WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |

«РУКОВОДСТВО ДЛЯ ВРАЧЕЙ БОЛЕЗНИ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ Подредакцией члена-корреспондента РАМН, профессора Н.Н.Яхно, профессора Д.Р.Штульмана в двух томах МОСКВА "МЕДИЦИНА" 2001 РУКОВОДСТВО ДЛЯ ВРАЧЕЙ ...»

-- [ Страница 5 ] --

нередко отмечается также задержка развития речевых навыков. Уже на 1-м году могут отмечаться интенционный тремор конечностей, тремор головы, осцилляции туловища в положении сидя. Навыки поддержания равновесия туловища даются с большим трудом, постепенно формируется неуклюжая походка, при этом ходьба возможна только с поддержкой. К концу 1-го десятилетия жизни состояние стабилизируется, и в дальнейшем нарастания неврологической симптоматики (в первую очередь атаксии), как правило, не наблюдается. В ряде случаев у больных с врожденной гипоплазией мозжечка могут наблюдаться умственная отсталость, дизартрия, нистагм, глазодвигательные нарушения, атрофия зрительных нервов, глухота, пирамидная симптоматика, гидроцефалия и другие симптомы.

Диагноз врожденной гипоплазии мозжечка основывается на наличии непрогрессирующей мозжечковой дисфункции, проявляющейся уже на 1м году жизни на фоне общей задержки развития двигательных навыков у ребенка. При КТ и МРТ выявляются признаки гипоплазии червя мозжечка, расширение верхней мозжечковой цистерны, может отмечаться также уменьшение размеров и изменение нормальной формы полушарий мозжечка, расширение стволовых цистернальных пространств, агенезия мозолистого тела. Дифференциальный диагноз проводится с атактической формой детского церебрального паралича, против которой свидетельствует наличие в семье нескольких случаев заболевания, отсутствие родовой травмы в анамнезе, отсутствие при КТ и МРТ-исследовании кист и других изменений в веществе мозга, нередко обнаруживаемых при детском церебральном параличе. Лечение включает главным образом проведение двигательной и социальной реабилитации (лечебная физкультура, трудотерапия, логопедические занятия). 16.2.3. Спорадические формы спиноцеребеллярных дегенерации Оливопонтоцеребемярная атрофия Дежерина—Тома. Данное заболевание неустановленной этиологии, описанное в начале XX столетия, в настоящее время принято рассматривать как одну из форм множественной системной атрофии (см. соответствующий раздел). Морфологическая картина характеризуется распространенными дегенеративными изменениями центральной и периферической нервной системы — коры полушарий большого мозга и червя мозжечка, нижних олив, ядер черепных нервов, поперечных волокон моста мозга, черной субстанции, базальных ганглиев, таламуса, коры полушарий большого мозга, клеток боковых и передних рогов спинного мозга, спиноцеребеллярных трактов, волокон периферических нервов. Характерным признаком данного заболевания, обнаруживаемым также при других формах множественной системной атрофии (стрионигральной дегенерации, синдроме Шая—Дрейджера), является наличие особых аргирофильных цитоплазматических включений в нейронах и клетках олигодендооглии. Клиника. Заболевание начинается обычно после 45 лет;

первым симптомом является шаткость походки, которая постепенно и неуклонно нарастает. По мере развития болезни к мозжечковой атаксии присоединяются дизартрия, дисфагия, дисфония, тазовые нарушения. Типично развитие паркинсоноподобного синдрома (главным образом — олигобрадикинезии и мышечной ригидности без типичного для болезни Паркинсона тремора покоя рук). Как и при других формах множественной системной атрофии, относительно ранним проявлением заболевания может быть прогрессирующая вегетативная недостаточность, в первую очередь ортостатическая гипотензия, усугубляющая нарушения ходьбы. В поздней стадии нередко наблюдаются угнетение сухожильных рефлексов, амиотрофии, деменция. Продолжительность заболевания обычно не превышает 10—15 лет. Важным методом прижизненной диагностики оливопонтоцеребеллярной атрофии Дежерина—Тома является МРТ, которая, помимо атрофических изменений мозжечка, ствола мозга и полушарий большого мозга, выявляет демиелинизацию поперечных волокон моста мозга и изменение интенсивности сигнала в области скорлупы полосатого тела (последний признак отражает накопление железа, нейромеланина и других парамагнитных элементов в подкорковых образованиях). Дифференциальная диагностика должна проводиться с наследственными (в первую очередь аутосомно-доминантными) спиноцеребеллярными атаксиями;

с этой целью целесообразно проведение молекулярного скрининга основных форм наследственных атаксий на основе прямой ДНК-диагностики (см. выше). Лечение симптоматическое. Препараты L-ДОФА могут на короткое время способствовать уменьшению ригидности и гипокинезии. В случае развития ортостатической гипотензии проводится соответствующая терапия (см. главу 2). Определенный положительный эффект отмечается при назначении эритропоэтина. болевание описано в 1922 г. и представляет собой особую форму дегенеративных атаксий, для которой характерно заметное преобладание мужчин (соотношение больных мужчин и женщин более чем 5:1). Примерно в половине случаев этиология заболевания остается невыясненной. У значительной части больных синдром поздней кортикальной мозжечковой атрофии связан с многолетним злоупотреблением алкоголем;

близкие по клинической картине и морфологическим проявлениям состояния описаны при злокачественных новообразованиях (рак легких, бронхов, яичников, лимфома), интоксикациях антиконвульсантами, гипотиреозе, тепловом ударе и др. Основные морфологические проявления весьма стереотипны и затрагивают главным образом palaeocerebellum: на секции обнаруживается дегенерация коры верхнего червя и передних отделов полушарий мозжечка с гибелью клеток Пуркинье, гранулярных клеток и разрастанием волокнистой глии, вторичная дегенерация соответствующих проекционных зон нижних олив. Клиника. Первые симптомы появляются обычно в позднем возрасте (после 50—55 лет). Описаны случаи с началом болезни на 5-м и даже 4-м десятилетии жизни. Наиболее характерным проявлением является подостро развивающаяся (на протяжении нескольких месяцев) статическая и локомоторная мозжечковая атаксия. У больных наблюдаются неустойчивость при ходьбе и в позе Ромберга, атаксия туловища в положении сидя, выраженная дискоординация и интенционный тремор в ногах при выполнении пяточно-коленной пробы;

функция рук страдает в значительно меньшей степени. Могут отмечаться также негрубая дизартрия и некоторые другие неврологические симптомы — нистагм, мышечная гипотония в ногах, угнетение ахилловых рефлексов. После появления развернутой клинической картины заболевание в дальнейшем прогрессирует очень медленно и не влияет на продолжительность жизни. Если поздняя кортикальная мозжечковая атрофия развивается на фоне многолетнего злоупотребления алкоголем, то после прекращения его приема прогрессирование болезни приостанавливается (при этом уменьшения неврологической симптоматики, как правило, не отмечается). Использование методов нейровизуализации (КТ, МРТ) имеет большую диагностическую ценность и позволяет выявлять отчетливо выраженную атрофию червя мозжечка, иногда в сочетании с умеренным расширением субарахноидального пространства полушарий мозжечка и большого мозга. При наличии характерного клинического синдрома поздней кортикальной мозжечковой атрофии необходимо проводить целенаправленный поиск и устранение указанных выше этиологических факторов, которые могут способствовать развитию данной формы мозжечкой дегенерации. Лечение собственно неврологического синдрома симптоматическое и включает назначение препаратов метаболического ряда, больших доз витаминов группы В (В,, В6), лечебной физкультуры. Прогноз заболевания относительно благоприятный.

175 Поздняя кортикальная мозжечковая атрофия Мари—Фуа—Алажуанина. За Г л а в а 17. ДЕГЕНЕРАТИВНЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ С КОГНИТИВНЫМИ РАССТРОЙСТВАМИ 17.1. Болезнь Альцгеймера Болезнь Альцгеймера (БА) характеризуется прогрессирующим снижением когнитивных функций и развитием поведенческих расстройств при соответствующей патоморфологической картине (наличие в головном мозге сенильных бляшек и нейрофибриллярных клубочков). БА является наиболее частой причиной деменций в пожилом и старческом возрасте — она диагностируется у 50—60 % больных с деменцией. Среди лиц старше 65 лет БА встречается в 10—15 % случаев, старше 80 лет — почти у 20 %. В соответствии с критериями МКБ-10, для диагностики БА необходимо наличие деменций, а также исключение всех иных причин деменций — по данным анамнеза, физикального осмотра или инструментального исследования. Для БА характерно незаметное начало с медленным прогрессированием и отсутствие очаговой неврологической симптоматики (гемипареза, сенсорных расстройств, выпадений полей зрения, координаторных расстройств) на ранних этапах заболевания. Подтверждают диагноз БА, не являясь строго необходимыми, следующие признаки: нарушения корковых функций (афазия, агнозия или апраксия);

снижение мотиваций, приводящее к апатии и аспонтанности;

возбудимость и нарушение социального поведения;

выявленная при КТ и МРТ исследовании церебральная атрофия. В тяжелых случаях БА могут быть экстрапирамидные паркинсоноподобные симптомы, логоклонии, эпилептические припадки. В МКБ-10 выделяют подтипы БА в зависимости от возраста начала заболевания, степени его прогрессирования, особенностей клинической картины: БА с ранним началом (до 65 лет — 2-й подтип, пресенильная деменция альцгеймеровского типа) и с поздним началом (65 лет и старше — 1-й тип, сенильная деменция альцгеймеровского типа). Это разделение дискутабельно. Четкие клинические критерии (помимо возраста начала заболевания) и патоморфологические данные, позволяющие разграничить пресенильную и сенильную деменцию альцгеймеровского типа, отсутствуют. Этиология. За последние годы предложено более десяти различных теорий, объясняющих этиологию БА. В настоящее время существует мнение, что причиной БА могут быть различные причины: в одних случаях заболевание носит наследственный характер, в других — является спорадическим. БА может быть результатом сочетанного действия разных факторов, приводящих в конечном итоге к сходным клиническим и патоморфологическим изменениям. Генетические исследования позволили локализовать гены, связанные с развитием БА, на хромосомах 21, 14, 1 и 19. Показано, что развитие аутосомно-доминантных случаев БА связано с наличием мутаций в хромосоме 21 и, возможно, в хромосомах 14 и 1. У этих больных, составляющих небольшую часть среди пациентов с БА, заболевание возникает в относительно более молодом возрасте и быстро прогрессирует. Генетический компонент также прослеживается в случаях не аутосомно-доминантной семейной формы БА. При этом риск развития БА в 4 раза выше у близких родственников больных и в 40 раз — у людей, среди родственников которых отмечалось хотя бы 2 случая этого заболевания. Возможно, что различные генетические дефекты имеют общий конечный путь в реализации патологических изменений.

В последнее время большое значение в возникновении поздней семейной и спорадической форм БА придается наличию аллеля аполипопротеина Е4 в хромосоме 19. Аполипопротеин Е влияет на отложение (3-А4 компонента амилоида, присутствующего при БА в сенильных бляшках, нейрофибриллярных клубочках и стенках церебральных сосудов. Имеющиеся на сегодняшний день данные позволяют высказывать предположение о роли аполипопротеина Е как генетического маркера БА, однако патогенетическое его значение пока не установлено. Патоморфология и патогенез. Патоморфологическая картина БА характеризуется церебральной атрофией, с уменьшением объема и массы мозга, атрофией извилин коры, расширением корковых борозд и желудочковой системы. Однако нередко макроскопические изменения, особенно на начальных этапах заболевания, сопоставимы с изменениями, обусловленными норм&аьным старением. При БА в наибольшей степени атрофический процесс захватывает теменную, височную и лобную доли. Предполагают, что у пациентов с БА и психотической симптоматикой в патологический процесс более значительно вовлекаются височные отделы. При микроскопическом исследовании при БА обнаруживается массивная утрата нейронов коры мозга, гиппокампа, а также базального ядра Мейнерта и голубого пятна. У сохранившихся нейронов выявляются дегенерация дендритов и нейропиля. Происходит дегенерация синапсов в ассоциативных зонах коры и гиппокампе. Характерным является наличие в коре сенильных амилоидных бляшек, нейрофибриллярных отложений в нейронах и грануловакуолярной дегенерации нейронов (преимущественно в гиппокампе). Тяжесть когнитивных нарушений при БА соответствует выраженности патоморфологических изменений — количеству сенильных бляшек, нейрофибриллярных отложений и утраченных синапсов. Амилоид откладывается также в стенках мелких сосудов. Его основной компонент известен как А4 или р-амилоидный протеин, который как гидрофобная часть трансмембранного гликопротеина также выявляется в мозге клинически здоровых лиц пожилого возраста. Белковый компонент нейрофибриллярных отложений идентифицирован как тау-протеин и убиквитин. Патологическое фосфорилирование тау-протеина лежит в основе образования нейрофибриллярных клубочков. Следует заметить, что нейрофибриллярные отложения выявляются не только при БА, но также при некоторых иных заболеваниях, протекающих с деменцией (деменция с тельцами Леви, прогрессирующий надъядерный паралич), а также при нормальном старении. В части случаев при БА в нейронах черной субстанции находят частичную утрату нейронов и тельца Леви. Считают, что именно эти изменения лежат в основе возникновения у пациентов с БА экстрапирамидных расстройств. Различные неврологические симптомы при БА могут быть связаны с диспропорциональной нейрональной дегенерацией в разных областях мозга [Forstl et al., 1992]. Мышечная ригидность и симптом "зубчатого колеса" связаны с уменьшением количества нейронов в черном веществе и с наличием телец Леви в стволе мозга и коре. Миоклонии чаще отмечаются у пациентов с началом заболевания в более молодом возрасте;

возникновение миоклонии связывают с уменьшением количества нейронов в серотонинергическом дорсальном ядре шва и в норадренергическом голубом пятне. У пациентов с генерализованными эпилептическими припадками отмечается уменьшение количества пирамидных клеток в III—IV кортикальных слоях теменной коры и некоторое уменьшение количества пирамидных клеток в парагиппокампальной доле. Положительный хватательный реф леке встречается у пациентов с более ранним началом заболевания и более значительным когнитивным дефектом. У этих больных, так же как и у пациентов с положительным хоботковым рефлексом, отмечается снижение количества крупных пирамидных клеток в лобной коре. Значительная роль в патогенезе БА придается изменениям со стороны нейротрансмиттерных систем, особенно ацетилхолинергической. Имеется соответствие между тяжестью деменции и центральным ацетилхолинергическим дефектом. Степень ацетилхолинергического дефицита в корковых отделах тесно связана с уменьшением количества нейронов в базальных отделах головного мозга, особенно в области базального ядра Мейнерта, где располагаются продуцирующие ацетилхолин нейроны. Помимо этого, при БА в корковых отделах уменьшается количество холинергических рецепторов. Аналогичные процессы затрагивают норадренергическую и серотонинергическую системы с патологией которых связывают возникновение некогнитивных симптомов (экстрапирамидных расстройств, депрессии) у пациентов с БА. Роль ГАМК-ергических и пептидергических (соматостатин, кортикотропин-рилизинг-фактор) нарушений в патогенезе БА до настоящего времени остается неясной. Следует заметить, что эффективность изолированных терапевтических воздействий на ту или иную нейротрансмиттерную систему при БА невелика, что может свидетельствовать о значении патологии нескольких систем в патогенезе этого заболевания. Клиника. Заболевают люди среднего и пожилого возраста, причем более позднее начало заболевания сопровождается и более мягким течением, а у заболевших в возрасте 40—50 лет отмечается более интенсивное прогрессирование деменции. Довольно сложно установить время начала БА — заболевание начинается незаметно, так что ни сами больные, ни их близкие не могут обозначить этот период. К начальным проявлениям БА относятся мнестические расстройства, а также снижение работоспособности, сужение круга интересов, лабильность настроения, тревожность, мнительность. Когнитивные нарушения на этом этапе заболевания могут быть обусловлены расстройствами внимания. Расстройства памяти преимущественно кратковременной в начале заболевания не грубы, однако дальнейшее прогрессирование мнестических расстройств приводит к забыванию имен близких людей, их внешнего облика, названий предметов и т. д. Нарушения памяти являются отражением дегенеративно-атрофического процесса в гиппокампе. На ранних этапах БА можно выделить больных с преимущественным нарушением либо вербальной, либо невербальной памяти, однако по мере прогрессирования заболевания нарушения памяти отмечаются в обеих модальностях. Во многом мнестическим дефектом обусловлены и постепенно усиливающиеся нарушения речи, когда больные с трудом находят нужные слова, в связи с этим расстраиваются чтение (утрата понимания смысла текста) и письмо. Наиболее характерным для развернутой стадии БА считается возникновение афато-апракто-агностического синдрома и грубых мнестических расстройств, что сопровождается дезориентировкой, конфабуляциями, нарушением чтения и письма, стереотипиями и двигательными персеверациями. Это проявляется нарушением ориентировки в хорошо знакомых местах, помещениях (больные могут забывать дорогу домой и теряться), они испытывают подчас непреодолимые трудности в простых бытовых задачах — одевание, пользование обычными домашними предметами, не говоря уже о более сложных действиях. Частично в связи с нарушением пространственного гнозиса и праксиса страдает письмо и чтение. Возможно возникновение синдрома Балинта (при нормальной остроте зрения больной может воспринимать только один небольшой предмет, игнорируя все остальное), акалькулии. Сохранение некоторых профессиональных навыков нередко позволяет пациентам удерживаться на работе при уже клинических манифестных формах болезни. Аффективные нарушения обычно присоединяются на более поздних этапах заболевания. Может наблюдаться неустойчивость настроения, тревожность, раздражительность, порой гневливость, возникают эпизоды психомоторного возбуждения, сменяющиеся апатией. Возможно развитие галлюцинаций, бреда (ревности, ущерба). Примерно у 40 % больных БА выявляются симптомы депрессии. При наличии достаточно выраженных когнитивных и аффективных нарушений значительных неврологических расстройств у больных до наступления финальной стадии обычно не бывает. В конечной стадии наблюдаются положительные аксиальные рефлексы, миоклонии (у 5—10 % больных), эпилептические припадки (у 10—20 % больных) и редко — признаки пирамидной недостаточности (симметричное оживление сухожильных рефлексов, положительный рефлекс Бабинского) и недержание мочи. При БА увеличивается риск падений, что связано не с первичными расстройствами в координаторной сфере, а с нарушением способности к осуществлению сложных двигательных программ, особенно в изменяющихся условиях (новая обстановка и т. д.). Примерно у 25 % пациентов с БА отмечаются мышечная ригидность и брадикинезия, значительно реже наблюдаются нарушения походки, для этих больных нехарактерно наличие тремора покоя. У пациентов с БА и экстрапирамидными нарушениями отмечаются более значительные когнитивные нарушения, особенно исполнительных функций и конструктивного праксиса, чем у больных без экстрапирамидных расстройств. Патоморфологические и нейровизуализационные данные свидетельствуют об экстранигральном генезе экстрапирамидных расстройств при БА, особая роль в их возникновении придается поражению лобных отделов. По своим'клиническим проявлениям и темпу течения БА носит гетерогенный характер. Даже среди пациентов со сходной тяжестью общего когнитивного дефекта можно выделить подгруппы больных, различающиеся по характеру нарушений высших мозговых функций, преимущественной локализации кортикальных расстройств и степени прогрессирования заболевания. Степень прогрессирования БА различна у разных больных — промежуток времени от появления первых симптомов до развития тяжелой деменции может составить от 4 мес до 8—15 лет. Продолжительность жизни пациентов с БА с момента постановки диагноза в среднем составляет 6 лет, но может варьировать от 2 до 20 лет [Galasko, Thai, 1992]. На терминальной стадии БА вследствие гипокинезии у пациентов возможно возникновение сепсиса, урологических воспалительных заболеваний, аспирационной пневмонии, что может служить непосредственной причиной летального исхода. До настоящего дня нет ясности в отношении факторов, которые позволяют прогнозировать характер течения заболевания. Преморбидно высокий уровень образования является фактором, связанным с более медленным прогрессированием заболевания, что пытаются объяснить концепцией большего "нейронального резерва". В то же время возможно, что пациенты с высоким уровнем образования раньше замечают первые симптомы заболевания и на более ранних этапах попадают в поле зрения врача.

Среди пациентов с БА менее значительные когнитивные нарушения отмечаются у лиц, получавших по различным показаниям противовоспалительные препараты, и женщин, получавших эстрогены. Среди факторов, связанных с быстрым прогрессированием БА, отмечают более молодой возраст начала заболевания (при семейных случаях), возникновение на начальных этапах БА психотических нарушений, речевых расстройств, нарушений исполнительных функций, паркинсонизма, миоклоний. При доминировании зрительно-пространственных нарушений отмечается более выраженная церебральная атрофия, а заболевание прогрессирует быстрее и раньше наступает летальный исход. Более низкая первоначальная оценка по невербальным шкалам является прогностически неблагоприятным признаком в отношение более быстрого нарастания функционального, но не когнитивного дефекта. У больных с преимущественным поражением доминантного полушария могут быстрее снижаться когнитивные функции. В то же время у пациентов с большим вовлечением в патологический процесс субдоминантного полушария быстрее снижаются функциональные способности, которые требуют сохранности зрительно-пространственных функций. Клинический диагноз БА нередко — от 14 до 30 % случаев — не подтверждается данными аутопсии;

точность диагностики возрастает при использовании детального нейропсихологического тестирования и длительном наблюдении за больным, использовании нейровизуализационных методов исследования. Параклинические методы исследования у пациентов с подозрением на БА скорее помогают исключить иные причины мнестикоинтеллектуальных нарушений, чем подтверждают диагноз этого заболевания. ЭЭГ неспецифична: регистрируется замедление фонового ритма, медленная активность, особенно в височно-теменных отделах. Выраженные изменения спектральной мощности ЭЭГ являются предикторами неблагоприятного течения заболевания. С помощью МРТ можно оценить состояние височных долей и гиппокампа — структур, которые в особой мере вовлекаются в патологический процесс при БА. Отмечаются также корковая атрофия, расширение височных рогов боковых желудочков, передней части сильвиевой борозды и III желудочка, в более тяжелых случаях — диффузная церебральная атрофия, как наружная, так и внутренняя. Имеется соответствие между тяжестью заболевания и степенью расширения желудочковой системы. У пожилых пациентов с БА структурные изменения головного мозга, проявляющиеся диффузной церебральной атрофией, предшествуют выраженным когнитивным нарушениям. В то же время атрофия височных долей возникает еще на ранних стадиях заболевания. У относительно молодых больных, у которых прогрессирование деменции более быстрое, когнитивные нарушения могут возникать раньше, чем развивается визуализируемая церебральная атрофия. Возможно развитие БА с преимущественной атрофией задних отделов головного мозга. Но все же наиболее характерным для БА М Р-феноменом является атрофия височных долей и гиппокампа (даже на предклинической стадии БА). Однако это верно лишь для пациентов в возрасте 65 лет и моложе. У более пожилых пациентов наличие атрофии височных долей не обязательно свидетельствует в пользу БА, и хотя атрофия медиальных отделов височных долей при БА более выражена, чем при нормальном старении, дифференциально-диагностическая значимость этого показателя относительна. Наличие у пациентов с БА диффузных изменений белого вещества (лейкоареоза), по данным КТ и МРТ, как правило, связано с сосудистыми факторами риска и у таких больных выше риск развития острых сосудистых эпизодов (ТИА, инсульт). В большинстве случаев изменения белого вещества небольшие, перивентрикулярно расположенные, и не превышают 1Д общей площади белого вещества. Чаще диффузные изменения белого вещества появляются на поздней стадии заболевания, интерпретация подобных изменений нередко затруднена. Диагноз и дифференциальный диагноз. Для диагностики БА, помимо критериев МКБ-10, в настоящее время широко используются критерии NINCDS—ADRDA (The National Institute of Neurological and Communicative Disorders and Stroke and the Alzheimers Disease and Related Disorders Association)' [McKhann et al., 1984J и DSM-IV (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders), применение которых позволило существенно уменьшить ошибочную диагностику этого заболевания. В соответствии с критериями NINCDS—ADRDA для постановки диагноза БА необходимо наличие у пациента деменции, подтвержденной клиническими и нейропсихологическими данными, прогрессирующего ухудшения памяти и других когнитивных функций;

при этом нарушения высших мозговых функций должны отмечаться в двух или более сферах;

возраст больных от 40 до 90 лет. Должны отсутствовать нарушения сознания, симптомы иных заболеваний (системных или неврологических), могущих привести к нарушениям памяти и других когнитивных функций. Критерии диагноза БА, которые приводятся в DSM-IV, включают постепенно возникающие и прогредиентно нарастающие нарушения памяти и нарушение по крайней мере еще одной из следующих высших мозговых функций: речи, праксиса, гнозиса и исполнительных функций. Вследствие этих расстройств у пациентов должны отмечаться затруднения в профессиональной сфере и в быту. У больных не должно быть нарушения уровня сознания и признаков других соматических или неврологических заболеваний, которые могут привести к когнитивным расстройствам. Существенным недостатком приведенных критериев является то, что они не позволяют надежно диагностировать начальные стадии БА, когда когнитивные нарушения не достигают степени деменции. Дифференциальный диагноз БА проводится с другими хроническими заболеваниями головного мозга, которые могут приводить к деменции (цереброваскулярная патология, опухоли головного мозга, нормотензивная гидроцефалия и др.) или по своим проявлениям напоминать деменцию (депрессия). Потенциально курабельными из них, помимо депрессии, с определенными оговорками, являются дефицитарные состояния (дефицит витамина В]2 и фолиевой кислоты), гипотиреоз, хроническая почечная и печеночная энцефалопатия, нейросифилис, церебральный васкулит, субдуральная гематома, опухоли и инсульт. Довольно редко бывает, чтобы эти заболевания протекали с типичной клиникой БА (апраксия, афазия, зрительно-пространственные нарушения, отсутствие значительных очаговых неврологических симптомов). У пациентов с потенциально обратимыми причинами деменции и депрессией чаще возникают сложности в концентрации внимания, развивается психомоторная заторможенность. Для детальной оценки имеющихся у пациента мнестических проблем необходимо нейропсихологическое исследование. Важное значение у пациентов с мнестико-интеллектуальными нарушениями имеет скрининговое лабораторное обследование (см. главу "Деменция").

'Национальный институт неврологии, коммуникационных расстройств и инсульта и Ассоциация по изучению болезни Альцгеймера и связанных с нею расстройств.

Наибольшие сложности возникают при проведении дифференциального диагноза между БА и деменциями лобного типа, при которых доминируют поведенческие расстройства. В части случаев, особенно на поздних стадиях, БА может сопровождаться клинически явными признаками дисфункции передних отделов головного мозга. Одной из форм деменции лобного типа является болезнь Пика (см. ниже). При болезни Пика отмечаются прогрессирующие лобные расстройства (инертность, нарушения избирательности, импульсивность, в выраженных случаях — апатико-акинетико-абулический синдром), к тому же она встречается значительно реже БА. Для деменции лобного типа характерно отсутствие значительных апрактических или зрительно-пространственных расстройств, непропорционально значительная (по сравнению с когнитивными нарушениями) выраженность поведенческих расстройств. Не менее сложной является проблема дифференциальной диагностики БА и сосудистой деменции. С целью дифференциальной диагностики используется ишемическая шкала Хачинского, однако в основном она направлена на выявление лишь одного из типов сосудистой деменции — мультиинфарктной деменции. При сосудистой деменции в анамнезе нередко имеются указания на перенесенные ОНМК, в неврологическом статусе выявляются существенно более разнообразные и значительные очаговые расстройства, а параклинические методы исследования выявляют клинически значимые признаки поражения сосудистой системы мозга. Трудности дифференциальной диагностики нередко обусловлены атипичностью течения этих заболеваний: при БА возможно наличие очаговой неврологической симптоматики, внезапное начало, ступенеобразное прогрессирование;

при мультиинфарктной деменции — незаметное начало и постепенное прогрессирование. Ведущее значение придается методам нейровизуализации. Для БА, как уже было сказано, характерно наличие более выраженной церебральной атрофии, особенно атрофии височных долей и гиппокампа, для сосудистой деменции — бблыиая выраженность изменений белого вещества и наличие инфарктов. По данным методов функциональной нейровизуализации (ПЭТ и ОФЭКТ), при БА обнаруживают снижение метаболизма глюкозы и в меньшей степени — регионарного мозгового кровотока в ассоциативной коре височных, теменных и затылочных долей;

несколько позже присоединяются изменения в лобных отделах при сохранности первичных корковых зон, базальных ганглиев, ствола мозга и мозжечка. Эти изменения отличны от характерных для сосудистой деменции "пятнистых" изменений, обусловленных множественными мелкими ишемическими очагами или инфарктами в "стратегических" зонах. Симптоматика на ранних стадиях болезни Крейтцфельдта—Якоба может напоминать БА. Однако для этого редкого заболевания, помимо более молодого возраста, характерно наличие двигательных и грубых психических расстройств, быстрое прогрессирование и наступление летального исхода через 1—2 года. Поведенческие и когнитивные расстройства могут возникать при редкой форме паранеопластического процесса — при лимбическом энцефалите. У большей части этих больных первичный очаг имеет легочную локализацию. Экстрапирамидные нарушения появляются, как правило, на поздних стадиях БА. Их возникновение в течение первого года от начала заболевания и отсутствие типичных для БА многоочаговых когнитивных расстройств (апраксия, зрительно-пространственные и речевые нарушения) предполагает диагностику не БА, а деменции с тельцами Леви, кортикобазальной дегенерации либо прогрессирующего надъядерного паралича.

лао Возникновение деменции при болезни Паркинсона отмечается на поздних стадиях заболевания;

к тому же по ряду проявлений деменция при болезни Паркинсона ("подкорковая деменция") отлична от "корковой" деменции при БА. Не исключается, впрочем, и сочетание этих дегенеративных форм патологии головного мозга. Лечение. Для лечения БА в настоящее время используются препараты, действующие на ацетилхолинергическую систему (амиридин, такрин, донепецил, экселон и др.) и на NMDA-рецепторы (мемантин), ноотропные средства и вазодилататоры (гидергин, пирацетам, прамирацетам и др.), антагонист моноаминоксидазы типа Б (селегилин), противовоспалительные препараты (ибупрофен), эстрогены, нейротрофические и нейропептидные средства (церебролизин) и др. Эффективность некоторых из этих средств можно считать доказанной (ингибиторы ацетилхолинэстеразы);

ряд препаратов в настоящее время активно изучается и в практической деятельности пока широко не используется. Большая же часть средств используются эмпирически, на основе тех или иных предположений о патогенезе БА, при том, что результаты оценки их эффективности в научных исследованиях противоречивы (так называемые сосудистые и ноотропные препараты). Воздействие на ацетилхолинергическую систему заключается в использовании ингибиторов ацетилхолинэстеразы, агонистов холинергических рецепторов (в основном мускариновых) и предшественников ацетилхолина. Наиболее изученным препаратом из этой группы на сегодняшний день является такрин. Эффект такрина основан на способности обратимо блокировать ацетилхолинтрансферазу, увеличивая таким образом содержание ацетилхолина в головном мозге. Препарат назначают в дозе от 40 до 160 мг/сут. На фоне терапии такрином отмечается уменьшение как когнитивных, так и поведенческих расстройств. Такрин при легкой и умеренной стадии БА оказывает положительное действие как на выполнение объективных тестов, так и активность больных в повседневной жизни, причем этот эффект нарастает при увеличении дозы препарата. Биодоступность препарата составляет всего 5%, поэтому для того, чтобы такрин достигал головного мозга, приходится использовать высокие дозы. Побочные явления отмечаются примерно у 25—30% больных — тошнота, рвота, диарея;

его гепатотоксичность требует мониторинга печеночных ферментов. Примерно 15% больных вынуждены прекращать прием препарата из-за повышения уровня АЛТ. Для лечения БА используется отечественный ингибитор ацетилхолинэстеразы — амиридин, близкий по строению к такрину и обладающий сходными побочными реакциями [Захаров В. В. и др., 1994]. В качестве ингибиторов ацетилхолинэстеразы, помимо такрина, в настоящее время активно изучаются донепецил, галантамин, физостигмин, эптастигмин и экселон. Донепецил является производным пиперидина, обладающим селективной антихолинэстеразной активностью, и обычно назначается в суточной дозе 5—10 мг. У этого препарата также отмечаются желудочно-кишечные побочные эффекты, которые, однако, встречаются существенно реже, чем у такрина или физостигмина. Также могут отмечаться присущие и другим холинергическим средствам реакции в виде инсомнии, слабости, мышечных крампи. Донепецил не является более эффективным средством, чем такрин, но существенно лучше переносится больными. Галантамин является обратимым ингибитором ацетилхолинэстеразы и используется в дозе 30 мг/сут. Существенным недостатком этого препарата является возможность воз никновения тяжелых холинергических побочных явлений, особенно на фоне высоких доз. Эптастигмин (производное физистигмина — гептилфизостигмин) обладает более длительным действием, чем физостигмин или такрин, терапевтические дозы составляют 30—45 мг/сут. Большие надежды возлагаются на ингибитор ацетилхолинэстеразы нового поколения экселон (ривастигмин). Лечение начинают с дозы 1—2 мг/сут и постепенно увеличивают до 12 мг/сут. Экселон хорошо переносится пожилыми больными даже в высоких дозах (до 12 мг/сут). Побочные эффекты, легкие или умеренные по своей выраженности и ограниченные по продолжительности, заключаются в головной боли, тошноте, головокружении и диареи. Еще одной группой препаратов, активно изучаемых в последнее время, являются агонисты мускариновых рецепторов. Основанием для использования препаратов этой группы является их способность действовать на постсинаптическом уровне даже при снижении (или отсутствии) ацетилхолина. Предпринимавшиеся ранее попытки использовать агонисты мускариновых рецепторов (ареколин, оксотреморин, бетанехол и др.) были безуспешны как в силу низкой биодоступности применявшихся препаратов, так и вследствие выраженных побочных эффектов, обусловленных воздействием на периферические мускариновые рецепторы (тошнота, рвота, сердечно-сосудистые нарушения). Ситуация карди^ нально изменилась после открытия подтипов мускариновых рецепторов: хотя М,-, М2- и М3-рецепторы находятся как в центральной нервной системе, так и на периферии, однако М,-рецепторы локализованы преимущественно в лобной коре и гиппокампе, а М2- и М3-рецепторы — на периферии. Считается, что именно возбуждение последних приводит к возникновению сердечно-сосудистых, респираторных и секреторных реакций. Поэтому несомненным достоинством М,-агонистов мускариновых рецепторов является отсутствие существенных периферических (сердечно-сосудистых и желудочно-кишечных) побочных эффектов. Было показано, что на фоне терапии новым агонистом М,-мускариновых рецепторов — SB 202026 (мемрик) когнитивные функции у пациентов с БА улучшаются. Получены данные об эффективности антагониста NMDA-рецепторов мемантина в дозе (20—30 мг/сут). Некоторые надежды в лечении БА связывают с антагонистами кальциевых каналов, особенно с нимодипином (90—120 мг/сут), что обусловлено способностью этого препарата проникать через гематоэнцефалический барьер. Есть сообщения об определенной эффективности нестероидных противовоспалительных препаратов, особенно на начальных стадиях БА;

активно изучается эффективность индометацина. Использование противовоспалительных препаратов обосновывается патогенетическим значением воспалительных изменений при БА — продуцированием комплемента, цитокинов, протеаз и их ингибиторов. Накопление амилоида и образование экстрацеллюлярных клубочков активирует систему комплемента и инициирует реактивные изменения нейроглии с образованием потенциально токсичных веществ, в том числе свободных радикалов, и избыточный выброс глутамата. В настоящее время проводятся работы по созданию модифицированных нейротрофических факторов, способных проникать через гематоэнцефалический барьер, так же как и исследования по созданию веществ, способных тормозить амилоидогенез. л ял Эффективность нейропептидов (АКТГ, ТТГ, вазопрессин и др.), несмотря на большое количество исследований, при БА не была доказана. Показана эффективность церебролизина. Церебролизин назначается в больших дозах — 20—30 мл/сут внутривенно на изотоническом растворе натрия хлорида в течение 1 мес ежедневно. Определенный эффект оказывают эрголоида мезилат (гидергин), экстракт гинкго билоба (танакан) и, возможно, ницерголин (сермион). Впрочем, оценка их эффективности требует дальнейшего изучения. Эффективность ноотропных средств при БА также не доказана. Для коррекции поведенческих расстройств при БА применяются антидепрессанты, анксиолитики, нейролептики. Использовать эти лекарственные средства у пожилых больных следует с осторожностью, желательно в небольших дозах, учитывая возможность возникновения побочных явлений. Учитывая дефектность ацетилхолинергической системы мозга при необходимости применения нейролептиков и антидепрессантов, желательно назначение препаратов без выраженных холинолитических свойств. Нежелательно применение барбитуратов;

при необходимости можно воспользоваться небольшими дозами бензодиазепинов. Принимая во внимание и моноаминовую дефектность мозга при БА, вполне вероятны и осложнения психотропной терапии в виде развития амиостатического синдрома, что требует тщательного наблюдения за больными и адекватного подбора дозы лекарственных средств. Лечение БА представляет собой комплексную задачу, включающую не только медикаментозную терапию, но и социальную и психологическую поддержку больных, уход за пациентами. По возможности больных надо стимулировать к посильной бытовой и социальной активности, избегать преждевременной и длительной госпитализации. Упражнения по тренировке памяти малоэффективны на развернутых стадиях деменции, однако они могут использоваться у больных с начальными стадиями заболевания. Пациенты с БА, как правило, пожилого возраста, у них нередко наблюдаются соматические расстройства, что может потребовать совместного ведения этих больных с кардиологом, пульмонологом, урологом и врачами других специальностей. 17.2. Болезнь Пика Несмотря на то что болезнь Пика нередко считают второй по частоте встречаемости формой первично-дегенеративной деменции, на самом деле это заболевание является довольно редким и существенно менее изученным по сравнению с БА. Первое описание этого состояния было сделано пражским неврологом Арнольдом Пиком в 1892 г., который отметил характерные атрофические изменения лобных и височных отделов. Позднее, в 1911 г., А. Альцгеймер описал гистохимические изменения, включающие баллонообразные клетки с центральным хроматолизом и эктопией ядра (клетки Пика) и аргирофильные включения (тельца Пика). Наличие баллонообразных нейронов и аргирофильных цитоплазматических включений считается характерным морфологическим маркером болезни Пика, однако не во всех случаях при клинически диагностированной болезни Пика эти изменения отмечаются при аутопсии. В подобных случаях патологоанатомически диагностируют деменцию лобного типа, отличную от болезни Пика. При этом болезнь Пика рассматривается как один из гистологических вариантов фронтотемпоральной деменции.

Распространенность болезни Пика оценивают в 10—20% от распространенности БА. Кроме того, вероятно, многие случаи болезни Пика не диагностируются из-за несовершенства диагностических критериев и особенностей клинической картины заболевания. В большинстве случаев заболевание носит спорадический характер, хотя отмечены и семейные формы (аутосомно-доминантные и рецессивные). Считается, что это заболевание несколько чаще встречается у мужчин. Болезнь Пика начинается на 5—6-м десятилетиях и продолжается максимально 10—12 лет, чаще 5—6 лет. Патоморфология, патогенез. Макроскопически обнаруживается атрофия, в основном лобных и височных долей с резким истончением извилин коры. Церебральная атрофия, как правило, носит асимметричный характер, однако преимущественного вовлечения левого или правого полушария не отмечено. Задние отделы полушарий большого мозга сохранны, а описанные ранее крайне редкие случаи болезни Пика с вовлечением в патологический процесс теменно-затылочных отделов скорее всего представляли варианты иных дегенеративных заболеваний (типа кортико-базальной дегенерации). Атрофические изменения развиваются не только в коре, но и в белом веществе (лобарная атрофия), включая мозолистое тело. В некоторых случаях обнаруживается распространение атрофии на зрительные бугры, хвостатое ядро, бледный шар, черную субстанцию, голубое пятно. Микроскопически выявляются потеря нейронов, преимущественно в трех верхних слоях коры, дегенеративные изменения в оставшихся слоях в виде набухания и округления тел нейронов, уменьшения ядра, цитоплазматические включения ("тельца Пика"), уменьшение числа волокон в белом веществе под атрофированными участками коры. Отмечаются и изменения, сходные с БА, — сенильные бляшки, грануловакуолярная дегенерация нейронов гиппокампа, однако эти изменения выражены в существенно меньшей степени, чем при БА. Возможна потеря нейронов в области базального ядра Мейнерта, что может быть связано с дегенерацией — вторичной ретроградной или даже первичной. Нейрофибриллярные клубочки выявляются при болезни Пика часто, преимущественно в области гиппокампа, лобных и височных отделах. В отличие от БА они локализуются в неокортикальных слоях II и III (при БА — в основном в III и V слоях). Нейротрансмиттерных нарушений со стороны ГАМК-ергической и дофаминергической систем при болезни Пика не выявлено. В отношении ацетилхолинергическои системы полученные на сегодняшний день данные противоречивы;

есть указания на уменьшение числа мускариновых холинергических рецепторов в коре и снижение активности ацетилхолинтрансферазы в гипоталамусе и базальном ядре Мейнерта. Серотонинергический дефект отмечен в лобных и височных отделах, гипоталамусе и базальных ганглиях. Значение выявленных нейротрансмиттерных изменений остается неясным. Причина болезни Пика остается неизвестной. Высказывается предположение о повышении содержания цинка, особенно в структурах гиппокампа, что может приводить к гибели нейронов. Клиника. Болезнь Пика характеризуется ранним распадом личности, прогрессирующей деменцией и другими симптомами, обусловленными относительно локальной атрофией передних отделов головного мозга. В отличие от БА при болезни Пика память, ориентировка, внимание более сохранны, а на первый план в клинической картине выступают нарушения поведения, нередко асоциальные по своему характеру, сопровождаемые конфабуляциями, вербальными персеверациями, логореей, эхолалией и другими нарушениями речи. Часто выявляемые даже на начальных стадиях болезни Пика симптомы в виде апатии, абулии, потери инициативы могут быть трудно различимы от проявлений БА. В дальнейшем при болезни Пика интеллектуальные нарушения прогрессируют, сопровождаясь апатией и более грубыми речевыми расстройствами — речь приобретает характер несвязанного набора слов и фраз либо мутизма. Периоды апатии могут сменяться эпизодами гиперактивного поведения, нередко асоциального по своему характеру. Поведение больных может приобретать форму ритуальных действий. Эмоционально-аффективные расстройства при болезни Пика включают депрессию, эйфорию или манию. М нести чес кие расстройства при болезни Пика обусловлены дисфункцией лобных отделов. В отличие от БА память на недавние события остается более сохранной. Память на отдаленные события в начале заболевания относительно сохранна, однако по мере прогрессирования болезни она ухудшается. Часто выявляются сложности планирования предстоящих действий в ситуациях, требующих осмысления прошлого и настоящего опыта. В последующем могут возникнуть нарушения ориентировки во времени при отсутствии существенных расстройств ориентировки в пространстве. Некоторые из перечисленных выше проявлений болезни Пика отчасти могут быть обусловлены одновременным вовлечением височных долей — гиперактивность, импульсивность, гиперсексуальность. Преимущественная атрофия конвекситальных отделов лобной доли сопровождается аспонтанностью и апатией. При этом характерна чрезвычайная отвлекаемость больных на внешние стимулы при минимальных спонтанных реакциях. Преимущественная атрофия базальных отделов лобной коры сопровождается растормаживанием поведения, булимией, гиперсексуальным поведением, эйфорией (морией). Неврологические нарушения заключаются в появлении мышечной ригидности (по типу паратонии), гипомимии;

часто выявляются аксиальные рефлексы, могут отмечаться внезапные падения, не сопровождающиеся потерей сознания (вследствие нарушения высших механизмов поддержания равновесия). У некоторых больных отмечаются нарушения походки по типу ходьбы мелкими шажками. Недержание мочи возникает редко, преимущественно на терминальной стадии заболевания. Вегетативные нарушения при болезни Пика могут проявляться в нестабильности артериального давления. На терминальной стадии развивается вегетативное состояние, за которым следует летальный исход. Продолжительность заболевания составляет от 5 до 10 лет. Смерть больных наступает от интеркуррентных заболеваний. Диагноз и дифференциальный диагноз. Диагностика болезни Пика в основном базируется на клинических данных и результатах нейропсихологического исследования. Нейровизуализационные методы исследования (КТ и МРТ), выявляя изолированную атрофию лобных и височных долей, снижение в этих зонах кровотока (ОФЭКТ) помогают подтвердить этот диагноз. Однако подобные нейровизуализационные изменения отмечаются не у всех пациентов с болезнью Пика. Существенных изменений по данным ЭЭГ обычно не находят, однако иногда может отмечаться медленноволновая активность, обычно асимметричная, локализованная в лобных и височных отделах. Поскольку диагноз болезни Пика основывается на тех же принципах, что и БА, дифференцировать клинически эти две формы деменции не всегда просто. Для болезни Пика характерны появление личностных расстройств и признаков дисфункции передних отделов головного мозга на начальных этапах заболевания, более молодой возраст дебюта заболевания, а также соответствующие изменения, выявляемые при нейровизуализационном исследовании (атрофия лобных и височных долей, снижение метаболизма и кровотока в этих зонах). Важны объективный и достоверный анамнез и характер течения заболевания. В ряде случаев возникают сложности при проведении дифференциального диагноза с кортико-базальной дегенерацией, поскольку иногда при болезни Пика могут отмечаться довольно выраженные экстрапирамидные расстройства. Очень актуальным является дифференциальный диагноз с опухолями лобных долей. Значительные сложности возникают при проведении дифференциальной диагностики с хронической прогрессирующей афазией, атрофические изменения при которой ограничиваются лишь височными отделами, однако это заболевание в ряде случаев может протекать без деменции. Микроскопически при хронической прогрессирующей афазии отмечаются атрофия, спонгиформные полости и нейрональная ахромазия. Описаны аутосомно-доминантные формы ("наследственная дисфазическая деменция"), напоминающие по своим проявлениям болезнь Пика, при которых отмечаются речевые расстройства, дезориентировка в пространстве, паркинсонизм, булимия. При морфологическом исследовании в этих случаях выявляется: локальная атрофия, напоминающая атрофию при болезни Пика, спонгиформные полости и невритические бляшки. Лечение. Специфической терапии на сегодняшний день нет. Лечение носит симптоматический характер, при соответствующих показаниях используют нейролептики, антидепрессанты, седативные препараты. 17.3. Деменция лобного (лобно-височного) типа (фронтотемпоральная деменция) В последние годы широкое распространение получила концепция деменции лобного типа. Для нее характерны выраженные поведенческие расстройства, нарушения исполнительных функций, эйфория или апатия, в основе которых лежит селективное вовлечение в патологический процесс передних отделов головного мозга. Точных данных о распространенности в популяции деменции лобного типа нет, считается, что она встречается у 1 — 10% (и даже у 20%) больных с деменцией. В отличие от деменции альцгеймеровского типа фронтотемпоральная деменция возникает в более молодом возрасте, а в клинической картине доминирует прогрессирующий на протяжении всей болезни лобный синдром;

отсутствуют первичные дефекты праксиса, нарушения пространственной ориентации и грубые расстройства памяти. Примерно у 50% прослеживается семейный характер заболевания. Некоторые авторы рассматривают болезнь Пика как один из вариантов фронтотемпоральнои деменции, поскольку клинически эти состояния сходны, а различия связаны лишь с результатами гистологического исследования — для патоморфологического подтверждения диагноза болезни Пика необходимо наличие баллонообразных клеток и телец Пика, что нехарактерно для большинства случаев фронтотемпоральнои деменции. топсии выявляется выраженная атрофия лобных и височных долей. При микроскопическом исследовании наблюдаются уменьшение количества крупных корковых нейронов, кортикальные спонгиформные изменения, Патоморфологические и патогенетические особенности. По данным ау кортикальный и субкортикальный глиоз. Нейрофибриллярные клубочки и сенильные бляшки отсутствуют, а характерные для болезни Пика микроанатомические изменения (клетки и тельца Пика) отмечаются лишь в 20% случаев;

чаще встречаются случаи с неспецифическими дегенеративными изменениями в передних отделах головного мозга. Диагностические критерии фронтотемпоральной деменции были разработаны шведской и английской исследовательскими группами [The Lund and Manchester Groups, 1994], которые выделяют в рамках лобно-височной дегенерации 3 типа патоморфологических изменений. I тип — с неспецифическими изменениями (гибель клеток, спонгиоз, глиоз) в верхних слоях лобной и отчасти височной коры большого мозга, нередко с вовлечением в патологический процесс полосатого тела и черного вещества. Для II типа (пиковский тип) характерны выраженные дегенеративные изменения всех слоев префронтальной, передних и медиальных отделов височной коры большого мозга, передних отделов гиппокампа, представленные, кроме гибели нейронов, большим количеством клеток и телец Пика и, как правило, значительным субкортикальным глиозом. III тип — сочетание лобно-височной дегенерации с болезнью моторного нейрона, в том случае, когда, помимо характерных для I типа изменений, имеются признаки поражения ядра подъязычного нерва и мотонейронов передних рогов спинного мозга. В основе фронтотемпоральной деменции лежит поражение как коры лобных и передневисочных отделов, так и патология подлежащего белого вещества и базальных ганглиев. Этиология фронтотемпоральной деменции не установлена;

при некоторых наследственных аутосомно-доминантных семейных случаях предполагается дефект хромосомы 17. Клиника. Для непиковской деменции лобного типа характерно незаметное начало и неуклонное прогрессирование. В клинической картине доминируют поведенческие нарушения (апатия, аспонтанность или гиперактивность, расторможенность) и когнитивные расстройства лобного типа. Пациентов, даже на начальных этапах заболевания, отличает некритичность, асоциальное поведение, стереотипии и персеверации (манерность, ритуальное поведение). Возраст начала заболевания от 40 до 70 лет, однако в некоторых случаях дебют может отмечаться и у более молодых людей. В качестве первых клинических проявлений деменции лобного типа характерны постепенно нарастающие расстройства в эмоционально-волевой сфере, проявляющиеся отсутствием желаний, побуждений, отчуждением, эмоциональной индифферентностью к происходящему. Эти изменения нередко интерпретируются окружающими как забывчивость и рассеянность. Иногда дебют заболевания сопровождается депрессией, немотивированной тревогой;

в редких случаях возможны психотические расстройства (бред, галлюцинации), которые носят абортивный характер. В подобных случаях нередка ошибочная диагностика психиатрического заболевания типа депрессии, мании или психоза, поскольку выраженных мнестических расстройств не отмечается. Характерны нарушения поведения в виде бездеятельности, вялости, аспонтанности, эмоционального притупления, обеднения речевой и двигательной активности. Наряду с этими изменениями может наблюдаться "оживление" примитивных форм активности в виде булимии, чрезмерного курения или употребления алкоголя, так называемого утилизационного, или ритуального, поведения;

нередко у больных появляется склонность к бродяжничеству. Окружающие отмечают, что характер больных радикально меняется. Для больных с деменцией лобного типа характерна диссоциа ция между обеднением спонтанных побуждений и относительной сохранностью способности реагировать на внешние стимулы. Нередко наблюдаются нарушения в аффективной сфере, которые могут быть представлены как возбуждением и эйфорией, так и апатией. Характерно пренебрежение правилами личной гигиены, склонность к немотивированным поступкам, часто носящим характер антиобщественных. Грубые эмоционально-личностные расстройства, как правило, предшествуют появлению видимых интеллектуальных нарушений или маскируют их. При деменции лобного типа первично страдают наиболее сложные формы познавательной деятельности: способность к абстрагированию, обобщению;

снижается продуктивность и подвижность мышления и уровень суждений. Выявить подобные нарушения удается лишь с помощью специальных тестов, оценивающих дефекты избирательного внимания, способность оперировать абстрактными понятиями. Несостоятельность больных проявляется при выполнении заданий, требующих гибкости в изменении установок, способности создавать новые программы действий. В тестах, где необходим выбор правильной стратегии для решения сложных заданий, больные обычно некритично повторяют однажды усвоенную программу действий, несмотря на то, что они могут правильно рассказать об условиях нового задания. Деменция лобного типа, как правило, сопровождается характерными для поражения лобных структур речевыми расстройствами — снижением продуктивности речи, трудностями в подборе подходящих слов или фраз, эхолалией, речевыми стереотипиями (слов, фраз, тем). На начальных этапах заболевания речевые расстройства могут проявляться заиканием. Оценка памяти больных затруднена, они обычно не справляются с формальными тестами на память, но при этом не обнаруживают ее грубых дефектов в повседневной жизни. Нарушения памяти носят различный характер при деменции лобного типа и при БА, возможно, большую роль в мнестических расстройствах при деменции лобного типа играют изменения в мотивационной сфере. Нарастающий когнитивный дефект, грубые изменения поведения и личности приводят к практически полной социальной беспомощности таких больных через несколько лет после начала заболевания. В неврологическом статусе уже на ранних стадиях деменции лобного типа могут отмечаться положительные аксиальные рефлексы и недержание мочи;

постепенно изменяется походка по типу нарушений автоматизма ходьбы — шаркающая походка, мелкими шажками, часто с широко расставленными ногами, с трудностями начала движения, неустойчивостью при ходьбе, что характерно для так называемой лобной атаксии. Клинические проявления различных морфологических типов деменции лобного типа во многом сходны, однако можно выделить некоторые особенности течения различных типов заболевания [Дамулин И. В., Павлова А. И., 1997]. У больных с неспецифическими гистологическими изменениями и выраженным поражением базальных ганглиев (I тип) в неврологическом статусе достоверно чаще выявляются паратонии;

для них характерно формирование амиостатического симптомокомплекса на поздних стадиях заболевания. Дебют и течение заболевания в виде элементов синдрома Клювера—Бюси (гностические расстройства, гиперметаморфоз, гиперсексуальность, эмоциональные нарушения, отсутствие чувства стыда и страха) описывают в случаях пиковской дегенерации (II тип);

часто в клинической картине у этих больных имеются выраженные нарушения речи, особенно импрессивной. При III типе (с признаками поражения двигательных нейронов) клинические проявления болезни моторного нейрона (бульбарный паралич, вялые парезы, фасцикуляции) обычно присоединяются через полгода—год после начала заболевания на фоне характерных когнитивных и поведенческих расстройств, и значительно ограничивают продолжительность жизни таких больных [Яхно Н. Н. и др., 1995]. Однако гораздо чаще поражение ядра подъязычного нерва и передних рогов спинного мозга протекает субклинически. Для лобной деменции при болезни двигательного нейрона характерно снижение памяти и иные когнитивные расстройства (у 100% больных), изменения личности (72—85%), эмоциональные нарушения (78—83%), речевые расстройства в виде нарушений спонтанной речи (58—81%) и прогрессирующей афазии (22—49%). Мужчины болеют несколько чаше, чем женщины (соотношение 1,7 : 1). В атипичных случаях иногда развивается офтальмоплегия;

возможен длительный интервал между деменцией и симптомами поражения двигательного нейрона и более значительным вовлечением в патологический процесс височных отделов [Mitsuyama, 1997]. В отличие от БА у этих больных отсутствуют апраксия или агнозия. В неврологическом статусе выявляются амиотрофии и фасцикуляции, сопровождающиеся соответствующими изменениями на ЭМГ (нижние конечности вовлекаются в меньшей степени, поэтому пациенты могут ходить даже на развернутой стадии заболевания), и бульбарные расстройства, приводящие к летальному исходу. У некоторых больных возможно наличие собственно пирамидной симптоматики (16—40%);

крайне редко встречаются ригидность, тремор, миоклонии, надъядерная офтальмоплегия, недержание мочи и положительные аксиальные рефлексы. Диагноз и дифференциальный диагноз. Диагностика лобной деменции основана на клинических и патоморфологических данных;

результаты параклинических методов исследования не являются ведущими для постановки этого диагноза. ЭЭГ выявляет неспецифичные изменения. Результаты ЭМГ информативны лишь в случае деменции при болезни двигательного нейрона. Определенное значение в диагностике деменции лобного типа придается методам нейровизуализации. Характерные изменения, выявляемые с помощью КТ или МРТ, заключаются в расширении передних рогов боковых желудочков в сочетании с уменьшением объема лобных долей и передних отделов височных долей большого мозга. Выявляемые с помощью КТ и МРТ изменения очень редко обнаруживаются на ранних стадиях заболевания. С помощью ОФЭКТ при лобной деменции визуализируется снижение регионарного мозгового кровотока в передних отделах головного мозга — в орбитофронтальных и префронтальных отделах, в передних отделах поясной извилины, базальных ганглиях, в сочетании с близкими к нормальным показателями в задних отделах головного мозга. Заболевания, с которыми приходится дифференцировать фронтотемпоральную деменцию, весьма многообразны. Основой клинической диагностики фронтотемпоральной деменции является наличие специфических поведенческих расстройств и других признаков лобно-височной дисфункции при отсутствии существенных нарушений памяти и очаговой неврологической симптоматики. Для БА характерны значительные нарушения памяти, а также наличие афато-апракто-агностического синдрома. При идиопатическом паркинсонизме, болезни Вильсона—Коновалова, прогрессирующем надъядерном параличе, кортико-базальной дегенерации когнитивные расстройства сочетаются с экстрапирамидными нарушениями. Для сосудистой деменции характерны наличие сосудистых факторов риска, нередко ОНМК в анамнезе и более выраженные очаговые неврологические симптомы;

большую помощь в этом случае оказывают методы нейровизуа лизации. Нормотензивная гидроцефалия, при которой возможно возникновение лобной дисфункции, протекает с триадой Хакима—Адамса (деменция, апраксия ходьбы, тазовые расстройства), а также характеризуется выраженным расширением желудочковой системы. Поведенческие расстройства могут возникать при шизофрении и других психиатрических заболеваниях. Признаки лобной дисфункции могут отмечаться при нейросифилисе, опухолях лобных долей, деменции при СПИДе, а также у пациентов с рассеянным склерозом, метахроматической лейкодистрофией и адренолейкодистрофией. Лечение. Специфического лечения не существует. Симптоматическая коррекция поведенческих расстройств проводится так же, как и при других типах деменции. Большое значение имеет поддержка больных со стороны родственников. 17.4. Деменция с тельцами Леви (болезнь диффузных телец Леви) Деменция с тельцами Леви (ДТЛ), или болезнь диффузных телец Леви является одним из активно изучаемых в настоящее время заболеваний, которое клинически проявляется сочетанием когнитивных расстройств, экстрапирамидных нарушений и психотической симптоматики в виде зрительных галлюцинаций, эпизодов возбуждения, спутанности. Эта нозологическая форма была выделена на основании детального патоморфологического изучения головного мозга у части пациентов с клинической картиной БА, у которых, однако, имелись определенные гистологические и клинические особенности. Существует мнение, что это вторая по частоте причина деменции после БА. Патоморфология. Макроскопически при ДТЛ отмечается церебральная атрофия, более значительная (по сравнению с БА) в лобных отделах. С помощью гистологического исследования выявляются характерные эозинофильные цитоплазматические включения (тельца Леви) в нейронах, располагающихся в базальных ганглиях и коре полушарий большого мозга. Тельца Леви представляют собой продукт разрушения нейрофиламентов. Также отмечаются уменьшение количества клеток и глиоз в черном веществе, голубом пятне и базальном ядре Мейнерта. Уменьшение количества нейронов в базальном ядре Мейнерта и черной субстанции более значительно, чем при БА. В отличие от болезни Паркинсона, при которой тельца Леви выявляются преимущественно в ядрах ствола, при ДТЛ они захватывают и кору большого мозга. Клиника. В дебюте ДТЛ у 60% больных отмечаются мнестические расстройства, у 15% — экстрапирамидные нарушения [Kosaka, Iseki, 1997]. Для ДТЛ нехарактерно наличие тремора покоя, хотя ригидность и брадикинезия встречаются на развернутой стадии заболевания у 30—50% больных. Среди других симптомов отмечаются повышенная чувствительность к нейролептикам, миоклонии, ортостатическая гипотензия, частые падения и обморочные расстройства сознания. При нейропсихологическом исследовании выявляются нарушения зрительно-пространственных функций, речевые и мнестические расстройства, апраксия. Для когнитивных нарушений, как мнестических, так и зрительно-пространственных, характерны флюктуации [McKeith et al., 1992]. Течение заболевания может осложняться возникновением зрительных и слуховых галлюцинаций, обычно носящих оформленный и детализированный характер. Следует подчеркнуть, что мнестические расстройства не являются обязательным признаком ран них стадий заболевания, однако обычно проявляются при его прогрессировании. Нарушения особенно ярко проявляются при выполнении тестов на внимание, фронтосубкортикальные и зрительно-пространственные функции [McKeith, Ayre, 1997]. Диагноз, дифференциальный диагноз. Дифференциальный диагноз проводится с БА, делирием, возникающим на фоне сосудистого поражения головного мозга, болезнью Паркинсона с деменцией. Прижизненная дифференциальная диагностика ДТЛ и БА сложна, поскольку оба эти состояния сопровождаются сходным спектром когнитивных расстройств. К тому же, при БА возможно возникновение экстрапирамидных нарушений. Однако когнитивные нарушения при ДТЛ прогрессируют быстрее, чем при БА, для них характерны флюктуации. ДТЛ встречается у мужчин в 2 раза чаще, чем у женщин;

для БА характерно обратное соотношение [Kosaka, Iseki, 1997]. Окончательная диагностика ДТЛ возможна лишь по данным гистологического исследования, однако определенные клинические особенности позволяют прижизненно, с определенной долей вероятности, диагностировать это заболевание. В отличие от болезни Паркинсона для ДТЛ уже на ранних этапах заболевания характерны более грубые когнитивные расстройства, а также галлюцинации, отличающиеся непостоянством их выраженности (флюктуациями). Лечение при ДТЛ носит симптоматический характер. С практической точки зрения крайне важным является то, что нейролептики при этом заболевании противопоказаны.

17.5. Другие формы дегенеративных деменций Одной из форм лобарной церебральной атрофии является прогрессирующая (первичная) афазия, характеризующаяся нарастающими речевыми расстройствами (вплоть до мутизма) при отсутствии иных нейропсихологических нарушений. При этом заболевании отмечается большее вовлечение в патологический процесс левого доминантного полушария большого мозга, что подтверждается результатами аутопсии. При микроскопическом исследовании выявляются уменьшение количества корковых нейронов, спонгиформные изменения и астроцитарный глиоз. Приводимые в литературе случаи разнятся как по особенностям нарушений речи, так и по степени прогрессирования, что может свидетельствовать о патогенетической и этиологической гетерогенности этого состояния. У некоторых из этих больных по данным аутопсии диагностируется БА или болезнь Пика, однако в большинстве случаев гистологические изменения носят неспецифический характер. Редким синдромом является задняя кортикальная атрофия, представляющая вариант лобарной атрофии с селективным вовлечением в патологический процесс теменно-затылочных отделов [Benson et al., 1988]. Это заболевание сопровождается атаксией, аграфией, акалькулией, зрительнопространственными нарушениями, нарушением фиксации взора и транскортикальной сенсорной афазией. Выраженных мнестических и личностных расстройств у пациентов нет. По данным методов нейровизуализации, выявляется церебральная атрофия, наиболее выраженная в задних отделах полушарий. При морфологическом исследовании в одних случаях находят характерные для БА изменения, преимущественно теменной локализации, в других — альцгеймеровские изменения отсутствуют [Neary, 1990].

ческим проявлениям болезнь Пика, но имеет особые патоморфологические характеристики. Заболевание носит семейный или спорадический характер, встречается с одинаковой частотой у мужчин и женщин, точных данных о распространенности в популяции нет. Дебют прогрессирующего субкортикального глиоза наблюдается обычно после 40—50 лет с незаметно возникающих и в дальнейшем прогрессирующих эмоционально-личностных нарушений [Lanska et al., 1994]. В дальнейшем возникают психотические расстройства в виде слуховых и зрительных галлюцинаций, депрессия, элементы синдрома Клювера—Бюсси, речевые и мнестические нарушения. На поздних стадиях отмечаются деменция, экстрапирамидные и тазовые расстройства, акинетический мутизм. Длительность заболевания составляет от 5 до 15 лет;

летальный исход наступает от интеркуррентных заболеваний. По данным аутопсии выявляются церебральная атрофия, чаще симметричная, с преимущественным поражением белого вещества лобных и височных долей, а микроскопически — выраженный астроцитарный глиоз, особенно на границе кортикального серого вещества и субкортикального белого вещества. Гистологические изменения, характерные для БА или болезни Пика, отсутствуют. Высказывается предположение о роли прионов и мутации, локализованной в области длинного плеча хромосомы 17, в генезе семейных случаев этого заболевания [Petersen et al., 1995]. Дифференциальная диагностика проводится с заболеваниями, сопровождающимися деменций, результаты параклинических методов исследования неспецифичны, окончательная диагностика прогрессирующего субкортикального глиоза возможна лишь по данным аутопсии. Лечение симптоматическое, при этом следует учитывать, что использование нейролептиков на поздних стадиях заболевания может приводить к усугублению экстрапирамидных расстройств I Lanska et al., 1994].

Прогрессирующий субкортикальный глиоз напоминает по своим клини Г л а в а 18. Эпилепсия Эпилепсия — заболевание, характеризующееся повторными припадками, которые вызываются чрезмерными нейронными разрядами и сопровождаются другими клиническими и параклиническими проявлениями. Припадки не должны быть следствием каких-либо непосредственных причин, как-то: ОНМК, менингит, энцефалит и т. д. (так называемые острые симптоматические припадки). Эпилепсией страдает примерно 1% населения. Среди заболеваний го- ловного мозга эпилепсия занимает третье место. Однако эпилептические припадки встречаются чаще;

считается, что несколько процентов населения перенесли хотя бы один эпилептический припадок. Особенно часты эпилептические припадки у детей, что связано с повышенной судорожной, готовностью детского мозга. Это обстоятельство, а также большая роль ге- ;

нетических и перинатальных факторов обусловливают частое начало эпилепсии в детстве. В настоящее время актуальной также становится эпилепсия пожилых, что, в частности, связано с распространенностью сосудистых заболеваний и увеличением контингента пожилых людей. В 1989 г. была принята современная классификация эпилепсии, эпи-^ лептических синдромов и родственных заболеваний, проявляющихся эпи- | лептическими припадками. Эпилепсия, не имеющая однозначной этиоло- ! гии, уже не рассматривается как единая болезнь. Это отражено в названии классификации, где, в частности, фигурирует не "эпилепсия", а "эпилеп-"-;

сии" и эпилептические синдромы. Поскольку в русскоязычной литературе принят термин "эпилепсия" мы в дальнейшем будем пользоваться им.

Международная классификация эпилепсии, эпилептических синдромов и родственных пароксизмальных заболеваний 1. Локализуемая (локальная, фокальная, парциальная) эпилепсия.

/./. Идиопатическая с возраст-зависимым началом: • Доброкачественная детская эпилепсия с центровисочными спайками (роландическая). • Детская эпилепсия с затылочными пароксизмами. • Первичная эпилепсия чтения. 1.2. Симптоматическая: • Хроническая прогрессирующая парциальная эпилепсия Кожевникова — Epilepsia partialis continua. • Синдромы, характеризующиеся специфическими способами вызывания припадков. • Различные синдромы, основанные на типах припадков и анатомической локализации очагов (лобная, височная, теменная, затылочная). 2. Генерализованная эпилепсия и синдромы. 2.1. Идиопатическая с возраст-зависимым началом: • Доброкачественные семейные судороги новорожденных. • Доброкачественные судороги новорожденных. • Доброкачественная миоклоническая эпилепсия раннего младенческого возраста. • Детская абсансная эпилепсия (пикнолепсия). • Юношеская абсансная эпилепсия. • Юношеская миоклоническая эпилепсия. • Эпилепсия с генерализованными судорожными припадками пробуждения. • Другие формы идиопатической генерализованной эпилепсии.

• Эпилепсия с припадками, вызываемыми специфическими способами (чаще фотосенситивная эпилепсия). 2.2. Криптогенная или симптоматическая: • Синдром Уэста (инфантильные спазмы). • Синдром Леннокса—Гасто. • Эпилепсия с миоклонически-астатическими припадками. • Эпилепсия с миоклоническими абсансами 2.3. Симптоматическая. 2.3.1. Неспецифической этиологии: • Ранняя миоклоническая энцефалопатия. • Ранняя младенческая эпилептическая энцефалопатия с феноменом "вспышка — угнетение" на ЭЭГ (синдром Отахары). • Другие формы симптоматической генерализованной эпилепсии. 2.3.2. Специфические синдромы: • Эпилептические припадки, осложняющие другие болезненные состояния. 3. Эпилепсия и синдромы, четко не классифицируемые как фокальные и генерализованные. 3.1. С генерализованными и парциальными проявлениями: • Судороги новорожденных • Тяжелая миоклоническая эпилепсия раннего детского возраста. • Эпилепсия с непрерывными комплексами спайк—волна во время медленного сна. • Приобретенная эпилептическая афазия (синдром Ландау—Клеффнера). • Другие неклассифицируемые формы эпилепсии. 3.2. Припадки, не имеющие четких генерализованных или парциальных признаков. 4. Специфические синдромы 4.1. Ситуационно обусловленные приступы: • Фебрильные судороги. • Припадки, возникающие при острых метаболических или токсических нарушениях. 4.2. Изолированные припадки или изолированный эпилептический статус. Таким образом, в основу классификации положены два основных фактора — первый — локализация: локализованные и генерализованные формы и второй — происхождение: а — симптоматические формы с четко установленной ролью структурных поражений мозга;

б — криптогенные, где этот фактор выявляется косвенно, но не может быть доказан и в — идиопатические, при которых клинические, электроэнцефалографические и другие (КТ, МРТ) данные не выявляют изменений и основное значение придается генетическому фактору. За 10 лет, прошедших со времени принятия Международной классификации эпилепсии, выявлен ряд новых форм заболевания: идиопатическая аутосомно-доминантная лобная эпилепсия с ночными пароксизмами, семейная височная эпилепсия, эпилепсия с миоклонией век, абсансная эпилепсия взрослых и др.

18.1. Этиология, патоморфология, патогенез, методы исследования Этиология. Вопрос об этиологии эпилепсии очень сложен. Роль двух основополагающих факторов — наследственного отягощения и органиче ского поражения мозга очевидна, однако каждый конкретный фактор может быть реализован при определенных условиях. Так, при закрытой черепно-мозговой травме эпилепсия возникает по разным данным у 19—40% пострадавших, у которых обычно удается установить другие отягощающие факторы. Потому правильно говорить не об этиологических факторах, а факторах риска заболевания. Основные из них: наследственное отягощение, органические поражения мозга, изменения функционального состояния мозга, определенные изменения ЭЭГ. Имеют значение и другие обстоятельства, в частности некоторые пароксизмальные состояния в детстве: младенческие судороги, фебрильные судороги, парасомнии. Эпилепсия является заболеванием с выраженным наследственным отягощением. Гены эпилепсии — это локально экпрессированные в ЦНС мутантные аллели, предрасполагающие к фенотипу, характеризующемуся повторными непровоцируемыми эпилептическими припадками. В настоящее время установлены формы эпилепсии, ген которых картирован, а при некоторых идентифицирован. Выделены две группы заболеваний: 1-я группа, при которой эпилепсия является единственным проявлением;

2-я группа, когда эпилепсия — лишь часть более сложного фенотипа, и эпилептические припадки — одно из проявлений клинической картины заболевания. В 1-й группе эпилепсия характеризуется доброкачественностью, возрастной специфичностью проявлений и неменделирующим типом наследования. Наиболее изучены доброкачественные семейные судороги новорожденных, детская, а также юношеская абсансная эпилепсия, ювенильная миоклоническая эпилепсия, а из недавно выделенных форм — аутосомно-доминантная ночная лобная эпилепсия. К 2-й группе относятся прогрессирующая миоклоническая эпилепсия, нейрональный цероидньгй липофусциноз, митохондриальная энцефалопатия с рваными красными волокнами и др. Получены данные, что важнейшие механизмы эпилепсии, в частности дисбаланс тормозных и возбуждающих нейротрансмиттеров, в той или иной степени могут быть связаны с генетическими факторами. Органические поражения мозга. Мощное развитие методов нейровизуализации мозга позволило расширить и углубить представления об органической основе эпилепсии, особенно дебютирующей в детстве. В частности, выявлена большая частота дисплазии мозга на макро- и микроуровне (гетеротопия). Структурные изменения головного мозга могут быть связаны с дизонтогенезом, антенатальными поражениями вследствие вирусных инфекций (краснуха, цитомегаловирус, герпетическая инфекция и др.) и реже паразитарных заболеваний (токсоплазмозом и др.), токсемиями беременных и др. Наиболее частыми являются перинатальные повреждения мозга — интрародовая аноксия, постнатальная аноксия, неонатальные метаболические нарушения, неонатальные инфекции. В постнатальном периоде основное значение приобретает повреждение мозга в связи с черепно-мозговой травмой, инфекциями ЦНС, метаболическими расстройствами, токсическими факторами, тяжелыми пролонгированными судорогами различного происхождения. При эпилепсии пожилых главными факторами риска являются цереброваскулярные заболевания и опухоли мозга. Изменения функционального состояния мозга. Основными базовыми состояниями мозга являются активное и расслабленное бодрствование, "медленноволновой" и "быстроволновой" сон. Известно, что эпилептические припадки могут иметь строгую зависимость от циркадных ритмов, прояв ляясь во многих случаях только во сне или только в бодрствовании. Установлено, что это связано с изменением качества сна — недостаточностью активирующих механизмов сна или бодрствования, что может иметь как конституциональный, так и приобретенный характер. Указанные изменения сна лежат также в основе парасомний, встречающихся при эпилепсии в 2—3 раза чаще, чем в популяции. Наличие эпилептической активности на ЭЭГ у лиц, не страдающих эпилепсией, свидетельствует о латентном эпилептогенезе и служит фактором риска эпилепсии. Патоморфология. При эпилепсии в головном мозге выявляются два типа изменений. Первый тип — резидуальные изменения, являющиеся следствием дизонтогенеза или приобретенных травматических, аноксических, инфекционных и других поражений. Изменения второго типа — острые и хронические —рассматриваются как следствие самого эпилептического процесса. Острые повреждения головного мозга максимально выражены при гибели больных в эпилептическом статусе. Они отличаются определенной избирательностью поражения, располагаясь преимущественно в гиппокампе, верхних слоях коры полушарий большого мозга, гипоталамусе, мозжечке, могут быть охарактеризованы как острая гипоксически-ишемическая энцефалопатия. Сосудистые изменения — капиллярные стазы, микротромбозы, микрогеморрагии выявляются не только в головном мозге, но и во внутренних органах. Хронические изменения рассматриваются как следствие повторных острых нарушений. В местах максимальной гибели нейронов, особенно в гиппокампе, возникает глиоз. Предполагается, однако, что склероз гиппокампа, амигдалы и парагиппокампальной извилины (мезиальный склероз) может возникать и до возникновения эпилепсии и играть существенную роль в ее развитии. (""-""Патогенез. Установлено, что в основе возникновения эпилептических 1 припадков лежит триггерный механизм, носителем которого является популяция нейронов, обладающих особыми патофизиологическими свойствами. Это так называемые эпилептические нейроны. Наряду с этим основополагающим фактором конкретные механизмы эпилепсии могут при различных видах эпилепсии существенно различаться. При идиопатической генерализованной эпилепсии основная роль в работе триггерного механизма отводится неспецифическим ядрам зрительного бугра. При симптоматической эпилепсии главная роль принадлежит нейронам, располагающимся в области эпилептогенного поражения и находящимся обычно на его периферии. Эпилептические нейроны в своей совокупности образуют эпилептический очаг, в котором отмечаются и определенные морфологические изменения: отсутствие дендритных шипиков, обеднение аксосоматических синапсов, спраутинг и др., а также изменения глии. Эти изменения рассматриваются и как проявление частичной нейронной деафферентации, что может объяснять как повышенную спонтанную активность, так и сверхчувствительность синаптических рецепторов. Вместе с тем имеют место признаки массивной активации аксодендритических синапсов^ Кардинальным свойством эпилептических нейронов являются пароксизмальный деполяризационный сдвиг мембранного потенциала и связанная с этим тенденция их к деполяризации, т. е. возбуждению. Для объяснения этого явления привлекаются три концепции: 1) эпилептического нейрона, согласно которой повреждения в мембране нейрона приводят к его сверхчувствительности;

2) эпилептического окружения — нарушение регуляции концентрации экстрацеллюлярных ионов, трансмиттеров или тех и других, приводящее к их дисбалансу и повышению нейронной возбу димости;

3) нейронной популяции, подразумевающей массивную анатомическую и/или функциональную альтерацию нейронов. В настоящее время очевидно, что имеют место все вышеуказанные нарушения. При этом в эпилептогенез вовлекаются не только нейроны, но и клетки глии, хотя они и не инициируют припадки. На уровне нейрона процесс возбуждения связан с возбуждающим пресинаптическим потенциалом, а ингибирование — с тормозным. В их генерации принимают участие нейротрансмиттеры: глутаматергические — возбуждающие и ГАМК-ергические ингибирующие системы. Различают три вида глутаматных рецепторов, главнейший из которых — НМДА (Н-метил-Д-аспартат)-подтип;

чрезмерная активация НМДА-рецепторов приводит к нарушению баланса возбуждение/ингибирование с преобладанием возбуждения. НМДА-активации приписывается особая роль в эпилептогенезе, поскольку НМДА-система инактивируется потенциалами покоя и активируется потенциалами уже возбужденного нейрона. Это имеет значение главным образом при парциальной эпилепсии, при которой в большинстве случаев в очагах эпилептогенного поражения обнаруживается дефицит ГАМК-ергического ингибирования интернейронов. С другой стороны, избыточная гиперполяризация, индуцируемая эпилептической спайковой активностью и представленная следующей за спайком медленной волной, имеет основное значение в механизме абсансных форм эпилепсии, формируя ритм спайк-волновых разрядов. Таким образом, при этих формах эпилепсии нет недостаточности ГАМК-ергической системы, более того, на некоторых экспериментальных моделях эпилепсии показано увеличение ГАМК-ергических терминалей. Важное значение в развитии поляризации и гиперполяризации играет активация ионного насоса, деятельность которого связана с использованием энергии. Поэтому метаболическая недостаточность, обусловленная, например, гипоксией или ишемией нейронов, может сопровождаться преобладанием деполяризации, т. е. возбуждения, и таким образом лежать в основе эпилептогенеза. Определенное значение в эпилептогенезе может иметь и дисбаланс в других биохимических системах, в частности катехоламинов и нейропептидов. Все эти изменения возникают прежде всего в эпилептическом очаге, который характеризуется особыми патофизиологическими свойствами — синхронностью и синфазностью разрядов эпилептических нейронов, в результате чего отводимый от него разряд является гиперсинхронным. Однако наличие эпилептического очага еще недостаточно для развития эпилепсии. Необходимы его активация и распространение эпилептической активности за его пределы, т. е. формирование эпилептической системы. Этому препятствуют защитные механизмы мозга — антиэпилептическая система. Она индуцируется самим эпилептическим очагом по механизму отрицательной обратной связи: рекурентное торможение нейронов вокруг очага, активация определенных структур, оказывающих на эпилептический очаг ингибиторное влияние. К антиэпилептической системе относятся ретикулярные ядра моста, мозжечок, хвостатое ядро, орбитофронтальная кора. Баланс эпилептогенных/антиэпилептогенных влияний колеблется в зависимости от ряда факторов: базового функционального состояния мозга (бодрствование, медленно- и быстроволновой сон), гормональных изменений (менструальный цикл, пубертат, климакс), воздействия психических и других факторов (в особенности депривации сна, алкоголизации). Это может приводить к активации эпилептического очага и прорыву эпилептической активности за пределы очага, т. е. к развитию припадка. Активация очага заключается в вовлечении в эпилептическое возбуждение нейронов, находящихся в очаге, но не обладающих собственной эпилептической активностью. В результате количество синхронно и синфазно разряжающихся нейронов может достичь "критической массы" с распространением эпилептической активности на другие церебральные структуры, в том числе генерализирующие образования подкорки (вторичная возвратная генерализация) и возникают парциальные и вторично генерализованные припадки. Вместе с тем возможны и другие формы распространения эпилептической активности: путем вовлечения интернейронов, а также через комиссуры мозга в основном транскаллозально. Не исключается также роль эфаптического, т. е., внесинаптического механизма, особенно в гиппокампе. " В настоящее время высказывается концепция двухэтапности эпилептогенеза. Первый этап — от поражения мозга до развития первого эпилептического припадка. Это этап созревания эпилептического очага. Второй этап начинается после клинического дебюта заболевания — эпилептического припадка. На этом этапе распространение эпилептической активности за пределы очага повышает синаптическую проводимость в путях ее распространения, снижает порог возбуждения нейронов, облегчая развитие следующих припадков, иными словами, формируется устойчивая эпилептическая система парциальной эпилепсии. Иной тип эпилептической системы возникает при генерализованной идиопатической эпилепсии. Здесь вопрос об эпилептическом очаге остается открытым. Современные методы обследования показывают, что, как правило, в основе лежат нейронные эктопии как следствие микродизонтогенеза. В силу нарушения нейрональных синаптических связей, как было уже указано выше, возникает деафферентационная гиперчувствительность нейронов. Известную роль может играть конституциональная недостаточность некоторых биологических систем, в частности, катехоламинов. Пейсмекером эпилептической активности служат неспецифические ядра таламуса с таламокортикальными и обратными кортико-таламическими кругами циркуляции эпилептического возбуждения. Показано также снижение тонуса мозговой коры и повышение возбудимости корковых нейронов. Клинико-электроэнцефалографическое сопоставление показывает, что для генерализованной идиопатической эпилепсии характерны два паттерна: абсанс с генерализованной симметричной активностью с частотой 3 в секунду и первично генерализованный тонико-клонический судорожный припадок (ГТКП), дебютирующий ритмом около 10 в секунду. Эпилептические системы в целом характеризуются сложностью организации и иерархическими отношениями внутри них, динамичностью и постепенным усложнением в ходе заболевания. Под влиянием эпилептической "бомбардировки" из эпилептического очага в мозговой коре формируются вторичные и даже третичные очаги. На первых порах они имеют зависимый характер и могут исчезать с элиминацией первичного очага, но позже становятся независимыми. Это положение обосновывает необходимость своевременного хирургического удаления первичного очага при парциальной эпилепсии в медикаментозно резистентных случаях. В целом процесс эпилептизации постепенно может вовлекать весь мозг. Эпилептический очаг не только дезорганизует деятельность мозга, но и реорганизует ее особым эпилептическим способом, фактически управляя функциональным состоянием мозга. Важную роль играет функциональное истощение интернейронов. Постоянная эпилептическая активность требует повышенного расхода энергии. Эпилептические очаги в межприступной стадии характеризуются ги пометаболизмом, в частности, в связи с недостаточностью кровотока на капиллярном уровне. В течение определенного времени метаболическая недостаточность в той или иной степени компенсируется. В этом процессе определенную роль играет глия, которая усиленно синтезирует в цитоплазме запасы белка и РНК для нейрона (эти процессы в глие анаэробны). Однако трофическое обеспечение эпилептической активности одновременно способствует прогрессированию эпилептизации мозга. В конечном счете наступает истощение функциональных возможностей глии, развивается глиоз, возникают уплотнение мозговой ткани и другие нарушения. При некоторых формах эпилепсии существенно значимы иммунные нарушения, как, например, при epilepsia paitialis continua вследствие энцефалита Расмуссена, при синдроме Леннокса—Гасто, детском спазме. Это следует иметь в виду, так как их лечение может быть действенным только с применением АКТГ, глюкокортикоидов и/или иммуноглобулина G. Методы исследования.ГИсторически важными являются 30-е годы, ко- \ гда в клиническую практику была введена электроэнцефалография (ЭЭГ), ] которая выявила патогномоничный паттерн эпилептической активности. С I этого времени ЭЭГ является важнейшим методом исследования больных с J пароксизмальными состояниями. Этот метод ныне дополнен его модифи- > кациями — спектрально-компрессионным анализом ЭЭГ, картированием I биоэлектрической активности головного мозга и методом трехмерного on- I ределения локализации эпилептической активности. Данные этих исследо-^ ваний в сопоставлении с клиническими могут иметь очень важное значение для идентификации характера припадков (эпилептические, неэпилептические), типа эпилептических припадков и формы эпилепсии. 1Пример^ но у 50% больных эпилепсией фоновая ЭЭГ нормальна. Поэтому исполь-^ зуются различные методы активации электрической активности: ритмиче-! екая фоно- и фотостимуляция, а также гипервентиляция, повышающие \ выявляемость эпилептической активности до 65—75%. \ Следует только,' помнить, что патогномоничным для эпилепсии при ритмической световой стимуляции (в диапазоне 4—30 Гц) является фотоконвульсивный ответ — высокоамплитудные множественные пики, острые волны или их сочетания с медленной волной. Локальные затылочные спайки, а также мышечные ответы (фотомиоклонический ответ) не имеют диагностического значения. Международная эпилептическая лига рекомендует проводить гипервентиляцию (глубокое дыхание, как бы надувание мяча) в течение 5 мин, однако это не всегда возможно, например, у маленьких детей, пожилых. Если эпилептическая активность появляется на ЭЭГ через 1—3 мин и нарастает, то гипервентиляцию надо прекратить, так как может возникнуть судорожный приступ. Механизм действия связан главным образом с гипоксемией и гипокапнией, активирующими эпилептогенез. Применяется также проба с открыванием и закрыванием глаз, которая может вызвать вспышку эпилептической активности, особенно при идиопатической эпилепсии (при эпилепсии с миоклонией век у 100%). Темновая адаптация? (пребывание 1—2 ч в темноте в звукоизолированном помещении) также' может обнаружить эпилептическую активность] 'Запись ЭЭГ во время сна повышает выявляемость эпилептической) активности до 90% и более. Для идентификации фаз сна (активация эпилептических феноменов обычно происходит в 1—2-й стадии фазы медленноволнового сна) одновременно регистрируют электрическую активность мышц дна рта (исчезает в фазе быстроволнового сна) и окулограмму (быстрое движение глаз в фазе быстроволнового сна) — полиграфия сна.

Депривация сна также мощный фактор активации эпилептогенеза. Производят полиграфическую регистрацию после 24—28-ч депривации сна. Указанные методы при уже имеющейся эпилептической активности мозга могут помочь уточнению локализации эпилептического очагам (Большое распространение за последнее время получили методы прижизненной визуализации мозга — компьютерная и магнитно-резонансная томография. Они позволяют выявить нередко встречающиеся при эпилепсии атрофию мозга, опухоли и грубые дизонтогенезии, кисту прозрачной перегородки (V желудочек), гидро-, анэнцефалию, галопрозэнцефалию, порэнцефалию, крупные гетеротопии серого вещества, кисты, мелкоочаговую эктопию как следствие нарушения миграционных процессов на поздних этапах эмбриогенеза. Новые методы нейровизуализации — так называемые функциональные методы — способствуют выявлению латерализации и топики эпилептических очагов, характеризующихся в межприступной стадии гипометаболизмом и гиперметаболизмом во время припадка. Видео- и теле-ЭЭГ-мониторирование является современным методом, обеспечивающим одновременную регистрацию поведения больного и ЭЭГ. Метод играет очень важную роль в дифференциальной диагностике эпилептических припадков с неэпилептическими (главным образом психогенными), а также идентификации типа эпилептических припадков и формы эпилепсииЛ При всей значимости этих методов они имеют вспомогательное значение, главное принадлежит клинике. Даже такой высокоинформативный метод, как видео- и телемониторирование, в ряде случаев не позволяет дифференцировать эпилептические припадки с психогенными, так как эпилептические припадки, в частности при префронтальной эпилепсии, могут имитировать психогенные и не сопровождаться эпилептической активностью в скальповой ЭЭГ. 18.2. Клиника I Эпилептический припадок. Припадок — это приступ церебрального происхождения, характеризующийся внезапным преходящим нарушением церебральных функций — двигательных, чувствительных, вегетативных, психических. Припадки различаются по своей этиологии и механизму. В Международной классификации эпилептических припадков выделяют два основных вида: генерализованные и парциальные. К генерализованным относятся тонико-клонические, тонические, клонические, миоклонические припадки и абсансы;

к парциальным — простые, сложные и вторично-генерализованные. Однако большое разнообразие припадков не всегда позволяет отнести их к одному из этих видов приступов, поэтому выделена еще одна рубрика — "неклассифицированные" припадки, к которым относят 9—15% припадков. Генерализованные припадки характеризуются: 1) клинически — утратой сознания, массивными вегетативными проявлениями, сопровождаются или не сопровождаются судорожными проявлениями, вовлекающими обе стороны тела одновременно;

2) электроэнцефалографически — генерализованными синхронными симметричными разрядами эпилептического припадка. Соответственно этому имеется два вида генерализованных эпилептических припадков — судорожные и бессудорожные.

Генерализованные тонико-клонические припадки (ГТКП). ГКТП — наиболее частый вид среди судорожных эпилептических припадков. Он начинается внезапно с кратковременной инициальной фазы (секунды), во время которой наступает потеря сознания и развиваются легкие билатеральные миоклонические подергивания, обычно остающиеся незамеченными. Уже в этой фазе наблюдается расширение зрачков, затем следует фаза тонических судорог (десятки секунд): судороги охватывают всю скелетную мускулатуру — глаза обычно широко открыты, глазные яблоки дивергируют и закатываются вверх. Затем тонические судороги сменяются клоническими, при этом конвульсии каждые несколько секунд перемежаются с мышечными периодами релаксации. Последняя постепенно удлиняется, через 30— 40 с клоническая фаза заканчивается и наступает постиктальный период, который может быть представлен комой, переходящей в сон, либо кратковременным оглушением, либо, наконец, психомоторным возбуждением. Вследствие апноэ в тонической стадии возникает цианоз, вены на шее вздуваются, сонные артерии усиленно пульсируют. Характерным компонентом ГТКП являются мидриаз с арефлексией зрачков на свет, а также гиперсаливация, что в сочетании с прикусом языка и судорогами сопровождается выделением изо рта кровянистой пенистой мокроты. Нередко во время припадка больные получают тяжелые травмы. Электрографическим коррелятом ГТКП являются: в инициальной фазе — мономорфный низкоамплитудный ритм, частотой около 10 Гц, в тонической — быстрое нарастание амплитуды ритма (феномен рекрутирования, т. е. вовлечение в разряд все большего количества нейронов), в клонической стадии возникает замедляющийся ритм спайк-волна. Приступ может заканчиваться двояким образом: уплощением кривой или медленноволновыми колебаниями, что отражает наличие двух механизмов прекращения припадка — пассивного (метаболическое истощение) и активного — ингибирование посредством торможения. В ряде случаев приступы могут иметь только тонический или только клонический характер (обычно у детей). В большинстве случаев ЭЭГ соответствует ЭЭГ тонической и клонической стадии ГТКП. Миоклонические эпилептические приступы — миоклонии, вызываемые эпилептическим разрядом, также наиболее часто возникают у детей и подростков. Они могут быть как генерализованными, так и ограниченными, в зоне лица и верхней конечности либо вовлекают только одну или несколько конечностей. Обычно эпилептические миоклонии имеют кортикальное происхождение, в связи с чем сознание при них может оставаться сохраненным. На ЭЭГ миоклониям соответствуют спайки или полиспайк-волны, иногда с последующей медленной волной. Существует большая группа разных форм миоклонической эпилепсии. Массивные миоклонии либо мышечная атония, возникающая в паузах между ними, могут вызывать падения и травмы ребенка. Абсансы. Другим видом генерализованных эпилептических припадков являются бессудорожные приступы — абсансы. Этот вид припадков возникает обычно в детском возрасте. Во время припадка у больного отсутствует сознание, текущая деятельность прерывается, и он уподобляется статуе с пустым взглядом. Указанная картина соответствует простому абсансу. Больной не контактен, припадок им не ощущается, тем более, что он длится максимум 10—20 с. В ЭЭГ ему соответствует картина типичного абсанса — генерализованная, синхронная, симметричная спайк-волновая активность — 3 Гц, замедляющаяся в ходе припадка до 2,5—2 Гц.

С л о ж н ы й а б с а н с — это простой абсанс плюс различные двигательные феномены: например, миоклонические подергивания век, мускулатуры лица, мышц пояса верхних конечностей (миоклонический абсанс);

элементарные автоматизмы — бормотание, перебирание руками и т. п. (абсанс автоматизмов) или падение, вследствие выключения постурального тонуса (атонический абсанс). Электрографическая картина может соответствовать типичному абсансу либо атипичному — генерализованная, синхронная, иногда асимметричная по амплитуде, спайк-волновая активность с частотой менее 3 Гц (2,5—1,5 Гц), иногда 4 Гц и более. Парциальные припадки. При парциальных припадках клинически и электроэнцефалографически выявляется начало с активации групп нейронов ограниченной части одного из полушарий. Клинические проявления приступов служат маркером топики эпилептического очага. При п р о с т ы х п а р ц и а л ь н ы х п р и п а д к а х сознание сохранено;

проявление приступов достаточно элементарно. Так при очагах в двигательной коре припадки обычно характеризуются очаговыми клоническими судорогами в лице, кисти или стопе, соответственно топике расположения очага — соматомоторный (моторный джексоновский) припадок. Имеется и сенсорный эквивалент такого приступа, а именно при повреждении сенсорной коры (постцентральная извилина), в виде фокальных парестезии соответствующей локализации — соматосенсорный (сенсорный джексоновский) припадок. Иногда припадок начинается с сенсорных нарушений, к которым присоединяются моторные —сенсомоторный припадок. Клонические судороги могут распространяться на соседние мышечные группы соответственно соматомоторному представительству мышц в двигательной коре (джексоновский марш), вплоть до вторичной генерализации. Очаги в премоторной коре проявляются приступами нистагма (эпилептический нистагм) или тонического отведения глазных яблок в противоположную сторону (глазодвигательный эпилептический припадок), или чаще сочетанным отведением глазных яблок и головы (адверсивный эпилептический припадок). Эти феномены могут быть изолированными либо сопровождаться поворотом туловища (версивный эпилептический припадок), либо вторичными локализованными судорогами. Простые парциальные зрительные припадки при очагах в затылочной коре характеризуются элементарными зрительными феноменами (зигзаги, искры перед глазами и пр.) либо явлениями выпадения (скотомы, гемианопсии). Простые слуховые припадки при очагах в проекционной слуховой коре проявляются элементарными звуковыми феноменами, усилением или ослаблением звуков. Соответственно при локализации эпилептического очага в обонятельной и вкусовой коре возникают элементарные обонятельные (неприятный запах) или вкусовые (ощущение кислого, горького, металлического вкуса) феномены. Речевые припадки — проявление эпилептических очагов в речевых зонах — обычно характеризуются остановкой речи или насильственной вокализацией, либо приступами непонимания речи. Парциальные припадки с вегетативными симптомами обычно вызываются эпилептическими очагами, расположенными в орбитоинсулотемпоральной области, и проявляются различными вегетативными симптомами. Среди них выделяют абдоминальные припадки — неприятные ощущения или боль в подложечной и околопупочной области, иногда в сочетании с урчанием в животе, с отхождением газов. Эпигастральные припадки характеризуются ощущением стеснения и тяжести в эпигастральной области, подступающими к горлу.

Психические эпилептические припадки — разновидность фокального эпилептического припадка, характеризующегося кратковременным нарушением психических функций. Наиболее часто психические припадки относят к сложным парциальным припадкам. Сложные парциальные припадки. Сложные парциальные припадки отличаются от простых более выраженными клиническими проявлениями, а главное — нарушением сознания: больной осознает приступ, но не может реагировать на окружающее (не выполняет команды, не отвечает на вопросы), либо, наоборот, может это делать, но автоматически, не осознавая происходящего. Симптомы нарушения когнитивных функций — почти облигатный признак каждого сложного парциального припадка. Прежде всего это ощущение нереальности происходящего, отчужденности внешнего мира (дереализация) или нереальные ощущения внутри себя (деперсонализация). Припадки с когнитивной симптоматикой включают в себя приступы с идеаторными, дисмнестическими и другими нарушениями. Наиболее частым идеаторным феноменом является форсированное мышление — приступы навязчивых мыслей: субъективных (например, мысли о смерти) или объективных (фиксация на ранее услышанной фразе). Дисмнестический припадок характеризуется пароксизмальными расстройствами памяти, в частности насильственными воспоминаниями в мельчайших деталях событий прежней жизни, состояниями уже виденного (новая обстановка кажется уже знакомой), никогда не виденного (знакомая обстановка кажется незнакомой), уже пережитого, никогда не пережитого и т. п. Эти состояния обычно сочетаются с аффективными изменениями негативного характера (тоска, тревога) и чаще всего возникают при височной эпилепсии в случае правосторонних очагов у правшей. Наоборот, состояние уже слышанного, никогда не слышанного характерно для левостороннего поражения височной доли, так как они обычно относятся к слухоречевой сфере. Еще одно яркое проявление сложного парциального припадка — э п и л е п т и ч е с к и й а в т о м а т и з м — непроизвольная двигательная активность более или менее координированная и адаптированная, проявляющаяся во время или после припадка, обычно сопровождающаяся амнезией (психомоторный припадок). Эпилептический автоматизм может быть признаком как парциального припадка при височном или лобном очаге, так и генерализованного эпилептического припадка — абсанса автоматизмов. Различают автоматизмы еды (жевание, облизывание, глотание), мимические, отражающие эмоциональное состояние больного (например, страх), жестикуляционные, вербальные и амбулаторные. При последних больной перемещается пешком или на транспорте на то или иное расстояние. Истинные эпилептические припадки автоматизма кратковременные (минуты). Более длительные амбулаторные автоматизмы — следствие послеприпадочной спутанности сознания либо эпилептического статуса психомоторных припадков. Любой парциальный припадок, простой или сложный, может перейти в генерализованный судорожный ( в т о р и ч н ы й г е н е р а л и з о в а н н ы й п р и п а д о к ). В тех случаях, когда у больного сохраняются воспоминания об ощущениях начала припадка до потери сознания, говорят об ауре припадка. Аура — часть припадка, а не симптом, предшествующий ему. Ауру называют симптомом-сигналом, так как при генерализованном судорожном припадке аура свидетельствует о парциальной эпилепсии с вторичной генерализацией и позволяет установить расположение очага. Соответствен но этому аура может быть моторной, сенсорной, сенситивной (зрительной, слуховой, обонятельной, вкусовой), психической, вегетативной. От ауры следует отличать предвестники эпилептического припадка — те или иные характерные для данного больного ощущения, возникающие за различный период времени (часы, редко — сутки) до припадка. Чаще всего это нарушения сна, тревога или депрессия, свидетельствующие о нарастающем дисбалансе эпилептической и антиэпилептической систем и о готовящемся припадке. Эпилептический припадок вызывает ряд изменений в мозге и других органах. Наиболее важное его следствие — гиперметаболизм в эпилептическом очаге, который, однако, не соответствует резко возрастающим метаболическим потребностям. Это играет важную роль в механизме возникновения постпароксизмальных преходящих расстройств — выпадений и дезинтеграций церебральных функций (паралич Тодда, речевые расстройства, нарушения памяти). Кроме того, возникающая относительная ишемия способствует нарастанию морфологических изменений в очаге и прогредиентности эпилептического процесса. Одним из загадочных явлений считают внезапную смерть больных эпилепсией, обычно связанную с припадком. Объясняют это острой сердечно-сосудистой недостаточностью, острой надпочечниковой недостаточностью, остановкой дыхания. Эпилепсия как болезнь. Прогноз и течение эпилепсии определяются прежде всего формой этого заболевания. Формы идиопатической эпилепсии — генерализованные (детская и ювенильная абсансная эпилепсия, ювенильная миоклоническая эпилепсия) и парциальные (эпилепсия с центротемпоральными спайками, затылочная доброкачественная эпилепсия, доброкачественная эпилепсия с аффективными приступами) имеют благоприятный прогноз. Наихудший прогноз у симптоматических вариантов, таких как детский спазм, синдром Леннокса—Гасто, миоклонико-астатическая эпилепсия, а также при симптоматических формах эпилепсии раннего детского возраста — ранней миоклонической энцефалопатии и ранней инфантильной эпилептической энцефалопатии с феноменами "разряды—супрессия" на ЭЭГ. Прогноз парциальной эпилепсии весьма индивидуален;

как правило, он хуже при симптоматических формах и лучше при криптогенных. '-' Среди клинических проявлений эпилепсии, сопровождающих эпилептические припадки, основное значение имеют изменения психики. Их можно разделить на пароксизмальные, периодические и хронические. Пароксизмальные психические нарушения могут быть единичным проявлением припадка (они уже были представлены), компонентом сложного парциального припадка либо возникают как постпароксизмальные расстройства, например психомоторное возбуждение. Непароксизмальные психические нарушения — сумма различных характеристик, относящихся к интеллекту, мышлению и аффективной сфере. Они разнообразны — от астенических до психотических. Их независимость от припадка относительна, так как интенсивность и течение этих расстройств подвержены влиянию прежде всего частоты эпилептических припадков. Периодические психические расстройства — дисфории и психозы — могут длиться часами, днями, неделями. Они обычно возникают у больных с височно-долевой и лобно-долевой эпилепсией, при которых в эпилептогенез вовлечены прежде всего лимбическая система и префронтальная кора, соответственно отвечающие за эмоции и стратегию поведения. Как правило, дисфории проявляются аномальным эмоциональным состоянием негативного типа с тенденциями к агрессивному поведению и импульсивности либо ипохондрии, ворчливости, сварливости.

Хронические изменения психики описаны классиками психиатрии. Они характеризуются как бы положительными свойствами, которые, в силу их возведения в абсолют, превращаются в свою противоположность: упорство в достижении цели в назойливость, пунктуальность в педантизм, вежливость в льстивость и угодливость, скромность в самоуничижение. Возникает эгоцентризм;

мышление характеризуется патологической обстоятельностью, вязкостью. Эмоции также биполярны, малоподвижны, ригидны.' Изменения психики не облигатны, неоднозначны и имеют различное происхождение. В их основе могут быть: 1) органические поражения мозга, вызвавшие заболевание и сочетающиеся с припадками;

2) нейронные эпилептические разряды, которые нарушают нормальную активность в пораженной области и дезорганизуют функции других областей;

3) сам факт наличия эпилептических припадков, являющихся серьезным психическим стрессом для больного, семьи и окружающих, что может вести к тревожности, депрессии и агрессивности;

4) противоэпилептическая терапия, которая способна вызвать снижение внимания, памяти, темпа мышления и другие расстройства. Допускается также, что предрасположенность к эпилепсии, обычно наследственная, может сочетаться с развитием специфических изменений личности. П а р ц и а л ь н ы е ф о р м ы э п и л е п с и и : височно-долевая, лобнодолевая, затылочно-долевая, теменно-долевая. Височно-долевая лимбическая эпилепсия (ВЭ) является наиболее частой формой парциальной эпилепсии. Обычно ВЭ связана с так называемым мезиальным темпоральным склерозом, т. е. вовлечением гиппокампа, амигдалы и парагиппокамповой извилины. В анамнезе часто отмечаются сложные фебрильные судороги и так называемый криптогенный эпилептический статус, перинатальное неблагополучие. Установлено, что мезиальный темпоральный склероз возникает в раннем детстве, имеет аноксическую природу, характеризуется эпилептической реорганизацией нейронов, конечным проявлением которой является ВЭ. Многообразие функций височной доли, имеющей непосредственное отношение к обонянию, вкусу, слуху, восприятию речи, анализу пространственновременных отношений, а также к функциям памяти, эмоциям, определяет и объясняет сложность и многообразие эпилептических пароксизмов, редкость изолированных нарушений той или иной функции (вкусовые, слуховые, обонятельные и другие приступы), частоту многокомпонентных составляющих припадок феноменов, проявляющихся последовательно (аура — развернутая фаза припадка, послеприпадочное состояние) или одновременно (сенсорные, моторные, психические и вегетативные компоненты). Отмечается высокая частота бессудорожных приступов преимущественно психомоторных, психосенсорных, вегетативных, психических, псевдоабсансов, а также полиморфных припадков обычно двух, реже трех и даже четырех типов. Следует различать псевдоабсансы, возникающие при височно-долевой, а также лобно-долевой эпилепсии, от истинных абсансов, хотя внешне они очень похожи. Псевдоабсансы более длительны (минуты), больные часто сохраняют фрагментальные воспоминания о припадке. Абсансы чаще возникают в утреннее время, псевдоабсансы — в любое время периода бодрствования, нередко провоцируются психическими воздействиями. Окончательная идентификация возможна с помощью ЭЭГ. В настоящее время не исключается, что истинные абсансы могут возникать при медиально-базальных височных и лобных эпилептических очагах вследствие моментальной генерализации эпилептического разряда.

Лобно-долевая эпилепсия (ЛЭ). Как самостоятельная форма ЛЭ выделена недавно, что связано с развитием современных методов исследования, фактически выделение ЛЭ связано с идентификацией припадков, вызываемых эпилептическими очагами, лежащими кпереди от премоторной коры — в префронтальной коре. Таким образом, в действительности речь идет о префронтальной эпилепсии (ПФЭ). К префронтальной коре относится переднефронтальная, орбитофронтальная кора, а также медиальная кора — дополнительная моторная область и передняя часть поясной извилины. Наиболее характерная особенность припадков при ПФЭ — постуральные проявления, сложные автоматизмы, преимущественно жестикуляционные, часто падение больного при отсутствии судорог. Фокальный компонент при ПФЭ возникает не в дебюте приступа, а в его завершении, например адверсия глазных яблок и головы. Припадки нередко начинаются с вокализации. Приступы падений без судорог — следствие выключения постурального тонуса, характерны для фронто-полюсньгх очагов, абсансоподобные приступы обездвиженности — замирания, оцепенения связаны с активацией под влиянием эпилептического разряда дополнительной моторной коры, оказывающей ингибиторное влияние на двигательную сферу. При ПФЭ часто развивается эпилептический статус, что обычно связано с наличием грубой органической основы, чаще всего — опухолевого процесса. Эпилептические припадки при ПФЭ могут имитировать психогенные пароксизмальные состояния. Теменно-долевая эпилепсия относительно редка. При эпилептических очагах в теменной доле возникают простые и сложные парциальные припадки, различающиеся в зависимости от расположения очага в постцентральной извилине — соматосенсорные джексоновские, в парацентральной дольке — дизестезии в области гениталий, верхней или нижней теменной дольке — парестезии в противоположной половине тела, иногда чувство распирания в подложечной области, тошнота, при очагах в доминантном полушарии — речевые расстройства сенсорного или семантического типа. Возможны приступы головокружения, характеризующиеся спонтанностью, кратковременностью, чувством страха, дереализацией. Затылочно-долевая эпилепсия характеризуется в основном простыми парциальными припадками с нарушением зрительных функций и сложными — со зрительными галлюцинаторными феноменами. В припадке возможны двигательные компоненты — отведение глаз и даже головы в противоположную сторону. Нередко их сочетание с мигренью. Затылочно-долевая эпилепсия чаще наблюдается у детей;

она имеет доброкачественное течение. В последнее время выделена доброкачественная идиопатическая затылочная эпилепсия, характеризующаяся ранним началом (2—4 года), наличием вегетативной симптоматики (тошнота, боли в животе, головные боли), сопровождающаяся девиацией глаз и другими моторными феноменами. 18.3. Диагноз и дифференциальный диагноз На первом этапе необходимо точно определить характер припадков — эпилептические или неэпилептические, поэтому нужно тщательно собрать анамнестические данные относительно наследственности, возможного родственного брака, возраста родителей в период беременности матери, особенностей протекания беременности, родов, постнатального статуса, младенческих судорог, фебрильных и афебрильных припадков в раннем детстве, парасомний, нейроинфекций, ЧМТ, особенностей развития, протекания пубертата. Важны также данные клинического обследования больного — соматический статус, наличие и характер неврологической симптоматики, изменения со стороны психики. Все это позволяет выявить факторы риска и степень вероятности эпилепсии. В ряде случаев эпилептические припадки могут проходить незамеченными (миоклонии) либо быть интерпретированы как проявление невнимательности ребенка (абсансы). Большое значение имеют результаты ЭЭГисследований. Наиболее часто эпилептические припадки приходится дифференцировать с аноксическими и ишемическими, в частности с обмороками. Определенные трудности может представлять дифференциальная диагностика сложных парциальных эпилептических припадков с вегетативной симптоматикой с неврогенными обмороками. В отличие от эпилептических припадков неврогенные обмороки вызываются определенными внешними воздействиями, обычно одним и тем же для каждого больного: видом крови, пребыванием в душном помещении, резким переходом из горизонтального положения в вертикальное, поездкой в транспорте. Соматогенные обмороки возникают при определенных соматических заболеваниях, чаще всего со стороны сердца: при пролапсе митрального клапана, замедлении атриовентрикулярной проводимости, пароксизмальной тахикардии, синдроме удлинения интервала Q— Та др. У больных легочными заболеваниями обморок может возникнуть при закашливании: цианоз, мидриаз, падение с судорогами или без них (беттолепсия). Может быть труден дифференциальный диагноз приступов внезапного падения (drop attacks). Эпилептические приступы внезапного падения обычно бывают у детей и являются проявлением атонического абсанса или миоклонически-атонического припадка. Истинные drop attacks, наоборот, — удел немолодых людей, страдающих сосудистыми заболеваниями. Основной клинической особенностью их является вызванный характер этих приступов, возникающих под влиянием определенных конкретных факторов — внезапного поворота головы, резкого изменения положения. Существенную помощь в диагностике может оказать УЗДГ магистральных сосудов головы, а именно — гемодинамически значимое снижение ЛСК по одной или обеим позвоночным артериям, возникающее или резко нарастающее при поворотах головы (вертеброгенная компрессия). Следующим видом приступов, которые дифференцируют с эпилептическими припадками, является транзиторная глобальная амнезия — проявление ПНМК в вертебробазилярной системе. Она может быть принята за эпилептический статус сложных парциальных припадков в связи с длительным (до суток) нарушением контакта с окружающими, двигательными и речевыми автоматизмами и последующей полной амнезией. У младенцев основными приступами, иногда принимаемыми за эпилептические, являются аффективно-респираторные судороги — приступы "закатывания". На высоте плача, возникающего вследствие эмоционального воздействия, развивается обморок, который может сопровождаться судорогами. Их основное отличие состоит в том, что апноэ и цианоз возникают До развития судорог. При судорожном эпилептическом припадке имеет место обратная последовательность. Вегетососудистые пароксизмы, проявляющиеся неопределенными ощущениями в эпигастрии, чувством нехватки воздуха, одышкой, сердцебиением, страхом (панические атаки, гипервентиляционные приступы), могут напоминать эпилептические вегетативные припадки. Отличия следующие: больными являются обычно женщины молодого возраста, страдающие неврозами, страх во время приступа конкретен (обычно страх смерти), приступ длителен, судороги, возникающие вследствие гипервентиляции и гипокальциемии, типа руки акушера и карпопедального спазма, сознание во время приступа сохранено, отмечается возбуждение. Необходимо отличать эпилептический припадок от гипогликемического (функциональный гиперинсулизм, инсулома). Гипогликемические приступы полиморфны: изменение сознания с дезориентировкой и автоматизмами, судорожные пароксизмы, обмороки. Характерно, что у каждого больного имеет место определенная ситуация, когда возникает приступ, например ранним утром, натощак, при интенсивной физической нагрузке. В отличие от эпилептических припадков возникающие ощущения носят вполне реальный характер: чувство голода, общая слабость и др. Приступ сопровождается признаками адренергической активации, которая имеет компенсаторный характер: умеренный мидриаз, тахикардия, гипергидроз и др. На ЭЭГ часто отмечаются довольно характерные для гипогликемии высокоамплитудные волны, не имеющие локальных признаков. Одна из трудных диагностических ситуаций — дифференциальная диагностика эпилептических припадков с демонстративными. В настоящее время редки классические психогенные припадки с опистотонусом, криками, когда больные рвут на себе одежду, волосы, кусают губы. При диагностике психогенных припадков следует учитывать совокупность признаков, так как ни один из них не является абсолютно надежным. Это беспорядочность, асинхронность, некоординированность движений конечностей, их вычурность;

стоны, крики или раскачивание головы в стороны или движения таза вперед-назад;

прикус губ, а не языка, сопротивление осмотру во время припадка, в частности зажмуривание глаз при попытке врача разомкнуть веки, чтобы осмотреть зрачки, в ряде случаев — длительность (десятки минут и более);

преимущественное возникновение припадка в присутствии лиц, которым нужно доказать наличие нервного заболевания. Предполагалось, что помочь может определение после приступа уровня пролактина в крови, повышенного при эпилепсии. Однако оказалось, что этот показатель повышен при тех и других припадках, хотя более значимо — при эпилептических. Как уже указывалось, видео- и теле-ЭЭГ-мониторирование является наиболее надежным, хотя и не абсолютным методом, так как при ПФЭ припадки могут полностью имитировать демонстратив* ные, а на скальповой ЭЭГ — эпилептическая активность отсутствовать. Проблема еще более усложняется, если принять во внимание, что у одного и того же больного могут быть оба вида припадков. Наиболее типичной врачебной ошибкой бывает диагноз эпилепсии у детей с парасомниями — ночными страхами или кошмарами, снохождениями, ночным энурезом, в основе которых лежит патология сна. Парасомнии объединяют следующие признаки: • во многих случаях у одного и того же больного имеет место несколько видов расстройств;

• часто в семье регистрируется отягощение теми же парасомниями;

• во время приступа парасомнии больные обычно не реагируют на внешние раздражения, приступы амнезируются;

• предшествующее утомление или депревация сна служат фактором провокации. Тем не менее клинически не всегда возможно провести точный дифференциальный диагноз и желательно ЭЭГ-исследование в состоянии бодрствования или сна.

210 :

18.4- Эпилепсия детского возраста Проблемы детской эпилепсии особенно актуальны. Эпилепсия в большинстве случаев начинается в детском возрасте, имеет ряд специфических возрастзависимых форм, в том числе характеризующихся резистентностью к терапии, оказывает особо неблагоприятное влияние на развитие ребенка. В настоящее время установлено, что важными причинами развития эпилепсии у детей являются дефекты развития головного мозга. В большинстве случаев они обусловлены нарушением миграции нейронов из первичного матрикса (фетопатии), на более поздних стадиях эмбриогенеза нарушения миграции нейронов носят микроструктурный характер (эмбриопатии). Сюда относятся гидроцефалия, агенезия мозолистого тела, киста прозрачной перегородки, микроцефалия, порэнцефалия, гемиатрофия мозга, унилатеральная мегаэнцефалия, синдром удвоения коры, кисты, различные гетеротопии серого вещества и т. п. Мозг новорожденного и младенцев отличается преобладанием возбуждающих синапсов. Частота развития эпилептических припадков у детей также связана с нестабильностью регуляторных механизмов, расстройства которых (гормональные, метаболические и др.) легко возникают на фоне не только органических повреждений мозга, но и соматических заболеваний. Нестабильность регуляторных механизмов проявляется также в том, что метеорологические факторы (барометрическое давление, температура воздуха, влажность и др.), циркадные ритмы у детей могут оказывать значительное влияние на судорожную готовность мозга, способствуя или, наоборот, препятствуя развитию припадка. Определенную роль играют трудность поддержания в течение длительного времени высокого уровня бодрствования. Большое значение имеют также возрастные пертурбации. На протяжении периода от 0 до 16 лет наблюдается несколько возрастных кризов: новорожденное™, младенчества, отрочества, пубертатный. Эти кризы сопровождаются сложными изменениями, которые касаются многих (если не всех) систем организма. Не случайно, что указанным возрастным периодам соответствуют преимущественно определенные формы эпилепсии. Однако прежде чем их рассматривать, укажем некоторые общие черты припадков детского возраста: 1) частота неразвернутых, незавершенных, рудиментарных форм, в частности тонических и клонических судорог;

2) наличие форм или сочетаний припадков, не встречающихся у взрослых (младенческий спазм, синдром Леннокса—Гасто);

3) высокий удельный вес миоклонических и абсансных форм приступов;

4) трансформация припадков с возрастом;

5) нередкое развитие послеприпадочных очаговых симптомов;

6) особенности течения — наличие как абсолютно доброкачественных, так и резистентных форм. Соответственно Международной классификации эпилепсии выделяют следующие формы заболевания. Эпилептические синдромы в неонатальном и младенческом возрасте. 1. Доброкачественные идиопатические неонатальные судороги. Проявляются около 5-го дня, имеют благоприятный прогноз. 2. Доброкачественные идиопатические неонатальные семейные судороги, возникающие на 2—3-м дне жизни при наличие таких же судорог в семье. Также имеют благоприятный прогноз. 3. Ранняя (неонатальная) миоклоническая энцефалопатия: массивные парциальные или фрагментарные миоклонии и парциальные моторные припадки, кратковременные тонические судороги, спайковая быстровол новая и медленноволновая активность на ЭЭГ. Эти признаки свидетельствуют о тяжелом поражении мозга;

часто наблюдается ранняя смерть. 4. Ранняя эпилептическая энцефалопатия с ЭЭГ-феноменом "супрессия—разряды" (синдром Отахары). Дебют на 1-м месяце жизни. Припадки в форме тонических, часто группирующихся в серии спазмов. На ЭЭГ регистрируется чередование кратковременных периодов уплощения кривой и генерализованной эпилептической активности. Прогноз тяжелый, часто ранняя смерть. Фебрильные судороги (ФС). Это аномальная возрастзависимая реакция детского мозга на повышение температуры, наиболее частая разновидность детских судорог. Дебют к концу 1-го года жизни или позже (обычно на 2— 3-м годах). Возможны повреждающее воздействие на мозг и угроза эпилептического статуса, повышенный риск развития эпилепсии, особенно при наличии фокального компонента в судорогах, затяжном их характере и повторяемости после 3 лет. При затяжном, серийном или статусном течении ФС необходимо лечение, которое проводится по правилам терапии эпилептического статуса. В качестве средств профилактики рекомендуются антипиретики (избегать производных пиразолона !). Детский (инфантильный) спазм (синдром Веста). Это возрастзависимая симптоматическая и криптогенная форма заболевания, отличающаяся своеобразными судорожными проявлениями, задержкой психического развития и специфическим паттерном ЭЭГ — гипсаритмией (асинхронная медленноволновая активность). Дебют в возрасте 4—7 мес, иногда позже. Припадки характеризуются сгибанием головы и туловища и отведением рук (салаамовы судороги, "клевки", кивки), имеют серийный характер с паузами в несколько секунд, проявляются преимущественно в утренние часы, нерегулярны ("плохие" и "хорошие" дни). Часты травмы в связи с падениями во время приступа. Прогноз серьезный. Терапия: АКТГ либо глюкокортикоиды в сочетании с вальпроатами и бензодиазепинами, большие дозы пиридоксина (до 100 мг/кг);

в резистентных случаях иммуноглобулин G внутривенно. наиболее ранняя форма идиопатической эпилепсии. Дебют на 1—2-м годах жизни у детей с нормальным развитием. Приступы в виде генерализованных миоклоний. На ЭЭГ спайк-волновая активность наблюдается в фазе медленного сна. Прогноз хороший. Средство выбора терапии — вальпроаты. Тяжелая миоклоническая эпилепсия — одна из наиболее злокачественных форм, абсолютно резистентная к лечению. Дебют на 1-м году жизни у здоровых детей с семейным отягощением по эпилепсии и по ФС. Характерны фебрильные односторонние клонические припадки, миоклоний, нередко парциальные судороги. На ЭЭГ регистрируются генерализованные спайкволны и полиспайк-волны. Развиваются задержка психического развития и грубая неврологическая симптоматика. Миоклоническая эпилепсия (миоклонический статус) в сочетании с непрогрессирующей энцефалопатией. Энцефалопатия обнаруживается с первых месяцев жизни в виде атонического типа ДЦП, дискинетического синдрома и тяжелой задержки психического развития. Миоклоний различные — от ритмических билатеральных до асинхронных. При полисомнографических исследованиях во время фазы медленноволнового сна — электрографическая картина эпилептического статуса. Энцефалопатия не прогресси Доброкачественная миоклоническая эпилепсия раннего детского возраста — Эпилептические синдромы раннего детства.

рует, со временем состояние стабилизируется, хотя сохраняются миоклонии и присоединяются абсансы. Статус временно может быть купирован бензодиазепинами, рефрактерен к лечению АКТГ и глюкокортикоидами. Только сочетание вальпроатов и сукцинимидов способно вызвать улучшение. Синдром Леннокса—Гасто. Это возрастзависимый синдром энцефалопатии неизвестного происхождения. Дебют обычно в возрасте 3—6 лет. Резкое замедление психического развития и триада припадков: атипичные абсансы, атонические приступы и ночные тонические припадки;

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.