WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |

«nietzsche.pmd Black 1 22.12.2004, 0:06 Friedrich Nietzsche Wille zur Macht Versuch einer Umwertung aller Werte Ausgewhlt und geordnet von Peter Gast und Elisabeth Frster Nietzsche ...»

-- [ Страница 2 ] --

решительнейшее убеждение, что стремление к властвованию есть величайший из пороков;

совершенная уверенность в том, что мораль и dsintressment тождественные понятия;

что «счастье всех» есть цель, достойная стремлений (т. е. царство небесное по Христу). Мы стоим на верном пути: небесное царство нищих духом началось.— Промежуточные ступени: буржуа (как par venu1 путем денег) и рабочий (как последствие машины). Сравнение греческой культуры и французской времен Людовика XIV. Решительная вера в себя. Сословие празд ных, всячески усложняющих себе жизнь и постоянно упраж няющихся в самообладании. Могущество формы, воля к са мооформливанию. «Счастье» как осознанная цель. Много силы и энергии за внешним формализмом. Наслаждение созерцанием по видимому столь легкой жизни. Греки представлялись египтянам детьми. 95. Три столетия Различие их чувствительности может быть выражено лучше всего следующим образом. Аристократизм: Декарт, господство разума — свидетель ство суверенитета воли;

Феминизм: Руссо, господство чувства — свидетельство су веренитета чувств, лживость;

Анимализм: Шопенгауэр, господство похоти — свидетель ство суверенитета животности;

честнее, но мрачнее.

достигнутое (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм Семнадцатый век аристократичен, он — поклонник по рядка, надменен по отношению к животному началу, строг к сердцу,— лишен добродушия и даже души, «не немецкий»;

это — век, враждебный всему естественному и лишенному до стоинства, обобщающий и властный по отношению к прош лому, ибо верит в себя. Аu fond в нем много хищника, мно го аскетического навыка — дабы сохранить господство. Силь ное волей столетие, а также — столетие сильных страстей. Восемнадцатый век — весь под властью женщины: меч тательный, остроумный, поверхностный, но умный, где дело касается желаний и сердца, libertin1 даже в самых ду ховных наслаждениях, подкапывающийся подо все автори теты: опьяненный, веселый, ясный, гуманный, лживый перед самим собою, au fond — в значительной мере canaille2, общительный… Девятнадцатый век — более животный, подземный;

он безобразнее, реалистичнее, грубее,— и именно потому «луч ше», честнее, покорнее всякого рода действительности, ис тинный;

зато слабый волею, зато печальный и темно вожде леющий, зато фаталистичный. Нет страха и благоговения ни перед «разумом», ни перед «сердцем»;

глубокая убежден ность в господстве влечений (Шопенгауэр говорил «воля», но ничего нет характернее для его философии, как отсутст вие в ней действительной воли). Даже мораль сведена к ин стинкту («сострадание»). Огюст Конт есть продолжение восемнадцатого века (гос подство «du coeur»3 над «la tte»4;

сенсуализм в теории по знания, альтруистическая мечтательность). Та степень, в которой стала господствовать наука, указы вает, насколько освободилось девятнадцатое столетие от власти идеалов. Известное «отсутствие потребностей», харак теризующее нашу волю, впервые дало возможность развить ся научной любознательности и строгости — этому, по преи муществу характерному нашему времени, виду добродетели… Романтизм — подделка под восемнадцатый век, род раз дутого стремления к его мечтательности высокого стиля (в 1 2 3 распущенный (фр.). негодяй (фр.). сердце (фр.). рассудок (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: действительности порядочное таки комедиантство и само обман: хотели изобразить сильную натуру, великие страсти). Девятнадцатый век инстинктивно ищет теорий, которые оправдывали бы его фаталистическое подчинение факту. Уже успех Гегеля, в противовес «чувствительности» и романтичес кому идеализму, основывался на фатализме его образа мышле ния, на его вере в то, что преимущество разума на стороне победителей, на его оправдании реального «государства» (вместо «человечества» и т. д.). Шопенгауэр: мы — нечто не разумное и, в лучшем случае, даже нечто самоупраздняюще еся. Успех детерминизма, генеалогического выведения счи тавшихся прежде абсолютными обязательств, учение о сре де и приспособлении, сведение воли к рефлекторным дви жениям, отрицание воли как «действующей причины», на конец — полное изменение смысла: воли налицо так мало, что самое слово становится свободным и может быть употре блено для обозначения чего либо другого. Дальнейшие те ории;

учение об объективности, о «бесстрастном» созерца нии, как единственном пути к истине,— также и к красоте (вера в «гений» для того, чтобы иметь право подчиняться);

механичность, обезличивающая косность механистичного процесса;

мнимый «натурализм», нетипичность избираю щего, судящего, истолковывающего субъекта как принцип. Кант со своим «практическим разумом», со своим фа натизмом морали весь еще — восемнадцатый век, еще всеце ло вне исторического движения;

не восприимчивый к дей ствительности своего времени, напр.: к революции;

не зат ронутый греческой философией;

фанатик понятия долга: сенсуалист, на подкладке догматической избалованности. Возврат к Канту в нашем столетии есть возврат к восем надцатому веку: захотели снова добыть себе право на старые идеалы и на старые мечты — в этих целях и теория познания, «полагающая границы», то есть дозволяющая устанавливать по своему усмотрению некое «потустороннее» разума… Образ мышления Гегеля не далек от Гете: вслушайтесь в слова Гете о Спинозе. Воля к обожествлению целого и жиз ни, дабы в их созерцании и исследовании обрести покой и счастье. Гегель всюду ищет разума — перед разумом можно смириться и покориться. У Гете — особого рода, почти радост ный и доверчивый фатализм, не бунтующий, не утомленный, стремящийся из себя самого создать нечто целостное, ве nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм руя, что только в целом все освобождается и является бла гим и оправданным.

96. Период Просвещения,— за ним период чувствительности. В какой мере Шопенгауэр принадлежит к периоду «чув ствительности» (Гегель — к духовности). 97. Семнадцатый век болеет человеком как некой суммой про тиворечий («l’amas de contradictions»1, которую мы являем собою);

он стремится открыть человека, откопать его, вве сти его в строй, тогда как восемнадцатый век старается за быть все, что известно о природе человека, дабы приладить его к своей утопии. «Поверхностный, мягкий, гуманный» век,— восторгающийся «человеком». Семнадцатый век стремится стереть следы индивида, дабы творение имело возможно больше сходства с жизнью. Восемнадцатый век стремится творением вызвать интерес к автору. Семнадцатый век ищет в искусстве искусства, как некоторой части культуры;

восемнадцатый — ведет путем искусства пропаганду реформ социального и политическо го характера. «Утопия», «идеальный человек», обожествление при роды, суетность самовыставления, подчинение пропаган де социальных целей, шарлатанство — вот что к нам пере шло от восемнадцатого века. Стиль семнадцатого века: propre, exact et libre2. Сильный индивид, довлеющий самому себе или перед лицом Бога усердно трудящийся — и эта современная автор ская пронырливость, навязчивость — вот крайние противо положности. «Выставлять себя на первое место» — сравни те с этим ученых Порт Рояля. У Альфиери было понимание высокого стиля. Ненависть к «burlesque»3 (лишенному достоинства) и недо статок чувства естественного — вот черты семнадцатого века. 98. Против Руссо.— К сожалению, человек в настоящее вре мя уже недостаточно зол: противники Руссо, говорящие:

1 2 скопление противоречий (фр.). способный, точный и свободный (фр.). шутовское (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: «человек — хищное животное», к сожалению не правы. Не в извращенности человека — проклятие, а в изнеженности, в оморалении его. В той сфере, на которую всего ожесто ченнее нападал Руссо, тогда еще сохранялась сравнительно сильная и удачная порода людей (обладавшая еще ненадлом ленными великими аффектами: волею к власти, волею к на слаждению, волею и способностью повелевать). Следует сравнить человека восемнадцатого века с человеком Воз рождения (или человеком семнадцатого века во Франции), чтобы заметить, в чем тут дело: Руссо — симптом самопрез рения и разгоряченного тщеславия;

и то, и другое суть по казатели недостатка доминирующей воли;

он морализует и, как человек затаенной злобы, ищет причину своего ничто жества в господствующих классах.

99. [Вольтер — Руссо.] Природное состояние — ужасно, че ловек — хищный зверь, наша цивилизация — неслыханный триумф над этой природой хищного зверя… так умозаклю чал Вольтер. Он ценил смягчение нравов утонченностью, ду ховные радости цивилизованного состояния, он презирал ограниченность, даже в форме добродетели, недостаток де ликатности, даже у аскетов и монахов. Руссо больше всего занимало нравственное несовершенство человека;

словами «несправедливо», «жестоко» всего лег че разжечь инстинкты угнетенных, которые обыкновенно сдерживаются страхом vetitum1 и немилости, причем совесть угнетенных предостерегает их от бунтарских вожделений. Эти эмансипаторы стремятся прежде всего к одному — сообщить своей партии пафос и позы высшей натуры. 100. Руссо: норма строится у него на чувстве;

природа — как источник справедливости;

человек совершенствуется в ме ру того, насколько он приближается к природе (по Вольтеру — в меру того, насколько он от нее отдалился). Одна и та же эпоха: для одного — суть ее в прогрессе гуманности, для дру гого — в увеличении несправедливости и неравенства. Вольтер понимает humanit2 все еще в смысле Ренессан са;

также и virt (как «высокую культуру»), он борется за ин 1 запрет (лат.). человечество (итал.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм тересы «des honntes gens»1 и «de la bonne compagnie»2, за интересы вкуса, науки, искусства, самого прогресса и ци вилизации. Борьба загорается около 1760 г.: женевский гражданин и Le seigneur de Ferney3. Только с этих пор Вольтер становит ся представителем своего века, философом, исповедующим терпимость и неверие (до тех пор он лишь un bel esprit4). За висть и ненависть к успеху Руссо подвигли его вперед, «на вершины». Pour «la canaille» un dieu rmunrateur et vengeur5 — Воль тер. Критика точек зрения по отношению к ценности цивили зации. Социальное изобретение для Вольтера прекраснейшее из всех: нет цели выше, как поддерживать и усовершенствовать его;

в том то и honntet6, чтобы чтить социальные обычаи;

добродетель — подчинение известным необходимым «пред рассудкам» в интересах поддержания «общества». Вольтер — миссионер культуры, аристократ, сторонник победоносных господствующих классов и их оценок. Руссо же остался пле беем и как homme de lettres7,— это было неcлыханно — исто чая дерзкое презрение ко всему тому, чем он сам не был. Болезненное в Руссо наиболее восхищало и вызывало под ражание. (Ему родственен лорд Байрон;

он также взвинчи вал себя и принимал возвышенные позы, разжигал в себе мстительный гнев;

позднее, благодаря Венеции, он пришел ' к равновесию и понял, что более облегчает и примиряет… l’irso uciance8.) Руссо горд тем, что он есть, несмотря на свое происхо ждение, но он выходит из себя, когда ему об этом напоми нают… У Руссо несомненное помешательство, у Вольтера нео бычайное здоровье и легкость. Затаенная rancune 9 больного;

1 2 3 4 5 6 7 8 честных людей (фр.). хорошего общества (фр.). помещик из Фернея (фр.) — Вольтер (прим. ред.) остряк (фр.). за «негодяя» — вознаграждение и мщение бога (фр.). честность, порядочность (фр.). писатель (фр.). беспечность (фр.). злопамятство (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: периоды его сумасшествия также есть периоды его презре ния к людям и недоверчивости. Защита Провидения у Руссо (против пессимизма Вольте ра) — он нуждался в Боге, чтобы иметь возможность кинуть проклятием в общество и цивилизацию;

все должно было само по себе быть хорошим, как сотворенное Богом;

только человек извратил человека. «Добрый человек», как природный человек, был чистейшей фантазией, но в связи с догматом авторства Божия — нечто возможное и обоснованное. Романтика lа Руссо.— Страсть («верховное право стра сти»), естественность, пленение безумием (дурачество, при знаваемое за величие);

мстительная злоба черни в качестве судии, безрассудное тщеславие слабого («в политике уже в течение ста лет избирали вождем больного»).

101. Кант: сделал приемлемым для немцев теоретико позна вательный скептицизм англичан: 1) связав с ним моральные и религиозные интересы нем цев, подобно тому, как на том же основании академики позд нейшего периода использовали скепсис в качестве подго товления к платонизму (vide1 Августин);

или как Паскаль ис пользовал даже этический скепсис, чтобы пробудить («оправ дать») потребность в вере;

2) снабдив его схоластическими выкрутасами и вычур ностями и этим сделав его пригодным для научно формаль ного вкуса немцев (ибо Локк и Юм сами по себе были еще слишком ясны, прозрачны, т. е. по немецким меркам, «слиш ком поверхностны»…). Кант: неважный психолог и знаток человека;

грубо за блуждающийся относительно ценности великих историчес ких моментов (Французская революция);

фанатик морали la Руссо;

с подпочвенным христианством оценок;

догматик с головы до пят, но с тяжеловесным недовольством этой сво ей наклонностью вплоть до желания тиранить ее, но тотчас же утомляющийся скепсисом;

он, еще не овеянный ни единым дуновением космополитических вкусов и античной красо ты, был задерживателем и посредником, лишенным оригиналь ности — (как Лейбниц посредничал и перекидывал мосты между механикой и спиритуализмом, а Гете — между вкусом смотри (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм восемнадцатого века и вкусом «исторического понимания» (по существу своему носящего характер экзотизма), как немец кая музыка посредничала между французской и итальянской музыкой, как Карл Великий — между imperium Romanum1 и национализмом. Кант — задерживатель par excellence).

102. В той же мере христианские века с их пессимизмом были более сильными, нежели восемнадцатый век, столетия ми, в какой одно трагическое десятилетие классической Гре ции сильнее обычного европейского столетия. Девятнадцатый век против восемнадцатого века. В чем — наследует ему, в чем — идет назад (меньше тонкости мыс ли, вкуса), в чем — превосходит его (мрачнее, реалистич нее, сильнее).

103. Какое значение имеет тот факт, что Campagna romana возбуждает в нас определенные чувства? А также и горы? Шатобриан в письме от 1803 года к г. де Фонтану передает первое впечатление от Campagna romana. Президент де Бросс говорит o Campagna romana: «il fallait que Romulus ft ivre, quand il songea btir une ville dans un terrain aussi Laid»3. Делакруа также не любил Рима, он нагонял на него страх. Он был без ума от Венеции, как Шекспир, как Байрон, как Жорж Санд. Нерасположение к Риму испытывал также Те офиль Готье и Рихард Вагнер. Ламартин восхваляет Сорренто и Позилиппу. Виктор Гюго восторгается Испанией, «раrсе que aucu ne autre nation n’a moins emprunt l’antiguit, parce qu’elle n’a subi aucune influence classique»4.

104. Две великие попытки преодолеть восемнадцатый век.

Наполеон, вновь пробудивший мужа, воина и великую борьбу за власть — замыслив Европу как политическое целое.

1 Римская империя (итал.). римская деревня (итал.). 3 «вероятно, Ромул был пьян, когда задумал выстроить город в такой безобразной местности» (фр.). 4 «потому что никакая другая нация не взяла так мало у антич ности, потому что она не подвергалась влиянию классики» (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Г ете, возмечтавший о единой европейской культуре, пол ностью наследующей всю уже достигнутую «гуманитарность». Немецкая культура нашего века возбуждает к себе не доверие;

к примеру, в музыке недостает полного, освобож дающего и связующего гетевского элемента.

105. Перевес музыки у романтиков 1830 и 1840 годов. Дела круа. Энгр, страстный музыкант (культ Глюка, Гайдна, Бетхо вена, Моцарта), говорил своим ученикам в Риме: «si je pou vais vous rendre tous musiciens, vous у gagneriez comme pein tres1;

равным образом и Горас Вернэ, с его особенной стра стью к Дон Жуану (как о том свидетельствует в 1831 году Мендельсон);

точно так же — Стендаль, который говорит о себе: «Combien de lieues ne ferais je pas pied, et combien de jours de prison ne me soumetterais je pas pour entendre Don Juan ou le Matrimonio segreto;

et je ne sais pour quelle autre chose je ferais cet effort»2. В то время ему было 56 лет от роду. И заимствование форм, например, Брамсом, как типич ным «эпигоном», и образованный протестантизм Мендель сона имеют одинаковый характер (здесь поэтически воспро изводится некоторая былая «душа»…);

— моральные и поэтические подстановки у Вагнера — здесь один род искусства, служит по необходимости сред ством возмещения недостатков других;

— «историческое понимание», поэзия саги как источник вдохновения;

— то типичное превращение, наиболее ярким приме ром которого между французами может служить Г. Флобер, а между немцами Рихард Вагнер — как романтическая вера в любовь и будущее уступает место стремлению в «Ничто» — с 1830 по 1850 год.

106. Отчего немецкая музыка достигает кульминационно го пункта ко времени немецкого романтизма? Отчего нет «Если бы я мог вас всех сделать музыкантами, вы бы от это го выиграли как художники» (фр.). 2 «Сколько бы лье не прошел я пешком и сколько бы дней не провел я в тюрьме ради того, чтобы только услышать “Дон Жу ана” или “Матримонио секрето”, и я не знаю, ради чего другого я бы сделал подобное усилие» (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм Гете в немецкой музыке? И зато сколько Шиллера, вернее, сколько «Теклы» в Бетховене! В Шумане — Эйхендорф, Уланд, Гейне, Гоффман и Тик. В Рихарде Вагнере — Фрейшютц, Гоффман, Гримм, роман тическая сага, мистический католицизм инстинкта, симво лизм, «свободомыслие страсти» (замысел Руссо). «Летучий Голландец» отзывается Францией, где в 1830 le tnbreux1 был типом соблазнителя. Культ музыки, культ революционной романтики формы. Вагнер резюмирует романтизм, немецкий и французский.

107. Рихард Вагнер остается, если рассматривать его лишь в ценностном отношении для Германии и немецкой культу ры, большою загадкою, может быть несчастием для нем цев,— во всяком случае неким роком;

но что из того? Разве он не нечто большее, чем только немецкое событие? Мне даже кажется, что он менее всего принадлежит Германии;

ничто там не было к нему подготовлено, весь тип его остал ся прямо чуждым, странным, непонятым, непонятным для немцев. Однако все остерегаются в этом сознаться: для это го мы слишком добродушны, слишком неотесаны, слишком немцы. «Credo quia absurdus est»2 этого хочет и хотел в дан ном случае и немецкий дух, и верит пока всему, чему Вагнер хотел бы, чтобы применительно к нему верили. Немецко му духу во все времена in psychologicis не хватало тонкости и прозрения. В настоящее время, находясь под гнетом пат риотизма и самолюбования, он на глазах становится все не поворотливее и грубее — где уж ему до проблемы Вагнера!

108. Немцы пока не представляют из себя ничего, но они становятся чем то;

следовательно у них еще нет культуры,— следовательно у них и не может еще быть культуры! Они еще не представляют ничего — это значит, что они и то, и се. Они становятся чем то;

это значит, что со временем они пе рестанут быть и тем, и сем. Последнее в сущности только по желание, пока еще даже не надежда;

но к счастью это — та кое пожелание, опираясь на которое можно жить, это на столько же дело воли, работы, воспитания, подбора и дресси 1 мрачный (фр.). верую потому, что бессмысленно (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ровки, насколько и дело негодования, стремления, ощуще ния недостаточности, неудовольствия, даже озлобления,— короче, мы, немцы, желаем чего то от себя, чего от нас до сих пор еще не требовали — мы желаем чего то большего. То, что этого «немца, какого еще нет», ждет нечто луч шее, чем современное немецкое «образование», то, что все пребывающие в процессе «становления» должны прихо дить в бешенство, когда они встречаются с довольством в этой области, с нахальным «самоуспокоением» и «каждени ем перед собой»,— это — мое второе положение, от которо го я все еще не имею оснований отказаться.

[c) Признаки подъема сил] 109. Основное положение: некоторая доля упадка прису ща всему, что характерно для современного человека;

но ря дом с болезнью подмечаются признаки неиспытанной еще силы и могущества души. Те же причины, которые вызывают измельчание людей, одновременно влекут более сильных и более ред ких вверх к величию. 110. Основной вывод, допускающий двоякое толкование харак тер нашего современного мира, заключается в том, что одни и те же симптомы могут указывать и на падение и на силу. Признаки силы, достигнутой зрелости могут быть оши бочно приняты за слабость, если в подходе к ним будет ис пользована традиционная (отсталая) оценка чувства. Од ним словом, чувство, как мерило ценности, окажется не на вы соте времени. Итак, чувство ценности всегда отстает, выражая условия сохранения, роста, соответствующие гораздо более ранне му времени;

это чувство борется против новых условий существования, под влиянием которых не возникало и ко торых неизбежно не понимает;

оно тормозит, возбуждает подозрение против всего нового… 111. Проблема девятнадцатого века.— Связаны ли между со бою его слабые и сильные стороны? Изваян ли он из одно го куска? Обусловлены ли какой либо целью — как нечто бо лее высокое — разнообразие и противоречивость его идеа nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм лов? Не свидетельствует ли это о предопределенности к величию — расти в такой страшной напряженности противоречий. Недовольство, нигилизм могли бы быть здесь хорошими знаме ниями.

112. Скажу так — фактически всякое крупное возрастание влечет за собой и огромное отмирание частей и разрушение: страдание, симптомы упадка характерны для времен огром ных движений вперед: каждое плодотворное и могущест венное движение человеческой мысли вызывало одновре менно и нигилистическое движение. Появление крайней формы пессимизма, истинного нигилизма, могло бы быть при известных обстоятельствах признаком решительного и ко ренного роста, перехода в новые условия жизни. Это я понял. 113. А.

Нужно отправляться от полного и смелого признания цен ности нашего современного человечества — не надо под даваться обману видимости — это человечество не так «эф фектно»;

но оно представляет несравненно бoльшие гаран тии устойчивости, его темп медленнее, но самый такт мно го богаче. Здоровье прибывает, действительные условия для создания крепкого тела уяснены и мало помалу созидают ся, «аскетизм» ironice1.— Боязнь крайностей, известное до верие к «истинному пути», отсутствие мечтательности;

по ка что попытка вжиться в более узкие ценности (как то: «отечество», «наука» и т. д.). Подобная картина, в общем, все еще была бы двусмыс ленной — это могло бы быть восходящим, но также, пожалуй, и нисходящим движением жизни. В. Вера в «прогресс» — для низшей сферы разумения она мо жет сойти за признак восходящей жизни;

но это самообман;

для высшей сферы разумения — за признак нисходящей. Описание симптомов. Единство точки зрения: неустойчивость в установке масштаба ценностей. Страх перед всеобщим «Напрасно». Нигилизм.

иронический (итал.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 114. Собственно говоря;

нам уже более и не нужно проти воядие против первого нигилизма — жизнь у нас в Европе теперь уже не настолько необеспечена, случайна и бессмыс ленна. Теперь уже не нужно такое чрезмерное потенциро вание ценности человека, ценности зла и т. д.,— мы допуска ем значительное понижение этой ценности, мы можем вме стить и много бессмысленного и случайного: достигнутая человеком сила позволяет смягчить суровость муштровки, самым сильным средством которой была моральная интер претация. «Бог» — это слишком крайняя гипотеза. 115. Если наше очеловечение в каком либо смысле может счи таться действительно фактическим прогрессом, то только в том, что мы больше не нуждаемся в крайних противополож ностях, вообще ни в каких противоположностях… Мы приобрели право любить наши внешние чувства, мы во всех степенях и отношениях одухотворили их и сде лали артистическими. Мы приобрели право на все те вещи, которые до сих пор пользовались самой дурной славой.

116. Переворот в порядке рангов.— Фальшивомонетчики бла гочестия, священники, становятся для нас чандалой: они за няли место шарлатанов, знахарей, фальшивомонетчиков, колдунов: мы считаем их за развратителей воли, за вели чайших клеветников на жизнь и мстителей жизни, за возму тителей в среде неудачников. Из касты прислужников, судр, мы сделали наше среднее сословие, наш «народ», тех, кому мы вручили право на политические решения. С другой стороны, прежняя чандала занимает верхи: впереди всех богохульники, имморалисты, всякого рода бро дячий элемент, артисты, евреи, музыканты, в сущности вся ославленная публика. Мы возвысились до честных мыслей, мало того, мы оп ределяем, что такое честь на земле, «знатность»… Мы все те перь — заступники за жизнь. Мы, имморалисты, теперь глав ная сила: другие великие власти нуждаются в нас… Мы стро им мир по подобию своему. Мы перенесли понятие «чандала» на священников, учите лей потустороннего, и на сросшееся с ними христианское об щество, с присоединением всего, имеющего одинаковое с nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм ними происхождение, пессимистов, нигилистов, романти ков сострадания, преступников, людей порочных,— всю ту сферу, где изобретено было понятие «Бога» как Спасителя… Мы гордимся тем, что нам уже не нужно быть лжеца ми, клеветниками, заподозревателями жизни… 117. Прогресс девятнадцатого столетия по отношению к во семнадцатому (в сущности мы, настоящие европейцы, ведем войну против восемнадцатого столетия): 1) «возврат к природе» все решительнее понимается в смысле прямо противоположном тому, который придавал этому термину Руссо;

— прочь от идиллии и от оперы! 2) все решительнее — антиидеализм, объективность, бесстрашие, трудолюбие, чувство меры, недоверие к вне запным переменам, антиреволюционность;

3) все более серьезная постановка на первое место воп роса о здоровье тела, а не о здоровье «души»;

последняя пони мается как некоторое состояние, обусловленное первым, первое по меньшей мере — как первоусловие здоровья души. 118. Если что и достигнуто, так это — более беззаботное от ношение к нашим внешним чувствам, более радостное, бла горасположенное, гетевское отношение к чувственности во обще;

равным образом — более гордое чувство по отношению к познанию: «чистый глупец» встречает мало веры в себя. 119. Мы — «объективные». То не сострадание, что отверзает нам врата к наиболее отдаленным и чуждым нам формам бы тия и культуры, но наша доступность, непредвзятость, ко торая именно не сострадает, но напротив того — находит интерес и забаву в тысяче вещей, от которых прежде стра дали (которые возмущали, которыми поражались, или на которые смотрели враждебно и холодно). Страдание во всех его оттенках нам теперь интересно: но от этого мы, конеч но, не являемся более сострадательными, даже в том случае, если созерцание страдания до глубины души потрясает нас и трогает нас до слез — мы из за этого решительно не при ходим в настроение бoльшей готовности на помощь. В этом добровольном желании созерцания всякого рода нужды и проступков мы окрепли и выросли в силе, по срав нению с восемнадцатым веком;

это — доказательство роста nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: нашей мощи (мы приблизились к XVII и XVI столетиям). Но было бы глубоким недоразумением рассматривать нашу «ро мантику» как доказательство нашей «более прекрасной ду ши». Мы стремимся к сильным sensations1, как к тому же стре мились все слои народа во все более грубые времена. (Это надо тщательно отличать от потребности слабых нервами и декадентов, у которых мы видим потребность в перце, даже жестокость). Мы все ищем таких состояний, к которым бы не приме шивалась более буржуазная мораль, а еще того менее попов ская мораль (каждая книга, от которой еще веет пасторским и богословским воздухом, производит на нас впечатление достойной сожаления niaiserie2 и бедности). «Хорошее об щество», это такое общество, где в сущности ничем не ин тересуются, кроме того, что запрещено в буржуазном обще стве и что пользуется там дурною славою;

так же обстоит дело и с книгами, музыкой, политикой, оценкой женщины.

120. Приближение человека к природе в XIX столетии (восем надцатый век — столетие элегантности, тонкости, des senti ments gnreux3). Не «возврат к природе», ибо еще никогда не бывало естественного человечества. Схоластика неестест венных и противоестественных ценностей, вот — правило, вот — начало;

к природе человек приходит после долгой борь бы,— никогда не возвращается к ней назад… Природа — это значит решиться быть столь же неморальным, как природа. Мы грубее, прямее, мы полны иронии к великодушным чувствам, даже когда мы сами подпадаем под их власть. Естественнее стало наше высшее общество — общество богатых, праздных: люди охотятся друг на друга, половая любовь — род спорта, в котором брак играет роль препят ствия и приманки, развлекаются и живут ради удовольст вия;

на первое место выдвинуты телесные преимущества;

развито любопытство и смелость. Естественнее стало наше отношение к познанию;

мы с чувством полной непорочности предаемся распутству духа, мы ненавидим патетические и гиератические манеры, мы 1 2 ощущения (фр.). глупости (фр.). щедрых чувств (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм находим себе забаву в самых запретных вещах, у нас едва ли был бы еще какой либо интерес к познанию, если бы по дороге к нему мы принуждены были скучать. Естественнее стало наше отношение к морали. Принци пы стали смешными;

никто более не решается без иронии говорить о своем «долге». Но ценится готовый на помощь доброжелательный строй души (мораль видят в инстинкте и пренебрегают остальными ее основами, кроме разве не скольких понятий по вопросам чести). Естественнее стало наше положение in politicis1: мы усма триваем проблемы мощи, некоторой quantum2 силы, отно сительно другого quantum’a. Мы не верим в право, которое бы не покоилось на силе отстоять себя, мы ощущаем все права как завоевания. Естественнее стала наша оценка великих людей и вещей: мы считаем страсть за преимущество;

мы не признаем ве ликим ничего, к чему бы не примешивалось и великого пре ступления;

мы воспринимаем всякое величие как постанов ку себя вне круга морали. Естественнее стало наше отношение к природе: мы уже не любим ее за ее «невинность», «разумность», «красоту»;

мы ее таки порядком «одьяволили» и «оглупили». Но вмес то того, чтобы презирать природу за это, мы стали чувство вать себя в ней больше «дома», она стала нам как то роднее. Она не претендует на добродетель — мы уважаем ее за это. Естественнее стало наше отношение к искусству: мы не требуем от него прекрасных вымыслов и т. п.;

царит гру бый позитивизм, который констатирует реальность, сам не возбуждаясь. In summa: стали заметны признаки того, что европеец XIX столетия менее стыдится своих инстинктов;

он сделал добрый шаг к тому, чтобы когда нибудь признать ся себе в своей безусловной естественности, т. е. иммораль ности, без всякой горечи: напротив того — с сознанием возмож ности вынести лицезрение этой истины. Для некоторых сказанное будет звучать как утвержде ние, что испорченность шагнула вперед, и действительно человек приблизился не к «природе», о которой говорит Рус со, не сделал лишний шаг вперед к той цивилизации, кото 1 в политике (лат.). некоторое количество (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: рую он отвергал. Мы возросли в силе, мы опять ближе подо шли к XVII веку, а именно ко вкусам, установившимся в кон це его (Данкур, Лесаж, Реньяр).

121. [Культура contra1 цивилизация.] Высшие точки подъема культуры и цивилизации не совпадают: не следует обманы ваться в вопросе о глубочайшем антагонизме между культу рой и цивилизацией. Великие моменты культуры всегда бы ли, морально говоря, эпохами испорченности;

и с другой сто роны, эпохи преднамеренного и насильственного укрощения зверя человека (цивилизации) были временами нетерпимо сти по отношению к наиболее духовным и наиболее смелым натурам. Цивилизация желает чего то другого, чем культу ра — быть может даже чего то прямо противоположного.

122. От чего я предостерегаю?

От смешения инстинктов декаданса с гуманностью;

От смешения разлагающих и необходимо влекущих к дека дансу средств цивилизации с культурой;

От смешения распущенности и принципа «laisser aller»2 с волей к власти (она представляет из себя прямо противопо ложный принцип).

123. Нерешенные проблемы, вновь поставленные мною: проблема цивилизации, борьба между Руссо и Вольтером око ло 1760 го. Человек становится глубже, недоверчивее, «амо ральнее», сильнее, самоувереннее,— и постольку «естествен нее». Это прогресс. При этом, путем известного разделения труда, отделяются озлобленные слои от смягченных, обуз данных,— так, что общий факт этого отделения не так то легко бросается в глаза… Из самой природы силы, власти над собою и обаяния силы вытекает то, что эти более сильные слои овладевают искусством принудить всех видеть в их озлоблении нечто высшее. Всякий «прогресс» сопровожда ется истолкованием возросших в силе элементов «добра». 124. Возвратить людям мужество их естественных инстин ктов.

1 против (лат.). небрежности (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм Препятствовать их низкой самооценке (не обесценению в себе человека как индивида, а человека как природы)… Устранить из вещей противоположности, постигнув, что мы сами вложили их в вещи. Устранить вообще из жизни идиосинкразию общественно сти (вина, наказание, справедливость, честность, свобода, любовь и т. д.). Движение вперед к «естественности»: во всех полити ческих вопросах, также и во взаимоотношении партий,— даже меркантильных, рабочих или работодательских пар тий — дело идет о вопросах мощи: «что я могу» — и лишь затем, как вторичное — «что я должен».

125. Социализм,— как до конца продуманная тирания нич тожнейших и глупейших, т. е. поверхностных, завистливых, на три четверти актеров — действительно является конеч ным выводом из «современных идей» и их скрытого анар хизма, но в тепловатой атмосфере демократического благо получия слабеет способность делать выводы, да и вообще приходить к какому либо определенному концу. Люди плы вут по течению, но не делают заключений. Поэтому, в об щем, социализм представляется кисловатой и безнадежной вещью;

и трудно найти более забавное зрелище, чем созер цание противоречия между ядовитыми и мрачными физи ономиями современных социалистов и безмятежным бара ньим счастьем их надежд и пожеланий. А о каких жалких придавленных чувствах свидетельствует хотя бы один их стиль! Однако при всем том, они могут во многих местах Европы перейти к насильственным актам и нападениям;

грядущему столетию предстоит испытать по местам осно вательные «колики», и Парижская коммуна, находящая себе апологетов и защитников даже в Германии, окажется, по жалуй, только легким «несварением желудка» по сравне нию с тем, что предстоит. Тем не менее собственников все гда будет более чем достаточно, что помешает социализму принять характер чего либо большего, чем приступа болез ни;

а эти собственники как один человек держатся той ве ры, «что надо иметь нечто, чтобы быть чем нибудь». И это — старейший и самый здоровый из всех инстинктов;

я бы при бавил: «нужно стремиться иметь больше, чем имеешь, если хочешь стать чем либо большим». Так говорит учение, кото nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: рое сама жизнь проповедует всему, что живет — мораль раз вития. Иметь и желать иметь больше, рост, одним словом,— в этом сама жизнь. В учении социализма плохо спрятана «воля к отрицанию жизни»: подобное учение могли выду мать только неудавшиеся люди и расы. И в самом деле, мне бы хотелось, чтобы на нескольких больших примерах было показано, что в социалистическом обществе жизнь сама се бя отрицает, сама подрезает свои корни. Земля достаточно велика, и человек все еще недостаточно исчерпан, чтобы та кого рода практическое поучение и demonsratio ad absurdum1 представлялись мне нежелательным и, даже в том случае, если бы они могли достичь своей цели лишь ценою затраты огромного количества человеческих жизней. Как бы то ни было, но пусть и в качестве беспокойного крота под почвою погрязшего в своей глупости общества социализм может представить нечто полезное и целительное;

он замедляет наступление «на земле мира» и окончательное проникнове ние добродушием демократического стадного животного, он вынуждает европейцев к сохранению достаточного ума, т. е. хитрости и осторожности, удерживает их от окончатель ного отказа от мужественных и воинственных добродете лей,— он до поры до времени защищает Европу от угрожа ющего ей marasmus femininus2.

126. Наиболее удачные задержки и лекарства современности:

1) общая воинская повинность с настоящими войнами, при которых не до шутки;

2) национальная ограниченность (упрощающая, концен трирующая);

3) улучшенное питание (мясо);

4) все более чистые и здоровые жилища;

5) преобладание физиологии над теологией, моралисти кой, экономикой и политикой: 6) воинская суровость в требовании и исполнении сво их «обязанностей» (более не захваливать людей).

127. Меня радует военное развитие Европы, а также анар хизм во внутренних состояниях — пора покоя и китайщины, 1 доказательство от бессмыслицы (лат.). женского маразма (лат.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм которую Гальяни предсказывал применительно к этому сто летию, прошла. Личная мужественная деятельность, крепость тела вновь приобретают ценность, оценки приобретают более физический характер. Прекрасные мужи становят ся вновь возможными. Бледное ханжество (с Мандарина ми во главе) отжило свой век. В каждом из нас сказано вар вару «да», также — и дикому зверю. Именно поэтому от фило софов теперь можно ждать большего. Кант со временем еще станет пугалом для птиц.

128. Есть ли основания к унынию? Кто сохранил и воспи тал в себе крепкую волю, вместе с широким умом имеет бо лее благоприятные шансы возвышения, чем когда либо. Ибо способность человека массы быть дрессируемым стала весьма велика в этой демократической Европе;

люди, легко обуча ющиеся, легко управляемые, представляют правило;

стад ное животное, подготовлено, и оно даже весьма интелли гентно. Кто может повелевать, находит таких, которые дол жны подчиняться: из повелевающих я имею в виду, напри мер, Наполеона и Бисмарка. Конкуренция с сильной неин теллигентной волей, которая служит главнейшим препят ствием к управлению людьми, незначительна. Кто ж не спра вится с этими господами «объективными», слабыми волей, вроде Ранке или Ренана!

129. Духовное просвещение — вернейшее средство сделать лю дей неустойчивыми, слабыми волей, ищущими сообщества и поддержки,— короче, средство развить в человеке стад ное животное;

вот почему до сих пор великие правители ху дожники и собственно правления (Конфуций в Китае, На полеон, imperium Romanum, Папство в те времена, когда оно было обращено к власти, а не только к миру), то есть те и то, в ком и в чем сумели достичь своего кульминационного пункта господствующие инстинкты, ставили и на духовное просвещение,— по меньшей мере представляли ему свобо ду действия (как папы Ренессанса). Самообман толпы по этому вопросу, что, например, имеет место во всей демократии — в высшей степени ценен: к измельчанию человека и к приданию ему большей гибко сти в подчинении всякому управлению стремятся, видя в том «прогресс»!

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 130. Высшая справедливость и кротость как состояние ос лабления (Новый Завет и первоначальная христианская об щина,— являющаяся полной btise1 у англичан, Дарвина, Уол леса). Ваша справедливость, о высшие натуры, гонит вас к suf frage universe2 и т. п., ваша человечность — к кротости по от ношению к преступлению и глупости. С течением времени вы приведете этим путем глупость и необдуманность к победе: до вольство и глупость — векторность этого пути. С внешней стороны — столетие необычайных войн, пере воротов, взрывов. С внутренней стороны — все большая сла бость людей, события как возбудители масс. Парижанин как европейская крайность. Следствия: 1) варвары (сначала, конечно, под видом ста рой культуры);

2) державные индивиды (там, где варварские мас сы сил скрещиваются с несвязанностью по отношению ко все му прежде бывшему). Эпоха величайшей глупости, грубо сти и ничтожества масс, а также эпоха высших индивидов. 131. Бесчисленное множество индивидов высшей породы гибнут теперь, но кто уцелел, тот силен, как черт. Нечто по добное было во времена Ренессанса. 132. Что отличает нас, действительно хороших европейцев, от людей различных отечеств, какое мы имеем перед ними преимущество? Во первых, мы — атеисты и имморалисты, но мы поддерживаем религии и морали стадного инстинк та,— дело в том, что при помощи их подготовляется порода людей, которая когда нибудь да попадет в наши руки, кото рая должна будет восхотеть наших рук. Мы по ту сторону добра и зла,— но мы требуем безус ловного признания святыни стадной морали. Мы оставляем за собой право на многоразличные виды философии, в распространении которой может оказаться надобность;

таковой, при случае, может быть пессимисти ческая философия, играющая роль молота;

европейский вид буддизма тоже, при случае, может оказаться полезным. Мы будем, по всем вероятиям, поддерживать развитие и окончательное созревание демократизма: он приводит к 1 глупость (фр.). всеобщему избирательному праву (фр.).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм ослаблению воли;

на социализм мы смотрим, как на жало, предотвращающее возможное душевное усыпление и ле ность. Наше положение по отношению к народам. Наши пред почтения,— мы обращаем внимание на результаты скрещи вания. Мы — в стороне, имеем известный достаток, силу;

иро ния по отношению к «прессе» и уровню ее интеллектуаль ности. Забота о том, чтобы люди науки не обратились в ли тераторов. Мы относимся презрительно ко всякому обра зованию, совместимому с чтением газет и в особенности — с сотрудничеством в них. Мы выдвигаем на первый план наше случайное поло жение в свете (как Гете, Стендаль), а также внешние собы тия нашей жизни и подчеркиваем это, чтобы ввести в об ман относительно наших скрытых планов. Сами мы выжида ем и остерегаемся связывать с этими обстоятельствами нашу душу. Они служат нам временным пристанищем и кровом, в которых нуждаются и которые приемлют странники,— мы остерегаемся в них приживаться. Мы имеем преимущество перед нашими собратьями — людьми disciplina voluntatis1. Вся наша сила тратится на раз витие силы воли, искусства, позволяющего нам носить мас ки, искусства разумения по ту сторону аффектов (а также мыслить «сверхъевропейски», до поры до времени). Приуготовление к тому, чтобы стать законодателями будущего, владыками земли;

по меньшей мере к тому, что бы этим стали наши дети. Принципиальное внимание, об ращенное на браки.

133. Двадцатый век. Аббат Гальяни говорит где то: «La pr voyance est la cause des guerres actuelles de l’Europe. Si l’on voulait se donner la peine de ne rien prvoir, tout le monde serait tranquille, et je ne crois pas qu’on serait plus malheureux parce qu’on ne ferait pas la guerre»2. Так как я нимало не разделяю воля к учению (лат.). «Предусмотрительность — причина теперешних европей ских войн. Если бы только дали себе труд ничего не предусма тривать, все бы были спокойны, и я не думаю, чтобы от этого более несчастливы, потому что бы не воевали.» (фр.).

2 nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: миролюбивых воззрений моего покойного друга Гальяни, то я и не боюсь кое что предсказать и таким образом, быть может, подать повод к появлению признака войны. Страш нейшее землетрясение вызовет и огромную потребность одуматься, а вместе с тем возникнут новые вопросы.

134. Настало время великого полдня, ужасающего просветле ния: мой род пессимизма — великая исходная точка. I. Коренное противоречие в цивилизации и в возвы шении человека. II. Моральные оценки как история лжи и искусство клеветы на службе у воли к власти (стадной воли, восстав шей против более сильных людей). III. Условия всякого повышения культуры (возможность отбора за счет толпы) суть условия роста вообще. IV. Многозначительность мира как вопрос силы, которая рассматривает все вещи под перспективой их роста. Мораль но христианские суждения ценности как восстание рабов и рабская лживость (по сравнению с аристократическими ценностями античного мира).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: книга вторая критика прежних высших ценностей Перевод М. Рудницкого (i), М. Рубинштейна (ii), Т. Гейликмана (iii) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей [i.

] Всю красоту и возвышенность, которые мы придали вещам наяву и в нашей фантазии, я хочу затребовать назад как достояние и изделие человека, как прекраснейшую его апо логию. Человек как поэт, как мыслитель, как бог, как любовь, как могущество — восхитимся той поистине царской щедро стью, с которой он одаривал вещи, и все для того, чтобы обеднить себя и себя почувствовать несчастным! До сей поры это было величайшее его самоотречение — то, что он, покло няясь и обожествляя, сам старался уйти в тень, что это он сам создал все, чему поклонялся и что обожествлял.

[1. К возникновению религии] 135. О происхождении религии.— Точно так же, как в наши дни человек необразованный верит в то, что его гнев — причи на того, что он гневается, его ум — причина того, что он ду мает, его душа — причина того, что он чувствует, короче, точ но так же, как и по сей день множество психологических сущ ностей совершенно бездумно ставится на место их причин,— точно так же на еще более наивной стадии своего развития человек объяснял себе те же явления с помощью персо нифицированных психологических сущностей. Состояния, которые казались ему чуждыми, захватывающими, непод властными, он истолковывал как одержимость колдовски ми чарами и могуществом какой то личности. Так, христиа нин — а в наши дни это самый наивный и отсталый подвид человечества — объясняет чувство надежды, покоя, чувство «спасения» психологическим вдохновением, воздействием Бога: для него, как типа в существенной мере страдающего и беспокойного, все чувства счастья, покоя и согласия с бы тием предстают, понятное дело, как нечто чуждое и требую щее разъяснения. У представителей более умных, сильных и жизнелюбивых рас убеждение в воздействии чуждой силы nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: связано прежде всего с эпилепсией;

но и всякие иные род ственные проявления несвободы, как то одержимость энту зиаста, поэта, великого преступника, одержимость страстя ми вроде любви и мести тоже служат делу изобретения не человеческих сил. Такое состояние конкретизируют, сопрягая его с какой либо личностью, и начинают утверждать, что такое состоя ние, когда оно наступает, есть, мол, результат воздействия этой личности. Иными словами: в психологии образования божества состояние, чтобы стать воздействием, персони фицируется как причина. Психологическая логика здесь такая: чувство могуще ства, когда оно овладевает человеком внезапно и необори мо,— а это случается при всех сильных аффектах,— возбуж дает в человеке сомнение в своей личности: он не осмели вается помыслить себя причиной этого удивительного чув ства,— и тогда он подставляет вместо себя более сильную лич ность, то есть божество. In summa: происхождение религии следует искать в крайних чувствах могущества, которые застигают челове ка врасплох как проявления чуждой силы — и тогда, подоб но больному, которому какая нибудь его конечность кажет ся тяжелой, как бы не своей, и он думает, будто его прида вил другой человек, наивный homo religiosus1 начинает рас кладывать себя на несколько личностей. Религия — это свое образный случай «altration de la personalit»2. Своего рода чувство боязни и страха перед самим собой… Но также и чув ство необычайного счастья и подъема… В среде больных до статочно чувства здоровья, чтобы поверить в бога, в прибли жение божества.

136. Рудиментарная психология религиозного человека: все из менения для него суть воздействия внешних сил, а они — суть проявления воли. Понятий «природа», «закон приро ды» для него не существует. Для всякого воздействия нужен субъект действия. Рудиментарная психология: себя самого мыслишь причиной лишь в том случае, если знаешь, что ты этого хотел.

1 религиозный человек (лат.) расщепления личности (франц.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: европейский нигилизм Следствие: состояния могущества внушают человеку чувство, что не он есть тому причина, он не несет за это от ветственности: эти состояния наступают помимо нашего желания, следовательно, не мы их инициаторы: несвобод ная воля (то есть осознание перемены в нас, происшедшей помимо нашего желания) нуждается в чужой воле. Вывод: человек не отваживался приписать себе все уди вительные и сильные моменты своего существования,— он воспринимал их как «пассивные», как страдательные, как вмешательства необоримой силы,— то есть религия есть порождение сомнения в единстве личности, altration лич ности;

поскольку всякое величие и сила воспринимались как сверхчеловеческое, как чуждое, постольку человек себя пре уменьшал,— он разложил две свои стороны, одну очень жал кую и слабую, другую — сильную и изумительную,— на две сферы;

первую он назвал «человек», вторую — «Бог». Так продолжалось всегда;

во времена моральной идиосин кразии человек истолковывал для себя самые свои возвы шенные и утонченные состояния не как «желаемые», не как производное своей личности. И христианин раскладывает свою личность на убогую и слабую фикцию, которую он име нует человеком, и на другую, которую он величает Богом (Спасителем, Господом). Религия унизила само понятие «человек»;

самый пос ледовательный ее вывод тот, что все доброе, великое, ис тинное — над человечно и лишь даруется высшей милостью.

137. Другим путем вытянуть человека из того унижения, в которое повергает его отпадение возвышенных и силь ных состояний как состояний чуждых, была теория род ственности: эти возвышенные и сильные состояния мож но было, по меньшей мере, истолковать как воздействие наших далеких предков,— получалось, что мы как бы вмес те, заодно, мы вырастаем в наших собственных глазах, ког да действуем по известному нам образцу, норме. Попытки знатных семей создать противовес религии чувством собственного достоинства.— То же самое делают поэты и провидцы, они чувствуют себя гордецами, особо достойными, избранными для такого общения,— они прида ют особое значение тому, чтобы их принимали не как ин дивидуумов, а как чужие уста (Гомер).

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Постепенно, шаг за шагом овладевать своими возвы шенными и сильными состояниями, своими действиями и произведениями.— В прежние времена люди полагали чес тью доверять ответственность за высшие вещи, которые они совершали, не себе, но — Богу.— Несвобода воли — вот что придавало действию особую ценность: в ту пору причиной такого действия делали Бога… 138. Священники — это лицедеи сверхчеловеческого, чему они должны придавать наглядность: идеалам ли, божествам или спасителям;

в этом они обретают свою профессию, к этому у них чутье;

чтобы достичь в этом деле как можно большего правдоподобия, им приходится как можно даль ше заходить в самоуподоблении;

их актерские навыки преж де всего призваны пробуждать у них чувство чистой совес ти, а уж с этим чувством им легче убеждать других.

139. Священник добивается, чтобы в нем видели высший тип человека, он хочет властвовать,— даже и над теми, у кого в руках реальная власть;

он хочет быть неуязвимым и вне нападок… хочет быть самой сильной властью в общине, кото рую невозможно ни заменить, ни переоценить. Средство: он один сведущ;

он один добродетелен;

он один имеет над собой высшую власть;

в известном смысле он один — бог и возвращается в божественное;

он один есть посред ник между богом и всеми прочими;

божество покарает вся кое нечестивое деяние, всякий скверный помысел, направ ленные против священника. Средство: истина существует. Есть лишь один способ ее сподобиться — стать священником. Все, что есть доброго и хорошего в укладе вещей, в природе, в обычаях и нравах,— имеет отношение к мудрости священника. — Святое писа ние — это их творение. А вся природа есть лишь исполне ние писания. Нет иного источника добра, кроме священни ка. Все иные виды доблестей, например, доблесть воина, суть лишь иерархические производные от доблести священника. Вывод: если священник и вправду высший тип челове ка, тогда градация к его добродетелям должна стать шкалой ценностей всех людей.— Ученые занятия, не активность, бес чувственность, без аффектность, торжественность.— Противо положность: низший вид человека.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей Священник всегда проповедовал только одну мораль: такую, при которой сам он воспринимается как высший тип. — Он же сам создает и образ своей противоположности — тип нечестивца. Всеми средствами делая его существом презренным и презираемым, он создает нужный фон для кастовой иерархии.— Его панический страх перед чувствен ностью обусловлен еще и пониманием, что тут кастовый порядок (а значит, порядок вообще) подвержен наихудшей угрозе… Всякая «вольность» in puncto puncti1 подрывает брачное законодательство на корню.

140. Философ как продолжение священнического типа: воп лощает то же наследие;

он, сам еще соперник священнику, вынужден бороться за то же самое и теми же средствами, что и священник в свое время;

он стремится являть собою высший авторитет. Что придает человеку авторитет, ежели он не имеет в руках физической власти (то есть войска и вообще оружия…)? В особенности же: как завладеть авторитетом над теми, кто уже обладает реальным могуществом и авторитетом? Как составить конкуренцию тому почтению, которое внушает венценосец, победоносный воитель, мудрый государствен ный муж? Только пробуждая в людях веру, что у тебя в руках еще более могучая сила,— а именно, Бог. — Нет силы больше этой: а для общения с ней необходимы посреднические услуги свя щенников. — Они в качестве незаменимого связующего зве на встревают между людьми и божеством;

к необходимым условиям существования священников относится: 1. Чтобы люди поверили только в их бога, в его абсолют ное превосходство;

2. Чтобы никаких иных прямых доступов к этому богу не было. Одно только второе условие рождает понятие «гетеро доксии»;

первое же создает понятие «неверующего» (того, кто верует в другого бога). 141. Критика святой лжи.— То, что ради богоугодных целей лгать дозволяется, неотъемлемо от теории любого священ в этом главном пункте (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: ничества;

предметом данного исследования должно стать, насколько это неотъемлемо от священнической практики. Но и философы, как только они, лелея священничес кие задние мысли, вознамериваются посягнуть на руковод ство людьми, тотчас же присваивают себе право на ложь: Платон раньше всех. Самая великолепная из них — это двой ная ложь, разработанная типично арийскими философами веданты: две системы, противоречащие друг другу во всех главных постулатах, но — в воспитательных целях,— взаимо заменяющие и дополняющие друг друга. Ложь одной долж на создать предпосылки для того, чтобы истину другой во обще можно было расслышать… Как далеко заходят в своей благочестивой лжи священ ники и философы? — Тут надобно спросить, какие у них есть предпосылки для воспитания, какие догмы им приходится изобретать, чтобы этим предпосылкам соответствовать? Первое: они должны иметь на своей стороне власть, авторитет и безусловную достоверность. Второе: они должны иметь в своих руках весь ход при роды, дабы все, что бы с кем ни случилось, представало как нечто, обусловленное их законом. Третье: они должны также иметь в своем распоряже нии обширную сферу власти, недоступную контролю их подданных — как то: меры наказания в загробной жизни, вообще все «потустороннее», включая, разумеется, знание средств и путей достижения блаженства. Им необходимо изъять из обращения понятие естест венного хода вещей: поскольку же они люди умные и вдум чивые, они могут множество природных эффектов пред рекать,— разумеется, как результат молитв или неукосни тельного следования их закону… — Они могут также предпи сать множество вещей абсолютно разумных,— с той только поправкой, что источником этой мудрости им не дозволе но называть опыт, эмпирию, а только откровение или пло ды «сурового покаяния». Святая ложь, таким образом, принципиально направ лена: на цель действия (на природную цель, когда познание ее разумом намеренно затушевывается;

на моральную цель, когда в качестве цели выступает исполнение закона или богоугодность);

на следствие действия (естественное след ствие при этом толкуется как сверхъестественное и, для nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей пущей убедительности, к нему присовокупляются обеща ния иных, недоступных контролю сверхъестественных по следствий.) Подобным образом создаются понятия добра и зла, пол ностью отторгнутые от обусловленных природой понятий «полезный», «вредный», «способствующий жизни», «сокра щающий жизнь»;

понятия эти, поскольку уже измышлена жизнь иная, могут быть даже враждебны природным пред ставлениям о добре и зле. Подобным образом создается, наконец, и пресловутая совесть — некий внутренний голос, который соизмеряет цен ность всякого действия и поступка не с его последствиями, а с намерением и с тем, как это намерение согласуется с «законом». Святая ложь, следовательно, изобрела карающего и воз дающего бога, который в точности соблюдает законоуложе ния священников и именно их в качестве своих глашатаев и уполномоченных посылает в мир;

изобрела потусторон нюю жизнь, в которой только и мыслима во всем величии грандиозная машина наказаний,— а для этой цели изобрела и бессмертие души;

изобрела в человеке совесть как осознание того, что хорошо, а что плохо, как иллюзию того, что это сам бог говорит в нас, рекомендуя нам жить в согласии с предписаниями священников;

изобрела мораль как отрица ние всякого естественного хода вещей, как сведение всего происходящего только к морально обусловленному, а воз действие морали (то есть идею кары и награды) объявила всепроникающей, единственной силой, творцом любых пе ремен;

истину объявила данностью, постигаемой в открове нии, но совпадающей с учением священников, то есть усло вием всякого блага и счастья в этой и в той жизни. In summa: чем оплачено моральное улучшение мира? — Отключением разума, сведением всех мотивов к страху и надежде (каре и награде);

зависимостью от опекунства свя щенников, от дотошного формализма, который притязает на то, чтобы быть выразителем божьей воли;

прививкой человеку «совести», которая на место опыта и проверки ставит ложное знание: как будто во всех случаях уже зара нее известно, что надо делать, а чего не делать,— то бишь своего рода кастрацией ищущего и устремленного вперед ума и духа. In summa: наисквернейшее ущемление человека, nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: какое только можно себе представить, под видом якобы «до брого человека». In praxi1 весь разум, все наследие ума, изощренности, оглядки, которое является предпосылкой священнического канона, в итоге произвольно свелось к голой механике;

толь ко согласие с законом считается целью, высшей целью,— других проблем в жизни нет;

вся картина мира испоганена иде ей наказания… — сама жизнь, с учетом того, что жизнь свя щенника представлена в ней как non plus ultra2 совершен ства, переосмыслена в клевету на жизнь и поругание ее… — понятие «бог» являет собой отвращение от жизни, кри тику и даже презрение жизни как таковой… — истина пере осмыслена в священническую ложь, стремление к истине вы родилось в изучение писания, в средство стать теологом… 142. К критике законов Ману. — Вся книга зиждется на свя той лжи во спасение. Неужто это и есть человеческое бла го, вдохновившее всю эту систему? Этот людской род, ко торый верит в заинтересованность всякого действия и по ступка,— был ли он заинтересован в том, чтобы претворить эту систему в жизнь? Улучшить человечество — чем вдохнов лено это намерение? Откуда вообще взялось само это поня тие улучшения? Мы встречаем один вид людей,— священников,— кото рые чувствуют себя эталоном, вершиной, высшим прояв лением человеческого типа: отталкиваясь от себя, они и выводят понятие «улучшения», они верят в свое превосход ство, они на самом деле к нему стремятся: причина святой лжи — воля к власти… Установление господства: ради этой цели господство понятий, которые в священнической среде выступают как non plus ultra власти — власти, построенной на лжи — с уче том того, что они не владеют властью физически, посред ством военной силы… ложь как дополнение власти,— новое понятие «истины». Будет ошибкой предположить здесь неосознанное и наи вное развитие, своего рода самообман… Не неистовые фа натики изобретают столь продуманные системы угнете 1 на практике (лат.) верх (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей ния… Здесь работал хладнокровнейший расчет, расчет того же свойства, что и у небезызвестного Платона, когда тот выдумывал свое «государство». — «Надо хотеть средств, ес ли хочешь цели» — эту аксиому политиков уяснили себе все законодатели. В качестве классического образца мы имеем специфи чески арийский: то бишь мы вправе наиболее оснащенную и щедро одаренную человеческую расу объявить ответствен ной за величайшую ложь, какая была на свете… А потом ее повторяли почти все: арийское влияние испортило весь мир… 143. Сегодня много рассуждают о семитическом духе Ново го Завета: но то, что так именуют, на самом деле есть про сто священнический дух,— а в законах ману, в этом арийском своде законов чистейшей расы, такого рода «семитизм», то бишь священнический дух, выражен отвратительнее, чем где бы то ни было еще. Развитие иудейского священнического государства не оригинально: они эту схему освоили в Вавилоне;

схема эта арийская. И если позднее та же схема, уже с преобладани ем германской крови, доминировала в Европе, так это от вечало духу господствующей расы: великий атавизм. Герман ское средневековье было нацелено на восстановление арий ского кастового уклада. Магометанство, опять таки, у христиан училось: исполь зование «потусторонней жизни» как карающего органа. Неизменяемая схема человеческого сообщества со свя щенничеством во главе: этот древнейший и великий куль турный продукт Азии в деле организации, конечно же, дол жен был во всех отношениях побуждать к осмыслению и по дражанию. — Еще Платон;

но прежде всех египтяне.

144. Морали и религии — главное средство, при помощи кото рого из человека можно лепить, что угодно: с той, правда, предпосылкой, что имеешь избыток творческих сил и мо жешь претворять в жизнь свою волю на протяжении дли тельных отрезков времени. 145. Как выглядит да сказующая арийская религия, порож дение господствующего класса: свод законов ману. (Обожеств ление чувства могущества в брахмане: интересно, что воз nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: никло оно в касте воинов и лишь затем перешло на священ ников.) Как выглядит да сказующая семитская религия, порож дение господствующего класса: книга законов Магомета. Вет хий завет в наиболее древних своих частях. Магометанст во, как религия для мужчин, питает глубокое презрение к сентиментальности и лживости христианства… бабской ре лигии, каковой ее ощущает магометанин. Как выглядит нет сказующая семитская религия, порож дение угнетенных классов: по индийско арийским поняти ям — это Новый Завет, религия низшей касты. Как выглядит нет сказующая арийская религия, взрос шая среди господствующих сословий: буддизм. Это совершенно в порядке вещей, что у нас нет рели гий угнетенных арийских рас, ибо это было бы противоре чием: господствующая раса либо наверху, либо она гибнет.

146. Сама по себе религия не имеет ничего общего с мора лью: но оба отводка иудейской религии по сути своей есть моральные религии, то есть такие, которые дают предпи сания, как надо жить, и посредством кары и награды доби ваются послушания своим требованиям.

147. Языческое — христианское. Языческое — это да сказание ес тественному, чувство невинности в природном, сама «ес тественность». Христианское — это нет сказание естествен ному, чувство постыдности, недостойности в естествен ном, то есть противоестественность. «Невинен», к примеру, Петроний: христианин по срав нению с этим счастливцем утратил невинность раз и навсег да. Но поскольку в конечном счете и христианский статус вынужден являть собой всего лишь природное состояние, не смея, однако, себя таковым помыслить, христианское оз начает возведенную в принцип подмену психологической ин терпретации… 148. Христианский священник с самого начала заклятый враг чувственности: невозможно помыслить себе большей противоположности ему, чем невинная, но полная предчув ствия торжественность, с которой, например, в самых по четных женских культах Афин воспринималось наличие де nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей тородных символов. Акт зачатия есть сам по себе таинство во всех неаскетических религиях: это своего рода символ завершенности бытия и таинственности замысла, то есть будущего (возрождения, бессмертия).

149. Вера — это тягчайшие наши оковы, злейший удар бича — но и самое могучее крыло наше. Христианству следовало бы провозгласить догматом веры невинность человека — и люди стали бы богами;

в ту пору еще умели верить. 150. Величайшая ложь в истории — утверждение, будто бы обреченность и растленность язычества проложили дорогу христианству! Нет, это было ослабление и обрастание мо ралью человека античности! Переосмысление природных влечений в пороки произошло гораздо раньше!

151. Религии гибнут от веры в мораль: христианско мораль ный бог не выдерживает критики, как следствие — «атеизм», как будто не может быть богов никакой другой разновид ности. Точно так же от веры в мораль гибнет и культура: ибо стоит лишь открыть необходимые условия, из которых толь ко она и произрастает, как их сразу никто больше не хочет: буддизм. 152. Физиология нигилистических религий. — Нигилистические религии все в совокупности — систематизированные истории бо лезни под одной религиозно моральной рубрикой. В языческом культе в центре всегда годичный цикл, вок руг истолкования которого весь культ и строится. В хрис тианском культе в центре — круговорот паралитических фе номенов, вокруг которых и строится весь культ… 153. Эта нигилистическая религия выискивает для себя в древности элементы декаданса и родственное ему, а именно: a) разряд слабых и неудачников… (отбросы античного ми ра, то, что этот мир яростней всего от себя отталкивал…);

b) разряд обросших моралью и антиязыческих;

c) разряд политически усталых и индифферентных (пре сыщенные римляне…), лишенных национальности, кото рым осталась одна пустота;

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: d) разряд тех, кто сам себе надоел,— тех, кто охотно участвует в создании подземного заговора.

154. Будда против «распятого». — Внутри нигилистических религий все еще можно отчетливо различать между христи анской и буддийской: буддийская выражает настроения прекрас ного вечера, источает совершенную сладость и мягкость,— она включает в себя благодарение за все, что оставлено позади, и ей недостает горечи, разочарования, коварства;

наконец, у нее уже позади и высокая духовная любовь, утонченность физиологического противоречия, она и от этого отдыхает, но еще сохранила их духовный нимб и тепло солнечного заката. (Происхождение из высших каст.) Христианское движение есть движение вырождения, составляющееся из отбросов и отребья всех мастей: оно не выражает упадок расы, оно изначально являет собой агре гатную смесь из кишащих и тянущихся друг к другу болез ненных образований… Именно поэтому оно ненациональ но и не обусловлено расой;

оно обращается к лишенцам по всему свету — и в глубине таит злость против всего господ ствующего и удачливого, ему нужен символ, представляю щий собою проклятье против всего удачливого и господ ствующего… оно стоит в оппозиции и ко всякому духовному движению, к любой философии, оно берет сторону идио тов и изрыгает проклятье против ума и духа. Злость к ода ренным, ученым, духовно и умственно независимым — оно угадывает в них урожденную удачливость и повелительность.

155. В буддизме преобладает вот какая мысль: «Все вожде ления, все, что возбуждает аффекты и кровь,— все это вле чет нас к действиям»,— и лишь постольку, поскольку все это побуждает к действию, человека предостерегают от зла. Ибо действие — это нечто бессмысленное, действие зиждется в существовании, а всякое существование лишено смысла. Они видят в зле повод к чему то нелогичному, к согласию со средствами, цель которых отрицается. Они ищут путь к не бытию и поэтому отвергают все поводы со стороны аф фектов. Например: не мстить! не враждовать! — высший масштаб задает здесь гедонизм усталости. Ничто так не чуж до буддисту, как иудейский фанатизм, допустим, Павла, ни что так не претило бы его инстинктам, как это напряжение, nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей пламя, неистовство в религиозном человеке, а прежде все го любая форма чувственности, которую христианство ос вятило под именем «любви». К тому же в буддизме обрета ют себя по преимуществу образованные и даже сверх утон ченные сословия — раса, иссушенная и изможденная много вековой философской борьбой, однако не пребывающая ниже уровня всякой культуры, как те слои, из которых возникает христианство… В идеале буддизма существенным пред ставляется также освобождение и от добра и зла: там из мышлена рафинированная потусторонность от морали, сов падающая с сущностью совершенства — да еще и с той пред посылкой, что даже добрые дела там необходимы лишь вре менно, просто как средство, а именно, средство освобожде ния от всякого действования.

156. Нигилистическая религия [вроде христианства], воз никшая из недр старческого и упрямого, пережившего все свои сильные инстинкты народа и такому народу созвучная,— шаг за шагом переносимая на другие слои и наконец вступа ющая в обиход молодых, толком еще и не живших народов. Очень странно! Пастушеское блаженство заката, вечера, конца, про поведуемое варварам, германцам! Как же все это нужно бы ло сперва германизировать, варваризировать! Для тех, кто грезили о Вальхалле…, кто высшим счастьем почитали войну! Наднациональная религия, насаждаемая в некий хаос, где даже наций еще не было… 157. Средство опровержения религий и священников все гда только одно: показывать, что их заблуждения переста ли быть благом,— что они приносят больше вреда, короче, что их собственное «доказательство силы» не имеет боль ше силы… [2. К истории христианства] 158. Христианство [как историческую реалию] не следу ет путать с тем единым корнем, о котором оно напоминает своим наименованием: другие корни, из которых оно вы росло, были куда мощнее;

то, что такие продукты распада, такие уродливые образования, как «христианская церковь», nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: «христианская вера» и «христианская жизнь», осенили себя столь святым именем, есть чудовищное и беспримерное непотребство. Что отрицал Христос? — Да все, что сегодня именуются христианским.

159. Все христианское учение о том, во что следует верить, вся христианская «истина» есть сплошной и подлый обман;

это прямая противоположность тому, что положило начало движению христианства;

ибо именно то, что сейчас в цер ковном смысле объявляется христианским, оказывается заведомо антихристианским: сплошь предметы и личнос ти вместо символов, сплошная история вместо вечных фак тов, сплошные формулы, ритуалы и догмы вместо практи ки жизни. Христианство — это на самом деле полное безраз личие к догмам, культу, священникам, церкви, теологии. Практика христианства — это не дурацкие измышления, точно так же, как и практика буддизма: это средство быть счастливым… 160. Иисус прямо и сразу устремлен к этому состоянию, «царствию небесному» в сердце, и не находит средств к не му в установлениях иудейской церкви — он даже и с самим существованием иудейства (с его понуждением к самосохра нению) не желает считаться;

он всецело принадлежит душе. Точно так же не придает он никакого значения всем примитивным формулам в общении с богом: он решитель но отвергает учение о покаянии и примирении;

он показыва ет, как надо жить, чтобы чувствовать себя «обожествлен ным» — и как прийти к этому состоянию не через покаяние и самоуничижение;

«ничего нет в грехе» — главный его тезис. Грех, покаяние, прощение — это все не отсюда… это примеси иудейства, или пришло от язычества. 161. Царствие небесное — это состояние сердца. (О детях говорится, что их «есть Царство Небесное»);

это не нечто, находящееся «над землей». Царство Божие «грядет» не хро нологически исторически, не по календарю, это не есть не что такое, что сегодня настанет, а вчера еще его не было: но это есть «изменение чувства в отдельном человеке», нечто, что может в любое время прийти и в любое же время еще не настать… nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей 162. Разбойник на кресте: — когда даже преступник, претер певающий мучительную смерть, говорит: «Так, как страдает и умирает этот Иисус, без гнева, без вражды, покойно и пре данно,— только такая смерть и есть правильная»,— он этими словами принимает Евангелие и тем самым уже обретает рай… 163. [Заповеди Иисуса:] Тому, кто зол к нам, не противить ся ни делом, ни сердцем. Не признавать никаких причин для развода с женою своей. Не делать различий между чужими и своими, чужест ранцами и соплеменниками. Нельзя ни на кого гневаться, нельзя никого унижать… Милостыню творить тайно… не стремиться к обогащению. — Не клясться. — Не судить. — Мириться и прощать. Не мо литься напоказ. «Блаженство» не есть нечто обетованное: оно здесь, в тебе, если жить и поступать так то и так то.

164. Позднейшие привнесения. — Все фокусы с пророчествами и чудесами, гнев, накликивание суда на головы грешников,— все это отвратительные искажения (например, от Марка, 6,11: «И если кто не примет вас… Истинно говорю вам: от раднее будет Содому и Гоморре в день суда…» и т.д..) Исто рия со смоковницей (От Матфея, 21, 18): Когда же поутру возвращался он в город, то взалкал. И увидев при дороге смоковницу, подошел к ней и, ничего не найдя, одни толь ко листья, говорит ей: «Да не будет отныне и впредь от тебя плода никакого!» И смоковница тотчас же засохла. 165. Совершенно абсурдным образом сюда же примешано учение о награде и наказании — и этим все испорчено. Точно также практика первой ecclesia militans1 апосто ла Павла и все его поведение совершенно ошибочным об разом изображены как предписанные, как предустановлен ные заранее. Возвеличение задним числом действительной жизни и проповедей первых христиан: словно это все так было предпи сано… и лишь исполнялось… воинствующей проповеди (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: А уж тем паче осуществление предсказаний: чего толь ко тут не фальсифицировали и не подделали ради этого!

166. Иисус противопоставил действительную жизнь, жизнь в истине,— тогдашней обычной жизни: ничто так не чуждо ему, как неуклюжая бессмыслица «увековеченного Петра», вообще пребывания в вечности всех персонажей этой ис тории. Он ведь борется как раз с выпячиванием и зазнай ством «личности» — так с какой же стати он будет желать ее увековечить? Точно так же борется он и против иерархии внутри общины;

не сулит никому вознаграждения в соответствии с его «вкладом» — как же, в таком случае, мог он полагать награду и наказание в потустороннем мире!

167. [Христианство — это] наивный придаток к буддийско му движению за мир, возникший прямо из горнила враж ды… но перетолкованный Павлом в языческое учение о ми стерии, которое в итоге научается ладить со всей государ ственной организацией… и ведет войны, приговаривает, пы тает, клянется, ненавидит. Павел исходит из потребности несметной, религиоз но возбужденной массы в мистерии — он ищет жертву, кро вавую фантасмагорию, которая могла бы выдержать конку ренцию с картинами местного тайного культа: бог на крес те, испитие крови, unio mystica1 с «жертвой». Он пытается привести продолжение существования (бла женное, безгреховное дальнейшее существование отдель ной души как ее воскрешение из мертвых) в каузальную связь с жертвой (по образцу Диониса, Митры, Осириса). Ему необходимо выдвинуть на первый план понятия вины и кары, то есть не новую жизненную практику (как яв лял и проповедывал ее сам Иисус), но новый культ, новую веру в превращение, равносильное чуду (в «спасение» че рез веру). Он распознал великую потребность языческого мира и, дав совершенно произвольную подборку фактов жизни и смер ти Христа, переставив акценты, повсюду сместив центр тяжести… он исконное христианство по сути аннулировал… таинство слияния (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей В итоге покушение на священников и теологов вылилось благодаря Павлу в новое священничество и в новую теоло гию — в господствующее сословие, а также и в церковь. Покушение на непомерное зазнайство «личности» обер нулось в итоге верой в «вечную личность» (заботой о «веч ном спасении»…), парадоксальнейшим перегибом личнос тного эгоизма. В том то и юмор всего этого дела, трагический юмор: Павел с неимоверным размахом снова нагромоздил то, что Христос своей жизнью аннулировал. И наконец, когда цер ковь готова, она берет под свое покровительство даже суще ствование государства… 168. Церковь являет собой именно то, против чего пропо ведовал Иисус — и против чего он наставлял бороться сво их учеников.

169. Никакой бог не умер за наши грехи;

никакого спасе ния в вере;

никакого воскрешения после смерти — это все подлоги и фальсификации того «истинного» христианства, ответственность за которые следует возложить на неисп равимого упрямца [Павла]. Образцовая жизнь заключается в любви и смирении;

в полноте сердца, которая не отталкивает и самого последне го человека;

в безусловном и полном отказе от желания настоять на своей правоте, от защиты, от победы в смысле личного триумфа;

в вере в блаженство здесь, на земле, воп реки беде, сопротивлению и смерти;

в примирительности, в отсутствии гнева, презрения;

в неискательстве награды;

в несвязывании никого признательностью;

изощренней шее духовно умственное бессеребренничество;

очень гор дая жизнь, подчиненная воле к жизни бедной, жизни слу жению. После того, как церковь отреклась от всей христиан ской практики и совершенно недвусмысленно санкциони ровала жизнь в государстве, то есть именно тот образ жиз ни, против которого Иисус боролся, который он осуждал, ей пришлось вложить смысл христианства куда то еще: в веру в неправдоподобные вещи, в церемониал молитвы, в покло нение, праздники и т.д. Понятия «грех», «прощение», «на казание», «воздаяние»,— в первохристианстве совершенно nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: несущественные, почти исключенные из обихода, выходят те перь на первый план. Жуткая мешанина из греческой фи лософии и иудейства;

аскетизм;

беспрерывные судилища и осуждения;

иерархия рангов.

170. Христианство с самого начала все символическое про меняло на примитив: 1. Антитезу «истинная жизнь» — «ложная жизнь» пре вратно истолковала как противопоставление «посюсторон няя жизнь» и «потусторонняя жизнь»;

2. Понятие «вечная жизнь», противопоставляемое брен ности личной жизни, переделали в «личное бессмертие»;

3. Побратание по еврейско арабской традиции через благодать совместной трапезы, еды и питья, стало «таин ством причастия»;

4. «Воскресение» — как вхождение в «истинную жизнь», как «новое рождение» — отсюда: условность истории, насту пающая когда то после смерти;

5. Учение о сыне человеческом как «сыне божьем», жиз ненные связи между человеком и богом — отсюда: «вторая ипостась божья» — устранено как раз сыновнее отношение всякого человека, даже самого распоследнего, к богу;

6. Спасение через веру, то есть то, что нет иного пути к сыновству у бога, кроме той жизненной практики, которой обучал Иисус,— перетолковано в веру, согласно которой на добно верить в чудесное искупление грехов, не самим челове ком добытое, а смертью Христа подстроенное и обеспечен ное: благодаря чему пришлось по новому истолковать и об раз «распятого Христа». Эта его смерть сама по себе отнюдь не была главным событием, … это был просто еще один знак, как надо вести себя с мирскими властями и законами — не противиться… В этом и был пример.

171. К психологии Павла. Факт — это смерть Иисуса. Оста ется его истолковать… Что истолкование может быть как ис тинным, так и ложным, подобным людям даже в голову не приходит: просто в один прекрасный день их осеняет идея — «эта смерть могла означать то то и то то» — и в ту же секунду она для них именно это и означает! Доказательством же ги потезы служит тот порыв одухотворения, которым она наде ляет своего создателя.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей «Доказательство силы»: то бишь мысль доказывается своим воздействием,— («по испугу его», как наивно говорит Библия);

что вдохновляет — должно быть истинным;

за что проливаешь кровь — должно быть истинным. Здесь происходит всегда одно и то же: внезапное чув ство могущества, которое пробуждает в человеке осенив шая его мысль, приписывается этой мысли как ее качество — а поскольку иного способа почтить мысль, кроме как по именовав ее истинной, люди обычно не знают, то первым же определением, которое она получает в знак отличия, оказывается слово истинная… Иначе разве могла бы она так подействовать? Мысль внушена нам некой силой — будь она неправдой, она бы не могла так подействовать… То есть мысль воспринимается как вдохновение извне, а воздей ствие, которое она оказывает, несет в себе что то от неодо лимости демонического влияния. Получается, что мысль, которой этакий декадент не в силах оказать сопротивление, которой он полностью подпа дает, тем самым «доказана» как истинная!!! Все эти святые эпилептики и очевидцы всевозможных галлюцинаций не обладали тысячной долей той честной самокритики, с которой нынче любой филолог подходит к тексту или проверяет историческое событие на предмет его достоверности… все они, в сравнении с нами, просто моральные кретины… 172. Когда главное не в том, истинно что либо или ложно, а только в том, как оно воздействует — это признак абсолютно го отсутствия умственной порядочности. Тут все годится — ложь, клевета, самые бесстыдные натяжки,— лишь бы оно помогало достигнуть того градуса разгоряченности, когда люди начинают «верить». Формальная школа средств совращения в веру: принци пиальное презрение любых сфер, откуда может возникнуть противоречие (как то разума, философии и мудрости, недо верия, предусмотрительности);

бесстыдное восхваление и возвеличение учения с постоянными ссылками на то, что его ниспослал бог и только бог,— что апостол ничего не значит,— что тут ничто не подлежит критике, только вере, только предполаганию;

что воспринять это спасительное учение есть чрезвычайная и величайшая на свете милость и благо;

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: что воспринимать это учение следует только в состоянии глубочайшей благодарности и покорности… Постоянные спекуляции на враждебности, которую все низшие питают ко всему, что в чести и почете: им это уче ние подсовывают как учение против всех сильных и муд рых мира сего, вот что к нему и соблазняет. Оно убеждает отверженных и обделенных всех мастей;

оно сулит блажен ство, предпочтение, привилегии самым униженным и не казистым;

оно возбуждает в бедных, убогих, глупых голо вах вздорное самомнение, будто бы они и есть пуп и соль земли. Все это, еще раз повторяю, заслуживает самого глубо кого презрения: мы избавим себя от критики учения, доста точно взглянуть на средства, которыми оно пользуется, да бы понять, с чем мы тут имеем дело. Оно спекулировало на добродетели, оно самым бессовестным образом узурпирова ло всю притягательную силу добродетели… оно спекулировало на силе парадокса, на потребности древних цивилизаций в грубости и бессмыслице;

оно обескураживало, возмуща ло, подстрекало к гонениям и злодействам. Это все расчетливая, продуманная низость точно того же разбора, что и низость иудейских священников, когда те ус танавливали свою власть и создавали иудейскую церковь… Следует различать: 1. то тепло «любви» как страсти (что зиждется на основах жаркой чувственности) 2. и абсолют ное неблагородство христианства — его тягу к постоянным преувеличениям, его болтливость — недостаток холодного ума и иронии — отсутствие воинского во всех инстинктах — предубеждение священников против мужской гордости, против чувственности, наук, искусств.

173. Павел: он ищет силу против правящего иудейства,— но движение его слишком слабо… Переоценка понятия «иу дей» — понятие «раса» отодвигается в сторону;

но это озна чало отрицать основы, фундамент. «Мученик», «фанатик» — значение всякой сильной веры… Христианство — это форма распада старого мира в глу бочайшем его бессилии, при котором самые болезненные и нездоровые слои и потребности всплывают наверх. Как следствие на первый план должны были выступить иные инстинкты, дабы образовать единство, способную к nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей обороне силу — короче говоря, было необходимо нечто вро де чрезвычайного положения, подобного тому, из которо го почерпнули свой инстинкт самосохранения иудеи… Неоценимую услугу оказали тут гонения на христиан — общность чувства опасности, массовые обращения в веру как единственное средство положить конец гонениям на отдельных лиц (он [Павел], следовательно, и к самому по нятию «обращение» относится как можно легче).

174. Христианско иудейская жизнь: здесь не доминировала враждебность. Лишь грандиозные гонения, видимо, заста вили выплеснуться такие страсти — как жар любви, так и пла мя ненависти. Когда видишь самых близких своих павшими жертвой во имя веры, то поневоле станешь агрессивным;

своей побе дой христианство обязано своим гонителям. Аскетизм не есть специфическая черта христианства — Шопенгауэр тут заблуждался;

аскетизм просто врастал в христианство — повсюду, где и без христианства имеется аскетизм. Ипохондрическое христианство, все эти зверские муки и пытки совести, точно так же есть только продукт опреде ленной почвы, на которой пустили корни христианские ценности — это отнюдь не само христианство. Христиан ство впитывало в себя всевозможные хвори худосочных почв, и упрекнуть его можно разве лишь в том, что оно не умело сопротивляться заразе. Но именно в этом и есть его сущность: христианство — это тип декаданса. 175. Реалией, на которой могло воздвигнуться христиан ство, была маленькая еврейская семья диаспоры, с ее теплом и нежностью, с ее неслыханной, да возможно, и непонят ной для всей римской империи готовностью помочь, всту питься друг за друга, с ее скрытой, рядящейся в одеяния смирения гордостью «избранного народа», с ее сокровен нейшим и без всякой зависти отказом от всего, что навер ху, от всякого внешнего блеска и самоценной силы. Распоз нать в этом силу, понять, что это блаженное состояние может перекидываться и на других, оказаться соблазнительным и заразным и для язычников — в этом и есть гениальность Пав ла: использовать этот кладезь скрытой энергии, умного сча nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: стья для создания «иудейской церкви свободного вероиспо ведания», использовать весь иудейский опыт и навык общин ного самосохранения в условиях иноземного владычества, да и иудейскую пропаганду — именно в этом угадал он свою мис сию. Ибо то, что он увидел перед собою, был абсолютно аполитичный и задвинутый на обочину разряд маленьких людей — с их искусством утверждаться и пробиваться в жиз ни, взращенном на некотором числе добродетелей, сводив шихся к добродетели одного единственного смысла («Сред ство сохранения и возвышения определенной разновидно сти человека»). Из маленькой иудейской общины берет начало и прин цип «любви»: здесь под золой смирения и бедности тлеет более страстная душа — не греческая, не индийская и уж тем паче не германская. Песнь во славу любви, Павлом сочинен ная, не имеет в себе ничего христианского,— это иудейское раздувание вечного пламени, семитского по происхожде нию. Если в психологическом отношении христианство че го то существенного и достигло, так это повышения темпе ратуры души в тех более холодных и благородных расах, которые в ту пору были наверху;

это было открытие — что даже самая убогая жизнь может стать богатой и бесценной благодаря такому вот повышению температуры… Само собой разумеется, что такой переход не мог прои зойти в отношении господствующих сословий: иудеи и хри стиане обоюдно отличались дурными манерами,— а сила и страстность души при плохих манерах обычно действуют отталкивающе и вызывают чуть ли не отвращение. (Я эти дурные манеры прямо таки вижу, когда читаю Новый Завет.) Чтобы почувствовать в этом притягательность, нужно было ощутить сродство униженности и нищеты с говорящим здесь типом низшего народа… Это, кстати, вернейший способ узнать, есть ли у человека хоть толика классического вкуса — проверить, как он относится к Новому Завету (сравни Таци та): кого это чтение не возмутит, кто не испытает при этом искренне и глубоко нечто вроде foede superstitio1, словно от соприкосновения с чем то, от чего немедленно хочется от дернуть руку из боязни запачкаться — тому не ведомо, что есть классическое. «Крест» надо воспринимать, как Гете.

омерзительного благоговения (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей 176. Реакция маленьких людей: высшее чувство могущества дает любовь. — Понять, в какой мере здесь говорит не чело век вообще, а только одна разновидность человека. Вот это и следует рассмотреть поближе. «Мы божественны в любви, мы станем «детьми Божь ими», Бог любит нас и ничего от нас не хочет, кроме люб ви» — это означает: всякая мораль, всякое послушание и дей ствование не вызывают такого чувства могущества и сво боды, какое дает любовь;

из любви не сделаешь ничего дур ного, а сделаешь гораздо больше, чем сделал бы из послуша ния и добродетели. Здесь стадное чувство, чувство общности в большом и малом, живое чувство единения воспринято как сумма жизне чувствований — взаимная помощь, забота и польза постоянно вызывают и поддерживают чувство могущества, а видимый успех, выражение радости его подчеркивают;

есть тут и гор дость — в чувстве общины, обиталища бога, «избранности». На деле же человек еще раз пережил чувство расщепле ния личности: на сей раз он поименовал свое чувство люб ви богом. — Надо помыслить себе пробуждение подобного чувства, ощутить нечто вроде содрогания, услышать обра щенные к тебе чужие слова, «евангелие» — небывалая новиз на не позволяет человеку приписать все это просто любви: он полагал, что это сам бог явился пред ним и в нем ожи вает — «бог приходит к людям», образ «ближнего» транс формируется в бога (поскольку ведь это на него, ближнего, изливается наше чувство любви). Иисус становится этим ближним — точно так же, как он был переосмыслен в боже ственность, в первопричину нашего чувства могущества.

177. Пребывая в убеждении, что они бесконечно многим обязаны христианству, верующие делают из этого тот вы вод, что основатель христианства был персонажем перво го ранга… Вывод этот неверен, но это типичный вывод лю дей почитающих. При объективном взгляде на вещи допус тимо предположить, во первых, что они ошибаются в оцен ке всего, чем они христианству обязаны: убеждения еще ни чего не доказывают относительно того, в чем человек убеж ден, а в религиях они скорее даже должны вызывать подо зрения в обратном… Во вторых, допустимо предположить, что все, чем человек обязан христианству, следует припи nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: сывать не его основателю, а тому готовому образованию, той целокупности, той церкви, которая из христианства возникла. Понятие «основатель» столь многозначно, что само по себе может означать для всего движения просто случайность повода: по мере возрастания церкви возвели чивался и образ ее основателя;

но как раз подобная оптика и позволяет заключить, что когда то этот основатель был чем то очень неясном и неопределенным — в самом начале… Стоит вспомнить, с какой вольностью Павел трактует, боль ше того — почти сводит на нет проблемы личности Иисуса: это просто Некто, кто умер и кого потом после его смерти снова видели, некто, кого иудеи вверили смерти… Это про сто мотив — а уж музыку к нему создает он сам… 178. Основатель религии вполне может быть незначитель ным — спичкой, не более того! 179. К психологической проблеме христианства. — Движущей си лой остается: вражда, народное возмущение, бунт обижен ных жизнью. (С буддизмом дело обстоит иначе: он не рож ден из движения возмущения и вражды. Он выступает про тив этих аффектов, поскольку они побуждают к действию). Эта партия мира понимает, что отказ от враждебности в делах и помыслах есть необходимое условие для ее разли чения и сохранения: именно в этом кроется психологичес кая трудность, которая помешала понять христианство. По буждение, которое его создало, вызывает затем принципи альное подавление самого себя. Только как партия мира и невинности это мятежное дви жение имеет шансы на успех: оно должно побеждать сугу бой мягкостью, елейностью, кротостью, и инстинктивно понимает это. В этом то и весь фокус: побуждение, выразителем ко торого ты являешься, отрицать, осуждать, постоянно выс тавлять напоказ словом и делом нечто прямо противопо ложное этому побуждению.

180. Мнимая юность. — Тот, кто в этой связи грезит о наи вном и юном народном существовании, которое восстает против старой культуры,— тот обманывается;

бытует такое суеверие, будто в самых низких слоях народа, где христи nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей анство росло и пускало корни, якобы снова забил более глу бинный родник жизни;

тот, кто считает христианство вы ражением новой, восходящей народной юности и укрепле ния расы, тот ничего не понимает в его психологии. Совсем напротив: это типичная форма декаданса;

моральная изне женность и истерия среди усталого и утратившего цель, болезненного и смешанного населения. Более чем странное общество, собравшееся здесь вокруг этого мастера совра щать народ, собственно, прямо таки просится — все скопом и порознь — в какой нибудь русский роман: тут все нервные болезни назначили друг другу свидание… полное отсутст вие задач, чувство, что в сущности все кончено и не имеет больше никакого смысла, довольство в dolce far niente1: сила и уверенность в будущем, свойственная иудейскому инстин кту, неимоверность его упрямой воли к существованию и могуществу — все это заложено в его господствующем клас се;

а те слои, которые выносит наверх молодое христиан ство, ничем не отмечены так явственно, как усталостью инстинкта. Им все надоело — это одно;

и они довольны — собой, для себя, в себе — это другое.

181. Христианство как эмансипированное иудейство (в той же мере и подобно тому, как некое локально и расово обуслов ленное благородство в конце концов от условий своего преж него существования эмансипируется и направляется на по иски родственных элементов…). 1. Как церковь (община) на почве государства, как не политическое образование;

2. Как жизнь, воспитание, практика, искусство жизни;

3. Как религия греха (прегрешений против бога как един ственного вида прегрешений, как единственной причины страдания вообще), располагающая универсальным сред ством против греха. Грех бывает только против бога;

что свершается против человека, о том человеку не следует ни судить, ни требовать отчета, разве что только именем бога. Точно также и все заповеди (любовь): все сопряжено с бо гом, и только волей божьей над человеком вершится. Во всем этом кроется большая мудрость (жизнь в тесноте и большой скученности, как у эскимосов, выносима только на сладостном ничегонеделанье (итал.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: условиях максимального взаимного добродушия и снисхо дительности: иудейско христианская догма обратилась про тив греха на благо «грешника»).

182. Все, на что притязало иудейское священничество, оно умело подать как божественное установление, как исполне ние божьей заповеди… равно как и все, что этому служило. Сохранить Израиль, внедрить мысль, что сама возможность его существования (например, сумма дел — обрезание, жер твенный культ — как центр национального сознания) дана не как природа, но как «бог». — Этот процесс продолжается;

внутри иудейства, где необходимость «дел» не воспринима ется как таковая (а именно как отделение от всего осталь ного, внешнего), смогла создаться священническая разно видность человеческого характера, которая со священни ком соотносится примерно так же, как «благородная нату ра» с аристократом;

это бескастовый и в то же время спон танный священнический настрой души, которая теперь, дабы резко размежеваться со своей противоположностью, придавала значение не «делам», но «умонастроению»… По сути дела речь опять таки шла о том, чтобы проло жить дорогу определенному складу души: это было подобно на родному восстанию внутри священнического народа,— пи етистское движение снизу (грешники, мытари, женщины, больные). Иисус из Назарета был для них знаком, по кото рому они себя распознавали. И опять таки, чтобы в себя по верить, им нужно было теологическое чудо причастия: им требовался «сын божий», никак не меньше, дабы создать себе веру… И точно так же, как священничество подделало всю историю Израиля, так и тут была предпринята попыт ка переподделать вообще всю историю человечества, дабы христианство предстало в ней наиболее кардинальным со бытием. Это движение могло возникнуть только на почве иудаизма: главным делом иудаизма было сплести воедино вину и несчастье, а всякую вину свести к вине перед богом;

хрис тианство возвело это дело в квадрат.

183. Символизм христианства зиждется на символизме иудейском, который уже успел всю реальность (историю, при роду) претворить в святую противоестественность и нере альность… который действительную историю уже видеть nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей не желал, … который естественным успехом уже не инте ресовался.

184. Иудеи предпринимают попытку выжить после того, как в них утрачиваются две касты — воинов и земледельцев;

они в этом смысле «кастраты» — у них есть священник — и потом сразу низшая каста, чернь… Поэтому настолько лег ко доходит у них до перелома, до восстания черни: это и есть исток христианства. Чтобы знать воина только как сво его господа, они внесли в свою религию враждебность про тив благородных, против всех знатных, гордых, против вла сти, против господствующих сословий: они пессимисты не годования… Тем самым они создали новую важную позицию: священник во главе черни — против благородных сословий… Христианство сделало последний вывод из этого дви жения: оно и в иудейском священнике все еще чувствовало касту, привилегированность, «благородство» — и оно священ ника вычеркнуло. Христианин — это смерд, который отвергает священ ника… Смерд, который решил, что будет спасать себя сам… Поэтому французская революция — дочь и продолже ние христианства… в ней тот же инстинкт против церкви, против знати, против последних привилегий.

185. «Христианский идеал» выведен на сцену по иудейски умно. Основные психологические побуждения, «природа» его: — восстание против господствующей духовной власти;

— попытка сделать добродетели, при которых возмож но счастье самых ничтожных, последних людей, непререкаемым идеалом всех ценностей,— и назвать это Богом: инстинкт са мосохранения беднейших, самых жизненно скудных слоев;

— попытка, исходя из идеала, оправдать абсолютное воз держание от войны и сопротивления,— равно как и послу шание;

— любовь между людьми как следствие любви к богу;

Главная уловка: все природные mobilia1 отрицать и об ращать в духовно потустороннее… добродетель и почитание оной присвоить всецело и только для себя, шаг за шагом отспаривая ее у всего нехристианского.

движители (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 186. Глубочайшее презрение, с которым сохранивший благо родство античный мир относился к христианам, имеет те же корни, что и сегодняшняя инстинктивная неприязнь к евреям: это ненависть свободных и знающих себе цену со словий к тем, кто норовит протиснуться, скрывая за пугли вой и неуклюжей повадкой непомерное самомнение. Новый завет — это евангелие людей абсолютно неблаго родного сорта;

в их притязаниях на собственную значимость, притом значимость единственно истинную, и вправду есть что то возмутительное,— даже сегодня. 187. Как мало значит сам предмет! Дух — вот что вносит в него жизнь! Каким недужным, спертым воздухом веет от всех этих возбужденных пустословий о «спасении», любви, «блаженстве», вере, истине, «вечной жизни»! И напротив, стоит взять истинно языческую книгу, до пустим, Петрония,— книгу, где, по сути, нет ни единого слова, поступка, желания, суждения, которое по ханжеским христианским меркам не было бы грехом, даже смертным грехом. И однако — какая же благодать в чистоте этого воз духа, в духовном превосходстве этой легкой победительной поступи, этой высвобожденной, избыточной, уверенной в своем будущем силы! Во всем Новом Завете ни одной буффонады: но ведь этим любая книга сама себя загубит! 188. Крайняя низость, с которой осуждается всякая иная жизнь, кроме христианской: им мало просто очернить в мыслях своих противников, нет, они хотят, ни больше ни меньше, оклеветать все, что не есть они сами… С высокоме рием святости наилучшим образом уживается низкая и лу кавая душонка;

свидетельство — первые христиане. Будущее: они еще заставят всех как следует за это раско шелиться… Это дух самого нечистоплотного разбора, какой только есть. Недаром вся жизнь Христа изображается таким образом, будто он помогает сбыться предсказаниям: он спе циально действует так, чтобы они сбылись… 189. Лживое истолкование слов, жестов, душевных состо яний умирающих: к примеру, страх смерти начисто подме няется страхом перед «загробной жизнью»… nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей 190. И христиане делали это в точности так же, как иудеи:

все, что они воспринимали как необходимое условие суще ствования или как важное новшество, они вкладывали в уста своему учителю и приукрашивали этим его жизнь. Точно так же и всю изустную мудрость своих пословиц и поговорок они вложили ему в уста: короче, свою действительную жизнь во всем ее суетном течении они представили как послуша ние и тем освятили ее для своей пропаганды. С чего на самом деле все пошло, это хорошо видно у Павла — и это сущая малость. Все остальное — это создание типа святого из того, что у них почиталось святым. Все «чудесное учение», включая чудо воскресения, есть прямое следствие самовозвеличения общины, которая все, на что была способна сама, в еще большей мере приписыва ла своему учителю (то есть из него свою силу выводила…) 191. Христиане никогда не практиковали того, что им предписывал Иисус: вся их бесстыжая болтовня об «оправ дании верой» и о высшем и первейшем значении веры есть только следствие того, что церковь никогда не имела в себе ни мужества, ни воли присягнуть делам, которых требовал Иисус. Буддист действует иначе, чем не буддист;

христианин действует как все люди, а христианство у него лишь для цере моний и настроений. Глубочайшая и презренная изолганность христианства в Европе: мы, действительно, поделом заслуживаем пре зрения арабов, индусов, китайцев… Только прислушайтесь к речам первого государственного мужа Г ермании о том, что занимало Европу последние сорок лет… — и вы услышите голос придворного проповедника Тартюфа.

192. «Вера» или «дела»? — Но то, что вместе с «делом», вмес те с привычкой к определенным делам зачинается и опре деленная оценка и в конечном счете образ мыслей, это так же естественно, как противоестественно предположить, что из голой оценки могут воспоследовать «дела». Человеку на добно упражняться — и не в усилении своих ценностных эмо ций, а в действовании;

сперва надо уметь что то делать… Христианский дилетантизм Лютера. Вера — главная и спа сительная опора. А подоплека тут — глубокая убежденность nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Лютера и ему подобных в их неспособности к христиан ским делам, то есть факт личной биографии, задрапирован ный глубочайшим сомнением в том, не есть ли всякое дея ние грех и от лукавого: так что в итоге весь смысл существо вания сосредотачивается на отдельных, хотя и крайне на пряженных, состояниях бездействия (молитва, благоговение и т.д.). — В итоге он даже оказался прав: инстинкты, выра жающиеся во всех деяниях реформации,— из самых жесто ких, какие только есть на свете. Только в абсолютном отвле чении от самих себя, в погружении в прямую свою противо положность, только как иллюзию («веру») они и могли свое существование вынести.

193. — «Что делать, чтобы уверовать?» — Абсурдный вопрос. Главный изъян христианства — это воздержание от всего того, что Иисус повелел делать. Это убогая жизнь, но истолкованная с презрением во взгляде. 194. Вступление в истинную жизнь — ты спасаешь свою лич ную жизнь от смерти, живя жизнью всеобщей. 195. Христианство превратилось в нечто в корне отличное от Того, что делал и чего хотел его основатель. Это великое антиязыческое движение древности, сформулированное с использованием жизни, учения и «слов» основателя хри стианства, однако посредством абсолютно произвольной их интерпретации по шаблону диаметрально различных потреб ностей и в переводе на язык всех уже существующих подзем ных религий. Это приход пессимизма, тогда как Иисус хотел прине сти людям мир и счастье агнцев,— и притом пессимизма слабых, попранных, страдальцев, угнетенных. Их заклятый, смертный враг — это: 1. сила в характере, уме и вкусе;

«мирское»;

2. классическое «счастье», благород ная легкость и скепсис, несгибаемая гордость, эксцентри ческое распутство и холодная самодостаточность мудреца, греческая утонченность в жесте, слове и форме;

и римлянин, и грек им в равной мере — смертельный враг. Попытка антиязычества обосновать и осуществить се бя в философии: его чутье к двусмысленным фигурам древ nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей ней культуры, прежде всего к Платону, этому инстинктив ному семиту и антиэллину… Равно как и чутье к стоицизму, который в существенной степени тоже дело семитов («до стоинство» как строгость и закон, добродетель как величие, как ответственность за себя, как авторитет, как высший суверенитет личности — все это семитское: стоик — это араб ский шейх, только в пеленках греческих понятий).

196. Христианство только возобновляет борьбу, которая уже велась против классического идеала, против благородной религии. На самом деле все это преобразование есть перевод на язык потребностей и уровень понимания тогдашней рели гиозной массы — той массы, которая поклонялась Изиде, Ми тре, Дионису, «великой праматери» и которая требовала от религии: 1. надежды на потустороннюю жизнь;

2. кровавой фантасмагории жертвенного животного — «мистерии»;

3. спасительного деяния, святой легенды;

4. аскетизма, отрицания мира, суеверного «очищения»;

5. иерархии как формы построения общины. Короче: христианство приспосабливается к уже суще ствующему, повсюду нарождающемуся анти язычеству, к куль там, которые опроверг Эпикур… точнее, к религиям угнетен ной массы, женщин, рабов, не знатных сословий. В итоге же перед нами следующие недоразумения: 1. бессмертие личности;

2. мнимый иной мир;

3. абсурдность понятий преступления и наказания, по ставленных в центр истолкования мира;

4. разбожествление человека вместо его обожествле ния, разверзание глубочайшей пропасти, которую можно преодолеть только чудом, только в прострации глубочайше го самопрезрения;

5. целый мир порочных представлений и болезненных аффектов вместо простой и полной любви житейской прак тики, вместо достижимого на земле буддистского счастья;

6. церковный порядок, с клиросом, теологией, культом, святынями;

короче, все то, против чего ратовал Иисус из Назарета;

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 7. чудеса везде и всюду, засилье суеверия: тогда как от личием иудаизма и древнейшего христианства было как раз их неприятие чуда, их относительный рационализм.

197. Психологическая предпосылка: незнание и бескультурье, не вежество, напрочь забывшее всякий стыд — достаточно пред ставить себе этих бесстыдных святых, и где — в Афинах: — иудейский инстинкт «избранничества» (они без вся ких церемоний присваивают себе все добродетели, а осталь ной мир считают своей противоположностью — верный знак низости души);

— совершенное отсутствие действительных целей, действи тельных задач, для решения которых требуются иные доб родетели, кроме ханжества,— от этой работы их избавило го сударство;

бесстыдный народец все равно делал вид, будто государство здесь совершенно не причем. «Если не станете как дети» — о, как же далеки мы ныне от этой психологической наивности! 198. Основателю христианства пришлось горько попла титься за то, что он обращался к самым низким слоям иудей ского общества и иудейского ума — ибо в итоге они перевос создали его по тому образу и подобию, который был досту пен их разумению;

это же настоящий позор — сфабриковать историю искупительного подвига, персонифицированно го бога, персонифицированного спасителя, личное бессмер тие и вдобавок сохранить все убожества «личности» и «ис тории» — из учения, которое отказывает всему личному и историческому в праве на реальность… Легенда об искупительном подвиге вместо символичес кого сейчас и вечно, повсюду и здесь, чудо вместо психоло гического символа. 199. Нет ничего менее невинного, нежели Новый Завет. Хорошо известно, на какой почве он взрос. Этот народ, с несгибаемой волей к самому себе, народ, который, давно утратив всякую естественную опору и само свое право на существование, сумел тем не менее выжить, для чего ему пришлось утвердить себя на совершенно противоестест венных, чисто умозрительных предпосылках (как избран ный народ, как община святых, как народ пророчества, на nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей род «церковь»): этот народ практиковал pia fraus1 с таким совершенством, с такой степенью «чистой совести», что впредь надо десять раз остеречься, заслышав, как этот на род проповедует мораль. Когда иудеи выступают в тоге невинности, значит, опас ность и вправду велика: так что рекомендуется всегда иметь под рукой свой маленький запас рассудка, недоверия, зло сти, когда читаешь «Новый Завет». Люди самого низкого происхождения, порою просто сброд, изгои не только хорошего, но вообще всякого обще ства, достойного так называться, выросшие, не изведав да же запаха культуры, без воспитания, без знаний, не имея даже отдаленного понятия о том, что в духовной сфере может существовать совесть, но — иудеи: инстинктивно ум ные, со всеми суеверными предпосылками даже из неве жества своего создать преимущество и извлечь соблазн.

200. Я рассматриваю христианство как самую роковую ложь соблазна, какая только была на свете, как великую и несвя тую ложь: я выдергиваю поросль и выскребаю плесень это го идеала из под всех и всяческих облицовок, я отвергаю любые позиции в пол и в три четверти оборота к нему,— я принуждаю только к войне с ним. Нравственное сознание маленьких людей как мера всех ве щей — это самое отвратительное вырождение из всех, какие до сей поры являла культура. И такого рода идеал продолжа ет висеть над человечеством!

201. Даже при самых скромных притязаниях на интеллек туальную чистоту невозможно, читая «Новый Завет», пода вить позывы чего то вроде невыразимого отвращения: ибо необузданная наглость этого желания самых непосвящен ных говорить наравне с другими о великих вопросах, на стырность их притязаний не только говорить, но и судить об этих вещах превосходит всякую меру. И эта беспардон ная легкость, с которой здесь болтают о самых недоступных проблемах (жизнь, мир, бог, смысл жизни) — так, словно это никакие и не проблемы вовсе, а просто обычные вещи, о которых этой мелкой швали все известно!

святую ложь (лат.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 202. Это была самая роковая разновидность мании вели чия из всех, какие дотоле встречались на земле: когда это лживое, мелкое, неказистое отродье стало заявлять о сво их исключительных притязаниях на слова «Бог», «страш ный суд», «истина», «любовь», «мудрость», «дух святой» и с их помощью отмежевываться от остального «мира»;

когда такого разбора людишки начинают переиначивать все ценнос ти под себя, словно это они смысл, соль, мерило и значение всего прочего,— тогда остается только одно: понастроить для них сумасшедших домов, и больше ничего не предпри нимать. То, что их стали преследовать, было величайшей из античных глупостей: тем самым их приняли слишком все рьез, а значит, и сделали из них нечто серьезное. Все это бедствие оказалось возможным, во первых, по тому, что сходная разновидность мании величия уже имелась на свете, а именно иудейская: коли уж пропасть между иуде ями и христианами иудеями однажды разверзлась, христи ане иудеи просто вынуждены были ту процедуру самосохра нения, которую изобрел иудейский инстинкт, запустить в ход снова и с последней степенью усиления — дабы сохра ниться;

во вторых, потому, что, с другой стороны, гречес кая философия морали все сделала для того, чтобы подго товить и сделать притягательным моральный фанатизм даже среди греков и римлян… Платон, этот великий соедини тельный мост распада, который первым ошибочно возже лал усмотреть природу в морали, который даже греческих богов своим понятием «добра» обесценил, который уже был заражен иудейской пошлостью (в Египте?). 203. Эти мелкие стадные добродетели ведут к чему угод но, но только не к «вечной жизни»: вывести их на сцену по добным образом, а заодно и себя вместе с ними, было, воз можно, и очень умным шагом, но для того, кто не утратил способность смотреть на вещи здраво, такое зрелище все равно остается уморительнейшей из комедий. Невозмож но заслужить никакого предпочтения ни на земле, ни на небе, достигнув совершенства в образе мелкого и милого овцеобразия;

при этом ты в лучшем случае останешься мел кой, милой и абсурдной овцой с рожками — если, конечно, не лопнешь от непомерного тщеславия и не оскандалишь ся своими замашками верховного судии.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей Невероятная яркость красок, которыми расцвечены здесь все эти малые добродетели,— словно отблеск боже ственных качеств. Природная цель и полезность всякой добродетели замал чиваются начисто;

добродетель имеет ценность только при менительно к божественной заповеди, к божественному образ цу, только применительно к потусторонним и духовным благам. (Великолепно: как будто и впрямь речь идет о «спа сении души»;

хотя это было всего лишь средство «выстоять» — с как можно более красивыми чувствами.) 204. Закон, этот основательно и реалистически сформули рованный свод определенных условий сохранения общи ны, запрещает некоторые действия в определенном направ лении, а именно, в той мере, в какой они обращены про тив этой общины;

община не запрещает образ мыслей, из которого подобные действия проистекают,— ибо те же са мые действия, обращенные в ином направлении, ей необхо димы, а именно — против врагов данного людского сообще ства. Но тут на сцену выходит моральный идеалист и заяв ляет: «Бог зрит прямо в сердце: действие само еще ничего не значит;

надо вытравить враждебные мысли, из которых оно проистекает…» В нормальных условиях над этим бы только посмеялись;

и лишь в исключительных случаях, ког да община живет абсолютно вне всякого понуждения вести войны за свое существование, к таким вещам могут хоть как то прислушаться. И дают ход умонастроению, полезность которого невозможно предугадать. Так было, например, при появлении Будды, внутри ис ключительно мирного и к тому же духовно утомленного общества. Примерно то же самое имело место и с первой христи анской (она же иудейская) общиной, предпосылкой к возник новению которой стал абсолютно аполитичный характер иудейского общества. Христианство могло вырасти только на почве иудаизма, то есть внутри народа, который в поли тическом отношении уже ни на что не притязал и вел сво его рода паразитарное существование внутри римского об щественного уклада. Христианство пошло еще на один шаг дальше: можно было «оскопить» себя еще сильней, благо об стоятельства позволяли.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Говорить «любите врагов ваших» можно, лишь изгоняя из морали природу, ибо после этого природное «люби ближне го твоего, ненавидь врага твоего» в законе (и инстинкте) теряет всякий смысл;

значит, тогда и любовь к ближнему нуж но обосновать по новому (как своего рода любовь к богу). То есть повсюду подсовывается бог и изымается «полезность»: повсюду отрицается действительный исток всякой морали, а уважение к природе, суть которого именно в признании при родного характера морали, изничтожается под корень. Откуда же берется соблазн подобного оскопленного иде ала человечества? Почему он не претит нашему вкусу, как претит ему, допустим, представление о кастрате?.. Как раз в этом сравнении и кроется разгадка: голос кастрата нам ведь тоже не претит — невзирая на то ужасное увечье, кото рым этот голос обусловлен: ибо голос стал пленительней, слаще… За счет того, что у добродетели вырезали все «муж ские члены», ее голос приобрел женственное звучание, которого в нем раньше не было. С другой стороны, стоит подумать о той ужасной суро вости, опасности и неисповедимости, которую привносит в жизнь наличие мужских добродетелей,— о жизни, какую еще в наши дни ведет корсиканец или араб язычник (и ко торая до мелочей схожа с жизнью корсиканца: даже песни эти могли бы сочинить корсиканцы),— и сразу понимаешь, до какой степени как раз самый грубый представитель че ловеческого рода может быть потрясен и захвачен вожде ленным звучанием этого «добра» и этой «чистоты»… Пас тушеский напев… идиллия… «добрый человек»: все эти об разы сильнее всего действуют на воображение в те време на, [когда по улицам разгуливает трагедия]. * Но тем самым мы раскусили, до какой степени и сам «идеалист» (идеал кастрат) происходит из совершенно оп ределенной действительности и отнюдь не является просто наивным фантастом… Ибо он то как раз приходит к позна нию того, что для нужной ему реальности столь грубое пред писание запрета на определенные действия не имеет ника кого смысла (потому что инстинкт именно к таким действи ям в нем ослаблен длительным отсутствием упражнений, отсутствием понуждения к упражнению). И тогда этот кас nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей тратист формулирует сумму новых условий существования и самосохранения для людей совершенно определенного вида: в этом он реалист. Средства для его самостатуирова ния те же самые, что и для более древних легислатур: апел ляция ко всем и всяческим авторитетам, к «богу», исполь зование понятия «вины и наказания»,— то есть он пускает в ход весь инструментарий старого идеала, только в новом истолковании,— вину, например, представляет делом более сокровенным, внутренним (допустим, в виде угрызений совести). На практике подобная разновидность человека погиба ет, как только перестают наличествовать исключительные условия его существования — своего рода Таити, островное счастье, каким и была жизнь малоприметных евреев в про винции. Их единственный природный противник — это поч ва, из которой они произросли: против нее им приходится бороться, ради этой борьбы им приходится снова взращи вать в себе аффекты нападения и обороны;

их противники — приверженцы старого идеала (эта разновидность вражды великолепно представлена отношением Павла к иудейству, Лютера — к священническому аскетическому идеалу). Самую мягкую форму этого соперничества, безусловно, явили пер вые буддисты: пожалуй, ни на что не тратилось больше тру да, чем на их стремление обескровить и ослабить враждеб ные чувства. Борьба против чувства вражды, похоже, стано вится чуть ли не первейшей задачей буддиста: лишь побо ров это чувство, можно обрести мир в душе. Вызволиться — но без мстительной злобы: это, впрочем, предполагает уди вительно размягченную и подслащенную разновидность че ловечности — святость… * Хитрость морального кастратизма.— Как вести войну против мужских аффектов и оценок? Средств физическо го воздействия в распоряжении нет, значит, можно вести только войну хитростью, колдовством, ложью,— короче, вой ну «умственную». Рецепт первый: присвоить добродетель всецело и толь ко своему идеалу;

старый идеал отрицать, низводя его до противоположности всему идеальному. Здесь не обойтись без искусства клеветы.

nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: Рецепт второй: постулировать свой тип мерилом вооб ще всего;

проецировать его на вещи, на тень вещей и их судьбу, на подоплеку судьбы — сделать его богом. Рецепт третий: представить противников своего иде ала противниками бога, измыслить себе право на великий пафос, на власть, на проклятье и благословение. Рецепт четвертый: все невзгоды, всю жуть, весь ужас и роковую бедственность существования выводить из не согласия, сопротивления своему идеалу;

всякая беда ниспо сылается как наказание — даже и на приверженцев (за ис ключением тех случаев, когда это испытание и т.д.). Рецепт пятый: зайти настолько далеко, что даже саму природу разбожествить как противоположность собствен ному идеалу — рассматривать столь длительное пребывание в природном мире как великое испытание терпения, как своего рода мученичество;

упражняться в ddain1 ужимок и манер в отношении ко всем «естественным вещам». Рецепт шестой: победа противоприроды, идеального кастратизма, победа мира чистоты, добра, безгреховности, блаженства проецируется в будущее как конец, финал, ве ликая надежда, как «приход царства божьего». — Надеюсь, над головокружительным взлетом одного мелкого человеческого подвида на высоту абсолютного ме рила всех вещей мы пока что еще можем посмеяться?..

205. Мне безусловно не нравится ни в этом Иисусе из На зарета, ни, скажем, в его апостоле Павле то, что они с таким упорством вбивали в головы маленьким людям, будто их скром ные добродетели и вправду чего то стоят. За это дорого при шлось расплачиваться — ибо в итоге куда более ценные ка чества добродетели и человека эти мелкие людишки осла вили, они натравили друг на друга достоинство благородной души и угрызения ее совести, они сбили с верного курса все смелые, широкие, удалые, эксцессивные склонности сильной ду ши, ввели их в заблуждение вплоть до саморазрушения. 206. В «Новом Завете», в особенности в Евангелиях, я слы шу речения отнюдь не божественного: скорее, напротив, здесь в косвенной форме звучит самая низменная, самой ярост пренебрежительность (фр.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей ная клевета и жажда изничтожения,— то есть одна из самых подлых форм ненависти. — Отсутствует всякое знание свойств высшей натуры.— Беззастенчивое злоупотребление запанибратством во всех видах;

весь запас пословиц использован и нагло присвоен;

так ли уж было нужно, чтобы Бог приходил, дабы сказать тому мытарю и т. д. Нет ничего более расхожего, чем эта борьба с фарисеями при помощи абсурдных и непрактичных моральных мнимостей — на подобные tour de force1 народ всегда был падок. Упрек в «лицемерии»! Из этих то уст! Нет ничего более расхожего, чем подобное обращение с про тивником,— это коварнейший признак либо благородства, либо как раз его отсутствия.

207. Исконное христианство — это ликвидация государства: христианство возбраняет присягу, военную службу, суды, самооборону и оборону какой бы то ни было целокупности, различия между соплеменниками и чужеземцами;

запреща ет и иерархию сословий. Пример Христа: он не противится тем, кто причиняет ему зло;

он не защищается;

больше того — «подставьте левую щеку». (На вопрос «Ты ли Христос?» он отвечает: «Отныне узрите [Сына Человеческого, сидящего одесную силы и гря дущего на облаках небесных]»). Он запрещает ученикам своим оборонять его;

он специально подчеркивает, что мог бы получить помощь, но не хочет. Христианство — это также и ликвидация общества: оно отдает предпочтение всему, что обществом отторгнуто, оно взрастает из среды изгоев и преступников, отверженных и прокаженных всех мастей, «грешников», «мытарей» и проституток, из самого темного люда («рыбаки»);

оно злоб но чурается богатых, ученых, благородных, добродетель ных, «корректных»… 208. Война против знатных и власть имущих, как она ве дется в «Новом Завете», подобна той, какую ведет Рейне ке Лис, и ведется теми же средствами — только неизменно со священнической елейностью и с решительным нежела нием признавать собственную хитрость.

«геройства» (фр.) nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: 209. Евангелие: весть, что всем низшим и бедным открыт доступ к счастью,— что ничего и делать не надо, кроме как из бавиться от учреждений, традиций, опеки высших сословий: в этом смысле приход христианства есть не что иное, как при ход типичного социалистического учения. Собственность, чест ный промысел, отчизна, сословия и ранг, суды, полиция, го сударство, церковь, образование, искусство, военное дело — все это суть многочисленные препоны счастью, средостения, дьявольские козни, коим Евангелие сулит суровый суд — и все это точно так же типично и для социалистического учения. В подоплеке тут возмущение, взрыв накопившегося недовольства против «господ», радостное предвкушение того, сколько счастья может крыться уже в одном только восчувствовании своей свободы после столь долгого гнета… В большинстве случаев — символ того, что с нижними слоями общества обходились слишком человечно, что они уже ощутили на кончике языка запретный для них вкус сча стья… Не голод вызывает революции, а тот аппетит, что приходит к народу во время еды… 210. Стоит хотя бы раз прочесть «Новый Завет» как книгу совратительную: добродетель здесь попросту конфискуется, в инстинктивной надежде на то, что с нею вместе можно взять в полон и общественное мнение,— причем самая скром ная добродетель, которая признает только идеальную стад ность и более ничего (кроме, разумеется, пастуха): мелкая, елейная, доброжелательная, услужливая, томно восторжен ная добродетель, не имеющая никаких притязаний вовне,— намеренно от «мира» отмежевывающаяся. Это самое вздорное и темное заблуждение — полагать, будто судьбы человечества вершатся так, что община находится по одну сторону и воплощает в себе все праведное, а мир по другую и воплощает все неверное, порочное и вечно про клятое. Самая вздорная и темная ненависть против всего, что есть власть — но ни в коем случае к ней не прикасаясь! Сво его рода внутреннее высвобождение, которое, однако, внешне все оставляет по старому. (Услужливость и рабство;

из всего уметь сделать средство служения богу и добродетели).

211. Христианство возможно как проявление наиболее приватной формы существования;

оно предполагает тес nietzsche.pmd Black 22.12.2004, 0: критика прежних высших ценностей ный круг укромного и совершенно аполитичного общества;

в идеале это тайное религиозное собрание. Напротив, «хри стианское государство», «христианская политика» — это на глое бесстыдство, ложь, нечто вроде христианского глав нокомандования, когда «царя небесного воинства» почита ют как начальника генерального штаба. Да и папство тоже никогда не было в состоянии проводить христианскую по литику… а когда политикой занимаются реформаторы, как Лютер, то надо знать: они такие же приверженцы Макиа велли, как любой тиран или аморальный человек.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.