нет боль ше страны, где мы дома, где мы хотели бы «охранять». Скры тое «да» толкает нас на это, оно сильнее, чем все наши «нет». Сама наша сила не позволяет нам больше оставаться на ста рой, прогнившей почве;

мы отважно устремляемся вдаль, мы рискуем собой для этой цели: мир еще богат и неиссле дован, и даже гибель лучше, чем перспектива стать поло винчатыми и ядовитыми. Сама наша сила вынуждает нас выйти в море, туда, где до сих пор заходили все солнца;

мы знаем, что есть новый мир… nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: iii.

[1. Общие размышления] 406. Отбросим некоторые суеверия, которые до сих пор были в ходу относительно философов! 407. У философов существует предубеждение против ил люзорности, изменчивости, страдания, смерти, телеснос ти, чувств, рока и необходимости, против бесцельного. Они верят, во первых, в абсолютное познание, 2) в по знание ради познания, 3) в союз добродетели и счастья, 4) в познаваемость человеческих действий. Ими руководят ин стинктивные оценки, в которых отражаются более ранние состояния культуры (более опасные). 408. Чего не хватало философам? 1) Исторического чувства;

2) знания физиологии;

3) цели, направленной на будущее. Надо дать критику, свободную от всякой иронии и мораль ного осуждения.

собностью к contradictio in adjecto1, 2) они верили в поня тия так же безусловно, как не доверяли чувствам;

они не считались с тем, что понятия и слова являются нашим на следием от тех времен, когда в головах было еще темно и мысль была непритязательна. Философы догадываются только напоследок, что они не могут уже больше пользоваться готовыми понятиями, не могут только очищать и выяснять их, но должны сначала создать, сотворить их, установить их и убедить в них. До сих пор мы всецело полагались на свои понятия как на какой то удивительный дар, полученный нами в приданое из мира чудес. Но в конце концов понятия эти оказывались насле 409. Философы отличались исстари: 1) удивительной спо противоречие в определении, внутреннее противоречие (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей дием наших отдаленных, как самых глупых, так и самых умных предков. В этом благоговении перед всем наличным в нас и сказывается, быть может, моральный элемент в позна нии. Необходим, прежде всего, абсолютный скепсис по от ношению ко всем традиционным понятиям (как он уже веро ятно и овладел когда то одним из философов — речь идет, разумеется, о Платоне — ибо он учил противоположному).

410. Проникнутый глубоким недоверием к теоретико по знавательным догматам, я любил смотреть то из того, то из другого окошка, остерегался там засиживаться, считая это вредным,— и в самом деле, правдоподобно ли, чтобы ору дие могло критиковать собственную пригодность? Что мне казалось гораздо важнее, это то, что никогда гносеологичес кий скептицизм, или догматизм, не возникал без скрытых побуждений, что его ценность есть ценность второго ран га, если взвесить, чем, в сущности, было вынуждено то или другое направление. Основное положение: Кант, как и Гегель, как и Шопен гауэр — как скептически эпохистическое направление, так и историзирующее, так и пессимистическое — морального про исхождения. Я не видел никого, кто бы отважился на кри тику моральных чувств ценности;

и я вскоре отвернулся от скудных попыток дать историю возникновения этих чувств (как, например, у английских и немецких дарвинистов). Как объяснить положение, занимаемое Спинозой, его отрицание и отклонение моральных суждений о ценности? (С точки зрения его теодицеи это было бы лишь последова тельно!) 411. Мораль как высшая расценка. Или наш мир есть творе ние и выражение (modus) Бога — тогда он должен быть весь ма совершенным (вывод Лейбница…). А относительно того, что такое совершенство, не было никаких сомнений: тогда зло и несправедливость могут быть лишь кажущимися (у Спинозы радикальнее — понятия добра и зла), или его следу ет вывести из высшей божественной цели (примерно как следствие особого благоволения Бога, который позволяет выбирать между добром и злом;

привилегия не быть авто матом, свобода с риском ошибаться, сделать ложный вы бор… например, у Симплиция в комментарии к Эпиктету).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Или наш мир несовершенен, зло и вина реальны, необ ходимо обусловлены, абсолютно присущи ему по существу, тогда он не может быть истинным миром;

тогда познание служит лишь путем к отрицанию мира, тогда он — заблуж дение, которое и может быть познано как таковое. Это — мнение Шопенгауэра, основанное на кантовских предпо сылках. Еще безнадежнее взгляд Паскаля — он понял, что и познание в таком случае должно быть искажено, фальсифи цировано, что необходимо откровение, хотя бы только для того, чтобы понять мир как заслуживающий отрицания.

412. Привычка к безусловным авторитетам обратилась, в конце концов, в глубокую потребность в безусловных ав торитетах, столь властную, что даже в такую критическую эпоху, как кантовская, она оказалась сильнее потребности в критике, и, в известном смысле, подчинила себе и обрати ла в свою пользу всю работу критического рассудка. В сле довавшем затем поколении, которое силой своих истори ческих инстинктов с необходимостью приводилось к при знанию относительности всяких авторитетов, потребность эта еще раз обнаружила свое превосходство, подчинив себе даже и гегелевскую философию развития, эту окрещенную в философию историю, и представив историю как разви вающееся самооткровение и самоопределение моральных идей. Со времен Платона философия находится под влас тью морали. Еще у его предшественников в философию решительно вторгаются моральные объяснения. (У Анак симандра — гибель всех вещей как наказание за их эманси пацию от чистого бытия;

у Гераклита — закономерность яв лений как доказательство нравственно правовой сущности всеобщего становления). 413. Прогресс философии больше всего задерживался до сих пор скрытыми моральными побуждениями. 414. Во все времена принимали «прекрасные чувства» — за аргументы, «вздымающуюся грудь» — за раздувальные ме хи божества, убеждение — за «критерий истины», потреб ность в противнике — за знак вопроса над мудростью;

эта фальшь, эта подделка проходит через всю историю фило софии. Если не считать почтенных, но редко встречающих nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей ся скептиков, нигде не видно инстинкта интеллектуальной добросовестности. Вдобавок ко всему, Кант с чистым серд цем попытался при помощи понятия «практического разу ма» придать этому извращению мысли научный характер: он изобрел разум специально на тот случай, когда о разуме заботиться не приходится, а именно — когда говорит потреб ность сердца, мораль, «долг».

415. Гегель: его популярная сторона — учение о войне и ве ликих людях. Право на стороне победителя, он олицетво ряет собою прогресс человечества. Попытка на истории до казать господство морали. Кант: царство моральных ценностей, скрытое от нас, невидимое, действительное. Гегель: развитие, которое можно проследить, посте пенное осуществление царства морали. Мы не желаем быть обмануты ни на кантовский манер, ни на гегелевский. Мы больше не верим, как они, в мораль, и нам, следовательно, незачем создавать философские систе мы ради того, чтобы мораль получила свое оправдание. Как критицизм, так и историзм не в этом обнаруживают для нас свою прелесть — ну, так в чем же? 416. Значение немецкой философии (Гегель): создать панте истическую систему, в которой зло, заблуждение и страда ние не были бы ощущаемы как аргументы против божест венности. Этой грандиозной инициативой злоупотребляли су ществующие власти (государство и т. д.), словно ею санкци онировалась разумность господствующего в данное время. Напротив, Шопенгауэр является упрямым человеком морали, который ради оправдания своих моральных оценок становится, наконец, мироотрицателем. Наконец, даже «ми стиком». Я сам пытался найти эстетическое оправдание миру в форме ответа на вопрос: как возможно безобразие мира? Я считал волю к красоте, к пребыванию в тождественных фор мах временным средством сохранения и поддержания. Но, в основе, мне казалось, что вечно творящее начало, как осуж денное и вечно разрушать, связано со страданием. Безобразие есть форма созерцания вещей с точки зрения воли, направ ленной на то, чтобы вложить смысл, новый смысл в утратив nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: шее смысл: здесь действует накопленная сила, заставляю щая творца воспринимать все доселе существующее как не что несостоятельное, неудачное, достойное отрицания, как безобразное.

417. Мое первое решение — дионисовская мудрость. Наслаждение в уничтожении всего благороднейшего и в зрелище его посте пенной гибели как наслаждение грядущим, будущим, которое одерживает победы над существующим, как бы хорошо оно ни было. Дионисовски: временное отождествление с прин ципом жизни (включая и сладострастие мученика). Мои нововведения: Дальнейшее развитие пессимизма: пес симизм интеллекта;

моральная критика, разрушение послед него утешения. Познание симптомов упадка: всякое силь ное действие заволакивается мечтой и заблуждением;

культу ра изолирована, поэтому несправедлива, но тем и сильна. 1) Моя борьба против упадка и всевозрастающей слабос ти личности. Я искал нового центра. 2) Познал неосуществимость этого стремления. 3) Затем я пошел дальше по пути разложения — в этом нашел я для немногих новые источники силы. Мы должны быть разру шителями! Я познал, что состояние разложения, в котором единичные личности могут достигать небывалой степени совер шенства, является отображением и частным случаем всеобще го бытия. Против парализующего ощущения всеобщего раз рушения и неоконченности я выдвинул идею вечного возвра щения. 418. Ищут миросоздания в такой философии, которая дала бы нам наибольшее чувство свободы, то есть, при которой наиболее могущественный из наших инстинктов мог бы свободно проявить свою деятельность. Так же будет обсто ять дело и у меня!

419. Немецкая философия как целое — Лейбниц, Кант, Ге гель, Шопенгауэр, чтобы назвать великих — представляет собою наиболее основательный вид романтики и тоски по родине, какой только до сих пор был;

томление по лучше му, которое когда либо существовало. Нигде больше уж не чувствуют себя дома, стремятся вернуться туда, где можно было бы хоть отчасти зажить как дома, потому что только nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей там тебе и хотелось бы обрести себе родину: а это — гречес кий мир! Но как раз все мосты, ведущие туда, разрушены, за исключением радуг понятий. А они всюду ведут во все роди ны и «отечества», какие только существовали для греческих душ! Разумеется, нужно быть очень легким и тонким, что бы ходить по таким мосткам. Но какое счастье в этом тяго тении к духовности и почти к миру призраков! Как удаля ешься при этом от «толкотни и сутолоки», от механической глупости естествознания, от ярмарочного гама «современ ных идей»! Стремятся назад, через отцов церкви к грекам, от севера к югу, от формул к формам: находят наслаждение в закате античного мира, в христианстве, как преддверии к этому миру, как доброй части этого самого древнего мира, как блестящей мозаике античных понятий, античных оце нок. Арабески, завитки, рококо схоластических абстракций — все же лучше, то есть прекраснее, утонченнее, чем му жицкая, плебейская действительность европейского севе ра, все же это еще протест высшей духовности против кре стьянской войны и восстания черни, которое покорило ду ховные вкусы на севере Европы и имело своим вождем ве ликого «недуховного человека» — Лютера. В этом отноше нии немецкая философия представляет собою некоторую форму контрреформации или даже ренессанса, по крайней мере волю к Ренессансу, волю продолжать открытие древ ности и раскопки античной философии, преимущественно досократиков, этих наиболее засыпанных греческих хра мов! Через несколько столетий, быть может, признают, что особенное достоинство всего немецкого философствова ния в том и заключалось, что оно являло собою завоевание вновь, шаг за шагом, античной почвы, и что всякое притя зание на «оригинальность» звучит ничтожно и смешно в сравнении с более высоким правом немцев — утверждать, что ими восстановлена казавшаяся порванной связь с гре ками, этим самым высшим, из до сих пор сложившихся, типом «человека». Мы снова приближаемся теперь ко всем основным формам того миротолкования, которое изобрел греческий дух в лице Анаксимандра, Гераклита, Пармени да, Эмпедокла, Демокрита и Анаксагора;

мы становимся с каждым днем все более и более греками, вначале, конечно, в понятиях и оценках словно грецизирующие призраки, но в надежде когда нибудь сделаться греками также и телом!

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: На этом я строю (и всегда строил) все мои надежды на не мецкий дух!

420. Я никого не хочу склонять на сторону философии — необходимо, а может быть даже и желательно, чтобы фило соф был редким растением. Ничто мне так не противно, как дидактическое славословие философии, например, у Сене ки или даже у Цицерона. Философия имеет мало общего с добродетелью. Да позволено мне будет сказать, что и уче ный есть нечто, в корне отличное от философа. Чего я же лаю, так это того, чтобы истинное понятие о философе не исчезло окончательно в Г ермании. А то в ней слишком много половинчатых натур всякого рода, которые готовы скрыть свое уродство под этим почтенным наименованием. 421. Я должен создать идеал философа, наиболее трудный для достижения. Ученьем тут не возьмешь! Ученый — стадное жи вотное в царстве познания. Он занимается исследования ми, потому что ему так велено и потому что он видел, что до него так поступали. 422. Предрассудки относительно философов. Смешение с человеком науки. Как будто ценности скрыты в вещах и все дело только в том, чтобы овладеть ими! В какой мере фило софы в своих исследованиях находятся под влиянием уста новившихся оценок (ненависть к видимости, телу и т. д.). На пример, Шопенгауэр в его отношении к морали (его на смешки над утилитаризмом). Наконец, смешение доходит до того, что и дарвинизм принимают за философскую сис тему — теперь господство на стороне человека науки. Фран цузы, как Тэн, также делают изыскания, или думают, что делают изыскания, не имея еще надлежащих мерил оцен ки. Преклонение перед «фактами» — своего рода культ. В действительности же они уничтожают наличные оценки. Объяснение этого недоразумения. Повелевающий есть редкое явление;

он не понимает самого себя. Хотят непре менно отклонить от себя авторитет и перенести его на внеш ние условия. В Германии ценили критика только в прошлом;

он относится к истории нарождающейся мужественности. Лессинг и т. д. (Наполеон о Г ете). В действительности, благо даря романтике, это движение свелось к нулю;

и вся слава nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей немецкой философии основана на этом романтизме, слов но им устранена опасность скепсиса и вера стала при помо щи его доказуемой. В Гегеле обе тенденции достигают свое го кульминационного пункта: в сущности, он обобщает факт немецкой критики и факт немецкой романтики — своего рода диалектический фатализм, но в области духа, факти чески же подчинение философа действительности. Критик только подготовляет,— не более! С Шопенгауэром начинает мерцать сознание, что зада ча философа сводится к определению ценности — но все еще под влиянием эвдемонизма. Идеал пессимизма.

423. Теория и практика. Роковое разграничение, как будто существует особое познавательное стремление, которое без всякого отношения к вопросам пользы и вреда стремглав несется к истине. А рядом — оторванный от него целый мир практических интересов… Я, со своей стороны, напротив, стремлюсь показать, ка кие инстинкты действовали за кулисами у всех этих чистых теоретиков, как они все, под влиянием своих инстинктов, роковым образом тяготели к чему то, что для них было «ис тиной», для них, и только для них. Борьба систем, не исклю чая и гносеологического скептицизма, является борьбой вполне определенных инстинктов (формы жизнеспособно сти, упадка, сословий, рас и т. д.). Так называемое познавательное стремление сводится к стремлению к захвату и одолению;

под влиянием этого стрем ления шло развитие чувств, памяти, инстинктов и т. д. Воз можно быстрая редукция явлений, экономия, накопление приобретенных сокровищ познания (т. е. освоенный и под ручный мир)… Мораль потому то и есть такая курьезная наука, что она в высшей степени практична, так что чисто познаватель ная точка зрения, научная добросовестность тотчас же при носятся в жертву, едва только мораль потребует своих отве тов. Мораль говорит: мне нужны некоторые ответы — осно вания и аргументы;

сомнения могут возникнуть потом или не возникнуть вовсе, не в этом дело. «Как следует поступать?» Если при этом принять в со ображение, что речь идет о властном, достигшем развития типе, который «поступал» бесконечные тысячелетия, и что nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: все превратилось в инстинкт, целесообразность, автома тизм, фатальность, то настоятельность этой моральной про блемы выступает в довольно комическом виде. «Как следует поступать?» Мораль всегда представляла собою недоразумение: в действительности, известный вид, которому врождено роковым образом действовать так, а не иначе, желал лишь оправдать себя, декретируя свои нормы в качестве универсальных… Вопрос «как следует поступать?» есть не причина, но дей ствие. Мораль следует за чем то, идеал приходит под конец. С другой стороны, возникновение моральных сомне ний (другими словами — осознание ценностей, которыми ру ководствуются) является симптомом какой то болезни. Силь ные эпохи и народы чужды рефлексии относительно свое го права, принципов действия, инстинктов и разума. Осоз нание служит показателем того, что настоящая мораль, т. е. инстинктивная уверенность пошла к черту… Моралисты, как это всегда бывает при создании нового миропонимания, являются симптомами порчи, обеднения, дезорганизации. Люди глубоких инстинктов остерегаются логизировать свои обязанности. Среди них встречаются и пирронистические противники диалектики и познаваемости вообще… Добро детель опровергается, если спрашивать «зачем»… Тезис: Выступление моралистов совпадает с теми эпо хами, когда мораль клонится к упадку. Тезис: Моралист является разрушителем моральных ин стинктов, сколько бы он ни считал себя их восстановителем. Тезис: То, что фактически толкает моралиста, является не моральными инстинктами, а инстинктами декаданса, об леченными в формулы морали (неустойчивость инстинк та он воспринимает как порчу нравов). Тезис: Инстинкты декаданса, при помощи которых мо ралисты стремятся преодолеть моральные инстинкты силь ных рас и эпох, суть: 1) инстинкты слабых и неудачников;

2) инстинкты исключительных натур, отшельников, отделившихся, abortus’a1 в высоком и малом;

3) инстинкты хронически страждущих, которым нуж но выставить свое состояние в благородном свете и кото выкидыша (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей рые потому всего меньше имеют возможность быть физио логами.

424. [Тартюфство научности.] Не следует напускать на себя научность, когда еще не наступила пора быть научным;

но и настоящий исследователь должен освободиться от тще славия выставлять напоказ нечто вроде методы, которой время, в сущности, еще не пришло. Точно так же не должен он, посредством неправильного подбора дедукций и диа лектики, «подделывать» вещи и мысли, к которым он при шел иным путем. Так фальсифицирует Кант в своей «мора ли» внутренне присущую ему психологическую склонность;

более близким примером может служить этика Герберта Спенсера. Не следует скрывать и искажать факты, показы вающие, каким образом наши мысли пришли нам в голову. Глубочайшие и неиссякаемые по своему содержанию книги всегда будут иметь нечто афористическое и носить какой то характер внезапности, вроде «Мыслей» Паскаля. Движу щие силы и оценки долго живут под спудом;

то, что показы вается наружу, является уже результатом. Я борюсь против всех видов тартюфства лженаучности: 1) по отношению к изложению, если оно не соответству ет генезису мыслей;

2) в притязаниях на методы, которые, быть может, при данном состоянии науки не могут даже найти применения;

3) в притязаниях на объективность, на холодную безлич ность, в тех случаях, когда, как это имеет место и при вся ких оценках, мы, в сущности, в двух словах рассказываем лишь о себе, о своих внутренних переживаниях. Бывают комические виды тщеславия, как, например, у Сент Бева, который всю свою жизнь выходил из себя из за того, что не мог не проявить то тут, то там неподдельной горячности и страстности в различных «за» и «против», и все время ста рался обмануть на этот счет других. 425. «Объективность» у философа: моральный индиффе рентизм по отношению к себе, слепота по отношению к хо рошим и плохим результатам: необдуманность в употребле нии опасных средств;

извращенность и разносторонность характера как преимущество, разгаданное и обращенное философом себе на пользу.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Мое крайнее равнодушие к самому себе. Я не хочу из влекать никакой выгоды из моего познания и не уклоняюсь также от тех последствий, которые оно влечет за собой, включая и то, что можно было бы назвать испорченностью характера. Эта перспектива меня не трогает: я утилизирую свой характер, но меньше всего забочусь о том, чтобы по нять его или изменить его — спекулировать на личной доб родетели ни на мгновение не приходило мне в голову. Мне кажется, что врата познания закроются, лишь только при мешь близко к сердцу свое личное дело или еще пожалуй «спасение своей души»!.. Не нужно придавать слишком важ ного значения своей нравственности и не отказываться от скромного права на ее противоположность… При этом, быть может, предполагается наличность уна следованных моральных богатств;

кажется, что можно значи тельную часть их расточить, выбросить в окошко, не став от этого много беднее. Никогда не чувствовать при этом искушения удивляться «прекрасным душам»;

постоянно со знавать, что стоишь выше их. Относиться с внутренней насмешкой к чудовищам добродетели;

dniaiser la vert1 — тайное удовольствие. Вращаться вокруг самого себя. Никакого желания сде латься «лучшим» или даже вообще «иным». Быть слишком своекорыстным, чтобы не расставлять вещам силков или сетей всякого рода морали.

426. К психологии психолога. Психологи в том виде, в ка ком они могли появиться только начиная с XIX столетия: они уже не те наймиты, которые не видят дальше трех че тырех шагов и почти довольны, когда могут рыться в себе самих. У нас — психологов будущего — мало охоты к самона блюдению. Мы считаем почти что признаком вырождения, когда орудие стремится «познать само себя»;

мы — орудия познания, и нам следует обладать всей наивностью и точно стью инструмента, следовательно, мы не должны анализи ровать себя, «познавать» себя. Первый признак инстинкта самосохранения у великого психолога — он никогда не ищет себя. Для себя у него нет ни глаза, ни интереса, ни любопыт ства… Великий эгоизм нашей господствующей воли требу поучать добродетели (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей ет от нас того, чтобы мы закрывали глаза перед самими собой, чтобы мы являлись «сверхличными», «dsintresss»1, «объективными»! О, в какой крайней степени мы представ ляем прямую противоположность этому! Мы не Паскали, мы не особенно заинтересованы в «спа сении души», в собственном счастье, в собственной добро детели. У нас нет достаточно ни времени, ни любопытства так возиться с самими собою. Если вникнуть глубже, вопрос заключается еще в чем то другом: мы не доверяем созерцате лям собственного пупка, потому что самонаблюдение явля ется для нас формой вырождения психологического гения, знаком вопроса над инстинктом психолога;

точно так же должен считаться вырождающимся глаз живописца, за ко торым стоит воля смотреть ради того, чтобы смотреть.

[2. К критике греческой философии] 427. Выступления греческих философов после Сократа об наруживают симптомы декаданса. Антиэллинские инстинк ты берут верх… Еще вполне эллином является «софист», причисляя сю да Анаксагора, Демокрита, великих ионийцев — но в каче стве уже переходной формы. «Полис» теряет свою веру в исключительность своей культуры, в свое право господства над всяким другим полисом… Происходит обмен культур, то есть «богов», при этом утрачивается вера в исключитель ное первенство dei autochtoni2. Добро и зло различного про исхождения смешиваются. Граница между добром и злом стирается… Таков «софист»… «Философ», напротив, олицетворяет собою реакцию. Он — приверженец старых добродетелей. Он видит причины упадка в упадке учреждений, он на стороне старых учрежде ний, он видит упадок в упадке авторитета;

он ищет новых авторитетов (поездки за границу, чужие литературы, экзоти ческие религии);

он тяготеет к идеальному полису, после того как понятие «полис» себя пережило (приблизительно так, как евреи сохранились как «народ» именно после потери не 1 бескорыстными (фр.). автохтонных богов (лат. из греч.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: зависимости). Он интересуется всеми тиранами, он хочет восстановить добродетель при помощи force majeure1. Постепенно все действительно эллинское привлекается к ответу за упадок (и Платон проявляет точно ту же небла годарность к Периклу, Гомеру, трагедии, риторике, как про роки к Давиду и Саулу). Падение Греции было истолковано как аргумент против основ эллинской культуры — коренное заблуж дение философов. Вывод: греческий мир гибнет. Причина — Го мер, миф, античная нравственность и т. д. Антиэллинское развитие философских оценок: египет ская («жизнь после смерти» как суд…);

семитическая («досто инство мудреца», «старейшина»);

пифагорейская (культ под земного, молчание, потусторонние средства устрашения);

математика (религиозная оценка, своего рода общение с космическим целым — жреческое, аскетическое, трансцен дентное);

диалектика (мне думается, что отвратительная, педантическая возня с понятиями имеет место уже у Пла тона?). Падение хорошего вкуса в сфере духовного: уже не ощущается безобразия и шумихи всей чистой диалектики. Оба крайних движения декаданса происходят парал лельно: а) роскошный, очаровательно злобный, любящий блеск и искусство декаданс и b) омрачение религиозно мо рального пафоса, стоическое самообуздание, платоновская клевета на чувства, подготовление почвы для христианства.

428. До какой степени может развратить психолога мо ральная идиосинкразия! Никто из древних философов не отваживался на теорию «несвободной воли» (то есть, тео рию, отрицающую мораль). Никто не имел мужества опре делить сущность наслаждения, всякого рода наслаждения («счастья») как чувство мощи, ибо наслаждение мощью счи талось безнравственным. Никто не имел мужества понять добродетель как следствие безнравственности (воли к мощи) на службе роду (расе или полису) потому, что воля к мощи считалась безнравственной. На всем протяжении истории развития морали мы не встретим истины. Все элементарные понятия, которыми тут оперируют — фикции;

все психологические данные, на которые опираются — «подделки»;

все формы логики, на непреодолимых обстоятельств (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей сильно привлекаемые в это царство лжи — софизмы. Что особенно характерно для самих философов моралистов, это полное отсутствие какой бы то ни было интеллектуальной чистоплотности и выдержки. «Прекрасные чувства» для них — аргументы. Их «высоко вздымающаяся грудь» кажется им раздувальными мехами божества… Моральная филосо фия — это скабрезный период в истории духа. Вот первый великий пример: под флагом морали, под патронатом морали совершено неслыханное безобразие, подлинный декаданс во всех отношениях. Нельзя достаточ но настаивать на том факте, что великие греческие фило софы не только были представителями декаданса в области всех сильных сторон греческого духа, но и заражали им совре менников… Эта совершенно абстрактно построенная «доб родетель» была величайшим искушением превратить само го себя в абстракцию, то есть утратить все связи. Момент весьма интересный. Софисты близко подхо дят к критике морали, к первому прозрению в вопросах мора ли: они сопоставляют ряды моральных суждений (их мест ную обусловленность);

они дают понять, что каждая мораль может быть диалектически оправдана, то есть, что всякое обоснование морали по необходимости должно быть софис тическим — положение, которое нашло затем свое подтвер ждение в самом широком смысле во всей античной фило софии, начиная с Платона (до Канта): они провозгласили ту основную истину, что не существует «морали в себе», «до бра в себе», что говорить об истине в этой области — про сто надувательство. Куда девалась тогда интеллектуальная добросовестность? Греческая культура софистов целиком выросла в почве греческих инстинктов. Она связана с культурой периклов ского периода так же необходимо, как Платон с ней не свя зан;

она имеет своих предшественников в лице Гераклита, Демокрита, в научных типах древней философии;

она нахо дит свое выражение, например, в высокой культуре Фуки дида. И она в конце концов оказалась права: всякий шаг впе ред в сфере гносеологии и морали воскрешает софистов… Наш современный образ мысли в высокой степени герак литовский, демокритовский, протагоровский… достаточ но было бы сказать протагоровский — ибо Протагор объеди нил в себе обоих — Гераклита и Демокрита.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: (Платон — Калиостро в большом масштабе. Стоит только вспомнить суждения о нем Эпикура;

суждения Тимона, дру га Пиррона. Может, добросовестность Платона стоит вне сомнений?.. Но мы, по меньшей мере, знаем, что он хотел, чтобы в качестве абсолютной истины возвещалось то, что даже условно не представлялось ему самому истиной: а имен но, отдельное существование «душ» и бессмертие каждой в отдельности.) 429. Софисты — не что иное, как реалисты. Они формули руют всеми принятые ценности и практику, возводя все это в ранг ценностей. Они имеют мужество всех сильных ду хом — сознавать свою имморальность. Возможно ли поверить, что эти маленькие греческие свободные города, готовые от злобы и зависти пожрать друг друга, руководились принципами гуманности и справедли вости? Можно ли упрекать Фукидида за ту речь, которую он влагает в уста афинских послов, предлагавших мелийцам погибнуть или сдаться? Среди такой ужасной натянутости отношений говорить о добродетели мог бы лишь настоящий Тартюф, или же че ловек, стоящий в стороне, отшельник, беглец и странник, ушедший из мира реальности… Все люди, отрицающие за тем, чтобы самим сохранить возможность жить. Софисты были греками;

Сократ и Платон, ставшие на сторону добродетели и справедливости, были евреями или не знаю чем. Тактика, которой придерживается Грот для защиты софистов, неверна: он хочет их возвести в людей чести и знаменосцев морали, но их честь состояла в том, чтобы не мистифицировать великими словами и доброде телями… 430. Великая разумность в деле всякого морального воспи тания всегда заключалась в том, что этим путем старались обеспечить прочность инстинкта так, чтобы благие цели и прекрасные средства, как таковые, оставались за порогом сознания. Человек должен был научиться действовать так, как солдат на учении. И действительно, эта бессознатель ность есть необходимое условие всякого совершенства. Да же математики оперируют над своими комбинациями бес сознательно… nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей Какое же значение имела, в таком случае, реакция Со крата, который рекомендовал диалектику как путь к добро детели и насмехался над моралью, которая не была в состо янии логически оправдать себя? Но ведь последнее и есть ее достоинство. Лишенная бессознательности — куда она мо жет годиться! Когда доказуемость была поставлена предпосылкой лич ной добродетельности, то это ясно указало на вырождение греческих инстинктов. Сами они — типы вырождения, все эти «герои добродетели», мастера слов. In praxi это обозначает, что моральные суждения отры ваются от тех условий, которые их породили и при кото рых только они и имеют смысл, от своей греческой и гре ко политической основы и почвы, причем под видом их су блимирования искажают их природу. Великие понятия «доб ро», «справедливость» отрываются от тех предпосылок, с которыми они неразрывно связаны, и, в качестве ставших свободными «идей», делаются предметами диалектики. Ищут скрытую за ними истину, принимают их за сущности или за знаки сущностей: вымышляют мир, в котором они были на месте и у себя. In summa: неприличие это достигло своей вершины уже у Платона… И вот необходимо было к этому еще изобресть абстрактно совершенного человека — доброго, справедливо го, мудрого (диалектика — одним словом), пугало антично го философа, растение, оторванное от всякой почвы;

чело вечество без определенных руководящих инстинктов;

доб родетель, которая «доказывает» себя при помощи «дово дов». Совершенно абсурдный «индивид» в себе! Противоесте ственность высшего ранга! Одним словом, извращение моральных ценностей по влекло за собой образование вырождающегося человеческого типа — типа «доброго», «счастливого», «мудрого». Сократ представляет в истории ценностей момент глубочайшей из вращенности.

431. Сократ. Эта перемена вкуса в сторону диалектики яв ляется великим вопросительным знаком. Что собственно произошло? Сократ, мещанин с головы до ног, который спо собствовал укреплению этого вкуса, одержал в нем победу над более благородным вкусом, вкусом благородных — чернь, nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: при помощи диалектики, одержала победу. До Сократа диа лектическая манера отвергалась во всяком хорошем обще стве. Полагали, что она дискредитирует и предостерегали от нее юношество. К чему это щегольство аргументациями? Для чего собственно доказывать? Против чужих имелся ав торитет. Приказывали — этого было достаточно. Между со бою, inter pares, имело значение происхождение, тот же авторитет, и, в конечном счете, «понимали друг друга»! Для диалектики не оставалось места. Открытое высказывание своих оснований также возбуждало недоверие. Во всех по рядочных вещах их основания так резко не бросаются в глаза. Было что то неприличное в этом раскрытии всей подноготной. То, что может быть «доказано», небольшого стоит. Что диалектика возбуждает недоверие, что она мало убеждает — это, впрочем, чувствуют инстинктивно орато ры всех партий. Ничто так быстро не утрачивает своей силы, как диалектический эффект. Диалектика может го диться только в случаях необходимой обороны. Нужно очутить ся в затруднительном положении, нужно стоять перед не обходимостью насильственно добиваться своего права — толь ко тогда можно воспользоваться диалектикой. Евреи поэто му и были диалектиками, Рейнеке Лис — тоже, Сократ — то же. Дается в руки беспощадное орудие. Им можно тиранить. Дискредитируют тем, что побеждают. Предоставляют сво ей жертве доказывать, что она — не идиот. Делают людей злобными и беспомощными, а сами, в это время, остаются холодной торжествующей разумностью;

обессиливают ин теллект своего противника. Ирония диалектики — это форма плебейской мести: уг нетенные проявляют свою жестокость в этих холодных уда рах ножом силлогизма… Платон, как человек с чрезмерно повышенной чувстви тельностью и мечтательностью, настолько поддался чарам понятия, что невольно чтил и боготворил понятие как ка кую то идеальную форму. Опьянение диалектикой: как созна ние, что при ее помощи получаешь некоторое господство над самим собой;

как орудие воли к власти.

432. Проблема Сократа. Две крайности: трагический и сокра товский образ мысли, если рассматривать их под углом зре ния закона жизни.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей Насколько сократовский образ мысли был явлением декаданса, настолько все таки человек науки был еще кре пок здоровьем и силен, если судить по общему его укладу, по его диалектике, деятельности и напряженному труду (здоровье плебея, его злоба, его esprit frondeur1, его остро умие, его Canaille au fоnd2, сдерживаемая уздой мудрости;

«безобразен»). Поворот к безобразию: самовысмеивание, диалектическая черствость, ум в качестве тирана над «тираном» (инстинк том). Все у Сократа преувеличено, эксцентрично, карика турно. Сократ — buffo3, одержимый инстинктами Вольтера. Он открывает новый вид состязания;

он первый учитель фех тования в знатных афинских кругах;

он представитель од ной только высшей мудрости — он называет ее «добродетелью» (он угадал в ней спасение;

он не был по доброй воле мудрым, это было de rigueur4 держать себя в руках, чтобы бороться при помощи доводов, а не аффектов (хитрость Спинозы,— подав ление аффектов заблуждений);

он открыл, что можно изло вить всякого, приведя его в состояние аффекта, что аффект протекает нелогически;

упражняться в самоосмеянии, что бы в корне убить чувство злопамятства и мести. Я пытаюсь понять, из каких частных, идиосинкратичес ких состояний могла быть выведена сократовская пробле ма, его уравнение: разум = добродетель = счастье. Этой не лепой теорией тождества он околдовал античную филосо фию, которая не могла уж больше выпутаться из этого со стояния… Абсолютное отсутствие объективных интересов — нена висть к научности, идиосинкразия — ощущать себя как проб лему. Слуховые галлюцинации у Сократа: болезненный эле мент. Заниматься моралью труднее всего там, где дух богат и независим. Каким образом Сократ стал мономаном мора ли? «Практическая» философия всегда выступает вперед в затруднительных положениях. Если главный интерес со ставляют мораль и религия, то это признак тяжелого поло жения вещей.

1 2 3 бунтарский дух (фр.). природная низость (фр.). клоун (итал.). необходимо, обязательно (фр.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 433. Мудрость, ясность, твердость и логичность как оружие против необузданности влечений. Последние должны быть опасны, угрожать гибелью, иначе какой смысл доразвить мудрость до такой тирании. Из мудрости сделать тирана — но в таком случае и влечения должны быть тиранами. Тако ва проблема. Она была очень своевременна тогда. Разум = добродетель = счастье. Решение: греческие философы опираются на тот же факт внутренних своих переживаний, как и Сократ: они на расстоянии пяти шагов от эксцесса, анархии, разнузданно сти — всего того, что характерно для человека декаданса. Для них он был врачом — логика как воля к мощи, к самопод чинению, к «счастью». Необузданность и анархия инстинк тов у Сократа суть симптомы декаданса. Точно так же, как и переизбыток логики и ясности разума. То и другое — откло нение от нормы, то и другое — факты одного и того же по рядка. Критика: Декаданс выдает себя этой преувеличенной заботой о «счастье» (т. е. о спасении души;

это — состояние, опознанное как состояние опасности). Фанатизм декаданса в погоне за счастьем служит показателем патологической подпочвы: то был вопрос жизни. Быть разумным или погиб нуть — такая альтернатива стояла перед всеми ими. Мора лизм греческих философов показывает, что они чувствова ли себя в опасности. 434. Почему все свелось к комедиантству? Рудиментарная пси хология, которая считалась только с сознательными момен тами в человеке (как причинами), которая считала «созна тельность» атрибутом души, которая за всяким действием искала воли (т. е. намерения), могла ограничить свою зада чу ответом, во первых, на вопрос: чего хочет человек? — счас тья (нельзя было говорить «мощи»: это было бы безнрав ственно);

следовательно, во всяком действии человека зак лючено намерение достигнуть этим действием счастья. Во вторых, если на деле человек не достигает счастья, то где причина? В ошибочном выборе средств. Какое средство безо шибочно ведет к счастью? Ответ — добродетель. Почему добро детель? Потому что она — высшая разумность и потому что разумность не позволяет ошибиться в выборе средств;

доб родетель в качестве разума есть путь к счастью. Диалектика nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей есть постоянное ремесло добродетели, ибо она исключает всякое помрачение интеллекта, всякие аффекты. В действительности человек ищет не «счастья». Удоволь ствие есть чувство мощи: исключите аффект, и вы исклю чаете те состояния, которые приносят с собой высшее чув ство мощи и, следовательно, наслаждения. Высшая разум ность — это холодное трезвое состояние, далекое от того, чтобы приносить с собой то чувство счастья, которое свя зано со всякого рода опьянением… Древние философы боролись против всего того, что опьяняет, что исключает абсолютную холодность и беспри страстность сознания… Они были последовательны, исхо дя из своей ложной предпосылки, что сознательность есть высокое, высшее состояние, что она — необходимое условие совершенства, между тем как справедливо как раз обратное. Поскольку действуют воля и сознательность, постоль ку ни в каком деле не может быть совершенства. Древние философы были величайшими кропателями в деле практики, ибо они сами теоретически обрекли себя на кропанье… На практике все это кончалось комедиантством, и кто об этом догадывался (как, например, Пиррон), заключал, как и все и каждый, а именно, что в вопросах добра и справедливос ти «маленькие люди» стоят выше философов. Все более глубокие натуры древности питали отвраще ние к философам добродетели. На них смотрели как на спор щиков и комедиантов. (Мнение о Платоне как Эпикура, так и Пиррона). Вывод: в практике жизни, в терпении, добре и взаим ной предупредительности маленькие люди стоят выше фи лософов. Приблизительно таково же мнение Достоевско го или Толстого о мужиках их родины: в своей практичес кой жизни они более философы, они проявляют больше му жества в своем преодолении необходимости… 435. К критике философа. Самообман философов и морали стов, будто они не заражены декадансом потому, что борют ся против него. Это не зависит от их воли, и сколько бы ни отпирались, впоследствии все же обнаруживается, что они были самыми сильными двигателями декаданса. Возьмем философов Греции, например, Платона. Он отвлек инстинкты от полиса, от состязания, от военной nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: доблести, от искусства и красоты, от мистерии, веры в тра дицию и предков… Он был обольстителем nobles1, его са мого обольстил roturier2 Сократ… Он отрицал все предпо сылки «благородных греков» старого закала, ввел диалек тику в повседневный обиход, вступал в заговоры с тирана ми, вел политику будущего и дал образец совершеннейше го отклонения инстинктов от старого. Он глубок и страстен во всем антиэллинском… Они олицетворяют собой, один за другим, типичные формы декаданса, эти великие философы: морально рели гиозную идиосинкразию, анархизм, нигилизм, индиффе рентность, цинизм, ожесточение, гедонизм, реакционность. Вопросы о «счастье», «добродетели», «спасении души» являются показателем физиологической противоречивости этих натур упадка;

их инстинктам не хватает устоя, не хватает понятия куда?

436. Насколько диалектика и вера в разум основаны еще на моральных предрассудках? У Платона мы, в качестве быв ших обитателей некоторого интеллигибельного мира доб ра, сохраняем еще заветы той поры;

божественная диалек тика, выросшая из добра, ведет ко всему доброму (следова тельно, как бы «назад»). Ведь и Декарт представлял себе, что в основном христиански этическом воззрении, опира ющемся на веру в доброго Бога, как творца вещей, нелжи вость Бога сама является порукой наших чувств, разума, ка кое имели бы мы право доверять бытию! Что мышление служит мерой действительности, что то, что не может быть мыслимым, не существует — такое воззрение является гру бым non plus ultra3 моральной доверчивости (к изначально му принципу истины, лежащему в основе всех вещей), не лепым по своей сущности утверждением, которому наш опыт противоречит на каждом шагу. Мы вообще не можем вовсе мыслить ничего так, как оно существует. 437. Настоящие греческие философы — это досократики (с Со кратом кое что меняется). Все это знатные особы, сторо 1 2 дворян (фр.). разночинец (фр.). пределом, крайней степенью (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей нившиеся народа и общественной нравственности, много странствовавшие, строгие, вплоть до угрюмости, с медлен ным взором, не чуждые государственным делам и дипло матии. Они предвосхищают у мудрецов все великие концеп ции вещей;

они сами представляют собой такую концепцию, систематизируют себя. Ничто не дает лучшего представле ния о высоте греческого духа, как это внезапное богатство типов, как, это непроизвольно достигнутое совершенство в деле выработки великих возможностей философского идеала. Я вижу только еще одну оригинальную фигуру сре ди позднейших философов — мыслителя запоздалого, но по необходимости пришедшего последним — нигилиста Пирро на: его инстинкт был враждебен тому, что выплыло на повер хность,— сократовцам, Платону, артистическому оптимиз му Гераклита (Пиррон через Протагора восходит к Демок риту…). Мудрая усталость: Пиррон. Жить среди низших, быть низшим. Без гордыни. Жить просто;

чтить и верить в то, во что все веруют. Остерегаться науки и духа и всего того, что предрасполагает к чванству… Быть простым, неописуемо тер пеливым, беспечальным и кротким, отличаться pqeia1, еще более prathj2. Явившийся среди шума школ буддист Греции, опоздавший, усталый, с протестом усталого против рвения диалектиков, с безверием усталого в важность всех вещей. Он видел Александра, он видел индийских кающихся. На таких запоздалых и утонченных действует обольстительно все низ кое, бедное, даже идиотское. Это наркотизирует, это выпря мляет (Паскаль). С другой стороны, они в этой сутолоке и близости с кем попало ощущают какую то теплоту. Они нуж даются в теплоте, эти усталые… Преодолеть противоречие;

не нужно состязания;

не нужно стремления отличиться;

от рицать греческие инстинкты (Пиррон жил со своей сестрой, которая была повивальной бабкой). Облечь мудрость в плащ бедности и нищеты, дабы она не выделила более человека, исполнять самые низкие обязанности — отправляться на ба зар продавать поросят… Сладость;

ясность;

безразличие;

ни каких добродетелей, требующих жестов. Нивелирование себя также и в добродетели: предельное бесстрастие.

1 апатия (греч.). прострация (греч.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Пиррон, а с ним Эпикур, являются выразителями двух форм греческого декаданса. Их роднила ненависть к диалек тике и всяким актерским добродетелям — то и другое вмес те звалось тогда философией. Намеренно ни во что не ста вили то, что любили, выбирая для таких вещей самые обыч ные и даже презрительные названия, изображая собой со стояние, когда человек чувствует себя ни больным, ни здо ровым, ни живым, ни мертвым… Эпикур наивнее, более идиллик, благодарнее. Пиррон опытнее, зрелее, нигили стичнее… Его жизнь была протестом против великого — учения тождества (Счастье = добродетель = познание). Подлин ная жизнь вырабатывается не наукой, мудрость не делает «мудрым»… Подлинная жизнь не хочет счастья, не прини мает счастье в соображение… 438. Борьба, предпринятая Эпикуром против «старой ве ры» была, строго говоря, борьбой против предшествовавше го христианства, борьбой против уже помраченного, омо рализованного, проквашенного чувством вины, обветшало го и больного древнего мира. Не «испорченность нравов» древности, но как раз омо рализирование ее было единственной предпосылкою по беды христианства над древним миром. Нравственный фа натизм (короче, Платон) разрушил язычество, переоценив его ценности и отравив его невинность. Мы должны же наконец понять, что разрушенное сто яло выше того, что победило! Христианство возникло из психологической извращенности, могло пустить корни лишь на испорченной почве. 439. Научность — как дрессировка или как инстинкт? Я вижу в греческих философах деградацию инстинктов. Иначе они не могли бы заблуждаться до такой степени, полагая состоя ние сознательности более ценным. Интенсивность сознания стоит в обратном отношении к легкости и быстроте церебральной передачи. Там господ ствовало обратное мнение об инстинктах, что всегда являет ся признаком ослабления инстинктов. Действительно, жизнь полнее там, где она менее всего сознательна (т. е. где не выступают ее логика, доводы, сред ства, намерение, ее полезность). Возврат к фактическому nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей bon sens1 к bon homme2, к «Маленьким людям» всех родов. Справедливость и мудрость, накопленные в течение поколений, не сознающие своих принципов, обнаруживающие даже некоторый страх перед принципами. Требовать резонирую щей добродетели — не резонно… Философ компрометирует себя подобным требованием.

440. Если, благодаря упражнению, в течение целого ряда поколений мораль как бы накопилась, а следовательно, на коплялась и утонченность, предусмотрительность, храб рость, добросовестность, то вся совокупная сила этой накоп ленной добродетели излучается также и в ту сферу, в кото рой справедливость реже всего проявляется — в сфере духов ной. При всяком процессе сознания испытывается некото рое стеснение организма;

нужно испробовать что то новое, ничто в достаточной мере не подготовлено к этому, явля ется чувство затруднения, напряженности, повышенная раздражимость — все это и есть осознание… Гений заложен в инстинкт, точно так же, как и добро та. Действуешь только тогда совершенно, когда действуешь инстинктивно. Также и с моральной точки зрения, всякое мышление, протекающее сознательно,— есть лишь некото рое нащупывание почвы, чаще всего нечто обратное мора ли. Научная честность служит вывеской, когда мыслитель начинает резонировать. Можно сделать опыт, взвесить му дрейших на чувствительнейших весах, заставив их высказы ваться о морали… Одно можно доказать — это то, что всякое мышление, протекающее сознательно, соответствует и гораздо более низкой ступени морали, чем мышление того же человека, когда оно управляется инстинктами.

441. Борьба против Сократа, Платона, против всех сокра товских школ имеет в своей основе глубокое инстинктив ное сознание, что человека нельзя сделать лучше, внушая ему, что добродетель есть нечто, подлежащее доказательству и требующее обоснования… В конце концов у них все сводит ся к ничтожному факту, что инстинкт борьбы вынудил всех 1 здравому смыслу (фр.). доброму человеку (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: этих прирожденных диалектиков прославить свою личную склонность, как наивысшее ее свойство, а прочие достоинства считать обусловленными ею. Антинаучный дух всей этой «философии»: она стремится оставаться во что бы то ни ста ло правой.

442. Это поразительно. В начальном периоде греческой философии мы наталкиваемся на борьбу против науки при помощи некоторой теории познания, или скепсиса — и ради чего? Все в интересах морали… (Ненависть к физикам и вра чам). Сократ, Аристипп, мегарийцы, циники, Эпикур, Пир рон, это — генеральный штурм познания во имя морали (не нависть также и к диалектике). Проблема;

они приближа ются к софистам, чтобы отделаться от науки. С другой сто роны, все физики настолько порабощены, что принимают в основы своего учения схему истины, истинного бытия, например: атом, четыре стихии (признание принципа по степенного нарастания сущего ради объяснения множе ственности и изменчивости). Учат презрению к объектив ности интереса: возврат к практическому интересу, личной полезности всякого познания… Борьба против науки направлена против: 1) ее пафоса (объективности), 2) ее средств (т. е. против ее полезности), 3) ее результатов (как имеющих детский характер). Эта же борьба позже еще раз предпринята была церко вью во имя благочестия, церковь унаследовала от древнос ти весь ее арсенал. Теория познания играет здесь такую же роль, как у Канта, как у индийцев… Не желают никаких стес нений — желают, чтобы руки были развязаны для отыскания своего «пути». Против чего, собственно, они борются? Против обяза тельности, закономерности, необходимости идти рука об руку — они, повидимому, называют это свободой. В этом находит свое выражение декаданс. Инстинкт солидарности настолько выродился, что солидарность ощу щают как тиранию. Они не хотят никакого авторитета, ни какой солидарности, никакого включения в строй с его не благородной медленностью движений. Им ненавистен по ступательный ход науки, им ненавистно нежелание при быть к цели, выдержка, личный индифферентизм челове ка науки.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей 443. Мораль, в своей основе, враждебна науке: уже Сократ так настроен, и именно потому, что наука придает важное значение таким предметам, которые с «добром» и «злом» не имеют ничего общего и, следовательно, уменьшают зна чительность чувства «добра» и «зла». Ведь мораль хочет, что бы к ее услугам был весь человек и все его силы. Ей кажется расточительностью со стороны того, кто для расточитель ности недостаточно богат, если он серьезно отдается расте ниям и звездам. Поэтому с тех пор, как Сократ занес в на уку болезнь морализирования, научность в Греции быстро пошла под гору. Никто уже больше не поднимался на ту вы соту, которой достигла мысль Демокрита, Гиппократа и Фу кидида. 444. Проблема философа и ученого. Влияние возраста;

при вычки, действующие на психику угнетающе (домоседство la Кант;

переутомление;

недостаточное питание мозга;

чтение). Существеннее: не проявляется ли уже симптом де каданса в самой склонности к такой всеобщности;

объектив ность как дисгрегация воли (умение оставаться вдали…). Это предполагает безразличие по отношению к сильным вле чениям (своего рода изоляция, исключительное положе ние, борьба с нормальными влечениями). Типичен разрыв с родиной, стремление все в более ши рокие круги, растущий экзотизм, онемение старых импера тивов, в особенности этот постоянный вопрос «куда?» («сча стье») служит признаком разрыва с организационными фор мами, перелома. Возникает вопрос, представляет ли ученый в большей мере симптом декаданса, чем философ? Как целое он не обо соблен, только часть его исключительно посвящена позна нию, вышколена для определенного угла зрения. Ему нуж ны, для его дела, все добродетели сильной, здоровой расы, большая строгость, мужество, мудрость. Он скорее симптом высокой многосторонности культуры, чем ее усталости. Ученый декаданса — плохой ученый. Между тем как философ декаданса, по крайней мере до сих пор, слыл за типичного философа. 445. Ничто так редко не встречается в среде философов как интеллектуальная добросовестность. Возможно, что они nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: утверждают как раз противоположное;

вероятно они даже и убеждены в этом, но все их ремесло обязывает их при знавать только некоторые определенные истины. Они зна ют, что им нужно доказать. Они, пожалуй, и видят признак того, что они философы, в том, что сходятся относительно этих «истин». Таковы, например, моральные истины. Но вера в мораль еще не доказательство морали. Бывают слу чаи — и философы представляют именно такой случай — ко гда подобная вера просто безнравственна.

446. В чем же проявляется отсталость философа? В том, что он принимает свои личные качества за необходимые и за единственно ведущие к достижению «высшего блага» (на пример, диалектика Платона). В том, что он располагает всякого рода людей по лестнице степеней, постепенно воз вышающихся до его собственного типа, который он счита ет высшим. Что он считает маловажным то, что ценится другими, что роет пропасть между высшими жреческими ценностями и ценностями светскими. Что он знает, что такое истина, что такое Бог, что такое цель, что такое путь… Типичный философ здесь является абсолютным догма тиком. Если он чувствует потребность в скепсисе, то лишь для того, чтобы приобрести право в самом главном для себя — говорить как догматик.

447. Философ в борьбе со своими соперниками, например, с наукой: тут он становится скептиком;

тут он оставляет за собой право на такую форму познания, которая, по его мне нию, недоступна ученому. Тут он идет со жрецом рука об руку, чтобы не возбудить подозрения в атеизме, материа лизме. Всякое нападение на себя он считает нападением на мораль, на добродетель, религию и порядок. Он умеет дис кредитировать своих противников как «соблазнителей» и «людей, ведущих подкопы», здесь он идет рука об руку с властью. Философ в борьбе с другими философами: он старает ся вынудить их проявить себя в качестве анархистов, без божников, противников авторитета. In summa: поскольку он борется, он борется во всем как жрец, как каста жрецов.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей [3. Истина и ложь философов] 448. Философия, определяемая Кантом как «наука о грани цах разума»!! 449. Философия есть искусство находить истину — так учит Аристотель. Против этого восстают эпикурейцы, использо вавшие для своих целей сенсуалистическую гносеологию Аристотеля;

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.