WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc НАУКА УПРАВЛЯТЬ ЛЮДЬМИ: Изложение для каждого ПРЕДИСЛОВИЕ Эту книгу можно считать детективом, поскольку любые исследования научные идентичны расследованиям криминальным. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Подчиненные Мы уже писали, что если в бюрократической системе человек хочет подчиниться Делу, то он должен иметь очень крепкий характер, а это редкость. Писали, что в делократической системе управления, где человек “привязан” к Делу, нужно иметь либо высокий профессионализм (понимание Дела), либо мужество, чтобы начать его делать тогда, когда оно еще мало знакомо, когда команды его плохо различимы. В воспоминаниях маршала Рокоссовского рассказывается о случае самоубийства командира, боявшегося не справиться с порученной ему боевой задачей – Делом. Боевая задача – это, безусловно, отвратительная вещь, какое бы решение ни было принято (ведь бой есть бой) в результате приказа командира все равно погибнут вверенные ему люди. Страх, что он не сможет принять лучшее решение и по его “вине” погибнут люди, оказался для этого офицера сильнее страха собственной смерти. Но такие случаи редки. В основном, перетерпев от Дела наказание, человек его изучает, осваивает и потом достаточно свободно его делает. В бюрократической системе все иначе: подчиненному в принципе не обязателен профессионализм или знания Дела – нужно знать начальство и знать, что делать, чтобы ему понравиться. В делократической системе честность – норма деловой жизни. Дело обмануть трудно, а если и удается, то только раз, а потом оно накажет и очень сильно. Скажем, делократ – хозяин швейной фабрики – сумел сдать в магазин за хорошую цену низкокачественный товар. Но после этого с ним работать не будут, и это будет наказанием от Дела. В делократической системе быть подлецом накладно. Другое дело в бюрократической системе. Здесь подлость – норма жизни. Подлость настолько вошла в нас в обюрократившемся СССР, что стала обычной для нас, ее сейчас подлостью и не считают. Вспомните все приведенные выше примеры. Разве все подчиненные глупы и не понимают, что их действия по исполнению приказа начальника наносят вред Делу – тому, что их кормит, поит и одевает? Почему же только единицы отказываются исполнять губительные приказы? Почему остальные прячутся за формулой “приказы не обсуждаются”? Ответ один: подлость – это составная часть бюрократизма, его моральная основа. Бюрократы считают моральным закрыть глаза на суть Дела, считают моральным губить его при наличии указания. Секретарь целинного обкома в желании отчитаться в запашке плановых площадей земли заставляет пахать и пахать. Разве он ничего не слышал об эрозии земли? Слышал! Ничего не слышал о безотвальных плугах? Слышал! И подлость его в том, что он знает, что губит Дело, но делает то, что приказано. Однако это далеко не яркий пример, формально этот человек не получал никаких других приказов и у него есть возможность сделать невинный вид: <Я не знал”. Наиболее подлой частью в бюрократической системе государства, по моему мнению, являются две сферы человеческой деятельности: пресса и все, что связано с охраной законов. Журналисты получают всю информацию, но выдают только ту ее часть, что им лично выгодна. Юристы занимают первое место по подлости: им в отличие от секретарей обкома подлость официально запрещена законом, и они творят подлость, отлично зная, что являются преступниками. Поэтому примеры того, что может сделать подчиненный-бюрократ, мы будем брать из области права. Мой опыт показывает, что 99 % населения не знают даже принципов права, даже того, что абсолютно понятно и нужно знать каждому. Поэтому предварим примеры изложением основ защиты граждан государства с элементарным объяснением того, что и кто должен делать. Для того чтобы люди жили вместе, жили обществом, они должны придерживаться определенных правил. Общество распадется, и каждый его член останется без защиты, если в этом обществе будет допустимо убивать, избивать, присваивать чужие вещи. Для сохранения себя и общества люди уже очень давно выработали правила: “Не убий”, “Не укради” и т.д. Ответственность за то, чтобы эти правила соблюдал каждый член общества, люди возлагают на высшую власть государства и записывают требования своей защиты в своем договоре с ней – в конституции. Высшая власть конкретизирует эти правила в специальных законах, и опасное для общества нарушение их считает преступлением, а людей, нарушивших эти правила,– преступниками. В этих законах высшая власть устанавливает и наказание для преступников. Page 25 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Что касается наказания, то надо помнить и понимать, что оно не является местью преступнику – это мера по предупреждению аналогичных преступлений. Ведь Дело высшей власти – защита людей, а не наказание. Наказание – это только способ защиты и является Делом других органов. Скажем, высшая власть государства ввела наказание за убийство в виде штрафа в 100 рублей. Абсолютно всех убийц ловят и штрафуют. Разве люди должны быть довольны такой властью? Им ведь нужно не наказание убийц само по себе, а чтобы убийств не было вообще! Отсюда следует, что мера наказания зависит от степени заботы власти о безопасности своих граждан. К примеру, государство в окружении врагов, война неизбежна. В войне погибнут граждане и тем больше, чем сильнее противник. В это время государство не может допустить усиления противника за счет своего внутреннего ослабления, которое возможно вследствие предательства, паники, подрыва боевого духа и веры в победу, поэтому безобидная болтовня, на которую в другое время не обратят внимания, может стать агитацией в пользу врага и наказание за нее должно быть чрезвычайно жестоким. Например, во время второй мировой войны руководство США, чтобы не утруждать себя контролем за подрывной деятельностью граждан японской национальности, распорядилось отправить в концентрационные лагеря всех своих граждан, у которых была хотя бы 1/16 японской крови. Эти люди ничего против США не сделали и, наверное, не предполагали сделать, тем не менее были жесточайшим образом наказаны по одному лишь подозрению в возможности совершить преступление. Этот акт можно считать и проявлением гуманизма по отношению к большинству населения США, хотя это звучит странно в связи с арестом невиновных. Но вот мнение Джавахарлала Неру, о котором вряд ли кто скажет, что он не гуманист, а он утверждал, что во имя жизни семьи следует жертвовать жизнью человека, во имя жизни рода – жизнью семьи и во имя государства – родом. Но это крайний случай проявления заботы высшей власти о безопасности всего народа, в остальных случаях высшая власть не имеет права допустить, чтобы в государстве наказывались люди, не совершившие преступления. Ведь в этом случае она делает все наоборот: взявшись защитить граждан, она их избивает. Таким образом, наказание должно предназначаться только преступнику, а жестокость и неотвратимость наказания должны остановить подобные преступления. Но преступник, зная, что он нарушает закон, преступления старается делать тайно. Поэтому у высшей власти появляется необходимость разделить свое Дело защиты граждан на составляющие Дела. Одним из таких Дел является поиск преступника. Казалось бы, что поиском преступника Дело защиты граждан можно и закончить. Сыщики, к примеру, найдут убийцу и, если в качестве наказания убийце высшая власть определила смертную казнь, то его тут же пристрелят. Найдут вора и посадят в тюрьму. Но... Убийца нередко убивает, чтобы получить деньги. Сыщики за свою работу тоже получают деньги. Чтобы оправдать получение денег, они могут убить невиновного, сообщив обществу и власти, что это и был искомый убийца. Дав тем, кто занят поиском преступника, право наказывать, мы резко ослабим защищенность граждан. Поэтому сыщикам высшая власть не дает права наказания, их задача – найти подозреваемого и собрать доказательства его вины. И только. Понимать это очень важно. Начиная с 50-х годов, все утверждают, что в период культа личности сотрудники НКВД убили и посадили в лагеря десятки миллионов граждан СССР. Это чудовищная ложь: НКВД, как и милиция, как и следователи прокуратуры, только искали подозреваемых и доказательства. Никто им не давал права наказывать, и они не наказывали. В то время контроль за ними был жестким (достаточно сказать, что два наркома НКВД были расстреляны за свои профессиональные преступления, но ни они, ни их люди никого не убивали и в лагеря не сажали). Если мы действительно не хотим повторения 37-го года, то мы это обязаны понимать. Казнить преступника или посадить его в тюрьму высшая власть поручила суду. Это Дело только суда, в каком бы виде этот суд не представал и как бы действительно не назывался: трибуналом, особым совещанием, чрезвычайной тройкой. Предполагается, что судьи не отвечают за уровень преступности в стране и поэтому могут оценить доказательства вины подсудимого более объективно, следовательно, не подведут высшую власть и не накажут невиновных. Однако в жизни все сложнее. Рост преступности дает основание сыщикам и следователям возмущаться работой судей: “Мы, дескать, ищем преступников, а судьи их отпускают”. В итоге в росте преступности обвиняют и судей, и они теряют объективность. Чтобы этого не было, в разных странах поступают по-разному. В одних государствах судей избирают пожизненно, надеясь, что такой судья будет судить объективно, поскольку на его доходы ничего не повлияет. Но ведь и “вечного” судью можно купить, поэтому обычно судьюпрофессионала дополняют людьми со стороны, не участвующими в процессе поимки преступников. Делается это по-разному- Например, в военном трибунале помимо юриста-профессионала заседает несколько офицеров, для которых это заседание может быть первым и последним. У нас судью дополняют два избранных народом заседателя, для которых это временная работа, но тем не менее им даются равные с профессионалом-судьей права. На Западе судью часто дополняют двенадцать присяжных заседателей, которых вместе избирают защита и обвинение, но там эти двенадцать должны только оценить виновность подсудимого, наказание ему определяет судья. (Один западный юрист как-то сказал: “Идея суда присяжных базируется на ошибочной мысли, что один дурак – это дурак, а двенадцать дураков – это что-то умное”, имея в виду, что хитрый участник процесса – прокурор, адвокат или преступник – обманет и двенадцать случайных человек.) Может кому-то в наших, советских, судах и везло, но я во всех случаях участия в них в разных качествах видел народных заседателей, у которых на лицах было четко написано, что им плевать на происходящее, их отпустили с работы, теперь им нужно поскорей уйти домой, и поэтому они подпишут председателю суда любой приговор или решение. Негативный опыт общения с народными заседателями позволяет автору понять и приведенное выше высказывание западного юриста и то, почему в СССР в 30-х – 50-х годах в чрезвычайных тройках народные Page 26 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc заседатели заменялись высшими должностными лицами государства, республик, областей. Тем не менее, только суд может наказывать, только он может дать команду палачу казнить или начальнику тюрьмы – посадить. Но высшая власть государства, будучи не совсем уверенной в объективности и суда, и органов дознания, и следствия, создает еще одну инстанцию – прокуратуру. Этим людям поручается контроль за исполнением законов как обычными гражданами, так следователями и судьями. Доказательства вины подозреваемого в значительных преступлениях следователи передают не в суд, а прокурору, он их оценивает и, если считает, что они “пустые”, дает команду либо отпустить подозреваемого, не доводя дело до суда, либо собрать новые, более надежные доказательства. Не следователи, а прокурор выступает в суде с этими доказательствами, обвиняя подсудимого, доказывая суду, что подсудимый виновен, и просит суд назначить ему определенное наказание. Если следователи извратили доказательства, подделали их или силой заставили подозреваемого признаться в том, чего он не делал, прокурор тогда может обвинить следователей (обязан обвинять) и потребовать у суда их наказания. В Уголовном кодексе РСФСР, принятом в 1926 году и действовавшем все годы сталинского террора, в статье 115 так и говорилось: “Принуждение к даче показаний при допросе путем применения незаконных мер со стороны производящего допрос лица, а также заключение под стражу в качестве меры пресечения из личных либо корыстных видов – (наказание) лишение свободы на срок до пяти лет”. Если же суд вынес, по мнению прокурора, неправильный приговор (неправильно наказал), то прокурор обязан опротестовать этот приговор и потребовать рассмотрения дела новым составом суда. В том случае, если он увидел, что судьи вынесли неправосудный приговор, то прокурор должен возбудить уголовное дело против судей и обвинить их в суде, поскольку тот же кодекс уже тогда предусматривал: “Постановление судьями из корыстных или иных личных видов неправосудного приговора, решения или определения – (наказание) лишение свободы на срок не ниже двух лет”. Заострим особое внимание на следующем. Все три перечисленные категории юристов принуждаются законом к уникальной в бюрократической системе обязанности: им запрещено исполнять в отношении подозреваемых обвиняемых (следователям и прокурорам) и подсудимых (судьям) чьи-либо указания, кроме указаний своей совести. Законом, высшей властью, указывается, что эти люди принимают решения только исходя из собственных (и ничьих больше) убеждений в виновности. Это можно понимать как жалкую попытку создать делократов в системе правосудия. Если в армии подчиненному запрещено указывать, как поступать, то в правосудии подчиненным запрещено слушать указание. Но в армии есть Дело, оно наказывает, а для юристов у их Дела наказания нет, и здесь делократизация дальше беспомощных потуг не пошла. Но вернемся к собственно правосудию. Судью и заседателей могут обмануть свидетель, эксперт, следователь, прокурор, подсудимый, и тогда суд допустит ошибку, назначит не то наказание. Но в этом случае судьи не будут преступниками, если эту ошибку они допустят исходя из своей убежденности в правильности такого решения. (Те, кто обманул, будут преступниками.) Но если суд убежден в одном, а выносит не соответствующий приговор, то он вынес его неправосудно, он преступник. Кем бы этот неправосудный приговор ни был указан: преступником за взятку или начальством из благих побуждений. Точно так же обязаны действовать и прокурор, и следователь. В системе правосудия одни лишь адвокаты (защитники) могут свои убеждения отставить в сторону и руководствоваться только интересами подзащитного. Мы имеем уникальный случай, когда в бюрократической системе управления начальник (закон) запрещает подчиненным быть подлецами, угрожает им расправой за подлость. Давайте на примерах рассмотрим, какой из этого толк, и убедимся, что ни в одном Деле не собралось вместе столько подлецов, сколько в Деле правосудия. Ведь читатели уже должны ориентироваться: если наказание в руках начальника, то для Дела оно бесполезно, каким бы суровым оно ни было. Впервые с подлостью советского правосудия мне пришлось столкнуться при таких обстоятельствах. В начале 80-х на завод обрушилась эпидемия судебных приговоров по статье Уголовного кодекса, предусматривающей наказание за нарушение должностными лицами правил охраны труда. Менее чем за три года 23 цеховых руководителя от начальника цеха до мастера получили наказание в основном в виде двух лет лишения свободы условно. Среди инженеров началась паника, молодые специалисты начали отказываться от назначения на должность, уже занимающие должности предпринимали попытки перейти в рабочие или в контору. В это время любая тяжелая травма рабочего практически без исключения влекла за собой осуждение от одного до трех инженеров. Разбор этих дел проходил так. При смертельном исходе или тяжелой травме на завод прибывала комиссия под председательством представителя областного госгортехнадзора. Поскольку эти люди в отличие от заводских специалистов отвечают только за отсутствие травм и каждая травма является для них укором, акт они писали так, чтобы виноватым оказывался обязательно заводской работник. Логика была примитивная и на 100 % надежная: каждый цеховой инженер по должностной инструкции обязан контролировать исполнение рабочими правил техники безопасности, поэтому если рабочий их нарушил и погиб, то, по логике госгортехнадзора, виноват мастер или начальник цеха, который “не проконтролировал рабочего в момент нарушения им правил”. Такой акт комиссия отправляла прокурору, тот возбуждал уголовное дело, суд выносил обвинительный приговор. И суд не волновало, что ни один человек не в состоянии находиться одновременно в разных местах рядом с 50 рабочими и целый день “контролировать”, не нарушают ли они правила техники безопасности. Конечно, и инженеры могут быть и бывают виноватыми. Скажем, мастеру присылают для ликвидации аварии рабочих из другого цеха, они не знают опасностей новой работы. Мастер их не инструктирует, не объясняет, откуда может исходить угроза. Рабочий принимается за работу и гибнет. Конечно, этот мастер виноват: ему доверили людей, он проявил халатность, и они погибли. Page 27 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Но вот другой случай, которым автору пришлось заниматься. Металлургический цех. Тому, кто его не видел, скажем, что это здание по объему в 2 раза превышает здание Курского вокзала в Москве, но в отличие от вокзала все его площади и этажи заняты мощным оборудованием. Цех работает круглосуточно, ночью на смену выходит человек 50 с начальником смены и мастером во главе. Рабочие места распределены по огромному цеху так, что на некоторых из них руководители бывают только при обходе во время приемки и сдачи своей смены, да и то не всегда. Руководители смены уже за час до начала работы принимают цех у руководителей, сдающих смену. За полчаса, уже одетые, рабочие собираются в комнате оперативок, где начальник смены и мастер дают им краткий инструктаж и задания. В это время они осматривают экипировку рабочих, их состояние (не пьяны ли, здоровы ли). Минут за 15–20 до начала смены рабочие расходятся по рабочим местам для приемки их у рабочих закончившейся смены. Так было и в ту трагическую ночь. Смена началась в полночь, а через час произошла небольшая авария на одном из ленточных транспортеров. Их в цехе несколько десятков, а общая длина составляет несколько километров. Включает и выключает транспортеры один оператор со своего пульта. Получив сигнал аварии, оператор кнопкой отключила транспортер и по телефону послала дежурных слесарей поставить на место сошедшую с рельсов тележку транспортера. Работа эта обычно занимает от двух до десяти минут и настолько обыденна, что руководителям о ней никто не сообщил – не было необходимости в их участии. Бригадир слесарей и слесарь поднялись к конвейеру. Первое, что они обязаны были сделать и о чем им сотни раз говорили на инструктажах, – это отключить рубильник конвейера и повесить на нем табличку: “Не включать! Работают люди!” Впоследствии знающих это дело рабочих больше всего возмущало то, что бригадир слесарей, на расстоянии вытянутой руки от которого был выключатель аварийной остановки конвейера и можно было обесточить конвейер и обезопасить себя, ни первого, ни второго не сделал. Когда слесарь был в ремонтной тележке, с плавильной печи на пульт поступила просьба подать шихту на печь, и оператор, заболтавшись с подружкой, начала нажимать кнопки включения конвейеров, нажала и кнопку конвейера, на котором работали люди. Слесарю оторвало руку, и он умер. Патологоанатом, делая вскрытие, фактически объяснил, почему слесари вели себя беспечно,– в желудке погибшего содержание спирта было все еще выше, чем в крови, то есть слесари начали смену с распития бутылки. А вот приговор народного суда: мастеру смены, начальнику электрослужбы и начальнику механослужбы – по два года условно. Последние два инженера – дневные работники, их в это время на заводе не было, но ведь они “не обеспечили безопасной работы механизмов”. Но этим хоть условный срок дали. А в другом цехе с мостового крана сорвалась траверса, внизу, в том месте, где ему стоять нельзя (это знают даже школьники: “Не стой под стрелой”), стоял рабочий. Он получил удар по голове, тяжелое сотрясение мозга и отлежался в больнице. А его мастер отсидел по приговору суда два года: не обеспечил “контроль за соблюдением правил техники безопасности”. Как можно было работать цеховым инженерам в таких условиях? Поэтому среди них и началась паника. Осужденный мастер, о котором шел рассказ в первом примере, был товарищем автора, и после приговора суда наивный тогда еще автор поражался: как его товарищ не смог объяснить суду свою невиновность в таком очевидном деле? - Кому объяснять?! - злился осужденный. - Что бы мы ни говорили, как бы ни оправдывались, судья тыкал пальцем в акт госгортехнадзора и говорил: “Тут написано, что вы виноваты, значит, виноваты”. Мне было непонятно: что же это за суд, где живой человек обязан что-то доказать не людям, а бумажке, написанной заинтересованными людьми? Я начал читать уголовно-процессуальный кодекс и увидел, что закон грубо попран судом. Согласно кодексу, акт ревизии (а акт госгортехнадзора был именно таким актом), послуживший основанием для возбуждения уголовного дела, не может быть доказательством. Иными словами, судья вообще не имел права использовать этот акт при рассмотрении дела. Согласно закону, в таком сложном техническом деле прокурор обязан был назначить техническую экспертизу. Технические эксперты, как правило, опытные специалисты с других заводов, предупрежденные об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, должны были предстать перед судом и высказать свое мнение о виновности подсудимых. Но ни прокурор, ни суд экспертизу не назначили и никогда раньше в делах по нашему заводу не назначали. Стала понятна судебная механика превращения инженеров завода в уголовных преступников. Все еще наивный, я пошел сообщить прокурору города о цепи (как я тогда полагал) судебных ошибок. Прокурор меня выслушал и с присущим юристам тупым апломбом сообщил, что все правильно и что с нарушителями охраны труда надо бороться, как того требует генеральный прокурор СССР, и показал мне приказ своего шефа. Затем, чтобы быть убедительнее, он рассказал об аналогичном деле. Представьте себе тяжелую стальную балку около 10 м длиной, которая опирается концами на опоры, а ее тело висит над землей в полуметре от поверхности. Балка состоит из двух частей, скрепленных в середине болтами. Мастер дал нескольким рабочим задание развинтить болты и разъединить балку. Один рабочий стал развинчивать, а остальные стояли рядом и курили. Отвинтив верхние болты, рабочий принялся за нижние, для чего он лег на землю под балку. Его товарищи любовались трудовым процессом. Когда он открутил последнюю гайку, обе половины балки упали ему на голову. – Какие правила техники безопасности нужны были этим идиотам? – спрашивал меня прокурор. – Ведь это даже детям понятно! – продолжал он возмущаться.– Однако мастера мы посадим, – закончил доблестный защитник закона и справедливости. Page 28 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Так я первый раз столкнулся с откровенной подлостью наших юристов. Закон дал право прокурору поступать по совести, оценивать доказательства вины исходя из собственной убежденности. Этот прокурор был убежден, что мастер не виноват, но абсолютно спокойно делал все, чтобы невиновный был наказан. И все это ради того, чтобы отчитаться перед своим начальником – генеральным прокурором: “Вот смотрите! У меня в городе на каждый случай травмы имеется осужденный. Я хороший работник, я доблестно борюсь с производственным травматизмом!” Когда мой товарищ показал выданный ему на руки приговор суда, у меня улетучились иллюзии относительно судебной ошибки. Судья не ошибался: он хотел осудить невиновных и осудил их! В констатирующей части приговора, где представлены доказательства вины подсудимых, ссылки на акт госгортехнадзора отсутствовали. Судья знал, что они незаконны! Более того, в этой части один из подсудимых не упоминается вообще, судья не смог придумать, в чем он виноват. Его фамилия всплыла только в резолютивной части, где сообщалось, что он осужден на два года условно. И никакие последующие жалобы вплоть до писем генеральному прокурору и в Верховный суд ничего не дали. Отовсюду поступали часто безграмотные отписки: вас осудили правильно! Автор просит прощения у читателей за столь подробное описание примеров – он хочет, чтобы читатели не просто поверили ему, а сами проанализировали эти примеры и действия бюрократов. Но пока мы оставим их в покое и отметим следующее. Считается, что с 1937 года у нас в стране осуждена масса невинных людей, а со смертью Сталина этот произвол прекратился. На чем основано это убеждение? Неужели на приведенных выше примерах? Считается, что виновными в произволе были Берия, Ежов – в общем НКВД, то есть люди, которые собирали доказательства вины подсудимых. В приведенных мною примерах нет ни КГБ, ни НКВД, нет даже милиции, а осуждение невиновных есть! И неважно, что они приговорены не к расстрелу. По данной статье просто нет такого наказания, если было бы – был бы и расстрел. Так кто виноват в осуждении невиновных в 1937 году – НКВД или суды? Вы скажете: “А какая разница, кто виноват! НКВД, суды – все виноваты”. Разница есть. Мы писали, что наказание должно остановить преступление. У правосудия три вида преступления. Получение незаконных доказательств – преступление дознавателей и следователей, это НКВД, это Берия. Возбуждение уголовного дела против заведомо невиновных – преступление прокуроров. И, наконец, самое страшное преступление – вынесение заведомо неправосудного приговора – преступление суда. Именно в результате вынесения заведомо неправосудного приговора и были казнены или посажены в лагеря невинные люди. А мы вину за это возлагаем на работников НКВД, на тех, кто к этому преступлению – убийству не имел отношения. Мы морально наказываем не за Дело, наказываем невиновных, и от такого наказания нет толку: истинные преступники продолжают и сегодня издеваться над невинными, и сегодня сажать их в лагеря и расстреливать. Мы, как идиоты, которые все помнят, но ничему не учатся. Возьмем еще пример, но из времен “сталинского террора”: дело о гибели Еврейского антифашистского комитета. Его подробно описал журналист А. Ваксберг, и вот что следует из его описания. В начале 50-х годов НКВД “обнаружил”, что Еврейский антифашистский комитет превратился в “шпионский центр США”. Пятнадцать человек из этого комитета “подтвердили” версию НКВД, сознавшись в том, что они американские шпионы. Сейчас принято говорить, что Сталин давал указание убить тех или других, но посмотрите, как разворачивалось дело. Когда 34 следователя под контролем пяти прокуроров собрали доказательства шпионской деятельности, им, по закону, необходимо было представить эти доказательства суду. Но они поступили иначе: передали их в политбюро. По идее, по закону, политбюро обязано было выгнать НКВД-шников и послать их со всеми их бумагами в трибунал, но ведь в то время и политбюро было судом партийным. А КПСС гордилась тем, что ни один ее член перед судом не предстал,– до суда их всех исключали из партии. Вообще-то весьма сомнительно, чтобы руководители любой страны отказались рассмотреть до суда, в чем обвиняют крупнейших общественных деятелей государства. Было бы странно, если бы при существующих у нас понятиях об управлении руководители лично не занялись подобным делом. Мы опять видим, как руководители “приседают” на уровень своих далеких подчиненных, опять принимают за них решения. Но заметим здесь и рвение подчиненных, которые, минуя потребителя Дела – суд, рвутся к самой высокой инстанции. Итак, НКВД несет дело в политбюро, и политбюро его рассматривает и очень тщательно. По этому вопросу политбюро заседает три раза. Можно сказать, что это глупо, ведь политбюро слышало только одну сторону – обвинителей, а защитников, а самих подсудимых не было на этих заседаниях. Как это ни странно, они были! Председатель партийного контроля, член политбюро Шкирятов выезжал в тюрьму и там лично, один на один допросил всех обвиняемых, и они... признались ему в шпионской деятельности. Председатель трибунала Чепцов в своей объяснительной записке маршалу Жукову писал: “Надо отметить, что Лозовский (руководитель шпионского центра – Ю.М.) на допросах давал Шкирятову яркие показания о своей и других антисоветской деятельности”. Интересно, а вы, читатели, какое бы приняли решение, рассмотрев на месте политбюро это дело о шпионаже – преступлении, за которое по законам страны полагается смертная казнь? И вы бы наверняка решили так, как политбюро решило судьбу шпионов – судить и расстрелять. Но что значит: “Политбюро решило”? В законах страны о политбюро нет ни слова, его решение для суда силы не имеет. Более того, как будет видно, это решение никому и не предъявлялось. Политбюро оставило суду возможность поступить по совести, хотя для себя его члены поняли, что обвиняемые – мерзавцы, но суду они этого Page 29 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc не говорили. По мнению политбюро, суд должен был сам до этого дойти. Заслушать обвинителей, заслушать подсудимых и решить. По совести. Но не тут-то было. Председатель трибунала Чепцов уже на первых заседаниях начал сомневаться в вине подсудимых. (Суд шел больше двух месяцев.) Раз возникли сомнения, то в зависимости от их степени судья должен был либо оправдать подсудимых, либо вернуть дело следователям для поиска более серьезных доказательств и устранения противоречий. Но так поступил бы порядочный судья, делократ. А бюрократ делает так. Председатель трибунала Чепцов начинает старательно выяснять, действительно ли у Сталина и политбюро есть мнение расстрелять членов несчастного Еврейского комитета. Прямо спросить, как ему поступить с подсудимыми, он не может: он же судья и должен подчиняться только закону и своей совести. Решение политбюро ему не показывают. И он начинает ходить по начальникам, не имеющим отношения к суду, и излагать им свои сомнения в виновности подсудимых. Он ходит к министру ГБ Игнатьеву, к его заместителям Рюмину и Гришаеву, к Шкирятову, к Маленкову. Убедившись, что действительно расстрел подсудимых не противоречит мнению начальников, он завершает процесс и вместе с другими судьями своим приговором дает команду расстрелять людей, которых он считает невиновными. Еще раз: он судья, ему никто и ничего в атом деле ни приказывать, ни указать не может, да никто и не приказывал. Ему было дано право решить все самостоятельно. Но он упорно игнорирует свою самостоятельность и стремится получить приказ от тех, кого считает начальниками. И после убийства невиновных он без малейшего сомнения оправдывается перед Жуковым: дескать, я же ходил по начальству, предупреждал его! Мало того, что он сам оправдывается, его и А. Ваксберг оправдывает, считает чуть ли не героем: “Даже в тех немыслимых условиях была возможность сопротивления адской машине уничтожения”. Но ведь это именно Чепцов и был адской машиной уничтожения! Ведь он дал команду расстрелять. Он, а не Сталин или Берия. Чему же он “сопротивлялся”? Это алчное стремление бюрократа сделать не так, как требует Дело, а только так, как желательно начальству, снимает с него ответственность за любые преступления не только в своих глазах, но и в глазах наших недалеких журналистов и писателей. Посмотрите, что дальше пишет А. Ваксберг: “Насколько, наверное, тому же Чепцову было отрадней активнейшим образом участвовать потом в реабилитации жертв произвола и в суде над палачами.” Вот уж действительно “отрадно”. Борьбу с культом личности чепцовы начали с того, что по заданию Хрущева и Маленкова сфабриковали против Берии дело и уничтожили его. Это Ваксберг называет судом над палачами. А потом чепцовы начали снова принимать в суд дела все тех же людей, но теперь уже не для того, чтобы их расстрелять и этим выслужиться перед начальством, а для того, чтобы ранее убитых ими, реабилитировать на радость начальству.

Что касается лично Чепцова, то он в реабилитации собственно им убитых жертв не участвовал т- закон это не допускает. Зато “отрадно” было прокурорам – они участвовали! Подполковник юстиции военный прокурор Кожура в 1952 году своей подписью гарантировал, что следователи провели следствие без всякого нарушения законности и потребовал от трибунала, чтобы тот немедленно приговорил к расстрелу “космополитов безродных”, а в 1955 году своей подписью подтвердил, что все “космополиты безродные” из Еврейского антифашистского комитета невиновны и потребовал от трибунала, чтобы их всех реабилитировали. Из-за прокурорско-судейских бюрократов сегодня уже невозможно сказать, были или нет члены этого комитета шпионами. Поскольку ни в 1952, ни в 1955 году никто этого дела не расследовал и никто их по закону не судил. Прокурорско-судейская гоп-компания из шкуры лезла, чтобы на их деле завоевать авторитет у начальства. И только. На закон, на судьбы людей этой компании было в высшей степени наплевать. Ради своей должности и карьеры они и тогда, и потом нагло извращали и факты, и суть дела. Из-за них огромный кусок нашей истории покрыт мраком неизвестности. Верить нашим юристам абсолютно невозможно. Безопаснее верить базарным жуликам. Вот, например, генерал-лейтенант юстиции Б.А. Викторов в своих мемуарах “И поставил свою подпись...” сообщает о “доблестной” работе по реабилитации “жертв сталинизма”. В частности, он пишет о судьбе расстрелянного в 1938 году заместителя наркома обороны Я.И. Алксниса. Утверждается, что Алкснис признался в том, что он немецкий шпион, под воздействием насилия со стороны следователей НКВД. Если бы об этом сказал кто угодно, но не прокурор, то в это можно было бы поверить. Но наш советский прокурор не может не извратить, не сфальсифицировать факты, у нашей Фемиды это уже хроническая болезнь. Викторов “доказывает”, что Алкснис не был немецким шпионом, так как у Викторова есть “документальное подтверждение” этому: “В “Спискесправочнике по СССР”, изданном начальником немецкой полиции безопасности и СД до нападения Германии на Советский Союз, есть, например, такие строки: “Алкснис (он же Астров) Яков Иванович отнесен к категории лиц, опасных для фашистского режима, которые подлежат аресту в случае захвата советской территории гитлеровскими войсками”. Своих шпионов, разумеется, расстреливать не стали бы.” Разберем цитату в цитате. На первый взгляд, Викторов поступил как честный человек, найдя этот справочник и добросовестно переведя из него абзац. Но... Во-первых, если Алкснис шпион, то его фамилия обязательно должна быть в этом справочнике – не дураки же немцы давать сигнал НКВД. Во-вторых, такой справочник мог появиться не ранее начала 1941 года, так как решение разрабатывать план нападения на СССР Гитлер принял летом 1940 года, а от высадки в Англию немцы отказались только в конце того же года. Получается, что Гейдрих в 1941 году не знал, что Алкснис в 1938 году был расстрелян? В-третьих, мы иногда всех лиц кавказской национальности называем грузинами. Это возможно. Но невозможно, чтобы армянин назвал себя грузином. Только итальянцы называли себя фашистами. Немцы же были национал-социалисты. Немыслимо, чтобы Гейдрих власть фюрера назвал “режимом”, а этот режим еще и фашистским. Так может говорить только советский прокурор. В-четвертых, Page 30 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc невероятно, чтобы германские вооруженные силы Гейдрих назвал даже не войсками фюрера, а “гитлеровскими войсками”. Эта цитата из “справочника” – наглая фальшивка, сфабрикованная прокуратурой в угоду начальству. И теперь ясно, что у прокуратуры 60-х годов не было доказательств того, что Алкснис не шпион, и она должна была эти доказательства сфабриковать. А это бросает тень вины в шпионаже на того, кого прокуратура вроде бы пытается обелить. Вот уж воистину услужливый дурак опаснее врага. Тому, что в убийствах невиновных в период “сталинизма” обвиняются не истинные убийцы, а НКВД, есть причина. Но ее мы рассмотрим, когда будем описывать свойства бюрократа. Сейчас же остановимся на том, что мы реально получили от такого извращения истины. Суды как выступали, так и продолжают выступать в холуйской роли перед начальниками любых рангов. Впереди них холуйствует прокуратура. Закон, который защищает людей, остается без защиты. Тут надо уточнить. Начальство ведь не против того, чтобы в стране было тихо и спокойно. Поэтому борьба с убийцами, ворами и прочим уголовным сбродом велась судами в русле закона (с извращениями, конечно). Но если желание начальства, желание тех, перед кем законники хотят выслужиться, расходится с законом, они сразу забывают о законе и начинают выслуживаться. Это убийцы хуже убийц мафии: те хоть не лицемерят, убивая за деньги. Прокуроры и судьи убьют невиновного, чтобы сохранить свои кресла и зарплату, то есть за те же деньги, но будут при этом корчить мину защитников закона и государства. Приведу пару свежих примеров. Расчленение страны на части является изменой Родине во всех странах, в том числе и в СССР. В августе 1991 года банда преступников расчленила СССР вопреки воле народа. Во всей системе юридической сволочи нашелся всего один прокурор, попытавшийся возбудить против преступников уголовное дело по признакам статьи 64 “Измена Родине”. Зато нашлась уйма холуев в генпрокуратуре, которые возбудили уголовное дело по признакам этой же статьи против тех, кто пытался спасти нашу Родину. Тупо, трусливо, но пытался. Возглавил прокурорскую челядь тогдашний Генеральный прокурор России Степанков, которого Ельцин снисходительно назвал “нашим прокурором”, то есть не прокурором России, не стражем ее законов, а только лишь холуем при ельциноидах. Но даже у этого холуя волосы встали дыбом, и он отскочил от ельциноидов в ужасе от их последующих преступлений. Дело в том, что когда Ельцин был председателем Верховного Совета РСФСР, этот Совет переделал Конституцию РСФСР: ввел в управление страной пост президента и изменил все положения под этот пост. Но существовала опасность, что Ельцина не изберут президентом и тогда он лично и его кукловоды потеряют власть. На этот случай в Конституцию было введено положение о том, что президент России немедленно теряет свой пост и перестает быть президентом, как только он попытается распустить Верховный Совет*. Но для ельциноидов все сложилось благополучно: Ельцин стал президентом. Однако в стране стали предприниматься попытки организации параллельных советам органов рабочей, народной власти. Тогда Верховный Совет России внес два (из четырех за свое правление) изменения в Уголовный кодекс России. Статья 79 стала предусматривать, что “Насильственные действия, направленные на воспрепятствование законной деятельности конституционных органов власти, а равно неисполнение в установленный срок постановлений Верховного Совета Российской Федерации, верховных советов республик в ее составе, решений краевых, областных советов народных депутатов, советов народных депутатов автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга о роспуске структур власти, созданных вне порядка, предусмотренного Конституцией Российской Федерации, наказываются лишением свободы на срок от одного до трех лет...” Заметьте, здесь вообще не упоминаются какие-либо решения президента или его людей. Они исполнительная власть и обязаны выполнять решения советов. Наряду со статьей 79 УК РСФСР была изменена и статья 70: “Публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя или захвату власти, а равно массовое распространение материалов, содержащих такие призывы, – наказываются лишением свободы на срок до трех лет...” Эти изменения законов Президент России Ельцин подписал 9 октября, и они вступили в действие 27 октября 1992 года. Не прошло и года, как Ельцин подписал указ о роспуске Верховного Совета, тем самым вопреки Конституции захватывая законодательную власть. По всей России были ликвидированы представительные органы власти, в связи с чем Ельцин сразу же перестает быть президентом, ни одна его команда не имеет силы, любое исполнение их – преступление. Тем не менее, масса должностных лиц окружают ВС России, лишают его энергоснабжения, взрывают подстанции телецентра Останкино при попытке ВС обратиться к народу, расстреливают ВС из танков, убивают сотни граждан России. И все это при оголтелых воплях прессы, призывающих Ельцина насильно изменить конституционный строй и захватить власть. Но ни один прокурор России не возбудил против преступников, установивших в России фашистский режим, уголовного дела. Генпрокурор Степанков сбежал, но на его место, алчно урча, бросились казанники, услужливо повизгивая в рвении услужить хозяину. Они, конечно, не вчера появились, еще Салтыков-Щедрин писал, что у нас многие путают понятие “Отечество” с понятием “Ваше Превосходительство”, а когда им начинаешь объяснять Статья 126 Конституции Российской Федерации: “Полномочия президента Российской Федерации не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления действия законно избранных органов государственной власти, в противном случае они прекращаются немедленно”.

* Page 31 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc разницу, то приходят к выводу, что второе более предпочтительно, И вот за такое огромное число беспринципных и подлых холуев в ведомствах, обязанных охранять законы страны, мы обязаны холуям другого сорта, тем, кто непрерывно твердил нам, что в сталинском терроре виноват НКВД, кто этим скрывал истинных преступников и не дал наказанием предотвратить подобные преступления. Но вернемся к теме нашей книги и этого раздела, имеющего целью показать, что бюрократизм зиждется на желании подчиненных быть бюрократами. Вспомните приведенные примеры. Разве генеральный прокурор, давая задание усилить борьбу с нарушениями техники безопасности, приказывал сажать в тюрьму и правых, и виноватых? Нет, конечно. И судьи, и прокуроры, спеша отличиться, сами преступным образом нарушали закон, фактически обманывая своей статистикой начальника. Если бы генпрокурор не дал такое задание, они бы и не знали, как отличиться. Неужели добросовестной работой? Как дураки? Как десятки миллионов “дураков” у станков и комбайнов, которые их кормят? Разве Сталин и политбюро давали команду Чепцову уничтожить антифашистский еврейский комитет? Нет! Чепцов сам роет землю носом, чтобы узнать, какой пригов9р будет встречен благожелательно, на чем он сумеет войти в доверие. Могут сказать, что он боялся политбюро. Но ведь мог же он подать заявление и уйти с этой работы, мог хотя бы не убивать невиновных? Мог! Однако предпочел убивать, но ездить на персональной машине, а не в метро. Автор взял очень яркие примеры, связанные со смертью невинных людей. А в обычной жизни – в экономике, в медицине, в прочих отраслях? Обратите внимание на этих люд ей, обратите внимание на себя, вспомните, как вы поступаете. Шеф вам дает задание. Вы обязаны его исполнить, поскольку именно за это вы и получаете деньги, причем обязаны исполнить самостоятельно, но вы идете к шефу “посоветоваться”, как его выполнить, поскольку “вы хотите, как лучше”. Разве вы не понимаете, что “как лучше” будет только тогда, когда вы будете настолько профессиональны и трудолюбивы, что исполните Дело сами, как Делу лучше? Понимаете, но прячете от себя эту мысль и идете к шефу. И после этого по команде шефа наносите огромный ущерб Делу, но чувствуете себя нормально: это же не вы, это шеф принял такое решение! На вас, “маленьких винтиках”, держится вся бюрократическая машина, потому что именно вам она и нужна. Не начальникам, а вам, подчиненным. И не надо от себя прятаться, она нужна вам потому, что позволяет быть тупыми, неграмотными, ленивыми, но занимать любую должность. Зачем учиться, если можно узнать у начальства, что делать, и после этого ни за что не отвечать? Ведь это вы, узнав, что начальству нужно сдать дом к первому числу, делали его так, что потом в квартиры было тошно заходить. Да, вы гнете грудь колесом: “Мы рабочий класс, а они бюрократы”. Но ведь это вы довели свою квалификацию до того, что в магазинах СССР ни на одну отечественную вещь нельзя было глянуть с удовольствием: если к ней приложил руку родной рабочий класс, то это обязательно мерзость. Это вам, рабочему классу, очень нужна бюрократическая система управления, она дает возможность занимать рабочее место, не умея и не учась, но требовать от начальства зарплаты мастера своего дела. Помню, перед “Олимпиадой-80” я был в отреставрированном московском Кремле. Камера хранения находилась под аркой, арка была выложена новым кирпичом. И хотя каждый каменщик знает, что нужно заполнить швы раствором, обмыть кладку и расшить швы, но... швы зияли пустотами, из них свисали “сопли” раствора. Даже для Кремля не нашли умелых каменщиков, и, наверняка, толпы иностранцев посмеивались: “Русски рабочий трудно шить комбинезон, руки русски рабочий растут из задницы!” Но желание начальника сдать арку к Олимпийским играм было выполнено, деньги получили, как за мастерскую работу, и плевать на то, что скажут люди. Вот так и судьям: невиновных убили, выполнив желание начальства, и плевать, что скажут люди. Какая между вами разница? А врачи? Чтобы не затягивать время лечения, во всех случаях, при всех болезнях выписываются антибиотики. Разве вы, врачи, не знаете, что организм к ним привыкает, что в случае тяжелой болезни они уже могут не помочь. Но начальству желательно сократить больничные, и вы каждый насморк лечили тетрациклином. Это вы, боясь рискованной операции, посылали больного в другие больницы, сокращая шансы выжить, лишь бы он умер не у вас и не испортил отчетность. Чем вы отличаетесь от судей-убийц? Вам также нужна бюрократическая система. А вы, учителя? Это же вы довели образование до маразма, слепо следуя “экспериментам” педагогических придурков, довели до ситуации, когда старое образование оказалось намного лучше и прочнее нынешнего, когда от нынешнего школьника требуется уже не знание, а только умение ответить на экзамене. Я вспоминаю давнишнюю статью в Литературке, где недоумевающий профессор Московского университета сообщил, что 96 % первокурсников – будущих филологов не знают, зачем Чичиков покупал мертвые души, то есть не читали Гоголя, но поступили в университет. Это вы учили коммунизму нынешнюю элиту так, что она не способна была из него понять даже элементарного. Автору сам Бог дал быть бюрократом, но будет справедливо, если представители и всех остальных профессий заглянут в себя. Ни у кого нет оснований корчить невинную физиономию, ведь СССР был бюрократической страной с самого низу, причем “по желанию трудящихся”. Наверное, приведенный выше пассаж не всем понятен, и многие недоумевают: если нормальный специалист, знающий свое дело, слушает начальника или советуется с ним, то что в этом плохого? А плохо то, что мастер перестает быть мастером, если сам не изучает Дело, перестает быть специалистом. Но если есть снимающая ответственность прямая команда, то этого и не надо. Специалист тупеет, будучи не в Деле, а лишь при нем. Каждый должен это понять, и каждому должно стать обидно за себя. Вот такой судебный пример. В русле общего националистического идиотизма, весной 1992 года мэр и председатель совета города Ермак (Казахстан) дали команду уничтожить охраняемый до этого государством памятник Ермаку. Это в городе, который Page 32 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc был основан русскими в 1898 году и в котором до сих пор казахов едва ли пятая часть. Памятник разрушили “по требованию части казахского населения”, но справедливости ради скажем, что по требованию Алма-Аты, а большинство местных казахов отнеслось к этому крайне неодобрительно и с большой тревогой за собственное будущее, живя в пограничной с Россией области, где казахов меньше трети. Итак, был разрушен памятник, охраняемый государством, а в Уголовном кодексе Казахстана есть короткая статья 216-1, которая гласит: “Умышленное уничтожение или порча памятников истории и культуры, взятых под охрану государства, наказывается лишением свободы на срок до двух лет...”. Кроме того, власть сослалась на требование казахов, то есть дала им преимущество по сравнению с другими гражданами. А в статье 60 Уголовного кодекса “Нарушение национального и расового равноправия” говорится: “... установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой или национальной принадлежности наказывается лишением свободы от шести месяцев до трех лет...”. Эти статьи Уголовного кодекса и побудили автора написать и опубликовать в газете открытые письма последовательно прокурору города, прокурору области, прокурору Республики и президенту, где автор назвал разрушителей памятника преступниками по этим двум преступлениям. Но прокуроры, “знатоки” Уголовного кодекса, пришли к выводу, что преступления здесь нет. А чтобы заставить автора замолчать, разрушители памятника, услышав, что в Москве за честь и достоинство дают большие деньги, обратились в суд для защиты своих чести и достоинства, а также за компенсацией материального ущерба в сумме около 100 тысяч рублей (весной 1992 года это была еще сумма немалая;

для сравнения: зарплата автора была около 10 тысяч.) Судья скоренько провел заседание суда, где, между прочим, я обратил его внимание на незаконность требования компенсации материального ущерба, но судья только презрительно поулыбался: он судья – ему видней. Я обратил его внимание и на то, что на гражданском процессе он фактически рассматривает уголовное дело по двум статьям. И здесь он поулыбался, обменявшись взглядами с заседателями. Устно суд решил, что все, сказанное мною об истцах, – клевета и оскорбление и за это я должен возместить материальный ущерб в размере 5 тысяч рублей каждому “обиженному”. Письменное решение суда нужно было получить не позже чем через 10 дней, но... В это время Верховный Совет Казахстана принял решение об усилении борьбы с разрушителями памятников, и судью заклинило. Месяц он не мог написать то, что сказал устно. И, наконец, нашел соломоново решение: в констатирующей части признано что разрушение памятника Мухин считает преступлением, но в резолютивной части в перечне того, что по мнению суда является оскорблением чести и достоинства истцов, “преступление” на всякий случай не упоминается. В результате судом было установлено, что “звание” уголовного преступника для главы администрации и председателя горсовета не является оскорбительным. Впрочем, им это было безразлично: они тоже выполняли желание начальства и знали, что с ними ничего не случится. В этом примере интересно другое: судья, преданный холуй начальства, получил команду принять неправосудное решение. Но и при этом он мог поступить грамотно, как профессионал. А вот что он сделал: вынес решение взыскать материальный ущерб на основании статьи 7 Гражданского кодекса Казахстана, а кодекс такого понятия вообще не содержит, а тем более в статье 7, которая предусматривает штрафа размере 30 рублей. И все. Однако сделал то, что не предусмотрено законом: он вынес неправосудное решение и, следовательно, совершил преступление. Само по себе это обычное дело. Но правомерен вопрос: как же другие суды взыскивают с газет миллионы за оскорбление чести и достоинства? Дело в том, что другие суды выносят решение на основании двух законов: статьи 7 Гражданского кодекса и статьи 39 закона “О печати и других средствах массовой информации”, в которой действительно предусмотрено денежное взыскание, но... за нанесение “морального вреда”. Когда бюрократ знает, что начальство желает, ему даже холуйствовать лень, лень заглянуть в закон, действующий на тот момент уже два года. Зачем? И так сойдет! Разумеется сошло, но ведь самому должно быть обидно: это же профессиональный уровень председателя городского суда! Заканчивая разговор о подчиненных, еще раз суммируем сказанное. Если взявшись управлять порученным Делом, которое можно сделать только при разделении труда (для чего только и нужно управление им), вы совершите обычную ошибку и подчините подчиненных не Делу, а себе, то: – вы вместо своего Дела вынуждены будете решать Дела своих подчиненных, да еще в огромном объеме;

– вы перестанете понимать, в чем состоит ваше Дело;

– из своих подчиненных автоматически вы создадите такую орду безразличной к Делу подлой, тупой и ленивой сволочи, с которой потом никакими репрессиями не справитесь. Она будет уродовать ваше Дело и на вас же перекладывать ответственность. Но и это не все. Для руководства этой ордой вам придется создать управленческий аппарат.

Аппарат Мы уже писали, что работа любого человека состоит из трех этапов: оценки обстановки, принятия решения и действия. Внизу решения попроще, хотя их и принимать надо в тысячи раз чаще. Одной головы тем не менее хватает, порой человек этой работы и не замечает. Скажем, водитель автомобиля. В движении он ежесекундно оценивает обстановку, принимает решение, его руки и ноги действуют. Попутно он принимает решения по маршруту, по состоянию двигателя, по целостности груза, по объемам заправки, по “левым” делам, да еще и песню поет. Его голова с этим справляется. Теперь рассмотрим другой пример: вот человек, перед которым стоит задача перевезти автомобильным транспортом все грузы государства, причем так, чтобы эти грузы были перевезены минимально возможным числом автомашин при минимальном расходе топлива, чтобы общество потратило на это минимум труда. Page 33 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Представьте себе объем информации, которую необходимо собрать и переработать только для оценки обстановки, сколько вариантов решения надо просчитать и оценить прежде, чем выбрать более или менее оптимальное. Это миллионы показателей, и каждый из них индивидуален. Один человек справиться с этим не может, даже если считать, что подобные решения он принимает всего лишь один раз в месяц или в год. Ему нужны помощники, которые в армии называются штабом, а во всех остальных сферах управления – аппаратом. Само по себе наличие этих людей естественно, без них не обойтись в управлении любым мало-мальски сложным Делом. Но в делократическом и в бюрократическом механизмах эти аппараты выполняют различные функции и имеют разные размеры. В делократической системе управления аппарат играет именно ту роль, которую и нужно: он помогает руководителю найти решение – и ничего больше, он не командует вместо командира. Допустим, командир дивизии поручит начальнику штаба подготовить приказ и подпишет его не глядя. Но ведь Дело его накажет, причем, возможно, смертью. Как можно такое жизненно важное решение доверять кому-либо? Да, штаб посчитает силы своих войск и войск противника, определит необходимость в людях, снарядах, стволах при всех вариантах плана боя. Но из этих вариантов какой-то один должен выбрать командир. И это достаточно тяжело. Как-то один писатель, чтобы подольститься к маршалу Жукову, стал в его присутствии разглагольствовать о том, что только бездарные генералы находятся на передовой, а умные, дескать, сидят на командном пункте и оттуда командуют. Вроде все правильно, но Жуков резко ответил, что и ему приходилось по переднему краю “ползать на брюхе”, и не мало. Здесь обычное непонимание смысла работы командира. Да, конечно, генерал должен находиться на командном пункте. Но работа генерала состоит не в том, чтобы где-нибудь находиться, его работа – выиграть бой. Победа – результат решения командира, а чтобы его принять, нужно оценить обстановку. И когда все варианты решения плохи, генерал, которому необходимо хоть что-нибудь добавить к данным, которые дал штаб, сам “ползет на брюхе” на передний край, чтобы взглянуть на то место, где лягут убитыми его солдаты, чтобы попытаться еще раз, лично найти тот участок, где этих убитых будет поменьше. Жуков ходил на передний край не командовать, не пулеметчикам давать указания. Ему нужна была информация, чтобы сделать собственную оценку обстановки перед принятием собственного решения. Еще один признак делократического аппарата: он относительно невелик. Он обслуживает только своего начальника, разрабатывает решения только на своем уровне, не готовит решений за его подчиненных. Такой аппарат обслуживает пять-семь подчиненных инстанций. Эту цифру автор видел в самых разных источниках, в том числе и в гражданских. Считается, что большим количеством прямых подчиненных трудно управлять, трудно их обслужить. В армии эта цифра традиционна. У командира редко бывает больше семи прямых подчиненных. Одно время в ходе Великой Отечественной войны пробовали ликвидировать корпусное звено управления в армиях. Обычно армия состояла из трех стрелковых корпусов и нескольких артиллерийских или танковых соединений. В стрелковый корпус входили три стрелковые дивизии и тоже несколько отдельных соединений или частей. В целом на штаб армии или штаб корпуса приходились те же пять-семь непосредственных подчиненных командиров соединений и т.д. Когда ликвидировали корпусное звено управления, на армейский штаб свалилось до 20 подчиненных, штабы перестали справляться с просчетом вариантов для разделения Дела между ними. Корпуса были созданы вновь. То есть выяснилось, что качественно подготовить приказ для 20 подчиненных невозможно, невозможно их обслужить. (Вспомним, что за невыполнение приказа в армии отвечает тот, кто его дал.) Александр II предложил знаменитому хирургу Пирогову, который уже доживал свой век на пенсии, занять пост министра просвещения. Пирогов удивился: неужели в России уже не осталось людей, желающих стать министрами? – Так-то оно так, – согласился царь. – Но все они хотят только руководить, никто из них не понимает, что руководитель – это слуга своих подчиненных. А это действительно очень трудно понять людям бюрократической системы управления. Очень трудно, даже в армии. Например, в статье “Тыл вооруженных сил” энциклопедии “Великая Отечественная война” сказано, что ответственность за обеспечение войск была возложена на вышестоящие штабы только в ходе оборонительных и наступательных боев. Не будем кривить душой: скорее оборонительных, чем наступательных. Война – Дело, надавав военным теоретикам по морде сплошными поражениями, наконец сумела подсказать им, как надо управлять Делом: делократически, а не бюрократически. А ведь до войны им, наверное, казалось (как ” нынешним парламентам СНГ), что главное, чтобы вышестоящий штаб дал хороший приказ (хороший закон), а уж подчиненный обязан как-то изловчиться, сам найти снаряды, то, другое, чтобы этот замечательный приказ (закон) выполнить. Маршал артиллерии Н.Д. Яковлев, который во время войны возглавлял Главное артиллерийское управление Красной Армии и отвечал за снабжение ее стрелковым, артиллерийским оружием и боеприпасами, вспоминал, что как только в ставке принималось решение о проведении наступления на участке какого-либо фронта, решение, о котором еще никто не знал, он начинал гнать на этот фронт эшелоны с боеприпасами. Был риск, что по этому признаку немецкая разведка раскроет замысел операции, но другого решения не существовало, иначе можно было не успеть обеспечить нижестоящий штаб всем необходимым. Война объяснила нашим маршалам, кто кому должен: начальник подчиненному или подчиненный начальнику. Что показывают эти примеры? В функциях делократического аппарата не заложено “приседать” на уровень подчиненных и нагрузка такова, что нет возможности это сделать. Шеф отвечает за Дело, а у аппарата только о Деле шефа голова и болит. Иное дело в бюрократической системе управления. Здесь начальник, не доверяя своим подчиненным (с Page 34 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Полным основанием для этого), вынужден вникать в их Дела и принимать решения, которых ждут подчиненные. Для этого начальнику нужен аппарат, способный оценить обстановку у всех подчиненных и подготовить решения по ним. Уже только это показывает, что аппаратная камарилья должна быть необъятных размеров. Вот, например, министерство черной металлургии СССР, руководившее работой 3 млн человек примерно на 2000 предприятий. Это министерство ничем не отличалось от нескольких десятков других отраслевых объединений. Как и все другие, Минчермет указывал, что делать персонально каждому предприятию, доходя чуть ли не до отдельного рабочего. Указывалось все: не только объем и сроки производства продукции, но и расход электроэнергии, сырья, материалов, оборудования, сроки ремонтов, устанавливалось наличие материалов на складах, денег на счете, какому рабочему сколько платить, какую спецодежду выдавать, какими напитками поить, сколько квартир строить, сколько мест в детских садах иметь, и прочее, прочее, прочее. В армии тоже существуют нормы: без них не обойтись при планировании. И командиру для боя тоже планируют расход, скажем, трех боекомплектов. Но если он израсходует пять, но победит, его не станут наказывать за перерасход, а если израсходует один, то ему на следующий бой не снизят норму до одного боекомплекта. И никто не похвалит его за экономию, если он потерпит поражение. А здесь же, все, что задано из Москвы, должно быть исполнено, все сразу! Невзирая ни на какие изменения Дела. Штат самого Минчермета был относительно невелик – около трех тысяч человек. Но это не весь штат. В ходе развития аппарата часть функций по подготовке решений министра и начальников главков была передана отраслевым институтам и общесоюзным ведомствам, таким, как Госкомтруд, Госкомцен, Госгортехнадзор, Госстандарт и прочим, так что этих людей тоже нужно сюда добавить. Но и это далеко не все. Подготавливая решения по отдельным предприятиям, нужно оценить на них обстановку. Следовательно, ее надо запросить у заводов. Не будут же московские клерки ездить по заводам. А для этого требуется, чтобы на каждом из 2000 предприятий сидели клерки специально для того, чтобы переписываться с московскими. Но и это еще не все. Ленин как-то, хорошо не подумав, сказал, что социализм – это учет. Это не так. Бюрократизм – это учет. Суть его – неверие начальника в добросовестность подчиненного по отношению к Делу. При бюрократизме возникают целые контролирующие отрасли, паразитирующие на тех, кто делает Дело. (Если исходить из идеи контроля, то, казалось бы, контролировать должен тот, кто знает о Деле больше всех. Возможно когда-то так и было, когда не хватало инженеров и было целесообразно поручить одному знающему контролировать большое количество предприятий сразу, скажем, в области техники безопасности. Но со временем процент идиотов в контролирующих организациях превысил все мыслимые нормы. И так везде: от прокуратуры до санитарного контроля. Было точно известно, что если, к примеру, какой-то директор полностью развалил свое предприятие, то его обязательно назначат председателем комитета народного контроля города.) Сама по себе численность этих людей не так страшна, страшно то, что они творят безнаказанно. Разница между контролером и свиньей в том, что, по русской поговорке, свинья везде грязь найдет, а контролер ее обязан найти, а не найти, так придумать. Встречались интересные случаи “контролерского маразма”. Скажем, главный инженер сам утверждает инструкцию, а потом из-за изменившихся обстоятельств дает команду поступить вопреки ей. Так его за нарушение им же утвержденной инструкции с удовольствием и наказывают. Но вернемся к вопросу подготовки решений аппаратом. Раз аппарат большой, естественно, и решений должно быть много. Это так. Скажем первая половина 1942 года была, возможно, самой неудачной для Красной Армии: разгромные поражения под Харьковом, на Дону, немцы вышли к Волге и Грозному, самым восточным точкам своего похода “Дранг нах Остен”. И, судя по номеру приказа “Ни шагу назад”, Верховный главнокомандующий Красной Армией в этот период давал не более одного приказа в сутки, хотя под командой у него было только в войсках до 10 млн человек и они действовали в условиях непрерывно меняющейся обстановки. В конце 80-х годов министр черной металлургии СССР, командуя в абсолютно мирной обстановке, давал до шести приказов в день. Завод Минчермета численностью в 5000 человек готовил и отправлял 20000 писем в год! Из этого числа какой-то процент составляли письма по Делу – покупателям и продавцам. Но их подавляющее большинство – это переписка с аппаратом Минчермета и государства во всех его проявлениях. Чем занимаются люди в аппарате? Раньше в СССР среди них насчитывалось, может быть, сотня специалистов, работавших непосредственно из промышленности, на высоких заводских должностях, а остальные практически не представляли, чем занималась отрасль. Но им этого и не требовалось, впрочем и заводским специалистам это вскоре становилось без надобности, поскольку полезная работа по планированию развития отрасли уже практически была забита рутиной контроля за многочисленными показателями в ранее данных приказах. Для того чтобы подготовить боевой приказ отрасли – план, никто не “ползал на брюхе по передовой”, как маршал Жуков. При составлении плана итоги работы отрасли за прошедший период корректировались по всем многочисленным показателям: если запланированный показатель был достигнут, то его немного ужесточали, в противном случае оставляли прежним или немного уменьшали, но руководителя наказывали, особенно, если показатель был в “моде”. Скажем, за невыполнение плана по числу бригад коммунистического труда в свое время и с работы могли снять, а потом мода прошла, но планирование оставалось. В 1975–1976 годах за отсутствие на заводе продукции со знаком качества можно было лишиться кресла директора, а в 80-х это интересовало только многочисленную толпу клерков, которые благодаря проведению этой кампании получили стол и оклад в аппарате. Если перенести бюрократические приемы аппарата на армию, то образно можно было бы представить действия штабов так: если данная рота в прошедшем бою израсходовала 10000 патронов, то на следующий бой ей планировалось 9990;

если она уничтожила 30 солдат противника, то в следующем бою ей планировалось уничтожить 31, и т.д. Page 35 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc Такова же механика работы аппарата и в других вопросах. Скажем, мероприятия по новой технике готовили заводы, посылали бумаги в министерство и оттуда получали их уже в виде приказа. Если какое-то требование возникало сверху, то клерки оформляли его в виде приказа шефа и спускали вниз. Доходило до анекдотов. Когда я работал начальником цеха, ко мне поступила груда бумаг. Сверху пришел приказ директора о том, что к такому-то числу нужно подготовить научно обоснованный расчет потребности цеха в смазочных маслах. При этом нужно было руководствоваться приказом главка, в котором заводу предлагалось провести научно обоснованный расчет, руководствуясь приказом министра (копия прилагалась). В приказе министра говорилось, что в связи с постановлением ЦК КПСС об экономии горючесмазочных материалов всем предприятиям необходимо сделать научно обоснованный расчет потребности в смазочных маслах. Далее прилагалась копия (шесть страниц) научного обоснования, за которое кто-то, наверное, стал доктором технических наук. Смысл его был таков: чтобы получить научно обоснованную потребность в маслах, нужно умножить число требующих смазки механизмов на норму расхода смазки по этому министерству. Дальше шли три страницы норм. Эта груда бумаг меня возмутила. Почему министру черной металлургии сразу не сказать: по нашему министерству норма расхода горючесмазочных материалов, к примеру, 305 грамм в год на механизм, умножайте эту норму на количество механизмов и сообщите итог в управление снабжения? Зачем было в десятках тысяч экземпляров множить все эти бумаги? Однако это было не самое смешное. Оказалось, что в научном обосновании есть нормы для всех отраслей промышленности Советского Союза, включая строительство ледоколов, но не было нормы для Минчермета! Дело даже не в том, что все эти бумаги без указания этой нормы оказались абсолютно ненужными. Пока они дошли до меня, подписи в своем согласии с ними на них поставили не менее пятидесяти должностных лиц: от министра до старшего инженера на нашем заводе. И никто их не читал! Это наглядный пример не только отношения к своим обязанностям в бюрократической системе, но и, что главное, пример того, какого качества приказы приходится выполнять тем, кто находится у Дела. Снова вспомним, что сейчас все парламенты СНГ штампуют сотни законов и страшно этим гордятся. Прямо стахановцы. А спросить бы, понимает кто-нибудь из них, что в них записано, как это воздействует на их Дело. Раньше в СССР законов было мало, требования к их качеству и к качеству аналогичных документов были очень высокими и тем не менее раз за разом выходил какой-нибудь бред. Тут ведь что важно понять. Задание на подготовку дается какому-либо клерку в аппарате, а он не знает (и не обязан знать) хотя бы принципиальные особенности работы всего ведомства. Он знает только свое дело. Он пишет приказ министра, по идее согласовывает его текст с заинтересованными отделами, но этот приказ – не их дело, и не всегда они к нему внимательны. Приказ подписывается с целью улучшить Дело, а вместо этого он либо вносит в управление Делом анархию, либо наносит Делу огромные убытки. Вот пара примеров. ЦК КПСС посетила неглупая мысль. Богатство страны люди определяют по наличию у них товаров народного потребления. От того, что у нас есть заводы, люди себя богаче не чувствуют. Но рабочий может строить либо завод, либо легковой автомобиль. Чем меньше у нас будет заводов, тем больше людей получат возможность строить автомобили и тем более богатыми будут себя ощущать наши люди. Но вот завод, на котором восемь часов в сутки работают люди, производя, допустим, 100000 телевизоров в год. Если требуется еще 100000 телевизоров, то возможны два пути: построить еще один такой же завод либо на старом заводе работать по 16 часов в сутки, то есть в две смены. Очевидно, что второй путь гораздо выгоднее. И те клерки ЦК КПСС, кого это касается, готовят совместно с клерками правительства постановление о переходе промышленности на многосменную работу везде, где это возможно. Это вроде правильное постановление принимается ЦК КПСС. Но чуть позже другие клерки в ЦК КПСС обращают внимание, что воспитание детей ухудшается, так как многие матери работают в вечерние и ночные смены. И эти клерки готовят другое постановление, которое предписывает в течение трех лет вывести всех женщин из ночных и вечерних смен. Эти постановления должны выполняться везде, в том числе и на заводе, где работает много женщин. Что делать руководителям? Снова переходить на односменную работу или уволить всех женщин для “их блага”? Другой пример. ЦК КПСС издает постановление о прекращении капитального ремонта оборудования. Смысл: не нужно постоянно ремонтировать морально устаревших инвалидов, если вместо них выгоднее поставить современные высокопроизводительные станки. Этим постановлением предусматривалось, что за капитальный ремонт чего-то надо платить штраф в бюджет. А другие клерки в ЦК КПСС пришли к выводу, что безумие столько металла тратить не на людей, а на станки, станки, станки. И было принято новое постановление: довести число капитально отремонтированной техники до 75 %. А нам, заводским работникам, что делать с этими “мудрыми” постановлениями? Ремонтировать или менять свое оборудование? Я пишу “клерки ЦК”, но на самом деле это не собственно штатные работники ЦК, а полки академиков и профессоров, которые консультировали ЦК в те годы. Еще один пример. Чтобы заводы заказывали себе только нужное им оборудование и в нужном количестве, им было запрещено что-либо продавать с завода. Но ненужное все равно накапливается и без вины завода, поскольку оборудование нужно было заказывать за год, а за такое время многое изменялось, и к моменту поступления оно зачастую оказывалось ненужным. Поскольку продать нельзя, оно лежало на складах. Но ушлые академики обратили внимание правительства на то, что таким образом омертвляются, не работают деньги. В связи с этим правительство дает команду: не продавать новое оборудование тому, у кого на складе есть старое, то есть старое не нужно, но нельзя его продать, а новое купить. Что делать? Делали так. Все, что было на складах, “списывали в производство”, по-русски говоря, уничтожали. Как-то в мой цех привезли два огромных, новеньких, еще в масле, воздушных компрессора, предназначенных для цеха, от строительства которого правительство Page 36 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc недавно отказалось. Если бы в округе они были кому-то нужны, я бы договорился с охраной завода и отдал их бесплатно. Но двигатели компрессоров были рассчитаны на напряжение 10 киловольт, и ни один колхоз не рискнул их взять. Начальник участка моего цеха взмолился – компрессоры мешали ему работать. Я махнул рукой, рабочие разрезали их на куски и сдали в металлолом. По моим подсчетам, в том году в СССР было уничтожено нового оборудования, наверное, не менее, чем на четверть всего годового национального дохода. Итак, вам поручат Дело, вы подчините себе всех, вам потребуется всем дать команды, и вы раздуете свой штаб до таких размеров, что отдельные люди, даже неглупые, превратятся в простых передатчиков бумаги и перестанут соображать (вместе с вами), что они делают. И бесполезно будет сокращать аппарат, не люди виноваты, что их много и они сидят на тупой работе, это вы так тупо построили свою работу. Но это еще не все люди. Вам потребуются полки и армии придурков особого свойства – контролеров. Ведь когда при делократическом управлении вы указываете подчиненному только Дело и ничего больше, контролеру нечего контролировать. При бюрократическом управлении вы указываете, как делать Дело, и появляется работа у контролера – следить, так ли делает исполнитель, как вы ему приказали. Контролер становится нужным человеком, есть к чему приложить его маразм. Приведу пример по этой теме. Мой предшественник по посту заместителя директора завода по коммерции осенью, в ходе подготовки к зиме, по распоряжению горисполкома продал котельным города 18 тонн огнеупорного кирпича. Завод между прочим в год использовал 20 тысяч тонн этого кирпича, на складах его постоянно находилось около 2 тысяч тонн, но материалы нам продавать было запрещено. Первый контролер (из Госснаба) установил, что это незаконная операция – продажа на сторону фондируемого материала, и оштрафовал завод на стоимость проданного кирпича и побежал радостно отчитываться начальству о своей полезности: спас государству незаконно заработанные заводом деньги. А тут и другой контролер – прокурор. Он возбудил в суде иск, чтобы взыскать с моего коллеги стоимость штрафа: по его “вине” завод оштрафовали. От такого идиотизма прокурора сначала даже городской суд опешил. Ведь этот замдиректора по сути спас от замерзания и суд ей, и самого прокурора. Суд иск прокурора не признал. Тогда прокурор внес протест в областной суд, который отменил решение городского суда и назначил новый суд. Иск был признан. Стоимость штрафа взыскали с коллеги, кстати, после третьего такого суда он уволился, а прокурор и судьи остались и радостно докладывали начальникам о свих успехах в борьбе с расхитителями социалистической собственности. Я же говорил, контролер в отличие от свиньи, если не найдет грязь, то выдумает. И напрасно сетовать, что вот, дескать, у нас нет порядочных людей на ответственных постах судей и прокуроров. Но любой человек, попав в систему бюрократических отношений, либо вылетит из нее, либо станет подличать. Мы не все сказали о бюрократическом аппарате, о действиях его членов и еще вернемся к нему, когда будем рассматривать собственно экономику. Но есть два крупнейших вопроса, связанных с существованием бюрократического аппарата управления, на которых нельзя не остановиться. Не аппарат виноват в этих проблемах, но именно в аппарате находится источник их существования. Первый вопрос заключается в отходе от Дела, в потере ориентировки, в исчезновении у организации понимания, что такое Дело. Этот вопрос очень плохо понимают, поскольку все мы – дети бюрократического сознания. Человеку можно поручить только Дело, и ничего больше. Нельзя указывать способы достижения Дела. (Здесь уместно напомнить абсолютно точное изречение иезуита Игнатия Лойолы: <Цель оправдывает средствам.) В противном случае средство немедленно само по себе становится целью, и настоящей цели уже не достичь. Обычно критики Лойолы утверждают, что это изречение оправдывало пытки. Не это изречение привело к жестокостям, а то, что инквизиция вместе с основной целью – добиться правды от предполагаемого грешника – получила способ – пытку, и пытка (средство получения правды, по Лойоле) стала целью судов инквизиции. Но раз пытка стала “Делом”, то настоящее Дело – получение правды – было уничтожено. Грешники говорили не правду, а то, что хотел услышать суд инквизиции. И так бывает всегда, когда пытаются оговорить средства достижения цели. Возьмем, к примеру, делократа – командира в бою. Его Дело заключается в том, чтобы взять у противника деревню. Оговорите ему любой способ, как взять деревню, допустим, с потерями не более 15 человек, и Дело отойдет на второй план. Удастся взять с такими потерями, возьмет, но как только потери достигнут 13–14 человек, он прекратит атаки, поскольку в этом случае он хоть какой-то из двух приказов исполнит. И тогда эти 13–14 человек погибнут бессмысленно и бесполезно, то есть преступно. Бюрократический аппарат, всё больше и больше инициируя средства достижения цели, все больше усиливая контроль за исполнением этих средств и ужесточая наказания, оставляет исполнителям все меньше и меньше возможности выполнить само Дело. У экономики, у предприятий Делом является удовлетворение спроса покупателей. И все. Ничего другого указывать нельзя. Но аппарат, навязав экономике способ, как это Дело сделать (средства), довел ситуацию до того, что вся экономика прилагала огромные усилия фактически для того, чтобы Дела не делать, чтобы дать покупателю не то, что нужно, не в те сроки, вообще от него избавиться. В те времена был анекдот, точно описывавший ситуацию. Решили провести эксперимент и дать советскому директору поработать месяц директором на американском заводе, а американскому – на советском. Через месяц они, счастливые, встречаются. “Я набрал заказов для твоего завода на 5 лет”,– хвастается американец. “А я от всех заказов отбился”, – гордится советский директор. Этот анекдот хорошо иллюстрирует и вторую особенность людей, работающих в контакте с аппаратом. При аппарате руководители атрофируются, они перестают понимать Дело, перестают понимать, зачем они нужны. На протяжении десятков лет их повседневная работа заключалась в передаче аппарату вопросов, поступающих к Page 37 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc руководителю для решения и затем в утверждении этих решений своей подписью. При аппарате руководитель – самый малодумающий субъект, ему фактически надо знать грамоту, чтобы просмотреть бумагу с вопросом, отметить в ней ключевые слова, по которым определится исполнитель, и адресовать ее этому исполнителю. Как это ни парадоксально, но при аппарате руководителю нужно уметь только читать и расписываться, хотя бы так, как Ельцин, – медленно, высунув от старательности кончик языка. В отличие от стран Запада в СССР была еще одна управленческая структура, в которой руководители физически не могли заниматься Делом – структура партийного управления. Ей бы, КПСС, заняться своим Делом, идеологией, а ей это Дело дополнили другим – ответственностью за все в областях и районах, то есть ответственностью за работу промышленных предприятий, сельского хозяйства, медучреждений и прочего. Нельзя сказать, что партийные функционеры уклонялись от этого, но как физически они могли управлять? Ведь управление – это разделение своего Дела между подчиненными, а между подчиненными обкомов Дело распределяли отраслевые министерства. В этом управлении обкомам не было места, вернее, оно было искусственным, без реальных прав в собственно Деле. Уже только поэтому система партийного управления превращалась в некий контрольный бюрократический аппарат, главной целью которого был отчет по модным показателям. Партийные и советские руководители вообще не имели практики в управлении. Даже в тех Делах, где они могли бы попрактиковаться, бюрократическая боязнь ответственности требовала от них устранения от Дела. Такой пример. Наш город вырос за счет двух крупных и нескольких мелких предприятий. Все дома и учреждения в городе построили они, они же их и содержат. В связи с этим каждое предприятие имеет свой жилищно-коммунальный отдел (ЖКО) со штатом ремонтно-эксплутационных служб, то есть в городе одновременно дежурят 5–6 диспетчеров ЖКО, спят 5–6 дежурных бригад сантехников. Между ЖКО непрерывно идут войны: каждый из них пытается снять с себя ответственность за обслуживание спорных улиц, дворов и прочего. Естественно возникал вопрос: зачем в городе численностью не более десятой части численности одного района Москвы иметь столько организаций? Когда председателем горисполкома стал молодой еще функционер, он начал быстро решать этот вопрос – готовить документы по выделению всех ЖКО из состава предприятий и объединению их в единую городскую службу. Как только об этом узнали в горкоме, его тут же вызвали “на ковер” и задали несколько вопросов: “Ты что же это затеял? Сейчас, если в городе непорядок, что делают горком и горисполком? Звонят директорам предприятий и говорят, что они, сукины дети, не заботятся о гражданах города и их, мерзавцев, из партии поисключают. А если все ЖКО будут наши, кому мы будем звонить, кого пугать?” Вообще-то, как работали секретари обкомов, очень хорошо описали журналисты в мемуарах Ельцина “Исповедь на заданную тему”. Но они не описали механизма работы этих людей, не описали, что именно эти люди делают, не показали их “творческого” процесса. С описанием в литературе того, как творят, как оценивают обстановку, как принимают решения, как мучаются при этом партийные и государственные деятели, у нас плохо, так и хочется сказать, что “по причине наличия отсутствия”. Действительно, у В.Карпова вы можете прочитать отличные описания того, как генерал Петров оценивал возможные решения по эвакуации Одессы, а А. Бек рассказал, что думал генерал Панфилов, когда малыми войсками пытался удерживать широкий фронт наступления немцев. У А. Века вы также прочтете, как принимают решения конструкторы, министры. Довольно много литературы по творческому процессу директоров предприятий, инженеров, ученых. Во многих книгах советских писателей присутствуют и партийногосударственные деятели. Если писатель достаточно умный, то он показывает этих деятелей как болванов, которые способны только собрать совещание и принять на нем справедливое решение, подсказанное “массами”. А если и писатель дурак, то тогда можно прочесть, что секретарь райкома, обходя колхоз, спрашивает у тракториста, который не может завести трактор: “В чем дело? – и по-отечески советует. – А ты продуй свечи”. Тракторист продувает свечи, и трактор заводится. Между прочим, на тракторах стоят дизельные двигатели и свечей на них нет, но если секретарь райкома приказал, то тогда, конечно, можно найти на тракторе не только свечи, но и серебряный канделябр к ним. Многие люди испытывают трепет при виде государственных учреждений: лимузины у входа, озабоченные чиновники, допоздна горит свет в окнах. “Ишь ты, – умиляется обыватель. – Мучаются, думают над проблемами нашей жизни!” Может, и мучаются, может, и думают, но только никак не над проблемами жизни народа. В этом нет необходимости. В чем заключалась мыслительная работа секретаря обкома, допустим, Ельцина, Горбачева и прочих? Утром к ним на стол ложились бумаги. Это были вопросы либо снизу, либо сверху. Тем не менее, подход ко всем один: взгляд на бумагу и определение, кому ее отправить (если референт еще не определил). После этого в левом верхнем углу (для этого он оставляется чистым) резолюция: “т. Иванову. Для ответа (Для решения. Для исполнения. Для контроля)”. Вот и все. А, скажем, Иванов, второй секретарь обкома, ниже напишет “т. Петрову” а Петров, заведующий отделом, напишет “т. Сидорову”, а Сидоров напишет письмо а академию наук с просьбой найти научное решение. А потом таким же путем бумага возвращается через тех же людей, Ельцин ее подписывает, не читая, и его многомудрая работа над этим вопросом заканчивается. Второй тип работы – выступление. Здесь еще проще. Когда секретарь обкома идет на трибуну, ему дают текст того, что надо читать, и секретарь читает. Ельцин, кстати, читает хорошо, с выражением. Был такой анекдот: секретарь обкома ругает помощника за то, что приказал ему написать доклад на 30 минут, а читать его пришлось час, помощник просит прощения, что по ошибке дал секретарю доклад в двух экземплярах. Третий тип работы – поехать в Москву, в ЦК и попросить там деньги на что-нибудь для области, скажем, для строительства крупного объекта. Возвращать эти деньги не требовалось, следовательно, главное – выпросить. Еще один тип работы – обозначить себя радетелем народа, здесь уж вообще ума не требовалось. Итак, к 90-м годам мы имели партийно-государственную элиту, которая в области умственных решений, Page 38 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc связанных с порученным ей Делом, была способна только на три примитивнейшие операции: направить вопрос в аппарат и подписать подготовленное аппаратом решение;

публично прочесть подготовленный аппаратом доклад;

выпросить деньги у вышестоящей инстанции. И эти люди в 1989 году совершили бюрократическую революцию. Они отобрали у народа власть себе лично. Отобрать-то отобрали, но дальше что? Ведь они физически не способны ни думать над Делом, ни управлять им! Во главе государств СНГ – “всадники без головы”! И, добавим, без совести и без чести. Многие читатели скажут после этого определения, что автор совсем обнаглел. Но если у читателя есть голова, то пусть присмотрится к тому, чем и как занимаются нынешние руководители СНГ. Тем более, что творческий процесс работы, например, парламента, был одно время хорошо виден. Вот в парламент поступает запрос. Разве над ним мучаются, его обсуждают, перебирают решения? Нет, во всех парламентах регламент не дает обсуждать вопрос до выяснения истины. Вопрос направляется на рассмотрение в комиссию, в аппарат! И закон, то есть решение парламента, рождает аппарат. Думают ли парламентарии, когда принимают закон? Нет! То, что они делают,– это имитация кипучей деятельности. Программу “500 дней”, написанную заумными академиками на 900 страницах, парламент России принял за один день! А “неработающие” законы? Присмотритесь к деятельности президентов. Даже лучшие из них зачастую отменяют свои же указы, а это прямое подтверждение того, что они не читали, не думали над ними, когда подписывали. Кто из президентов СНГ способен рассказать о своей политике, о ее принципах в более или менее сложных вопросах без подготовленного аппаратом доклада? В этом смысле, конечно, отличается Ельцин: он к сентябрю, например, уже не помнил, какие вопросы ставились народу на апрельском референдуме, даже заседание своего кабинета министров он ведет, читая свое выступление по бумажке. И, наконец, третий тип “творческой” деятельности – выпросить деньги. Раньше они ездили за деньгами к Брежневу, в политбюро. Теперь политбюро нет, но есть буши, Клинтоны,... есть “Большая семерка”. И президенты старательно ездят к этим суррогатам генерального секретаря и политбюро, но все с тем же вопросом – просят деньги. Ни у кого даже мысли нет, что СССР 70 лет обходился без иностранных денег, без подачек, что деньги можно заработать, умело управляя Делом. Они ведь никогда Делом не управляли, они не умеют этого, они умеют только просить, поэтому и просят. И вполне искренне считают, что эти просьбы, эти доллары, эти подписи на бумаге и есть то, за что народ их должен любить и ценить. Эти люди и не догадываются о том, что является их Делом, зачем они нужны стране. Я понимаю, читатель, если бы эти слова написал Рональд Рейган, ему бы немедленно поверили, ведь он был президентом. А как об этом может писать какой-то Мухин, который никогда не управлял страной?! Но видите ли, я никогда и не нес яиц. Но ведь это не значит, что вкус яичницы я могу оценить хуже курицы. Да и вы бы легко это сделали, если бы, слушая выступления лидеров, не хватались за скандальные факты, а пытались понять все, что они сказали. Поверьте, это не так трудно, как кажется. Вовсе не трудно понять, что хозяин страны – наши представители, народные депутаты, собранные в парламент. В любом деле слово хозяина – закон. А в стране только парламент создает законы, он, значит, и хозяин. И нетрудно понять, что если хозяин нанимает за свои (наши) деньги сторожа, чтобы он следил за исполнением его законов, в том числе и за исполнением закона “Не воровать”, то и в государстве есть такой сторож – генеральный прокурор. И если в хозяйстве воруют, то хозяин вполне может спросить сторожа, почему воруют и что сторож делает, чтобы не воровали? Но вот прочтите стенограмму заседания Верховного Совета Казахстана от 28 октября 1993 года, на котором генеральный прокурор Казахстана Ж.А.Туякбаев (сторож государства) отчитывался перед парламентом – хозяином. Доклад, в котором речь шла о коррупции, мы опустим. В ходе обсуждения доклада депутат Абдурахманов задает “сторожу” вопрос: “Верите ли вообще вы сами лично в изменение ситуации в этом плане?” И что же отвечает Туякбаев. “Вопрос тяжелый, верю я или не верю. Но делать свое дело я обязан и буду делать. Тем не менее мне кажется, наверное, это тот же период, как в свое время на Западе был дикий Запад. Наверное, этот период мы должны пройти. Пока не произойдет окончательное перераспределение собственности, вот эта растащиловка – это психология людей. Сейчас это, я еще раз говорю, это массовый характер носит. Поэтому это не конкретные факты, а это целое явление, которым, наверное, генеральный прокурор не в состоянии или другие правоохранительные органы не в состоянии овладеть. Наверное, этот болезненный процесс мы должны пройти. Когда те, которые накопили праведными или неправедными путями это богатство, не начнут говорить: “Давайте все, я наелся, давайте будем охранять мое богатство, вот тогда, наверное, и прокуратура и МВД и другие структуры будут служить этим лицам и будет наведен соответствующий порядок”. Выделенная автором часть текста вызывает недоумение у иностранцев. Они не верят, что генеральный прокурор любого, самого идиотского государства может такое говорить, да еще не в кругу, скажем, кокаиновой мафии, а в парламенте. Один американец утверждал, что если бы генеральный прокурор США сказал такое в Конгрессе, то спикер немедленно вышел быв туалет и застрелился. И действительно: сторож государства заявляет хозяину, что это правильно, что хозяйство разворовывается, а сам он ждет, когда все украдут, и тогда он перейдет на службу к ворам, но, правда, зарплату будет по-прежнему получать у хозяина. Спикер парламента Республики Казахстан ни в какой туалет не вышел, а вступил с прокурором в короткую и вялую дискуссию по сути о скорости разворовывания: “Председатель: Здесь, Туякбаев, я с вами не согласен. Дикари обычно стремятся к цивилизации. Неужели цивилизованные люди должны к дикому порядку стремиться? И не надо культивировать вот эту идею, что мы должны переболеть, мы должны дикарями быть, у нас должен быть беспорядок, а потом порядок должен быть. У нас должен быть спад производства, потом поднимется производство. У нас должен быть спад благополучия, спад Page 39 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc благосостояния, потом поднимем. По-моему, это незаслуживающие идеи”. Ни у кого из депутатов заявление генерального прокурора о переходе на службу к тем, кто наживет богатство неправедные, особого интереса не вызвало. Сразу после председателя с репликой к прокурору выступил депутат Ж.М.Абдильдин, академик, раньше, видимо, марксистко-ленинский философ, а нынче, как утверждают, мировая величина в области логики. Естественно, блеснул логикой. “Абдильдин Ж.М.: Жемархан Айтбаевич! У меня следующие вопросы. Первый. В обществе создана тотальная атмосфера преступности. Что, по вашему мнению, надо делать, чтобы решительно покончить с этим делом? Второй вопрос. Вы сказали, привели примеры серьезных пороков в работе МВД. Почему вы не добиваетесь, чтобы руководство республики приняло по отношению к МВД решительные меры? Третий вопрос. Вчера председатель комитета национальной безопасности сказал, что нет правовой базы борьбы с коррупцией, организованной преступностью, рэкетом. Но почему этого нет? Почему это не разрабатывается в этом русле? Это же не так трудно. Вот что я хотел”. Пропустим два первых, по-детски наивных вопроса, академику можно. Посмотрите, депутат Абдильдин, именно тот, кто обязан сам, лично разработать правовую базу борьбы с коррупцией, организованной преступностью, рэкетом, упрекает в этом прокурора. Вы можете утверждать, что этот депутат, этот законодатель понимает, в чем его Дело? Рассмотрим этот пример с позиций теории управления. Не требуем ли мы слишком многого от этого генерального прокурора? Разве он когда-нибудь занимался Делом, организацией службы, при которой никто в стране не нарушал законы? Разве он думал когда-нибудь об этом? Он всю жизнь исполнял команды сверху, подписывал то, что давал аппарат, читал написанные им доклады. Откуда ему знать, зачем государству нужен генеральный прокурор? Тем более, что начальник, Назарбаев, им вполне доволен. Мы попали в ситуацию, когда нельзя делать то, что обычно называют критикой, то есть поднять какиелибо негативные факты и объявить, что их причиной является какой-то конкретный человек. Надо постараться понять, что дело не лично в Назарбаеве или Ту-як6аеве,они виноваты, но нужно понять в чем. А вина их в том, что они не думают над своим Делом сами, не думают и не хотят думать, полагая, что найдется кто-то в аппарате, кто за них подумает и принесет им решение на бездумную подпись. Они не понимают, что всаднику без головы никакой мудрый консультант не поможет. Подытожим сказанное. Если вы допустите ошибку при построении системы управления и выберете бюрократический вариант, то сначала вам придется создать возле себя огромный аппарат для помощи в даче огромного числа указаний и организации контроля за ними. Но этот аппарат сделает из вас в профессиональном плане тупого болвана и сам будет вами манипулировать. А поскольку другого единого центра не будет, то манипуляции будут случайные, не сообразные с Делом, наносящие ему и вам вред. Вы уже не будете руководителем, и вам останется только делать вид руководителя. Правда, делать этот вид вы будете старательно.

Некоторые особенности бюрократа Устранившемуся от Дела бюрократу становится крайне важно, если не быть, то по крайней мере казаться этаким деловым, заботливым, “слугой царю, отцом солдатам”. Показывать себя слугой царю нужно царю, но как показать, если ты не хочешь управлять Делом, не хочешь за него отвечать? Здесь главным становится отчет об исполнении мудрых указаний царя. Отчет становится самоцелью. Из приведенных выше примеров (особенно это видно на примерах различных контролеров) следует, что в основе мотивов, которые двигают бюрократом, лежит желание красиво отчитаться в своей полезности царю. А у людей, которые стоят при Деле и которые обязаны создать условия для красивого отчета, возникают условия, когда они обязаны делать все с точностью до наоборот. И это естественно. Если устанавливают показатель, который исполнитель обязан повышать и за недовыполнение которого грозит наказанием, то исполнитель Дела для собственной безопасности обязан оставить себе резерв исполнения и добиваться от начальства и аппарата, доказывать им, что данный показатель надо немедленно снизить.

Это понимает и вся лестница управления и она так же по возможности добивается ухудшения. Вот пример из заводской практики. Считается, что если начальник цеха недовыполнил на немного какой-то показатель (к примеру, его себестоимость продукции составила 100,1 %),то он плохо работает, не следит за затратами и прочее, поскольку такую величину, как 0,1_· %, всегдаожно сэкономить, займись он ею хотя бы 29 числа. За это накажут. Но если он уменьшил затраты и себестоимость продукции составила всего 85 % заданной, то его, конечно, не накажут, но обругают и назовут дураком, так как он показывает начальству резерв, а его надо держать в тайне. Он будет вынужден делать бессмысленные траты, лишь бы выйти на 99,8 %. На практике заводские руководители не дают недовыполнять показатели, но и не дают перевыполнять их, хотя формально за этим может последовать награда. Однако резерв зачастую важнее награды. Если бы не было указания сверху об этом показателе и начальство не заставляло его выполнять, промышленность, да и экономика в целом давно бы добились больших успехов. Отчет, как и любой контролер, губит Дело, но для подавляющей массы бюрократии он единственный способ заявить о себе. Это одна сторона деятельности бюрократа – “слуга царю”, но есть еще и другая показуха – “отец солдатам”. Для этого бюрократ выезжает брататься с народом, идет в массы, показывает себя этаким простецким, заботливым дядькой. Это чистейшей воды рекламный трюк, типа Лени Голубкова, но на прессу он действует безотказно. Прессу ведь не интересует, что делается за кулисами, почему дезорганизуется работа всего управления и вообще Page 40 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc работа на десятки километров вокруг начальника, в массах. Немного поговорим и об этом. Скажем, премьер-министр Казахстана (а сейчас и просто министр) прибывает в областной центр. При этом парализуется работа аэропорта, задерживаются рейсы, вся милиция на улицах, движение на магистралях перекрывается за много часов до возможного проезда кортежа, тысячи людей не могут вовремя попасть к месту, тысячи матюков сыпятся на голову благодетеля, решившего “лично посетить”. А вот другой образец бюрократического шоу. Биограф наркома металлургии Тевосяна пишет, что нарком, посещая заводы, любил стать к печи на место сталевара и провести плавку. Вот, дескать, насколько простой был мужик, специалист, тонко чувствовал и знал металлургию! Но здесь есть и другая сторона: если министр в городе, то рядом с ним должны быть руководители города и области, директор завода, главный инженер, начальник цеха и еще масса людей, чьи пояснения, возможно, потребуются министру. Эти люди, бросив свою работу, обязаны стоять 4–5 часов в цехе, не приспособленном для такой толпы, и смотреть, как министр развлекается у печи. Тут же стоит и сталевар, которому и деньги платят, и работать не дают. Министр не работает – устраивает шоу, а масса высокооплачиваемых и занятых специалистов вынуждена изображать перед министром зрителей. А вот еще пример, может, несколько более сложный. В декабре 1989 года землетрясением был разрушен город Спитак. Оставим в стороне трагическую сущность события и обратимся к деловой, поскольку только деловая активность системы управления СССР могла уменьшить масштабы трагедии. В самом факте разрушения города не было ничего, что могло бы стать неожиданностью. Советский Союз непрерывно готовился к ядерной войне, в результате которой появились бы тысячи разрушенных городов. Для спасения людей существовала служба гражданской обороны страны с множеством генералов во главе. По идее, для этой службы землетрясение должно было бы стать незначительным происшествием. Казалось бы, эти генералы уже до тонкостей обдумали технологию спасения людей из разрушенных зданий. О какой технологии идет речь? Когда здание разрушается, часть обломков осыпается внутрь его периметра, а часть падает рядом со стенами, образуя у остатков стен откосы. В, этих откосах живых людей быть не могло, они уже были раздавлены падающими обломками. Живые могли находиться только в центре завала, в первых этажах, которые меньше всего разрушаются. Но накрытые сверху и со стороны окон и дверей обломками эти люди были, как в склепе. Возник чисто инженерный вопрос: как побыстрей до них добраться? Можно сверху, снимая подъемными кранами обломок за обломком. Но здесь имеются минусы. Нельзя поставить на спасение людей сразу много рабочих: один-два стропальщика на кран, да сварщик перерезать арматуру и варить петли. Это очень медленный процесс. Кроме этого, любой подъемный кран берет тем больше груза, чем ближе этот груз к крану. Чтобы снимать большие плиты, крану нужно подъехать к самой стене, но... мешают обломки откосов. Следовательно, обычные автомобильные краны типа “Ивановен” - оказались малопригодными, требовались дефицитные краны типа японских “Като”. Но был и другой способ: быстро отодвинуть обломки от стен мощными бульдозерами, освободив двери и окна, и пустить внутрь специалистов, способных работать в таких условиях (горных спасателей и шахтеров). Этот способ безжалостен к мертвым, но позволяет максимально быстро добраться до живых. Извлечением трупов можно было бы заняться позже. Вот эти технологии следовало отработать ГО СССР. Но случилось несчастье в Спитаке, и оказалось, что СССР не имеет гражданской обороны, в Спитаке действовали, как попало, кто попало и каким попало способом (в основном первым, самым непроизводительным). Еще раз повторим, хотя это была трагедия союзного масштаба, спасти людей обязаны были силы ГО самой Армении как максимум. Отстроить Спитак, конечно, было делом всего Союза, но спасти людей – нет, слишком мелкая задача. Тем не менее, Горбачев прервал свое пребывание в Канаде. (Интересно, зачем он тогда туда ездил, если так легко отказался,– в турпоход? Какой толк от Горбачева был Спитаку в этот момент?) Рыжков срочно вылетел в Спитак, и телевидение подробно показало его пребывание там. Впечатление для специалиста было ужасное. Неразбериха, люди в панике, слезы и страдания, все просят помощи, мечутся. В такой ситуации, когда жизненно необходим труд руководителей, которые расставят людей по местам, дадут команду работать, отреагируют на изменение условий, определят, какая помощь нужна. Вот идет телерепортаж: в Спитак въезжает “Икарус”., из него выходит глава правительства с толпой республиканских руководителей. Все местные руководители вынуждены бросить работу по спасению людей и присоединиться к свите любопытствующего начальника. (Чем Рыжков мог помочь в Спитаке? Он бы принес в миллион раз больше пользы, если бы из Москвы из своего кабинета руководил обеспечением спитакских спасателей.) После “экскурсии” – обязательное совещание и пустые фразы типа “Нужно напрячь все силы”... и т.д. На этом совещании какой-то инженер пытается объяснить Рыжкову, что нужно применить второй способ спасения людей (с использованием мощных бульдозеров), но его слова не дошли до премьера, боссы поглощены призывами друг к другу немедленно организовать помощь и напрячь все силы и на слова инженеришки внимания не обратили. Приезд Рыжкова и последовавшее за ним устранение местных руководителей от Дела спасения людей наверняка стоил спитакцам сотен, если не тысяч, жизней, но зато какое шоу! Сам глава СССР! В гуще событий! Наедине с народом! Возможно, не всем читателям понятен этот пример, его суть. Делократ никогда не сделает ничего, что помешало бы его подчиненным исполнить порученное им же Дело. Посмотрите, как управляет Делом настоящий “отец солдатам”. Спасение людей в Спитаке было боевой операцией для гражданской обороны СССР. Уже упоминавшийся начальник главного артиллерийского управления Яковлев описал, как Г. К. Жуков руководил белорусской наступательной операцией. Итак, Жуков выехал на фронт. “Сразу же по приезде Г.К. Жуков провел обстоятельные рекогносцировки, побывав на наблюдательных пунктах всех стрелковых дивизий... Page 41 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc В каждой из армий вскоре были оборудованы довольно обширные макеты местности (для них, как правило, подбирались лесные поляны), на которых во всех деталях, показывался противник и положение наших войск. На этих макетах командармы А. В. Горбатов, П.Л. Романенко, П.И. Батов и А.А. Лучинский докладывали представителю Ставки свои решения на предстоящую операцию. Г.К. Жуков внимательно слушал и при необходимости вносил коррективы”. (Вот так примерно, не ожидая войны и землетрясений, Горбачеву с Рыжковым нужно было готовить гражданскую оборону страны.) Но продолжим: “Итак, все было готово к началу грандиозного наступления наших войск. Перед его началом мыс Г.К.Жуковым вновь вернулись на 1-й Белорусский фронт и обосновались на НП 3-й армии генерала А. В. Горбатова, которой была поставлена задача наносить главный свой удар на бобруйском направлении. 23 июня 1944 года в предрассветных сумерках началась наша мощная артиллерийская подготовка”. Ну, и что Жуков? Сел с начальством на автобус и поехал в атакующие цепи показать себя журналистам? Тем более, что на направлении главного удара дела складывались плохо и успеха не было. Нет! “В этой обстановке командарм А. В. Горбатов, человек, прошедший уже немалый армейский путь и хорошо понимавший всю сложность ратного труда, вел себя сдержанно, пожалуй, даже спокойно. И в этом спокойствии чувствовалась его твердая уверенность в том, что командиры корпусов, дивизий и полков его армии, несмотря ни на что, достойно выполнят свой воинский долг. Поэтому старался не особенно-то тревожить их телефонными звонками, а терпеливо ждал дальнейшего развития событий. Г.К. Жуков тоже ничем не выдавал своего волнения. Он даже не беспокоил командарма, а, прогуливаясь по рощице, в которой располагался НП армии, лишь изредка интересовался сообщениями о боевой обстановке в целом на фронте и у соседа в войсках 2-го Белорусского фронта. Так же выдержанно он вел себя весь день, вечер и ночь, а потом даже и следующий день. Такому хладнокровию можно было только позавидовать. Но затем усилия 3-й армии с согласия Жукова были соответственно скорректированы, и 26 июня обозначился успех и в ее полосе наступления”. Как видите, ни один из управленцев-профессионалов, делократов ничем не помешал своим подчиненным исполнить Дело, ни один из своего Дела не творил шоу личной популярности. Читателям нужно повнимательнее присматриваться к этим братаниям руководителей с народом и задавать себе вопрос: зачем это? Что хочет руководитель: получить дополнительную информацию для собственной оценки обстановки или показать себя? Если только показать, то это бюрократ, да и еще и замшелый. Делократу это не нужно. Казалось бы, вопрос пустяковый, но суть его мало кто понимает даже в мирной армии. Вот генерал армии Гареев, доктор военных наук, профессор, критикует Сталина как стратега. Оно, конечно, куда уж Сталину до Гареева, но обратите внимание, за что критикует: “К тому же Сталин практически не бывал в действующей.армии, не выезжал на фронты, а без личного общения с теми, кто выполняет боевую задачу, по одним лишь донесениям и телефонным докладам невозможно понять все особенности складывающейся обстановки... Отметим, между прочим, что в отличие от Сталина Черчилль, де Голль, да и Гитлер побывали во время войны во всех объединениях и во многих соединениях своих войск. И в наше время президент США Буш ездил к своим солдатам в Сомали, а премьер-министр Великобритании Мейджор в Югославию”. Да, конечно, Буш и Мейджор – великие стратеги, что и говорить. Гитлер тоже был талантлив, да только не видно, что бы поездки на фронт ему сильно помогли. Смешно здесь то, что Сталин выезжал на фронт и в только что освобожденные города, но не делал из этого шоу, и поэтому об этом мало кто знает. Кстати, братание с народом, столь любимое Горбачевым, Ельциным и прочими, Сталина раздражало. Он много занимался строительством, по его настоянию в Москве строители стали строить не только летом, но и зимой, он еженедельно выезжал на стройки одной машиной, без охраны. Люди, естественно, узнавали его, собирались вокруг. Тогдашний (1939–1945) председатель Моссовета В.П.Пронин пишет: “... Сталин в такой ситуации говорит людям: “Товарищи, здесь же не митинг, мы по делу приехали”. Власик, весь потный, бегает вокруг, никого из охраны больше нет”. Мы уже писали, что видовым признаком бюрократа является уклонение от ответственности, и это достигается получением указания “что делать” от “бюро”, от начальника. Но такое указание не всегда возможно получить, особенно аппаратному бюрократу, ведь по идее он сам должен это указание подготовить. Тогда он стремится разделить ответственность среди своих коллег, согласовывая решение во всех мыслимых и немыслимых инстанциях. Это достигается двумя путями: можно либо послать того, кому необходимо решение, по инстанциям, либо организовать совещание. Бюрократ страхуется на случай, если его спросят: “Что же ты, дурак, принял такое решение?” А он ответит, что не один он дурак, а и такие-то инстанции тоже, и ученые, и прочие. В зависимости от степени страха таких инстанций может быть неограниченно много. Я уже писал, что, когда получал решение государственной комиссии аттестовать ферросилиций Знаком качества, должен был пройти в Москве 28 инстанций, 27 человек ставили на эти бумаги свои подписи и замечания прежде, чем председатель Госстандарта подписал свидетельство. В те годы, чтобы купить импортное оборудование, уже к первому чиновнику в цепи инстанций надо было приехать с 12 готовыми документами, среди которых, к примеру, должна была быть справка из советского министерства, производящего отечественные аналоги, о том, что это министерство не в состоянии изготовить такое оборудование. У нас на заводе была импортная дробилка. Механики поставили на нее последнюю пару подшипников из комплекта запчастей и стали заказывать в Швеции новые, однако с момента заказа до получения прошло два года, дробилка полгода простояла без подшипников. Одно время модно было говорить, что в 80-х годах в экономике СССР был застой. Но почему? Мы двигались Page 42 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc вперед медленно, ровно на столько, на сколько двигало нас ежегодное маленькое увеличение показателей, которое производил аппарат. Никакой прыжок или рывок невозможен, все упиралось в тот же аппарат, как в подушку, он и не отказывал, и не разрешал. Другой аппаратный способ уйти от ответственности применялся в тех случаях, когда требовалось быстро найти решение. В этом случае созывалось совещание, и чем больше участников приглашалось, тем лучше. Ответственность за решение как бы раскладывалась на всех участников, хотя все знали, что ни один из них за решение персонально не отвечает. Поэтому совещаниями переполнено рабочее время бюрократических систем управления. Просто для сравнения. В годы войны у Сталина было Дело – выиграть войну. Одновременно у него, как у Верховного главнокомандующего, было Дело – уничтожить армии агрессоров. Ставка Верховного главнокомандующего насчитывала несколько десятков человек. Казалось бы, эти люди должны были совещаться, совещаться и совещаться. Но Делу это было не нужна. За всю войну Ставка в полном составе ни разу не собиралась. Собирались по несколько человек и только те, которые действительно могли ответить по существу совещания и были компетентны. У руководящих бюрократов, тех, кто по должности обязан дать приказ по Делу, тоже есть способ ухода от ответственности – программа. Когда такой руководитель не знает, что делать, боится дать команду, обычно он дает указание разработать программу или план мероприятий. Отличие этих документов от приказа состоит в том, что они коллективного изготовления и сам руководитель как бы стоит в стороне от этого документа. Примером может служить программа “500 дней” Шаталина–Явлинского, по которой Горбачев с Ельциным развалили экономику, но при этом оказались сами вроде и не причем. Заметьте, делократ никому не даст готовить программу, никому не доверит решения по своему Делу и не станет при своем Деле утверждающим программу бараном. Как видим, особенность бюрократа в том, что ему крайне необходимо красиво выглядеть перед всеми: деловитым перед начальством, заботливым перед народом. И так всегда, даже когда он немилосердно гробит Дело. Но когда ущерб Делу становится заметен, начинается поиск виновных, идут вопросы сверху и снизу. И бюрократ принимается изворачиваться. Если вопрос следует сверху, ответ имеет такой вид: “А что я мог сделать, если у меня подчиненные такие идиоты? Я и на место выезжал, и совещания проводил, и программы им утверждал, и ценные указания давал, а толку никакого!” При этом всех своих подчиненных бюрократ назначал либо сам, либо они были назначены с его согласия, то есть в момент назначения они его вполне устраивали. Делократ никогда на своих подчиненных ответственность не переложит. Они ведь его подчиненные, в его власти. А если вопрос следует снизу, бюрократ начинает все валить на начальника: “А что я мог сделать? Он мне так приказал, а я послушный, я выполняю приказы, приказы не обсуждаются – приказы исполняются!” Когда бюрократ делает подобные фокусы среди людей, не пытающихся, не желающих задуматься над тем, что происходит, среди людей, мыслящих как бюрократы, то фокусы эти проходят “на ура”. Давайте посмотрим, как у Хрущева “на ура” прошел фокус с культом личности. В период правления Сталина, в очень суровое и жестокое время, наряду с откровенными предателями и врагами своего народа погибли или отсидели в лагерях либо вообще невиновные, либо те, чья вина даже в те суровые времена была несоразмерна с наказанием. Как-то беседуя со старым судьей тех времен, я спросил, приходилось ли ему судить людей по 58-й статье. Он сказал, что имел дело только с чисто уголовным элементом, но признался, встречал в архивах и такие “дела”. Судью, привыкшего к толстым томам бумаг по каждому уголовному делу, поразило, что дела по 58-й статье в нашей области были на удивление тонкими. К примеру, сверху был приколот донос, где было сказано, что подсудимый там-то и там-то сказал, что он е..л эту советскую власть. Дальше шел протокол допроса, где подсудимый признавал, что он действительно так сказал сгоряча. Затем следовал протокол заседания чрезвычайной тройки в составе секретаря обкома, прокурора области и начальника НКВД, из которого следовало, что подсудимый виновен и приговорен к расстрелу. Там же отмечалось время приведения приговора в исполнение. Конечно, время было суровое, но ведь мы, русские, чего только сгоряча не наговорим. Неужели надо было расстреливать? Указанные члены чрезвычайной тройки включали казненного в отчет о собственной беспощадной борьбе с контрреволюцией и врагами народа, в надежде, конечно, что этот отчет прочтет Сталин или кто-то другой, не видевший самого дела, “бюро” будет довольно своими подчиненными, то есть оставит их на должностях, оставит льготы, персональные машины, удобные квартиры и прочее. Мы уже писали, что невиновных убивали судьи: работники НКВД по отношению к судам были подчиненными. Они шли в суды с предложениями, как обычно подчиненный идет с предложением к начальнику. Суды могли отвергнуть или принять эти предложения, как обычные начальники. Сталин – глава страны. По отношению к судам он, конечно, воспринимался как начальник. Это неправильное, извращенное восприятие, но тем не менее оно безусловно было и его следует учитывать. Таким образом, линия подчинения смотрелась так: НКВД – суд – Сталин. Начали развенчивать культ личности. Кто оказался виноват в убийствах? Правильно, НКВД и Сталин. Бюрократическая серединка, убийцы, сделала фокус и из числа виновных выскользнула. А почему? Сталина осудил Хрущев, но стоит привести воспоминания о нем очевидцев. Председатель Моссовета Пронин в 1991 году говорил корреспонденту “Военно-исторического журнала”: “Он активно способствовал репрессиям. Дело в том, что над ним висел дамоклов меч. В 1920 году Хрущев голосовал за троцкистскую платформу. И поэтому, очевидно, боясь расправы, сам особенно усердно боролся с беспечностью, утерей политической бдительности, политической слепотой и т.д. Хрущев санкционировал репрессии большого количества партийных и советских работников. При нем из 23 секретарей райкомов города почти все были арестованы. И почти все Page 43 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc секретари райкомов области. Были репрессированы все секретари МК и МГК партии: Кацеленбоген, Марголин, Коган, Корытный... Все заведующие отделами, включая помощника самого Хрущева. Хрущев, будучи уже на Украине, на Политбюро в 1938 году настаивал на репрессиях и второго состава руководителей Московского городского комитета партии. Мы, тогда молодые работники, удивлялись: как же нас Хрущев воспитывает насчет бдительности, если все его окружение оказалось врагами народа? Он же один только остался в МК целым. – Вы полагаете, что масштаб репрессий в Москве – личная “заслуга” Хрущева? – В значительной мере. Ведь после осени 1938 года, после прихода к руководству горкомом Щербакова, никто из работников Моссовета, МК и МГК, райкомов не пострадал. Я знаю, что когда на Политбюро в июле 1940 года возник вопрос о снятии Щербакова с работы за плохую работу авиазаводов, то обвиняли его и в том, что он очень неохотно и очень редко давал согласие на репрессии. Мало того. В моем присутствии на секретариате горкома по предложению Щербакова начальник следственного отдела НКВД был исключен из партии за необоснованные аресты”. Но ведь Хрущев не только “санкционировал репрессии”. По своей должности первого секретаря ЦК КП республики он, как и секретари обкомов, был членом чрезвычайных троек, именно он приговаривал подсудимых к расстрелам. Когда возникла необходимость пересмотреть политику репрессий и осудить прошлое, препятствием стали руководители НКВД. Как при них Хрущев мог обвинить НКВД в тех убийствах, которые совершал сам? И он без труда нашел холуев, которые сфабриковали уголовные дела и подвели под расстрел тех, чьих показаний Хрущев боялся: Берию, Абакумова и прочих. И только после этого он на съезде публично обвинил в терроре НКВД и Сталина, подчиненных и начальника. Сталин мертв, руководители НКВД Хрущевым уничтожены. В зале сидят все те же прокуроры и секретари обкомов, убийцы, которым эта версия очень по душе. Хрущев в их глазах – герой, развенчавший культ личности и спасший их лично. Эту же версию бездумно подхватывают и несут в массы журналисты и писатели. А НКВД (КГБ), виновный в уголовном преступлении, так как принуждал подследственных давать ложные показания, молчит, учитывая судьбу Берии. Каков эффект для общества от выяснения такой “истины”? Да, чекисты под контролем, никого не пытают и не заставляют давать нужные показания. Но этим вовсю занимается прокуратура. Вспомним, как действовали в Узбекистане следователи прокуратуры Гдлян и Иванов. Чтобы подследственные дали нужные показания, чтобы родственники несли деньги, которые затем выдавались за украденные, подследственных сажали в камеры с отпетыми уголовниками, а те за послабления в режиме били несчастных до тех пор, пока они не подписывали признание, нужное “героям-следователям”. В других случаях незаконно арестовывали родных подследственных и, угрожая расправой над ними, добывали нужные показания. И затем наступала очередь судов с их неправосудными приговорами. Мы все знаем, но ничему не учимся... Итак, жизнь в бюрократической системе управления не только превращает подчиненного в подлеца, она задает ему и определенный стандарт поведения. Подчиненный, стараясь не отвечать за Дело, делом избирает себе какоелибо, оговоренное начальником действие, и главным для него становится отчет за это действие. Он всячески рекламирует свою близость Делу, часто бывая в тех местах, где работают рядовые исполнители;

потому что он “демократ”, он не принимает собственных решений, а непрерывно советуется с начальником, со всеми возможными и невозможными, такими же, как он, “специалистами”. Он любит совещания, а когда не знает, что делать, то дает команду подготовить программу по “улучшению”. Он никогда не виноват ни в чем. У него всегда виноваты либо подчиненные, либо начальники, но обычно и те, и другие вместе. Всмотритесь в эти черты, читатели, вы себя не узнаете?

Бюрократия Запада Конечно, было бы предпочтительнее, если бы эту тему осветил тот, кто живет и работает на Западе, а не бывает там наездами. Поэтому мы лишь коснемся некоторых принципиальных, видимых отличий. Как и все отношения между людьми, бюрократические тоже имеют свою национальную окраску. К примеру, немцы весьма энергичны в принятии решений, могут принять их прямо за столом переговоров, а японцы обязательно попросят время на обдумывание, что означает согласование ими своих решений с Токио. Зато прямо противоположны подходы на низших ступенях бюрократической лестницы: японские рабочие работают быстро, непрерывно ищут что-то новое, а немецкие на вид крайне неторопливы, любую операцию выполняют тщательно и, на первый взгляд, бездумно. В мемуарах немецкого морского диверсанта времен второй мировой войны есть такой эпизод. Первыми начали совершать морские диверсии англичане и итальянцы. Один из видов диверсий состоял в следующем. Из торпеды вынимался боевой заряд, и в этом месте оборудовалась кабина для диверсанта. К первой торпеде снизу прикреплялась вторая, боевая. Обе торпеды скрытно опускались в море, и диверсант, управляя первой торпедой, транспортировал вторую ближе к вражескому кораблю, а затем производил пуск боевой торпеды. Немцы, узнав идею, стали ее копировать. Однажды им повезло: англичанин, выполняя боевую задачу, задохнулся в кабине, обе торпеды были невредимыми выброшены на немецкий берег, и немцы получили возможность осмотреть их. Сначала немцев поразили тупость и леность английских рабочих: торпеды были изготовлены грубо, чуть ли не кое-как, даже сварочные швы не были зачищены. А на немецких торпедах все детали и поверхности сияли шлифовкой и полировкой. Но потом немцы поняли, что в условиях войны, когда дорог каждый рабочий час, заниматься шлифовкой и полировкой того, что заведомо должно разлететься на куски при взрыве, – пустое дело. В основе этой истории лежит бюрократическая зашоренность конструкторов и инженеров, которые Page 44 of 203 PDF creted by Теплый снег :) Nauka_upravlyat_ludmi_Muhin.doc запрограммированы на то чтобы все делать тщательно, и они требуют этого от рабочих, не думая о Деле. И то, что требовалось для Дела, порой упускалось. Скажем, у наших саперов мирного времени существует такая статистика. Извлекая с полей прошедших боев неразорвавшиеся артиллерийские снаряды, они на один советский находят три неразорвавшихся в бою немецких, хотя наша артиллерия выпустила по немцам больше снарядов, чем их артиллерия по нашим войскам. Тщательно выполненные немецкие снаряды имели взрыватели из малопрочных сплавов, и эти взрыватели при соприкосновении с землей часто отламывались, не успевая подорвать сам снаряд. Имелся и дефект в конструкции. Получая по ленд-лизу английские и американские танки, наши танкисты немедленно отрывали и выбрасывали весь выполненный из пластика внутренний интерьер танка: очень уж он хорошо горел. Подобные бюрократические перекосы можно увидеть и сейчас. Например, молниеотвод на здании в Германии выполнен так, что от одного его вида получаешь удовольствие. Но... проводники, спускающийся с крыши и поднимающийся из земли, соединены муфтой с болтовым зажимом. В этом месте проводники будут ржаветь, следовательно, электрическое сопротивление будет расти, неуклонно снижая качество молниеотвода. А наши строители бросят провода, как попало, криво-косо, но соединят их сваркой, и если не обращать внимания на неприглядный вид сооружения, можно считать, что свои функции молниеотвод будет выполнять исправно, не говоря уже о том, что он раза в три дешевле. Одни зациклены на тщательности, а другие на объемах работ. Это относится к “синим воротничкам”. А что касается “белых воротничков” – конторских работников, то их на Западе тоже очень много. Правда, они заняты в несколько других сферах, учитывая бесплановость или ограниченную плановость экономики. Трудно сказать, но впечатление такое, что там бюрократов этого типа во много раз больше, чем было в СССР со всеми его вывертами. Некоторые фирмы утверждают, что из 100 работников у них 60 рабочих и 40 управленцев. Токийская контора японской металлургической компании “Нип-пон стал”, производящей на своих заводах около 20 млн тонн стали, расположена в 32-этажном здании американской планировки. Представьте себе огромные залы, заставленные столами, на каждом столе компьютер, за каждым компьютером японец в белой рубашке, очках и галстуке. И так 32 этажа! Это впечатляет. Магнитогорский металлургический комбинат, производивший во времена СССР 17 млн тонн стали, не имел, наверное, и пятой части такого числа клерков. А ведь фирма “Ниппон стал” имеет еще и конторы на каждом заводе. В разговоре с представителями этой компании они, как водится, свысока начали учить нас рыночным отношениям, и тогда я задал им вопрос: “Сколько клерков сидит у вас непосредственно на ферросплавном заводе, чтобы продать 200 тысяч тонн ферросплавов?” Смышленые японцы, поняли к чему этот вопрос, и заговорили пояпонски. Разговор до этого шел по-английски, но наш переводчик неплохо знал и японский, хотя и стеснялся на нем говорить. Японцы об этом не подозревали. Позже переводчик рассказал, что глава делегации сказал своим: “Этот русский хочет сказать, что у нас очень много конторских служащих”. Они посовещались по поводу приемлемой цифры и назвали ее мне: на японском заводе ферросплавов один клерк обеспечивает продажу 10 тысяч тонн в год. “А мы производим 1050000 тонн ферросплавов,– сообщил я,– и по вашим стандартам в отделе сбыта у нас должно было бы работать 105 служащих, но у нас там работает всего четыре человека, а остальные занимаются плавкой в цехах. На этом примере объясните мне недостатки плановой системы хозяйства”. Японцы перевели разговор в другое русло, и неспроста. Уменьшение технологической бюрократии в развитых странах Запада компенсируется ростом бюрократии в торговых сферах, не производящих товары, не создающих богатство этих стран. И это происходит сейчас в СНГ. Но есть еще одна сфера на Западе, где царит бюрократия, – юриспруденция. Она особо характерна для стран, в которых политические системы давно не менялись и накопилось огромное количество законов. В таких странах самые простые дела невозможно решить без юристов. Даже сами бизнесмены пишут, например о США, что это страна законников, которые баллотируются на выборах в Конгресс, чтобы там принимать законы, с которыми еще лучше будет жить законникам. Правомерен вопрос: можно ли внедрить результаты данной работы на Западе, можно ли там делократизировать управление людьми? Да, конечно. Более того, страны Европы и США могут делократизировать свои фирмы значительно легче, чем СНГ или, скажем, Япония. Дело в том, что помимо общего сопротивления аппаратной и государственной бюрократии, которое будет общим для всех государств мира, появится и внутреннее сопротивление людей, не желающих стать хозяевами, желающих оставаться бюрократами. В Европе и Америке люди являются большими индивидуалистами, они в большей степени готовы полагаться на собственные силы и, следовательно, стать хозяевами и отдаться Делу, чем советские люди или японцы, привыкшие находиться под защитой коллектива и руководящего им начальника. Предпосылки к делократизации на Западе более глубокие, на фирмах она видится достаточно простой. Хуже будет с делократизацией управления самих государств, так как для этого необходимо изменить общие взгляды на государство, что нелегко, так как люди там буквально зомбированы средствами формирования общественного мнения и узкой специализацией западного образования. Государственной бюрократии держать их в покорности весьма несложно.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.