WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Н И К О Л А Й Т РА П Ш Инкорпорация Абхазии в состав Российской империи в контексте формирования региональной модели модернизации (1810–1917 гг.) В настоящееквремя одним из наиболее исторического

процесса являются распространенных методологичес ких подходов анализу отечественного различные теории модернизации, рассматриваемые современными исследо вателями в качестве реальной альтернативы формационной концепции1. В контексте указанного обстоятельства особый интерес представляет последо вательное применение модернизационной парадигмы в процессе комплекс ного исследования региональной истории, объективное содержание которой не в полной мере соответствует магистральным тенденциям предшествующе го развития российского общества и государства. В новейшей отечественной историографии имеется определенный опыт подобной исследовательской практики, важнейшие результаты которой получили отчетливое выражение в коллективных монографиях, подготовленных авторским коллективом Инсти тута истории и археологии Уральского отделения РАН2. Однако, как представ ляется, принципиальное значение имеет комплексное изучение модерниза ционных процессов в рамках отдельных регионов (Северный Кавказ, Закав казье, Средняя Азия), инкорпорированных в состав Российской империи в XIX столетии и отличавшихся специфическим характером социально эконо мического, политического и культурного развития. В указанных историчес ких областях традиционные институты обладали высокой устойчивостью, что определило естественное формирование особой модели региональной модернизации, которая в определенной степени отличается от сложившихся стереотипов в оценке указанного процесса. Несомненной актуальностью от См., например, Алексеев В.В., Алексеева Е.В. Распад СССР в контексте теорий модернизации и имперской эволюции // Отечественная история, 2003, № 5;

Федотова В.Г. Типология мо дернизаций и способов их изучения. // Вопросы философии, 2000, № 4;

Ильин В.В., Пана рин А.С., Ахиезер А.С. Реформы и контрреформы в России: циклы модернизации процес са. М., 1996;

Модернизация: зарубежный опыт и Россия. М., 1994. 2 См., например, Алексеев В.В., Алексеева Е.В., Денисевич М.Н., Побережников И.В. Регио нальной развитие в контексте модернизации. Екатеринбург, 1997;

Опыт российских модер низаций. XVIII — XX вв. // Под редакцией академика Алексеева. М., 2000.

216 Николай Трапш личается и исследовательская задача, связанная с последовательным опреде лением реальной связи между процессами инкорпорации и модернизации, протекающими синхронно в рамках конкретного региона. В данном контекс те необходимо учитывать также и то существенное обстоятельство, что и Рос сия в XIX столетии находилась на очередном этапе собственной модерниза ции, что оказывало значительное влияние на ее политику по отношению к ин корпорированным территориям3. Объектом предлагаемого исследования является последовательная инкор порация Абхазии в социально экономическую и политическую систему Рос сийской империи, происходившая одновременно с первым этапом формиро вания региональной модели модернизации. Хронологические границы указан ных процессов определяются двумя знаковыми событиями — в значительной мере формальным включением Абхазского княжества в состав России в 1810 г. и Февральской революцией 1917 г., ознаменовавшей начало нового периода в историческом развитии национальных окраин. Как представляется, модерни зация в рассматриваемом регионе имела неорганический характер, что опре делялось реальной политикой российской администрации, предполагавшей качественную трансформацию традиционных социально экономических и по литических институтов и постепенную унификацию общего направления раз вития имперского центра и присоединенных территорий. Вследствие указан ного обстоятельства региональный модернизационный вектор был направлен не на последовательное формирование классического индустриального обще ства европейского типа, а на выборочную реконструкцию местных социумов, объективное содержание которой детерминировалось стратегическими ин тересами России. Комплексное рассмотрение процессов модернизации и инкорпорации це лесообразно начать с обобщающей характеристики институциональной струк туры Абхазского княжества, сложившейся к началу XIX столетия. В рассмат риваемый период в Абхазии существовала своеобразная модификация тради ционного общества, интегрировавшая характерные черты родового строя и так называемого «горского феодализма»4. Основным элементом местной эко номической системы являлось сельское хозяйство, имевшее преимуществен но натуральный характер. Скотоводство и ремесло имели подсобное значе ние, а торговля вообще рассматривалась большинством населения как недос тойное занятие5. Для большинства населения наиболее престижными видами деятельности являлись охотничий промысел и военное дело, что в большей См., например, Российская модернизация XIX — XX вв.: институциональные, социальные, экономические перемены. Уфа, 1997;

Пантин В.И., Лапкин В.В. Волны политической мо дернизации в истории России. К обсуждению гипотезы // Политические исследования, 1998, № 2;

Крупина Т.Д. Теория модернизации и некоторые проблемы развития России конца XIX — начала XX века. // История СССР, 1971, № 1. 4 См., например, Лакоба С.З. Очерки политической истории Абхазии. Сухуми, 1990. 5 См., например, Дзидзария Г.А. Домашняя промышленность и ремесло в Абхазии в XIX в. (до крестьянской реформы 1870 г.) // Труды Абхазского научно исследовательского института языка, литературы и истории, т. XXIX. Сухуми, 1958;

его же Развитие торговли в Абхазии в XIX веке (до крестьянской реформы 1870 г.) // Труды Абхазского научно исследовательс кого института языка, литературы и истории, т. XXVIII. Сухуми, 1957.

ЛОГОС 5(44) степени соответствует так называемой «военной демократии», а не класси ческой модели феодальной формации. Социальная структура абхазского общества также отличалась значитель ным своеобразием по сравнению с сословным строем эпохи феодализма, ос нованным на отчетливой дифференциации отдельных корпоративных групп. По мнению С.З. Лакоба, «к моменту присоединения к России Абхазия занимала промежуточное положение между демократическими вольными обществами горцев Северо Западного Кавказа и феодальной системой Гру зии»6. Действительно, в рассматриваемом социуме присутствовала опреде ленная общественная стратификация, однако, малочисленная феодальная корпорация в значительной степени формально являлась доминирующей сословной группой. Определяющую роль в социально экономическом и по литическом развитии абхазского общества играли свободные крестьяне об щинники («анхаю»), которые составляли большую часть местного населе ния. В условиях фактического отсутствия феодальной собственности на землю и крепостного права они обладали значительной свободой хозяй ственной деятельности, которая определяла достаточно высокий уровень материального благосостояния и общественной значимости указанной кор порации7. Как представляется, традиционное равноправие различных по социальному статусу землевладельцев являлось важным фактором, способ ствовавшим естественной консолидации абхазского общества и длительно го сохранения его специфической институциональной структуры. Однако вековые традиции хозяйственного взаимодействия не были единственным фактором, определявшим монолитность и устойчивость рас сматриваемого социума. Длительное сохранение большесемейной общины привело к естественному появлению территориальных кланов, социальная стратификация в которых нивелировалась посредством разветвленных родственных отношений и целенаправленного развития института «аталы чества». Повседневные взаимоотношения между отдельными клановыми со обществами осуществлялись в соответствии со сложившимися нормами обычного права, а владетельные князья приобретали значительные власт ные полномочия только в случае серьезной военной опасности. Немецкий путешественник Ф. Боденштедт, дважды посетивший Абхазию в середине XIX столетия, охарактеризовал внутреннее развитие местных социумов сле дующим образом: «… влияние князей … всегда было весьма ограниченным. Лишь немногие кланы подчинялись им. Большая часть народа продолжала жить в своеволии, не признавая никакого другого права, кроме кровной мес ти, до тех пор, пока стране не стали угрожать сильные враги. На время вой ны князь признавался главным предводителем и все добровольно объединя лись под его знаменем»8. Фактически и представители местного дворянства, и свободные крестьяне, и даже домашние рабы составляли единую общину, социальная стратификация в рамках которой имела формальный характер.

6 Лакоба С.З. Очерки политической истории Абхазии. Сухуми, 1990. С. 11. См., например, Дзидзария Г.А. Народное хозяйство и социальные отношения в Абхазии в XIX веке (до крестьянской реформы 1870 г.). Сухуми, 1958. 8 Боденштедт Ф. По Большой и Малой Абхазии. О Черкесии. М., 2002. С. 116.

218 Николай Трапш По мнению грузинского историка и общественного деятеля К.Д. Мачавари ани, «в Абхазии между высшими и низшими сословиями не было того анта гонизма и той отчужденности, какие существовали в Гурии, Имеретии и Гру зии»9. Следует заметить, что даже религиозные различия между мусульманс кими и христианскими сообществами проявлялись исключительно в приб режных областях, тогда как в горных районах практически безраздельно господствовало язычества, также являвшееся важнейшим фактором обще ственной консолидации. Таким образом, к началу инкорпорационных про цессов в Абхазии существовала специфическая модель традиционного об щества, существенно отличавшаяся от феодальных социумов Западной Ев ропы и России, ставших объектами модернизации в различные периоды Нового времени. Указанное обстоятельство определило последовательное формирование особых модернизационных механизмов, адаптированных к региональным особенностям и функционировавшим в зависимости от внеш них факторов. Инкорпорационные процессы встретили ожесточенное сопротивление горских сообществ, которое выразилось как в длительной вооруженной борь бе с российской администрацией и ее местными сторонниками, так и в специ фическом явлении махаджирства. Формальное присоединение Абхазского княжества к России в 1810 г. вызвало первую волну вынужденной миграции, в рамках которой пять тысяч местных жителей переселились на территорию Османской империи10. В дальнейшем практически каждая неудачная попытка вооруженного противодействия царской администрации вызывала массовое махаджирство, которое приобрело наибольший размах после завершения русско турецкой войны 1877–1878 гг. В предшествующей отечественной исто риографии в качестве главных причин вынужденной эмиграции горских со обществ рассматривались колонизаторская политика российского самодер жавия и активные действия турецкой агентуры, направленные на последова тельное оформление русофобских настроений и поддержание постоянной напряженности в присоединенных районах Северного и Западного Кавказа11. Безусловно, указанные факторы сыграли важнейшую роль в рассматривае мом процессе, но подобный подход не в полной мере учитывает специфичес кие особенности внутреннего развития местных социумов. Как представляет ся, публичная власть в горских сообществах основывалась не столько на иму щественной дифференциации, сколько на устойчивом функционировании традиционных социально политических институтов, появление которых бы ло вызвано, прежде всего, реальным наличием постоянной внешней угрозы, а не объективными экономическими процессами. Появление российской во енной и гражданской администрации разрушало сложившиеся представле ния о властных структурах, как принципиальном инструменте повседневной Мачавариани К.Д. Путеводитель по Сухуму и Сухумскому округу. Сухум, 1913. С. 95. Лакоба С.З. Очерки политической истории Абхазии. Сухуми, 1990. С. 11. 11 См., например, Дзидзария Г.А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. Сухуми, 1975;

Бушуев С.К. Из истории внешнеполитических отношений в период присое динения Кавказа к России (20 — 70 е гг. XIX века). М., 1955;

Мегрелидзе Ш.В. Закавказье в русско турецкой войне 1877 — 1878 гг. Тбилиси, 1972.

ЛОГОС 5(44) реализации нормативного содержания обычного права, а, следовательно, препятствовало естественному развитию общественных отношений. Приме нительно к Абхазии имеющиеся источники свидетельствуют о том, что транс формация традиционной социально политической системы стала важней шим фактором, определившим ожесточенное сопротивление инкорпораци онным процессам и последующее махаджирство. По свидетельству одного из представителей российской военной администрации, «стремление к пересе лению в Турцию служило и служит в этом населении выражением протеста против всякой правительственной меры, которая покажется для него почему то неприятною или же тягостною»12. По видимому, предложенная в отечест венной историографии принципиальная идея о том, что массовое махаджир ство осуществлялось в результате непосредственного влияния общественной элиты на широкие слои местного населения, приобретает в контексте пред шествующих рассуждений новое объективное звучание. Действительно, ус тойчивый авторитет князей и клановых старейшин, подкрепленный специ фической системой родственных отношений, являлся весомым фактором в реальной жизнедеятельности абхазского общества. Вследствие указанного обстоятельства насильственное устранение национальной аристократии от властных полномочий стало одной из важнейших причин массового махад жирства, так как турецкие эмиссары обещали сохранить сложившуюся систе му общественных отношений в случае добровольной миграции на террито рию Османской империи. По мнению Г.А. Дзидзария, «… тяготение вековой традиции и обычного права… приводило к тому, что если влиятельное лицо переселялось в Турцию, то за ним следовали нее только самые близкие люди, но и многие псевдородственники и зависимые крестьяне»13. Первичная же мо дернизация предполагает качественную трансформацию устойчивых институ тов традиционного общества (в частности, изменение роли обычного права и обновление правящей элиты), а потому следует признать, что соответству ющие процессы стали одним из важнейших факторов, определивших неиз бежное начало вынужденной миграции коренного населения Абхазии. Необходимо выделить также и то существенное обстоятельство, что есте ственная связь модернизационных явлений и массового махаджирства име ла двойственный характер. Состоявшееся переселение значительной части абхазских горских сообществ способствовало дальнейшему развитию пер вичной модернизации, проявившейся в последовательном формировании новой модели региональной экономики и общественных отношений. Объек тивным результатом массового махаджирства стала «этническая револю ция», в ходе которой национальный облик местного населения претерпел существенные изменения14. Целенаправленная переселенческая политика Всеподданнейший отчет главнокомандующего Кавказской армией по военно народному уп равлению 1863–1869 гг. СПб., 1870. С. 43. 13 Дзидзария Г.А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. Сухуми, 1975. С. 9. 14 См., например, Цвижба Л.И. Этно демографические процессы в Абхазии в XIX веке. Сухум, 2001;

Инал ипа Ш.Д. Об изменении этнической ситуации в Абхазии в XIX — начале XX ве ка // Советская этнография, 1990, № 1;

Лежава Г.П. Изменение классово национальной структуры населения Абхазии (конец XIX в. — 70 е гг. XX в.). Сухуми, 1989;

Анчабадзе З.В. Очерк этнической истории абхазского народа. Сухуми, 1976.

220 Николай Трапш российской администрации привела к постепенному освоению пустующих территорий армянскими, греческим, немецкими и украинскими колониста ми, большинство которых ориентировалось на последовательное развитие товарного сельского хозяйства, а также внутренней и внешней торговли15. Подобное коренное изменение экономического развития стало важным ша гом в процессе первоначального формирования индустриального общест ва, поэтапное складывание которого является естественной целью модер низационных процессов. Изменившаяся национальная структура местного населения снижала реальное значение традиционных социальных институ тов, которые продолжали функционировать только в рамках автохтонного этноса. Более того, она объективно способствовала качественному измене нию сложившихся отношений внутри абхазских горских сообществ, кото рые были вынуждены адаптироваться к новым условиям повседневной жизне деятельности. Целенаправленная деятельность российской гражданской администра ции, стремившейся коренным образом преобразовать традиционный облик инкорпорированной территории, не ограничивалась созданием благоприят ных условий для контролируемой миграции из других регионов. После подав ления активного вооруженного сопротивления региональное хозяйство полу чило своеобразные государственные инвестиции, направленные на строи тельство современных дорог и портовых сооружений, а также комплексное развитие городской инфраструктуры16. Российское правительство поощря ло и самостоятельные проекты частных лиц, связанные с масштабными ка питаловложениями в местную экономику. Отчетливыми результатами подоб ной политики стали начало разработки Тваркчальского угольного бассейна и открытие Кодорского лесозавода (1898 г.), обеспечившего качественную пе реработку ценных пород местной древесины. Однако, капиталистические отношения, характерные для индустриального общества, в рассматривае мом регионе развивались, прежде всего, в сельском хозяйстве. Следует заме тить, что крестьянская реформа 1870 г. по объективному содержанию суще ственно отличалась от аналогичных мероприятий, проводившихся в цент ральной России и в рамках других национальных окраин17. «Положение о прекращении личной зависимости и поземельном устройстве населения в Сухумском отделе» ликвидировало фактически не существовавшее крепост ное право и способствовала началу принципиальных изменений в аграрной сфере, полностью изменивших привычный уклад жизни коренного населе ния Абхазии. Местные крестьяне должны были заплатить значительный вы куп (от 40 до 120 рублей) за собственное личное освобождение, который раз решалось заменить отбыванием натуральных повинностей в течение четы См., например, Иониди Н.Н. Греки и абхазы. Очерки истории греческого населения Абхазс кой АССР. Сухуми, 1990;

История Абхазии. Гудаута, 1993. 16 См. Дзидзария Г.А. Присоединение Абхазии к России и его исторической значение. Сухуми, 1960;

Шавров Н.А. Обзор производительных сил Кавказского наместничества за 1879 г. Тифлис, 1880. 17 См., например, Авидзба В.Д. Претворение в жизнь крестьянской реформы в Абхазии. Суху ми, 1985;

Мочалов В.Д. Крестьянское хозяйство в Закавказье к концу XIX века. М., 1958;

Дзидзария Г.А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. Сухуми, 1975.

ЛОГОС 5(44) рех лет18. «Свободные поселяне» получали земельные наделы общей пло щадью от трех до семи десятин, а князья и представители дворянского сосло вия — до 250 десятин19. Традиционно находившиеся в общинной собствен ности лесные и пастбищные угодья передавались государственной казне, ко торая взимала определенную плату за их хозяйственное использование20. Кроме того, «освобожденные» крестьяне должны были выполнять так назы ваемые мирские повинности: ремонтировать дороги, строить школы и содер жать церкви21. По мнению С.З. Лакоба, «крестьянская реформа лишь пошат нула традиционный ритм абхазской жизни… многие пункты… так и остались на бумаге. В силу этого обстоятельства патриархальный облик абхазской об щины мало изменился и в пореформенный период»22. Однако, как представ ляется, проведенные преобразования стали важным фактором, предопреде лившим в исторической перспективе последовательное разрушение тради ционных общественных институтов. Законодательное закрепление особых прав дворянского сословия в области землевладения ускорило наметившееся развитие социальной стратификации в абхазском обществе, а также способ ствовало постепенной трансформации натурально потребительского харак тера местного сельскохозяйственного производства. Внешний облик тради ционной общины действительно претерпел незначительные изменения, но в ее внутренней жизни началось непрерывное действие модернизационных процессов, которое не завершилось и в настоящее время. В основном формирование капиталистических отношений в аграрном секторе рассматриваемого региона осуществлялось в рамках земельных вла дений, принадлежавших различным по социальному статусу и этнической принадлежности переселенцам. Быстрыми темпами развивалась российс кая дворянская колонизация, ведущие участники которой только в Гумисти нском участке, Дальском ущелье и Цебельде получили от местной админист рации более 27000 десятин земли23. Определенные льготы предоставлялись и менее знатным переселенцам, получавшим земельные участки от пяти до тридцати десятин и денежные пособия, а также временно освобождавшим ся от отдельных налоговых сборов24. Имеющиеся источники свидетельству ют о том, что далеко не все высокопоставленные колонисты уделяли особое внимание новым имениям и стремились к быстрому развитию товарного сельскохозяйственного производства. По мнению К.Д. Мачавариани, «мно гие из этих владельцев положительно незнакомы с высочайше дарованны ми им землями и ни разу не приезжали, чтобы воочию увидеть богатейшие свои владения»25. Однако, активная хозяйственная деятельность русских, греческих и армянских переселенцев, подкрепленная финансовыми вложе 18 Лакоба С.З. Очерки политической истории Абхазии. Сухуми, 1990. С. 34. Там же. С. 34. 20 Там же. С. 34. 21 Там же. С. 34. 22 Там же. С. 34. 23 Там же. С. 48. 24 См., например, Исмаил заде Д.И. Русское крестьянство в Закавказье (30 е гг. XIX в. — начало XX в.). М., 1982. 25 Мачавариани К.Д. Путеводитель по Сухуму и Сухумскому округу. Сухум, 1913. С. 128.

222 Николай Трапш ниями отечественных предпринимателей, способствовала интенсивному развитию табаководства, виноградарства и целого ряда других отраслей аг рарного производства. В частности, к 1893 г. объем местного табака, выво зимого через морские порты, достиг 48000 пудов26. Таким образом, модерни зация сельского хозяйства в рассматриваемом регионе осуществлялась дос таточно быстрыми темпами, причем характерной особенностью указанного процесса являлась преобладающая роль привлеченных колонистов в комп лексном развитии соответствующих отраслей. Автохтонное население в значительной мере сохраняло традиционный уклад хозяйственной деятель ности, но в его объективном содержании уже наметились четкие контуры перспективных изменений, реализовавшихся в рамках последующих исто рических периодов. Важным аспектом модернизационных процессов в исследуемом регионе является качественное изменение характера и динамики культурного разви тия абхазского общества, связанное с последовательным формированием осо бой системы первоначального образования и своеобразной местной интелли генции27. На современном этапе разработки теоретических проблем теории модернизации особая роль отводится комплексной оценке принципиальных изменений в духовной культуре общественного коллектива, так как именно они в значительной степени детерминируют социально экономические и по литические преобразования. Как представляется, модернизационные про цессы в культурной сфере жизнедеятельности абхазского общества развива лись по двум направлениям, сформировавшимся отчасти под воздействием внешних факторов. В рамках первого из них, связанного с целенаправленным формированием местной системы начального образования, необходимо вы делить создание особых «горских» школ, предназначенных для непрерывной подготовки низших чиновников российской гражданской администрации. В период обучения представители местного населения находились во времен ной изоляции и утрачивали реальную связь с традиционными общественны ми институтами, что в перспективе приводило к качественному изменению их индивидуального мировоззрения. Они адаптировались к новой социаль ной среде и становились неосознанными проводниками модернизационных процессов, связанных с различными областями функционирования исследуе мого социума. Второе направление модернизации в рассматриваемой области связано с постепенным складыванием абхазской интеллигенции, объединявшей от дельных носителей культурных традиций предшествующей эпохи и предста вителей новой политической элиты, сформировавшейся под непосред ственным контролем царской администрации. Несомненное влияние на длительный процесс формирования указанной социальной группы оказали выдающиеся представители российской культуры: декабристы А.А. Бесту жев Марлинский и А.И. Одоевский, художники В.В. Верещагин и И.Е. Ре 26 Лакоба С.З. Очерки политической истории Абхазии. Сухуми, 1990. С. 41. См., например, Дзидзария Г.А. Формирование дореволюционной абхазской интеллигенции. Сухуми, 1979;

История Абхазии. Гудаута, 1993;

Дудко А.П. Из истории дореволюционной школы в Абхазии (1851–1917). Сухуми, 1956.

ЛОГОС 5(44) пин, писатели А.П. Чехов и А.М. Горький28. Следует признать, что абхазская интеллигенция в период первичной модернизации являлась лишь незначи тельной общественной прослойкой, которая не могла оказывать существен ное воздействие на институциональные преобразования внутри горских со циумов. Однако, появление подобной социальной группы, включавшей и представителей традиционной культуры, свидетельствует о глубоких внут ренних изменениях, непосредственно связанных с комплексным развитием инкорпорационных и модернизационных процессов. Таким образом, исследуемая модель региональной модернизации имеет целый ряд специфических особенностей, объективное существование кото рых обусловлено реальным характером и динамикой местного историческо го процесса. По видимому, необходимо согласиться с мнением американско го востоковеда Люсьена Пая, согласно которому процессы модернизации оказываются «бесконечно более сложными, чем предполагают существую щие подходы»29. Как представляется, в результате первичной модернизации в рассматриваемом регионе сформировалась особая модель «переходного общества», теоретический анализ которой был проведен в известных трудах Ф. Ригса. По мнению американского исследователя, традиционная структура общественных институтов «под влиянием сил модернизации эволюциониру ет в социально политическую систему нового типа и такая новая система, часто характеризуемая по прежнему как традиционная или как переходная, вырабатывает свои собственные системные характеристики, образуя ориги нальный механизм самовоспроизводства и поддержания стабильности, по рождающий специфические национальные формы модернизации»30. Объек тивной особенностью абхазского варианта «переходного общества» являет ся то обстоятельство, что оно сформировалось в результате синхронного развития процессов модернизации и инкорпорации, содержание которых детерминировалось сложным комплексом внутренних и внешних факторов.

См., например, Дзидзария Г.А. Формирование дореволюционной абхазской интеллигенции. Сухуми, 1979;

Дамения И.К. Россия, Абхазия. Из истории культурных взаимоотношений в XIX — начале XX века. СПб., 1994. 29 Pye L. Politics, Personality and National Building. New Haven and London, 1962. P. 37. 30 Riggs F. Administration in Developing Countries: The Theory of Prismatic Society. Boston, 1964. P. 85.

224 Николай Трапш




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.