WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc НАУКА УПРАВЛЯТЬ ЛЮДЬМИ: Изложение для каждого ПРЕДИСЛОВИЕ Эту книгу можно считать детективом, поскольку любые исследования научные идентичны расследованиям криминальным. ...»

-- [ Страница 6 ] --

но мы не можем терпеть, чтобы Вас притесняли. Прикажите, Государыня, и мы принесем к вашим ногам головы Ваших злодеев”. Анна уничтожила подписанные Кондиции, а Верховный тайный совет был упразднен. А ведь и после Беловежской Пущи офицеры могли обратиться к Горбачеву со словами: “Прикажи, и мы принесем к твоим ногам головы Ельцина, Кравчука и Шушкевича”. Ясно, что Горбачев не тот человек, но разве офицеры те? Немного о демократии Строго говоря, выражение “русская демократия” должно звучать так же абсурдно, как и “русская химия”, и “русская математика” и т.д. Но ведь не мы первые довели употребление этого понятия до абсурда, украшая его определениями “западная”, “народная”, “парламентская”. Демократия – это положение дел в обществе, при котором и население, и исполнительная, и законодательная власти подчиняются интересам народа, он (народ, “демос”) имеет над ними власть. Разумеется, само по себе избрание тайным голосованием болтунов в парламент еще не означает, что в стране демократия, может быть наоборот: именно эти болтуны демократию и уничтожили. Сказанное выше понимают не все. Мало кто осознает, что демократия – это служение народу, и чем больше ему служат, тем надежнее демократия. Но еще хуже обстоит дело с организацией этого служения. Чтобы его организовать, необходимо отдать населению конкретные команды. Кто должен командовать? Законодательная власть? Исполнительная власть? Какими должны быть команды? Кому следует адресовать команду о начале войны: населению, правительству или парламенту? Кто определит размер налога с конкретного человека? Кто определит землеустройство в данном районе? И так далее, и так далее. С точки зрения здравого смысла необходимо, чтобы в каждом конкретном случае команда исходила от того, кто более всего разиграется в данных вопросах и за них отвечает, то есть отвечает за Дело. Скажем, за безопасность страны отвечает правительство, в его состав входят наиболее знающие люди в военной области. Наверное ему, а не митингующим болтунам надо определять, разоружаться или вооружаться, начинать войну или нет. Но, заметим, это должно быть правительство, отвечающее за результаты своих команд. Царь за это отвечал и своей судьбой, и судьбой наследников. А определять, какие налоги должен платить конкретный Иванов, следует людям, которые за ошибки в налогообложении заплатят из своего кармана, то есть сами и ответят за свою глупость, если налоги Иванова разорят. Для того чтобы понимать такие вещи, нужно обладать свободолюбием и достоинством. Русский народ эти качества приобрел за тысячу сто лет борьбы за свою свободу. Представляю себе, как, прочитав эти строки, потешаются мудраки: “Да разве наши тупые ваньки да маньки свободолюбивы? Вот Американские джоны да мэри, те да, свободолюбивы!” Этот общемировой идиотизм насаждается подвластной США индустрией формирования общественного мнения. Именно она убеждает всех, что США – цивилизованная страна Page 133 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc свободных людей. Но кто пробовал их свободолюбие на зуб? Кто его испытывал? Кто скажет, сколько надо убить джонов и мэри, чтобы все американцы подчинились немцам, русским, китайцам, кому угодно, так же охотно, как они подчиняются людям с деньгами? Ричард Никсон в одной из своих речей привел слова Андре Мальро о том, что США – единственная страна в мире, ставшая великой державой, не приложив к этому никаких усилий. А сколько усилий приложила она к отстаиванию своей свободы? Вот и получается, что русских учат свободе те, кто не представляет, что это такое, для кого высшая степень свободы и вершина цивилизованной демократии – демонстрация гомосексуалистов на главной улице города. Все равно как если бы пятилетний сопляк, умеющий удачно имитировать звук работающего двигателя, начал бы учить водить машину водителя с сорокалетним стажем. И мы бы это поняли, если бы в органах формирования общественного мнения в СССР не было так много подобных имитирующих интеллект сопляков и выживших из ума мудраков. Повторяем, для создания механизма демократии важно, кто именно получает право давать команды. Здесь возникает противоречие между двумя силами государства: народом и бюрократией. Собственно народ и его представители заинтересованы в том, чтобы команды поступали от компетентных и, главное, отвечающих за свои действия лиц. Государственная бюрократия заинтересована в том, чтобы все команды по защите народа поступали только от нее. (Правильные это будут команды или нет, это второй вопрос.) Ведь чем больше команд, тем больший контроль требуется за их исполнением, тем больше нужно бюрократов, тем выше доходы бюрократии, законные и незаконные. От этой аппаратной бюрократии зависят мудраки, следовательно, в этом и их интерес. В первой части книги я писал, приводя в пример армию, что к делократическому, единственно верному способу управления люди приходят только тогда, когда оказываются на грани уничтожения. Россия успела. Нельзя сказать, что все было организовано идеально, эмпиризм есть эмпиризм, но это было лучшее из всего, что имелось в мире. Однако по мере того как жизнь в стране становилась безопаснее, мудраки затеяли изнурительную борьбу с делократической системой управления Россией, все более и более бюрократизируя ее, выскребая из нее заложенную русским народом справедливость. Еще раз напомню, что книга посвящена управлению людьми, все в ней рассматривается именно с этих позиций – история России, образ мыслей и дух россиян. Внешне Россия выглядела, как другие страны. В ней был царь, при нем бюрократия, были крестьяне. Но свободолюбие русских, их борьба с монголо-татарами привели к делократизации отношений между людьми и к их изменению по сравнению с такими же отношениями на Западе. Бюрократия везде одинакова, о царях мы уже поговорили, теперь рассмотрим статус русских дворян и крестьянскую общину. Дворяне и крепостные Уже упоминалось, что русские, а подавляющая часть населения были крестьяне, считали народом, миром только себя и царя. Дворяне тоже были свои,...но не полностью, они были как бы боевыми друзьями царя-батюшки, которые помогали ему защищать семью. Поскольку дворяне шли за семью на смерть, у них были свои особые права, но все-таки они не были полноценными членами семьи, к ним название “народ” не подходило. Это становится понятным, если вспомнить, что первоначально, в средние века в роли царя и дворян выступали князь и его дружина. А дружину обычно набирали из разных княжеств, в понимании русских – из разных семей. Если русский попадал в армию, то его ставили в строй под командование дворянина. Дворянин водил его в бой, а в случае нерадивости в службе или быту давал команду его выпороть, что в те времена было обычным наказанием. В отношении личной свободы русского в мирной жизни помещик имел столько же прав. Ни убить, ни посадить в тюрьму, ни судить своего крепостного русский дворянин не имел права, и само притязание на это было преступлением. Другое дело, насколько неукоснительно выполнялось это положение, учитывая, Page 134 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc что следствия по подобным преступлениям велись теми же дворянами. Но сама идея отношений между крепостными и крестьянами была именно такой. Солдату, чтобы покинуть часть, нужно спросить разрешения своего командира. И крестьянину, чтобы покинуть своего помещика, нужно было получить у него паспорт. Крепостной мог заняться любым делом, в том числе уехать за границу, стать купцом или промышленником на Аляске. Дворянин служил России, он защищал ее, а это может только сытый и вооруженный человек. Ему это обеспечивали крепостные (на одного воина нужен был труд десяти семей) тремя способами. Они могли быть дворовыми, фактически членами семьи помещика. Они могли отрабатывать барщину, то есть работать за него оговоренное число дней в неделю. Они могли быть на оброке – платить дворянину определенную сумму и заниматься чем угодно. Но надо постоянно помнить, что основная цель закрепления – обеспечить России вооруженного воина-дворянина. Поскольку это обеспечение так или иначе можно было определить в деньгах, дворянин при передаче своего крепостного другому дворянину получал за него деньги. Формально это выглядело как продажа. Но продают только свою собственность кому угодно. Русский крепостной не был собственностью помещика и в отличие от западного крепостного не мог быть продан кому угодно. Только дворянину, и причем российскому. На Западе это было абсолютно по-другому. Там дворянин – миникороль, который порой имел королевскую власть над крепостным, включая право судебной расправы и казни. Естественно, что он полностью распоряжался своей собственностью и мог продать ее кому угодно. Приведу цитаты о наших ближайших соседях – поляках, заимствованные из “Истории кабаков в России” И.Прыжова, а им из подлинных документов: “В 1517 году князь Александр.Пронский и жена его милости княжна Федора Сангушковна выдали арендное условие благородному пану Бурлацкому и славному пану Абрамку Шмойловичу, жиду Турий-скому, по которому они получили в аренду город и замок Локачи (в повете Владимирском) на три года за 12 000 злотых со всеми доходами, со всеми людьми тяглыми и нетяглыми, со всеми жидами и получаемыми от них доходами, с корчмами и с продажею всяких напитков, с правом судить крестьян и наказывать виновных и непокорных по мере вины, даже смертью”. Или так: “Григорий Сангушко Кошерский с женою отдают все свои имения, ничего себе не оставляя, славному пану Абраму Шмойловичу и жене его Рыкле Юдинне и его потомкам, со всеми доходами, с корчмами, шинками и продажею всех напитков, с данью медовою, деревом бортным и с правом наказывать непокорных денежною пенею и горлом карать”. Для русских это было немыслимо. Наверное, за всю историю России был всего один подобный случай. Русский дворянин женился на француженке, не принявшей российского гражданства, и вскоре умер. Оказалось, что часть русской земли и часть народа принадлежат гражданину другого государства. Это было чрезвычайное происшествие, которым занимался лично император. Европейцам феодализм привил рабскую психологию и мировоззрение. Они, не понимая сути происходящего в России, могли предложить купить русских девушек для вывоза в гарем и удивляться, получая матерный ответ. Англичане, например, без всякого желания оскорбить предложили Екатерине II продать русских солдат для войны в североамериканских колониях: покупали же они солдат тысячами по всей Европе. И им было совершенно непонятно, почему Екатерина рассердилась, а Потемкин разразился потоком слов, которые невозможно перевести на английский. Как рабу понять свободного русского? Русский не был чьим-то рабом, кроме Родины, он был закреплен за дворянином, чтобы обеспечить его готовность к бою за Россию, и только. Да, потом царь-мудрак, аналогичный мудраку-Горбачеву, изменил положение, заставив Россию умыться кровью в гражданской войне за народную справедливость. Но это изменение, внесенное Петром III, к личному рабству русских не привело, русский ничьим личным рабом никогда не был, даже царя. В потоках послеоктябрьской пропаганды, да и до нее, в трудах многих мудраков дело представляется так, будто крепостные страдали от личной зависимости от помещика. (Автор не имеет в виду барщину и оброк, которые по сути являлись налоговой повинностью и налогом.) Но ведь это не так. Уйти от дворянина, освободиться, заплатить выкуп стремились люди, Page 135 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc которые благодаря освоенной профессии были твердо уверены, что заняли надежное место в обществе и им не грозят случайности. Крепостные были и врачами, и юристами, и” художниками, и музыкантами. У графа Шувалова был крепостной-миллионер, имевший десятки собственных судов на Балтике. Он платил Шувалову оброк и не стремился купить себе волю, пока его сын не влюбился в дочь прибалтийского барона. Согласитесь, что для барона мысль выдать дочь за крепостного была невыносима, ведь сам барон мог своего крепостного по своему капризу хоть повесить. Шувалов покочевряжился – жаль было терять предмет гордости перед другими дворянами, но крепостного отпустил. Герцен, ярый ненавистник крепостного права, описал случай, когда ^ГО родственник отпустил на волю своих дворовых людей. Они бросились к нему с криком: “Батюшка, не гони!” Мудраки здесь немедленно заявят, что русские по своему образу мыслей типичные рабы. Но поподробнее разберем эту ситуацию. Дворовые люди – это конюхи, кучера, повара, лакеи. Что им делать после освобождения? Придется наниматься на те же самые должности и получать зарплату, которую они потратят на еду и одежду. Но еду и одежду они, безусловно, получали у своего барина. А когда наступит старость, чужой барин выгонит их на улицу. А свой барин не выгонит, докормит до смерти и с честью похоронит. А если у барина не будет места в доме, то он построит в деревне для старика избушку и будет обеспечивать его до смерти и едой, и одеждой, и дровами. И крестьянской общине заплатит за похороны. Так положено, ведь дворовый фактически член семьи. Так зачем дворовому нужна свобода? На самом деле описанный Герценом благодетель решил избавиться от затрат по содержанию своих людей, которые столько отработали на него. ^ Скажем, украинскому поэту Т.Г.Шевченко был смысл откупиться от своего помещика Энгельгардта. К моменту выкупа стало ясно, что он хороший художник и проживет самостоятельно. Но дворовым и крестьянам это было зачем? ^у У Тургенева есть рассказ о богатом крестьянине, который толь-Я9 в аренде держал 300 десятин земли, но оставался крепостным, объясняя это просто: пока он у барина, то ни один чиновникмздоимец его не ограбит, барин не позволит. А когда освободится, чиновники его разорят поборами. Салтыков-Щедрин, описывая свое детство, рассказывает об одном помещике, своем родственнике. Он был жадным настолько, что по ночам ходил воровать овощи на огороды своих крепостных крестьян, а те его там ловили и... били морду, что, впрочем, плохо помогало. Здесь хорошо чувствуются отношения между дворянами и Крестьянами: они обязаны отработать барщину, но что их, то их и,.защищая свою собственность, они не стеснялись. Когда этот помещик умер, его любовница, крепостная, украла все деньги и передала их своему уже свободному сыну. Сын помещика, вернувшись из армии, попытался ее заставить вернуть деньги. Для этого он начал пороть эту женщину, но она потеряла сознание. Ее снесли в “холодную”, а утром обнаружили, что она умерла. Узнав об этом, крестьяне написали жалобу в судебные органы, и хотя судебно-медицинская экспертиза определила, что женщина умерла не от порки как таковой, что у нее не был поврежден ни один орган, тем не менее следствие длилось три года, а когда дело дошло до Петербурга, там постановили лишить сына помещика дворянского звания и сослать навечно в солдаты. Когда вспоминают крепостное право, то обычно речь заходит о Салтычихе, скорее всего помешанной, замучившей десятки своих крепостных девушек и сосланной за это в монастырь. Но не только в монастырь ссылали, и не только ссылкой оканчивалось дело. Невестка упомянутого выше помещика-жадины была очень жестокой, и в конце концов ее задушили подушками собственные горничные. Кстати, когда речь идет о жестоком отношении к крепостным в России, то почему-то на первое место выходят женщины. Может потому, что место дворян все-таки было в армии. У историка Соловьева описан такой случай. Жестокая помещица любила есть щи под крики своей кухарки, которую для этого во время обеда специально пороли. По-видимому, жалобы на нее последствий не имели. И однажды на эту помещицу напали разбойники, застрелили ее любимую собачку, а помещице прикладом выбили все зубы и ограбили. Помещица созвала соседей и организовала погони. Но хитрые разбойники оставили на дороге бочонок водки. Погоня, конечно, уперлась в бочонок как в непреодолимое препятствие. Пока водку не выпили, Page 136 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc никто никуда не двинулся. Разбойники скрылись. Соловьев к этому случаю относится, повидимому, как к курьезу, но нам интересен способ сдерживания помещиков в рамках закона. Положение, конечно, не было однозначным, но мы видим, что если конкретного русского в чем-то ущемляли, то это был не закон и не обычай, а извращение, покрывавшееся бюрократической судебной камарильей. Изначально назначение дворян в России заключалось не в управлении сельским хозяйством, а в военной службе, причем службе вечной и непрерывной. Пока Россия была небольшой по размерам, пока татары нападали в основном только в начале лета, когда был корм для лошадей, а западные противники – только в разгаре зимы, когда замерзали болота и становились проходимыми дороги, у дворян были небольшие промежутки времени, в течение которых они могли отдохнуть дома и лично распорядиться делами по хозяйству. Но Россия расширялась, на окраинах строились крепости, нуждающиеся в гарнизонах. Ездить на побывку домой дворянам стало некогда. В 15 лет призванные “новиком” на службу они до самой старости могли ни разу не побывать дома, не видеть своих крепостных, которых все это время мог разорять недобросовестный управляющий. Отпуска не практиковались. Чтобы их получить, приходилось давать огромные взятки чиновникам, да отпуск и не мог помочь делу. Бремя службы тяготило одинаково всех. Фельдмаршал Шереметьев, глубокий старик, слезно просил Петра I отпустить его со службы. Петр ему даже не ответил. Лет тридцать спустя, в октябре 1736 года фельдмаршал Леси, храбрый и скромный генерал-трудяга, участвовавший почти во всех более или менее крупных военных кампаниях того времени и в Польше, и на Юге, написал: “Понеже я с качала отбытия моего в Польшу уже четвертый год в домишке моем не бывал и бедной моей фамилии не только не видал, но за отдалением и мало писем получал, паче же дети мои одни без всякой науки, а другие без призрения находятся, того ради Ваше Императорское Величество приемлю дерзновение утруждать, чтобы нынешнее зимнее время соизволили от команды меня уволить в Ригу”. Но вместо отпуска получил выговор. Непрерывность и длительность службы представляли для дворян помимо общих еще и экономические трудности. В России за службу государству не платили ничего и никогда. Какую плату должен получать сын за службу семье? Если платили, то для того, чтобы мог служить. Тех, кто имел крепостных, естественно, содержали крестьяне. Но крепостные – это предприятие, им надо управлять, ему нужен хозяин. Без хозяина предприятие хиреет и доход дворянина уменьшается. Получается, чем тяжелее служишь, –м хуже живешь. Знающие могут сказать, что в те времена любая армия имела АОХОД не только от крепостных и от жалованья, но и от военной добычи, а она порой бывала значительной. К примеру, Горацио Нельсон, став капитаном корабля, начал быстро богатеть. И в английском флоте это было естественно. В первых боях доля Нельсона в добыче составила уже 800 фунтов стерлингов, и его биографы сетует, что он не участвовал в захвате и ограблении испанского порта Омоа в Гондурасском заливе, где добыча моряков и морской пехоты составила 3 миллиона фунтов. Это обычное дело для “цивилизованной” Англии. А вот пример России. Русские под командованием фельдмаршала Шереметьева взяли шведскую крепость Мариенбург. В числе Добычи – женщины, и это тоже по тем временам обычно. Фельдмаршалу понравилась одна, но он не берет ее как свою долю добычи, а покупает за рубль у солдата. Эпизод точен, поскольку эта женщина стала российской императрицей Екатериной I. Но интересно, почему солдаты с добычей, а фельдмаршал без добычи? В книге “Наука побеждать” А. В. Суворова для солдат написано: “Обывателя не обижай: он нас поит и кормит. Солдат – не разбойник. Святая добычь: возьми лагерь – все ваше! Возьми крепость – все ваше! В Измаиле, кроме иного, делили золото и серебро пригоршнями. Так и во многих местах.” Почему Суворов в одном месте пишет “нас поит и кормит”, а в другом пишет “все ваше”, а не “все наше”? Ответ простой, хотя его и мало кто знает. В отличие от западных русские дворяне в святой военной добыче никогда не участвовали, не имели права. Она принадлежала только царю и солдатам – отцу и семье. Для русских дворян война была всегда бесприбыльным делом. Можно гадать почему так, но обратим внимание, что и здесь есть некоторое отделение дворян от народа.

Page 137 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Рассуждая о дворянах, о воинах, нелишне отвлечься и сказать несколько слов о русских солдатах. Солдат – это сложная профессия, в которой должны быть заложены два начала. Во-первых, солдат должен быть профессионалом, то есть уметь убивать в бою солдат противника. Для этого он должен владеть большим количеством специальных приемов точно так же, как и специалист любой другой профессии. Как в любой другой профессии, для этого солдату нужен стимул. То, что его могут убить, если он не будет профессионалом, как ни странно, обычно плохо работает как стимул, поскольку с появлением оружия дальнего поражения в бою могут убить любого. Но главное, убивать учатся в мирное время, когда этого стимула нет. Стимулом может быть обычный доход, зарплата, возможность хорошо жить благодаря своему профессионализму. Речь идет о зарплате наемного солдата или возможности грабежа, добычи. Но в любом случае возможность разбогатеть благодаря своей профессии, безусловно, способствует ее освоению. Для русских это никогда не было стимулом. Армия России никогда не была наемной, а русские никогда не были наемниками. Военная служба – долг, его обязаны нести все. За то, что служишь, денег не платили, платили для того, чтобы служил. Многим не понятна разница, но она есть и весьма существенна. Скажем, один сын в семье может заниматься ее охраной профессионально, и для этого семья может платить ему деньги. Но платят деньги и наемнику. Однако если создалось такое положение, что у семьи нет денег, наемник скажет: “Гуд бай, май фрэндз” и будет прав, потому что ему платят за то, что он служит. А сын так сказать не может. Он защищает свою семью, и есть у нее деньги или нет, значения не имеет. Это его долг. Возможность грабить во время войны отсутствовала: подавляющее число войн были оборонительными. Кого грабить? Свои освобожденные города? Да и в отношении противника, начиная с XIX века, грабеж перестал поощряться, а затем начал преследоваться. Материальный стимул в освоении солдатской профессии в России всегда отсутствовал. И надо сказать, что, как это ни парадоксально, но с профессиональной точки зрения в мирное время и в начале войны русские солдаты всегда уступают иностранным. Это подтверждают сотни исторических примеров. В Смутное время, когда дворянское ополчение не могло справиться с поляками, отчаявшиеся бояре наняли шведов. Под Нарвой Карл XII буквально разогнал втрое превосходящее численностью русское войско под командованием Петра I. Под Полтавой Петр I поставил за линией своих войск заградительные отряды. Под Бородино Кутузов принял жестокие меры против бегущих и дезертиров. Женщина-кавалерист Дурова со своими уланами ночью наткнулась на казачий разъезд, и уланы, решив, что это французы, бросили ее и удрали – она с сожалением вспоминала о хорватах, с которыми раньше служила. А 1941 год? Но у солдатской службы есть и второе начало. Солдат действует в условиях опасности для жизни, он должен морально принять неизбежность смерти в бою и смотреть на жизнь как на счастливый случай. И чем тяжелее бой, чем тяжелее война, тем больше.жертв требуется от солдата, тем тверже он должен быть. Никакой материальный стимул этой твердости не даст. Зачем мертвому деньги? Даже профессионалу? Только сознание того, что от тебя зависит жизнь твоей семьи, дает такую твердость, только преданность ей, только патриотизм. Не слава великого воина, не слава героя, а Преданность народу. Да, русские тоже состоят из костей и мяса. Им тоже бывает страшно. И они в первых боях бегут, паникуют, сдаются. Но проходит какое-то время, появляются ярость, обида за потери, страх не за себя, а за семью, появляется опыт бить врага, и русская армия Превращается в силу, которую никто не в состоянии остановить. Опять обратимся к историческим примерам. Великий полководец Фридрих II, не потерпевший ни одного поражения в войнах с Францией и Австрией, отдал русскому солдату и Пруссию, и Берлин, сетуя: “Русского солдата мало убить, его нужно еще и повалить!” в 1941 году Красная Армия, бросая пушки, танки, пленных, бежала к Волге, но прошло три года, и она берет сильнейшую крепость Кенигсберг, теряя в восьмидневном штурме менее 4 тысяч человек. Осажденные немцы в этих мощнейших укреплениях Европы теряют 40 тысяч и 92 тысячи успевают сдаться. Это известнейшая вещь, но мудраки ее не могут понять. Когда они видят по телевизору Page 138 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc учения американской наемной армии, они млеют от восторга: профессионалы! Да, и неплохие профессионалы, и многое умеют. Но русская армия и не таких побеждала. Конечно, ото нелегко, но она справится, как справлялись деды и прадеды. Когда немцы подходили к Москве, академик Вернадский высказал свои опасения Калинину и удивился полнейшему спокойствию последнего. “Ничего,– успокаивал его Калинин,– нам надо разозлиться”. Но Калинин – исконно русский мужик, он обязан понимать. А вот тоже русский, но шотландского происхождения. Раненный под Аустерлицем генерал Барклай де Толли, уже тогда, в 1805 году, в госпитале обсуждал возможные пути победы над Наполеоном. И видел единственный путь – пропустить его войска в глубь России и уничтожать их там, в глубине, всем миром. Очень сильная была армия у Наполеона, Европа с ней не справилась, а Россия победила. Чисто русским путем, тяжелым, кровавым. Поэтому в России и не любят войны: профессионалов, чтобы воевать, у России нет, а детей жалко. Но вернемся к дворянам и крепостным. В любом случае мы видим, что положение дворян в России до второй половины XVIII века, пожалуй, худшее по сравнению с остальными сословиями. Как ни тяжело крестьянину, но он дома, у него есть жена, дети, праздники, нет постоянной опасности для жизни, у него есть, пусть и призрачная, но надежда разбогатеть и жить лучше. У дворянина есть только служба, служба днем и ночью. Дворянские дети стали тайно записываться в купцы. Жалобы дворян стекались ко двору, и наконец в 1736 году императрица распорядилась со многими оговорками, что из нескольких братьев-дворян в семье одного можно оставить в хозяйстве;

остальным определить службу в 25 лет, считая с 20 лет, то есть до 45 лет. В эти годы дворянина можно уволить, если он действительно служил в армии. Впрочем, императрица добавила: “А понеже ныне с турками война, то отставлять по вышеписанному только по окончании войны”. И все же дворяне вздохнули свободнее: справедливость восторжествовала. Заканчивая раздел о дворянах и крепостных, следует упомянуть, что крепостными распоряжались еще три сословия, или инстанции России. Во-первых, собственно государство, то есть крепостными командовали бюрократы. Во-вторых, монастыри. Дело в том, что монастыри в России всегда строились как крепости, как военные опорные пункты для русской армии. Почти все они были вооружены, а такие, как Соловецкий, например, могли выдержать осаду силами одних монахов. Кроме этого, монастыри были органом социального обеспечения. Здесь доживали свой век престарелые и увечные солдаты и офицеры, причем, как русские, так и иностранные, служившие в русской армии (сначала вышла заминка с вероисповеданием, но потом решили: пусть живут в монастырях, а молятся, как хотят). Благодаря своим крепостным церковь формировала изрядные денежные и материальные запасы, которые использовались в трудное для России время. Этих крепостных церковь не покупала, обычно деревни, приписанные к монастырям, были пожертвованиями царей и дворян. В-третьих, государственные заводы. И наконец, крепостных имели сами крепостные крестьяне. При этом свободные крестьяне, а они составляли около 40 % всех крестьян России, крепостных, разумеется, иметь не могли, так как не несли военную службу и не имели других способов их приобретения. Юридически не могли иметь крепостных и крепостные крестьяне, но фактически имели. Делалось это так: разбогатевший крепостной, решивший вложить деньги в приобретение крестьян, оформлял покупку на своего барина, но они были его крепостными. Поскольку они прятались, так сказать, за его спиной (хребтом), то и назывались они “захребетники”. Автор хотел бы, чтобы читающие эти строки сделали для себя выводы о том, что русский крепостной – это не то, что поляк или чухонец. Это не раб ни в душе, ни по мировоззрению. Для него помещик – это не Бог и не царь, а только командир, которого необходимо содержать для своей собственной безопасности и подчиняться которому нужно тоже только из этих соображений. Для русского крепостного было немыслимо, чтобы его продали разбогатевшему кабатчику да еще и с правом кабатчика убить его, а не прикрепили к другому русскому воину. Немыслимо, чтобы его, даже солдата, продали за границу. Воевать в составе войск союзников за Россию, воевать за союзников – это понятно. Но быть проданным, как немец, чтобы убивать Бог знает где индейцев или североамериканских поселенцев, которые ничего России не Page 139 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc сделали, не по-русски. Дворяне только воины. В другом качестве они не были нужны России. В этом была справедливость, которую не понимал Петр III и другие мудраки. И пока дворяне преданно служили России, они имели право на часть рабочих дней закрепленных за ними русских, имели право дать им ограниченный круг распоряжений и потребовать их исполнения, прибегая в случае необходимости к обычной в те времена порке, и только. Крестьянская община Основная масса народа России, собственно русские люди, которые несли в себе то, что называют духовной силой, это крестьяне. Даже к 1917 году их количество превышало 85 % населения страны. Как “технарь” скажу, что 85 % – это достаточно весомая величина: если есть 85 % вероятности получения какого-либо результата, то в ряде случаев его перестают контролировать – такой вероятности хватает. Тот, кто хочет понять Россию, должен понять образ мыслей крестьян, ибо они суть России. Мы все вышли из крестьян, от силы во втором или третьем поколении. И в нас сидит крестьянский дух, русский дух. И когда поэт говорит: “Здесь русский дух, здесь Русью пахнет”,– значит здесь “пахнет” крестьянином, поскольку ничего более русского у нас нет. Русские крестьяне никогда Не селились отдельно друг от друга, а вернее, много сот лет жили вместе, общинами, и именно эти общины они называли “мир”. Не зная правил мира и его основополагающих принципов, бессмысленно говорить о русских. Ибо мы все оттуда – из общины, из мира. Обычный западный человек при переезде на другую квартиру нанимает за деньги машину и грузчиков, которые его перевозят. А 99 % русских в аналогичном случае приглашают приятелей, для которых покупают водки и закуски на сумму, превышающую ту, что они заплатили бы грузчикам, и после переезда устраивают с приятелями пьянку. Все знают, что самой стабильной валютой в России остается бутылка, выпиваемая зачастую совместно. Почему? Ведь русские не пьют больше чем, скажем, французы. Формально русский мир, русская община была уничтожена в столетней борьбе с бюрократией, но дух ее живет в нас. Он пока неистребим, и его нельзя не учитывать. Каковы с точки зрения управления демократией основные особенности русской общины? Чтобы понять это, нужно ясно представить то, что есть сейчас, и то, что было раньше. Сейчас законодатели регламентируют мельчайшие подробности нашей внутренней жизни, причем делают это одинаково (единообразно) для всего населения да еще и гордятся этим. Председатель Съезда народных депутатов СССР А. И. Лукьянов хвастался тем, что съезд за два года работы принял более 200 законодательных актов, а председатель Съезда народных депутатов Р.И. Хазбулатов – тем, что 700. А сколько они еще примут? В этих актах регламентируется все, что бюрократия может придумать: численность армии, расходы на нее, количество налогов, зарплата учителей, продолжительность рабочего дня, число врачей, правила продажи и прочее, прочее, прочее. Повсюду слышишь, что у нас народная власть, но народ не имеет к ней отношения, так как команды всему населению сразу дает единая бюрократия из одного центра. Народ в законах и указах, как в тисках, но бюрократии раздолье. Свободолюбивый русский народ этого не терпел и объединенный в общины долго оказывал сопротивление бюрократическому безумию. Схема управления России изначально строилась таким образом. Царь, и законодатель и исполнитель, командовал, казалось бы, безраздельно всей Россией. Внешне это так, но никто не обращает внимания, что с точки зрения, с позиции народа он командовал в узких областях общественной жизни. Крестьянам очень редко приходилось сталкиваться с его командами, командами центра. Сначала царь занимался только внешней защитой, для чего и обязывал народ поступать согласно царской воле, а не так, как народ считает нужным, в трех случаях: при выплате податей, при отработке на дружинника, а позже на дворянина и при поставке рекрута в армию. Было еще уголовное право: царь с помощью своих законов преследовал уголовных преступников по всей территории России, но если крестьянин не был преступником, Page 140 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc то его это не касалось. Впоследствии власть царя распространилась на промышленность, науку: строили и содержали университеты, поощряли искусства и т.д. Но и это касалось крестьянина только косвенно, через налог – подать. Сколько раз в год крестьянину приходилось вспоминать, что у него есть царь, а у царя законы? Как часто он сталкивался с этими законами? Трижды в неделю с царским законом о барщине. А с остальными? Два-три раза в год, не более! А нам, живущим ныне, сколько раз приходится сталкиваться с законами и указами, спускаемыми из столицы? Из области? Вот пример из еще недавнего прошлого. Мы просыпались утром в квартире, размеры которой и плата за которую определялись в столице;

надевали одежду, цена которой “спускалась” из Москвы;

ели продукты, качество которых определялось центром;

плата за проезд в транспорте, зарплата водителя, ширина автобусных кресел,– все это тоже решалось в столице. Колхозники и сеяли, и сажали, и убирали урожай только согласно указаниям свыше. Мы были опутаны бюрократическими цепями, причем чиновники заявляли, что все это для нашего блага а иначе никак невозможно. Сегодня эти же бюрократы штампуют все новые и новые законы и по-прежнему убеждают всех, что иначе невозможно. Нет, можно! И раньше было можно, пока цари не спасовали перед бюрократами и мудраками. Русская крестьянская община не имела над собой никаких законов высшей власти, кроме приведенных выше, и в общественной и хозяйской жизни управлялась самостоятельно. Народ управлял собой сам. Как это еще назвать, если не демократией? Да, русские крестьяне не избирали всеобщим и тайным голосованием депутата, чтобы он якобы от их имени что-то там вещал в парламенте, причем сам не понимая, что- Но им этого и не требовалось, так как свои законы они устанавливали сами и каждый, подчеркнем, каждый оказывал непосредственное влияние на формирование этих законов. Законы самоуправления в общинах были разные. Русская поговорка того времени гласила: “Что город, то и норов, что деревня, то и обычай”. Писаных законов не было, законы утверждались в виде обычаев, которые запоминались миром. Этим обычаям неукоснительно следовал каждый член общины. В этом плане каждая деревня, каждая община были отдельным государством – суверенным, как сказали бы нынешние мудраки. Тем не менее, было несколько правил, обычаев, общих для всей России. Веками русские люди подмечали что требуется, чтобы дружно жить вместе, и в принципе они не далеко ушли от ортодоксального христианства или мусульманства. Главное – всеобщая справедливость, здесь русские не сделали никакого открытия, но интересны пути, которыми они обеспечивали эту справедливость. Разумеется, что для России, жившей по принципу семьи, главным законом, или обычаем было то, что и община формировалась по принципу семьи, но без ее главы (отца). “Отцом” было собрание общины – коллективный орган управления, которое не было собранием представителей, каждый член общины автоматически был членом этого собрания, и его голос обладал таким весом, который и не снился, например, депутату самого старейшего в мире парламента – английского. Из принципа русской семьи автоматически вытекал следующий принцип: ни один член общины не мог быть исключен из нее ни при каких условиях. Родился в общине либо был принят в нее – все, нет силы, способной тебя оттуда выдворить. Правда, в обычной семье отец мог отделить от себя сына, отдав ему часть имущества. А в общине, наоборот, ее член мог уйти из общины только добровольно, но ничего из общего имущества ему не полагалось. И тот, и другой принципы сохраняли справедливость, только в разных условиях. И в семье, и в общине человек был спокоен: какие бы решения не принимал отец или община, никакую несправедливость по отношению лично к нему никто не допустит. Принципом семьи определялась еще одна особенность: община весьма пренебрежительно относилась к священному праву личной собственности вообще и крайне негативно к личной собственности на землю. У члена семьи не должно находиться в личной собственности то, с помощью чего существует вся семья. Непризнание личной собственности на землю – священная русская идея, пронесенная через тысячелетие. Собственность – только общая, земля Page 141 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc должна находиться в распоряжении того, кто ее обрабатывает. Еще один русский принцип, единый для всех общин: решение на собрании общины могло быть принято только единогласно. Община не утруждала себя подсчетом голосов. Если хоть кто-то был против, решение не принималось. О возможности существования такого принципа парламентские мудраки и не подозревают. Действительно, как внедрить этот принцип? Ведь это тупик. Парламент не примет ни одного решения. В парламентах это невозможно, хотя сотни тысяч русских общин на протяжении тысячелетия существовали по этому принципу. Необходимо понять следующее. Русский мужик, как и русский человек вообще, истинный демократ, то есть он всегда считал, что общественный интерес выше личного, причем не только считал так, но и руководствовался этим принципом. И на мирских сходках крестьяне исходили именно из интересов общины, следовательно, разногласий быть не могло. А парламент – это арена борьбы личных интересов, даже если это личные интересы групп, партий или слоев населения. Эти интересы различны, поэтому невозможно достичь единогласия. Для крестьянина община – дом, в котором живет он и будут жить его дети. Разорение общины – разорение его лично. Крестьянин отвечал своей судьбой за принятое им решение. А в парламентах, особенно советских и постсоветских, депутаты за свои решения лично не отвечают, поэтому могут позволить себе голосовать за что угодно. Крестьянские сходки, особенно по запутанным вопросам, могли длиться много вечеров подряд и порой принимали весьма грубую (на грани драки) форму. Там не стеснялись, обсуждая любые мелочи, даже если они затрагивали деликатные стороны чьей-либо жизни, которые в обычное время обсуждению не подлежали. Общинная проблема буквально выворачивалась наизнанку, рассматривалась абсолютно со всех сторон до тех пор, пока каждый член общины не начинал понимать, что предлагаемое решение – единственное, пусть его лично оно и не устраивает. И решение принималось только тогда, когда успокаивался последний спорящий. (С этих позиций сегодняшние парламентские бдения выглядят крайне позорно. Депутаты собираются обсуждать тяжелейшие государственные вопросы, но начинают с того, что договариваются, когда закончить свое собрание. А кто сказал, что этого времени хватит? Ведь вопрос еще и не начинали обсуждать!) А могло ли быть так, что, несмотря на длительность обсуждения, какой-либо член общины, преследуя личный интерес, все-таки не соглашался? Да, могло. В этом случае, устав от споров, 200 или 300 человек могли уступить одному и принять решение, выгодное только этому человеку. Но община – не институт благородных девиц, •е члены – занятые тяжелой работой и достаточно решительные люди. Человеку, который пошел против мира, никто и ничего не Прощал. Он обязательно расплачивался за свою дерзость и часто вынужден был из общины уходить. У него происходили неприятности: тонула в болоте корова, сгорало сено, внезапно ломалось колесо подводы и так далее, пока человек не начинал понимать смысл поговорки: “Против мира не попрешь”. Кулаки-мироеды всегда строили свои дома в центре села, поблизости от других домов, чтобы при пожаре пламя от их горящего дома перебросилось на соседние дома, зная, что только в этом случае их не подожгут. А что давало единогласие при принятии решений отдельному человеку? Гарантию того, что твоим голосом, твоим личным интересом никто не пренебрежет. Поскольку в интересах общества учитывать интересы всех. Никто не прекратит прения, не выслушав твоего мнения. Можно много болтать об уважении к каждой отдельной личности, а можно уважение к ней ввести в закон. Можно утверждать, что раз в государстве свобода слова, значит это цивилизованное государство, забывая, что свобода слова без обязанности слушать – забава для мудраков. Что толку говорить, если тебе никто не собирается внимать? Крестьянская община России в отличие от подавляющей части российской интеллигенции, предпочитающей “мудрачествовать” на западный манер, это понимала. Еще одно правило, общее для всех крестьянских общин, – соблюдение справедливости при распределении средства своего существования – земли. Способы распределения у общин были разные.

Page 142 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc И наконец, общей для всех общин была коллективная ответственность по внешним обязательствам, по обязательствам уплаты налогов и поставок рекрутов в армию. Если, к примеру, в общине было 200 человек, обязанных платить подати царю, то ни один из них непосредственно свои положенные 12 рублей в налоговое ведомство не носил, все 2400 рублей платила община, а затем уже раскладывала эти деньги на членов общины. Так же и с набором рекрутов. Если, к примеру, полагалось выставить в армию одного человека из 100, то военное ведомство не искало этих людей по деревням и селам. Общины сами определяли, кому служить, причем часто стремились купить рекрута на стороне, то есть найти здорового холостого мужчину, чтобы он за огромные по тем временам деньги, собранные миром, согласился пойти в солдаты. Если такого найти не удавалось, мир решал, из какой семьи взять солдата. И деньги выплачивались ему. Решение общины, “приговор мира” в этом случае обжалованию не подлежал, выбранного новобранца могли доставить к призывному пункту без его согласия, связанного. Община выполняла свои обязательства добросовестно и требовала к себе такого же отношения. Если помещики или чиновники, нарушая законы и обычаи, наносили общине обиды, а законным путем добиться справедливости не удавалось, то община решалась на крайние меры. Одной из таких мер был бунт. Между тем и цари понимали, что причины бунта часто кроются в действиях властей, понимали, что пролитая кровь может вызвать огромное количество ответной. Поэтому при вспышке бунта государство всегда старалось погасить его без крови, пока это еще было возможно. Характерно, что орденом Св. Владимира, четвертая степень которого давала право на потомственное дворянство, награждались те офицеры и чиновники, которые могли прекратить крестьянские волнения, не прибегая к оружию. Это требовало мужества, так как возмущенная община переставала жалеть и свою, и чужую кровь. Иногда община, не прибегая к бунту, могла сделать следующее. Несколько мужчин убивали ненавистного помещика с семьей, а его дом поджигали. Затем они шли и сдавались властям. В России к смертной казни приговаривали в исключительных случаях. Поэтому суд приговаривал крестьян к какому-то сроку каторжных работ и ссылке в Сибирь. Брачные узы считались священными, тогда верили, что браки совершаются на небесах и не людям их разрывать. Поэтому согласно существовавшему закону семьи осужденных при желании отправлялись за казенный счет к месту каторги и ссылки, им также за счет казны назначалось содержание. Помимо этого, крестьяне регулярно собирали деньги и отправляли их осужденным, поскольку в их глазах это были не преступники, а герои, пострадавшие за мир. Итак, русские люди были объединены в самоуправляемые общины, хотя и имевшие обязательства перед государством, но по небольшому перечню вопросов. Община в ряде случаев была способна эффективно защитить свой суверенитет перед кем бы то ни было, как это может сделать только семья. Приоритет таких духовных ценностей, как преданность обществу, готовность к самопожертвованию ради него, обостренное чувство справедливости и пренебрежительное отношение к догматам материальных ценностей типа неприкосновенности частной собственности, личной собственности на землю определяли различия в поведении русских людей и людей западного мировоззрения. Много веков подряд русские расселялись по всей земле, осваивая новые необжитые места. То же делали англичане, французы, немцы. Они так же переселялись в Америку, Африку, Австралию. Но те и другие делали это по-разному. Скажем, европейские переселенцы заселяли североамериканские прерии. На выделенном им участке земли они строили дом и ферму, устанавливали дружеские связи с соседями для совместных действий против общих напастей. Налог они платили в зависимости от количества находившейся в их владении земли;

с течением времени часть из них разорялась, их землю скупали более удачливые соседи, а менее удачливые становились городскими и сельскими пролетариями. Это соответствовало образу мыслей западного человека, в этом не было ничего, что беспокоило бы его совесть. Русские поступали иначе. Крестьянская община, получив выделенную ей землю (для всех), прежде всего выбирала удобное место для села или деревни. Каждой семье отводился участок под усадьбу. Участки нарезались рядом друг с другом, образуя улицу или улицы будущего села.

Page 143 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Одновременно община учитывала, что семьи будут расти и делиться, в связи с чем ей оставляли резерв для будущего развития. Оставшаяся земля делилась на три части: луга, пастбища и пахотная земля. Могла быть и четвертая часть – лес. Всей этой землей община пользовалась сообща. На земле, выделенной под усадьбы, всем миром строились дома для всех. Весь скот села единым стадом выпускался на пастбища. С пахотной землей и лугами дело обстояло сложнее. Пахотная земля, во-первых, делилась по качеству: пригорок или низина, в одной больше глины, в другой песка и т.д. В разных общинах землю подразделяли на разное количество сортов, иногда до 15. Далее землю делили на участки – наделы исходя из следующих соображений. Налогом (податью) среди крестьян облагались только лица мужского пола, но зато все: и стар, и млад. Перепись населения производилась каждые семь лет. Зафиксированное в переписи число лиц мужского пола оставалось для налогов единым на весь этот период. То есть фактически податью облагались не отдельные люди, а вся община. Количество мужчин было просто численной оценкой налогоспособности данной общины. Если на момент переписи в общине было сто мальчиков, мужчин и стариков, а подать на одного составляла 12 рублей в год, то общую подать в сумме 1200 рублей нужно было платить в течение семи лет. Со сбором налогов внутри общины должен был разобраться сам мир. В каждой общине это происходило по-разному, но принцип был один: мир не требовал от человека заплатить налог, если не предоставлял ему землю, чтобы этот налог заработать. Чаще всего каждый сорт пахотной земли делился в соответствии с числом налогоплательщиков. Это был надел. Очевидно, что один надел мог состоять из полосок земли разного сорта в количестве до 15. Кроме того, полоски располагались на трех полях: яровом, озимом и пару. (Над этим потешались мудраки сначала в Петербурге, а потом в Москве и Ленинграде, но надо понимать, что прежде всего неразумность такого деления понимали и сами крестьяне, но справедливость была для них выше этой нецелесообразности.) Наделы распределялись между семьями, но не поровну, а по “силе” каждой семьи, то есть в зависимости от того, сколько она имела рабочих рук для обработки земли. Скажем, в семье было четыре лица мужского пола: отец и три малолетних сына. Формально она имела право на четыре надела или надел четырехкратной величины. Но община могла выделить им всего лишь два, так как фактически в этой семье некому было обрабатывать землю, а следовательно, была мала вероятность, что семья способна внести в общинную кассу свою часть податей. А другая семья, в которой из мужчин только отец, но три взрослые незамужние дочери, могла получить не один, а три надела. В промежутках от переписи до переписи состав семей мог меняться: мальчики взрослели, дочери выходили замуж, старики умирали. Община ежегодно оперативно реагировала на эти изменения. У ослабевших семей наделы изымались и передавались тем семьям, которые входили в силу. Никаких условий получавшим землю не ставилось, разве что заплатить предыдущему владельцу за улучшения, скажем, за новую изгородь. Свято исповедовался принцип: землей владеет только тот, кто ее обрабатывает. В некоторых губерниях велся более точный учет силы семьи: мальчик в возрасте 10 лет получал право на 0,25 надела, 12 лет – 0,5 надела, 14 лет – 0,75 надела, мужчина с 20 до 55 лет мог получить до двух наделов, но с 55 лет – всего 0,5 надела, а после 60 лет крестьянин освобождался и от земли, и от подати. Очень редко, но бывало, что общины делили землю по едокам, то есть пропорционально составу семьи. В других общинах для уменьшения числа полосок земли, приходящихся на один над ел, тщательно определяли прибыль, которую может дать одному работнику земля того или иного качества. Пропорционально этой прибыли отмерялась длина шестов, которыми мерили землю разного сорта, то есть в одном наделе земля была похуже, но ее было больше, а в другом получше, но меньше. Кому какой надел отдать, решал жребий, вообще в России он применялся практически в любом случае, когда надо было что-то делить. Многие русские исследователи, жившие на селе в прошлом веке, предсказывали развитие общины в направлении коллективного хозяйства, но, конечно, не в такой бюрократизированной форме, как колхозы в их окончательном виде. Действительно, во многих общинах выделялись Page 144 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc специальные поля, которые обрабатывались всем миром. Собранный урожай иногда делился, но чаще шел на уплату налогов, в помощь немощным, в общем на социальные цели. Иногда для этого у помещика арендовалось поле или вся усадьба. Разумеется, никто в общине не мог продать свой надел, правда, он мог сдать его в аренду. Но община могла продать часть земли, она же могла и купить ее, пополнив свой земельный запас. Покос также нередко проводился коллективно, хотя в те годы и луга могли разделить на полоски, чтобы каждый сам себе косил. Но некоторые общины разбивались на артели и делили луга по числу артелей и людей в них. Затем артель дружно косила весь луг, ставила и равняла стога по числу людей, а затем по жребию делила готовое сено. Община обеспечивала каждому члену право на труд без всяких “если”. Хотел человек работать, – община предоставляла ему для этого равные со всеми условия. Община была и органом социального обеспечения. Обычно немощные старики доживали свой век у детей, а дети-сироты взрослели у близких родственников. Но случалось, когда и старики, и дети оставались одни. Чаще всего в этом случае они “шли по миру”, то есть жили в каждой семье общины по очереди определенное время, скажем, неделю, а одевались на общинные деньги. (Кстати, хотя это звучит цинично, но до отмены рекрутских наборов особую ценность для общины представляли мальчики-сироты, за их здоровьем, здоровьем будущих солдат, особенно следили.) Но были и другие способы. Старики могли получать еду и корм для скота, собранные “по миру”, а могли просто жить в своей избе, и члены общины регулярно носили им готовую пищу. И это не было подаянием: община обязана была содержать своих немощных членов, и тот, кто принимал помощь, не унижался, чтобы ее выпрашивать. Община собирала больше денег, чем требовалось государству. Эти деньги шли на те же цели, которые и сейчас преследует государство, увеличивая налоги. Община запасала хлеб, строила школы и нанимала учителей, а если была сильна, то врачей или фельдшеров. Фактически крестьянин тратил на налоги больше, чем предусматривалось правительством, но эту разницу устанавливал он сам и тратил ее тоже сам. Центральное правительство получало деньги за то, что могло сделать только оно. Остальное оставалось в общине и в руки бюрократии не попадало. Это важно отметить, чтобы понять конечные цели борьбы бюрократии с общиной. Во всех русских общинах существовала система взаимопомощи. Особенность ее состояла в том, что каждый, к кому обращались за помощью, оказывал ее, но не от душевной щедрости, а потому что обязан был помочь. Эта помощь (по-старому помочь) делилась на три категории. В первом случае каждый, кого приглашали помочь, помогал, не рассчитывая на поощрение. Как правило, речь идет о тяжелых случаях, когда член общины бедствовал из-за обстоятельств неодолимой силы, скажем, наводнением снесен дом. Тогда те, кого он просил, или вся община шли строить дом, и никто не вправе был ничего за это требовать. Во втором случае член общины звал на помощь, если затеял дело, которое стало ему не по силам: решил построить мельницу или запахал столько земли, что не в состоянии убрать урожай, или внезапно умер муж, а жена решила сама убрать урожай со своего надела и не отказываться от него. В этом случае каждый, кого звали, был обязан помочь, но хозяин должен был устроить ужин с выпивкой (отсюда и все наши бутылки во взаиморасчетах). В третьем случае речь идет скорее не о помощи, а о найме в условиях, когда патриархальные отношения не позволяли отдать и принять деньги за работу. Скажем, кулак или помещик, приглашая на уборку урожая, обязан оговорить, что будет в конце: ужин с выпивкой или еще и танцы. Кого это не устраивало, тот мог не идти. Системой взаимопомощи крестьяне обманывали Бога. Дело в том, что в страду каждый день был дорог, а в воскресенье Бог запрещал работать, нужно было отдыхать. Но ведь запрещал-то он работать, а не помогать! Вот и помогали каждое воскресенье с июня по сентябрь, теряя сознание к вечеру от усталости. Отметим разницу между русской крестьянской общиной и ее пародийной копией – колхозом. Первое. Колхозы строились по марксистской догме, согласно которой крестьянин должен Page 145 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc стать пролетарием – наемным рабочим: приходить на работу в 7 часов утра, добросовестно делать то, что ему приказало начальство, и, получив за это деньги, уходить, а дальше – хоть трава не расти. Эта догма сделала скотиной рабочего в промышленности и крестьянина в сельском хозяйстве. Марксизм базируется только на законах экономики, не учитывая, что людьми надо еще и управлять, то есть задавать им, работникам, определенное поведение. Русская крестьянская община, будучи более коммунистической, чем мог мечтать сам Маркс, учитывала законы поведения людей. Крестьянин, работая в общине, на наделе принадлежавшей общине земли, получал за свой труд не зарплату от начальника, а конечный результат своего труда в полном объеме и натуральном виде. Второе. Община была суверенной, и никто не вмешивался в ее дела. Колхоз – это предприятие, где властвует бюрократия, это предпоследняя победа бюрократии в сельском хозяйстве. (Последней победой станет развал колхозов.) В остальном идеи общины и колхоза совпадают, да и не могут не совпадать, так как община шла к коллективному труду, а колхозы строились на общинных принципах. Итак, подытожим изложенное, позволив себе повторить сказанное (повторение – мать учения). Народ – это население страны и будущие поколения. Государство – это население, законодательная и исполнительная власти. Цель государства – защитить народ. Государство защищает себя руками и жизнью населения. Команды населению по защите народа дает законодательная власть, организует население на эту защиту исполнительная власть. Первоначально демократия в России строилась по следующей схеме. Царь – законодательная власть и глава исполнительной власти – брал на себя обязанность дать населению команды по защите народа и организовать население на исполнение этих команд только в тех случаях, когда оно само себе таких команд дать не могло: по защите народа от внешнего врага, уголовника (на всей территории России);

по защите интеллекта народа – подготовка научных и инженерных кадров, проведение научных исследований;

по экономической защите – создание государственной промышленности;

по защите граждан России за рубежом. В остальных случаях население России, объединенное в общины, команды по своей защите давало себе само. Можно оспаривать целесообразность отдельных элементов устройства России (крепостное право, монархия и т.д.). Но нет причин утверждать, что российская идея управления была порочной в отношении осуществления демократии (власти народа). Она была абсолютно верной. Мало провозгласить власть народа, нужно дать народу способы управлять. Население (крестьяне) не вмешивалось в вопросы управления, если не могло их понять (управление армией, внешней политикой и т.д.), и не избирало из своей среды депутатов, чтобы те решали эти вопросы. А правительство не вмешивалось в те вопросы, в которых оно было некомпетентно: управление общинами, их экономические и социальные дела. При этом государственный аппарат был минимален, а значит, и расходы на него, и налоговое бремя на народ. Подавляющая масса военных и гражданских чиновников действительно отвечала за нужное народу Дело, и налоговые расходы на них были оправданы. Но в России уже созревали две силы, для которых демократия в принципе неприемлема: буржуазия и аппаратная бюрократия. Здесь автор правит марксизм, и хотя он сам не любит ничего сложного, тем не менее считает, что Маркс сильно упростил вопрос борьбы в обществе. Считать, что мы имеем только два класса-антагониста: рабочих и капиталистов, недостаточно. Согласно марксистской теории, бюрократия – порождение буржуазных отношений и по пути движения к коммунизму она исчезнет. Но мы на примере истории СССР убедились, что это далеко не так. Дело в том, что эти две силы основываются на разных фундаментах: действия буржуазии подчиняются законам экономики, а действия бюрократии – законам управления. Объект грабежа у них один – народ, а способы разные: буржуазия отнимает у труженика часть труда в виде прибавочной стоимости, а бюрократия – в виде налога и взятки. Но дерут-то они шкуру с одного барана. Они враги друг другу, конкуренты по объекту грабежа, но могут стать на время союзниками, чтобы сломить сопротивление тех, кого собираются грабить. Когда сопротивление сломлено и Page 146 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc начинается сам грабеж, они снова становятся врагами и, как ни странно, могут стать союзниками народу (по принципу враг моего врага – мой друг), уничтожая с его помощью конкурента. В этом “классическом” треугольнике народ – буржуазия – бюрократия все ненавидят друг друга, но все стараются использовать друг друга в борьбе со своим врагом. Возьмем современную историю. Ельцин – вождь бюрократии, во имя ее целей разваливший Советский Союз. При этом он обещал сытую жизнь буржуазии, и она выступила как его верный союзник, хотя по своей сути буржуазия интернациональна. Буржуазия деньгами и боевиками поддержала Ельцина на баррикадах Белого дома и позволила его бюрократии разместиться в креслах чиновников бывших союзных ведомств. Но бюрократы очень быстро поняли, что налоги с народа и выплачиваемые из них оклады обеспечивают весьма скромную жизнь. Тогда они занялись поборами (взятки) с буржуазии. Та взвыла, буржуазные партии и объединения даже оказались в оппозиции к Ельцину. Однако как только Верховный Совет России начал подготавливать вопрос об освобождении Ельцина от должности, буржуазия снова не раздумывая бросилась ему на помощь, покупая телевидение, демонстрантов, а затем и боевиков для расстрела Верховного Совета. Буржуазия и бюрократия ненавидят друг друга, но больше всего они ненавидят власть народа – демократию, понимая, что они и демократия несовместимы. Вернемся к крестьянской общине, к миру. Крепнущая буржуазия и формирующаяся среди чиновников аппаратная бюрократия, не отвечающая непосредственно за защиту народа, начали боевые действия против русского мира, и это естественно. Чем не устраивала община буржуазию? Буржуазии, чтобы собирать с народа свою долю прибавочной стоимости, нужно получить в собственность средства производства, а для крестьян это земля. Следовательно, буржуазии требовалось, чтобы земля общин поступила в продажу, но для этого нужно было уничтожить общины. А чем буржуазия не устраивала крестьян? Ведь отбирал же у них прибавочную стоимость в виде податей царь, в виде оброка помещик! Почему же нельзя буржуазии? Царь брал деньги для защиты крестьян, и дворянин, по первоначальной идее, брал для этого же. А буржуа, кулак или капиталист брал деньги лично для себя и на защиту народа тратить их не собирался. Это грабеж в чистом виде. С бюрократией вопрос обстоит сложнее. Дело в том, что она плодится, жиреет, грабя народ, эксплуатируя идеи о его якобы еще лучшей защите. Технически это делается так. Какие-нибудь чиновники, отчаявшиеся сделать быструю карьеру и не слишком обремененные обязанностями по действительной защите народа, вытаскивают идею о какой-либо его дополнительной защите. Например, в России бывает много пожаров, и убытки от них огромны. Мудраки активно доказывают, что такой вопрос нельзя оставить без государственного вмешательства, организуют кампанию и, расталкивая друг друга, спешат показать свою мудрость и знание жизни. Царь или правительство, не вникая в суть вопроса, в то же время искренне хотят предотвратить народные убытки. Поэтому они на деньги казны, деньги налогов нанимают чиновников и мудраков подготовить соответствующий документ, затем утверждают этот документ и опять за деньги народа нанимают новую бюрократию, чтобы она следила за исполнением правил, заложенных в документе. При этом никто не задумывается, что убытки от пожаров несет не казна, а люди, никто у этих людей не спрашивает, нужны ли им эти правила, эти чиновники и контролеры. У них забирают деньги и платят новому отряду аппаратной бюрократии, утверждая при этом, что все делается для их же блага. Царю или другому законодателю необходимо выработать собственное понимание вопроса, чтобы не попасться на бюрократическую провокацию. Для этого надо понимать, что такое бюрократия. Но кто это понимал и понимает? Правда, далеко не все цари верили своей бюрократии, но ее коварству не могли ничего противопоставить. Отвлечемся немного от вопросов, связанных с общиной, и посмотрим, как действовала бюрократия в недрах самого государственного аппарата. Легкость, с которой множится бюрократия, особенно характерна для контролирующих организаций, умеющих еще в момент создания завуалировать цель своей деятельности. Парадокс заключается в том, что их бессмысленность для Дела ясна, но начальник, использующий бюрократический механизм Page 147 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc управления, не может жить без контроля. Приведем пример. Николай I усмотрел различные недостатки в составе чиновников, их продвижении по службе. Кроме того, были очевидны различные злоупотребления, связанные с назначениями и перемещениями чиновников в необъятной России, присущие самому бюрократическому механизму. Строго говоря, царь должен был потребовать от министров конечных результатов их работы, не вмешиваясь в вопросы подбора кадров. Но он решил улучшить дело по-другому: приказал разработать правила подбора кадров и учредил контроль за точным выполнением этих правил. Для этого в 1846 году был создан Инспекторский департамент, по поводу которого Николай I писал: “Цель достигнута: порядок, отчетность заменила беспечность и злоупотребления различного рода”. Департамент быстро разросся и вскоре уже бодро рапортовал царю: “Четырехлетний опыт доказал, что высочайшая мысль принять в державную руку Вашу нить управления... принесла пользу во многих отношениях: а) все, что не имело общности, что исполнялось отдельно, пришло к возможному единству;

б) Устав о службе гражданской получил должную силу...;

в) поступление на службу, увольнение от оной, переход из одного ведомства в другое, производство в чине... совершаются ныне на положительных началах системы центрального управления в одинаковом общем порядке”. О том, насколько “эффективным” оказался общий порядок, департамент умалчивал: об убытках не рапортуют. Для честных людей служба резко осложнилась, а мерзавцам, как и прежде, было раздолье. Ведь департамент отвечал не за их отсутствие, а за правильность прохождения заполнения бумаг. Так, заполняя графу об источниках доходов, наглецы потешались: “Имение приобретено женою на подарки, полученные в молодости от графа Бенкендорфа”. И ничего, проходило. Немудрено, что после смерти Николая I жалобы потекли к его сыну. В 1857 году Александр II “соизволил повелеть предоставить всем министрам и главным управляющим сообразить, какими средствами можно было бы уменьшить и ограничить огромную переписку, возникшую с учреждением означенного департамента”. В то время еще не все виды деятельности в России были централизованы, и на фоне делократических управлений частных предприятий Инспекторский департамент выглядел особенно убого. Поэтому царь согласился с тем, что департамент не нужен, и он был упразднен. Но... бюрократический механизм остался. И сын Александра II решает возродить это ведомство. Министры всполошились, министр юстиции Н.В. Муравьев написал царю записку с просьбой задержать опубликование указа, на что царь ответил: “Если бы я желал получить отрицательный ответ, то, конечно, обратился бык министрам”. (Царь невольно показал, что он своих ближайших помощников не считает за порядочных людей и верных слуг, без контроля со своей стороны их работы не представляет.) Итак, в 1894г. департамент возник, как птица Феникс из пепла, под названием “Инспекторский отдел”, все началось сначала, но в худшей форме. Даже близкие к царю люди писали: “У нас все делается как-то случайно, не соображаясь ни с чем... Вообще произвол министров был ничем не связан, но теперь впали в другую крайность... Выходит, что теперь за все назначения дураков или мошенников, за которые прежде отвечал министр или губернатор, будет нести ответственность царь!”. Стоны министров достигли ушей сына Александра III. Приведем цитату из записки, в которой сравнивалась работа Инспекторского департамента и Инспекторского отдела: “Но затруднения того времени, как бы они не были велики, бледнеют перед теми затруднениями, кои возникают ныне по случаю учреждения Инспекторского отдела, и перед той перепиской, которая достигает уже до пределов физической невозможности”. Нерешительный Николай II хотя и не ликвидировал, как дед, этот контролирующий орган, но все-таки вынужден был его существенно ограничить. И заметьте, это бюрократическое гнездо формировалось на глазах у царя и действовало в Петербурге, несмотря на противодействие не простых люд ей, а министров! С простыми людьми, с крестьянами, бюрократия вообще не церемонилась, и это было одной из причин боязни крестьянина выйти не только из общины, но даже из крепостной зависимости.

Page 148 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Тесно связанный с крестьянами русский писатель Лесков описывает массу подобных примеров;

некоторые из них я приведу в своем пересказе. Уже после освобождения крестьян в деревню приезжает новый уездный начальник. Крестьяне собирают по двадцать копеек ему на “подарок”. Он с негодованием отвергает эти деньги, заявляя, что он честный слуга государю и не будет брать с крестьян поборов, но... будет требовать от крестьян строго исполнения всех законов и указов государя. После этого он идет с обходом по домам. Дело происходит зимой, печи топятся. Начальник открывает толстый том правил и читает, что для предотвращения пожаров лежанки печей должны накрываться пуховыми одеялами, ватными одеялами, войлоком... Солома не указана, а лежанка печи крестьянина укрыта соломой. Это нарушение закона, а закон предусматривает за это штраф 10 рублей. Начальник требует уплатить этот штраф. Крестьяне падают на колени, молят не разорять. Наконец начальник “смилостивился”, положил в карман 3 рубля и пошел к следующему дому. Там уже знают об этом правиле, и солома с лежанки сметена. Но начальник не унывает. Он обнаруживает, что на чердаке нет бочки с водой на случай пожара, а в правилах сказано, что за это нарушение полагается штраф 50 рублей. Крестьяне пытаются объяснить ему, что на случай пожара в деревне создана пожарная дружина, и по тревоге из каждого двора прибегут дружинники с инструментами по расписанию: кто с топором, кто с багром, кто выкатит насос, кто бочку с водой. А бочка с водой на чердаке – это глупость. Ведь вода на чердаке замерзнет, какая польза будет от глыбы льда в замерзшей бочке при пожаре? Начальник соглашается с крестьянами, но что он может сделать: ведь не он писал эти правила. Крестьяне его упрашивают, и он, наконец, соглашается взять с каждого двора по 10 рублей и уехать. И крестьяне рады: какой добрый начальник попался. Все очень просто: инструкция, написанная мудраками в Петербурге, плюс умелое применение ее бюрократами на местах, а в результате и те, и другие при деньгах, и те, и другие под видом защиты народа его ловко ограбили. Но для этого нужно было уничтожить общину, ведь в традиционной общине мир просто не дал бы себя проверять, поскольку от него требовалось только подати платить и рекрутов поставлять, а остальные дела общины никого не касались. Мир, конечно, уважал начальство. Например, существовала традиция, по которой при посещении деревни начальником одного ранга ему жарили специальную яичницу и подносили стопку-другую водки, начальнику рангом повыше полагалась курица. Но если община не считала себя виноватой перед государством (такой виной, например, могло быть “мертвое тело человека, обнаруженное на территории общины”), то она и не унижалась перед государственными чиновниками, не позволяла им вмешиваться в свои дела. Русская демократия (со своими свободолюбием, независимостью, непризнанием частной собственности как средства грабежа других людей) мощным препятствием стояла на пути “шкурных” интересов буржуазии и бюрократии. И устояла бы, если бы в династии Романовых не проявились генные “капризы”, а на престол не стали приходить мудрак за мудраком. В прошедших столетиях остались Петр Великий и даже Екатерина Великая, способные понять Дело самостоятельно, которым помощники были нужны только для участия в оценке обстановки и выработке решения, а не для подсказки решения в целом. Не стало царей, ясно представлявших суть своих указов и их эффективность при защите народа. Пришло время царей, за которых решения вырабатывали сначала министры, царей – “плешивых щеголей, врагов труда”, а закончилась династия Романовых таким убожеством на престоле, которое не гнушалось слушать советы подлого маньяка Распутина. Цари предали мир, предали Россию, и крестьянская община начала подвергаться одному удару объединенных сил буржуазии и бюрократии за другим. Началом открытых боевых действий можно считать, пожалуй, 1861 год, год реформ, год освобождения крестьян. Мудраки до сих пор радуются этому освобождению, до сих пор ругают революционеров, убивших Александра II – царя-освободителя. А чему, собственно, радоваться? До 1861 года крестьяне обязаны были обработать поля помещика, которые, кстати, были меньше по площади, чем после 1861 года. После реформы они уже не обязаны были их обрабатывать. Так что же, эти поля остались необработанными? Нет, они, как и раньше, обрабатывались. Может Page 149 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc быть, их обрабатывали негры или китайцы? Нет, все те же русские крестьяне. Тогда от чего их освободили? Разве они работали на помещичьих полях, потому что им было нечего делать? Может быть, они от работы на помещика так разбогатели, что стали жить, как баре? Через три с лишним десятилетия после освобождения крестьян энциклопедия Брокгауза и Ефрона дает такие “радостные” цифры состояния русского народа, осчастливленного освобождением и “свободным” трудом на помещика. В 1896 году Россия вывезла за границу продукции сельского хозяйства на сумму 534 865 тысяч рублей. Эти деньги были отняты у крестьян владельцами земли и податью, отняты частной собственностью на землю, отняты бюрократией, поскольку лишнего хлеба у русских крестьян не было. Сельских жителей в России на это время было 109,8 миллиона, то есть в расчете на одного сельского жителя вывозилось продукции на 4 рубля 87 копеек. Средняя российская семья состояла из 6,6 человек, следовательно, на одну семью приходится сумма 32 рубля 14 копеек. При крепостном праве крестьянин на оброке должен был платить помещику не более 20 рублей. Если считать, что хлеб, проданный для уплаты податей, остался в России, то что крестьянин выиграл от освобождения? Раньше платил 20, а теперь 321 А как он “роскошествовал” в своей избе! В Московской губернии на один дом приходилось 8,4 человека. И 80 % таких семей жили в домах 6–8 аршин и менее, то есть рубленных из бревен длиной от 4,2 до 5,6 метра. А здоровье было какое крепкое! Из 1000 родившихся мальчиков до 10 лет доживали 490, а из 1000 девочек – аж 5301 В Англии и Швеции, куда Россия экспортировала хлеб, средняя продолжительность жизни мужчин была 45,25 года, а женщин 50,0 лет, в самой России мужчины в среднем жили 27,25 года, женщины 29,38 года. Александр II освободил крестьян от помещиков и отдал в рабство владельцам земли. Но и бюрократия захотела получить свою долю. Она начала энергично вмешиваться в дела общины, стараясь подчинить все себе. Мы говорили, что общиной руководило собрание, сходка, но между сходками текущими делами управлял староста – исполнительная власть общины. В первую очередь русская демократия была заменена западным парламентаризмом. Решение сходки стало считаться действительным не только при единогласном голосовании, но и при наличии двух третей голосов. В мир ворвался кулак, покупающий голоса. Далее бюрократия взялась за старост, стремясь их бюрократизировать, подчинить себе, а не миру. Старосты сопротивлялись, их подкупали серебряными медалями и именными кафтанами, со строптивыми поступали круто – только в год реформы и только в Самарской губернии было сослано в Сибирь почти 70 сельских старост, отказавшихся подчиняться волостным старшинам и сохранивших верность мирским приговорам. И буржуазия, и бюрократия сняли намордники со своих мудраков и спустили их с поводков. Те, начитавшись книг западных ученых (написанных для условий Запада, причем для умных людей), со всем старанием стали хаять общину, русских крестьян и все, с этим связанное. (Нам это несложно представить, мы видели, что получилось, когда Горбачев спустил с цепи своих мудраков.) Одни, услышав, что в германской армии в рацион солдат вводится гороховая колбаса, стали требовать от крестьян сеять и есть горох (как тут не вспомнить Никиту Сергеевича с его кукурузой). Другие издевались над общинными наделами и прочностью традиций. Третьи обзывали крестьян пьяницами и лентяями. Кстати, о лени русского крестьянина. Те же Брокгауз и Ефрон сообщают, что самые “смертные” месяцы в России, то есть месяцы, когда смертность населения резко превышала среднегодовую, – июль и август, месяцы страды, самой тяжелой крестьянской работы. В это время надрывались и умирали на работе слабые. Зато следующие месяцы, сентябрь и октябрь, по смертности были самыми благополучными в году. Те русские интеллигенты, кто знал и понимал народ, но не мог донести свои мысли до царя сквозь мудраческий словесный понос, отчаивались: “Знаете, шибко я боюсь вашей петербургской стряпни. Уж как вы, господа чиновники, да к тому же петербуржцы, да еще вдобавок ученые, приметесь законодательствовать, право, из этого может выйти чисто-начисто беда, да еще какая! Знаете, мороз по коже дерет и меня, и Хомякова от одних опасений. Много мы от вас боимся, но на деле вы будете страшнее и ужаснее. Старайтесь сделать как можно неполно, недостаточно, дурно: право это будет лучше” – писал более ста лет назад А. И.

Page 150 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Кошелев, но его слова подходят и к нашей сегодняшней жизни. Нисколько не поумнели мудраки. В книге уже приведено немало примеров, когда мысль, казавшаяся правильной в столице, превращалась в шедевр глупости там, где она должна была внедриться в жизнь. Однако идея делократизма, к сожалению, понимается с трудом, а те, кто не пытаются анализировать, а предпочитают верить, как правило, не видят оснований верить в эту идею. Поэтому привести лишний пример – все равно, что добавить масла в кашу. Лесков описывает такой случай. Он подсел попутчиком в телегу к мужику, едущему в волость, и разговорился с ним о его деле. Мужик рассказал, что мир собрал взятку и теперь он везет ее в волость начальству. Цель взятки – добиться, чтобы волость не отправляла в эту деревню коров голландской породы. Как бы этот эпизод оценил городской мудрак? Он слышал, что корова дает молоко, и знает, что крестьянские коровы дают молока мало, едва 700–1500 литров в год, причем слабой жирности, а голландская корова дает 5000–7000 литров в год. Одна голландская заменяет десять российских) Но ведь одну держать выгоднее, чем десять, и по трудозатратам, и по кормам. А тут крестьянам дают бесплатно голландских коров, царь потратился, на деньги казны купил, чтобы улучшить породность российского скота, а крестьяне деньги собирают и взятки дают, чтобы им этих коров не давали! Как это понимать? Здесь нужно вспомнить, что Россия тех времен не знала минеральных удобрений, ее поля не знали и чилийской селитры. Советуя царю ввезти в Россию голландских коров, царские мудраки должны были задать себе вопрос: как в России столетиями растят хлеб, не удобряя поля? Мудраки не могли понять, что для крестьянина в корове самое ценное не молоко и не мясо (это все сопутствующие продукты), а навоз и только навоз, поскольку без навоза у него не будет хлеба. И Россия имела свою породу крупного рогатого скота – навозную. “Система ценностей” скота была совершенно иная. Никто не кормил скотину зерном – это было глупо. В любой деревне главной ценностью была не пашня, а угодья – луга и выпасы. Именно по ним можно было определить, сколько скота способна содержать деревня. А количеством скота определялись пашни и площадь под зерновые. Считалось, что одна голова крупного скота (лошадь или корова) или десять голов мелкого (свиньи, овцы) дают минимальное количество навоза для выращивания хлеба "на одной десятине. Нет навоза – не стоит и пахать. Навоз был главной ценностью, которую давал скот, а молоко, мясо, шерсть – это уже сопутствующее. На заре российского государства Ярославом Мудрым был написан судебник. В нем определялся штраф за уничтожение чужого скота. По сумме штрафа можно определить, какое домашнее животное для крестьян было особо ценным. (Кстати, в те времена на крестьянском подворье жили и лебеди, и журавли в качестве домашней птицы.) Оказывается, самый большой штраф налагался не за уничтожение племенного жеребца или удойной коровы, а вола, поскольку он выполнял функции лошади и давал много навоза. Молоко для крестьян не имело большого значения, главным было зерно, хлеб. А вол и пахал, и удобрял поле. И теперь уже не покажется удивительным, что такой же штраф, как за вола (вдвое превышающий штраф за лошадь), брали за уничтожение... кота: то, что вол “вырастил”, кот обязан был охранять от мышей. Коровы русской породы отличались тем, что им годился любой корм: от болотной осоки до соломы с крыши избы затянувшейся зимой. Этим они были ценны, а не молоком. А что мужику делать с голландской коровой? Ведь ее нужно кормить клевером, нужно кормить зерном, которого мужику и для своей семьи не всегда хватало. Голландская корова на русских харчах сдохнет немедленно. А бюрократ обвинит мужика, что тот уморил царский подарок из-за лени, и накажет. Поэтому мужики и собрали взятку начальству, чтобы оно всучило царский подарок какой-нибудь другой деревне. Это не очень сложно, и действия крестьян не вызывают сомнений в целесообразности, но сколько обвинений в тупости обрушили на их головы столичные мудраки, настраивая против крестьян чиновников, не слишком вникающих в суть дела, но увлекающихся и энергичных. Таких, например, как Петр Столыпин. Именно Столыпин бросил в лицо революционерам известные слова: “Вам нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия!”. Красивые слова, но, наверное, ни один Page 151 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc революционер не сделал столько для великих потрясений, сколько сам Столыпин. И его потянуло мудрачествовать, его потянуло реформировать сельское хозяйство. Нахватавшись сведений о фермерских хозяйствах в США, о том, как у них идут дела, Столыпин решил реорганизовать крестьянскую общину России в общество единоличников-фермеров. Городскому жителю, причастному к какой-либо, экономической деятельности, мысль Столыпина должна казаться чрезвычайно привлекательной. Ситуация в России была такова. Согласно данным словаря Брокгауза и Ефрона, в европейской части России площадь земли во владении средней деревни составляла 8,6 квадратных верст, жило в ней 167 душ обоего пола. При 6,6 человека на один дом в этой части России средняя деревня состояла из 25 дворов. Пашня в европейской части России занимала 26 % земельной площади, остальное – луга, леса, неудобные земли. Следовательно, на один двор в этой средней деревне приходилось около 9 десятин пашни, а всех земельных угодий 34,4 десятины (десятина примерно равна одному гектару). Площадь 8,6 квадратных верст можно представить как квадрат со стороной примерно 3 км. Но ведь чрезвычайно редко участок имел форму квадрата, а деревня находилась в центре его. Следовательно, можно допустить, что в средней российской деревне почти обязательно были поля, удаленные от усадеб на 3 км. На эти поля надо было ехать, чтобы вспахать, засеять, завезти навоз (примерно 40 тонн на десятину), вывезти снопы с поля. Все это связано с расходами, неудобствами, требует уйму рабочего времени (причем если до поля было больше 2–3 км, крестьяне переставали возить навоз: это было невыгодно, на таких полях сажали без удобрений и называли их запольными). Другое дело, если ферма, дом и подворье находятся прямо на том поле, которое надо обработать. Ведь 9 десятин – это квадратный участок со стороной 300 метров, следовательно, от порога дома до любой крайней точки не более 300 метров – в десять раз меньше, чем в деревне. Работа крестьянина по обработке поля облегчается, может быть, в 3–5 раз1 Кроме того, столичные мудраки, как и нынешние, упорно твердили, что крестьянин на земле, находящейся в его личной собственности, будет лучше работать, будет больше эту землю беречь и лелеять. Конечно, горожанин всегда найдет, что сказать крестьянину. Несмотря на такие очевидные преимущества, процесс перековки русских крестьян в фермеры, даже с помощью энергичного Столыпина с его льготными кредитами и прочим, шел очень туго: с 1861 года по 1914, то есть за 53 года, из общин в хутора удалось переселить едва ли 14 % крестьян. Ну как тут не утверждать городскому мудраку, что наши крестьяне чрезвычайно тупы и не понимают своей выгоды? Он, городской, понимает, а они, сельские, – нет1 Но давайте призовем на помощь фантазию и представим, что мы те самые крестьяне, которые выселились из деревни на свою личную ферму. Прежде всего прикинем, а какое расстояние будет до нашего ближайшего соседа? На один двор, мы считали, в европейской России приходилось 34,4 десятины общих земельных угодий, это площадь квадратного участка со стороной почти 600 м. То есть, до соседей в среднем 600 метров. А это значит, что до них не докричишься, а идти к ним даже по хорошей дороге быстрым шагом придется 6–8 минут, и без крайней нужды даже летом в сухую погоду к соседу никто не пойдет. А зимой, весной, осенью? А пять месяцев сугробы по пояс и три месяца непролазная грязь! Переселиться на хутор – значит добровольно обречь себя на одиночную камеру в тобой же построенной тюрьме! Архангельские мужики говорили, что Столыпин потому не смог их выселить на хутора, что бабы воспротивились: им там не с кем было бы сплетничать. Шутка-шуткой, но это такая причина, которой и одной хватит, чтобы не выселяться из деревни. А как же американцы? У американских фермеров несравненно легче работа из-за не сопоставимого с российским климата. Несравненно лучше дороги. У них оставалось свободное время, чтобы вечером проехать верхом 3–4 километра до салуна и там посидеть с приятелями пару часиков за виски и картами. Но у русских это не принято и не потому, что они не любят выпить, просто их рабочие дни были заполнены трудом до самого вечера. Даже на молодежных посиделках девчата и парни были заняты какой-нибудь монотонной, оставляющей свободной голову работой, а не игрой в карты.

Page 152 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc В деревне, где дома стоят друг от друга в 20 метрах, хозяйка всегда найдет время забежать на часок к соседке и посудачить с ней, излить душу, послушать сплетни, одновременно не выпуская из поля зрения свой дом и двор, своих детей и свой скот. На хуторе это невозможно. Но были и чисто экономические соображения. Дело в том, что самые тяжелые, напряженные сельскохозяйственные работы приходились на весну и июль–август. Зимой крестьяне стремились в отхожий промысел, чтобы “с копейкам, заработанным на земле, добавить копейки, заработанные извозом или на фабриках. Работы зимой было мало, но она была, и если на хуторе жил только один мужчина, ему было сложно бросить хозяйство и уйти на промысел. Другое дело в деревне, там всегда оставались мужчины, которые могли завезти дрова, сено не только себе, но и соседям. В деревне, теряя в производительности труда из-за поездок к участкам и обратно, выигрывали, получая добавочные доходы от промыслов, да и в целом для России было выгоднее, чтобы ее жители работали круглый год. Возникали и другие проблемы: как посылать детей в школу за 5 – 6 километров, кто окажет помощь в случае несчастья и т.д. Но главное, видимо, не в этом. У нас и сейчас, и в те времена мудраки проповедовали идею частной собственности на землю, не понимая, что для крестьянина земля сама по себе, как товар, ценности не представляет. Ценность, товар – это урожай. А земля – один из инструментов, при помощи которого получают урожай. Доход крестьянина, его материальная заинтересованность заложены в урожае, а чья земля, личная или государственная, не важно. Как не важно для рабочего, кому принадлежит станок, на котором он точит болты – ему, капиталисту или государству. Если он получает за болт условно 10 рублей, его эта работа интересует, а если всего рубль, то какой толк с того, что станок его личный? Чтобы понять это мудракам типа Черниченко, надо самим поработать. Образ мысли русского, русская идея состоит в следующем: лично тебе может принадлежать только то, что сделано твоими руками. Землю ты не делал, ее создал Бог. Поэтому идея личной собственности на землю для русских была крамольной. Да, за годы пропаганды образовался слой русских с западным мышлением, понявших, что хотя земля и Божье творенье, на ней можно неплохо нажиться, понявших, что в землю можно вкладывать не только свой труд, но и деньги. Такие русские были, но гражданская война 1918–1920 годов показала, что их было меньшинство. Из недр русской крестьянской общины выходила и развивалась демократия высшей пробы, настоящая демократия. Но бюрократия с буржуазией при царе и одна победившая бюрократия при коммунистах основательно подрезали ей крылья. Гражданские войны в России На эту тему столько всего написано, что много писать не придется. Кроме того, неоправданно большое внимание уделяют самому бунту, мятежу, а не собственно войне, стараясь обосновать действия кучки бунтовщиков, а не солдат многомиллионных армий. Кто-то точно подметил, а Маршак перевел, что “Мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе”. В противном случае его зовут революцией. Действительно, представим, что Великая Октябрьская социалистическая революция потерпела неудачу, и к декабрю 1917 большевиков и левых эсеров уничтожили. Какая-то другая сила восстановила российское государство. Как писали бы об этом в учебниках истории при новой власти? Наверное, так: “К октябрю 1917 года российские радикальные газеты окончательно дискредитировали исполнительную власть. Они убедили население, что эта власть не служит России и, следовательно, ей нельзя подчиняться. К несчастью, Петроград был перенасыщен госпиталями, к тому же в нем было расквартировано до 40 тысяч солдат запасных батальонов, которых готовили к отправке на фронт. Но отправлявшие их на фронт офицеры и генералы, являясь чиновниками исполнительной власти, как раз и были теми, кто, по утверждениям газет, не служил России и которым в связи с этим нельзя было подчиняться. (Если генерал служит России, то он поведет солдата на защиту России, а если нет, то на убой.) Решение правительства Керенского отправить солдат на фронт вызвало среди них открытый мятеж и неповиновение. Но каждый солдат, решившись на открытое неповиновение, понимал, что может быть расстрелян как уголовный преступник. Единственным способом оправдать свои действия было Page 153 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc подчинение любому органу, взявшему на себя функции правительства и одобряющему их действия. Таким органом оказался Съезд рабочих и солдатских депутатов – некое политическое образование в тогдашнем Петрограде. Заправлявшие в нем большевики и левые эсеры благодаря своим энергичным лидерам не растерялись и объявили себя высшей властью России, берущей под свою опеку и защиту мятежников. Получив видимость законности своих действий, солдаты с небольшой частью рабочих и при участии уголовных элементов Петрограда арестовали правительство Керенского. Большевики и левые эсеры неожиданно для себя оказались правителями России, хотя по существу они были главарями мятежа в Петроградском гарнизоне, да и с тем не справлялись. Не в силах, например, предотвратить грабежи винных складов (первым начал грабеж приставленный к ним большевиками караул), они вынуждены были просто уничтожить все спиртное в городе...”. И далее все в таком же роде. Люди, слабо понимающие, что такое власть, пишут, что 25 октября 1917 года большевики взяли власть. Это неправильно. Никакую власть взять нельзя, даже силой. Можно просто попасть на то место, где обычно находится власть, руководящие органы страны, и только. Ведь власть создается не тогда, когда кто-то пишет указы и принимает законы, а тогда, когда люди начинают подчиняться этим указам, исполнять эти законы. Большевики “брали” власть все три года гражданской войны, да и потом, когда подавляли мятежи и восстания. И брали эту власть не они, ее взяла воюющая под их командованием армия русских крестьян (и дворян, кстати) численностью более 5 миллионов человек. Сейчас принято не верить Ленину, хотя его современники, даже политические противники, отмечали его искренность. Большевистское правительство даже имело прозвище самого простодушного правительства в мире. Так вот, Ленин утверждал, что в октябре 17-го большевики власть не взяли, а подобрали, причем на удивление прежде всего самим себе*. Герберт Уэллс, человек достаточно близко видевший руководителей большевиков, отмечает их наивное удивление по поводу того, что в Англии не происходит революция. Причем больше всех удивлялся Ленин. Ведь по теории Маркса социалистическая революция первой должна была свершиться в наиболее индустриально развитой стране, а в России в последнюю очередь. Когда революция произошла в России, это еще можно было как-то объяснить обстоятельствами, вызванными мировой войной. Но почему проходили годы, а она не свершалась в Англии, Франции и т.д., вот в чем вопрос! Уэллс отмечал, что тех большевиков, которые хоть как-то были знакомы с учением Маркса, мучил вопрос: что они сделали в октябре 17-го? Как это назвать? Возможно по этой причине, по словам Горького, даже Ленин был не вполне уверен, что большевики смогут удержать власть. Большевики попали в положение жениха, который, приехав на свадьбу, вдруг понял, что он не на свою свадьбу попал. Но к чести Ленина и его соратников, начав дело, нужное России, они довели его до конца, поскольку видели, что больше некому это сделать. Уэллс это очень точно подметил и выразил фразой, которая на 100 процентов отражает состояние России и в период горбачевской перестройки, и во время ельнинских реформ: “У правителей России не хватило ни ума, ни совести прекратить войну, перестать разорять страну и захватывать самые лакомые куски, вызывая у всех остальных опасное недовольство, пока не пробил их час. Они правили и расточали, и грызлись между собой, и были так слепы, что до самой последней минуты не видели надвигающейся катастрофы. И затем, как я расскажу в следующих главах, пришли коммунисты...”'(“Россия во мгле”, 1920). Коммунисты пришли и... обуздали Россию. И Россия им подчинилась. Почему? Ведь большевики были далеко не ангелами и поступали с населением весьма круто. Бывший главный идеолог ЦК КПСС Яковлев на одном из заседаний Конституционного суда России, В январе 1917 года, за месяц до Февральской революции и за 9 месяцев до того, как он лично возглавил Россию после Октябрьской революции, 46-летний Ленин сказал в выступлении перед молодыми швейцарскими социалистами: “Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодежь, которая работает так прекрасно в социалистическом движении Швейцарии и всего мира, что она будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции”. * Page 154 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc рассматривавшего дело КПСС, стремясь очернить организацию, которая его содержала всю жизнь, привел строчку из постановления СНК, в котором предписывалось взять из среды крестьян заложников и расстрелять их. Яковлев не зачитал постановления в целом, а в нем требовалось, чтобы крестьяне деревень, расположенных в 20 верстах вдоль железной дороги, срочно очистили пути от снега. В противном случае, действительно, Ленин предписывал взять заложников из тех деревень, которые уклонятся от очистки, и расстрелять их, если пути не будут расчищены. Петроград тогда голодал, нужно было срочно доставить хлеб в город, а занесенные снегом пути не позволяли этого сделать. Все понятно, но все-таки от таких приказов мороз по коже... Последним ударом в гражданской войне Красная Армия, состоявшая почти сплошь из крестьян, добила остатки белых под командованием Врангеля. А ведь, пожалуй, никто не дал столько привилегий крестьянам, сколько Врангель. Достаточно сказать, что в армии Врангеля расстреливали офицера-добровольца за кусок взятой у крестьянина колбасы. Тем не менее белые войска сидели в Крыму голодные, тогда как крымские крестьяне на их глазах продавали зерно в Турцию. И добили Врангеля крестьяне из Красной Армии, крестьяне, которых большевики в это время жестоко давили продразверсткой. Почему же российские крестьяне, которых большевики и грабили, и расстреливали, шли в бой именно за власть большевиков? Почему? Только трусливый и подлый человек может утверждать, что крестьяне шли воевать за большевиков только потому, что в противном случае их бы расстреляли в ЧК. Кстати, они же охотно утверждают, что и Советская Армия выиграла войну с Гитлером только потому, что ее солдаты боялись, что Сталин прикажет их расстрелять. Эта подлая версия (так как она превращает народ в трусливых негодяев) распространяется органами формирования общественного мнения. Расстрел дезертира, как и любое другое наказание, – это не месть. Государство не мстит, оно предупреждает. В “Песни о вещем Олеге” есть слова “отметить неразумным хазарам”, но это не значит, что Киевская Русь мстила, Олег, возможно, мстил, но не Русь. Русь предупреждала следующий “буйный набег” на свои села и нивы. Наказание преступника – это предупреждение подобных преступлений. Государственный аппарат, уклоняющийся от своей обязанности наказывать, сам является преступником. Надо понять следующее. Преступник нарушает справедливость. Совершая преступления, он добивается какого-либо преимущества для себя по сравнению с другими гражданами. При его наказании справедливость восстанавливается: никто не должен добиваться преимуществ иначе, чем признанным в обществе законным путем. Кем по своей сути является дезертир? Чем он руководствуется в своих действиях? Он надеется, что сумеет спастись от смерти в бою за счет других, которые в этом бою погибнут. Они будут идти на смерть, а он в тылу будет насиловать их вдов. Расстрелять дезертира перед строем – это не только предупредить потенциальных дезертиров, но и как бы успокоить солдат, не собирающихся дезертировать, солдат, собирающихся честно исполнить свой долг: “Идите в бой спокойно. Убьют вас в бою или нет, неизвестно. А с этим мерзавцем, как вы видите, уже все ясно. И с другими будет то же”. Лет двести назад в армии еще были солдаты, которых привели туда силой, которые ни под каким видом не хотели воевать. Например, в английский флот матросов набирали насильственным образом: специальным командам разрешалось хватать на улицах граждан и силой тащить на корабль. Но корабль – это специфическое место боя, с него не сбежишь. Капитан, подведя английский корабль к кораблю противника или взяв его на абордаж, не оставлял матросам другого выхода – надо было сражаться. Или, скажем, насильно рекрутированная пехота в армиях германских княжеств. Опять специфика. До боя они жили достаточно обеспеченно, после боя грабили побежденных, а к месту боя их вели под конвоем и в самом бою им некуда было деться: на солдате была такая форма, что противник убьет его, не раздумывая, доброволец он или нет. Фридрих II, имевший очень сильную армию, тем не менее отправлял ее в сражение в окружении гусар и предписывал ни в коем случае не проводить пехоту по лесным дорогам, где гусары теряли над ней контроль Page 155 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc и пехота могла разбежаться. Но способы ведения войны изменились;

в войнах более поздних периодов противоборствующие силы образуют фронты, разграничивающиеся порою сплошной линией полевых укреплений, за этими укреплениями они копили силы иногда в течение многих месяцев. При этом использовать армию, состоящую из более или менее большого количества людей, не знающих за что они должны умереть или не желающих за это умирать, стало невозможно. В таких условиях появлялись тысячи возможностей перебежать к противнику. До присоединения к СССР прибалтийские государства имели свои вооруженные силы – по одной дивизии. После присоединения Литвы, Латвии, Эстонии эти дивизии вошли в состав Красной Армии и с началом Великой Отечественной войны вместе с ней отступали. Но использовать их в бою против немцев не удалось. Из эстонской дивизии, занявшей позиции на фронте, сразу же перебежало к немцам 800 эстонцев. Эти дивизии пришлось с фронта снять, разоружить и переформировать в строительные. Воевать, имея армию солдат, которые не хотят воевать, невозможно или очень и очень сложно. Но речь идет об армиях единых государств и о войнах, которые ведут государства. А в гражданской войне солдатам очень просто перейти на вражескую сторону. Можно ли в этой ситуации собрать армию с помощью насилия? Нет, это невозможно! В Красную Армию крестьяне шли без желания, повинуясь призыву, и в Белую Армию призыв также был в основном насильственным. Однако победа красных говорит о том, что их идеи соответствовали идеям народа, крестьяне – солдаты Красной Армии понимали, за что они умирают, и были согласны с этим. Белые оказались слабее, хотя имели огромное материальное преимущество перед красными. Действительно, под властью белых почти всегда были хлебные области России. На протяжении всей войны и Москва, и Петербург непрерывно голодали. Белые захватили весь золотой запас царской России. Белым помогала Антанта и оружием, и живой силой. Тем не менее они потерпели поражение. Почему? Ответ один: они не имели идей, которые бы крестьяне считали для себя достойными борьбы. Именно крестьяне, и вот почему. Во-первых, рабочих в России было вообще мало;

во-вторых, рабочие России – те же крестьяне, в лучшем случае, рабочие в первом поколении;

в-третьих, идеи белых были не чужды и части рабочих (у Колчака в армии была дивизия, состоящая из рабочих). Можно ли считать, что идеи марксизма прочно завладели умами крестьян – основы русского народа? По моему мнению, эти идеи не имели для крестьян ровно никакого значения, они вообще не имели представления о том, что такое марксизм. Наверное, они, повторяя слова “диктатура пролетариата”, “социализм”, “коммунизм” и т.д., смысла их себе не представляли. Все говорили эти слова, и они тоже. Не упрекать же их за то, что они каждый день читают “Отче наш” и не могут объяснить, что в этой молитве означают слова “иже еси”. Да что говорить о крестьянах тех времен, если в наше время все эти Горбачевы, ельцины, Яковлевы, поповы, бурбулисы со своей многомиллионной компанией мудраков, паразитировавшие всю свою сознательную жизнь на марксизме, так и не поняли основ его политэкономии? Остается вопрос: за что конкретно воевали крестьяне под руководством большевиков? За землю? Но землю им предлагали и белые, да и земля в России – не такой уж большой дефицит. Можно было не воевать, а уехать в Сибирь на пустующие черноземы. Так за что? Ответ один: за извечную русскую демократию, предстающую теперь в виде сельских советов. Не просто за землю, а за землю, находящуюся в распоряжении только тех, кто ее обрабатывает. Идеи марксизма в некоторой части полностью совпали с русской идеей, и они победили в России вопреки другим положениям Маркса, к немалому удивлению самих победителей. Сразу после прихода к власти большевики своими декретами полностью освободили крестьян от паразитов. Передав власть сельским советам, они Декретом о земле освободили крестьян от власти бюрократии (правда, очень ненадолго) и от буржуазии. Заметим, что Декрет о земле был предложен левыми эсерами. Впоследствии Ленин упрекал эсеров за несговорчивость при закрытии правых газет: “Мы пошли вам на уступки, приняли “Декрет о земле”, а вы не хотите поддержать нас в этом вопросе”. Строго говоря, в те годы к власти должны были бы прийти левые эсеры как чисто Page 156 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc крестьянская партия. Но у них не было лидера такого ума и мужества, как Ленин. Надо думать, что именно это определило персональный состав правительства. По русской идее правительство – это царь, а царь – отец России, и семья понимает, что когда ей очень плохо, когда в ней разлад, отец может и обязан применить крутые меры. И когда Ленин приказывал расстреливать тех, кто не расчищает железнодорожные пути от снега, крестьянин, задетый этим приказом, мог протестовать и ругаться, но в душе он понимал, что отец, у которого часть семьи умирает от голода, обязан любыми способами спасти ее. Ведь сегодня он расстреливает (или грозит расстрелять) тех, кто не спасает от смерти петербуржцев, но завтра он, возможно, такими же жестокими мерами заставит петербуржцев спасать от смерти крестьян. Когда по приказу большевиков продотряды выгребали по деревням почти весь хлеб, довольных не было, но ограбленные продразверсткой крестьяне в душе понимали: где еще отцу взять хлеб для семьи, как не в семье? Да, это было и тяжело, и обидно, но Ленин действовал так, что у народа не оставалось ни малейших сомнений, что им движет исключительно забота о народе, и народ соглашался с Лениным в целом, хотя, возможно, и был недоволен отдельными действиями большевиков. Народ признал Ленина отцом, признал за его дворянами-большевиками право на власть и в трехлетней гражданской войне отвоевал им это право. Гражданская война 1918–1920 годов была войной за справедливость для народа, за русскую национальную идею, за русскую демократию. Народ победил, но не надолго, плодами победы воспользовалась большевистская бюрократия. Тем не менее в этой гражданской войне была победа, народ сбросил иго паразитов одного рода, а бюрократию – не смог. Винить за это большевиков нельзя, средств от бюрократии тогда не было известно. Эта победа обнадеживает, поскольку в первой гражданской войне народ потерпел полное поражение. Эта война началась в сентябре 1773 года и закончилась к лету 1775 года. В нашей истории она носит название крестьянской войны под предводительством Е. Пугачева, в более ранней истории – пугачевского бунта. Эту войну подготовил мудрак у власти, император Петр III. Михаил Горбачев – его точная копия. Петр III был сыном немецкого герцога и дочери Петра I Анны Петровны, то есть внуком Петра Великого. Кстати, по отцовской линии он был внуком самого сильного противника Петра I, шведского короля Карла XII. В 1742 году императрица Елизавета Петровна (его родная тетка) назначила его, 14-летнего юношу, наследником российского престола. Последующие 18 лет жизни в России не смогли сделать из него русского, он как был, так и остался немецким герцогом, помешанным на “западной цивилизации”, восторженным поклонником военных талантов нещадно битого русскими войсками прусского короля Фридриха II. Скорее всего, он страдал инфантилизмом, то есть так и не расстался с детскими представлениями о жизни. Став в 1761 году императором, он принялся мудрачествовать на западный манер и за год успел многое. Мы уже писали, что, согласно русскому образу мыслей, и крестьяне, и дворяне – рабы государства и его главы – царя. Только одни служат ему сохой, другие – копьем. А на Западе дворяне чуть ли не ровня королю, они заключают с ним договоры, а крестьяне – их личные рабы. По-русски война – это всеобщее горе, и начинать ее следует только в случае невозможности предотвратить реальную опасность вражеского вторжения в Россию. У царей, например Ивана Грозного, было в обычае начинать указ о начале войны объяснениями, как много усилий предпринял царь (отец, не забываем этого), чтобы избежать ее. А по западному образу мыслей, война – единственная забава, достойная рыцаря. По западному обычаю и закону, простой народ – это скот и его можно продать и подарить. А по-русски это невозможно, нельзя продать из государства-семьи сына или дочь. Восемнадцать лет прошли для Петра III даром, – он не понял русской идеи. Окружил себя такими же советниками, и те подготовили ему целый ряд указов, вопиющих по своей дикости, указов, за любой из которых Россия имела право распять этого царя. Рассмотрим его поступки с точки зрения тогдашнего русского, русского как сына своей Родины.

Page 157 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Петр III заключил мир с Фридрихом II, вышел из Семилетней войны и этим предал своего союзника в борьбе с Турцией и крымскими татарами – Австрию. После чего он подарил своему кумиру Фридриху II Пруссию, чем снова произвел его в короли. Даже если не упоминать военные, стратегические и экономические интересы России, не говорить о пролитой за Пруссию русской крови, то и в этом случае логику его поступка русскому не понять. Ведь жители Пруссии стали россиянами, они дали присягу на верность России, как можно было их дарить? Далее, мудрак объявил войну Дании, поскольку у нее были некоторые трения с его бывшим герцогством. Но зачем Дания России? С Данией у России никогда не было проблем, более того, Дания – дружески относящееся к России государство. Как объяснить необходимость этой войны русским? Но Петр III и не думал что-либо объяснять. Он же император, рыцарь, а для рыцаря война – естественная жизнь. И раз он придумал войну, его подданные-скоты должны идти и умирать неизвестно за что. Когда он “обрадовал” этим известием фельдмаршала графа Разумовского, тот заметил, что для войны с Данией нужны две армии: вторая армия будет штыками гнать первую в бой. После этих действий Петр III перестал быть российским императором в глазах русских дворян, стало очевидно, что это не император, вернее, не российский император. Он был смещен, посажен под арест и вскоре убит. Народу было объявлено, что он умер естественной смертью (для таких мудраков именно такая смерть естественна), но слухи, конечно, по России поползли. Однако мир с Фридрихом II, дарение ему Пруссии, война с Данией – все это мало касалось основной массы народа – крестьян. Хуже было другое: он освободил монастырских крестьян от крепостной зависимости. Фактически он передал их в крепость бюрократии, так как по тем временам освобожденные крестьяне (их стали называть “экономическими”) отрабатывали ту же барщину, только на землях, принадлежавших не монастырям, а государству, и под присмотром алчных, живущих одним днем чиновников, а не монастырских братьев. Тем не менее имя Петра III оказалось причастным к понятиям “крепостной” и “свобода”. Наверное, и это Россия пережила бы без больших потрясений. Но Петр III на западный манер освободил и дворян от службы России. Ни он, ни его мудраки не поняли, что если дворянин больше не обязан защищать государство, то есть крестьян, то и крестьяне не обязаны его содержать за счет своего труда. По западным обычаям, в этом не было ничего особенного, но по русским, он посадил на шею крестьянам паразитов. А свободолюбивые русские, в отличие от людей Запада, паразитов на своей шее не терпят и заставить их это сделать трудно. С точки зрения русской идеи следующим шагом должно было быть освобождение крестьян от крепости у помещиков. Но... царь внезапно умер. И народ стал ждать освобождения от Екатерины II. Ждал напрасно. Екатерина оказалась на престоле благодаря вооруженным дворянам. Им (даже преданным России) этот указ был выгоден. Она не могла отменить вольность дворянства из-за угрозы собственной судьбе, как не могла и освободить крестьян, оставив без материальной поддержки военную силу России – дворян. Она была по тому времени в безвыходной ситуации, а может, и не особенно этот выход искала. А крестьяне ждали... Год, два... пять. Начались крестьянские волнения, число бунтующих крестьян росло, накануне гражданской войны во внутренних губерниях России в волнениях участвовало уже около 250 тысяч человек. Для тогда еще малолюдной России это огромное количество. Солдаты для народной армии будущей гражданской войны были готовы, но некому было принять власть над ними, некому было “подобрать” эту власть. К концу 1773 года взбунтовались яицкие казаки, не желавшие идти на войну с Турцией. Образовалось некоторое количество вооруженных людей (сначала 80 человек), поставивших себя вне закона. Им срочно потребовался тот, кто мог бы придать их поступкам видимость законных. И этот “кто-то” объявился: Емельян Пугачев, неграмотный донской казак, хорунжий с боевым опытом. Он назвал себя Петром III, утверждая, что чудом спасся от смерти и скрывался среди народа. Петру III вообще везло на посмертные воскрешения: в различных крестьянских бунтах он “воскресал” до 40 раз. Но здесь были счастливые обстоятельства. Дело Page 158 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc происходило на окраине России, где исполнительная власть и так была слаба, и вдобавок бунтовали военные. Кто поверит неграмотному казаку, что он царь? Тот, кто знает, как настоящий русский царь должен поступить. Ведь Петр III не успел освободить крестьян, следовательно, настоящий русский царь, вновь придя к власти, обязан это сделать. Пугачев так и поступил: освободил крестьян от помещиков. Теперь уже мало кто из крестьян сомневался, что он настоящий царь и что дворяне хотели его убить для своей выгоды. Ненависть крестьян обратилась против дворян, нового царя признали на огромных территориях, за год войны под знамена Пугачева встало свыше 100 тысяч. Для сравнения: фельдмаршал Петр Румянцев в это время воевал (уже за Дунаем) с турками и татарами, и никогда численность его армии не превышала 40 тысяч. Но в глазах населения центральных и западных губерний правительство Екатерины не было дискредитировано, исполнительная власть России была цела, то есть силы антинародной стороны в этой войне были велики. Тем не менее оказать сопротивление Пугачеву, опираясь только на внутренние резервы страны, Екатерина не могла, хотя было собрано все, даже пленных турок вооружили против народа. Екатерина преждевременно заключив мир с Турцией в своей до того успешной войне и двинула против Пугачева армии с турецких границ во главе с прославленными полководцами, такими, как Суворов и Румянцев. В сентябре 1774 года Пугачева предали казаки, без него к весне 1775 года народная армия перестала оказывать сопротивление. Эта гражданская война закончилась победой идей мудрака Петра III. До победы русской идеи народу пришлось ждать еще 145 лет. Ответим на вопрос: при каких условиях в России может вспыхнуть гражданская война? Во-первых, должна быть нарушена социальная справедливость, для чего к свободолюбивым русским надо относиться на западный манер, то есть считать, что они все стерпят. Во-вторых, необходимо время, чтобы окрепла та часть народа, которая окажется в выгоде от нарушения справедливости, иначе эти люди будут моментально раздавлены и воевать будет некому. В-третьих, народу потребуются вожди, и хотя за ними дело не станет, этим вождям потребуется нужная и понятная народу идея, а также первоначальная военная сила, на которую они смогут опереться, иными словами, нужен бунт армейских частей. Что же может нарушить социальную справедливость? Во-первых, мудрак у власти, который сам перестал понимать, что делает, являясь марионеткой в руках либо таких же тупых, либо корыстно заинтересованных советчиков. Вовторых, попытки этого мудрака внедрять в стране идеи “цивилизованного” мира, не понимая, что по степени цивилизованности Россия стоит выше всех остальных стран, по степени социальной справедливости она их давно опередила и внедрение чего-то, что терпят западные народы-рабы, толкает русских назад и долго они по этому пути не будут идти. А как эти идеи внедрить, чтобы мудрака сразу же не разоблачили? Нужно отдать мудракам западного толка органы формирования общественного мнения, чтобы они убеждали народ: власть заботится о благе народа. Для этого, кстати, не надо формально передавать мудракам газеты, радио, телевидение. Наши журналисты начинают заниматься своей работой в молодые годы, когда они еще нигде не занимались Делом и профессионально в нем не разбираются. Наши журналисты – мудраки по своей должности. Они с умным видом внушают народу ид ей, смысла которых не понимают сами. Этим людям нельзя работать без контроля, им нужно объяснять, что такое хорошо и что такое плохо, так как они сами не в состоянии это понять. И винить их за это не приходится. Если человек не работал в экономике, то что он может о ней знать? Что он будет пропагандировать? Только то, что внушают ему другие, которых он считает мудрыми. Если он никогда не водил в бой солдат, не видел их убитыми из-за собственных ошибок и даже не готовился к этому, то что он может знать об армии? Что будет внушать другим? Чем дольше в прессе будут орудовать мудраки, тем большее количество населения поверит в благотворность идей западной цивилизации, тем более массовой будет антинародная армия, Page 159 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc тем больше крови прольется в гражданской войне. Есть ли у нас сейчас предпосылки гражданской войны огромного масштаба? После Сталина у власти в СССР находились мудраки, которые не понимали сути своих действий и поступали определенным образом только потому, что до них в государственный оборот были введены правильные идеи, которые и они, эти мудраки, считали правильными, верили в них, не понимая. “Экономика должна быть плановой” – это действительно так. Мудраки от Хрущева до Горбачева довели систему планирования до абсурда именно потому, что не понимали, зачем, почему нужна эта система, что она дает экономике и народу. “Пресса должна быть под контролем КПСС” – это тоже правильно, но ведь ни один мудрак не соображал почему. Скажи ему, что Наполеон считал третьеразрядную газетку по силе равной дивизии, и мудрак будет охотно повторять эту фразу, ведь Наполеон считается мудрым. Но почему Наполеон (действительно не глупый) предпочитал иметь на одну дивизию меньше, чем терпеть газетенку, это мудраку не понятно. “Свобода слова, свобода слова!”,– будет он вопить, не понимая, от чего требуется освободить слово. Неужели от службы народу? Если так, то о какой же демократии идет речь? Славолюбие мудрака Горбачева кончилось трагедией. Он ликвидировал контроль над прессой и произошло то, что и должно было произойти: умных журналистов у нас было столь мало, что их моментально раздавила лавина мудраков. Пресса уничтожила исполнительную власть СССР. Что бы ни делалось правительством по защите народа, по исполнению своего долга, пресса обливала его грязью и убеждала население, что эти действия идут во вред народу. Мудраки от прессы обеспечили выборы народных депутатов СССР почти сплошь из мудраков. Эти мудраки предали народ немедленно, как только представился удобный случай сделать это с выгодой или без больших потерь лично для каждого. Среди членов правительства СССР не оказалось ни Петра 1,ни Ленина, ни Сталина. Правительство то ли сделало жалкую попытку, то ли сымитировало исполнение своего долга перед народом в августе 1991 года и без сопротивления отдало власть бюрократии. В 90-х годах ситуация в СССР стала такой же, как и накануне пугачевского бунта. Очередь была только за мятежом в армейском соединении и за несколькими решительными людьми во главе этого мятежа. Но, в отличие от пугачевского бунта, народ не проиграет войну. Средства связи не дадут этого сделать. Война обещает быть кровавой, так как, к несчастью, предполагаемые вожди не имеют ид ей, убедительных для народа, и сами боятся войны. А это и жестко разделит население, и затянет боевые действия. Судя по тому, как развиваются события, можно утверждать, что война неизбежна. Сегодня уже поздно ее бояться. Тем не менее ее можно предотвратить, и данная книга именно этому посвящена. Дерьмократия В XII – XIV веках оказавшаяся на грани уничтожения Россия пришла к совершенно особенной форме общественной защиты своего государства. На Руси под ударами орды произошел естественный отбор: те, кто не погиб, кого не угнали в рабство, обрели особое свободолюбие, причем не теоретическое, не декларативное, а практическое, воспитанное многими веками непрерывных войн и борьбы за свободу. Ненависть к любому угнетению, к любой форме паразитирования у россиян в крови. Особенность этого государства – абсолютно единовластный царь, который мог в России все. Единовластие давало царю уникальную свободу служить только своему народу. Независимый ни от кого, он никому, кроме своего народа, не должен был служить: ни членам политических партий, избравшим его, ни мафии, давшей деньги на избрание. Царь мог все, но делал по защите народа только то, что без него народ сделать не мог. Остальное делал сам народ, объединенный в общины. Русская идея демократии состоит в следующем: верховная власть ни от кого персонально в стране не зависит, никто не имеет права Page 160 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc воздействовать на нее с целью получения собственных выгод;

верховная власть занимается только тем, с чем мир справиться не может, и в дела мира не вмешивается;

лично человеку принадлежит только то, что он сделал сам, заслужил у верховной власти или купил на честно заработанные деньги, все остальное принадлежит обществу;

вести между собой расчеты за труд деньгами – это не по-русски, каждый обязан помогать друг другу, в единой семье деньги не нужны;

каждый человек – личность и имеет право на то, чтобы его голос и его мнение выслушали и приняли во внимание. Существуют ли надежные данные, которые подтвердили бы эту особенность русской демократии? Да, и много. Как ни в одной другой стране, все сословия на Руси были по отношению к царю одинаково бесправны, а следовательно, находились в равном положении. Бесправие заключалось в отсутствии каких-либо прав уклониться от службы России. Все обязаны были служить: дворянин копьем, крестьянин сохой, купец мошной. На отношение к себе со стороны царя все сословия имели одинаковые права: он обязан был всех защитить одинаково. Сотни лет подряд по соседству с Россией безумствовали мудраки, носясь с парламентаризмом различных окрасок – от турецкого до шведского. Русские, окружив царя плотным кольцом, наблюдали соседнее мудрачество с презрением, а друг за другом с подозрением: не пробует ли кто-то подчинить царя своим интересам. Как ни в одной другой стране, крестьянская община в России имела исключительные властные права и свободы. Как ни один народ в мире, русские отличались полным отрицанием частной собственности на землю, презрительным отношением к жадности, бескорыстием в служении России. В Смутное время купец Минин призвал купцов имущество продать, жен и детей заложить, но Россию освободить. Перед наступающим Наполеоном смоленские купцы сами подожгли свои лавки и склады с товарами. Как ни в одной другой стране, в России помощь ближнему считалась обычной, не требующей благодарности обязанностью. Как ни в одной другой стране, в России на мирских сходках требовалось единогласие при принятии решений. Русский (россиянин) был хозяин в своей стране, он имел власть, и, следовательно, в стране была демократия. Своей властью русский народ требовал себе право на неприкосновенность своей жизни и своей свободы, и цари (его рабы) старались, делали все, чтобы отбить набеги, не дать попасть в полон к татарину, погибнуть от сабли поляка или меча ливонца. Но одежда прав шьется на подкладке обязанностей, как гласит восточная мудрость. И русский народ считал своей обязанностью и дворянина содержать, и подать платить, и своей кровью свободу и жизнь оплачивать. Русский имел не просто свободу слова, не просто свободу говорить в пустоту, его свобода была сопряжена с обязанностью остальных его слушать и стараться понять. Где и в какой стране была и есть сейчас конституция, которая бы гарантировала такую свободу? Русский уже тогда имел права, которые и сейчас не все имеют. Он имел право на жилище, и общество (община) ему это право обеспечивало. Он имел право на труд, и общество предоставляло ему землю на равных с другими условиях. Он имел право на обеспеченную старость. Он имел все, что могло обеспечить ему тогдашнее развитие производительных сил государства. Ни один народ не имел такого набора прав, как русский, ни один народ не имел органов управления, которые были обязаны обеспечить ему такой объем прав, и все это было демократией особого, высшего порядка – русской демократией. Но никогда не могла обеспечить русская демократия право народа иметь умную интеллигенцию. Сколько бы народ свою интеллигенцию ни кормил, а она, как волк в лес, все на Запад смотрела.

Page 161 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Термин “русская демократия” мы уже использовали, и я считаю, что этот термин имеет полное право на самостоятельную жизнь. С развитием производительных сил, ростом производительности труда Россия становилась богаче, что дало экономические предпосылки.для совершенствования демократии. Становилось ясно, что у умного отца может быть сын-дурак, что в наследственности монархии есть дефект. Надо было совершенствовать русскую демократию и в этой области, причем нам самим, не оглядываясь на Запад. Но мудраки всех опередили: начался долгий период уничтожения русской демократии бюрократией и буржуазией, который закончился в октябре 1917 года. От этой даты Россия совершила рывок к... К чему? Как назвать то, в чем очутилась Россия начиная с 1989 года? Две тысячи лет назад человечество суммировало те моральные правила, которые позволяют людям жить вместе и достойно людей. Они вошли в христианство, позже в мусульманство, присутствуют и в других религиях. Без исповедования этих моральных норм люди нигде не считаются людьми. Вспомним эти нормы: самоотверженное служение людям, лишения и смерть ради них – подвиг;

пренебрежение к богатству;

запрещение воровать;

запрещение убивать;

отношение к представителям всех национальностей, как к братьям;

презрение к предателям. Пришедшие к власти в апреле 1989 года люди открыто объявили свои правила: обогащайся любым путем, если он преступный, мы закроем глаза;

предательство допустимо, если оно выгодно;

патриотизм – признак подлеца;

каждая национальность должна иметь преимущества перед остальными. В СССР были люди, которых совесть обязывала служить людям больше остальных, – коммунисты. Партия коммунистов была запрещена и ошельмована людьми, пришедшими к власти. Причем люди, пришедшие к власти, всю свою жизнь паразитировали, получая деньги именно от коммунистов. Приход к власти этих людей ознаменовался: потерей права на труд вследствие разрушения экономики;

потерей права на жилье из-за резкого сокращения объемов строительства жилья для народа;

потерей или ущемлением права на медицинское обслуживание из-за частичного превращения его в платное;

потерей права на обеспеченную старость вследствие обесценивания сбережений;

потерей свободы слова после почти полного подкупа средств информации бюрократией и новой буржуазией;

потерей или ущемлением права на высшее образование из-за превращения его в платное и размещения вузов в разных государствах;

потерей свободы передвижения из-за разделения страны границами и резкого скачка цен на билеты. Такого удара изнутри Россия никогда не получала. Как назвать этих людей и эту власть за одну только утрату общечеловеческих моральных ориентиров? Дикарями? Но дикари и не знали правил человеческой морали, а эти знали отлично и пошли на их нарушение из соображений личной выгоды. Самое мягкое из определений этим людям – дерьмо. И власть их – дерьмократия. Правда, я должен оговориться, что этот термин – не мое изобретение: с приходом этих людей к власти народ стал применять к ним это слово инстинктивно, не догадываясь, что случайно достаточно точно охарактеризовал явление в целом. Да, “дерьмократия” звучит еще менее благозвучно, чем “мудрак”. Но что же поделать, явление ведь еще более мерзопакостно, чем само слово.

ДЕЛОКРАТИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВА (окончание) Page 162 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Народ В составляющей государство троице Народ–Законодатель–Исполнитель Народ (будем писать и это слово с большой буквы) занимает двойственное положение: он и хозяин, и раб. Кроме того, Народ – это основа власти, называющейся демократической. Уточним, что мы подразумеваем говоря “Народ”. Под Народом будем иметь в виду людей данной страны без учета факторов времени: это все те, кто живет сейчас, и те, кто будет жить после нас. То есть люди сейчас живут ради того, чтобы жили последующие поколения. Для нас, людей, принцип “после нас хоть потоп” совершенно не пригоден, ведь даже животные в некоторых случаях жертвуют собой ради своего потомства. И слово “демократия” человек должен понимать именно так. Люди, использующие это слово, но считающие Народом только себя, должны задуматься над вопросом: что отличает их от животных? Да, животные в случае опасности для себя бросают своих детенышей, хотя, например, волки, по заметкам охотников, долго преследуют уносящих волчат людей в надежде вернуть их. Но у животных есть альтернатива: погибнуть вместе с детенышами либо дать погибнуть этим детенышам и вывести новое потомство. У людей такой альтернативы нет. Поэтому приемлемо только такое толкование: Народ – это мы и наши следующие поколения. Из этого вытекает следующее. Народ – это очень мощная инстанция в историческом плане, но совершенно беспомощная сегодня, поскольку его никогда нет в полном составе. Народ непосредственно не может никого заставить себе служить, не может лично осуществить демократию, поэтому демократия только там, где люди сами служат Народу. Строя систему управления демократического государства, понимать это очень важно, так как такое положение означает, что Законодателя нельзя немедленно, прямо подчинить Народу. Эту проблему мы решим позднее, но важно отметить, что между представителем Народа – Законодателем – и Народом есть еще один представитель Народа – Избиратель. А зачастую избиратели считают Народом именно себя, заставляют служить государство именно себе. Громогласно требуя демократии, они первая инстанция, которая демократию губит. Подчинить Народу Исполнителя несложно, некоторую трудность представит подчинить Народу Законодателя, но сложно подчинить интересам Народа избирателей. Этот вопрос можно решить только с помощью властвующей в обществе морали, нравственных норм, то есть подчинение избирателей Народу – задача воспитания. Воспитание человека прямо связано с вопросами управления им;

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.