WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

ФОНД ЗАЩИТЫ ГЛАСНОСТИ ----------------------------------GLASNOST DEFENSE FOUNDATION В.Н. Монахов Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации Москва 2005 УДК

342.727::[004.738.5:070.1](470+100) ББК 67.400.7(2Poc)+67.400.7(0) М77 Утверждено к печати Редакционным советом Фонда защиты гласности Автор-составитель – профессор В.Н. МОНАХОВ Ответственные редакторы – А.К. СИМОНОВ, М.В. ГОРБАНЕВСКИЙ Издание выпущено в свет благодаря содействию организации «National Endowment for Democracy», с использованием справочной правовой системы «Консультант Плюс 3000» М77 Монахов В.Н. Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации / В.М. Монахов;

Фонд защиты гласности. – М.: Галерия, 2005. – 416 с. Агентство CIP РГБ В своей новой работе профессор В.Н. Монахов вновь, но в более широком и глубоком контексте, обращается к проблеме реализации норм, составляющих конституционный институт свободы массовой информации, в интернете. И это отнюдь не случайно. Ведь уже практически весь комплекс отношений, связанных с поиском, получением, передачей, производством и распространением информации (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ) активно интернетизируется, уходит в онлайн, требуя адекватной модернизации своих правовых и этических регуляторов. Именно осознание возрастающей роли интернета и его потенциала в качестве средства, технологически расширяющего традиционные рамки не только свободы массовой информации, но и в целом демократии, питает широкий общемировой исследовательский и прагматический интерес к этим проблемам. С авторским видением путей их осмысления и решения читатель сможет познакомиться в первой, проблемной части книги. На основе анализа соответствующего отечественного и зарубежного законодательства, судебной практики, научной доктрины профессор В.Н. Монахов формулирует свои предложения по оптимизации параметров прав, обязанностей и ответственности основных субъектов правоотношений в сфере массовой информации в Сети, выработки необходимых этикоправовых мер, нацеленных на обеспечение в информационной деятельности в интернете баланса интересов личности, общества, государства. Наработанный и кристаллизованный в документы отечественный и мировой опыт разрешения этих и многих других вопросов нашел свое место во втором, документальном блоке книги, среди прочего включающем в себя последние законодательные новации, впервые в российской практике регулирующие отношения по защите прав потребителей при приобретении товаров с использованием интернета, первый в истории России приговор лицу, рассылавшему спам, а также принятую в качестве реакции на трагические события 11 сентября 2001 года Национальную стратегию США по обеспечению безопасности киберпространства. Для юристов, сотрудников электронных и печатных СМИ, работников правоохранительных и административных органов, студентов и преподавателей факультетов юриспруденции и журналистики российских вузов, правозащитников.

УДК 342.727::[004.738.5:070.1](470+100) ББК 67.400.7(2Poc)+67.400.7(0) ISBN 5-8137-0148-6 © Фонд защиты гласности, 2005 © Монахов В.Н., 2005 © РИК «Галерия», оформление, Содержание Содержание Введение........................................................... Часть I Предметный и понятийный срез........................................15 Oсновные информационные права и свободы как правовые категории.....17 Интернетизация – очередное звено в цепи информационного развития....19 Мягкое право и правосудие как ответ на вызов информационного мира....23 Конституционные основы свободы массовой информации...............27 Международно-правовые стандарты в сфере регулирования информационных прав и свобод.......................................32 Законодательные основы свободы массовой информации................35 Назвался сайтом — полезай в СМИ....................................41 Пропавшая фамилия, или файл к делу не пришьешь.....................53 И словно мухи тут и там бродят... «дезы» по сайтам......................56 Авторские и иные права интеллектуальной собственности в Сети..........65 Какова роль судебной практики?......................................70 А) Конституционное правосудие......................................70 Б) Правосудие Европейского Суда по правам человека...................74 Плюсы и минусы интернетократии....................................79 Их опыт – сын ошибок трудных.......................................82 Действующая правовая база е-доступа..................................89 2004: Вести с полей законотворчества..................................97 Заключение........................................................ Часть II 1. Преданья старины глубокой?!........................................107 1.1. Совет народных Комиссаров РСФСР. Декрет о печати................107 1.2. Совет народных Комиссаров РСФСР. Декрет о Революционном Трибунале Печати...................................................109 2. Конституция и законодательные акты.................................111 2.1 Конституция Российской Федерации 1993 (Извлечения)..............111 2.2. Законодательные акты............................................114 2.2.1. Гражданский кодекс Российской Федерации 1994 (Извлечения).....114 2.2.2. Уголовный кодекс Российской Федерации 1996, 2003 (Извлечения)...117 2.2.3. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях 2001 (Извлечения)...................................127 2.2.4. Закон Российской Федерации о государственной тайне 1997, 2004 (Извлечения)........................................131 2.2.5. Закон Российской Федерации о средствах массовой информации 1991, 2004 (Извлечения)..................................133 2.2.6. Федеральный закон об информации, информатизации и защите информации 1995, 2003 (Извлечения)..................................144 2.2.7.Трудовой кодекс Российской Федерации 2001 (Извлечения)..........151 2.2.8. Федеральный закон об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации 2002, 2003 (Извлечения)..............................................155 Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации 2.2.9. Закон Российской Федерации о защите прав потребителей 1992, 2004 (Извлечения)..............................................167 2.2.10. Федеральный закон о рекламе 1995 (Извлечения)..................169 2.2.11. Федеральный закон о коммерческой тайне 2004 (Извлечения).......176 2.2.12. Федеральный закон об электронной цифровой подписи 2002 (Извлечения)...................................................183 2.2.13. Федеральный закон о связи 2003 (Извлечения)....................184 2.2.14. Налоговый кодекс Российской Федерации. Часть первая 1998;

часть вторая 2000 (Извлечения).......................................197 2.2.15. Федеральный закон о бухгалтерском учете 2002 (Извлечения).......198 3. Международные правовые механизмы содействия развитию массовой информации в интернете..............................................199 3.1. Окинавская Хартия Глобального Информационного Общества 2000....199 3.2. Декларация о свободе коммуникации в интернете, Совет Европы 2003..206 3.3. Рекомендация № (2002) 2 Комитета Министров государствам-членам о доступе к официальным документам...................................212 3.4. Рекомендация № R (94) 13 о мерах по обеспечению прозрачности средств массовой информации........................................218 3.5. Руководящие принципы в политике совершенствования государственной информации, являющейся общественным достоянием;

ЮНЕСКО Париж 2004 (Извлечения).......................223 3.6. Межгосударственный стандарт. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Электронные издания. Основные виды и выходные сведения (Извлечения).....................239 4. Национальные законодательные акты, регулирующие отношения по свободе информации ( в том числе с использованием интернета)...........246 4.1. Закон США о свободе информации 1996............................246 4.2. Закон Литовской Республики об общественной информации 1996 (Извлечения).......................................262 4.3. Закон Азербайджанской Республики о свободе информации 1998......263 4.4. Закон Республики Эстония о публичной информации 2000 (Извлечения)...................................................267 4.5. Закон Литовской Республики о праве на получение информации от государственных учреждений и учреждений самоуправлений 2000 (Извлечения)...................................................277 4.6. Закон Республики Молдова о доступе к информации 2000.............280 4.7. Закон Республики Армения о свободе информации 2003..............295 4.8. Закон Красноярского края о праве граждан на информацию о деятельности и решениях органов государственной власти Красноярского края и порядке предоставления информации органами государственной власти Красноярского края 2003.......................303 4.9. Закон Москвы о гарантиях доступности информации о деятельности органов государственной власти города Москвы 2004....................323 4.10. Закон Латвии об охране данных физических лиц 2000................327 5. Указы Президента России...........................................339 5.1. О мерах по соблюдению законности в области разработки, производства, реализации и эксплуатации шифровальных средств, а также предоставления услуг в области шифрования информации 1996....339 5.2. О мерах по упорядочению разработки, производства, реализации, приобретения в целях продажи, ввоза в Российскую Федерацию и вывоза за ее пределы, а также использования специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации 1996............342 5.3. О мерах по обеспечению информационной безопасности Российской Федерации в сфере международного информационного обмена 2004.......344 6. Правительственные документы.......................................346 6.1. Перечень сведений о деятельности Правительства Российской Федерации и федеральных органов исполнительной власти, обязательных для размещения в информационных системах общего пользования 2003.......................346 6.2. Положение о предоставлении в Федеральную службу по финансовым рынкам электронных документов с электронной цифровой подписью 2004......................................................353 7. Договорное право как регулятор свободы массовой информации в интернете..............................................355 7.1. Договор на изготовление сайта....................................355 7.2. Договор о размещении в интернете на платной основе материалов предвыборной агитации..............................................363 8. Судебное право как регулятор свободы массовой информации в интернете.........................................................366 8.1. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16.01.2001 № 1192/00..............................................366 8.2. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.09. 2003.................................................371 8.3. Решение СПИС при Президенте России № 11(174) от 21.10.99. об обращении губернатора Кемеровской области А.М. Тулеева по поводу сведений, распространенных Агентством политических новостей..........375 8.4. Приговор райнарсуда г.Челябинска по делу №1-379/04 от 10.06.2004...379 9. Проекты нормативных правовых и иных актов, касающихся вопросов регулирования свободы массовой информации в интернете..............................................384 9.1. Федеральный закон о средствах массовой информации (редакция 2003г.) (Извлечения).......................................384 9.2. Федеральный закон о правовом регулировании оказания интернет-услуг 2001 Проект С.В. Петровского (Извлечения)..............386 9.3. Федеральный закон об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления 2005 (Извлечения)...........................392 10. Национальная стратегия США по защите киберпространства (Извлечения)......................................401 Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации ВВЕДЕНИЕ Знакомство с одной из последних работ С. Бондаренко – известного ростовского исследователя роли информационных технологий в социальной жизни общества – напомнило давний методический посыл, внедренный ( почти 30 лет тому назад!) в мое незрелое аспирантское сознание моим Учителем на правовом поприще – светлой памяти Анатолием Борисовичем Венгеровым. В изложении посыл незамысловат, а вот в воплощении не прост. Содержательно его можно разделить на две максимы. Первая – программа минимум: Старайся смысл познанной научной теории, написанной книги и т. д. представить городу и миру в двух-трех фразах! Вторая – уже посложнее: Старайся, чтобы смысл этих фраз был ясен и понятен максимально широкому кругу слушателей или читателей! Удастся это сделать – многое и самому станет яснее и понятнее в собственных научных построениях и представлениях. Миссия введения к книге сродни этому посылу. Она – в помощи читателю в решении насущного для него вопроса: стоит ли тратить свое бесценное и быстро текущее время на знакомство с нею. В книге, которую Вы, уважаемый Читатель, сейчас держите в своих руках или видите на экране монитора, речь идет о том, каким образом свобода массовой информации – относительно молодой конституционно-правовой институт (его предыдущая ипостась – свобода печати – имеет солидную четырехвековую историю!), закрепленный в ст. 29 Конституции России, – реализуется в виртуальной среде своего обитания: глобальных мировых телекоммуникационных сетях. Какие при этом возникают этико-правовые проблемы? Какие подходы к их разрешению наработаны к сегодняшнему дню мировым сообществом и в родном отечестве? В каких политико-правовых документах эти подходы закреплены и насколько они эффективны? Какие перспективы на этот счет просматриваются в мировом и национальном контекстах? Что предлагает в этом смысле автор? Но прежде чем говорить о проблемах онлайновой информации и коммуникации (все ведь познается в сравнении), будет полезным вспомнить о той – куцей и узкой информационной шинели, из которой теперешняя российская свобода массовой информа Введение ции вышла*. В рамках этого сюжета приведу лишь пару характерных зарисовок из совсем еще недавнего нашего прошлого. Думается, что кому-то они помогут освежить в памяти, а кому-то ощутить и осознать тот правовой и технологический климат, что долгие десятилетия определял погоду в информационной сфере жизни нашей страны. Боюсь, что молодежи уже будет трудно в это поверить, но всего каких-нибудь 20–25 лет назад вполне обыденным элементом подготовки более-менее интеллектуального учреждения (НИИ, КБ, ВЦ и т. д.) к предстоящим праздникам были следующие действия: все пишущие машинки сносились в опечатываемое помещение, сдаваемое под особый надзор дежурным по учреждению. О том, как охранялись имеющиеся далеко не во всех такого рода учреждениях «ксероксы», я уже не говорю. Студеным декабрьским вечером 1988 г. в Ленинграде в ДК Ленсовета проходило первое в СССР столь широкое, с участием московских авторов, обсуждение инициативного законопроекта Закона СССР «О печати...». Развешанные по городу яркие афиши от имени влиятельного в то время ленинградского межпрофессионального клуба «Перестройка» приглашали горожан публично поразмышлять над вопросом: "Закон о печати: каким ему быть?". Призыв был услышан. Просторный ленсоветовский зал, вмещающий несколько сотен человек, набит битком. Коллективный поиск ответа на животрепещущий и острый для того времени вопрос снимает суперпопулярный тогда 5-й канал ленинградского ТВ. Мне выпала честь быть ведущим этого обсуждения. В этом качестве получаю записку из зала примерно следующего содержания: пока вы тут тратите время на прекраснодушные разговоры о свободе печати, сотрудники КГБ обыскивают квартиру известного правозащитника Ю. Рыбакова (в последующем не один срок представлявшим родной город в Государственной Думе) и собираются его арестовать. Я зачитываю записку залу и прошу одного из официально присутствующих там сотрудников КГБ дать на сей счет свои пояснения. Он с некоторым колебанием соглашается и говорит о том, что данные действия его ведомства вполне законны, а обыск уже дал результаты. В частности, обнаружен специальный портативный прибор, позволяющий Ю. Рыбакову получать антисоветские материалы, пересылаемые ему из-за рубежа, прямо на кварти*Зримое представление о нормативно-правовых решениях, стоящих у истоков информационной политики Советской власти, дают два ее Декрета, открывающие вторую часть данного издания.

Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации ре и в уже отпечатанном виде. В то время ( всего-то менее двух десятков лет назад!) именно этот «жуткий» факт возымел ожидаемый сотрудником КГБ эффект. В том смысле, что и Ваш покорный слуга и «продвинутая» аудитория «великого города с областной судьбой» не нашлись, что ответить. Поскольку нам тогдашним показалось: не зря искали. Ведь надо же какую невиданную «шпионскую» аппаратуру обнаружили! А речь-то, как Вы уже, наверное, догадались, шла об обыденном для сегодняшних дней факсе. Но неполных два десятка лет назад этот прибор и реализуемый с его помощью способ распространения информации в нашей стране был диковинкой, незнакомой практически никому. Во всяком случае, в большом ленсоветовском зале в 1988 г. не нашлось ни одного человека, который не то чтобы пользовался факсом, а хотя бы что-нибудь о нем слышал. Также как и о мобильной телефонной связи, которой ныне вполне привычно пользуются уже почти 100 млн россиян. Что же касается состояния дел в средствах массовой информации советского времени, то его очень хорошо передает популярный в то время слоган: в «Известиях» нет правды, а в «Правде» нет известий. Может возникнуть вопрос: так ли уж нужен этот исторический экскурс? Уверен – нужен! Хотя бы для того чтобы, вглядевшись в свое прошлое, мы увидели в нем черты возможного будущего. По мудрой мысли Тейяр де Шардена: «Прошлое открыло мне, как строится будущее». Ведь демократия – процесс, а не состояние. Именно поэтому борьба за демократические информационные права и свободы, свободу печати, массовой информации в том числе, – из непрекращающихся... Это как езда на велосипеде. Чуть отпустило общество информационные педали, как тут же оказывается в информационной яме или тупике. Мгновенно появляются адепты информационной госбезопасности и под их регулирующим воздействием начинается езда в уже знаемое нами «закрытое общество». Следовательно, общество, претендующее на звание гражданского, должно непрестанно чувствовать пульс событий в информационной сфере своей жизни, отслеживать – как важнейший параметр общественно-государственного развития – состояние свободы слова и информации. Параметр – контрольный, играющий роль своеобразной лакмусовой бумажки демократии. По его значениям можно четко проследить степень развитости демократии – власти народа – в данном обществе и государстве на конкретном этапе их развития.

Введение Cоциолог, экономист c мировым именем, признанный гуру информационного общества, профессор Калифорнийского университета в Беркли Мануэль Кастельс утверждает, что в постоянно меняющихся условиях наиболее успешно функционирует тот государственный организм, в жилах которого информация циркулирует быстро и беспрепятственно. Те же государства, где информационные каналы целенаправленно перекрываются, в эпоху информации просто нежизнеспособны. Развал Советского Союза – разумеется, среди прочих – имеет и эту причину, считает Кастельс, и его мнение разделяют многие исследователи и политики. Ориентированность государства на открытость своего функционирования, готовность граждан и бизнеса воспринимать новые идеи и новое знание, возможность беспрепятственно ими обмениваться – это базовые ценности информационной экономики, которая идет на смену индустриальной. Магистральный вектор развития мировой цивилизации уже давно указывает направление на предельно возможную открытость деятельности государственного и общественного организма и характеризует эту открытость в качестве определяющего фактора устойчивости их развития. Мир неудержимо развивается в сторону глобального открытого общества и государства, рушащего многовековую замкнутость человеческого существования. Вспомним, с какой жадностью, после десятилетий информационного голодания, советские люди накинулись на прежде недоступные им информационные продукты, разом и широким потоком пришедшим к ним. Да, такое информационное пиршество для некоторых обернулось определенными проблемами с духовным, нравственным здоровьем. Но иного не дано. Сложнейше устроенные современное общество и государство просто не способны выдержать голодного информационного рациона. Тут выбор прост: или – или. Историческое время закрытого общества осталось в нашем вчера. Разумеется, рецидивы закрытости еще возможны, но лишь временные и с неизбежным отражением на общем состоянии государственного и общественного организма. Который начинает стагнировать и, следовательно, опускаться во всех мировых табелях о рангах. Как по уровню экономического, политического, культурного, так и любого иного развития. При этом надо себе совершенно четко представлять, что новое историческое время, воплощающееся в понятии глобального информационного общества, отнюдь не беспроблемно. Реализация новых информационных возможностей рождает новые проблемы либо мо Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации дифицирует старые. Скажем, старая проблема социального неравенства приобретает обличье неравенства информационного, зачастую интерпретируемого в качестве «цифрового разрыва» или даже «цифровой пропасти». Меняется даже сам алгоритм мировосприятия. По меткому замечанию философа Сергея Аверинцева, «оптика пешехода» в этом алгоритме заменяется «оптикой автотуриста», на большой скорости преодолевающего жизненные маршруты и объединяющего в своем сознании все увиденное по принципу коллажа. Однако обратного пути нет, прогресс, в том числе информационный, неостановим. Следовательно, необходим постоянный мониторинг возникающих в ходе этого прогресса правовых проблем, их осмысление и наработка предложений по разрешению. Предложений не снижающих, а поднимающих достигнутый уровень цивилизованности и культуры информационных отношений: умения и желания слушать и слышать друг друга, заботы о «вкусной и здоровой» информационной пище для подрастающих поколений и т. д. Некоторое представление о сути и характере возникающих на этой стезе проблем и вариантах их разрешения можно получить из следующих, завершающих введение сюжетов. Как представляется, они достаточно зримо характеризуют атмосферу, вектор и накал интелектуальной борьбы на переднем крае мирового процесса интернетизации свободы массовой информации.

Право универсального доступа к информации как ответ вызову мультимедийности Современная информационная виртуальная среда локальных и глобальных коммуникаций настоятельно требует от государства и права обеспечения определенных стандартов доступа возможно большего числа граждан к новейшим информационно-телекоммуникационным технологиям. В процессе поиска ответов на этот общемировой категорический императив в ряде информационно передовых обществ и государств формируется (с определенными видовыми отличиями национальных моделей) принципиально новый правовой механизм реализации основных информационных прав и свобод человека и гражданина. Чаще всего элементы этого механизма представляются «городу и миру» в форме «права универсального доступа к информации» или «универсальной информационной услуги».

Введение Например, в Германии элементы этого права формируются в ходе обеспечения граждан двумя основными информационными продуктами – вещательными и телекоммуникационными или интернет-услугами. В рамках телерадиовещательных отношений этот элемент именуется Grundversorgungsaufgabe (задача основного, базового обеспечения или «обеспечение основных потребностей») зрителей и слушателей «телерадиопрограммами, которые в наибольшей степени соответствуют классической миссии телерадиовещания – способствованию расширению многообразия мнений». В рамках же сетевых отношений под «универсальными услугами» в Германии понимают «минимальное предложение телекоммуникационных (интернет-) услуг для общественности, для которых установлено определенное качество и к которым должны иметь доступ все пользователи независимо от своего местожительства или работы за доступную цену». Впрочем, активно и в глобальных масштабах разворачивающийся процесс конвергенции телекоммуникаций и средств массовой информации постепенно стирает различия между вещательными и интернет-услугами. В этом смысле речь уже идет не просто о конвергенции, скажем, интернета и телевидения, но о Broadband Entertainment (буквально – «широкополосном развлечении»). Это мультипонятие включает в себя просмотр платных телеканалов, «видео по запросу», игры и тотализатор, упрощенный доступ в интернет, услуги электронной коммерции и многое другое. Россия тоже старается не отставать от этой общемировой тенденции, и чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с нормами публикуемого на страницах данного издания ФЗ «О связи» 2003 г., закрепившего отечественную правовую новацию – понятие «универсальные услуги связи». Так, в горниле конвергенции технологических и технических средств доставки контента пользователям, в системе информационных прав и свобод рождается новое право – право универсального доступа к информации (право на универсальное информационное обслуживание). Твердо и последовательно это право обретает юридическую плоть и содержание как в общемировом, так и отечественном правовом контексте.

Новому обществу – новое законодательство Во Франции уже в течение нескольких лет обсуждается законопроект «Об информационном обществе» ( Projet de loi sur la societe Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации de l'information). В интересующем нас аспекте он базируется на следующих императивах: 1) отношения, связанные с интернетом, должны регулироваться именно законами, а не подзаконными актами;

2) при этом принципиально важно, чтобы регулирование и саморегулирование интернет-отношений органично дополняли друг друга. Таким образом, применительно к регулированию отношений в Сети Франция работает над формированием системы так называемого «сорегулирования». Его несущей конструкцией будет являться специальный орган, в котором будут представлены как государственные ведомства, так и общественные организации. Этот орган будет обладать независимым статусом, но одновременно он будет официально признаваться государством в качестве социально полезного и обладающего определенным набором делегированных ему полномочий. Как предполагается, в задачи этой государственно-общественной структуры, помимо прочего, будет входить изучение мирового и национального опыта регулирования основных сетевых прав и свобод, а также разработка и приведение в соответствие с мировыми стандартами модельных контрактов и профессионально-этических кодексов сетевой деятельности.

Старые проблемы на новый, виртуальный лад В северо-американском сегменте мировой Сети нормативные правовые регуляции отношений, связанных со свободой массовой информации, зачастую проходят жесткое судебно-правовое испытание их соответствия требованиям Конституции США. Эпицентром таких испытаний является практика Верховного суда США, «по совместительству» исполняющего в американской судебной системе функции Конституционного суда. В настоящее время эта практика еще достаточно далека от того состояния, которое можно было бы назвать устоявшейся. Одним из примеров этого может служить ситуация в сфере правовой борьбы с такой всепроникающей «служанкой новой технологии», как порнография в Сети. С одной стороны, существует решение Верховного суда США от 23 июня 2003 г. по поводу конституционности норм Закона Children’s Internet Protection Act (CIPA) – Акта о Защите Детей в Интернете. Закон, принятый в декабре 2000 года, обязывал американские публичные библиотеки ставить на компьютеры общественного доступа специальные программы-фильтры, ограничивающие до Введение ступ их читателей, прежде всего юных, к порнографическому контенту. В ходе проверки конституционности норм этого закона Суд счел, что это требование не противоречит первой поправке к конституции, защищающей свободу слова и информации, как это посчитал в 2002 году суд штата Пенсильвания. Верховный антипорнографический судебный вердикт, среди прочего, основывался на том, что, поскольку указанные фильтры в любой момент можно переключить с автоматического режима на ручной (если взрослый читатель об этом попросит), то законодательное требование об их установке не так уж обременительно в смысле первой поправки. С другой стороны, известен целый ряд противоположных по своим выводам и правовым позициям решений Верховного суда США. В их числе: – отмена в 1997 году в деле Reno v. ACLU Communication Decency Act (CDA) – Акта о Коммуникационной Благопристойности. Этот Закон был направлен на защиту несовершеннолетних и предусматривал криминализацию так называемой «непристойности» в интернете. В данном деле правовая позиция Верховного суда строилась на следующем: «рост интернета был и продолжает быть просто феноменальным. Как суть конституционной традиции и в отсутствие доказательств обратного мы презюмируем, что данное государственное регулирование содержания речи больше похоже на вмешательство в «свободный обмен идеями», чем на поощрение его». – летом 2004 г.Верховный суд уже во второй раз отменил ввод в действие Child Online Protection Act (COPA) – Акта о Защите детей в Онлайне. Этот закон признавал федеральным преступлением использование в Сети «в коммерческих целях» материалов, способных нанести «вред несовершеннолетним». Первый раз это произошло в апреле 2002 г. Тогда на заседании Верховного суда дебатировалась практика компьютерного воспроизведения сексуальных сцен с участием детей в интернете. Дело в том, что современная технология позволяет трансформировать изображение человека как угодно. На этом и строится «фишка» соответствующих порноресурсов. Современные технологии позволяют их пользователям движениями «мышки» сначала раздевать виртуальных детей, а потом придавать им самые фривольные позы. В 2002 г. Верховный суд США шестью голосами против трех решил, что запрещать людям это «артистическое самовыражение» неконституционно, поскольку «виртуальная детская порнография Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации совсем не обязательно ведет к преступлениям против детей на сексуальной почве». В 2004 г. близкий по фабуле судебный спор, получивший название «Эшкрофт (министр юстиции США) против Американского союза защиты гражданских свобод», был направлен Верховным судом для нового рассмотрения в суд низшей инстанции. На сей раз судьям «не понравился» предусмотренный данным Законом метод борьбы с порно-контентом в Сети, основывающийся – в целях проверки возраста посетителя сайта – на обязанности установки владельцами порноресурсов специальных программ-фильтров, запрашивающих у желающих посмотреть «горячий» сайт номер их кредитной карты. Судьи решили, что этот метод первой поправке к Конституции США в принципе соответствует, но недостаточно(!)… Представительницы общественной организации «Обеспокоенные женщины Америки» этим решением Верховного суда США возмущены. «Это удар по детям, родителям и конституции», – говорится в обращении, опубликованном на сайте этой организации. Как видим, отнюдь не все ладно со свободой массовой информации в виртуальном мире... Так же, как мир реальный, он соткан из противоречий. В целях их социально оправданного и гармоничного примирения необходимо регулятивное воздействие старым как мир «искусством добра и справедливости»*. В каких именно формах, в каком объеме это воздействие должно применяться, об этом и идет речь на страницах данной книги.

*Jus est ars boni et aegui (лат.) – право есть искусство добра и справедливости.

Предметный и понятийный срез ЧАСТЬ I Предметный и понятийный срез Искусство применения образных метафоричных средств для облегчения понимания «трудных» тем мы получили в наследство от древних греков. В то время на земле Эллады слово «метафора» означало – повозка. C учетом этого в сегодняшнем смысле этого термина мы, видимо, должны видеть некое интеллектуальное транспортное средство, чье основное функциональное предназначение – помогать людям быстрее и с большим успехом добираться от наблюдаемого к постигаемому. В контексте избранной нами темы наблюдаемое – это прежде всего действующие и планируемые правовые и этические нормы, предназначенные для регуляции разнообразных общественных отношений, связанных с получением и распространением информации в сети интернет. Что же касается постигаемого, то под этим условимся понимать состояние правовой составляющей ПРОБЛЕМЫ реализации свободы массовой информации в интернете, иными словами, – проблемы обеспечения средствами регуляции (прежде всего правовыми) доступности в Сети максимально возможного в данных исторических условиях объема социально и личностно полезной информации максимально широкому кругу пользователей этого информационного ресурса. Правовой режим такого рода информации с некоторой долей условности, по аналогии с известным правовым режимом авторских произведений, предусмотренным ст. 28 Закона Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах», может быть определен и обозначен как публично-правовой режим общественного достояния. В наши дни такого рода информация все чаще становится специфическим объектом интереса личности, общества и их структур, а потому – особым предметом деятельности и социальных отношений и особым предметом правовых отношений. Конституционно-правовую основу правового режима информации как общественного достояния образует норма части 4 статьи 29 Конституции России о праве каждого «свободно искать, получать, передавать, производить, распространять информацию любым законным способом». Закрепленное в этой пятичленной конституционно-правовой норме право каждого на информацию, которое в духе времени впол Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации не можно интерпретировать также как право знать, представляет собой межотраслевой правовой институт, включающий в себя как нормы публичного, прежде всего конституционного, права, так и частного, преимущественно гражданского, права. Это обстоятельство позволяет нам вести речь о публичных и частных информационных правах и свободах и о публичном и частном праве на доступ к информации*. В этом контексте очень важной правовой позицией является норма ст. 10 базового для регулирования информационных отношений в Российской Федерации ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации», закрепляющая в качестве общего правила положение о том, что «государственные информационные ресурсы Российской Федерации являются открытыми и общедоступными». В такой форме в российской правовой системе получил законодательное закрепление принцип общей презумпции открытости информации. Тем самым знаменуя собой определенную «смену вех», предлагая впредь строгому нормированию подвергать секретность, а не открытость информации. Исключение из этой общей презумпции открытости составляет «документированная информация, отнесенная законом к категории ограниченного доступа». В свою очередь, информация ограниченного доступа «по условиям ее правового режима подразделяется на информацию, отнесенную к государственной тайне и конфиденциальную». При этом важно подчеркнуть, что п. 3 ст. 10 указанного закона закреплен перечень видов документированной информации, которую запрещено относить к информации с ограниченным доступом. В этом перечне фигурируют, в частности: законодательные и другие нормативные акты, устанавливающие правовой статус органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций, общественных объединений, а также права, свободы и обязанности граждан, порядок их реализации;

документы, содержащие информацию о деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления, об использовании бюджетных средств и других государственных и мест*Подробнее см.: Монахов В.Н. Основные информационные права и свободы: проблемы правопонимания и правоприменения. Труды кафедры ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права интеллектуальной собственности (Москва), том VI – «Право интеллектуальной собственности и информационное право: проблемы правоприменения» под общей ред. проф. М.А. Федотов. М., 2003. С. 60–71.

Основные информационные права и свободы как правовые категории ных ресурсов, о состоянии экономики и потребностях населения, за исключением сведений, отнесенных к государственной тайне;

документы, накапливаемые в открытых фондах библиотек и архивов, информационных системах органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, организаций, представляющие общественный интерес или необходимые для реализации прав, свобод и обязанностей граждан. Резюмируя, можно сказать, что по общему правилу, в рамках действующего российского законодательства, к информации, находящейся в публично-правовом режиме общественного достояния, иными словами – в режиме общедоступности, в том числе онлайновой, следует относить всю ту информацию, которая не составляет государственной тайны и не является конфиденциальной. В принципе, такой подход соответствует определению Рекомендации ЮНЕСКО по использованию и развитию многоязычия и всеобщего доступа к всемирному электронному пространству, согласно которому: «Информацией, являющейся общественным достоянием, считается доступная для населения информация, использование которой не нарушает никаких предусмотренных законом прав или обязательств по соблюдению конфиденциальности». Следует подчеркнуть, что вопросы становления и развития правового режима информации, находящейся в общественном достоянии, требуют не меньшего внимания, чем вопросы защиты информации, находящейся в правовом режиме ограниченного доступа. И прежде всего – с точки зрения формирования социально и личностно эффективных правомочий использования такой информации.

Основные информационные права и свободы как правовые категории В конституционно-правовом лексиконе категория «основные права и свободы» – достаточно широко используемая словесная конструкция. В современной отечественной юридической доктрине к ним обычно относят права и свободы, закрепленные в главе 2 Конституции РФ 1993 г. Эти права и свободы обладают повышенным конституционноправовым статусом по сравнению с «иными» правами и свободами. Так, согласно норме ст. 2 Конституции РФ права и свободы человека (то есть все, а не только «основные») «являются высшей ценностью». Что же касается основных, то норма ч. 2 ст. 17 Конституции Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации РФ, основываясь на их естественно-правовом андеграунде, закрепляет их важную отличительную особенность – «принадлежность каждому от рождения» и «неотчуждаемость». Категория «основные права и свободы» употреблена и в ч. 1 ст. 55 Конституции РФ. Контекст этой конституционной нормы содержит еще один классификационный разряд прав и свобод – «другие общепризнанные права и свободы». Одним из содержательных признаков основных прав и свобод является также и то, что их ограничение государством может быть осуществлено только в определенных исключительных по своему характеру обстоятельствах (ч. 5 ст. 13, ч. 3 ст. 55, ч. 2 ст. 56, ст. 63 Конституции РФ) Теперь, что касается разграничения прав и свобод. Прежде всего отметим, что в конституционно-правовой доктрине это разграничение носит достаточно условный характер. В целом считается, что по своей юридической природе и системе гарантий права и свободы однородны. В то же время некоторые элементы различий выделить можно, то есть они однородны, но не тождественны. Так, различая права и свободы, мы, среди прочего, отдаем дань уважения традициям, сложившимся в 18–19 веках. Кроме того, употребление термина «свобода» позволяет нам в методологических и иных прикладных целях подчеркнуть особенность сферы реализации той или иной правовой возможности, на время отстраняясь от внимания к результатам действий по ее реализации (свобода слова, печати, вещания). Термин «право», в отличие от термина «свобода» употребляется тогда, когда мы желаем подчеркнуть то обстоятельство, что в данном контексте речь идет о достаточно определенных действиях управомоченных лиц. Свободы, в отличие от прав, – менее четко выраженные правовые возможности. В норме ч. 4 ст. 29 Конституции РФ мы имеем дело с неким симбиозом «права» и «свободы» («право свободно» искать, получать, передавать, производить и распространять информацию). В этой связи одно из основных правомочий, вытекающих из этой конституционной нормы, подчас называют – и это вполне правомерно – правомочием «общественного доступа» к информации. В отличие от нормы ч. 4 ст. 29 Конституции РФ норма ч. 2 ст. 24 Конституции РФ ориентирована на регулирование отношений по доступу частному. Правовой режим этого вида доступа к информации несколько иной, чем предусмотренный ч. 4 ст. 29 Конституции РФ. Здесь мы имеем дело в большей степени именно с «правом», а не «свободой», поскольку, во-первых, речь идет не об «информации» вообще, а о конкретных сведениях, содержащихся в «документах и материалах», во-вторых, Интернетизация – очередное звено в цепи информационного развития не как-нибудь, а «непосредственно затрагивающих» права и свободы адресата этой нормы и, наконец, с учетом важного правового условия о том, что «иное не предусмотрено законом». В отечественной правовой доктрине тезис о необходимости выделения основных информационных прав человека и гражданина в отдельный правовой институт, а также их конституционно-правового закрепления развернутое научное обоснование и признание получил в 1983 году*. Еще восемь лет понадобилось для того чтобы этот институт получил достойное нормативное воплощение. «Декларация прав и свобод человека и гражданина», принятая Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 г., посвятила этому воплощению целых две своих статьи (9 и 13), закрепив и регламентировав в них право лица на охрану персональной информации и право каждого на поиск, получение и распространение информации. Социально-правовую сущность этих прав можно представить в виде следующих лапидарных, но емких словесных формул – право таить и право знать. В декабре 1993 г. в результате всенародного голосования эти нормы получили свое дальнейшее конституционно-правовое развитие и закрепление прежде всего в статьях 23, 24, 29 и 42 Конституции России. Наряду с ними действует еще ряд конституционно-правовых установлений, в той или иной степени участвующих в регулировании отношений, связанных с реализацией основных информационных прав и свобод на территории Российской Федерации. В своей совокупности эти нормы образуют конституционно-правовую основу информационно-правового статуса человека и гражданина.

Интернетизация – очередное звено в цепи информационного развития В наши дни мир обрел новое измерение – информационное. В его рамках страны и люди стали считаться богатыми либо бедными в зависимости от уровня доступа к социально и личностно значимой информации, степени включенности в мировые информационнокоммуникационные системы. Если раньше статус человека по преимуществу определялся его достатком, то теперь, в эпоху информационного общества, на место богатства материального пришло бо*См.: Монахов В.Н. «Государственно-правовые вопросы информационного обслуживания граждан в СССР (конституционный аспект)». Автореферат дисс. кандидата юр. наук. М., 1983, 17 с.

Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации гатство информационное. Впрочем оба эти показателя успешности человека зачастую зависят друг от друга. Сама история человечества обрела новые градации своего развития в виде информационно-коммуникативных циклов. Возникновение устной речи определило содержание и историческую границу первого. Появление письменности – второго. Рождение галактики Гутенберга – книгопечатание – явилось рубежом начала третьего. Так что, происходящий на наших глазах информационно-коммуникационный взрыв, рождающий новую интернет-галактику, в истории человечества отнюдь не первый и, видимо, не последний. Логика и динамика развития интернетизации, четвертого всемирного информационно-коммуникационного цикла, активно формируют новый категорический императив: желаешь остаться «человеком разумным», стань «человеком информационным». Потребление новой информации превратилось в органичную потребность человека, а расширяющиеся технологические возможности интерактивности дают ему средства для информационного действия, взаимодействия, противодействия. Схожие по содержанию информационные процессы мы можем наблюдать и на уровне обществ и государств. Прогрессирующая глобализация современного мира и формирование транснационального информационного общества породили новую линию размежевания мирового сообщества – разделение государств и обществ по степени их информационного развития. Информационная безопасность стала существенным фактором национальной безопасности, а вопросы информационного развития обсуждаются как на уровне глав государств, так и на специальных сессиях Организации Объединенных Наций, других авторитетных международных форумах. В частности, в декабре 2003 года под патронажем ООН и Международного союза электросвязи прошел первый – женевский – этап Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества (WSIS), собравший представителей 174 стран, 46 международных организаций, 111 IT-компаний и 26 структур ООН. Итогом работы этого представительного мирового форума явилось принятие двух знаковых документов. Декларации принципов построения информационного общества, состоящей из трех разделов, где представлены концепция, основные принципы, сформулированы обязательства государств, которым они должны следовать, прибегая к совместному использованию знаний во имя процветания всего мирового сообщества. И Плана действий, который мировое сообщество предполагает реализовать к 2015 году, где опре Интернетизация – очередное звено в цепи информационного развития делены основные направленность и регуляторы подходов к освоению этой сложной задачи. Очередная «сверка часов» на этом направлении деятельности всего человечества пройдет в 2005 году в Санкт-Петербурге (май) и в Тунисе*. Современный экономический, технический и технологический прогресс делает возможным доставку массовой информации как в виде текстов, так и видового ряда в кратчайший срок фактически в любое место Земли. Планета зримо обретает черты, предсказанные канадским ученым М. Маклюэном, одной «глобальной деревни». Именитый гуру коммуникативистики определял эти процессы in toto (в целом) как позитивные, символизирующие возвращение человечества в Эдем, утраченные где-то в «Гутенберговой галактике» книгопечатания. Информационный ресурс явно и повсюду наращивает свой вес и значение среди прочих ресурсов власти и управления, что настоятельно требует соответствующего правового опосредования прежде всего средствами конституционного, международного и информационного права. Свобода массовой информации включила публичную политику в повседневную жизнь широких народных масс. В результате фактор доверия и поддержки со стороны граждан стал необходимым условием эффективности большинства действий публичной власти. Медиа превратились в существенную часть механизма функционирования политической власти, а демонстрация столь интенсивной тенденции к росту своего влияния позволила даже выдвинуть гипотезу о становлении нового вида демократии – медиакратии. Во всяком случае, структура механизма функционирования российской публичной власти уже не может быть правильно понята и оценена без учета места и роли в ней конституционного института свободы массовой информации. Если метафорически представить образ любой публичной власти в виде птицы, то ее крыльями будут две основные образующие власть категории – собственность и информация. Только при их наличии «птица» власти обретает полетные качества, иными словами – способность с надлежащей степенью эффективности выполнять свое базовое, функциональное предназначение. По критерию степени научного познания и, соответственно, правовой опосредованности полетных характеристик «крыльев» власти они существенно разнятся.

*См.: Всемирный Саммит по информационному обществу. РБА-Роском. Программы ЮНЕСКО «Информация для всех», СПб., 2004, 135 с.

Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации Если роль и функциональная значимость «собственнического» крыла изучена неплохо, хотя и эта сфера научного знания имеет свои пробельные области, то к серьезному изучению и оценке роли и значения информационного компонента власти современные исследователи, в том числе и правоведы, еще только приступают. Вместе с тем и в этих изысканиях уже достигнуты определенные результаты, в частности, представленные в форме «воспоминаний о будущем» в одной из недавних работ российского исследователя глобалистики М. Делягина*. Их суть можно выразить в двух основополагающих тезисах. 1. В истории человечества недооценка властью роли информационной сферы жизни личности, общества и государства, как минимум, однажды и, по крайней мере, для западной цивилизации повлекла серьезные социальные последствия, близкие к катастрофическим. М. Делягин определяет это как «кризис Гутенберга», возникший в связи с появлением книгопечатания. Известно, что книгопечатание резко повысило доступность массовой информации для народных масс. На страницах своей книги М. Делягин обосновывает вывод о том, что явления Реформации и череда кровопролитных религиозных войн – производное именно от этого информационного «половодья», с которым власти того времени надлежащим образом справиться не сумели. 2. Современные системы власти вновь оказались перед проблемой информационного «половодья», вызванного бурным ростом информационно-коммуникативных интерактивных возможностей различных субъектов социального взаимодействия. Адекватного и действенного алгоритма ее решения нигде в мире пока не найдено. В результате человечество вновь оказалось на пороге очередного информационно-управленческого кризиса. В наши дни его глобальными проявлениями служат:

- склонность органов и институтов власти к изменению не самой реальности, а представлений о ней;

- все меньшая ответственность и демократичность властных институций, все меньше учитывающих расширяющуюся гамму интересов и мнений подвластных им субъектов, лишь на время доверивших им осуществление властных полномочий;

- постепенная, по мере расширения применения технологий формирования сознания на основе внедряемых представлений, утрата властью способности отличать желаемое от действительного.

* См.: Делягин М.Г. Мировой кризис. Общая теория глобализации. М., 2003.

Мягкое право и правосудие как ответ на вызов информационного мира Резюмируя сказанное в рамках историко-технологического контекста нашей темы, подчеркнем главное: свобода массовой информации, лишь механически увеличивающая информационные потоки, протекающие в обществе, отнюдь не абсолютное благо, укрепляющее демократию, повышающее возможности личности и раскрывающее перед ней новые горизонты. Даже в чисто количественном аспекте, в тех случаях, когда информационные потоки перехлестывают границы управляющих систем данного общества, а сегодня уже и всего человечества, это создает для него серьезные системные опасности. Качественные же изъяны расширяющихся и углубляющихся мировых информационных потоков эти опасности умножают многократно.

Мягкое право и правосудие как ответ на вызов информационного мира Формирующийся информационный мир в не меньшей, а скорее, в большей степени, чем предыдущие миры – промышленный или сельскохозяйственный – предъявляет свои вызовы, требующие адекватных мер реагирования, в том числе и со стороны науки права. Правоведение и прежде всего его конституционная и информационно-правовая отрасли призваны постоянно искать и своевременно находить адекватные ответы на такого рода вызовы времени, предлагать надлежащие правовые средства, способные эффективно регулировать принципиально новые для мировой и национальных правовых систем публичные и частные информационные отношения, качественно охранять и защищать информационные права и свободы. В ходе деятельности по поиску и отработки адекватных правовых механизмов регулирования отношений, возникающих ныне в информационной сфере жизни личности, общества и государства, происходит пока еще мало осознаваемая и фиксируемая нашим сознанием, в том числе и научным, смена вектора развития мирового правоведения, своим содержанием в чем-то напоминающая историю развития ЭВМ. Заимствуя из этой истории соответствующий понятийный аппарат, можно сказать, что отечественное и зарубежное правоведение проходит путь от осознания и решения проблем «правового железа» (вещных, имущественных объектов прав) к значительно более тонким и сложным проблемам «юридического софтвера» (software), удачные решения которых постепенно и неуклонно формируют некое Cyberspace Law – «правовое опосредование деятельности в ки Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации берпространстве»*. Категории еще даже не имеющей удобоваримого терминологического эквивалента в русском языке. Характерным признаком юридического софтвера является то, что в его рамках предметом регулирования во все большей степени выступают все менее осязаемые, нетелесные объекты прав и правомочий. В их ряду: поиск оптимальных организационно-правовых форм вхождения информации в политический, военный, экономический, культурный и иной оборот;

учет специфики правовых режимов информации как объекта публичного и/или частного права;

учет специфики применения результатов интеллектуального творчества в информационной сфере жизни личности, общества, государства вообще и интернета в частности. Результат правового опосредования такого рода информационных отношений, их надлежащая правовая форма – информационные правоотношения – в контексте примененной образной аналогии можно представить в качестве своеобразного правового софта, мягкого права (Soft law), продукта высокоразвитого информационного правоведения. Иными словами, того, что во многих элементах уже составляет правовую базу мирового информационного общества ХХI века и третьего тысячелетия. Перечень нормативных правовых актов софтовского поколения расширяется год от году. Отмечу здесь лишь некоторые: • Закон Франции № 86 — 1067 от 30.09.86 «О свободе общественной аудивизуальной коммуникации»;

• Подписанный электронной подписью 8 февраля 1996 г. Б. Клинтоном Telecommunications Act — Закон США «О телекоммуникациях»;

• Федеральный закон Германии от 22.07.97 «Informations — und Kommunikationsdienste — Gesetz» — «Об услугах в области мультимедиа», закрепивший рамочные основы правового оформления деятельности и развития на территории Германии новейших средств мультимедийной коммуникации (СМК);

• Закон США от 28.10.98 «Об авторском праве в цифровом тысячелетии» – Digital Millenium Copyright Act (DMCA);

• Закон США от 29.12.99 «О защите прав потребителей против захватов в киберпространстве» – (Anticybersguatting Consumer Protection Act – АСPA);

• Закон Великобритании «О доступе к официальной информации» — Freedom of Information Bill, в 2000 г. наконец-то закрепив*См. об этом: Федотов М.А. Право массовой информации в Российской Федерации. М.: Международные отношения, 2002. С.546–547;

Войниканис Е.А., Якушев М.В. Информация. Собственность. Интернет – традиции и новеллы в современном мире. М.: WoltersKluwer, 2004. С. 65.

Мягкое право и правосудие как ответ на вызов информационного мира ший (в отличие от России, так пока и не вступившей в элитный мировой клуб стран «открытых правлений) на законодательном уровне за подданными Ее Величества общее право знать, как ими управляют. Стоит отметить, что на родине европейского парламентаризма это право в условиях зрелой демократии квалифицируется как самое важное право;

• Закон Великобритании от 25.05 2000 г. «Об электронных коммуникациях»;

• Закон Японии от 24.11 2000 г. «О формировании общества перспективных информационных и телекоммуникационных сетей». Действуют уже и международно-правовые акты софтовского поколения. В их ряду: • Соглашение о сотрудничестве государств – участников СНГ в борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации от 01.06 2001 г.;

• Конвенции Совета Европы: «Об информационном и правовом сотрудничестве, касающемся «услуг информационного общества» от 04.10 2001 г.;

«О киберпреступности» от 30.05 2002 г. • Директивы Европейского союза: О некоторых правовых аспектах оказания услуг в информационном обществе, в частности, электронной торговли на внутреннем рынке (Директива об электронной торговле), принятая 08.06 2000 г. О гармонизации некоторых аспектов авторского права и смежных прав в информационном обществе, принятая 22.05 2001 г. (Директива об информационном обществе). Судебная практика, как неотъемлемая составляющая мирового процесса правообразования (вспомним, что в своей основе прародитель современного европейского права – римское право – рождалось отнюдь не в парламентах, а именно в ходе судебно-правовой деятельности римских судей-преторов) и правоприменения, также старается не отставать от потребностей жизни в условиях глобальной информатизации окружающей социальной действительности, активно участвуя своими средствами в выявлении, охране, защите и развитии информационных прав и обязанностей различных субъектов права. В том числе, действующих в виртуальной сфере жизни личности, общества, государства. При этом подчеркнем, что содержание современных судебноправовых коллизий по поводу отношений в виртуальной реальности уже далеко вышло за пределы первоначально распространенных столкновений интересов обладателей прав на известные товарные Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации знаки и желающих извлечь выгоду из чужой славы владельцев определенных сетевых адресов. Так, одним из основных вопросов вынесенного в сентябре 2003 г. постановления Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа, разрешающего в качестве кассационной инстанции спор между ЗАО «Веда» и территориальным управлением Министерства РФ по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, являлся вопрос о том, надлежащим или ненадлежащим местом распространения рекламы водки является сайт ЗАО «Веда»?! В данном конкретном случае вердикт арбитражных судей оказался не в пользу предпринимателей – ЗАО «Веда», являясь рекламораспространителем, а не производителем алкогольной продукции разместило на своем сайте рекламу водки в нарушение п. 1 ст. 17 Федерального закона «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции», то есть вне организаций, осуществляющих деятельность по производству и обороту алкогольной продукции. В Сыктывкаре в конце сентября 2004 г. открылся судебный процесс над молодым человеком, создателем сайта, содержащим следующие идеологемы: «Очистка планеты от низших рас: евреев, хачиков, азиатов, ниггеров, американцев, мусульман и прочего отстоя». Попутно сайтовладелец предлагал провести «клонирование Гитлера и воздвижение его в правители Земли». Для подкрепления такого рода идей на сайте размещались ролики с речами Гитлера, а также ссылки на аналогичные сайты. Не брезговал данный сайтовладелец и распространением обычной порнухи. Специальный отдел МВД Республики Коми провел следственные действия и передал дело прокуратуре. Прокуратура Республики Коми возбудила против сайтовладельца уголовное дело по ст. 282 ч. 1 (возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды) и по ст. 242 (незаконное распространение порнографических материалов), которое и стало предметом рассмотрения сыктывкарского суда общей юрисдикции в рамках уголовного судопроизводства. Появляются такого рода дела и в рамках самого «высокого» из имеющихся в мире судопроизводств – конституционного. В частности, именно такое дело принял в апреле 2004 г. к своему рассмотрению по запросу Вильнюсского суда общей юрисдикции Конституционный суд Литвы. В рамках данного дела предметом размышлений и решения его судей является вопрос о соответствии Конституции постановления правительства Литвы, на основании Конституционные основы свободы массовой информации которого в 2003 г. была приостановлена работа одиозно известного сайта международного чеченского агентства «Кавказ-Центр». Как представляется, в рамках такой логики развития событий в информационной сфере жизни личности, общества и государства не столь уж утопичным покажется предположение о том, что дальнейшее накопление критической массы подобного рода социально-правовых явлений и процессов рано или поздно сформирует своеобразное мягкое информационное правосудие (Soft justice), а в практику войдут информационные суды или иные – по названиям институции специальной информационной юрисдикции, действующие в рамках особого информационного или электронного судопроизводства. Во всяком случае, в США в штате Мичиган уже не первый год (с осени 2002 г.) проходит эксперимент по вполне реальному воплощению такого рода судопроизводства в форме киберсуда. В рамках апробации этой пока еще необычной формы судопроизводства адвокаты сторон публикуют в онлайне краткое письменное изложение предмета спора с привлечением необходимых фактов и документов, затем в режиме телеконференции проходят судебные прения, а допрос свидетелей транслируется по видео специально обученному и соответствующим образом оснащенному судье, чей вердикт формализуется на экране монитора*.

Конституционные основы свободы массовой информации Конституция Российской Федерации, принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. включила свободу массовой информации в число основных прав и свобод человека и гражданина, применив для этого достаточно емкую формулу: «Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается» (ч. 5 ст. 29). Необходимые правовой норме конкретность и системность это конституционно-правовое установление обретает во всем правовом пространстве российской Конституции, аккумулируя содержание ряда иных ее норм и правомочий, в частности, важных информационноправовых правомочий, закрепленных в той же статье 29 Конституции: – каждому гарантируется свобода мысли и слова;

– никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них;

*См. об этом: www.michigancybercourt.net Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации – каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Контекстуальный анализ установленных в данной статье правомочий позволяет сделать некоторые выводы. Во-первых, каждая из свобод, содержащихся в статье 29, обладает относительно обособленным характером. В то же время они сущностно, на генетическом уровне взаимосвязаны. Наконец, весьма значим фактор взаимодополнения их юридических качеств. Скажем, правовой институт свободы массовой информации выступает в качестве одной из важных гарантий реализации свободы мысли, слова и права на информацию. В то же время каждая из этих свобод в той или иной степени «работает» на обеспечение института свободы массовой информации. Статья 29 Конституции самая яркая, но отнюдь не единственная информационно-правовая звезда на российском конституционном небосклоне. Правомочия свободы массовой информации имеют самостоятельное конституционное выражение во многих значимых для гражданина областях. К их числу, например, относится правомочие иметь свободный доступ к информации о ходе законодательного процесса (согласно ч. 2 ст. 100 Конституции заседания Совета Федерации и Государственной Думы являются открытыми), а также о его конечных результатах (согласно ч. 3 ст. 15 Конституции «законы подлежат официальному опубликованию. Неопубликованные законы не применяются»). В этом же семантическом ряду расположено информационное правомочие каждого на свободу поиска и получения информации о ходе осуществления судебной власти, обеспеченное ч. 1 ст. 123 об открытом характере судопроизводства. Свобода экологической информации напрямую вытекает из статьи 42, в соответствии с которой каждый имеет право на достоверную информацию о состоянии окружающей среды. Конституционные нормы, регулирующие отношения, связанные с правом на свободу совести (ст. 28), а также с правом на доступ к культурным ценностям и свободе творчества во всех его проявлениях (ст. 44), включают в себя правомочия свободы массовой информации в качестве гарантирующей реализацию указанных основных прав и свобод информационной подсистемы. В то же время и конституционный институт свободы массовой информации имеет определенную, конституционно закрепленную систему гарантий своего воплощения. Часть такого рода га Конституционные основы свободы массовой информации рантий сформулирована в форме прямых конституционных запретов, которые должны соблюдаться всеми государственными органами, организациями, учреждениями и их должностными лицами. Например, ч. 5 ст. 29 содержит прямой конституционный запрет цензуры. Другая часть гарантий включает в себя дополнительные конституционные преференции или конституционно-правовые иммунитеты, которыми наделяются специальные субъекты правового института свободы массовой информации. К примеру, в статье 51 Конституции предусмотрена (в порядке, определенным федеральным законом) возможность наделения конкретных лиц так называемым «свидетельским иммунитетом» – освобождением от обязанности давать свидетельские показания. Для журналистов и редакций средств массовой информации (подчеркнем, что для тех и других в разных объемах!!!) данный правовой иммунитет получил закрепление еще в «доконституционном» Законе РФ от 27.12.91 «О средствах массовой информации» (ст. 41;

абз. 4 ч. 1 ст. 49) в части сохранения конфиденциальности журналистской, редакционной информации и ее источника. К сожалению, ни УПК РФ (действует с 2002 года), ни ГПК РФ (действует с 2003 года) не включили в свои конструкции института свидетельского иммунитета ни журналиста ни иного представителя редакции СМИ. В результате по «медийному» закону российский журналист «обязан сохранять конфиденциальность информации и /или ее источника» (абз. 4 ч. 1 ст. 49 Закона РФ «О средствах массовой информации»), а по основным процессуальным кодексам, он никакими законодательными иммунитетами на сей счет не наделен (см. нормы ст. ст. 56 УПК РФ и 69 ГПК РФ). Так что в случае, если, например, журналист, иной сотрудник редакции будет привлечен к участию в деле в качестве свидетеля в рамках уголовного или гражданского судопроизводства и откажется указать источник интересующей суд информации, то отнюдь не исключено применение к нему меры уголовной ответственности по статье 308 УК РФ за отказ от дачи показаний. Кроме того, отказ раскрыть источник информации может быть квалифицирован и как проявление неуважения к суду. Наличие подобных законодательных коллизий может создать достаточно серьезные проблемы в исполнении российскими журналистами одного из самых значимых принципов своей профессии – сохранение в тайне источника информации.

Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации Предлагая в порядке de lege ferenda их устранение, думаю, что оптимальным образом это можно осуществить в ходе предстоящей в ближайшее время серьезной модернизации действующей редакции Закона РФ «О средствах массовой информации». Включение журналиста и представителя редакции СМИ в перечень лиц, освобожденных от обязанности давать свидетельские показания в рамках уголовного и гражданского процесса, будет полностью соответствовать как нормам действующего российского законодательства, так и сложившейся в этой сфере информационно-правовых отношений международно-правовой практике. Среди конституционных гарантий свободы массовой информации особое место занимает статья 13 Конституции, закрепляющая принципы идеологического, политического многообразия, а следовательно, информационного плюрализма, идеологического разнообразия СМИ. Наряду с гарантиями Конституция РФ устанавливает определенные ограничения свободы массовой информации. Эти ограничения можно представить в виде четкой системы, включающей в себя: а) Ограничения общего характера. Такого рода ограничения касаются общего конституционно-правового статуса лиц, подпадающих под данные ограничения. Они устанавливают допустимые пределы изъятий из основных, в том числе информационных, прав и свобод с ориентиром на цели, которым такие изъятия должны быть соразмерны (статьи 13, 19, 29, 55 Конституции). Так, использование свободы массовой информации для подрыва демократических устоев общества может квалифицироваться как злоупотребление такой свободой. В соответствии с частью 2 статьи 29 Конституции РФ «не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства». Часть 2 статьи 19 Конституции запрещает «любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности». б) Ограничения, действующие в условиях применения специфических правовых режимов. Например, в условиях предусмотренного статьей 56 Конституции конституционно-правового режима чрезвычайного положения (содержательный критерий в виде определенных целей), для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя в соответствии с федеральным конституционным законом (требование к правовой форме ограничений) могут ус Конституционные основы свободы массовой информации танавливаться отдельные ограничения свободы массовой информации с указанием пределов (содержательный критерий) и срока (временной параметр) их действия. Причем даже в этих случаях Конституция (ч. 3 ст. 56) устанавливает пределы усмотрения государственных властей, закрепляя отдельные правомочия свободы массовой информации, которые даже при этих условиях не должны ограничиваться. Например, свобода распространять религиозные и иные убеждения (ст. 28) не подлежит ограничениям даже в условиях режима чрезвычайного положения. в) Ограничения, вытекающие из особенностей правового статуса отдельных категорий субъектов права и их отношений с государством и обществом. В такого рода случаях параметры правомерности ограничений чрезвычайно редко получают четкое конституционно-правовое воплощение. Иногда они формализуются законодателем, а еще чаще – судами, но обосновываются при этом именно конституционно-правовой природой регулируемых отношений, степень соответствия которой может быть предметом проверки и оценки в рамках конституционного судопроизводства или соответствующих международных судебно-правовых институций. Ярким примером ограничений этого классификационного ряда может служить правовой статус так называемой «общественной фигуры». Такого рода субъект права, например в рамках европейского судебно-правового пространства, имеет достаточно существенные особенности (в сравнении с обычным гражданином) в части освещения его жизнедеятельности в средствах массовой информации. Наряду с гарантиями и ограничениями Конституция РФ устанавливает систему мер ответственности за нарушение правомочий, составляющих конституционный институт свободы массовой информации. В частности, согласно части 3 статьи 41 «сокрытие должностными лицами фактов и обстоятельств, создающих угрозу для жизни и здоровья людей, влечет за собой ответственность в соответствии с федеральным законом». Указанные правомочия защищаются и положениями статьи 46, в рамках которых «каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод». Решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суде. Если же исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты, то у каждого возникает конституционно-правовая возможность в соответствии с международными договорами Россий Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации ской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека. В целом можно констатировать, что конституционно-правовые основы свободы массовой информации в Российской Федерации сформированы в необходимой и достаточной мере. Часть этих основ уже получила свое развитие в отраслевых нормах российского законодательства, но гораздо больше еще предстоит сделать. Согласно статье 2 Конституции признание, соблюдение и защита прав и свобод человека определены в качестве обязанности государства. Конституционно закрепленный приоритет прав и свобод человека в деятельности всех органов государства – системообразующий фактор развития отечественного законодательства вообще и законодательства, регулирующего отношения по реализации конституционного института свободы массовой информации, в частности.

Международно-правовые стандарты в сфере регулирования информационных прав и свобод Основу международно-правовой регламентации права на информацию составляют положения ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, принятого Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. Как известно, эти положения устанавливают право каждого человека свободно «искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи независимо от государственных границ». СССР подписал этот международно-правовой акт в Международный год прав человека, в марте 1968 г. Ратификация этого документа состоялась 5 лет спустя (1973 г.), а юридическую силу этот Международный пакт обрел 23.03.76. Россия как правопреемник всех международно-правовых обязательств СССР является государством – участником этого Международного пакта. В Европе, параллельно с Международным пактом, принятым ООН, действует и пользуется значительно большим юридическим и политическим весом Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, принятая Европейским Сообществом 4 ноября 1950 г. Ст. 10 этой Конвенции закрепляет право каждого человека «получать и распространять информацию и идеи без вмешательства государственных органов и независимо от государственных границ». Обратим внимание на укороченность (по сравнению с формулировками Международного пакта ООН) формулы Европейской кон Международно-правовые стандарты в сфере регулирования информационных прав и свобод венции. В ней отсутствует право поиска информации при наличии права получения и распространения. По букве закона это может определенным образом ограничивать активизм граждан объединенной Европы в их стремлении удовлетворить свои информационные потребности. «Получение» – это пассивная форма такого рода удовлетворения, право «искать» – гораздо более активная и эффективная. Кстати, соответствующая формулировка российской конституционной нормы (ст. 29 ч. 4) пятичленна. Кроме уже упоминавшихся прав поиска, получения и распространения информации на территории Российской Федерации каждый имеет право свободно «передавать» и «производить» информацию любым законным способом. Кроме ст. 10 Европейской конвенции о правах человека и основных свободах европейское право содержит еще ряд документов, с разной степенью юридической обязательности и с разными предметами регулирования, регламентирующих отношения по доступу широкой общественности к информации. В этом ряду и новая редакция Рекомендации Комитета Министров СЕ R (81) 19 странам – членам СЕ «О доступе к официальной информации, находящейся в распоряжении государственных органов». Первоначально принятая Комитетом Министров СЕ 25.11.81., она содержала призыв к государствам – членам СЕ обеспечить каждому человеку, находящемуся под их юрисдикцией, право получать по запросу информацию, имеющуюся у государственных органов, кроме законодательных и судебных. Согласно нормам этой рекомендации из общей презумпции открытости «для каждого» такого рода информации допустимы исключения. Но только такие, которые необходимы в демократическом обществе для защиты правомерных общественных интересов (таких, как обеспечение государственной безопасности, общественного порядка, экономического благосостояния страны, борьбы с преступностью, предотвращения разглашения конфиденциальной информации), а также для защиты правомерных личных интересов (защиты частной жизни, чести, достоинства и т. д.). В Рекомендации специально подчеркивается, что орган власти, отказавший в предоставлении информации, должен письменно мотивировать свой отказ в соответствии с законодательством и практикой. По результатам многолетней работы международной группы экспертов по доступу к официальной информации (DH-S-AC) при Оргкомитете по правам человека СЕ 21.02.02 была принята новая редакция этого важного документа – Рекомендация № R (2002) 2 «О доступе к официальным документам» ( публикуется в данном издании).

Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации Еще одной весьма значимой и актуальной для ситуации на российском информационном пространстве является Рекомендация Комитета Министров СЕ R(94) 13 от 22 ноября 1994 г. «О мерах по обеспечению транспарентности (прозрачности) средств массовой информации» ( публикуется в данном издании). В ней рекомендуется правительствам государств – членов СЕ обеспечить включение в свои национальные законодательные акты, регулирующие деятельность СМИ, ряд норм, направленных на создание правового и организационного режима открытости, прозрачности вопросов финансирования и некоторых иных сторон деятельности СМИ. В частности, в п. 1 Рекомендации – «Общественный доступ к информации о СМИ» – указывается, что «общественность должна иметь возможность доступа на справедливой и непредвзятой основе к некоторым основным сведениям о СМИ». Принимая во внимание, что по отношению к общественности цель транспарентности СМИ заключается в том, чтобы знать, кто реально владеет тем или иным СМИ, дабы иметь возможность формировать мнение по отношению к распространяемой этими СМИ информации, в Рекомендации вполне обоснованно прописывается особый правовой режим «прозрачности» электронных СМИ. Завершая сюжет о роли международно-правовых стандартов в сфере регулирования информационных прав и свобод, можно сделать вполне обоснованный вывод о том, что правовое регулирование отношений, связанных с правом на информацию и защитой данных о личности, – важная и активно развивающаяся часть предмета регулирования международного публичного права или международного гуманитарного права. Поскольку в обозримой перспективе роль и значение этой системы договорных и обычных норм будет только возрастать, правомерно выдвинуть предположение о том, что внутригосударственные отношения в области основных информационных прав и свобод во все большей степени будут развиваться под решающим воздействием международно-правового регулирования. Реальность такого воздействия простимулировала появление достаточно радикальных научных возрений на его дальнейшее развитие. В частности, по мнению некоторых ученых-правоведов неуклонное сближение международно-правового и конституционноправового институтов прав и свобод человека и гражданина в будущем может вообще сделать последний излишним. Не вдаваясь в развернутую оценку столь радикального взгляда, все же выскажу по этому поводу одно принципиальное соображение. Мне кажется, что в обозримом будущем национальные консти Законодательные основы свободы массовой информации туционные регуляции все же никуда не исчезнут, а вот постепенное формирование базового для развитых стран информационно-правового статуса человека и гражданина как одной из сущностных черт зримо становящейся на наших глазах мировой цивилизации, построенной на знаниях и информации, уже реально развивается*.

Законодательные основы свободы массовой информации Сегодня повышение интереса к подготовке и принятию нормативных правовых установлений, призванных регулировать разнообразные общественные отношения по поводу той или иной информации, в том числе производимой и распространяемой посредством интернета, отмечается во всем мире. У нас в России только в первой половине 90-х годов ХХ века было принято около 500 нормативных правовых актов, регулирующих такого рода общественные отношения. Из них 75 полностью посвящены этим вопросам, остальные включают лишь отдельные нормы, касающиеся информационных отношений**. Причем такого рода правовые новации не просто дань новомодному объекту права – информации. Теперь это – вопрос вхождения или невхождения в мировую семью информационных сообществ. К примеру, в Европе уже сегодня реально действуют серьезные международно-правовые ограничения для стран-аутсайдеров в формировании современного информационного законодательства. Так, в соответствии с Директивой Европейского Союза 95/46/СЕ с октября 1998 года страны мира, не обеспечившие к этому сроку надлежащий национальный законодательный уровень защиты персональных данных (ПД), теряют право на получение тех или иных ПД из стран Европейского Союза. В соответствии со статьей 6 Европейской конвенции о защите личности в связи с автоматической обработкой персональных данных так называемые «чувствительные данные» (о судимостях, о национальной принадлежности, о здоровье или сексуальной ориентации) могут подвергаться автоматической обработке лишь в тех государствах – участниках Конвенции в которых национальное право предусматривает надлежащие гарантии их защиты.

*См.об этом: М. Кастельс. Информационная эпоха. Экономика, общество и культура. М.: ГУ ВШЭ, 2000. Монахов В. Право и СМИ в виртуальной среде. Научно-техническая информация. 2001. серия 1, № 9, С. 25–31. **См.: Копылов В.А. О структуре и составе информационного законодательства. Государство и право. 1996. № 6. С. 101.

Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации Определяющим условием дальнейшего законодательного развития и обогащения правового института свободы массовой информации стал поиск гармоничного сочетания, баланса принципов и норм свободы и ответственности основных субъектов этого правового института. Активно развивающееся в последнее десятилетие российское законодательство о средствах массовой информации (только законодательных актов об этой сфере общественных отношений действует около трех десятков) является одной из важнейших форм закрепления результатов такого поиска. В 2003 году российские медиа отметили свое 300-летие. 16 декабря 1702 года Петр I издал соответствующий Указ, а 13 января 1703 г. во исполнение его в Москве появилась первая российская печатная газета «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и иных окрестных странах». Само название этого периодического печатного издания достаточно внятно говорит о том, что первая ласточка российских СМИ родилась в государственном «гнезде» и зависимость от породившего ее государства впитала, что называется, «с молоком матери». Вместе с тем последующие три века не раз показывали «городу и миру» яркие примеры выполнения лучшими представителями российской прессы высокой общественной миссии защитника общественных интересов, доверенного лица общества, ориентированного на общественное благо. В западных странах Европы мы увидим несколько иную картину рождения прессы. Первые ласточки европейских печатных изданий устраивали свои гнезда иначе, чем их российские собратья. Антверпен – 1605 год, Страсбург – 1609 год, Лондон – 1622 год – это даты рождения первых европейских газет, и все они зарождались в гражданском обществе, его экономической, прежде всего торговой, ипостаси, в силу чего органично, с самого рождения являясь институциями общества, а не государства. К исторически разным «родительским генам» европейской и российской прессы со временем добавились различные векторы законодательного регулирования ее деятельности. Скажем, в Германии этот вектор свое генеральное направление на предоставление прессе максимально возможной на данный исторический момент «свободы от государства» приобрел еще в 1874 году в имперском Законе «О прессе», подписанном канцлером Бисмарком.

Законодательные основы свободы массовой информации Российское же государство практически все эти три века свое регулирующее воздействие по отношению к прессе (преимущественно в форме уставов о цензуре или декретов о печати) направляло ровно в противоположную сторону, все более и более ее огосударствляя. В результате этого первый в тысячелетней истории России закон о печати был принят уже в рамках ее новейшей истории. Им стал Закон СССР от 12 июня 1990 года «О печати и других средствах массовой информации». Объявив многовековую российскую государственную цензуру «вне закона», он тем самым заложил предпосылки формирования благоприятной правовой среды для социально необходимого отделения – вслед за церковью – СМИ от государства. Что же касается первых российских интернет-изданий, то их появление на свет обошлось уже без соответствующих государственных нормативно-правовых понуждений и финансовых воздаяний. Первая в России ежедневная интернет-газета Газета.ру (www.gazeta.ru), появившаяся на рубеже 1999 г., финансировалась частной нефтяной кампанией – и это не может не радовать сторонников развития российского гражданского общества вообще и его медийной составляющей в частности. Сегодня основополагающим актом, регулирующим медиаотношения в российском правовом пространстве, является Закон Российской Федерации «О средствах массовой информации» 1991 года. Статья 1 этого Закона закрепляет важные концептуальные положения, раскрывающие конкретное юридическое содержание категории «свобода массовой информации на территории Российской Федерации». Исходя из смысла статьи, свобода массовой информации в ее российской законодательной интерпретации включает в себя следующие основные правомочия, не подлежащие ограничениям, исключая предусмотренные законодательством Российской Федерации о средствах массовой информации: – поиск, получение, производство и распространение массовой информации;

– учреждение средств массовой информации;

– владение, пользование и распоряжение СМИ;

– изготовление, приобретение, хранение и эксплуатация технических устройств и оборудования, сырья и материалов, предназначенных для производства и распространения продукции средств массовой информации. Известный американский исследователь мирового коммуникационного и информационного права проф. М. Прайс утверждает, что законы о СМИ в переходных обществах в большей степени Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации «включают в себя не реалии, а устремления», зачастую представляя собой «недолговечный памятник опыту новых свобод и травмам преобразований»*. Закон РФ «О СМИ» 1991 года, во многом подтверждая данный тезис проф. М. Прайса, тем не менее испытание «огнем» политических сражений более чем десятилетнего периода его применения в целом выдержал. Сегодня мы переживаем этап его испытания «водой» – в реалиях экономической действительности переходного периода. Уже имеющиеся результаты этих испытаний зримо свидетельствуют, что потенциала этого Закона для адекватных ответов новым вызовам нашего времени не хватает. Все явственней становится общая тенденция: чем больше мы осваиваем нормальные, цивилизованные рыночные отношения, тем сильнее дает о себе знать неразвитость правового регулирования отношений субъектов свободы массовой информации по принципу «три в одном», входящих в предмет регулирования не менее важных конституционных институтов, закрепленных статьями 8 и 34 Конституции РФ – свободы экономической деятельности и ст. 44 – свободы различных видов творчества, права на доступ к культурным ценностям. Гармонизация реализации правомочий трех конституционных свобод: массовой информации, экономической деятельности и интеллектуального творчества – обретает значение генерального направления модернизации российского информационного, экономического законодательства по интеллектуальной собственности, обретения ими качеств законодательства софтверовского поколения. Для российского законодательства в сфере СМИ еще одним важным фактором необходимости его апгрейда является сохраняющаяся неразвитость правового регулирования отношений его субъектов в виртуальной среде обитания**. Раскрывая этот тезиз, подчеркнем, что признание наличия такой неразвитости, – отнюдь не повод для того, чтобы упускать возможность использововать те заделы по этому направлению правового регулирования информационных отношений, которые существуют в нашем медийном законодательстве и сегодня. Прежде всего имеются в виду нормы ст. 24 Закона РФ «О средствах массовой информации» 1991 г. — «Иные средства массовой ин* См.: Прайс М. Телевидение, телекоммуникации и переходный период. Право, общество и национальная идентичность. М., 2000. С. 126. **См.: Монахов В.Н. СМИ и Интернет: проблемы правового регулирования. – М.: Экопринт, 2003. 320 с.

Законодательные основы свободы массовой информации формации». Именно эти нормы, через так называемую аналогию правил, по сей день во многом определяют правовые подходы к регулированию деятельности «новых СМИ» и в печатной и в вещательной прессе России. Конечно же, аналогия правил, как и аналогия закона или права — не самый четкий правовой регулятор. В ходе ее применения достаточно обширна сфера правовой неопределенности и, соответственно, свободы усмотрения того или иного правоприменителя. Именно в этом юридически вязком грунте таится корень многих организационно-правовых проблем, возникающих в ходе создания интернет-изданий и их деятельности в виртуальной среде. Возьмем, к примеру, проблему оформления и закрепления надлежащего правового статуса радио- и телевещателей, реально работающих в Сети. В ходе формирования алгоритма этого оформления в конце 90-х годов прошлого века было сломано довольно много копий. Вполне серьезно обсуждался, скажем, вариант, согласно которому распространение радио-, теле-, видеопрограмм в Сети должно было осуществляться при наличии соответствующей лицензии существовавшего тогда специального уполномоченного правительственного органа — ФСТР, да еще и при согласовании с МИД РФ. К счастью, разум возобладал, правда, не без борьбы, в успехе которой (сетевой народ также имеет право знать своих героев!) стоит выделить позитивно значимую роль тогдашнего технического директора радиостанции «Эхо Москвы» С. Комарова, сумевшего в ходе решающего заседания Центральной комиссии по вещанию при ФСТР России в мае 1998 г. посеять сомнения, а в чем-то даже переубедить своих оппонентов — сторонников введения института лицензирования для вещательной деятельности в интернете. В итоге, на том майском 1998 г. заседании Центральной комиссии по вещанию было принято достаточно взвешенное решение: ввести добровольную регистрацию (не лицензирование!) тех вещательных СМИ, которые осуществляют деятельность в Сети. В этой связи стоит подчеркнуть, что один из последних законодательных актов в этой сфере общественных отношений – Закон Великобритании 2003 о коммуникациях* – также закрепляет аналогичную модель правового регулирования вещательной деятельности в *Доступен по адресу: http://www.legislation.hmso.gov.uk/acts/acts2003/20030021.htm Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации интернете. То есть он не включил интернет-вещание в закрепленный им перечень «подлежащих лицензированию телевизионных услуг». Принцип добровольной регистрации интернет-СМИ, введенный в рунете в конце 90-х прошлого века действует и поныне. Кстати, добровольность этой правовой процедуры отнюдь не означает полного безразличия государства к факту ее осуществления. Так, в соответствии с действовавшим до 2002 г. нормативным письмом Министерства РФ по налогам и сборам от 11.05.00... «О порядке налогообложения организаций, размещающих периодические издания в сети интернет» организации, размещавшие периодические издания в сети интернет и получившие свидетельство о регистрации в качестве СМИ, приобретали тем самым право на установленную законом льготу по налогу на прибыль. Кроме того, размещение в сети интернет продукции СМИ нерекламного и неэротического характера освобождалось от обложения НДС. Размещенная же в интернете продукция организаций, не зарегистрированных в качестве СМИ, облагалась НДС на общих основаниях. У печатных СМИ, действующих в Сети, в сравнении с их вещательными собратьями, проблем не намного меньше. Главная среди них: отсутствие устоявшейся административной и судебной практики и, как следствие, возможность вольной интерпретации различными правоприменителями нормативных формул законов. Так, в уже известной нам ст. 24 Закона РФ «О СМИ» говорится о текстах, «созданных с помощью компьютеров и/или хранящихся в их банках данных», что на интернет-языке и означает сетевой эквивалент печатных СМИ. Если созданные таким образом тексты распространяются интернет-изданиями, прошедшими государственную регистрацию, то особых проблем с определением их правового режима в принципе возникать не должно. Правовой режим «старого» СМИ в своих основных параметрах актуален и для «нового» — сетевого или виртуального издания. Вопросы, а главное, неоднозначные ответы на них, чаще появляются в тех случаях, когда виртуальные издания еще не успели (или их владельцы не сочли это нужным) зарегистрироваться в качестве СМИ, и потому действуют не на более-менее твердой базе de jure, а на зыбкой базе de facto, в основе которой, как правило, лежит знаменитое российское «авось». Вот тут-то и возникают разные проблемы, прежде всего, с определением правового режима Назвался сайтом — полезай в СМИ как самих виртуальных изданий, так и распространяемых ими «сообщений и материалов».

Назвался сайтом — полезай в СМИ В российском судебно-правовом пространстве первым прецедентом по разрешению известной коллизии «Сайт – средство массовой информации» явилось решение Судебной палаты по информационным спорам при Президенте РФ (далее – Судебная палата или СПИС) от 21.10.99 «Об обращении губернатора Кемеровской области А.М. Тулеева по поводу сведений, распространенных Агентством политических новостей»*. С позиций сегодняшнего дня фабула этого дела достаточно тривиальна. Кого, в самом деле, сегодня можно всерьез удивить каким-либо компроматом в интернете?! Но осенью 1999 г. это было еще внове и ответа на вопрос: как и с какого конца к такого рода делам подступиться, тогда в России не знал практически никто. Именно Судебной палате выпала нелегкая доля торить дорогу судебно-правового разрешения споров с участием и новых субъектов права (редакция или редактор СМИ, функционирующего в виртуальной среде) и по поводу новых объектов правоотношений (сайт ). Летом 1999 года информационное «Агентство политических новостей» разместило на своем сайте сообщение о том, что губернатор Кемеровской области А.М. Тулеев, собираясь баллотироваться на пост Президента России, якобы, «принял православное вероисповедание: прошел обряд крещения и стал членом местного церковного прихода». В сообщении так же утверждалось, что А.М. Тулеев «в начале 90-х годов стал адептом ислама и даже совершил хадж в Мекку». Текст этого сообщения в полном объеме под рубрикой «Говорят, что» воспроизвела газета «Версия». Журнал «Профиль» также дал короткую публикацию на эту тему. Распространение подобных «сенсационных», но недостоверных сведений, в свою очередь, спровоцировало появление информации о том, что, якобы, на экстренном заседании шуры алимов (мусульманской экстремистской организации) А.М. Тулеев был приговорен к смертной казни за отказ от ислама. Это, в свою очередь, заставило правоохранительные органы принимать серьезные и экстренные меры безопасности в отношении губернатора Кемеровской области. В своем обращении в Судебную палату А.М. Тулеев утверждал, что каждое слово в распространенных в СМИ сообщениях по по*Текст решения публикуется во второй части данного издания.

Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации воду его религиозных воззрений «является провокационным вымыслом». С опровержением информации, распространенной «Агентством политических новостей», выступили Кемеровская и Новокузнецкая епархии, а также пресс-служба администрации Кемеровской области. В своем решении по данному делу Судебная палата отметила, что журналисты, согласно ст. 49 Закона РФ «О СМИ», публично распространяя сведения о личной жизни гражданина, обязаны получить от самого гражданина, либо его законных представителей, согласие на их распространение. Если бы сотрудники «Агентства политических новостей», газеты «Версия» и журнала «Профиль» попытались это сделать, то они легко убедились бы в недостоверности информации, которой располагали. Вмешательство в тонкую сферу религиозных отношений требует корректности и деликатности. К сожалению, редакции СМИ – участники данного информационного спора – этим правилом пренебрегли. В соответствии с нормой ст. 57 Закона РФ «О СМИ», редакции газеты «Версия» и журнала «Профиль», сделавшие ссылку на «АПН», как на источник распространенной ими недостоверной информации, тем самым получили освобождение от ответственности за нарушение закона. Как сообщил Судебной палате уполномоченный на тот момент орган – Министерство РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций – «Агентство политических новостей» на момент рассмотрения дела не было зарегистрировано в качестве средства массовой информации. Вместе с тем, оно активно производило и распространяло массовую информацию с использованием интернета. Одной из задач, которую предстояло решить Судебной палате в ходе разрешения того дела, была задача определения организационно-правовой природы «Агентства политических новостей» как субъекта определенных правоотношений в Сети. В ходе ее решения Судебная палата пришла к заключению, что этот субъект виртуальных правоотношений представляет собой информационное агентство, использующее иную форму периодического распространения массовой информации в смысле части второй ст. 2 Закона РФ «О СМИ», а именно — сеть интернет. В соответствии со ст. 23 Закона РФ «О СМИ» «в отношении информационных агентств на них одновременно распространяется Назвался сайтом — полезай в СМИ статус редакции, издателя, распространителя и правовой режим средства массовой информации». Исходя из этого и ряда других юридических фактов, Судебная палата заключила, что к деятельности «АПН», вне зависимости от отсутствия его регистрации в качестве СМИ, применимы положения ст. 56 Закона РФ «О СМИ», в соответствии с которым «учредители, редакции, распространители, журналисты, авторы распространенных сообщений и материалов несут ответственность за нарушения законодательства Российской Федерации о средствах массовой информации». Учитывая все эти юридические и фактические обстоятельства и руководствуясь процессуальными нормами Положения о Судебной палате, утвержденного Указом Президента России, Судебная палата: • признала, что распространение в сети интернет «Агентством политических новостей» недостоверных сведений, касающихся А.М. Тулеева, представляет собой злоупотребление правами журналиста и нарушение норм журналистской этики;

• рекомендовала «Агентству политических новостей», редакциям газеты «Версия» и журнала «Профиль» опубликовать опровержение распространенной ими недостоверной информации;

• рекомендовала профильному комитету Государственной Думы Федерального собрания РФ (тогда это был Комитет по информационной политике и связи) активизировать разработку предложений по законодательной регламентации деятельности новых субъектов производства и распространения массовой информации с использованием сети интернет*. Этим решением Судебная палата сформировала в российском правовом пространстве ряд принципиально важных прецедентов. В частности — алгоритм судебно-правового определения организационно-правовой природы новых субъектов правоотношений, возникающих в связи с производством и распространением массовой информации в интернете, иных телекоммуникационных сетях, а также возложения на них ответственности за правонарушения с использованием этих информационно-коммуникационных структур. Тем самым доселе распространенный аргумент сетевых правонарушителей об отсутствии у них регистрации своих ресурсов в *Видимо, это была одна из первых рекомендаций официального государственного органа по поводу необходимости внесения в российское медийное законодательство соответствующих изменений и дополнений в связи с реализацией свободы массовой информации в Сети.

Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации качестве СМИ, прикрываясь которым как щитом, они зачастую уходили от ответственности, утратил свою легитимность. Если ты фактически подпадаешь под законодательно закрепленные признаки СМИ, будь добр соответствующим образом отвечать за содеянное в Сети, а не прятаться в кусты оффлайновой незарегистрированности. Теперь, оттолкнувшись от рассмотренного частного случая, попробуем выйти на более общий уровень анализа правовой природы размещенных в Сети информационных объектов. Для удобства восприятия представим себе структуру Сети в виде некого поселения, в котором отдельными строениями выступают различные сетевые ресурсы – домашняя интернет-страница, сайт, портал, on-line конференция, электронная почтовая рассылка или столь модный сегодня блог (сокращенно от web log) – сетевой дневник*. Каждое из этих сетевых «строений» по общему правилу представляет собой информационный объект, содержанием которого являются размещаемые на нем и периодически обновляемые сведения, сообщения и материалы, предназначенные, опять же по общему правилу, для неопределенного круга лиц. Иными словами эти объекты распространяют не что-нибудь, а «массовую информацию» в понимании нормы ст. 2 Закона РФ «О СМИ». Следовательно, правовая природа данных информационных объектов своей содержательной стороной достаточно близка правовой природе средства массовой информации, являясь в терминологии ст. 2 Закона РФ «О СМИ» «иной формой периодического распространения массовой информации». При этом наибольшее приближение к правовой природе средства массовой информации среди указанных объектов виртуальной реальности имеют именно информационные сайты. Споры о том, не следует ли web-сайты относить к СМИ возникли еще в конце 90-х *Ежесуточно в мире появляется от 8000 до 17 000 таких онлайновых дневников. Блогом может быть что угодно – собственное жизнеописание, прямой репортаж с какого-либо интересного мероприятия, впечатления об увиденном в путешествии и т. д. Значительнейшая часть модного блогостроительства – результат своеобразного веб-серфинга, т. е. хождения по разным сайтам. Нашел человек в интернете что-то интересное, написал об этом в своем онлайновом дневнике и дал ссылку. Кто-то сходил по этому адресу, а вернувшись оставил свой комментарий. Тем самым блог приобретает качества публичности ( например, www.dirty.ru), когда его ведением занимается уже не один человек, а все зарегистрированные посетители.

Назвался сайтом — полезай в СМИ годов прошлого века и с разной степенью интенсивности просуществовали до сегодняшних дней. Как представляется, наиболее логичную и обоснованную позицию по разрешению данного вопроса сформировал известный питерский исследователь и «решатель» правовых проблем Сети Виктор Наумов*. В логике его подхода – любой сайт – источник массовой информации, но отнюдь не любой сайт – средство массовой информации. Поскольку, как правильно отмечает В. Наумов, переход в правовое положение СМИ с неизбежностью сопряжен с соответствующими обременениями (новый баланс прав и обязанностей), то это серьезное и юридически значимое действие должно предприниматься собственниками и управленцами тех или иных сетевых ресурсов, сервисов осознанно и добровольно. Размышляя о статусе СМИ**, В. Наумов метафорично интерпретирует его в качестве своеобразных «погон» или «униформы» для СМИ. А за красивые «погоны и униформу», дающие определенные права и преференции (налоговые, таможенные, арендные и т. д.), как впрочем и за все в жизни, «надо платить». В частности – повышенной юридической ответственностью за то, чем отзовется виртуальное слово и/или изображение. Например, если на страницах «просто сайта» размещаются какие-либо материалы, содержащие призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации или к развязыванию агрессивной войны, то это может повлечь за собой определенную уголовную ответственность. Использование же аналогичного сетевого ресурса в правовом качестве интернет-СМИ в составах уголовных преступлений, предусмотренных статьями 280 и 354 УК РФ, будет являться квалифицирующим признаком, влекущим значительно более жесткое наказание. С другой стороны, состав ряда других преступлений с выраженным информационным содержанием (ст.ст. 129, 130, 137 УК РФ) дифференциации по способу публичного распространения того или иного вида незаконной информации не содержат.

*См. об этом: Наумов В.Б. Право и Интернет: Очерки теории и практики. – М.: Книжный Дом «Университет», 2002. C. 68–95. **По отношению к СМИ как объекту прав точнее говорить о правовом режиме, а не статусе, см. на этот счет норму ст. 23 Закона РФ «О средствах массовой информации».

Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации Наряду с повышенной юридической ответственностью правовой режим СМИ для сайта в определенных ситуациях влечет для его владельцев некоторое ограничение «свободы маневра» в их юридически значимых действиях или бездействиях. Наиболее яркий пример в этом смысле представляют нормы избирательного законодательства*. Несмотря на существование целого ряда судебных прецедентов, организационно-правовая коллизия «сайт – средство массовой информации» до сих пор не получила однозначного нормативного правового разрешения, что в условиях нашей романо-германской правовой системы (не признающей судебные прецеденты в качестве источников права) означает длящееся наличие в регулировании отношений по распространению массовой информации в рунете серьезного правового пробела. В. Наумов определяет и систематизирует возможные способы ликвидации этого пробела. С его точки зрения, это возможно в результате трех вариантов действий. Во-первых, путем внесения в норму, характеризующую признак периодичности распространения массовой информации**, дополнительных уточнений, отражающих особенности функционирования такого источника информации как сайт. Вовторых, возможно включение категории сайт в понятие средства массовой информации. Третьим вариантом могло бы стать создание в сфере информационного обмена новой системы категорий и понятий, вообще не ставящей во главу угла понятие «средство массовой информации». Как представляется, социально и юридически оправданным будет движение по всем трем направлениям. Естественно, с разными скоростями. Скажем, первый и второй варианты можно реализовать в первоочередном порядке, подготовив соответствующие поправки в действующий Закон «О СМИ».

*См. главу «Интернет и выборы» в сб.: Монахов В.Н. СМИ и Интернет: проблемы правового регулирования. – М.: Экопринт, 2003, С. 48–55, а также норму ст. 5.5. КоАП РФ в редакции ФЗ от 18.06.03 г., в соответствии с которой, нарушение в период избирательной кампании, кампании референдума порядка опубликования (обнародования) агитационных материалов в информационно-телекоммуникационных сетях общего пользования (включая сеть «Интернет») влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от пяти до двадцати пяти минимальных размеров оплаты труда, на должностных лиц – от десяти до пятидесяти минимальных размеров оплаты труда;

на юридических лиц – от трехсот до одной тысячи минимальных размеров оплаты труда. **Со своей стороны я бы добавил в этот перечень, необходимых для виртуальной среды жизнедеятельности СМИ уточнений, еще тираж и территорию распространения.

Назвался сайтом — полезай в СМИ В ходе реализации такого варианта действий будет полезен учет опыта Казахстана, где аналогичные правовые новеллы вошли в медийное законодательство еще в 2001 г., и где в настоящее время идет работа по переходу уже ко второму поколению такого рода правовых регуляций. В частности, обнародованный в августе 2004 г. проект закона РК «О гарантиях свободы слова в Республике Казахстан» содержит интересные правовые конструкции, заслуживающие внимания и российских законодателей.

Ст.2. Основные понятия, используемые в настоящем Законе:

- Средство массовой информации – периодическое печатное издание, радио- и телепрограмма, кинодокументалистика, аудиовизуальная запись и иная форма периодического или непрерывного публичного распространения массовой информации, включая WЕВсайты в общедоступных телекоммуникационных сетях (интернет и другие);

– WЕВ-сайт – подготовленная при помощи специальных технических и программных средств электронная представительская страница физического, либо юридического лица Республики Казахстан, на которой собственник размещает информацию в целях массового распространения;

– Сетевое средство массовой информации – электронное издание, подготовленное при помощи специальных технических и программных средств и предназначенное для распространения массовой информации в электронно-цифровой форме через общедоступные телекоммуникационные сети, имеющее постоянное название, текущий номер и обновляемое не реже одного раза в полугодие. Ст.9. Виды средств массовой информации: – Периодические печатные издания, теле -, радиовещание, WEBсайты и иные электронные средства массовой информации, имеющие постоянное название и выходящие в эфир не реже одного раза в год на условиях, предусмотренных законодательством. – Иные электронные средства массовой информации представляющие собой подготовленные при помощи специальных технических и программных средств электронные представительские страницы юридических и физических лиц, средств массовой информации Республики Казахстан, могут быть средствами массовой информации по усмотрению их собственников. В случае решения владельцев сделать их средствами массовой информации, их сведения под Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации лежат занесению в единый реестр средств массовой информации Республики Казахстан. В ходе совершенствования российского правового режима сайта, определенную перспективу предоставляет также доктринальная точка зрения о необходимости формирования «особого режима прав на интернет-сайт, позволяющего приобретать и передавать одновременно весь комплекс прав на объекты, использованные на сайте». Теперь несколько слов по поводу третьего из предлагаемого В. Наумовым набора, варианта действий по законодательной регламентации деятельности субъектов производства и распространения массовой информации в РФ с использованием сети интернет. Во-первых, подчеркнем не просто необходимость, а историческую неизбежность именно такого варианта развития событий. Эту неизбежность понимают и авторы действующего Закона РФ «О СМИ». Вот что, например, подчеркивает в этой связи Ю.М. Батурин: « уровень развития правоотношений в области распространения информации изменился с 1991 г. настолько, что нет никаких сомнений в необходимости изменять сами основы подходов регулирования»*. Во-вторых, размышления о конкретных формах практической реализации этого варианта действий обращает наши взоры уже не на Восток (Казахстан), а на Запад (Франция, Финляндия, Австрия, Испания, Италия). Именно в информационном законодательстве этих западноевропейских стран мы можем обнаружить свежие примеры креативных законодательных новаций, адекватно отвечающих на вызовы глобального информационного общества. Например, во Франции, по итогам трехлетних оживленных общественно-государственных обсуждений в августе 2000 г. был принят закон существенно реформирующий (внося значительные поправки в закон от 30.09.86. «О свободе общественной аудиовизуальной коммуникации») организационно-правовые составляющие аудиовизуального медийного сектора Франции. В частности, серьезные новации закона связаны с закреплением статуса и ответственности провайдеров интернет-услуг. Закон от 30.09.86. (раздел VI «Положения о регулировании электронных коммуникационных служб, не относящихся к службам частной коммуникации») получил новые редакции четырех статей, содержащих регуляции отношений в интернете. Новая редакция ста*Телекоммуникация и право: вопросы стратегии. Под ред. Ю.М. Батурина. – Центр «Право и СМИ», Москва, 2000. С. 324.

Назвался сайтом — полезай в СМИ тей 43-9 и 43-10 закона от 30.09.86. ввела обязанность установления личности создателей сайтов, статьи 43-7 и 43-8 установили ответственность владельцев серверов. Статья 43-7 главы 6 гласит, что физические и юридические лица, оказывающие услуги по доступу к сети интернет, деятельность которых не связана с осуществлением частной коммуникации, обязаны с одной стороны информировать своих клиентов о наличии технических средств, позволяющих ограничить доступ к некоторым материалам и отсеивать их, а с другой стороны, обязаны предлагать им как минимум одно из этих средств. На основании статьи 43-10, «лица, чья деятельность состоит из редактирования сообщений сетевых услуг, не включающих частную переписку», должны сообщать публике свои фамилию, имя и адрес, если они физические лица;

если же они – юридические лица, то наименование компании и адрес, по которому они зарегистрированы. Профессиональные редакторы должны также указывать имя главного редактора и, если необходимо, имя лица, ответственного за редакционное содержание. Непрофессиональные редакторы могут сохранять анонимность, передавая информацию о себе владельцу, чье имя и адрес указываются на сайте. Статья 43-9 закона расширяет это положение, требуя, чтобы владельцы серверов и провайдеры доступа к сети «сохраняли информацию, позволяющую идентифицировать любое лицо, участвовавшее в создании содержания услуг, ими обеспечиваемых». Подзаконный акт, принятый с учетом мнения Национальной Комиссии по информационным технологиям и свободам, определяет, какую именно информацию и как долго следует сохранять таким образом. В то же время, закон от 1 августа 2000 года определяет условия, при которых наступает гражданско- и уголовно-правовая ответственность владельцев сайтов. Теоретически они не могут нести ответственность за содержание сайтов, которыми они владеют, исключая случаи, «когда, будучи проинформированы судами, они не предпримут незамедлительных действий для того, чтобы предотвратить доступ к такому содержанию». Текст закона, принятый Парламентом Франции 28.07. 2000 г., первоначально включал второй возможный случай ответственности владельцев, когда «будучи проинформированы третьей стороной, что содержание, которое они разместили, незаконно или наносит ущерб этой стороне, они не предпримут соответствующих действий». Однако, Конституционный Совет Франции (аналог нашего Конституционного Суда – В.М.) изъял этот подраздел из статьи 43-8 закона на том основании, что «опуская ус Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации тановление формы такого уведомления и не устанавливая существенные признаки противоправного поведения, при наличии которых возникала бы уголовная ответственность затрагиваемых сторон», законодатель не выказал должного уважения принципам преступления и наказания, строго определенных законом, как того требует ст. 34 Конституции Франции. В результате в Законе оставлено только одно основание для возникновения ответственности владельцев сайтов. Хотя данные положения направлены на оптимизацию рассмотрения растущего числа прецедентов по вопросам правового положения и ответственности профессиональных операторов интернета, тем не менее, остается возможность коллизий данного Закона и Директивы ЕС по электронной торговле от 8 июня 2000 г.* В Финляндии весьма серьезная модернизация национального медийного законодательства состоялась в 2003 г. Ее содержанием явилась замена двух ранее действовавших в этой сфере законов («О свободе печати» 1919 г. и «Об ответственности вещателей» 1971 г.) одним законодательным актом, одновременно и кодифицирующим их основные положения и существенно расширяющим их предметы регулирования. Новый медийный Закон Республики Финляндии – «Об осуществлении свободы выражения в СМИ» – вступил в действие 1 января 2004 г. Существенная часть норм этого закона регулирует как раз информационно-коммуникативные отношения в Сети. Его базовым принципом является тезис о том, что вмешательство в деятельность любого СМИ правомерно только тогда, когда оно в полной мере является неизбежным и в должной мере учитывает важность свободы выражения в демократическом обществе, базирующемся на началах господства права. Деятельности интернет-СМИ именуемых в нем сетевыми изданиями, закон посвящает достаточно большое количество своих положений. Сетевым изданием, в смысле данного закона, является приведенная в связное целое, сопоставимое с периодическим изданием, совокупность сетевых сообщений из материалов, изготовленных или обработанных издателем, которую предполагается выпускать на регулярной основе. Закон упоминает и иные – кроме сетевых изданий – объекты Сети – порталы, чаты, блоги, закрепляя за ними особый, более мягкий, чем у сетевых изданий правовой режим. В частности, такого рода се*Act no. 2000-719 of 1 August 2000 amending Act no. 86-1067 of 30 September 1986;

Constitutional Council, decision no. 2000-433 DC of 27 July 2000.

Назвался сайтом — полезай в СМИ тевые структуры освобождены от обязанности иметь ответственных редакторов (в сетевом издании он обязателен). Вместе с тем уголовная ответственность за преступления посредством распространения с их помощью незаконной информации предусматривается. Все сетевые издания должны архивироваться, а соответствующие записи – храниться не менее трех недель. Еще одна заслуживающая внимания правовая позиция нового финского закона – распространение права на ответ на сетевые издания. Частное лицо, у которого имеются разумные основания считать какое-либо Е-сообщение оскорбительным, вправе разместить в сетевом издании свой ответ на него. Летом 2004 г. обнародован проект изменений и дополнений в закон Австрии 1981 г. «О прессе и других публицистических СМИ» (Mediengesetz). Законопроект ориентирован на устранение пробелов действующего Закона, в том числе путем включения в него регуляций, касающихся деятельности сетевых медиаструктур. Новая редакция Закона многие важные понятия определяет по-новому, а также вводит ряд новых понятий. Среди них – «периодическое электронное средство массовой информации». Под таким понимаются сайты и электронные СМИ, распространяемые в схожем формате не реже четырех раз в год. Их владельцы, подобно владельцам прочих СМИ, будут обязаны публиковать о себе определенный набор идентифицирующих сведений. Операторы сайтов должны будут обеспечить общедоступность такого рода сведений в любой момент времени. Нормы об авторском праве будут распространены на электронные бюллетени, но не будут касаться массовых рассылок электронной почты. По типу вышеупомянутого финского Закона, австрийский законопроект закрепляет право на ответ в отношении размещенной на сайте информации. Но делает это с большей детальностью. И с большим учетом технологической среды жизнедеятельности данного вида информации. В частности, на главной странице сайта предусматривается размещение не полного текста ответа, а только его «иконки», то есть гипер-ссылки на него. Тем самым достигаются две цели – экономится пространство главной страницы для иной информации и, в то же время, предоставляется реальная возможность желающим познакомиться с содержанием ответа. Такая возможность должна быть обеспечена как минимум в течение того времени, пока на сайте находится информация, к которой ответ относится. В том случае, если информация, по поводу которой дается ответ, уже удалена с сайта, то ответ на нее должен оставаться доступным на протяжении того же про Свобода массовой информации в интернете. Правовые условия реализации межутка времени, в течение которого эта информация находилась на сайте, но не более одного месяца. Исковая давность по отношению к праву на ответ в отношении размещенной на сайте информации будет ограничиваться 6-месячным сроком, и исчисляться он будет с того дня, когда информация впервые появилась на сайте. Важно подчеркнуть, что пакет поправок в австрийский медиазакон дифференцирует сайты по критерию их публичности. Для тех из них, которые предназначены исключительно для самовыражения и не претендуют на широкую публичность, предусмотрен более мягкий правовой режим функционирования. В частности, к ним не будут применяться положения о праве на ответ и обязанности оповещать об исходе уголовного судопроизводства, а операторы таких сайтов будут освобождены и от обязанности публиковать сведения о своем основном бизнесе и раскрывать информацию о долях, которыми они обладают в других медийных компаниях. Поправки также вносят изменения в положения, регламентирующие исполнение судебных решений. Наряду с такими мерами, как изъятие и конфискация продукции СМИ, у австрийских судов появится возможность закрывать любые сайты, содержащие материалы незаконного характера*. В Испании регистрация предусмотрена только для тех сайтов, с помощью которых их владельцы осуществляют коммерческую деятельность. Некоммерческим сайтам регистрация не нужна, однако их владельцы должны размещать на страницах свое имя, адрес и персональный идентификационный номер. Кроме того, принятый после недавних террористических актов на вокзалах Мадрида Закон также требует от провайдеров блокировать доступ к зарубежным сайтам, если на них содержится информация, угрожающая национальной безопасности Испании**. Осуществленная осенью 2004 г. модернизация итальянского уголовного законодательства среди прочего коснулась и отношений в Сети. В частности, теперь публикация порочащих сведений в итальянском сегменте интернета приравнена к аналогичной публикации в СМИ, со всеми, вытекающими из этого юридическими последствиями. Виновное в этом лицо может быть наказано штрафом в размере до 30 тысяч евро. За оскорбление личности могут оштрафовать *Информация о законах Финляндии и Австрии представлена с использованием материалов, опубликованных на страницах ЗИП №№ 3 и 9 за 2004 г. **http://www.centrasia.ru/news.php4?st=1099455780.

Пропавшая фамилия, или файл к делу не пришьешь до 3 тысяч евро, которые возрастают до 10 тысяч, если человеку приписывается при этом конкретное порочащее действие. Однако такого рода штрафы применяются в Италии только в том случае, если виновной стороной не публикуется опровержение порочащих сведений. Их публикация автоматически освобождает от дальнейшего судебного преследования. Весьма важным вопросом законодательного закрепления правового режима СМИ, функционирующих в рунете, является вопрос об их наименовании. Необходим термин наиболее точно и, что очень важно, максимально однозначно, отражающий их суть и специфику. В Законе РФ «О СМИ» 1991 г. эта часть проблемы была разрешена использованием термина «иные СМИ». Теперь же этого уже недостаточно, пришла пора дать этим субъектам виртуальной сетевой жизни надлежащее имя собственное. Имеющиеся на сегодня варианты таких имен пока еще до требуемых условий по тем или иным причинам, не дотягивают. Скажем, «электронное издание», примененное в публикуемом в данном издании варианте проекта ФЗ «О средствах массовой информации» 2003 г. Во-первых, само понятие «издание» плохо соотносится, например, с вещательным СМИ, распространяющим свою продукцию в Сети. Впрочем, возможно, со временем к этому сочетанию можно привыкнуть. Ведь, скажем, в Украине один из законов, перечисляя различные виды СМИ, наряду с компьютерными сетями и другими телекоммуникациями оперирует категорией – экранные издания – и к этому вроде бы там привыкли. Кроме того, понятие «электронное издание» достаточно близко, до степени смешения, соприкасается с понятием «электронные СМИ», весьма прочно утвердившемся в нашем языке применительно к телерадиовещательным СМИ. Изъян сложившегося словоупотребления имеет место быть и по отношению к выражению «сетевые СМИ». Дело в том, что это словосочетание активно используется в сфере телерадиовещания, где под ним понимаются СМИ, объединенные в теле и радио сети. Так что вопрос, как лучше именовать СМИ, функционирующие в Сети, остается пока открытым.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.