WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||

«В дейст вит ельност и все вы гляд и т иначе, чем на сам ом деле. ...»

-- [ Страница 9 ] --

Через несколько дней позвонил Алексей Герман. (А я после разговора с Меттером долго думал о Лопатине, еще раз прочел Симонова и пришел к выводу — роль не для меня!) — Ну какой я Лопатин! — решительно начал я отказывать­ ся. — И стар, и по темпераменту другой. Да и вообще мне хочется сняться в комедийном фильме. Лопатин — не моя роль. Сниматься не буду! Алексей Юрьевич Герман сделал вид, будто не расслышал моих слов, сообщил, что вечером выезжает в Москву и хотел бы со мной встретиться — посидеть просто так час-другой. Об этой же встрече просил и Метгер, и я решил для себя, как бы разговор ни повернулся, все равно от роли откажусь. Но пого­ ворить с интересным человеком, о котором мне рассказывали Ролан Быков и другие актеры, было любопытно. В день при­ езда Германа у нас в цирке шел генеральный прогон новой программы. К сожалению, я не успел встретить ленинградско­ го гостя, но знал, что он вместе с женой Светланой пришел на прогон. Уже позже, где-то в середине съемок фильма, жена Герма­ на, которая работала на картине ассистентом режиссера, рас­ сказала мне, что, когда они пришли, заняли места в зале и увидели меня в одной из первых реприз выманивающего игрой на дудочке из-под дивана тараканов, она толкнула мужа в бок и тихо заметила: — И это твой Лопатин? После прогона мы с Германом поехали ко мне домой. Пили чай и говорили о будущем фильме. Говорил в основном Герман. Страстно, взволнованно, убежденно, эмоционально. Его черные, большие, умные и немного грустные глаза в тот вечер меня подкупили. Алексей Герман рассказывал, что и сам Константин Симонов одобряет мою кандидатуру на роль Лопатина. Как это произошло, до сих пор не пойму, но к половине второго ночи мое сопротивление было сломлено. Усталый, чуть раздраженный, мечтая только об одном — как бы скорее лечь спать, я согласился приехать в Ленинград на кинопробы. В конце концов, думал я, если кинопробы не получатся, то я это переживу спокойно, но зато повстречаюсь с фронтовыми друзьями. Как человек, который считает себя обязательным, я в пути готовился к кинопробе. Конечно, образ интересный, — писатель, военный корреспондент, умный и мужественный человек, имеет боевые награды, русский интеллигент по духу... Получится ли такой человек у меня? Вот Лопатин идет по городу, вот едет в поезде с летчиком, в основном слушает, потом смотрит в окно... Приезжает в Ташкент, встречается с женщиной. Вроде бы и любит ее и не любит... Говорит со сво­ ей бывшей женой и просит, чтобы не было истерик. Все рас­ плывчато, вроде бы и играть нечего. Выступает на митинге, произносит речь, какую-то спокойную, ровную. Вроде бы ни­ каких событий, переживаний. В режиссерском сценарии мно­ го крупных планов: лицо, лоб, нос, — но ведь эти планы дол­ жны что-то выражать... Как это играть? На «Ленфильм» приехал к девяти утра. А возвращался с кинопробы в час ночи. Опаздывал на поезд и не успел снять грим. Наивный человек, я думал повидаться с фронтовыми друзьями! Какие там друзья... Разве я представлял себе, с ка­ ким режиссером встречусь? Герман поразил меня своей дотош­ ностью. Такого въедливого режиссера ни до ни после я больше не встречал. Методично, спокойно (хотя бывали случаи, что он выходил из себя), как глыба, он стоял в кинопавильоне и требовал от всех, чтобы его указания выполнялись до мельчай­ ших подробностей. Только подборка костюма заняла полдня. Он осматривал каждую складку, воротничок, сапоги, ремень, брюки... Ну, казалось бы, костюм Лопатина, — военная фор­ ма. Взять военную форму моего размера, и все! Нет! Он заста­ вил меня примерить более десяти гимнастерок, около двадцати шинелей. Одна коротка, другая чуть широка, третья — не тот воротник, и так до бесконечности. В костюмерной лежали на­ валом шинели с петлицами, фуражки, шапки-ушанки, веще­ вые мешки, на столе — груда очков. Долго подбирали очки. Я остановился на очках в металлической оправе, надел их, подошел к зеркалу и вдруг, пожалуй, впервые в жизни, отме­ тил, я это увидел, почувствовал, свое сходство с отцом. Точ­ но такие же очки в войну носил отец. Перед самой съемкой мне надели на руку большие часы. Первого московского часового завода. Именно такие часы но­ сили в годы войны. Вымотался я в тот день страшно... Еле добрался до поезда. В машине клонило ко сну. Думал — лягу и сразу засну, а не вышло. Не хотел, а думал о Лопатине, прокручивал в голове разговоры с Алексеем Германом. И потом ведь это моя первая роль на «Ленфильме»... Сняться хотелось. Это всегда так. Вна­ чале отказываешься, не веришь в свои силы, но, вживаясь в роль, уже хочешь, мечтаешь ее делать. Через несколько дней мне сообщили, что пробы получились неплохими. Но режиссеру нужно снять какой-нибудь эпизод на натуре. В картине предполагалось много натурных съемок, и, насколько я понимаю, Герману хотелось посмотреть меня в других условиях. Снова в выходной день цирка еду в Ленинград. Появилась даже некоторая уверенность, что смогу сыграть этого челове­ ка — Лопатина. Но сомнения продолжали одолевать. Ведь действительно у меня таких ролей не было. Мне уже за пятьде­ сят. Наверное, пора искать другое амплуа, другие характеры, чем играл прежде. К тому же смущали некоторые сцены. До сих пор я ни разу не играл в кино влюбленного человека. Как объясняться в любви, как это сыграть — зарождение чувства, увлечение, грусть... Съемки на натуре заняли два дня. Со студии мне прислали снимки — я в гриме и костюме. Фотографии понравились всем в нашей семье. Жена сказала: — Я бы очень хотела, чтобы тебя утвердили на эту роль. А потом все затихло. Мне никто не звонил со студии. Я интересоваться стеснялся. Только через полтора месяца мне позвонил Алексей Герман и радостно сообщил: — Были разные мнения. Некоторые не одобряют моего вы­ бора. На художественном совете спорили. Но большинство было «за». Завтра мы привозим в Москву показывать пробы Константину Симонову. Посмотрите их вместе с ним. Кста­ ти, он хотел бы с вами познакомиться и поговорить. В маленьком просмотровом зале на студии документальных фильмов я встретился с Симоновым — он заканчивал тогда работу над фильмом «Шел солдат». Высокий, прямой, короткая стрижка седых волос, неиз­ менная трубка во рту, Симонов улыбнулся мне и спросил: — Ну как, сыграем Лопатина? — Постараюсь, — скорее про себя, чем вслух, произнес я. Начался просмотр. И вдруг я почувствовал страшное вол­ нение, даже руки вспотели. Думаю, что так подействовало присутствие Симонова. Ведь он писал о себе, а на экране я, будет ли убедительно? Пожалуй, первый раз в жизни меня очень интересовало, каким я получился на экране. Признаюсь, хотелось быть стат­ ным, красивым, молодым. Тут же вспоминались слова Алек­ сея Германа, который во время кинопроб прикрикивал: «Дер­ житесь прямее. Не опускайте голову, а то у вас видны морщи­ ны. Не горбитесь!» В конце просмотра показывали пробы актрис на главную женскую роль. Больше всех мне понравилась Людмила Гурчен­ ко. Некрасивая на экране, нервная, странная, привлекающая и удивляющая одновременно. В ней чувствовался характер — да, такую Лопатин может полюбить. Она не походила на ту Гурченко, которую я помнил со времен «Карнавальной ночи» и фильма «Девушка с гитарой», где я впервые снялся в кино. (Она тогда уже знаменитая «звезда экрана», а я начинающий эпизодник.) После просмотра возникла пауза. Я беспокоился, понрави­ лась ли Гурченко. Именно этот просмотр решал, кто будет иг­ рать Нину. Последнее слово оставалось за Симоновым. — Ну, кто из женщин вам больше по душе? — спросил меня как-то очень заинтересованно Константин Михайлович, будто от меня что-то зависело. — Гурченко, — ответил я не задумываясь. — Я тоже такого мнения. Она интересна. У нее выйдет, — сказал Константин Михайлович. Симонов предложил вечером после моей работы в цирке за­ ехать к нему домой, поговорить более подробно. После представления мы с Таней поехали к Константину Михайловичу. Долго сидели в его уютном кабинете в доме не­ далеко от станции метро «Аэропорт» и говорили о будущем фильме. — Тот ли я Лопатин? — задал впрямую вопрос Константи­ ну Михайловичу. — А что вас волнует? — спросил Симонов, раскуривая трубку. — Да возраст меня смущает. Не очень ли я старый? И по­ том какой-то немужественный получаюсь. — Пусть вас это не тревожит, — успокаивал меня Констан­ тин Михайлович. — Мне лично кажется, что вы правильно подошли к роли. Ваш возраст соответствует возрасту Лопати­ на. Понимаете, ведь все, что произошло с Лопатиным, про­ изошло и со мной, когда я приезжал в Ташкент в командиров­ ку. Мне тогда было около тридцати лет. Но Лопатина в пове­ сти делать молодым я не могу. Дело в том, что отношение Ло­ патина к окружающим людям, событиям, его мнение, ощу­ щение — это ведь точка зрения сегодняшнего человека. Я в свои тридцать лет по-другому воспринимал события. Так и должны воспринимать Лопатина читающие повесть и будущие зрители. Симонов долго рассказывал мне о Лопатине. Говорил чет­ кими фразами, вспоминал подробности быта в Ташкенте, лю­ дей, окружающих Лопатина, и чем больше он говорил, тем больше мне нравился Лопатин, и я понимал, что этот человек мне близок, интересен, его взгляды совпадают с моими. Уез­ жал я от Симонова успокоенный. Единственное, что волнова­ ло, — отпустят ли в цирке на съемки. Чтобы сняться, нужен отпуск минимум на полгода. — А вы не волнуйтесь, — сказал мне Симонов. — Если нужно, я поговорю с начальством. И верно. Когда возникли сложности с отпуском, он при­ ехал к начальнику нашего главка и так убедительно сказал о важности создания фильма на военную тему, так авторитетно выглядел, что начальник тут же подписал мое заявление. В середине января я вылетел в Ташкент, чтобы принять участие в натурных съемках. В первый же день меня коротко постригли, и режиссер попросил, чтобы я носил шинель и гимнастерку все время. — Вы, Юрий Владимирович, костюм свой почаще носите. Привыкнуть надо, пообноситься костюм должен, да и вам лег­ че на съемке будет. Съемки начались со сцены в вагоне поезда, в котором Ло­ патин едет в Ташкент. Там происходит его разговор с летчи­ ком, первая встреча с Ниной. По метражу это занимает минут 12—13 в фильме, а снимали мы более месяца. Стояла зима, дул сильный ветер. Алексей Герман решил снимать в настоя­ щем поезде. Отыскали спальный вагон военного времени, прицепили его к поезду, в котором мы жили, и в ста километ­ рах от Ташкента начались съемки. Когда мы говорили, изо рта шел пар. «Ну что за блажь! — думал я о режиссере. — Зачем снимать эти сцены в вагоне, в холоде, в страшной тесноте? Когда стоит камера, нельзя пройти по коридору. Негде поставить освети­ тельные приборы. Нормальные режиссеры снимают подобные сцены в павильоне. Есть специальные разборные вагоны. Там можно хорошо осветить лицо, писать звук синхронно, никакие шумы не мешают. А здесь шум, лязг, поезд качает». Иногда, так как наш эшелон шел вне графика, его останавливали по­ среди степи, и мы по нескольку часов ожидали разрешения двигаться дальше. День и ночь нас таскали на отрезке дороги между Ташкентом и Джамбулом. Спустя год я понял, что обижался на Алексея Германа зря. Увидев на экране эпизоды в поезде, с естественными тенями, бликами, с настоящим паром изо рта, с подлинным качанием вагона, я понял, что именно эта атмосфера помогла и нам, актерам, играть достоверно и правдиво. Режиссер долго настаивал на том, чтобы фильм снимали на черно-белой пленке. — Юрий Владимирович, — объяснял он мне, — ведь если мы будем снимать на цветной пленке, то от красок на экран фальшь полезет. А я хочу, чтобы было все как в жизни, все подлинно. Пусть наш фильм напоминает хроникальный, он от этого только выиграет. И в этом отношении Герман также оказался прав. Бывали случаи, когда на него сердились буквально все, а он как ни в чем не бывало приходил на съемку и снимал. Ни о чем, кроме фильма, с ним говорить было нельзя. Он не читал книг, не смотрел телевизор, наспех обедал, ходил в джинсовых брюках, черном свитере, иногда появлялся небри­ тый, смотрел на всех своими черными умными и добрыми гла­ зами (доброта была только в глазах) и упорно требовал выпол­ нения его решений. Спал он мало. Позже всех ложился и раньше всех вставал. Актеров доводил до отчаяния. — Юрий Владимирович, — говорила мне с посиневшими от холода губами Гурченко, пока мы сидели и ожидали уста­ новки очередного кадра, — ну что Герман от меня хочет? Я де­ лаю все правильно. А он психует, нервничает и всем недово­ лен. Я не могу так сниматься. В тридцати картинах снялась, но такого еще не было. Хоть вы скажите что-нибудь ему. А я пытался обратить все в шутку. Не хотелось мне ссорить­ ся с Алексеем Германом, хотя внутренне я поддерживал Гур­ ченко и считал, что так долго продолжаться не может. Но так продолжалось. Продолжалось до последнего съемочного дня. Хотя несколько раз я говорил с ним и однажды даже на повы­ шенных тонах. Помню, после шести-семи дублей я возвращался в теплое купе. Гурченко смотрела на меня с жалостью и говорила:

— Боже мой, какой вы несчастный! Ну что же вы молчите? Вы что, постоять за себя не можете? А я постоять за себя могу, но для этого мне необходима убежденность, а тут я все время сомневался, вдруг Герман прав. И он оказался правым. Правда, от съемок я не испыты­ вал никакого удовольствия и радости. Возвращался после каж­ дой съемки опустошенным и не очень-то представлял, что по­ лучится на экране. В первые же недели я сильно похудел, и мне ушили гимнастерку и шинель. Алексей Герман накануне съемок крупных планов говорил мне: — Юрий Владимирович, поменьше ешьте, у вас крупный план. В столовой со мной всегда садилась жена Германа и следи­ ла, чтобы я много не ел, а мне есть хотелось. Особое внимание Алексей Герман уделял так называемому второму плану. Прохожие на улицах, участники митинга, массовка на перроне, танцующие девочки во дворе дома, пас­ сажиры в вагоне поезда — это все второй план. Герои фильма на первом плане, а на втором плане идет своя жизнь. И Гер­ ман работал с каждым участником массовки. К великому на­ шему неудовольствию и обиде, он лучшие дубли переснимал только потому, что кто-то из массовки на третьем-четвертом плане не так себя вел, не так шел. Очень хорошо, что в фильме звучит голос самого Констан­ тина Симонова, читающего текст за автора. Константин Ми­ хайлович принимал большое участие в этой картине. Он же посоветовал Алексею Герману из двух снятых финалов выбрать более оптимистический, оставлявший зрителю надежду. Первый вариант кончался смертью молодого лейтенанта, едва прикоснувшегося к войне, и все выглядело безысходно. А второй вариант финала светлее: только что окончился об­ стрел, лейтенант уцелел, это был первый обстрел в его жизни. Лейтенант в эйфории, и мы с ним идем по полю и говорим о каком-то американском журнале, и, мол, так хорошо все кон­ чилось, все живы. Оба финала снимались долго, трудно. Требовался дождь, нас поливали из дождевальных машин (когда снимают настоя­ щий дождь, то на экране он не выглядит настоящим), мы все безумно уставали. Алексей Герман выматывал из нас, как говорится, душу.

Он требовал, требовал и требовал. А я безропотно подчинялся и подчинялся. И признаюсь: часто себя ругал — зачем согла­ сился сниматься. К концу съемочного периода я почувствовал себя совсем без сил. Работа в цирке казалась отдыхом. Я не представлял, ка­ кой будет картина. Разные были мнения. Одни говорили, что получается, другие утверждали, что «Двадцать дней без вой­ ны» — это «великая картина второго режиссера», и только. (Второй режиссер в кино отвечает за массовку и реквизит.) Картина прошла по экранам как-то незаметно, в маленьких кинотеатрах. Но истинные любители кино, критики фильм за­ метили. Было много рецензий. Было много поздравлений. Был, чего там скрывать, приятный каждому актерскому сердцу успех. И быстро забылись сложности, трудности, обиды. Очень быстро забылись. И вот как нужна искусству дистанция времени. Режиссер Алексей Герман — признанный всеми мастер, автор фильмов «Проверка на дорогах», «Мой друг Иван Лапшин». Его имя часто произносится в ряду действительно ведущих наших кине­ матографистов. Я смотрел однажды «Двадцать дней без войны» по телевидению и подумал: вот успех режиссера, успех нашего кино. Как жаль, что не дожил до этого дня Константин Ми­ хайлович Симонов, сделавший для молодого режиссера Алек­ сея Германа так много своим авторитетом, своей верой в его талант.

СНИМ АЕМ ОБЫ КНОВЕННУЮ Ш ЛЯП С НЕОБЫ КНОВЕННОЙ ГОЛОВЫ Человек в собственной жизни играет лишь неболь­ шой эпизод. Станислав Ежи Леи Около служебного входа в цирк, тускло освещенного круг­ лым фонарем, стоял пожилой человек в пенсне, одетый в чер­ ное, застегнутое наглухо пальто. Из-под каракулевой шапки пирожком виднелись благообразные седые виски. — Простите, — начал он, увидев меня, выходящего из цирка, — не могли бы вы уделить мне немного времени? После трех воскресных спектаклей никакого настроения с кем-либо говорить у меня, конечно, не было. Скорее домой, попить чаю да спать. Незнакомец, словно угадав мои мысли, продолжал мяг­ ким, грудным голосом: — Разговор ведь, Юрий Владимирович, пойдет о вашей судьбе, которая меня искренне волнует и беспокоит. Заинтересованный, я покорился. Мы отошли к забору Центрального рынка, и я выслушал все, что рассказал мне незнакомец. С трудом подбирая слова, сбивчиво и торопливо мужчина сообщил мне, что он военный инженер, сейчас на пенсии, живет один с собакой и очень любит искусство. — Искусство, — продолжал он, — пожалуй, единствен­ ное, чем заполнена моя одинокая жизнь. За вами, Юрий Вла­ димирович, наблюдаю давно. Не пропустил ни одного фильма с вашим участием. Вы стали одним из моих любимых актеров. И представьте себе, для меня было великой неожиданностью узнать, что вы работаете в цирке клоуном. — Да, — подтвердил я. — Цирк — моя постоянная работа. — Вот это-то меня и удивляет. Я сначала не поверил. Но по телевидению было ваше интервью... Я не любитель цирка. Но вас решил посмотреть. И смотрел не один раз. Признаюсь вам откровенно, я потрясен. Я улыбнулся, заранее ожидая комплименты. Мысленно уже подбирал ответные фразы. Привычное «спасибо» или ирони­ ческое «ну, так ли уж...».

— Да, я потрясен! — продолжал мой незнакомец уже с па­ фосом. — Как вы, талантливый, умный, культурный чело­ век, решили связаться с цирком, который вас губит и уничто­ жает? От неожиданности я замер. — Я говорю вам это, — продолжал человек, — любя, ува­ жая и с надеждой вразумить вас. Как вы, сыграв такую психо­ логически глубокую роль в фильме «Когда деревья были боль­ шими», опустились до этого?.. — До чего «до этого»? — наконец спросил я. — Выходить в нелепом костюме, изображать дурака. Вы ведь на арене, простите меня, дурачок. Ну как можно унижать себя? Ведь это абсурд: прикреплять выстрелом своему партнеру бантик, извините... на его зад. А эта глупейшая фраза: «Сни­ маем обыкновенную шляпу с необыкновенной головы». — Но ведь смеются же, — неуверенно сказал я. — Да потому что вы дурак, извините. Смеются над дура­ ком. Разве вы получаете удовольствие от этого? — Получаю, — ответил я уже твердо. — Платят хорошо? — спросил он. — Да как вам сказать... — начал я, словно оправдыва­ ясь, — как везде. — Тогда плюньте на цирк, снимайтесь в кино! Недавно я третий раз смотрел «Ко мне, Мухтар!» по телевизору. Гуман­ ный фильм. Если вам с публикой расставаться жаль, мой со­ вет — идите в театр... на благородные подмостки. Творите вместе с Шекспиром, Островским, с советскими драматурга­ ми. Вы поняли меня? Вы не обиделись? — Я вас понял и не понял, — ответил я. — Но, во всяком случае, не обижаюсь. Признаться, мне стало, конечно, обидно за себя, за цирк, за моих товарищей по работе. Я подумал: «Ну что я буду объяснять человеку сейчас, на улице, под дождем?» — Это не разговор — на улице. У нас с вами разный взгляд на искусство цирка. — Искусство ли? — вставил ехидно мужчина. — Да, искусство, — ответил я. — Искусство, которое вы просто не любите и не понимаете. Попрощался с ним и пошел прочь. Несмотря на мелкий моросящий дождь, решил пройтись немного пешком. Разговор меня взбудоражил. Так откровенно и прямо со мной на эту тему заговорили впервые. Слова этого человека поселили в мою душу сомнение. Мало того, уже сво­ рачивая на Петровский бульвар, я придумал несколько убий­ ственных фраз для отповеди этому цирконенавистнику. Я шел и думал о себе. О судьбе, которая накрепко связала меня с цирком. Думал о редкой профессии клоуна. Прикинув в уме, я подсчитал, что в цирках всей нашей планеты едва ли наберется пятьсот клоунов. Я сел в пустой троллейбус и вдруг представил себе, что пятьсот клоунов можно легко рассадить в десяти троллейбусах. И вообразил: десять троллейбусов, украшенных разноцветны­ ми лампочками, воздушными шарами, флажками, проносятся по бульвару. Клоуны в пестрых костюмах машут руками, сме­ ются, что-то кричат. Из окон домов высовываются заспанные дети. — Клоуны поехали! — кричат они. — Кло-у-ны поехали! Наверное, у них всемирный съезд. А может быть, в троллейбусах вовсе не шумно, а тихо. Едут троллейбусы медленно, и клоунам не до веселья. Они, как и я, возвращаются с работы усталые и молчат. — Весело ли вам бывает, когда вы выступаете в цирке? — спросила меня девочка-первоклассница, когда я выступал в одной из школ. Я не сразу ответил ей. Если сказать «невесело», то она не поверит. Помню, тогда я задал контрвопрос: — А тебе весело в цирке? — Ага. — Ну, так вот, когда я вижу, что тебе весело, мне тоже становится весело. Я радуюсь. Поэтому выходит, что мы с тобой веселимся вместе. — А если у вас болит нога? — поинтересовалась девочка. Тут отвечать легче — я же клоун, а потому спросил ее: — Какая нога — правая или левая? — Левая, — подумав, ответила девочка. — Тогда у меня веселится одна правая нога, — сказал я под смех ребят. Моя профессия — смешить людей, вызывать смех во что бы то ни стало. Когда мой сын, в то время еще малыш, тяжело заболел и врачи опасались за его жизнь, я выступал в Ленин­ граде по три раза в день (шли школьные каникулы). Все время я думал только о сыне. По нескольку раз в день звонил домой и спрашивал о здоровье мальчика. Но все эти дни я твердо знал, что в одиннадцать тридцать утра начинается первое пред­ ставление и на нем будет около двух тысяч детей, пришедших посмеяться над клоунами. И я работал. Помогали опыт, актерская техника, веселый настрой зала, отвлекающий меня от мрачных мыслей. Почему люди идут в клоуны? Есть ли что-нибудь общее, объединяющее этих людей? — Никулин, перестань клоунничать! — говорила мне учи­ тельница немецкого языка. — Он у вас, Лидия Ивановна, ведет себя в школе как клоун, — часто выговаривала моей маме классный руководи­ тель. А может быть, верно? С детства у меня возникло желание смешить людей и получать от этого удовольствие, хотя некото­ рые шутки и выходили мне боком. Когда я впервые попал в цирк, больше всего меня пленили клоуны. Притягательность цирковой атмосферы я ощутил, когда впервые пошел с отцом за кулисы, в пахнущие навозом ко­ нюшни, и сам кормил лошадей. Наверное, тысяча детей под­ носили на ладошке ломтики моркови, купленной за пятачок (в цирке тогда продавали морковь зрителям), к теплым лошади­ ным губам и так же, как и я, испытывали восторг. Я это по­ мню до сих пор. Как помню и мое разочарование, когда впер­ вые увидел за кулисами клоуна. Отец тогда уже писал для цирка. И как «свой», повел меня в антракте за таинственный красный занавес, отделяющий фойе от кулис. Чтобы купить лимонад, мы зашли в закулисный буфет. И вдруг за маленьким столиком я впервые близко увидел жи­ вого клоуна. В рыжем парике, с большим красным носом, он сидел, склонившись над столом, и пил чай с баранками. Я ожидал, что сейчас произойдет что-то необычное, очень смешное. Может быть, он подбросит баранку и поймает ее ртом, может, еще что-нибудь сделает удивительное. А клоун деловито пил свой чай, и ничего не происходило. Я подошел к нему поближе, чтобы лучше увидеть и не прозевать, если что-нибудь все-таки будет происходить. И начал заранее сме­ яться. Клоун, посмотрев на меня строго, сказал: — Чего смеешься? Иди, иди отюда. Смущенный, я отошел.

— Папа, он меня про­ гнал, — пожаловался. — И правильно сделал, — сказал отец. — Он же устал. Ему надо поесть. Он сейчас не клоун, не артист. Никак не укладывалось у меня тогда в голове, что это клоун и в то же время не кло­ ун. Я был уверен, что клоун всегда должен быть смешным. Теперь, проработав более четверти века в цирке, я нема­ ло знаю о клоунах. И мне по­ нятно возбуждение детей и взрослых, которые, подходя ко мне за кулисами или здороваясь издали, заранее начинают смеяться. Помня свое разочарование в детстве, я стараюсь поддержи­ вать репутацию клоунов и не остаюсь в долгу. Подмигнув или пощекотав живот какому-нибудь малышу, я продолжаю быть клоуном: пусть дети думают, что я всегда смешной. «Весело ли вам бывает, когда вы выступаете в цирке?» Снова и снова я вспоминаю этот вопрос по пути домой. Действительно, а что я испытываю во время спектакля? Пожалуй, больше всего — волнение, озабоченность, удовлетворение, если чувствую, что точно сработал трюк, и ощущаю, как хорошо принимают се­ годня репризу. Это я испытываю, но не веселье. Иногда раду­ ешься после представления предстоящему отдыху. В цирке на­ грузка доходит до сорока представлений в месяц, а в дни школьных каникул и до шестидесяти. В такие дни не до твор­ чества, не до взлетов актерского мастерства. Напряженная работа, работа на износ, и каждый вечер мы считаем, сколько осталось дней до конца каникул. Ты чувствуешь себя заведен­ ной машиной. До веселья ли тут? «А вам не надоедает делать каждый вечер одно и то же?» Этот вопрос тоже вертелся в голо­ ве, пока я шел домой. Да, это тяжело. Иногда даже возникает непреодолимое (и все-таки я его преодолеваю) желание не идти на работу. Как хорошо, например, пойти в кино или просто почитать, а тут надо в тысячный раз выходить на ма­ неж, бросать под купол бумеранг и произносить во время фо­ куса с яблоком ту самую фразу, которая так не понравилась человеку, моему «доброжелателю»: «Снимаем обыкновенную шляпу с необыкновенной головы». Любопытно, нежелание работать проходит, как только ока­ жешься в своей гардеробной и окунешься в привычный ритм цирковой жизни. Гримируешься, одеваешься, готовишь рек­ визит, а тобой уже овладевает знакомое волнение. Я бы срав­ нил это с чувством, которое испытывает спортсмен перед прыжком в воду. Смотрю в щелочку у занавеса на зрительный зал, и чуть бы­ стрее начинает биться сердце. И я уже мысленно там, с пуб­ ликой, которая ждет. А если к тому же публика сегодня благо­ желательная и тепло встречает твое первое появление, то забы­ ваешь обо всем на свете. И забываешь, как ты раньше показы­ вал эти репризы, интермедии, сценки. Делаешь их так, слов­ но никогда не делал раньше, словно выступаешь в первый раз. И, конечно, работаешь с полной отдачей. Я люблю свою профессию. У меня никогда не возникало сомнения: искусство ли цирк или не искусство? Публика любит посмеяться. Я твердо верю в то, что смех укрепляет здоровье и продлевает жизнь. Минута смеха — на день больше живет человек. В среднем наши коверные нахо­ дятся на манеже тридцать минут за вечер. Так, посмеявшись на одном спектакле, люди продлевают свою жизнь на месяц. Не случайно древняя восточная пословица гласит: «Один кло­ ун, приезжающий в город, дает людям больше здоровья, чем сто ишаков, нагруженных лекарствами». И мне кажется, что зрители это инстинктивно чувствуют. У английского писателя-фантаста Эрика Френка Рассела есть рассказ «Немного смазки». Два раза посылали люди Земли в далекую галактику космические корабли. Без малого четыре года должны были они пролететь, чтобы вернуться на Землю. И оба корабля не вернулись. Люди не выдерживали психиче­ ской нагрузки. Не выдерживали длительного шума двигателей, одиночества. Начинались ссоры, кончавшиеся убийством или депрессиями. После гибели второго корабля был послан тре­ тий, который, выполнив задание, летит к Земле. Перед са­ мым приземлением командир корабля подводит итоги полета и мысленно оценивает людей, с которыми летел. В полет были придирчиво отобраны лучшие из лучших ученых, но один из отобранных оказался недотепой. Этот чудак потешал команду своими шутовскими выходками. Как могли взять на борт ко­ рабля такого человека, да еще в качестве психолога-ученого? Он ухитрился за четыре года семь раз отметить свой день рожде­ ния. Это были вечера, когда он устраивал космонавтам целые представления. Играл на нескольких музыкальных инструмен­ тах, изображал комические пантомимы, от которых все лежа­ ли со смеху. И только когда космический корабль приземлился, коман­ дир узнал, что в качестве ученого-психолога в полет послали известного циркового клоуна. Просто во время полета никто из экипажа его не узнал, ибо раньше его видели только в цир­ ке, где он выступал в гриме. Клоуна послали для того, чтобы он был как бы «смазкой» напряженным до предела и почти обезумевшим в полете людям. И только благодаря этой смазке экипаж выдержал трудности полета, перенес все невзгоды и благополучно вернулся на Землю. Рассказ кончается тем, что командир корабля смотрел не­ видящим взглядом в небо и на обелиски космических кораб­ лей. А внутренним взором он увидел как бы весь мир, видел его как гигантскую сцену, на которой каждый мужчина, жен­ щина и ребенок играют прекрасную для всех роль. И, доведя до абсурда ненависть, себялюбие и рознь, над актерами ца­ рит, связывая их узами смеха, клоун. — Я — клоун. Я получаю радость, когда слышу, как смеется зал. Я полу­ чаю радость, когда вижу улыбки детей и взрослых. Я получаю радость, когда после наших реприз раздаются аплодисменты. Обо всем этом я думаю, пока иду домой. Двенадцать лет прошло со дня выхода первого издания этой книги. Все это время для меня было наполнено радостными и грустными событиями. Умерла мама, я провожал в последний путь своего учителя Карандаша. Долго болел мой партнер Ми­ хаил Шуйдин. Врачи пытались его спасти, но не удалось. Не­ редко Миша снится мне. Сейчас на манеже работают его дети — Вячеслав и Андрей. Они показывают те же репризы, с которыми выступали мы с Шуйдиным. Однажды я видел их в Рязани и все ловил себя на ощущении, что смотрю не чужую работу... Больше я не выхожу на арену. Еще мог бы поработать, но, как сказал Леонид Утесов, лучше уйти со сцены на три года раньше, чем на один день позже. Я постоянно живу в Моск­ ве, как часто мы об этом раньше мечтали, — пожить побольше дома среди близких, друзей. Уйдя с манежа, я занимался режиссерской работой, а по­ том стал директором своего любимого цирка на Цветном буль­ варе. Я — директор цирка. Сказать по правде, не ощущаю себя директором. Невольно вспоминаю многих директоров, с кото­ рыми приходилось иметь дело, пока работал на манеже. Нико­ лай Семенович Байкалов, директор цирка на Цветном бульва­ ре. Вспоминаю, как я, назначенный на дежурство по цирку в праздничный день, сидел в его кабинете и перелистывал на­ стольный календарь. Он был директор-профессионал. Я же до сих пор не могу всерьез почувствовать себя директором. Конеч­ но, многое осваиваю: банковские документы, хозяйственные проблемы, кадровые, но в основном занимаюсь проблемами творческими. Мне легче, я это понимаю, чем многим моим коллегам, директорам других цирков. У меня есть директорраспорядитель Михаил Седов, отвечающий за всю организаци­ онную часть, и другие помощники. День директора. Он не такой, как день клоуна. Другие за­ боты. Мне кажется, я мало изменился по характеру. Да, я — человек ленивый, что там скрывать. Но обязательный. Если кому-нибудь обещал, стараюсь выполнить. В 1985 году прошло последнее представление на манеже цирка, с которым так много было связано в жизни. Телевиде­ ние сделало фильм «Прощай, старый цирк!». Это было удиви­ тельное представление. В качестве директора и, как кто-то уточнил из артистов, просто в качестве Юрия Никулина, я вышел на манеж, сказал несколько слов зрителям, обратился к ветеранам, к тем, кто несколько десятилетий проработал в нашем цирке. Колотилось сердце. Минут за двадцать до выхо­ да на манеж я разволновался, ощутил нехватку воздуха, вы­ шел на улицу, стоял на ступеньках цирка, кто-то предлагал лекарство, я отказался его принимать. Как только вышел на манеж, все прошло. Я видел перед собой заполненный зал, а рядом были друзья, товарищи по работе — артисты, режиссеры, художники, билетеры, касси­ ры, столяр, плотник, портные, осветители, униформисты, уборщицы, дворники... Маленьким мальчиком попал я первый раз в этот цирк. Здесь же сдавал экзамены, поступая в студию клоунады. На этой арене состоялся мой первый выход в качестве артиста... И вот — цирк закрывается на реконструкцию. Три года ушло на пробивание этой реконструкции. Впро­ чем, какая реконструкция?! Практически новое строительство. Все заново. Правда, фасад стал таким же, как и был раньше. В преж­ нем виде мы восстановили и зрительный зал, сохранив его уют, значительно расширили гардеробные для артистов, слу­ жебную столовую, появился у нас и отдельный манеж для ре­ петиций. Многие комнаты, служебные помещения — есть даже лифт для слона — стали удобнее для работы. Но одну гардеробную мы решили оставить такой, какой она была. Когда цирк ломали, мы убрали дверь, пол, гримерные столики, карниз для занавесок, портьеры. В этой комнате всегда размещались клоуны. Здесь они гримировались, отдыха­ ли между представлениями, встречались с друзьями, а может быть, как ни напыщенно это прозвучит, проливали невиди­ мые миру слезы. Знаменитые артисты — Берман, Вяткин, Дуровы, Енгиба­ ров, Карандаш, Лавровы, Мусин и многие, многие другие. Я знаю, эта комната навсегда останется в памяти и у работа­ ющих ныне клоунов: Евгения Майхровского, Анатолия Марчевского, Семена Маргуляна, Андрея Николаева... Чтобы добиться разрешения и денег на строительство цир­ ка, пришлось обойти немало инстанций и быть даже на приеме у Председателя Совета Министров СССР Николая Рыжкова. За два года строители финской фирмы «Полар» возвели новое здание. Конечно, строительство отняло много сил, времени, энергии и нервов, но цирк стал лучше, краше, просторнее, удобнее. В 1989 году в новом здании на Цветном бульваре мы пока­ зали представление, которое так и называлось — «Здравствуй, старый цирк!». Его поставил Владимир Крымко. Незадолго до премьеры он был утвержден главным режиссером цирка. Но тяжелая болезнь и неожиданная смерть (а бывает ли она ожиданной?) не позволили ему довести постановку до конца. В программках фамилию режиссера-постановщика Владимира Крымко дали в траурной рамке. Второй сезон мы открывали представлением «Впервые в Москве». Я рад, что в этом спектакле великолепно показал себя клоун Грачик Кещян, щедро одаривая публику своим та­ лантом. Я думаю, что у Грачика Кещяна большое будущее. Многое изменилось за последние годы в нашей жизни. Ко­ нечно, это сказалось и на цирке. Часто мы сидим в моем кабинете вместе с режиссером Вик­ тором Плинером (ему более 75 лет, но он держится молодцом, удивительный знаток цирка, один из лучших педагогов, вы­ пускает прекрасные номера), с Михаилом Седовым (молодым и энергичным коммерческим директором нашего цирка, он же директор-распорядитель, у него актерское образование, но ис­ тинное призвание он нашел в административной работе, он один заменяет целое учреждение, в составе которого должны быть плановики, переводчики, экономисты, юристы, снаб­ женцы;

он работает быстро, точно, обладая феноменальной памятью и легкостью в общении) и Владимиром Зеленцовым, заместителем директора цирка, отвечающим за хозяйственную и административную работу. Наши мини-совещания — это обсуждение текущих дел, планов на будущее и, как это ни странно прозвучит, обмен новыми анекдотами. Чем были заполнены еще эти годы, когда я перестал быть клоуном? Ездил с группой артистов в Швецию, США и Кана­ ду, смотрел программы других цирков, бывал на выпускных экзаменах в Государственном училище эстрадного и циркового искусства. В кино сыграл роль дедушки в фильме «Чучело», создан­ ном удивительным человеком, с которым меня связывает мно­ голетняя дружба, — Роланом Быковым. Я рад успеху фильма. Больше всего в последние годы страдал из-за нехватки вре­ мени. Порой что-то отложишь на завтра и с ужасом думаешь: а завтра-то — это же практически через несколько часов! Только проснешься, сделаешь зарядку, выпьешь кофе и нужно куда-то бежать, встречаться, что-то обговаривать, кого-то убеждать. Вырвешься домой на обед, а тут уже вечер. И завтра кажется не далеким, а близким, сиюминутным. Неделя проходит, как час. Месяц — как неделя. Годы летят! Как и прежде, по привычке, записываю все дела на завтра на большом картонном листе. Получается примерно два­ дцать — двадцать пять пунктов. Если к концу дня вечером за­ черкну половину — и то хорошо! Нужно успеть за день побы­ вать в нескольких местах, встретиться с различными людьми, хочется посмотреть фильмы и спектакли, прочесть книгу. Как все успеть?! Обещал побывать на встрече со студентами факультета жур­ налистики МГУ и, конечно, еду, хотя пришлось из-за этого отложить некоторые личные дела. К журналистам у меня отно­ шение особое: Максим стал журналистом. Когда я начинал работать над книгой, сын еще учился в 9-м классе, а теперь ему за тридцать, работает он на телевидении. В 1981 году на свет появилась внучка Машенька, в 1986 году родился внук Юрик, а в 1988-м третьего внука назвали Максимом. Иногда, встречаясь с незнакомыми людьми, замечаю — они пристально рассматривают меня и, наверное, думают: вот он какой, Никулин, — седой, постаревший. Сейчас, когда не выступаю на манеже, стали чуть свобод­ нее вечера, по субботним и воскресным дням уезжаю на дачу. Всегда был противником дачи, но с возрастом отношение к ней изменилось. Когда изредка выдаются свободные дни, тоже уезжаю за город. Там можно действительно отдохнуть, побыть с женой и никуда не торопиться. По-прежнему люблю решать кроссворды. Раньше этим за­ нимался в перерывах между представлениями и в антракте. Те­ перь решаю кроссворды дома или на даче: на работе неловко — директор. Мне в жизни повезло: у меня прекрасная жена, заботливый сын, хорошие внуки, отличные друзья. Правда, с годами их становится все меньше и меньше. Больно было провожать в последний путь армейского друга Ефима Лейбовича, о нем я не раз вспоминал в этой книге. Провожать в последний путь всегда грустно. И что лукавить, конечно, думаешь: придет и твой черед. Никогда за славой не гнался. Но когда тебя узнают, пишут письма, прислушиваются к твоему мнению... Иногда я ис­ пользую свою известность в корыстных целях: в магазинах, ате­ лье, при решении некоторых бытовых проблем. Много приходит писем. Пишут друзья, молодые артисты. Кто-то просит совета, кто-то дает совет. Многие помогали мне в жизни. И я, если встречаю талантливых людей, всегда стараюсь им помочь. Вот клоун Семен Маргулян, щедро одаренный от природы. Удивительно смешной. Прекрасный рассказчик, выдумщик. Приятно получать письма от него, радостно наблюдать за его ростом. Он исполняет репризу «Таинственное яйцо», которую мы показывали с Шуйдиным, но делает ее по-своему, ориги­ нально, и каждый раз я чуть-чуть ему завидую. Я рад, что су­ мел помочь Владимиру Кремене — одному из лучших наших клоунов, человеку беспокойному, невероятно талантливому и совершенно беззащитному. В начале книжки я писал об Анатолии Смыкове. Он хоро­ ший коверный, но что-то у него не ладилось, были сложности в группе, где он работал. И когда он говорил мне, что соби­ рается уходить из цирка, не верилось. Думал, это так, ради красного словца. К сожалению, он действительно ушел. Заканчивая книгу, я хочу обратиться к молодым — ко всем, кто начинает свой путь: нужно верить в себя, добивать­ ся, искать, пробовать, ошибаться. Не гнаться за успехом, но постоянно работать, учиться. Да, я уже не выхожу на манеж, однако остался в цирке и живу его жизнью. Но порой мне снится страшный сон... Я ра­ ботаю на манеже. Полно зрителей. Я делаю какие-то смеш­ ные трюки, много трюков, но никто не смеется. Публика хранит абсолютное молчание. Я уже делаю что-то невообразимое. Кругом тишина. Я снова пытаюсь рассмешить людей. А они сидят словно каменные. Мне страшно. И от страха я просыпаюсь в холодном поту. И потом еще долго не могу заснуть. А в доме тихо-тихо. Все спят. Еще не утро. Но уже и не ночь. И я невольно вспоми­ наю свою жизнь: детство, службу в армии, первое выступле­ ние. Вспоминаю многое из того, о чем вы только что прочли. И, вспоминая, тихо засыпаю, надеясь, что этот страшный сон больше не повторится. *** Вот и вся книга. Помог написать эту книгу мой друг, жур­ налист Владимир Шахиджанян*. За это я ему бесконечно бла­ годарен.

* В Интернете по адресу: http://1001.vdv.ru находятся большой фотоар­ хив, книга «Почти серьезно...» и другие материалы, связанные с жизнью Ю.В. Никулина. (В.Ш.) СОДЕРЖАНИЕ 5 7 9 19 60 122 138 183 269 335 440 461 Без Никулина век неполный... (от издательства) Пожалуйста, не ври! День клоуна Как я учился ходить Семь долгих лет Привыкаю к мирной жизни С чего начинаются клоуны Как я стал клоуном Клоуна надо видеть Жизнь на колесах Наш второй дом Мое любимое кино Снимаем обыкновенную шляпу с необыкновенной головы Юрий Владимирович Никулин Почти серьезно...

РЕДАКТОР А.С. Захаренко МЛАДШИЙ РЕДАКТОР E.B. Толкачева ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР О.Г. Дмитриева ТЕХНОЛОГ М.С. Белоусова ОПЕРАТОР КОМПЬЮТЕРНОЙ ВЕРСТКИ А.В. Волков П. КОРРЕКТОРЫ В.А. Жечков, С.Ф. Лисовский Информацию о наших книгах можно получить в сети Интернет: http://www.vagrius.com;

http://www.vagrius.ru Подписано в печать 03.07.2003 Формат 60x90/16 Тираж 3 000 экз. Заказ № Издательство «ВАГРИУС» 129090, Москва, ул. Троицкая, 7/1 Электронная почта (E-Mail) vagrius@vagrius.com Отпечатано с готовых диапозитивов во ФГУП ИПК «Ульяновский Дом печати» 432980, г. Ульяновск, ул. Гончарова, ISBN 5-45b0-0120-fl вышли книги Жо р ж и Амаду КАБОТАЖНОЕ ПЛАВАНЬЕ Ни к о л а й Амо с о в ГОЛОСА В Р ЕМЕН Ге орг ий Ар б а т о в ЧЕЛОВЕК СИСТЕМЫ Ирина Ар х ип о в а МУЗЫКА ЖИ З Н И Григорий Ба к л а но в ЖИЗНЬ, ПОДАРЕННАЯ ДВАЖДЫ Брижит Бардо И Н И Ц И А Л Ы Б. Б. Ге о р г ий Б у р к о в ХРОНИКА СЕРДЦА Ко н с т а н т и н Ванше нкин П И С А Т Е Л Ь С К И Й КЛУБ Евгений Ве сник Д А Р Ю, ЧТ О П О М Н Ю Андре й В о з н е с е н с к и й НА В И Р Т У А Л Ь Н О М ВЕ Т Р У Олег Волков П О Г Р У Ж Е Н И Е ВО Т Ь М У Ег о р Га й д а р ДНИ ПОРАЖЕНИЙ И ПОБЕД Але кс а нд р Городницкий И ЖИТЬ ЕЩЕ НАДЕЖДЕ... М а к с и м Го р ь к ий КНИГА О Р УССК ИХ ЛЮД ЯХ Антон Де н и к и н ПУТЬ РУССКОГО ОФИЦЕ Р А Ма р л е н Ди т р и х АЗ БУКА МОЕЙ Ж И З Н И Татьяна До р о н и н а Д Н ЕВ Н ИК АКТРИСЫ До н - Ами н а д о П О Е З Д НА Т Р Е Т Ь Е М Евгений Ев т у ше нко ВОЛЧИЙ ПАСПОРТ ПУТИ Борис Ефимов ДЕСЯТЬ ДЕСЯТИЛЕТИЙ Вальтер З а па шный РИСК. БОРЬБА. ЛЮБОВЬ. Марк З а х а р о в СУПЕРПРОФЕССИЯ Ил ь я З б а р с к и й О Б Ъ Е К Т №1 Ла з а р ь Ка г а но вич ПАМЯТНЫЕ ЗАПИСКИ Кла у д ия Ка р д и н а л е МНЕ ПОВЕЗЛО Валентин Катаев ТРАВА ЗАБВЕНЬЯ Ва с или й Катанян ПРИКОСНОВЕНИЕ К ИДОЛАМ И г о р ь Кио И Л Л Ю З И И БЕЗ И Л Л Ю З И Й Михаил Козаков АКТЕРСКАЯ Але кс е й КНИГА Козлов « К О З Е Л НА С А К С Е » Агата Кри сти АВТОБИОГРАФИЯ Анна Л а р и н а - Б у х а р и н а НЕЗАБЫВАЕМОЕ Муслим Магомаев Л Ю Б О В Ь МОЯ МЕЛОДИЯ Эльдар Рязанов Н Е П О Д В Е Д Е Н Н Ы Е ИТОГИ Давид Самойлов П Е Р Е Б И Р А Я Н А Ш И ДАТЫ Владимир Семичастный БЕСПОКОЙНО Е СЕРДЦЕ Юрий Сенкевич ПУТЕШЕСТВИЕ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ Ка рл Густав М а н н е р г ей м МЕМУАРЫ Ж ан Маре Ж И ЗН Ь АКТЕРА Анатолий М ариенгоф «БЕССМЕРТНАЯ ТРИЛОГИЯ» Евгений М атвеев СУДЬБА ПО -РУ ССКИ Анастас Микоян ТАК БЫЛО Павел Милюков ВОСПОМИНАНИЯ Андре М о р у а МЕМУАРЫ Родион Нахапетов ВЛЮБЛЕННЫЙ Вацлав Нижинский ЧУВСТВО Татьяна Окуневская ТАТЬЯНИН ДЕНЬ Юрий Олеша КНИГА ПРОЩ А НИЯ Лучано Паваротти МОЙ МИР Софья Пилявская ГРУСТНАЯ КНИГА Иосиф Прут НЕПОДДАЮЩИЙСЯ Виктор Розов УДИВЛЕНИЕ ПЕРЕД Ж И ЗНЬЮ Анатолий Рыбаков РОМ АН-ВОСПОМ ИНАНИЕ Вениамин Смехов ТЕАТР М ОЕЙ ПАМЯТИ Лидия Смирнова МОЯ Л Ю Б О В Ь Константин Станиславский МОЯ Ж И З Н Ь В ИСКУССТВЕ Алла Сурикова Л Ю Б О В Ь СО ВТОРОГО ВЗГЛЯДА Татьяна Тарасова КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ М и к аэл Таривердиев Я ПРОСТО ЖИВУ Александра Толстая ДОЧЬ Лев Троцкий МОЯ Ж И З Н Ь Олег Трояновский Ч Е Р Е З ГОДЫ И РАССТОЯНИЯ Леонид Утесов СП А СИ БО, СЕРДЦЕ! Федерико Феллини Я ВСПОМ ИНАЮ... Константин Ф еоктистов ТРАЕКТОРИЯ Ж И ЗН И Вячеслав Фетисов ОВЕРТАЙМ Фредерик Филипс ФОРМ УЛА УСПЕХА Милош Форман КРУГОВОРОТ Э рн е ст Хемингуэй ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ ВСЕГДА С ТО БО Й Кэтрин Хепберн Я. И С Т О Р И И И З М О Е Й Ж И З Н И Тур Х е й е р д а л ПО С Л ЕД А М АДАМА Владислав Ходасевич НЕКРОПОЛЬ Н и ки т а Хрущев ВОСПОМИНАНИЯ Марина Цветаева ГОСПОДИН МОЙ ВРЕМЯ Чарльз Чаплин МОЯ Б И О Г Р А Ф И Я Ольга Чехова МОИ ЧАСЫ ИДУТ ИНАЧЕ Федор Шаляпин МАСКА И ДУША Георгий Ш а х н а з а р о в С ВОЖДЯМИ И БЕЗ НИХ Татьяна Ш мыга СЧАСТЬЕ МНЕ УЛЫБАЛОСЬ Анатолий Эфрос ПРОФЕССИЯ: РЕЖИССЕР Сергей Ю рский ИГРА В Ж И З Н Ь Александр Яковлев ОМУТ ПАМЯТИ го товятся к ИЗДАНИЮ Борис Васильев ВЕК Н Е О Б Ы Ч А Й Н Ы Й Алиса Коонен СТРАНИЦЫ Ж ИЗНИ Клод Лелуш БАЛОВЕНЬ СУДЬБЫ Г и л б е р т К. Ч е с т е р т о н ЧЕЛОВЕК С ЗОЛОТЫМ КЛЮЧОМ Че ловек в собст венно й ж изни играет лиш ь небольш ой эп изод.

С танислав Е ж и Л ец

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.