WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«А л е к с а н д р Александрович Алов. Родился 26 сентября 1923 г. в Харькове. У м е р в 1983 г. Владимир Наумович Наумов. Родился 6 д е к а б р я 1927 г. в Л е н и н г р а д е. О к о н ч и л и ВГИК в 1951 г. ...»

-- [ Страница 2 ] --

— — Я тоже думаю, что мы уже где-то встречались, — улыбнулся Не сомневаюсь в этом. Поговорим через тысячу лет.

в ответ Андрей Ильич. — Нас рассудит история. Со стуком распахнулась дверь пилотского отсека, и бородатый молодой человек, успевший сильно выпить, появился с подносом в руках. На подносе стояла бутылка с коньяком и рюмка. Протопав по проходу, он остановился около Натали и уставился на нее. Затем протянул поднос. — — — — — Прошу вас. Я не пью, — спокойно сказала девушка. Вы мне нравитесь. — Бородач засмеялся, показав крепкие А вы мне — нет, — так же спокойно сказала девушка. А это меня не интересует. Пошли, — сказал бородач и бросил белые зубы.

поднос на пол. Бутылка покатилась по ковру, оставляя коньячный след. Девуш­ ка ничего не ответила. Она отвернулась и стала смотреть в окно, словно он обращался не к ней. Пассажиры застыли в напряженном ожидании. Бородач некоторое время тупо смотрел на девушку, затем вне­ запно размахнулся и ударил ее по лицу. Девушка не шелохнулась. Она сидела все так же неподвижно, вцепившись в подлокотники, напряженно глядя в окно, где сквозь утренний туман были видны неясные очертания аэропорта. — Ах ты сука! — сказала бородач задыхаясь. — Я тебе покажу. А ну-ка встань. Живо! Слышишь? Ты что, оглохла? Он схватил ее за шиворот и потащил за собой. В то же мгновение Андрей Ильич вскочил со своего кресла. Бородач повернулся к не­ му, выкинул вперед руку с тупорылым наганом, но Андрей Ильич опередил его. Удар был нанесен мастерски. Бородач рухнул на пол, как срубленный топором. Наган ударился о потолок и улетел под кресло. В ту же секунду раздался спокойный неторопливый голос: — ся! В дверях отсека пилотов стоял пожилой, интеллигентного вида Человек с автоматом в руках. Ствол автомата был направлен в жи­ вот Андрея Ильича. — Застрели его. Застрели скорей! — стонал бородач, пытаясь подняться. — Застрели этого дерьмового старика. Он уже было поднялся на колени, когда человек с автоматом внезапно сказал: — Лежать! Что? Ты это мне? — Бородач замер на корточках, не в силах понять, что происходит. Лежать и не двигаться! 85 Никому не трогаться с места! Руки — на голову. Не шевелить­ Бородач поспешно лег на пол и жалобно застонал: — Ты что, с ума сошел? Я же... — Молчать, — спокойно сказал пожилой, и бородач мгновенно умолк. — А вы повернитесь ко мне спиной. Андрей Ильич медленно выполнил приказание. — Спасибо, — произнесла девушка побелевшими губами. — Теперь идите к своему креслу... Так. Хорошо... Теперь сади­ тесь и пристегните ремень. Руки — на голову... Так, хорошо. — И, обращаясь к лежащему бородачу, скомандовал: — Встать! Иди в кабину. — Затем — пассажирам: — Прошу извинить за эту неле­ пую выходку. Мы не бандиты и не причиним вам вреда. Просто молодой человек выпил лишнего. Напротив, я хотел бы сообщить вам обнадеживающую весть. Власти обещали удовлетворить все наши требования, а это значит, что вы все будете освобождены. Ес­ ли же нас попытаются обмануть — мы взорвем самолет. Так что ваша жизнь зависит не от нас. Шернер сидел в маленьком служебном помещений аэропорта. Его выцветшие, белесые глаза равнодушно смотрели в стенку. Инспектор Ф о ш едва сдерживал охватившую его ярость. Ему хотелось избить этого старика, и сознание собственного бессилия и беспомощности мучило его. Единственное, что он мог сделать, — это подольше не сообщать Шернеру о том, что тот уже практиче­ ски освобожден, что условия террористов удовлетворены. Ф о ш взглянул на часы и понял, что тянуть дальше нельзя. — сухо. Власти решили обменять вас на заложников, — сказал он В лице Шернера не изменилось ничего. — Я знаю, — сказал он. — Я бы этого не сделал, — сказал Фош. — Я предпочел бы застрелить вас при попытке к бегству. — Я знаю, — сказал Шернер. — Я хорошо разбираюсь в людях.

Сквозь предутренний туман к самолету подъехал автобус. Из не­ го на бетонные плиты вышли два полицейских, инспектор Фош и Шернер. К самолету приблизился трап. Дверь распахнулась. — Перед тем как расстаться, я хотел бы сказать вам следу­ ющее. — Ф о ш поежился от утренней прохлады, — Если однажды вам придет фантазия снова приехать во Францию, будьте уверены, я вас буду ждать. — Не надо драматизировать. Вы для меня совершенно безопас­ ны. Как божья коровка. В вашей стране слишком много демо­ кратии. Шернер повернулся и подошел к трапу. Полицейские вручили ему черный чемоданчик и отошли на почтительное расстояние. Он поднялся, не оглядываясь назад, шагнул в темный проем, и дверь за ним тотчас закрылась. Фош, не отрываясь, глядел ему вслед. Андрей Ильич смотрел на Шернера, который спокойно вошел в са­ молет. Взгляды их встретились. Андрею Ильичу вдруг показалось, что он когда-то у ж е встречал этого человека. Заревели турбины, самолет вздрогнул и покатился по взлетному полю, но навязчивая мысль не оставляла Андрея Ильича ни на мгновение. Громадный лайнер с ревом поднялся в воздух и сразу скрылся в низких свинцовых тучах.

Летели всю ночь, под утро стали снижаться. В сплошной пелене дождя не было видно ничего, лишь где-то под самым брюхом са­ молета в мутной мгле мелькали огни аэропорта. Затем колеса удари­ лись о бетонную дорожку и самолет стал резко тормозить. В две­ рях пилотского отсека появился человек с автоматом. — Первые три ряда остаются на местах, — сказал он громко, — немедленно покинуть самолет, через задние двери. остальным Пассажиры кинулись назад по проходу, толкая и давя друг друга. Они стали поспешно пролезать в двери, скользя и падая, бежали вниз по трапу под густыми потоками тропического ливня. Внизу их ждал автобус. Когда он тронулся, стюардесса заговорила взвол­ нованным голосом в микрофон: — смогут Город не спал всю ночь. Телевидение и радио до утра не пре­ уехать под прикрытием оставшихся заложников. — Она кращало передач. Террористам обещали автобус, на котором они не умолкала ни на секунду, а Андрей Ильич все думал и думал: где он видел это лицо? Выходя из автобуса, он оглянулся назад. Громадный лайнер не­ подвижно стоял под нескончаемыми потоками дождя. Окружив его со всех сторон, застыли машины полиции, «Скорой помощи» и красные пожарные грузовики. Маленький автобус подъехал к самому трапу. Из него вышел водитель и, раскрыв зонтик над головой, потрусил к аэропорту. В зале для транзитных пассажиров царило радостное возбуждение. Андрей Ильич сразу заметил Натали. Она стояла у окна и смот­ рела на незнакомый южный аэропорт, за которым виднелась свин­ цовая полоса моря. Он подошел к ней, стал рядом. — Простите... Вы меня? — Она резко повернулась, секунду смотрела на него, потом вдруг приветливо улыбнулась и сказала: — А-а, это вы? вам очень благодарна. Я думала — он меня убьет. Вы видели его глаза. Он убил бы меня, если бы не вы. А тот, пожилой с автоматом, интеллигентный, — он молодец. Он заставил этого негодяя ползать по полу. Он хотел его унизить... — — — Не думаю, — сказал Андрей Ильич, — просто это опытный Что? Он не мог поступить иначе. Если бы он позволил бородачу мерзавец.

встать, тот заслонил бы меня своим телом, короче, перекрыл бы сектор обстрела. Вот и все. Я на его месте поступил бы так ж е. Хоти­ те кофе? Они сидели за маленьким столиком и пили крепкий кофе. Она болтала без умолку — у нее было радостное, возбужденное настроение. — — — «Срок — Послушайте, вы знаете, на кого нас обменяли? Нет. Какая-то таинственная фигура. Смотрите, что здесь пишут: его пребывания в тюрьме должен был кончиться через месяц...» Не может быть. — Андрей Ильич не поверил своим ушам. Зачем же понадобилась вся эта история с похищением самолета, если через месяц он и так вышел бы на свободу? — — — Вот в том-то и дело, что понять этого нельзя. Абсурд. Видимо, в его действиях есть какой-то тайный смысл... А знаете, мне даже нравится вся эта история, — неожидан­ но сказала она, радостно улыбаясь. Андрей Ильич смотрел на нее не отрываясь, и какое-то странное чувство наполняло все его существо. Казалось, что естественный поток времени нарушился, распался и что-то сместилось в неизбеж­ ном течении лет. Он видел перед собой Мари, совсем не изменившуюся, молодую, словно годы не коснулись ее. — — — — Почему вы на меня так смотрите? Как смотрю? Странно. Ваша фамилия Луни, — не то спрашивая, не то утверждая, сказал Андрей Ильич. Девушка мгновенно изменилась. Ее словно подменили. От ра­ дости и возбуждения не осталось и следа. — — — — Откуда вы взяли? Видите ли, я вас сразу узнал. Узнали? Разве мы были знакомы раньше? Нет, но я... дело в том, что я видел вас, когда вы выходили из конторы Легрэна, в Париже. Затем на аукционе в Лондоне. Вы не вол­ нуйтесь, я не причиню вам никакого зла. Я просто хотел узнать ваш адрес. Мне нужно увидеться с вашей матерью. — — — — С моей матерью? Значит, это вы следили за ней? Следил? Да. Последнее время я замечаю, что за ней кто-то неотступ­ Нет, — сказал Андрей Ильич и внезапно почувствовал трево­ но следит. Это вы? гу. Он еще не знал, как связать воедино события последних дней, но где-то в глубине сознания ощутил их тайную взаимосвязь. Несколько секунд они сидели молча. Наконец молчание нарушил Андрей Ильич: — Вы мне дадите адрес вашей матери? Мне кажется — ей гро­ зит опасность. Девушка колебалась лишь мгновение, затем взяла бумажкусалфетку, написала на ней: «Париж, Рю Бонапарт, 67», протянула Андрею Ильичу, поблагодарила за кофе, встала и, бросив: «Мне пора», исчезла в толпе. Андрей Ильич взял газету, оставленную де­ вушкой, и сунул ее в карман. В это время раздался крик: «Выходят!» — и люди кинулись к ок­ нам. Сквозь пелену дождя было видно, как террористы, прикры­ ваясь оставшимися заложниками, начали спускаться по трапу. Стран­ ная процессия сцепившихся друг с другом людей напоминала чу­ довищную, уродливую гусеницу. Когда голова этой гусеницы уже почти достигла дверей автобуса, а хвост был где-то на середине трапа, внезапно прозвучали выстрелы. Вереница развалилась, задер­ галась, словно червяк, перерубленный на куски. Пять террористов из девяти были убиты наповал. Двое (пожилой с автоматом и Шернер) и три заложника успели вскочить в автобус и лечь на пол. Один кинулся назад в самолет. — Не стреляйте! Не стреляйте! Вы убьете ее! — истерически кричал бородатый террорист. Он бессмысленно вертелся в разные стороны, заслоняясь шестилетней девочкой, которая плакала и при­ читала. За ними неотступно следовал старик с зонтом и пытался ус­ покоить девочку: — Не бойся, не бойся, я здесь. Внезапно раздался глухой одинокий выстрел. Бородач дернулся, отпустил девчонку и сел на землю. Он увидел, как под ним расте­ кается лужа темной крови, заплакал и повалился на бок. Девчонка осторожно подошла к нему. — Дядя, не плачь. Вставай. И они со стариком стали поднимать мертвое тело, не понимая, что он убит. Обдав их потоками воды, мимо пронесся маленький автобус с двумя террористами и тремя заложниками. Вскоре силуэт его рас­ таял а сплошной пелене дождя. Толпа, наблюдавшая за тем, что происходило на поле, через ог­ ромные окна аэропорта, стала медленно расходиться... В Париже, в аэропорту, освобожденных заложников встречала ликующая толпа. Здесь были родные, знакомые прилетевших, репор­ теры, кинохроника, телевидение. Андрей Ильич машинально вытащил из кармана газету. Она пест­ рела фотографиями человека, которого обменяли на заложников. Это был худой мужчина с залысинами и маленькими, глубоко поса­ женными глазами. По мере того как Андрей Ильич вглядывался в эти фотографии, какое-то смутное воспоминание всплывало из глубины памяти. Где он видел этого человека? Когда? Почему это старое морщинистое лицо вызывает в нем такую тревогу и чувство опасности? Да, да, ошибки быть не могло. Это был он, Шернер, по кличке Палач. Ко­ нечно, он постарел, сморщился, но это был он. И сейчас он смотрел в глаза Андрею Ильичу с нечеткой газетной фотографии спокойно и равнодушно. Господи, они убьют ее, — тихо сказал Андрей Ильич. — Это он. теперь я знаю, кто следил за ней. На плечо Андрея Ильича легла чья-то рука. Он обернулся. Ря­ дом с ним стоял инспектор Фош. ~ Вас интересует этот человек? — Ф о ш щелкнул ногтем по фо­ тографа. Андрей Ильич с изумлением взглянул на него. ~ Я инспектор Интерпола. Меня он тоже интересует.

— — — Случай, — сказал Андрей Ильич. Что вы имеете в виду? Случай послал вас ко мне. Я собирался в полицию. Но у меня нет никаких доказательств. К тому же я иностранец. Я боялся, что надо мной просто посмеются. — — Я смеяться не буду, — сказал Фош, — я знаю этого человека. Поверьте, всем, кто хоть в какой-то степени прикоснулся к его прошлому, грозит опасность, — сказал Андрей Ильич. — Он пы­ тается убрать всех потенциальных свидетелей. — друга. — Но там замешана женщина. Последнее время за ней еле дят... — — — — — Мадам Луни? Вы знаете ее имя? Нет, я знаю ее дочь, Вот ее адрес. Ее надо срочно предупредить. Я не видел ее тридцать пять лет. Ну и прекрасно, — сказал Фош, — пусть убивают друг Андрей Ильич вынул из кармана аккуратно сложенную салфетку. Когда они садились в машину, Андрей Ильич сказал: Ф о ш промолчал. Похожий на лягушку «Ситроен» мчался по утреннему Парижу. Небольшая улица Бонапарт была совершенно пуста. — Здесь, — сказал Фош и замедлил ход.

Машина ползла вверх в сторону Сены. Они внимательно вгля­ дывались в номера домов. И чем дальше они ехали, тем тревожнее становилось на душе Андрея Ильича. Наконец машина достигла конца улицы и остановилась. Номер последнего дома был 51. Дома 67 на улице Бонапарт вообще не бы­ ло. Фош протяжно свистнул. — Все ясно, — сказал он, — она обманула вас. Она боялась и дала ложный адрес. Андрей Ильич растерянно скомкал салфетку и сунул ее в пе­ пельницу. — — Я очень боюсь за ее жизнь. Что я могу сделать? Она не президент Соединенных Штатов.

Ей не положена личная охрана... — сказал Фош. — Д а, да... я понимаю. Они помолчали. Фош внимательно посмотрел на Андрея Ильича. — — — У меня есть собака, — сказал он неожиданно. Собака? Бельгийская овчарка. По вечерам я выхожу с ней на прогул­ ку. Какая разница, где мне гулять? Адрес мадам Луни я узнаю из более надежных источников, чем вы. — — Как вас зовут? — спросил Андрей Ильич. А я Андре. — Ж о р ж, — сказал Фош и улыбнулся.

Макс сидел на тахте в своем маленьком парижском номере. Франсуаз лежала рядом с ним, курила. Перед ними на экране те­ левизора диктор рассказывал о последних событиях, происшедших в мире. Наконец он дошел до перестрелки с террористами на аэродроме. Голос диктора звучал спокойно, почти равнодушно, как будто он объявлял прогноз погоды: — Как уже сообщалось ранее, группа вооруженных террористов захватила самолет, на борту которого находилось 260 пассажиров. Самолет приземлился на территории небольшого тропического государства. После переговоров с властями террористы освободили большую часть заложников — 210 человек. По требованию захват­ чиков к трапу самолета был подан микроавтобус. Террористы, приРываясь оставшимися заложниками, сделали попытку покинуть са­ молет. Однако расположившиеся на крыше ангара снайперы открыли по ним огонь. Девять из четырнадцати террористов были убиты а месте. Двое скончались от ран. Один находится в местной больнице. Двоим удалось бежать. В том числе человеку, из-за коРого заварилась вся эта история. Утверждают, что он занимал весьма высокое положение в фашистской иерархии. Однако это кажется сомнительным, так как никаких официальных документов на этот счет нет... Диктор тараторил без остановки. Сначала на экране мелькнул захваченный самолет в кольце машин. К нему подвезли трап. Потом полицейские в штатском подвели человека в наручниках. Макс встал со своего места, приблизился к экрану вплотную. Казалось, он готов был влезть в ящик телевизора. Сомнений не оставалось. Человек в наручниках был не кто иной, как Шернер. — — — — — Франсуаз! Франсуаз! Посмотри... Это он. Кто? Шернер. Я узнал его. Какой еще Шернер? Тот, который в тюрьме. Помнишь, я говорил тебе? Они осво­ бодили его. Они добились своего. Странно. Столько лет прошло, а он не изменился. Только усох немного. — — Говорят, худые дольше живут. — Франсуаз улыбнулась. Сейчас ты увидишь его молодым. — Макс криво усмехнулся и, взяв со стола видеокассету, опустил ее в узкую щель приставки. Раздался щелчок, и на экране вновь побежала старая тегеранская хроника. — А это Рузвельт, — сказал Макс и глотнул большую порцию коньяку. — Это его переезд в Советское посольство. Как быстро бежит время. Кажется, это было вчера... — — Зачем ты все это мне показываешь? — Франсуаз взглянула Тридцать пять лет я храню эти кадры. Их не видел никто. на него и тут же отвела глаза. Все эти годы мне не с кем было даже поделиться. Может быть, поэтому я написал эти проклятые мемуары. — — — — — — И ты не боишься? Кого? Ну хотя бы меня? Что ты имеешь в виду? Ничего. Нет, тебя я не боюсь.

В воскресенье, 28 ноября 1943 года, на другой день после прибытия в Тегеран, Рузвельт покинул здание Американской миссии и направился в Советское посольство. Машину президента сопровождала усиленная охрана. Этот переезд был вызван тем, что Американская миссия находилась на почтительном расстоянии от Советского и Английского посольств, которые были расположены рядом. В связи с этим Сталин предложил Рузвельту перенести свою резиденцию в Советское посольство, чтобы избежать необхо димости разъезжать туда и обратно по городу. Предложение это было сделано на основании информации советской разведки о том, что немецкие диверсанты, заброшенные в Тегеран, готовили против Большой дент». В 14 часов 45 минут машина президента въехала на территорию Советского посольства. Фотокорреспонденты и кинооператоры сгрудились у массивной двери в зал заседаний. Офицер охраны сказал: — Прошу приготовиться. У вас две минуты. Всем надлежит рас­ положиться вдоль левой стены, снимать начнете по моей команде. Особо подчеркиваю, — продолжал офицер, — строжайше за­ прещается снимать президента Рузвельта, пока он находится в ко­ ляске, — только после того, как его перенесут в кресло. Просьба не курить и не разговаривать между собой. Обе половинки двери отворились, корреспонденты вошли в зал. Они бесшумно расположились вдоль стены и стали ждать. Прямо перед ними в центре зала стояли три пустых кресла. Несколько минут ожидания показались вечностью. Наконец дверь отворилась и появились те, ради кого они собрались. Мы видели их со спины: один — небольшого роста, худой, в сером военном френче, дру­ гой — полный, обрюзгший, с покатыми плечами, в черном сюртуке. Третьего подвезли в коляске с велосипедными колесами. Двое крепких мужчин подняли его на руки и пересадили в кресло, двое сели рядом. Офицер дал команду, и тотчас толпа корреспондентов пришла в движение, озарилась вспышками блицев, затрещала мотор­ чиками, защелкала затворами. Через три неподвижных спины было видно, как корреспонденты суетились, спешили, то приседая, то привставая на цыпочки, то по­ даваясь вперед. Внезапно крышка кассеты ручной камеры одного из хронике­ ров откинулась, в руке его сверкнул выхваченный из кассеты брау­ нинг и сухо, один за другим, треснули несколько выстрелов. Он стрелял в троих, сидящих в креслах, стрелял в упор. Еще никто не успел сообразить, что произошло, а стрелявший в несколько прыжков пересек зал и, закрыв полами пиджака лицо, прыгнул в окно. Раздался звон выбитого стекла, несколько запоздалых выстрелов, и журналисты, словно очнувшись, кинулись в разные стороны, Сбитая кем-то коляска вертелась посреди зала, описывая замыслова­ тые круги. А хроникер тем временем прогрохотал по лестнице, ведущей в подвал, и метнулся к двери, обитой железом. сама отворилась перед ним и сама захлопнулась. было темно. — Скорей, — сказал человек, стоявший в полутьме, и указал туда, где за лабиринтом труб виднелась вторая дверь. 95 Она В котельной Тройки», как выразился Сталин, «неприятный инци­ Убийца в мгновение ока пересек подвал, взбежал по крутой лестнице и выскочил в длинный коридор. В конце коридора он толкнул дверь, ворвался в комнату и остановился, тяжело дыша. В комнате сидели несколько человек. Тот, что сидел в центре, щелкнул секундомером. Вошедший отряхнулся всем телом, как собака, и с него посыпа-| лись осколки стекла. — — — — Ну как? Лучше, но все же плохо. Здесь надо сократить десять секунд Хорошо. Курт передаст вам материалы о Деннисе Пью — английском во что бы то ни стало.

фронтовом кинооператоре. На днях он прибывает в Тегеран. Вы ле­ тите завтра. — Хорошо. — Он закурил и двинулся к двери. Курт, огромный рябой мужчина, вышел вслед за ним.

Порт тяжелые, — — военного времени походил на огромный муравейник. к стене, Всюду суетились люди. Неуклюжие краны разгружали с кораблей громоздкие «студебеккеры». Прислонившись курили два носильщика — европеец и перс. Ну? — спросил, подходя, Шернер. Причалил, — ответил перс.

Шернер вышел. Носильщики последовали за ним. Вскоре появился английский кинооператор Деннис Пью. Он был нагружен По бесчисленным и количеством выгоревшей вещей, щетинке руки усов были заняты аппаратурой. На нем были темные очки в тяжелой роговой оправе. медному загару можно было предположить, что человек этот много дней провел на африканском театре военных действий. Шернер дал знак носильщикам. Деннис Пью и опомниться не успел, как они, выкрикивая что-то по-персидски, подхватили его вещи и понесли к веселенькому, с множеством надписей фургончику, погрузились и уехали. Сразу же обнаружилось, что англичанин ни слова не знал поперсидски, носильщики не понимали по-английски, и беседа их по этой причине ограничивалась лишь словами, доступными и им и ему. — — — — 96 Тегеран, — сказал он. Тегеран, Тегеран, — сказали они. Сигарета, — сказал он. Сигарета, сигарета, — сказали они. немногими международными Навстречу бежала белая дорога.

И все трое задымили.

Дорога становилась пустыннее. Все меньше попадалось строе­ ний — пошли камни и рытвины. За одним из поворотов вдруг обнару­ жилось, что впереди тоннель. Его черная дыра стремительно приближалась. Наконец фургончик нырнул в нее и ушел в темноту. Светлый круг позади быстро уменьшался, потом превратился в точ­ ку и вовсе пропал. Теперь и впереди и сзади была чернота. Она на­ полнилась ревом мотора, завыванием ветра, шуршанием дороги. Потом грянул выстрел, хлопнула дверца, прокатилось и замерло эхо. Впереди загорелась точка света. Она надвигалась и вырастала, оттесняя черноту. Фургон вырвался на свет. Стало тише. Шофер, как ни в чем не бывало, крутил баранку. Сидели на своих местах носиль­ щики. Англичанина не было. Навстречу летела колонна грузовиков. Тяжелые машины, не сбавляя скорости, ныряли в тоннеля. Лицо в объективе было перевернуто и возникло как из тумана. Очевидно, фотограф наводил фокус. Человек был одет в форму английских вооруженных сил, над верхней губой темнела щетинка усов, глаза едва угадывались за дымчатыми стеклами. Однако это не был Деннис Пью, Это был тот самый хроникер-террорист, ко­ торый репетировал покушение на «Большую Тройку». Только тогда у него не было ни усов, ни очков. Щелкнул затвор, и фотограф вы­ лез из-под покрывала. — — — Я уже закрываюсь. Будет готово завтра. Я кого-нибудь подошлю. Пусть спросят «Ателье Мустафы». Посетитель не стал спорить. черный круг Клиент кивнул и вышел. Мустафа надел пиджак и перед осколком зеркала принялся завязывать галстук. Хлопнула входная дверь. — Закрыто, — сказал Мустафа не оглядываясь. Вошедший подошел к столику с газетами и сел. Было слышно, как под его тяжестью скрипнул стул. — — — Я же сказал: закрыто, — повторил Мустафа. От вас только что вышел человек, — сказал он. — Его Посетитель полистал газеты. Это был Шернер. фотографии должны быть готовы через час. Я подожду. Я уже кончил работу, — отрезал Мустафа. Шернер полез за сигаретами, переложил из кармана в карман пистолет, закурил. Через осколок зеркала Мустафа видел каждое его движение. — — Сверхурочная работа — в тройном размере. Я заплачу в десятикратном. Кроме того, куплю негатив. Мустафа молча снял пиджак и ушел за занавеску.

— Слышал о вас много лестного, — заговорил Шернер. — Гово­ сделать на фотографии родных братьев. А некоторые рят, что вы способны творить чудеса. Будто из двух непохожих можете даже поговаривают, что вы не брезгуете и фабрикацией доку­ ментов. Но это, конечно, враки. — — Короче: что надо сделать? — послышалось из-за занавески. Если я вам об этом скажу, останется только две возможности: Шернер затянулся. или вы выполните наш заказ, или нам придется вас убрать. Вы отдаете себе в этом отчет? — — А вы отдаете себе отчет в том, что за художественную рабо­ Надеюсь, мы найдем общий язык. положил ее в фиксаж, включил ту полагается хорошенько платить? Мустафа промыл пластинку, — — Выкладывайте, что у вас. Фотография, которую вы сейчас обрабатываете, должна красный фонарь и вышел из-за занавески. Шернер положил перед ним стопку документов. оказаться на этих бумагах. Мустафа взял паспорт, щелкнул ногтем по корочке. — — — — — — А господин Деннис Пью не обидится? Он далеко, — сказал Шернер и, помолчав, добавил: — Ему Хорошо, — сказал Мустафа. — Я попытаюсь закончить эту Я буду спать здесь, — сказал Шернер. Здесь вам будет неудобно. Ничего, я потерплю.

все равно. работу к утру, и если вы зайдете часам к десяти...

Мустафа закрыл ставни и запер дверь.

Макс пересек вестибюль и углубился в узкий неосвещенный коридор, который вел к запасному выходу из гостиницы. Вне­ запно он почувствовал, что за ним кто-то идет. Резко обернувшись, он нос к носу столкнулся с Мари. — — — — Это вы? Извините, мсье Макс, я ждала вас весь день. Меня? Да. Я чувствую себя неловко за мой отказ помочь вам.

Я понимаю, в какое трудное положение я вас поставила. Макс ничего не ответил. Он внимательно глядел на Мари. — — Если я вам понадоблюсь, скажите, я буду рада вам помочь. Нет, спасибо, — сказал Макс словно в нерешительности и тут же добавил: — Хотя, может быть, действительно... Сейчас вы свободны? — Сейчас? — Мари взглянула на него с изумлением.

— Сейчас, — тихо сказал Макс. — Хорошо. — Тогда поедем со мной. Это займет около часа... Мари молча кивнула. Машина грохотала по узким кривым улочкам Тегерана, ка­ рабкаясь все выше и выше. Наконец она остановилась на маленькой площади около деревянного забора. Отсюда был хорошо виден распластавшийся внизу Тегеран. Город, словно мираж, колыхался и дрожал в разреженном воздухе. Сказав шоферу «подождите», Макс помог Мари выбраться из машины. У входа в узкую щель между глинобитной стеной и забоР°м их поджидали два человека, те самые, что беседовали с Максом в кофейне «Тысяча и одна ночь». Юзбаши оживленно забормотал что-то на персидском языке, но Макс резко оборвал его: — Скажите, чтоб он заткнулся. Мари перевела. — Скажите, чтобы они отвечали на мои вопросы односложно: только «да» или «нет». И больше ни единого слова. Мари перевела. Оба перса с готовностью закивали головой. — Спросите их, пожалуйста, будут ли они готовы к тридцатому числу. Мари перевела, персы закивали: — — Да, да. Спросите их еще раз, точно ли они поняли мой вопрос: бу­ дут ли они абсолютно готовы к тридцатому числу, то есть к после­ завтра? — — — — Да, да... Хорошо. Спасибо вам, Мари. Вы мне больше не нужны, — не­ Это все? — Мари изумленно взглянула на него. Да, все. Такси довезет вас до отеля. — Он открыл дверцу, ожиданно сказал Макс.

расплатился с шофером и назвал адрес.

Когда машина пересекла площадь и покатилась вниз по узкому переулку, Мари наконец осознала, что произошло. Она смотрела на мелькающие за окнами грязные стены домов и пыталась понять, почему Макс так странно себя ведет. То ли действительно ему необходима была точность — — перевода одного лишь вопроса, то ли он просто передумал, то ли не доверял ей. Остановите, — сказала Мари внезапно. Шофер остановил Я выхожу. Не ждите меня. машину. Шофер пожал плечами и уехал. Мари секунду стояла словно в нерешительности, затем быстро пошла назад. Однако по мере приближения к маленькой площади шаги ее ста­ новились все медленнее и медленнее. Внимательно оглядевшись по сторонам, она пересекла площадь и скрылась в узкой щели между глинобитной стеной и забором. Там находился сплошной лабиринт крошечных улочек и переул­ ков, старых, полуразвалившихся строений. Внезапно Осторожно она услышала приглушенные дверь, Мари человеческие шагнула в голоса. затхлую толкнув какую-то полутьму. Здесь валялся всякий хлам и остатки мебели. А в самом дальнем углу у пролома в стене лежал большой коричневый мешок странной формы. Пройдя по коридорчику с обвалившейся стеной, она приблизилась к грязному потрескавшемуся окну. Оттуда вид­ нелась территория бочарных мастерских фирмы по оптовой про­ даже вина. Небольшой двор со всех сторон был стиснут нагро­ мождениями бочек. Центр двора представлял собой небольшую зем­ ляную площадку. Площадку эту из конца в конец пересекало нечто вроде трубы, составленной из сдвинутых бочек. Это сооружение делало повороты, извивалось и более всего походило на громадную змею. Рядом возились три маленькие фигурки, в которых Мари сразу признала Макса и его знакомых персов. Сам Макс был поглощен нелепым занятием: он пытался пролезть сквозь сдвинутые бочки. При этом он тащил на плече металлический брусок, завернутый в рогожу. Персы жестами и какими-то восклицаниями старались помочь ему. Затем старик Юзбаши сам полез внутрь этого соору­ жения, а Макс полез на ним. Второй перс, став на колени, заглядывал в темное отверстие, куда они скрылись, и одобрительно что-то бор­ мотал по-персидски. Внезапно Мари почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Она испуганно обернулась, но в полутьме не увидела ничего подозритель­ ного. Она успокоилась и стала снова наблюдать за Максом. А он повторял эту процедуру раз за разом, и персы все время показыва­ ли ему, как держать голову, корпус, руки... Мари не могла сообра­ зить, сколько прошло времени. Стало темнеть. Начал накрапывать мелкий дождь. Внезапно она услышала какой-то шорох. И в то же время заметила, что мешок в углу зашевелился. Только теперь она сообразила, что это был не мешок, а человек, накрытый корич­ невым плащом. Глаза иx встретились. Мари не могла пошевелиться от ужаса. Человек неслышно, словно водяной жук, скользнул к вы­ ходу. Это был горбун, кладбищенский сторож. Он исчез мгновенно, словно его здесь никогда не было. Когда первое оцепенение про­ шло, Мари кинулась на улицу. Капли мелкого дождя ударили ей в лицо. Скользя по раскисшей грязи, она пересекла площадь и, сколько хватило сил, побежала вниз по улице. Стало совсем темно. Дождь хлестал в лицо и слепил глаза. А М а ­ ри задыхалась. Платье ее насквозь промокло, ноги подкашивались от усталости. Когда она подбежала к гостинице, ей навстречу из темноты Андре. — Наконец-то. Я жду вас битый час. Где вы были? — — — Я следила за Ришаром, — едва переведя дыхание, шепотом За похоронным агентом? — изумился Андре. Да, да... Знаете, он сошел с ума... Там на складе... наверху... И еще один человек — горбун... сказала Мари. — Я... шагнула высокая фигура в длинном плаще. Это был он пролезает сквозь бочки... — — — Господи, я чуть не умерла от страха. Я... Мари, — прервал ее Андре. — Мы стоим под дождем. Вы мне расскажете все подробно. До малейших деталей. Конечно, конечно... — сказала Мари, и они торопливо скры­ — Ах да, да, простите... только сначала надо подняться наверх. лись в слабо освещенном холле гостиницы.

Машина стояла за углом, недалеко от гостиницы. Андре открыл Дверцу и плюхнулся на заднее сиденье рядом с Ермолиным. Он улыбнулся, предвкушая, какой эффект произведет его сообще­ ние. — лина. — — — — — — — Слушаю. Ты знаешь, чем сейчас занимается похоронный агент? Сейчас он пролезает через бочки. Ты знаешь? Знаю. Мало того — я знаю, что сегодня он это делает значи­ Вот это номер! — Андре свистнул. — Он что, идиот? Нет. Он гений. Сам дьявол не нашел бы лучшего способа У меня новость! — сказал он, искоса поглядывая на Ермо­ Ермолин взглянул на часы и спокойно ответил: Теперь пришел черед изумляться Андре.

тельно лучше, чем пять дней назад.

проникнуть в Английское посольство. Дело в том, что в этом городе не существует водоснабжения в том виде, в каком оно существует во всех других городах мира. Здесь нет ни труб, ни водонапорных башен. Вода, стекающая с гор, по особым каналам, находящимся на глубине двадцати-тридцати метров, проходит под всем городом с севера на юг. Каналы эти местные жители называют «канатами», протекают связаны имеются с и они под под городскими земли. строениями Подобные и через колодцы конечно, их по­ поверхностью «канаты», Английским посольством.

Обслуживают томственные «канатчики», которые из поколения в поколение за­ нимаются ремонтом их и очисткой. Проникнуть туда обыкновенно­ му человеку трудно, а передвигаться просто невозможно, если он не прошел специальной подготовки. Вот эти двое и есть «канат­ чики» из Английского посольства, отец и сын. Ясно? — — Неужто ты и сейчас думаешь, что время обезвредить похорон­ Рано. Он должен получить оружие — тогда мы выйдем на Ермолин. — А вот познакомиться с ного агента еще не наступило? — спросил Андре. главную фигуру, — сказал «канатчиками» — самое время. Это был квартал публичных домов. Жизнь здесь не затихала ни ночью, ни днем. В толпе шныряли водоносы, зазывали покупателей торговцы огурцами, на тротуарах сбивали мыльную пену цирюль­ ники, а у витрин теснились толпы мужчин. Там, за железными решетками, был выставлен напоказ основной товар Шахре-Ноу — женщины: совсем девочки и стареющие матроны, блондинки и брюнетки, худые и полные, белые, желтые, черные — на любой вкус. Они шушукались, вязали, играли в нарды, читали газеты. Сквозь решетки их можно было хорошо разглядеть, попросить встать, повернуться спиной, пройтись. И уже после этого, если выбор состоялся, клиенту предстояло проследовать в дверь, над которой было указано, во сколько туманов обходится визит. с ноги на ногу, Андре и Костя, а путь им преграждал сам господин Заль-Мохаммед, — содержатель нескольких публичных домов, не­ коронованный шахиншах Шахре-Ноу. Нет, нет, нет, — уже в который раз повторял он. — Д о м арен­ дован, Юзбаши с сыном заплатили за целый день. Завтра — пожа­ луйста, сегодня — нет. Андре и Костя кивали головами, но уходить не уходили. А внутри дома старик Юзбаши восседал на тахте, утопая в подушках, и раз­ глагольствовал, посасывая мундштук кальяна: — Я за все заплатил. Я и мой сын Голам-Реза купили весь дом. Сегодня я здесь хозяин. Могу поманить пальцем, и любая из вас пойдет со мной наверх. Но я не хочу наверх. Мне на это наплевать. Мне и здесь хорошо. Внизу, у его ног, возлежали на коврах женщины. Они уплетали сладости, щелкали орешки и попивали вино. Со второго этажа по скрипучим ступеням спускался Голам-Ре­ за. Рядом семенила маленькая китаянка. Голам-Реза был копией отца — узкоплечий, жилистый, кожа да кости. Он лениво разгляды­ вал женщин. Взгляд его остановился на белозубой марокканке. Он кивнул ей и стал подниматься. Марокканка поплелась за ним. Одна из женщин сказала: — — Раз меня обошел сын, я пойду со стариком. От старика никакого проку, — сказала другая.

— — Но-но-но, — обиделся Юзбаши. И я пойду со стариком, — сказала третья. — Мы пойдем вместе. Еще какой будет прок. Несколько женщин подхватили Юзбаши под руки и потащили наверх. Сначала он упирался, потом, смирившись, притих. М е ж д у тем Андре и Костя, воспользовавшись тем, что Заль-Мохаммед побежал разнимать какую-то драку, незамеченными про­ скользнули в подворотню и через черный ход проникли в заве­ дение. Коридор второго этажа казался вымершим. Дверей было пять. Первая — распахнута настежь. Из-за второй доносились голоса. Андре и Костя поднажали плечами, и дверь распахнулась. Клубок тел с визгом распался. Женщины отпрянули и стали вдоль стен, прикрываясь одеждой. Старик Юзбаши остался на топчане. Он кутался в простыню. — Выходи, — сказал Андре. Юзбаши покорно поплелся за ним. Костя тоже вышел и запер женщин на ключ. Голам-Реза оказался в крайней комнате. Андре кивнул старику, чтобы он сел рядом с сыном, сказал: — Нам все известно. Все, что вы сделали. И сколько вам за­ платили. И отец и сын таращили мутные глаза. Хмель не выходил. — Теперь выбирайте, — продолжал Андре, — или вы будете отвечать на наши вопросы, или мы передадим дело в трибунал, и вас будут судить по законам военного времени. «Канатчики» замотали головами. — — — — — — — — — Вы закончили работу? Да. Мы трудились день и ночь. Что он приказал делать дальше? Мы должны встретиться и передать ему план «канатов», проходящих под Английским посольством. Место встречи? Здесь. Когда? Сегодня вечером. Покажите план.

Дрожащие руки Голам-Резы забегали по карманам. Андре расправил листок бумаги. Это была схема «канатов». — Объясните. Заскорузлые пальцы ползали по бумаге. Отец и сын говорили одновременно, перебивая друг друга:

- Колодец во дворе меняльной лавки. Налево — «канат» в ки­ тайскую прачечную. — — 104 Мы его расширили. Мы честно работали.

— — — — Отсюда идет боковой лаз в наш дом, уже за забором. А это что за крест? Здесь будет висеть фонарь. Передайте ему план, как было условлено, — сказал Андре. — Мы рыли его несколько ночей.

Но запомните: проболтаетесь — трибунал. «Канатчики» послушно закивали.

Был уже вечер, и квартал Шахре-Ноу осветился разноцветными огнями. Заль-Мохаммед встретил Макса у входа и пропустил в дом через парадную дверь. Разговаривали наверху, в одной из комнат. Собственно, Макс скорее показывал на пальцах, нежели говорил. Иногда он загляды­ вал в бумажку, там были записаны отдельные слова по-персидски. — — Где план? Здесь. и фразы Похоронный агент долго разглядывал листок, затем прочертил ногтем линию. — К этому люку ведет заброшенный «канат». Сейчас вы уйдете. Будете работать всю ночь. К утру расширите его. Эта фраза была чудовищной смесью персидских и английских слов с выразительной жестикуляцией. Дальше последовала пачка денег и угроза: — Выдадите — перестреляю как собак. Юзбаши и Голам-Реза ушли через черный ход.

Когда Андре вошел в холл гостиницы, он увидел в глубоком кожаном кресле спящую Мари. Он тихо подошел и окликнул ее. Мари проснулась мгновенно. — — — Что вы здесь делаете? Я боялась зайти в номер. Я ждала вас. Идемте. Я страшно хочу есть, — сказал Андре и улыбнулся.

Выходя на улицу, Андре услышал, как вдалеке заработал мо­ тор. Он обернулся и увидел, как из-за угла выехала машина с погашенными фарами. — — Нам следует поспешить, — сказала Мари. — Скоро комен­ Здесь неподалеку есть славный подвальчик, — сказал Андре дантский час. и снова оглянулся. Машина без огней, на бешеной скорости мчалась посередине улицы, и расстояние между ними сокращалось с каж­ дым мгновением. В последнюю секунду Андре успел втолкнуть Мари в подъезд. Она упала на каменные плиты, он — рядом. Сразу же ударила автоматная очередь и засвистели пули. Автомат строчил из окошка мчавшейся машины. Наступила недолгая тишина, но вскоре послышались голоса. Со всех сторон сбегались люди. Подъехала полицейская машина. Андре помог Мари подняться. По темным ступеням они взбежали наверх. В его руке был пистолет. — — — — — — Они стреляли в нас, — сказала она. Тише, — попросил он. Кто-нибудь запомнил номер? Машина была без огней. Убитые или раненые есть? Как будто никого.

С улицы доносился разговор:

Мари уткнулась в пиджак Андре и заплакала. Он прижал ее к себе. Поцеловал. Чудом избежав смерти, они стояли в чужом подъезде чужого дома, в чужом городе чужой страны, и ни он, ни она не знали, сколько пролетело времени. глянула — — — — — — — — на маленькое оконце, прилепившееся и поняла, что на улице стало совсем темно. Андре, — тихо сказала она. Сколько мы здесь стоим? Не знаю. Наверно, долго. У ж е темно. Вечер. Я не заметила, как насту­ Да-да, — сказал он. — Надо идти. Ты знаешь, о чем я думаю? Нет. Я думаю, что я самый счастливый человек на свете. Странно, Меня только что хотели убить, а я испытываю такое Внезапно Мари под потолком, — Да?

пил вечер.

правда?

счастье...— Она тихо засмеялась. — Никогда в жизни я не была так счастлива... Знаешь, мне иногда кажется, что мы уже жили однажды сотни лет назад. Только жили в другой стране, выглядели по-другому, говорили на другом языке, но это были мы... — — — — — Мари... А сейчас просто встретились после долгой разлуки. Мари, тебе надо уехать отсюда. Немедленно. Нет. Я никуда не уеду. Я буду с тобой. Мари, выслушай меня внимательно. Мы должны с тобой рас­ статься. Пойми, иначе нельзя, я могу принести тебе несчастье... и, может быть, даже смерть. Она засмеялась. — — 106 Да, да, я хочу горе, хочу несчастье. Я хочу все, что ты при­ Я не шучу. Это очень серьезно. несешь мне... даже смерть.

— Неужели ты не понимаешь, что я не могу уехать от тебя?

Что-то звякнуло под ногой. Андре нагнулся и поднял с пола расплющенную пулю. — Хорошо. Я увезу тебя за город. На несколько дней. Там ты будешь в безопасности. Через три дня я приеду за тобой. Мари улыбнулась и кивнула. Он подбросил пульку на ладони и швырнул ее в темноту. Ударившись о стену, она запрыгала по каменным ступеням.

В понедельник, 29 ноября 1943 года, погода вновь испортилась. С гор подул ветер, нагнал тучи, они повисли над Тегераном и оста­ новились. Охрана вокруг двух посольств — и у ворот, и вдоль заборов, и на прилегающих улицах — была удвоена. Очевидно, на конфе­ ренции «Большой Тройки» в этот день что-то должно было произой­ ти.

В вестибюле, поставив на пол чемодан, Андре поинтересовал­ ся: — Такси готово? — — Мадам покидает нас? — спросил портье. Мадам отдохнет несколько дней в горах. помог погрузить чемодан и помахал рукой. Когда Портье машина тронулась, взгляд портье зафиксировал номер: «6-28-54». Возвратившись за конторку, он снял телефонную трубку.

Когда такси остановилось, на тротуаре их уже ждал плешивый человек в белом халате. — — Доктор Мазлагани? — спросил Андре. — Это я потревожил О, для нас, медиков, ночные звонки — дело привычное. вас ночью. Приношу извинения. Рукопожатие. — Моя супруга, —• представил Андре Мари. Доктор Мазлагани расшаркался. — Поверьте, вам будет здесь спокойно. У меня маленькая клиника, превосходный персонал, безупречный уход. Больных немного но люди вполне достойные. Они уже шли по дорожке к продолговатому зданию с деревянной верандой, видневшемуся между деревьями. Таксист с чемодаом на плече плелся за ними. — У мадам и прежде бывали головные боли, — сказал Андре, — ° этой ночью я просто испугался. Мазлагани улыбался. — Никаких оснований для тревоги нет. Мадам побудет в клинике два-три дня. Мы проведем обследование и назначим курс лечения. Они вошли в здание. Табличка на фасаде гласила: «Клиника доктора Мазлагани».

«Деннис Пью» вошел в лифт. В самый последний момент в лифт проскользнул еще один пассажир. — Нажмите кнопку последнего этажа, — сказал он. «Деннис Пью» обернулся и увидел Шернера. Пока лифт поднимался, Шернер говорил: — Сегодня вас повезут в Советское посольство. Вы будете там только снимать, больше ничего. Внимательно изучите и запомни­ те всю систему проверки, осмотритесь, определите наиболее ин­ тересные точки съемки. Интересные для нас. Это все. Лифт вздрогнул, остановился, и Шернер вышел.

Апартаменты, в которых без всякой вывески размещался прессцентр, состояли из гостиной, спальни, ванной комнаты и туалета Все были в сборе — пять кинооператоров и семь фотокорреспондентов. Здесь были также представители английской, советской и американской служб безопасности. Английский полковник сразу же приступил к делу. — Не стану приносить вам извинения, господа, — сказал он, — полагаю, что неизбежность самых строгих мер безопасности по­ нятна без объяснений. Репортеры закивали головами. Полковник продолжал: — Первое. Если у кого-нибудь есть потребность воспользоваться туалетом, прошу сделать это здесь, в отеле. Там, куда вы приглашены, моим офицерам придется вас сопровождать, а это неприятно. Один фоторепортер проследовал в прихожую и скрылся за узкой дверью. Полковник устало вздохнул. — Второе. Мы должны каждого из вас обыскать. И, наконец, Мы вынуждены осмотреть вашу аппаратуру. Выезжаем третье.

через тридцать минут.

Автобус прогрохотал по булыжным улицам и остановился у Советского посольства. Фотокорреспонденты и кинооператоры п р о ! следовали на территорию. Был среди них и «Деннис Пью». Хроника, снятая в этот день, впоследствии показывалась бес­ численное количество раз. Она стала хрестоматийной и обошла почти все экраны мира. Особенно кадры, запечатлевшие Сталина, Черчилля и Рузвельта, сидящих в креслах на крыльце Советского посольства в Тегеране. Но пленку, бежавшую сейчас на экране те­ левизора, не видел никто. Макс, удобно устроившись в старом продавленном кресле своего парижского номера, изредка нажимал кнопку, чтобы остановить изображение и вглядеться в черты лю­ дей, мелькавших на экране. — Смотри, Франсуаз. — Он отхлебнул кофе и шумно вздох­ нул. — Это церемония вручения дара английского короля городу Сталинграду. Видишь меч? На его лезвии написано: «Гражданам Сталинграда, людям со стальными сердцами, от короля Георга VI в знак уважения английского народа» — или что-то в этом роде... Франсуаз коротко взглянула на него. — — Послушай, Макс, зачем ты ввязался в эту историю? А черт его знает. Этот мерзавец Шернер втянул меня. Ладно, смотри. После церемонии все трое позировали корреспондентам. Жаль, что меня не было там в этот час. — Внезапно Макс вытащил пистолет и направил его на экран телевизора. Там объектив камеры скользил с одного портрета на другой: Сталин, Черчилль, Рузвельт. Они улыбались, дружески беседуя между собой. Макс целился поочередно в голову каждого из них и спускал курок. Раз­ давался характерный щелчок незаряженного пистолета. Франсуаз испуганно смотрела на него: — Ты что, совсем из ума выжил? — Ладно, не сердись. Знаешь, я как-то привык к ним. Когда они умерли, я словно потерял кого-то из родных, С тех пор мне ничего не оставалось, как ходить в музей восковых фигур и смотреть на них. Франсуаз улыбнулась и сказала: — Теперь, говорят, осталось двое. А третьего переплавили на Софи Лорен. Воска не хватает. — Она помолчала. — И правильно сделали. Кому нужны эти старики... Их никто не помнит теперь. Если уж решил заработать — лучше убей шаха. За него хоть при­ лично заплатят. — Да я и с этой историей никак не разделаюсь, — вздохнул Макс. —- Боишься? — Нет. Не так-то просто до меня добраться. Секунду Франсуаз колебалась, затем тихо сказала: — Дурак. Ты знаешь, почему я тогда ошиблась дверью? Нет? меня послал Шернер. Я должна была выследить тебя, познакомить­ ся... Наступила тяжелая пауза. — — Ну-ну, продолжай, — хрипло сказал Макс....Узнать, где спрятана копия рукописи, и сообщить Шерне ру твой адрес. Снова тишина, и снова Макс произнес едва слышно: — — Почему ты этого не сделала? Не знаю. Может быть, пожалела тебя.

Инспектор Ф о ш прогуливался по набережной перед окнами Мари Луни. У ног его вертелся серый остроухий пес, преданно по­ глядывая на своего хозяина. Мари вышла на маленький балкончик третьего этажа и стала возиться с цветами. — Эй, инспектор! — Перебежав дорогу, к Фошу подошла Ната­ ли. — Привет. В руке она держала сумку, полную апельсинов. — — — — — А-а, это вы? — На лице инспектора появилось выражение Конечно, я. Кто же еще? Вам не наскучило, инспектор? Наскучило? Что? Торчать под моими окнами? А вы что, здесь живете? — Фош пытался придать своим сло­ Но это ему не слишком фальшивого изумления.

вам как можно больше искренности. удавалось. — Вы здесь живете? — — — — Живу. — Натали засмеялась. Какое совпадение...

Мне кажется, инспектор, что вы все-таки решили восполь­ Ничего подобного. Просто я гуляю здесь с собакой. Видите?

зоваться услугами справочного бюро. Ну-ка, Леор, покажись. Вам нравится? Красивый... Внезапно Фош замолчал, словно подавился. Глаза его впились в фигуры двух мужчин, которые медленно брели вдоль Сены. В руках одного из них был зонт. Они не спеша остановились, и тот, что держал зонт, поднял его и раскрыл над головой. — — — Что с вами, инспектор? Почему вы замолчали? Уходите. Уходи отсюда немедленно. — Голос Фоша сорвался Не понимаю, куда?

на хрип. — Вы слышите меня? Уходите. М е ж д у тем один из мужчин, тот, что держал зонт, повернулся спиной к балкону и наклонил зонт так, чтобы прохожие не видели, что они делают. Второй, вытащив пистолет с глушителем и опершись на плечо товарища, стал тщательно целиться в маленькую фигурку на балко­ не третьего этажа. Резко 110 оттолкнув Натали, Фош кинулся по лестнице вниз. На ходу он выхватил револьвер и выстрелил.

Раненый бандит выронил зонт и повалился на бок. Он лежал на булыжниках, нелепо поджав к груди колени, и хрипло ругался. Второй побежал вниз по спуску, стараясь достичь каменной ниши. Ф о ш выстрелил. Бандит, схватившись за ногу, сел на землю. На­ тали стояла словно загипнотизированная, прижимая к груди пакет с апельсинами. Внезапно она увидела, как из-за желтой строи­ тельной будки вышел пожилой, хорошо одетый мужчина и выст­ релил в спину Фоша. Инспектор напрягся как струна и замер... Натали кинулась к нему. — Я сейчас, я сейчас! — кричала она, стараясь подхватить ин­ спектора. Ф о ш рванулся в сторону и, обращая лицо к небу, рухнул на спи­ ну. Натали пыталась поднять его и, обезумев от страха и отчаяния, кричала: — Я сейчас! Вставай! Держись, ну держись за меня! Вставай! Но тело инспектора наливалось свинцовой тяжестью, каменело, теряя подвижность. Он умирал. Машина «Скорой помощи» неслась по улицам Парижа, оглашая их резким воем сирены. Натали не могла оторвать глаз от больших, запачканных грязью ботинок инспектора Фоша, торчащих из-под бе­ лоснежной простыни. Врач говорил какие-то слова утешения, но она не слышала его. Она понимала: все кончено, Фош мертв.

Над Парижем сгустились сумерки. Макс стоял у маленького окошка и тоскливо глядел на сверкающий поток машин, мчав­ шихся по мокрому асфальту.

Дверь со скрипом отворилась, и в номер осторожно вошла Франсуаз, подталкивая перед собой какую-то древнюю старуху с красными слезящимися глазами. — страх. — Она спрячет тебя. — Франсуаз говорила торопливо, словно боясь опоздать. — Тебе надо срочно уехать отсюда. Она спрячет тебя в отеле «Парадиз». Здесь оставаться больше нельзя... Это очень опасно. Сегодня ночью она приедет за тобой на такси... — — Слушай, Франсуаз, я должен повидаться с Легрэном. Хорошо, Макс, я помогу тебе, но не сегодня. Кто это? — тревожно спросил Макс. Старуха вызывала в нем Он тоскливо взглянул на телевизор и криво усмехнулся. Толь­ ко сейчас Франсуаз поняла, что Макс пьян. — Вот это тот самый день — день рождения Черчилля. Знаешь, Франсуаз, уже после войны я прочитал несколько книжек об этом покушении, и, как ни странно, в них кое-что оказалось правдой. На экране мелькали — кадры кинохроники: Уинстон Черчилль, довольно улыбающийся, принимал подарки в свой день рождения. Но все они грешили одним, — продолжал Макс, — они прини­ мали ложные, отвлекающие варианты за подлинные, никто даже не догадывался, что существует главный вариант — я. Вообще-то это была единственная реальная опасность для «Большой Тройки». Да, во вторник 30 ноября 1943 года жизнь их висела на волоске. Во вторник 30 ноября 1943 года был третий день работы конфе­ ренции, и уже с утра у ворот Английского посольства царило ожив­ ление. Входили и выходили люди, въезжали и выезжали машины. Проследовала в посольство группа офицеров советской службы бе­ зопасности. Затем подъехали сотрудники американской секретной службы. Вечером намечалось торжество по случаю дня рождения премьер-министра, ожидались высокие гости, и подготовка шла пол­ ным ходом.

Выйдя из грязной тегеранской гостиницы рано утром 30 ноября '943 года, Макс направился к стоянке такси. Там было несколько ма­ шин, но он взял ту, которая подъехала, едва он подошел. Из такси вылез Шернер, и Макс занял его место. Когда он отъехал, Шернер прошелся вдоль витрин, вернулся на стоянку, взял другое такси и уехал в противоположную сторону. За машиной, на которой Уехал Макс, и за машиной, в которую сел Шернер, последовали автомобили, в них находились сотрудники службы безопасности. В 13 часов Андре говорил Ермолину: — Ты был прав. Он получил оружие. Во всяком случае, из такси он вылез с чемоданчиком.

— — А «главный»? С «главным» дело плохо, наши люди не спускали с него глаз, однако они все же потеряли его. Он растаял как снег.

Они сидели на большой застекленной веранде клиники доктора Мазлагани и пили горячий кофе из термоса. По крыше барабанил дождь, и потолок протекал в нескольких местах. Редкие крупные капли падали на мраморный столик, и брызги попадали в кофе. — — — Тебе пора, — сказала Мари. Да, мне пора, — сказал Андре и улыбнулся. — Кофе с дож­ Смотри, он гуляет уже целый час, — сказала Мари. — Я его дем. Я никогда не пил кофе с дождем. знаю. Это старик из третьей палаты. Он плачет по ночам. Сквозь омытые дождем стекла чернели мокрые стволы деревьев, и какая-то сутулая фигура прогуливалась по лужам, укрывшись зон­ том. Большой красный лист, прилипший к черному зонту, походил на огромную заплату. — — Я заберу тебя через три дня, — сказал Андре. Не волнуйся, ты здесь в безопасности. Через три дня я приеду Мари ничего не ответила. и заберу тебя. Мари молча смотрела на него, — — — — — — лист. — — Мари, перестань. Ты просто устала... Не веришь? — спросила она серьезно. — Хочешь, я скажу те­ Почему ты на меня так смотришь? Как? Странно. Знаешь, когда я была маленькой девочкой, я все это видела Что — все? Все, что происходит сейчас: эту веранду, стол. Дождь. Кофе.

во сне. Все до мельчайших подробностей.

Тебя и себя. И этого старика с зонтом... И этот прилипший мокрый бе, что сейчас сделает этот старик? Андре с изумлением взглянул на нее. — Сейчас он подойдет к скамейке, сядет, укроется зонтом и бу­ дет бормотать старинную персидскую молитву, смотри. Помимо его воли Андре охватило какое-то странное, тревож­ ное чувство. Он не мог оторвать глаз от старика, который не спеша шагал по лужам. Мари тоже не отрываясь следила за каждым его движением. Старик медленно приблизился к скамейке, поравнялся с ней и... спокойно прошел мимо. — 114 Фу черт, напугал до смерти! — Андре весело засмеялся. — Слава богу, потопал дальше.

Он встал. Мари тоже встала и улыбнулась. Секунду они стояли друг против друга, затем Мари шагнула к нему, обняла за шею и при­ жалась к нему всем телом. — — улицу. Мари стояла посреди большой пустой веранды, зябко куталась в короткий серый плащ и смотрела на размытую дождем дорожку парка, по которой удалялась высокая темная фигура Андре. Вскоре она растаяла в густой пелене дождя, и из-за угла дома снова появил­ ся старик с зонтом. Она следила за ним машинально, думая о чемто своем. Старик медленно шагал по лужам, затем неожиданно ос­ тановился возле скамейки, сел и, накрывшись зонтом, забормотал какую-то древнюю персидскую молитву. Солнце проглянуло сквозь тучи, дождь перестал, где-то далеко, в предместьях Тегерана, с высоких минаретов муэдзины закричали своими гортанными голосами, напоминая смертным, что настал час молитвы. На следующее утро Мари медленно прогуливалась по аллее парка, окружавшего клинику доктора Мазлагани. поравнялся с ней. Это был Шернер. — — — — — — — — Мадам Мари Луни? Как вы себя чувствуете? Благодарю, мне лучше, — сказала Мари. — Но я вас не знаю. Очень сожалею, мадам, но я за вами. В него стреляли... Боже мой... Он жив? У входа в отель. Он ранен и просит вас приехать. Он жив? Он ранен, — повторил Шернер и пошел к воротам. — Да... Внезапно она увидела мужчину, быстро шедшего от ворот. Через секунду он Я буду ждать тебя, — сказала она. — Иди, тебе пора. Через три дня, — сказал Андре, повернулся и вышел на Как была, в больничном халате, Мари почти бежала за ним к машине. Там уже сидели двое: перс и европеец. И хотя на сей раз они были безупречно одеты, в этих людях без труда можно было узнать тех самых носильщиков, которые несколько дней назад встречали в аэропорту кинооператора Денниса Пью. Шернер и Мари сели в машину, и она сорвалась с места.

Машина остановилась в узком грязном переулке, затерявшемся где-то на задворках Тегерана. Мари ввели в лавку ковров. — Садитесь, — сказал Шернер, снял телефонную трубку и на­ брал номер. — — Да, — раздался голос Андре. — Вам кого? Вас, — сказал Шернер. — Немедленно приезжайте. Адрес:

Бархай, 7. Мадам Луни у нас. Андре неподвижно стоял с трубкой в руке и смотрел на Костю. На лбу его выступил холодный пот. — — — — Что случилось? Вы поняли, что я сказал? — спросил голос Шернера. Я не верю, что она у вас. Хорошо. — Шернер протянул трубку Мари. — Скажите ему Андре не ответил. Пытаясь выиграть время, Андре медленно проговорил:

что-нибудь. Мари схватила трубку. — — — — — 116 Андре, они хотят меня убить. Я не знаю, за что, но они хотят Чепуха, — как можно веселее сказал он. — Они пугают. Андре, я хотела сказать, что люблю тебя... Ты слышишь? Да, да... у меня тоже нет на свете никого ближе тебя. Мы ско­ Если я умру... у меня осталась дочка во Франции в пансионе меня убить.

ро уедем отсюда... уедем... Жерар. Запомни: пансион Жерар. Ты слышишь? Ее зовут Натали.

— — — — — — — — — Да, я слышу. Где ты находишься? Не знаю. Ну? — снова донесся хриплый голос. Послушайте, — сказал Андре, стараясь сообразить, что пред­ Нам нужны не деньги, нам нужен ты. Через сколько времени Через час. Нет. Это поздно. Я не успею доехать. Попытайся.

И все смолкло, принять. — Я вам хорошо заплачу. ты можешь быть у нас — улица Бархай, 7? Только без глупостей.

Раздались частые гудки, и Андре повесил трубку. Рядом стоял Костя. Он слышал весь разговор, каждое слово. — — Бархай, 7 — я правильно расслышал? Да, — буркнул Андре.

Когда хлопнула дверь, он очнулся и бросился из холла гостиницы. — Стой! — крикнул он. Но Кости в коридоре уже не было. Андре взглянул на часы. Времени у него не было. Через двадцать минут он должен был быть на чердаке возле меняльной лавки. Было 30 ноября. День догорал.

Андре сидел у маленького грязного окошка. Отсюда, с черда­ ка, хорошо просматривался весь дворик меняльной лавки и темная пустынная улица. Старик Юзбаши и Голам-Реза возились во дворе. Они достали припрятанные заранее вещи — фонарь, спички, три свечи, веревку, нож, короткий ломик — и стали ждать. Ничто не нарушало вечерней пустоты улицы. Только хромая соба­ ка бежала куда-то, понуро свесив голову. Но пустота эта была об­ манчива. Десятки глаз из темноты окон и подъездов неотрывно на­ блюдали за каждым камешком, за каждым бугорком. Внезапно на улице появился черный «Мерседес». Он ворвался на большой скорости против движения, резко затормозил и замер поблизости от люка. Дверца тотчас отворилась, из машины вышла женщина и, не задерживаясь, ушла вверх по улице. Только стук каблуков гулко отдавался в тишине. Из-за поворота появился прохожий. Он быстро шел по тротуару;

поравнявшись с калиткой, резко толкнул ее и вошел во двор. Уви­ дев перед собой незнакомого человека, отец и сын растерялись. — Макс не придет, — сказал незнакомец. — Я буду действо­ 117 вать вместо него.

— — — — Мы не знаем никакого Макса, — сказал Юзбаши. Не валяйте дурака. — Незнакомец терял терпение, он повер­ Зачем? Я не полезу, — запротестовал Голам-Реза. Не валяй дурака, — повторил незнакомец. — Повесишь фо­ нулся к Голам-Резе. — Бери фонарь и полезай в люк.

нарь там, где надо, и вернешься назад. Незнакомец явно показал осведомленность, и старик кивнул сыну. Голам-Реза скрылся под землей. Юзбаши и незнакомец за­ курили. С них не спускали глаз с чердака. Из подъезда соседнего дома. Из темного окошка подвала. Вскоре Голам-Реза вылез из люка. Он был насквозь мокрый и без фонаря. — — Все в порядке? — спросил незнакомец. Тот кивнул. Незнако­ Я полез, — и, прихватив подготовленные «канатчиками» ве­ мец взглянул на часы и сказал: щички, спустился в люк. Андре нажал кнопку телефонного аппарата и, прикрывая ладонью трубку, сказал: — агента. Тот шел спокойно, словно прогуливаясь перед сном. На нем бы­ ло длинное пальто с поднятым воротником и шляпа, надвинутая на глаза. В руках он держал длинный металлический предмет, спря­ танный в резиновый мешок. Войдя во двор меняльной лавки, Макс коротким взглядом окинул темные окна, поманил «канатчиков» и что-то шепнул им. Очевидно, это были последние распоряжения. Затем, не снимая пальто и шляпы, погрузился в люк. И снова сердце Андре сжалось от недоброго предчувствия. Что-то неестественное было в действиях Макса. Но что именно? И вдруг он понял: пальто. У него даже вырвался шепот: — Почему он не снял пальто? Ведь ему было неловко в пальто, и все же он его не снял. Объяс­ нить это волнением, забывчивостью или ошибкой было невозможно. Этот человек ничего не забывал, не делал ошибок и не умел волно­ ваться. Андре снял трубку и сказал: — двое. Потянулись томительные минуты ожидания. Будьте внимательны. Он спустился в люк. Под землей — Внимание. Незнакомый человек спустился под землю. Он положил трубку и в этот же момент увидел похоронного День рождения Черчилля был в полном разгаре. Гости весели­ лись, обменивались тостами, острили. Ничто не предвещало опас­ ности. Переулок был узким и грязным. Старые, покосившиеся лавки с черными провалами окон обступили Костю со всех сторон. Только в одном доме горел тусклый свет — в доме № 7 по улице Бархай. Это была лавка ковров. Однако Костя даже не взглянул на нее. Внимание его было привлечено совсем другим домом — напротив. Там за темными стеклами кто-то прятался, наблюдал за улицей. Бесшумно перескочив через забор, Костя прокрался во дворик и прислушался. Из дома доносился странный звук — казалось, кто-то плачет. Скользнув в окно, он замер, выжидая, пока глаза привыкнут к темноте. Вскоре через открытую в соседнюю комнату дверь он уви­ дел женщину, сидящую на стуле. Больше в комнате никого не было. Неслышно подойдя сзади, Костя неуловимым движением зажал ей рот и сказал: — Мари. Извините. Я от Андре, Сейчас я отпущу вас. Прошу, ни звука. Немедленно бегите. В соседней комнате открыто окно. Он не успел договорить. Два выстрела раздались в темноте, и где-то потекла вода. — Быстрей, — крикнул Костя, стреляя в глубину коридора. Мари кинулась к окну и стала выбираться во двор. Костя захлоп­ нул дверь и сел на пол в темном углу, выставив вперед левую руку с пистолетом. Правый рукав его набух кровью. Наступила мертвая тишина. Где-то на улице залаяли собаки. Костя стрелял. Оба незна­ комца упали. Один — посреди комнаты, другой повис на окне. И сра­ зу же из коридора стала бить автоматная очередь, пересекая комна­ ту в разных направлениях.

Сколько прошло времени, никто не знал. Была ночь, и только тусклый фонарь освещал грязную улицу у меняльной лавки. У Андре болели глаза. Он не отрываясь смотрел на люк посреди мостовой. Наконец крышка люка отодвинулась, человек в пальто и шляпе, выбравшись на мостовую, метнулся к машине. Навстречу ему броси­ лись сотрудники безопасности. — Стой! Руки вверх! — приказал Андре. Макс с готовностью поднял руки и повернулся к Андре. У того перехватило дыхание. Перед ним был совершенно незнакомый че­ ловек. Просто он был в пальто и шляпе Макса. Растерянное лицо промокшего до нитки человека было мертвенно бледным, глаза блуждали. — — — — Кто вы? Что все это значит? — спросил он испуганным голосом. А вы? — в свою очередь спросил Андре. — Что делали вы под Он нанял меня, чтобы отвести воду. Он мне заплатил. Увести, — приказал Андре. землей?

А Макс тем временем полз на животе по тайному лазу, расши­ ренному накануне ночью на случай провала. Очутившись наконец в узкой щели между забором и стеной мечети, он неслышно, слов­ но летучая мышь, скользнул в темноту. Гости покинули Английское посольство в два часа после полу­ ночи, и только тогда Андре наконец ощутил усталость. Она нава­ лилась на него непосильной тяжестью как-то сразу, вдруг. Ноги под­ косились, он опустился на край тротуара и долго сидел, закрыв глаза, около деревянного перехода, соединявшего посольства. Он не слышал, как к нему кто-то подошел. — Я за тобой, — сказал Ермолин, тронув его за плечо.

Машина мчалась по спящему Тегерану. Визжали на поворотах тормоза. Людей кидало из стороны в сторону. Бархай, 7 — это лавка ковров. Дверь оказалась не запертой, они вошли. Хозяин лавки был прикручен веревками к стулу, глаза выта­ ращены, во рту кляп. Ермолин вытащил кляп, спросил: — — Где? Там, — сказал хозяин, вздрагивая от слез.

Костю несли на носилках. Он был накрыт пестрым персидским одеялом. Андре и Ермолин молча вернулись к машине. Сели. За­ курили. — Знаешь, что сказал Черчилль,' когда гости расходились? — рождения был для меня действительно счастливым спросил Ермолин и, не дожидаясь ответа, добавил: — Он сказал: «Этот день днем». Той же ночью в городе, спустя сутки после своего исчезновения, всплыл на поверхность Макс. Из всех своих явок он выбрал старое мусульманское кладбище. Проникнув на кладбище, Макс долго не шевелясь лежал в бурьяне. Внезапно он увидел, как из хибары сторожа вышли Шернер и мулла. Шернер был в лохмотьях. Они шли между могилами, приближаясь к Максу. В нескольких шагах оста­ новились. — Спрячь это и храни, — шепнул Шернер. Макс увидел, как он передал мулле несколько блестящих пред­ метов. Тот бросил их в свежую, недавно вырытую могилу и столкнул ногой кучку земли. Комья падали вниз с металлическим звоном. — Ночевать буду в городе, утром заберу, — сказал Шернер. Он исчез бесшумно, как водяной паук. Следом за ним вдоль клад­ бищенской ограды метнулась чья-то тень. Она скользнула так не­ слышно и мгновенно, что мулла лишь покосился тревожно и, ничего не обнаружив, побрел к сторожке. М е ж д у тем на площади Туп-Хане, где на каменных плитах, нагре­ тых за день, вповалку спали бездомные, появился человек в лох­ мотьях. Переступая через спящих, он нашел свободное место и лег. Это был Шернер. С осторожностью зверя Макс долго лежал не шевелясь. Он терпеливо вслушивался в кладбищенскую тишину. Наконец решившись, он ползком добрался до вырытой могилы, сполз в нее и распластался на дне. Затем нащупал блестящий пред­ мет. Это была коробка пленки. Он сунул ее за пазуху, затем вторую, третью... Потом выбрался из могилы и ползком, словно ящерица, ушел в темноту.

Уже перед рассветом на площади Туп-Хане появился еще один бездомный. Он долго бродил, переступая через спящих, пока нако­ нец не обнаружил Шернера. Он лег рядом и притих. Это был клад­ бищенский сторож — горбун. Каменные плиты под утро совсем ос­ тыли, стало зябко. Чтобы унять дрожь, Шернер перевернулся на другой бок и прижался к человеку, лежащему рядом. В следующее мгновение он проснулся, как собака, вдруг, словно от толчка. Он увидел глаза горбуна. Они были очень близко, смотрели на него не мигая. Чуть покосившись, Шернер увидел черную дыру писто­ лета. Она маячила в двух вершках от его виска. — Сейчас ты встанешь и пойдешь со мной, — шепнул горбун.— Я буду идти за тобой, и если услышу хоть одно слово... Он не договорил и не успел нажать на спуск. Нож вошел в его сердце, рука Шернера в ту же секунду зажала ему рот. А когда тело горбуна обмякло, Шернер поднялся из гущи тел и бесшумно исчез в предрассветной тишине тегеранских закоулков.

Наступил четверг, 2 декабря. В этот день «Большая Тройка» по­ кидала Тегеран, и журналисты были приглашены вновь. Как и в прош­ лый раз, после тщательной проверки они проследовали к автобусу. — О господи! — Внезапно «Деннис Пью» остановился. — Что же это? Он нажимал на пусковой рычажок, но камера не работала. Его сразу же обступили другие операторы. Каждый что-то советовал, и камера переходила из рук в руки. — Проверял. Все было в полном порядке. Наверное, что-то про­ изошло во время осмотра. Полковник поглядывал на часы. — 122 Я так ждал этого дня, — продолжал «Деннис Пью». — Я знал, что такое событие случается, может быть, один раз.

кто-то предложил: — Может быть, заехать в какую-нибудь мастерскую? — Боже мой, конечно! — «Деннис Пью» уцепился за эту мысль как утопающий за соломинку. — Здесь есть один человек, один на весь город... — Нет, — отрезал полковник. Машина тронулась. Побежали навстречу улицы Тегерана. В автобусе царило тягостное молчание. «Деннис Пью» сидел неподвижно, точно изваяние. Лишь плечи его мелко и часто вздрагивали. — Ладно, — вдруг сказал полковник, — даю на это десять ми­ нут, не больше.

Мустафа работал, как артист, — ловко, весело, что-то напевая. Поломка была устранена за две минуты. Оказалось, что это и в са­ мом деле сущий пустяк. Теперь оставалось камеру перезарядить. Он проделал это в черном мешке с рукавами, в каких обычно и пе­ резаряжают ручные камеры. Офицеры службы безопасности не спускали с него глаз. — Платить не надо, — сказал он. — Зажигалку на память. У ворот посольства «Денниса Пью» остановил советский офицер. Он извинился и попросил разрешения осмотреть камеры. Разговор шел на английском. «Деннис Пью» только пожал плечами в ответ. Офицер явно был знаком со съемочной техникой, вынул и вновь поставил на место объективы. А когда его рука коснулась крышки камеры, «Деннис Пью» не выдержал: — — Осторожно, — вырвалось у него, — вы засветите пленку. Не тревожьтесь. У нас есть для этого специальное поме­ Офицер укоризненно улыбнулся. щение. Упали черные шторы на окнах, и небольшое помещение, куда они вошли, погрузилось в темноту. — — Откройте, пожалуйста, крышку. Откройте, — повторили рядом. «Деннис Пью» даже не шевельнулся в ответ. Пальцы нащупали задвижку, крышка откинулась, ладонь стисну­ ла рукоятку браунинга. Сначала он выстрелил на голос, потом еще. Наступила тишина. Ему не отвечали. Потом темноту вдруг пронзил ослепительный свет — это распах­ нулась дверь. В белом проеме появилась на мгновение спина «Ден­ ниса Пью», и сразу, почти одновременно, грянули три выстрела. «Деннис Пью» качнулся, замер на секунду и рухнул замертво на ступени лестницы. У ж е весь город знал о проводах «Большой Тройки», и толпы лю­ бопытных заполнили улицы, ведущие к Советскому и Английскому посольствам. По узкому коридору в толпе проследовала кавалькада машин. Это уезжал Рузвельт. Потом еще одна кавалькада. Черчилль. И, наконец, третья — Сталин. Макс попятился и растворился в тысячной толпе. Смешался с толпой и Шернер, и никому не известно, где о скрывался три с половиной десятилетия.

Андре до изнеможения бродил по городу, но надежда обнаружить хоть какой-нибудь след Мари с каждой минутой становилась все слабее.

Конференция закончилась. Впереди были долгие месяцы тяже­ лейшей из войн. О них, от тегеранской встречи до Победы, напом­ нят выцветшие документы кинохроники. Это будет рассказ о му­ жестве и пролитой крови, о жизни и смерти, о братстве по оружию. А над всем этим прозвучат слова Тегеранской декларации: «Мы, Президент Соединенных Штатов, Премьер-Министр Вели­ кобритании и Премьер Советского Союза, встречались в течение последних четырех дней в столице нашего союзника Ирана и сфор­ мулировали и подтвердили нашу общую политику....Взаимопонимание, достигнутое нами здесь, гарантирует нам победу....Закончив наши дружественные совещания, мы уверенно ждем того дня, когда все народы будут жить свободно, не подвергаясь действию тирании, и в соответствии со своими различными стрем­ лениями и своей совестью. Мы прибыли сюда с надеждой и решимостью. Мы уезжаем от­ сюда действительными друзьями по духу и цели. Рузвельт. Сталин. Черчилль. Подписано в Тегеране 1 декабря 1943 года». В те суровые годы весь мир с надеждой ждал встречи «Большой Тройки». От нее во многом зависели тогда судьбы человечества, его завтрашний день, жизнь еще не родившихся поколений. Но че­ ловек смертен, и сегодня никого из них нет уже в живых. Рузвельта не стало в апреле 1945 года. Он не дожил до Победы. Сталин умер спустя почти восемь лет, в марте 1953 года. Черчилль, переживший Рузвельта и Сталина, скончался через двадцать лет после окончания войны, в возрасте девяноста лет. Все они умерли своей смертью. Однако история, о которой было рассказано, не кончилась и се­ годня.

1978 год. Париж. Мсье Легрэн сидел в кресле и смотрел на экран своего телеви­ зора. Телефон стоял у его ног на полу. Когда раздался звонок, Легрэн не снял, а схватил трубку. — Да, это я, — сказал он и, помолчав, добавил: — Да, это прав­ да. Я с нетерпением жду вашего звонка. Разговор был негромким и кратким. — — — Нам необходимо встретиться, — сказал Макс. — Захватите Хорошо, я готов выехать теперь ж е. Назовите адрес. Отель «Парадиз». Двадцать километров от Парижа. с собой рукопись.

— Хорошо, я знаю. Отель «Парадиз», похожий на игрушечный замок, возник не­ ожиданно, за поворотом — трехэтажное здание с множеством ба­ шенок и островерхих крыш под черепицей. Рядом, на безлюдном пустыре, громоздились аттракционы «Луна-парка». Сейчас, в это время года, здесь царила заброшенность. Машина резко затормо­ зила и остановилась у входа в гостиницу. Легрэн поднялся на вто­ рой этаж и постучал. Макс сидел в кресле, не сняв перчаток и плаща. Легрэн вошел, плотно прикрыл за собой дверь. — — Итак, все похищено? — спросил Макс не здороваясь. Да, — кивнул Легрэн, — осталась рукопись. Как вы просили, я оставил у себя оригинал. В банке была копия. Я привез ее. Он поставил маленький черный чемоданчик на пол у журнально­ го столика. — Он надеется перехитрить меня. — Макс хмыкнул. — Интерес­ но, как он теперь выглядит. Мы ведь уже старики. Я видел его в по­ следних известиях по телевидению. Но там был общий план, на аэродроме.

Тем временем между аттракционами «Луна-парка» быстро про­ шли несколько человек. Это произошло в считанные секунды, и сно­ ва воцарилась тишина. Но длилась она недолго. Подъехала машина. Шернер и Франсуаз с двумя телохранителями вошли в отель. Легрэн и Макс, закончив разговор, спускались по лестнице, в зале ресторанчика уже было несколько человек. — Ну, вот мы и встретились, — сказал человек у стойки. Макс мгновенно узнал его. Он почти не изменился, только поху­ дел и, казалось, стал меньше ростом. Это был Шернер. Макс взглянул на него, на Франсуаз, на древнюю старуху со сле­ зящимися глазами, стоявшую за стойкой, и все понял... — — — двое. — Извини, — сказал Шернер и кивнул. Двое мужчин приблизились к Максу. Он покорно поднял руки, позволяя себя обыскать. Добыча была немалой — два пистолета. — Извини, у нас очень мало времени, — произнес Шернер и вы­ шел из отеля. Макса вывели следом. Он шел не спеша и тянул пиво из высокой тонкой кружки. Двое остались в зале. — Вы можете подняться в номер, подождать, — сказал один из них Легрэну. Легрэн поблагодарил и пошел вверх по скрипучей деревянной лестнице. Несколько шагов Макс и Шернер сделали в молчании. За ними, чуть сзади и по обе стороны, неотступно следовали люди Шернера. Щелкнула зажигалка. Огонек осветил морщинистое лицо. Они оста­ новились у карусели. На поворотном кругу застыли в беге кони, слоны и жирафы. — 126 Как ты жил эти годы? Сколько лет прошло, — вздохнул он. Что ты будешь пить? — спросил Шернер. Пиво. — Макс оглянулся. На верхней площадке стояли еще — — — В двух словах не расскажешь, целая вечность прошла. А я не спешу. Как жил? — пожал плечами Шернер. — Таился. Сначала на Макс усмехнулся.

Востоке. Потом в Ю ж н о й Америке. Жил сытно, в достатке. Но это была жизнь дождевого червя. А потом меня позвали. Наши люди нашли и позвали. И я понял тогда, что в сорок пятом мы были раз­ громлены, но искры не погасли и разгораются вновь. Я возвратился в строй. — Я не изменял своему делу. — Макс затягивался редкими ко­ роткими затяжками. — На убийство, особенно политическое, всегда был спрос, а в последние годы оно так вошло в моду, что от многих предложений приходилось отказываться. Не хватало времени. Ну а потом ко мне перестали обращаться. Кому нужен какой-то старик, когда полно пустота. — Помнишь, я предлагал тебе идти к нам? Но ты ответил: «Я профессионал, я служу тому, кто платит». В этом была твоя ошиб­ ка. Человеку нужна вера. Без веры нельзя. — — — — Отпусти меня, — внезапно попросил Макс. Не могу, — сказал Шернер. Я столько раз видел смерть, я ее не боюсь. Но всю жизнь мне Вот это совпадение, Я тоже много раз об этом думал, — сказал молодых? Одним словом, все кончилось. Осталась мерещилось, что я умру в своей постели. Это стало моей мечтой... Шернер и неожиданно добавил: — Хочу спросить тебя, из простого любопытства, что это за документ, подписанный фюрером, прода­ вали на аукционе в Лондоне? Был только один документ, я сжег его собственными руками в конце войны. — Ты сжег копию, — сказал Макс, — а подлинник у меня, точ­ нее — у моего адвоката. Я скопировал его той ночью, когда ты при­ шел ко мне в первый раз. Потом твои люди ограбили банк, но и там была копия... — — И ты еще просишь, чтобы я тебя отпустил? Да ты и так протянул на тридцать пять лет дольше, чем за­ Макс молчал. служил. Макс печально улыбнулся. — — — нется. Шернер засмеялся. — Чепуха. 127 Слушай, а ты когда-нибудь катался на такой штуковине? В детстве, мне было лет пять или еще меньше, — ответил А я и в детстве не катался. Не случалось. А позже — в голову Шернер. не приходило. Может, попробуем? Когда еще такой случай подвер­ — — И я бы заодно прокатился, — хмыкнул Макс. Эй! — подозвал Шернер одного из своих людей. — Скажи, Теперь они смеялись оба. чтобы включили. Он подмигнул Максу и, кряхтя, стал взбираться на коня. Макс тоже полез — на слоненка. Карусель дрогнула и поплыла. Круг за кругом, круг за кругом... Они радовались, как дети. Легрэн услышал выстрел, встал из-за стола и задвинул черный чемодан под кровать. Дверь в номер открылась. На пороге появился Шернер. За ним вошли двое молодых людей и Франсуаз. Они сели в кресла, заку­ рили. — — — — Где Макс? — спросил Легрэн. Он покончил жизнь самоубийством. Ясно, — сказал Легрэн и стал смотреть в окно. У меня к вам две маленькие просьбы. Первая: рукопись... — Шернер говорил мягко, почти дружески. Легрэн секунду колебался, затем кивнул в сторону кровати. Один из охранников вытащил чемодан, передал его Шернеру. — — — — И вторая, — сказал Шернер, — забудьте об этой истории. Хорошо. У меня слишком много дел. Забыть нетрудно. И мой вам совет: избегайте подобных дел. Этого не могу обещать, — сухо сказал Легрэн, — я про­ фессионал. — Затем он глянул на Франсуаз и усмехнулся. — Мои соболезнования мадам. — — Это вы мне? — Франсуаз передернуло. Вам, вам. Вы ведь что-то вроде его вдовы.

Когда Легрэн, усталый и разбитый, вошел в свою парижскую кон­ тору, его ждала встревоженная мадемуазель Эраль: — — — — — — — — — — — — — 128 У вас посетитель. Сегодня я никого не принимаю. Он иностранец, мсье. Он прилетел издалека. Я по поводу этой книги, — сказал он. — Я хотел бы выяснить Никакой рукописи больше не существует. Не мог бы я встретиться с автором? Его тоже нет. Он умер. Его убили? Он умер, — повторил Легрэн. А киноматериалы? Я видел их в Лондоне. Их тоже нет, — сказал Легрэн, — негатив уничтожен. Ну что ж, — сказал Андрей Ильич, — остается память? Что вы имеете в виду?

Андрей Ильич поднялся ему навстречу. некоторые подробности.

— Ничего. Просто память. Человеческую память. Она, пожалуй, надежнее всего. Прощайте. Андрей Ильич вышел на улицу. С неба капал мелкий дождь, сверкающие разноцветные зонтики раскачивались и плавали над толпой. Над Парижем сгущались сумерки. В вышине гудели коло­ кола. Андрей Ильич смотрел, как редкие прихожане тянулись к пра­ вославной церкви. Шли в одиночку и парами. Больше старички и старушки. Встречаясь, они церемонно раскланивались, обменива­ лись ничего не значащими фразами, степенно поднимались по сту­ пеням. Это зрелище размеренной российской старины в самом центре клокочущего Парижа казалось неправдоподобным и печаль­ ным. Андрей Ильич вошел в церковь, прохладная сырость обступила его со всех сторон. Он двинулся вдоль стены к алтарю, стараясь рас­ смотреть молящихся. Когда глаза его привыкли к полутьме, он почти сразу заметил худую женскую фигуру, стоящую к нему спи­ ной. Он приблизился, зашел сбоку, заглянул в лицо — перед ним была Мари. Она молилась. Андрей Ильич долго смотрел на нее, не решаясь заговорить. Наконец, словно почувствовав его взгляд, она обернулась. — — — — — Боже мой, — сказала она, и губы ее задрожали. Здравствуй, Мари. Боже мой, — повторила она, — неужели это правда? Правда, — сказал Андрей Ильич. — Правда, мы не виделись Только что... только сейчас я молилась... — сказала М а р и, — целую вечность. я молилась, чтобы господь перед смертью дал мне возможность уви­ деть тебя. — Это не он, — Андрей Ильич засмеялся, — это опять мой ста­ рый приятель «случай». Пойдем. Когда они вышли из церкви, свет уличного фонаря осветил их. Андрей Ильич взглянул на Мари, и сердце его сжалось от сострада­ ния. Перед ним была старуха. Все это время, вопреки здравому смыс­ лу и логике, он представлял себе ее такой, какой она была в те да­ лекие годы. И сейчас, встретив ее вновь, он вдруг отчетливо осознал, что от того момента, когда он видел ее в последний раз, их отделяет Целая жизнь. Словно угадав его мысли, Мари внезапно отвернулась. — — Не смотри на меня, — сказала она. Мари, послушай. Тогда в Иране я не успел тебе сказать кое что... Я это делаю сейчас. Я люблю тебя. Она повернулась и внимательным долгим взглядом посмотрела ему в глаза. Затем тихо сказала: — Всему свое время, всему свое время под небом. Время рож­ 129 даться и время умирать...

— — Я люблю тебя. Ты любил меня, и я любила тебя. Но это было давно, — тихо сказала Мари. Официант подал кофе, орешки и маленькие рюмочки коньяку. Они сидели на плетеных скрипучих стульчиках в уличном кафе, под хлопающим от ветра полосатым тентом. — Это несправедливо, — сказала Мари и, помолчав, добавила:— Проклятое время. Неужели больше ничего не будет? Неужели все кончилось? Все ушло? — Нет, — сказал Андрей Ильич. — Все осталось. Прошлое не умерло. Оно так же реально, как то, что совершается в данное мгно­ вение. Оно живет в нас. Главное — нельзя забывать. Главное — память. — Да, да, — внезапно она согласно закивала головой. — Я помню собаку... Маленькую облезлую собачонку, которую я кормила в под­ воротне... Она реальнее, чем эта рюмка коньяку. Да, да, конечно, память и еще дети — вот что способно победить время... — А я помню пятна. Желтые пятна от фонаря на потолке. По­ том я открыл дверь и увидел тебя. Ты шла на цыпочках и держала сверток. — — Я ужасно боялась тогда. Я всегда боялась темноты, — Мари А еще я помню мокрый красный лист, прилипший к зонту того засмеялась, — и сейчас боюсь темноты. старика, который так и не стал молиться под дождем.

Мари улыбнулась, но ничего не сказала. — — За тебя, — сказал Андрей Ильич и поднял рюмку. Господи! — Мари словно проснулась. — Да что мы здесь сидим, а? Едем ко мне. Немедленно. Сейчас я позвоню дочери, предупрежу, жди меня здесь. Мари встала из-за стола и пошла к телефонной будке. Андрей Ильич видел, как она что-то оживленно говорила в трубку, радостно махая ему рукой. Он улыбнулся и выпил рюмку до конца. В то же мгновение тупорылый грузовик, стоявший неподалеку у тротуара, сорвался с места, на бешеной скорости помчался по пе­ реулку. Затем внезапно свернул в сторону, налетел на телефонную будку, раздавил ее, протащил за собой, отбросил и, не сбавляя ско­ рости, исчез. Толпа кинулась к месту происшествия. Андрей Ильич видел толь­ ко спины и затылки людей, сгрудившихся возле раздавленной буд­ ки. Он медленно встал из-за стола, лицо его покрывала смертель­ ная бледность... Толпа шумела, колыхалась. Вскоре с ревом подле­ тела «скорая помощь», а затем полиция... Андрей Ильич медленно отодвинул плетеный скрипучий стуль­ чик и направился к выходу. — Прошу прощенья, мсье, — сказал официант, — с вас шестьде­ сят франков.

Газеты лежали перед ним на журнальном столике — кипа пере­ путанных, неразобранных газет. Они пестрели сообщениями из раз­ ных уголков мира. Бурные события последних дней, принесшие лю­ дям столько горя, разочарования, смертей, богатства, радости, уме­ стились рядком на нескольких облезлых фотографиях. Здесь было все: прибытие черного премьера, убийство на Лионском вокзале, чемпионат мира по шахматам, пожар в метро, падение правительст­ ва, наводнение в Индии, свадьба дочери миллиардера и, наконец, несчастный случай на одной из парижских улиц. Он не мог оторвать глаз от маленькой нечеткой фотографии в самом конце газетного листа, на которой виднелись лишь спины людей да торчащий из-за них остов покореженной телефонной буд­ ки. Внезапно раздался стук в дверь. Андрей Ильич поднял голову. — — — Войдите. Я ее дочь. Меня зовут Натали. Да-да, я вас узнал. На пороге стояла Натали.

Наступила томительная пауза. Они молча смотрели друг на друга. — Можно, я сяду? — Конечно, конечно. Простите, я не предложил вам... Она села на диван. — — — — — — Вы все знаете? — осторожно спросила она. Да-да, я видел это сам, собственными глазами... Это несчастный случай? Нет, это убийство. Я так и знала, так и знала...— Натали всхлипнула. — Как это Знаете, она была в телефонной будке... И в это время грузо­ случилось? вик, такой зеленый грузовик... — Он замолчал, и несколько минут они сидели в тишине. — — — Извините, что я пришла к вам. Я очень рад. Ты даже не знаешь, как я рад, что ты пришла. Мать много рассказывала о вас. Она повторяла эти рассказы десятки раз. Я знаю их наизусть со всеми подробностями. Каждый камень на мостовой, каждый звук, каждое движение... Последние дни она все время вспоминала историю с дельфином, когда вы ку­ пались в море и не заметили, как началась гроза. И как появились дельфины. — — — — Дельфины? Да, и один — белого цвета. Но мы никогда не были на море. Не были?

Натали отвела глаза. Она неподвижно сидела на диване, глядя в окно. — Боже мой, так, значит, она это выдумала? — сказала Натали и, помолчав, тихо добавила: — Выдумала... Да, да, мне самой иногда казалось, что она просто выдумывает все эти истории... или видит их во сне... — — — Натали, — неожиданно сказал Андрей Ильич, — это я вино­ Не говорите так. Я мог спасти ее. Мог, но не сумел. Я опоздал, Натали. ват в ее смерти.

Наступила долгая тишина. Андрей Ильич ехал в ее машине. Потом они долго стояли у тро­ туара, не двигаясь с места и не произнося ни слова. Затем просто сидели рядом и молчали. Наконец Натали включила зажигание, ма­ шина оторвалась от тротуара и влилась в автомобильный поток. Ехали долго, но ни он, ни она не произносили ни слова. Так добра­ лись до Сен-Женевьев-дю-Буа. Здесь было русское кладбище. Оста­ вив машину на стоянке, Андрей Ильич и Натали пошли к воротам. Мимо прошла тихая процессия. За гробом плелись три старушки, ста­ рик, священник, они направились к часовне. Натали перекрести­ лась. Долго стояли двое над могилой, у бугорка земли и деревянной талички с надписью: «Мари Луни, урожденная Мария Андреевна Лунина». И снова потянулось молчание. Они не сказали друг другу ни слова. Внезапно Натали прижалась к нему и заплакала. Он гладил ее го­ лову и говорил: «Успокойся, успокойся». Из часовни слышался хор. Кого-то отпевали.

Самолет плыл в облаках. Облака были и сверху и снизу. Облака были со всех сторон. Андрей Ильич сидел в кресле, глядя в маленькое круглое око­ шечко. Облака, меняя форму и оттенок, сливались, поглощали друг друга, текли бесконечными свинцовыми потоками. Он закурил. Пе­ ред его глазами возникло старое, раскаленное полуденным солнцем тегеранское кладбище, невнятные слова чужой молитвы и Мари, ее тонкая темная фигурка, расплывающаяся в потоках знойного возду­ ха. Он думал о ее жизни и смерти, о ее одиночестве и о ее любви. Он думал о неотвратимой таинственной силе, которую мы называем Судьбой. Он думал о себе, о своей жизни. О страшной тяжести, ле­ жащей в его душе, от которой не освободиться никогда, до самой смерти. И вдруг он словно почувствовал, что сейчас произойдет нечто значительное в его жизни, что-то такое, что освободит его от горя и страданий. Словно живительные токи коснулись его души. Обернувшись, он увидел девочку, маленькую девочку лет шести-семи. Она стояла в проходе между рядами кресел и смотрела на него. Смотрела и улыбалась. И больше ничего. Просто улыбалась радостной детской улыбкой. Андрей Ильич улыбнулся ей и подмигнул. Самолет снижался, под крылом плыла земля. В Подмосковье уже выпал снег, и вокруг, куда ни посмотришь, было белым-бело...

ФИЛЬМОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА «Тегеран-43», 2 серии, 1980 г. Авторы сценария А. Алов, В. Нау­ мов, М. Шатров. Режиссеры-постановщики А. Оператор-постановщик В. Железняков. Алов, В. Наумов. Художники-постановщики Е. Черняев, В. Кирс. Композиторы Ж. Гарварен, М. Вайнберг. Автор текста песни и исполнитель Ш. Азнавур. Производство «Мосфильм», «Про-Дис-Фильм-АГ» ция). В ролях: Игорь Костолевский (Андрей Ильич, он же Андре), Наталья Белохвостикова (Мари и Натали), Ален Делон (Фош), Курт Юргенс (Легрэн), Армен Джигарханян (Макс Ришар), Альберт Ф и лозов (Шернер), Николай Гринько (Ермолин), Ж о р ж Ж е р е (Дэннис Пью), Клод Жад (Франсуаз), Глеб Стриженов (Симон) и др. (Швейцария), «Медитеран-Синема» (Фран­ Алов Л. и др.

51 Т е г е р а н - 4 3 : Лит. сценарий / А. Алов, В. Наумов, М. Шатров. — М. : Искусство, 1986. — 135 с: ил. — (Б-ка к и н о д р а м а т у р г и и ).

Сценарий А. Алова, В. Наумова, М. Ш а т р о в а повествует о т о м, как советская к о н т р р а з в е д к а предотвратила тщательно подготовленное и з а к о н с п и ­ рированное ф а ш и с т с к и м и с е к р е т н ы м и с л у ж б а м и п о к у ш е н и е на глав прави­ тельств антигитлеровской коалиции. Нити этого преступления ведут в страны с о в р е м е н н о г о З а п а д а, г д е процветает т е р р о р и з м, п о о щ р я е м ы й с а м ы м и р е а к ­ ционными и м п е р и а л и с т и ч е с к и м и к р у г а м и. В ц е н т р е повествования — советский р а з в е д ч и к п о к л и ч к е А н д р е и м о л о д а я ф р а н ц у ж е н к а М а р и Л у н и, ставшая ж е р т ­ вой злодеяния т е р р о р и с т и ч е с к о й м а ф и и.

А 4702010200-030 025 01 - 29- ББК 85. Алов Александр Александрович Наумов Владимир Наумович Шатров Михаил Филиппович «ТЕГЕРАН-43» Редакторы Д. С. Ш а ц и л л о, Т. Е. Борисова. Х у д о ж н и к Г. К. А л е к с а н д р о в. Ху­ д о ж н и к - ф о т о г р а ф В. П. Серов. Х у д о ж е с т в е н н ы й р е д а к т о р И. С. Ж и х а р е в. Технический р е д а к т о р Н. Г. К а р п у ш к и н а. К о р р е к т о р М. Е. Л а й к о. И.Б. № 2511 С д а н о в набор 0 3. 0 7. 8 5. П о д п и с а н о в печать 2 1. 0 1. 8 6. А 0 6 1 1 0. Ф о р м а т и з д а н и я 84 * 100 32. Бумага т и ф д р у ч н а я. Гарнитура ж у р н а л ь н а я р у б л е н а я. Глубока печать. Усл. печ. л. 6,63. Усл. кр.-отт. 13,76. Уч.-изд. л. 9,442. И з д. № 15589. Т и р а ж 3 0 0 0 0. З а к а з 2 1 9 7. Ц е н а 7 0 к о п. Издательство «Искусство», 1 0 3 0 0 9 М о с к в а, Собиновский пер., 3. О р д е н а Трудового К р а с н о г о З н а м е н и К а л и н и н ­ ский п о л и г р а ф и ч е с к и й к о м б и н а т С о ю з п о л и г р а ф п р о м а при Г о с у д а р с т в е н н о м к о м и т е т е СССР по д е л а м издательств, п о л и г р а ф и и и к н и ж н о й торговли. 170024 г. Калинин, пр. Л е н и н а, 5.

Шатров Михаил Филиппович. Родился 3 апреля 1932 г. в Москве. Автор сценариев фильмов «Именем револю­ ции» (1963), «Шестое июля» (1968), «Моя любовь на 3-м курсе» (1976), «Доверие» (1976), «Тегеран-43» (1980), «Две строчки мелким шриф­ том» (1981) и др. Лауреат Государственной премии СССР.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.