WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«Международный научно-практический междисциплинарный журнал РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ Том 3 Январь-июнь 2003 No 1 РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ Международный научно-практический ...»

-- [ Страница 2 ] --

«категории системы и полиструктуры определяют методы изучения как деятельности вообще, так и любых конкретных видов деятельности» [15, с. 242]. Можно показать, что понятия рефлексии, появившиеся примерно в этот же период в других дисциплинах, тоже предполагают идеи развития деятельности и имманентную трактовку мышления и деятельности. Но, как правильно отмечает А.Огурцов, к началу 80-х гг. произошла зафиксированная многими философами «девальвация рефлексии» [6, с. 449]. Спрашивается, почему? В частности потому, что к этому времени во многих направлениях философии преодолевается имманентная трактовка мышления. Например, Г.П. Щедровицкий, четко противопоставивший «натуралистический» и «деятельностный» подходы, распространил последний на само мышление, а также деятельность: они тоже являются объектами и поэтому должны быть распредмечены. Эта интенция подкреплялась и результатами социокульных и псевдогететических исследований мышления и деятельности, которые велись, начиная с шестидесятых годов прошлого столетия. В результате в самой методологии намечается подход, по сути, отрицающий возможность конституировать мышление, стоя в самом мышлении (конституировать деятельность, стоя в деятельности). Методологи утверждают: мышление и деятельность обусловлены культурой, социальной коммуникацией, творчеством самих мыслителей (сравни с концепцией Канта), требованиями современности (отсюда значение проблематизации). На третьем этапе (80-е – начало 90-х годов) развития ММК Г.П.Щедровицкий признает, что деятельность – это, оказывается, еще не вся реальность – важную роль в формировании последней играют, например, процессы коммуникации;

что мышление так и не было проанализировано;

наконец, что методолог не может сам подобно демиургу создавать новые виды деятельности, поэтому требуется разворачивать организационно-деятельностные игры, которые представляют собой «средство деструктурирования предметных форм и способ выращива В.М.Розин. Рефлексия, мышление, квазирефлексивные структуры ния новых форм соорганизации коллективной мыследеятельности» [14, с. 297-298]. Более того, можно утверждать, что именно возникающие коммуникации во многом определяют и структуру мышления. Действительно, в новое время потребовалась естественнонаучная и инженерная мысль, чтобы передать власть новоевропейской личности, основывающей свои действия и жизнь на вере в законы первой природы. Потребовалась гуманитарная мысль, чтобы дать слово личности, по Бахтину («Рядом с самосознанием героя, вобравшем в себя весь предметный мир, в той же плоскости может быть лишь другое сознание»);

социально-психологическая мысль, чтобы создать условия для личности и коммуникации, по Шебутани, основанных на идее согласованного поведения и экспектациях (когда все основные структуры личности – «Я-Образы», ценнности, мотивация и прочее формируются в ответ на требования и ожидания Других);

постмодернистская мысль и деконструкция, чтобы возвести вокруг личности стену до небес, а также блокировать претензии других на власть. Сегодня формируются новая коммуникация и личность: помимо задач приведения другого к себе и самовыражения, все более настоятельны требования приведения себя к другому (встречи-события), а также ориентация самостоятельного поведения человека на других, сохранение природы, культурного разнообразия, безопасное развитие человечества. Существенно меняется структура мысли и условия для мысли-встречи и мысли-события, когда в контексте становления культур формулируются и начинают осуществляться новые «социальные проекты». Одним из первых можно считать задачу Аристотеля и его школы: нормировать рассуждения и доказательства и затем заново, опираясь на построенные нормы, получить знания об отдельных областях бытия. Второй проект – перестройка античного органона и мировоззрения на основе текстов Священного писания. Третий, относящийся к ХVI-XVII вв., не менее грандиозный – овладение силами природы, создание новых наук о природе и новой практики (инженерной). Четвертый, складывающийся уже в настоящее время – перевод цивилизации на путь контролируемого и безопасного развития. Сакраментальный вопрос: удастся ли этот проект реализовать без прохождения «точки Конца Света»? Распад существующей культуры или становление новой создают широкое поля для мышления-встречи, мышления-события. Как правило, в этот период необходима критика традиционных способов мышления и представлений, формирование новых подходов. Например, современные исследования все больше подводят нас к пониманию, что картина в которой человек и мир разделены, неверна. Сегодня мир – это созданные нами технологии, сети, города, искусственная среда, ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ РЕФЛЕКСИИ которые в свою очередь создают нас самих. Говоря о работе человека над собой, я имею в виду одновременно и работу, направленную на изменение нашей деятельности и жизни, что невозможно без изменения культуры и социума как таковых. Другая современная ситуация, требующая критической рефлексии – неразличение персональной и социальной реальности, а также знаний в функции продуктов и средств мышления и как задающих реальность. Гипертрофированное и эгоцентрическое развитие современной личности и ее понимание реальности, как существующей безотносительно к культуре, деятельности и познанию, обусловливают толкование персональной реальности в качестве социальной. Далее, поскольку персональных реальностей столько, сколько и мыслящих личностей, социальную реальность приходится редуцировать к языковым играм и локальным (персональным) дискурсам. «Размыкание мышления», то есть отказ от имманентной его трактовки, естественно, повлек за собой и кризис рефлексии, девальвацию этого понятия, о чем точно пишет А.Огурцов. «Метафизика субъективности, рассматривавшая рефлексию как мышление о мышлении, противопоставляется в современной философии онтологической интерпретации актов понимания, неотторжимых от той действительности, с которой они сопряжены и которую они выражают. Мышление трактуется как мышление-в-потоке жизни, а дистанцирование, с которым связан акцент на рефлексивной трактовке мышления, рассматривается как ограниченное и требующее деконструкции» [6, с. 446]. Нетрудно заметить, что представление о «мышлении-в-потоке жизни» вполне отвечает нашей концепции «мышления-встречи», «мышлениясобытия», а идея деконструкции рефлексии – идее «контексной рефлексии» и требованию «распредмечивания рефлексии» как необходимого этапа рефлексивного мышления [8;

9].

Литература 1. 2. 3. 4. Аристотель. Метафизика. – М.-Л., 1934 Аристотель. Физика. – М., 1936 Бэкон Ф. Сочинения в 2-х т. Т. 1. – М. 1971. Косырева Л.М. Методологические проблемы исследования развития науки: Галилей и становление экспериментального естествознания // Методологические принципы современных исследований развития науки, Р.С. – М., 1989. Неретина С.С. Верующий разум. К истории средневековой философии. Архангельск, 1995. Огурцов А.П. Рефлексия // Новая философская энциклопедия в 4-х т. Т. 3. – М., 2001. Платон. Федр // Платон. Собр. соч. в 4-х т. Т. 2. – М., 1993.

5. 6. 7.

В.М.Розин. Рефлексия, мышление, квазирефлексивные структуры 8.

9. 10.

11. 12. 13. 14. 15.

Розин В.М. О необходимости различения понятий «схема рефлексии», «рефлексивная работа», «контекст рефлексии» // Рефлексивные процессы и управление. 2001, No 1. Розин В.М. Понятие рефлексии в философии и современной методологии // Рефлексивной управление. Институт психологии РАН. М., 2000. Розин В.М. Мышление в контексте современности (от «машин мышления» к «мысли-событию», «мысли-встрече») // Общественные науки и современность. – М., 2001. No 5. Розин В.М. Типы и дискурсы научного мышления. – М., 2000. Хайдеггер М. Время и бытие. – М., 1993. Щедровицкий Г.П. О различии исходных понятий «формальной» и «содержательной» логик // Щедровицкий Г.П. Избранные труды. – М., 1995. Щедровицкий Г.П. Схема мыследеятельности – системо-структурное строение, смысл и содержание // Там же. Щедровицкий Г.П. Исходные представления и категориальные средства теории деятельности // Там же.

ВИРТУАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ ВИРТУАЛ И РЕФЛЕКСИЯ * © Н.А. Носов (Россия) Институт человека РАН Доктор психологических наук В исследованиях рефлексии предполагается, что человек, осуществляющий акт рефлексии, может его осуществить, т.е. рефлексия рассматривается безотносительно к рефлексирующему человеку – хотя очевидно: если человек находится, например, в крайне изможденном состоянии, он по чисто физическим причинам не может рефлексировать. Существуют и другие условия осуществимости рефлексии. Рассмотрим один из них – механизм виртуального блокирования рефлексии. Из психологии давно известно, что подчас в совершенно нормальных условиях человек, находящийся в нормальном физическом и психическом состоянии, не совершает акт рефлексии, даже несмотря на то, что рефлексивная бесконтрольность приводит к его гибели. Например, в психоанализе считается, что у человека иногда срабатывает инстинкт смерти и человек совершает мортальное поведение, хотя сознательно совершать действия, приводящие к смерти, он не собирался. Таким образом объясняются в психоанализе ошибки человека-оператора – шофер автомобиля или летчик совершает действие, приводящее к катастрофе вследствие действия инстинкта смерти. Подобного рода объяснение вполне было бы приемлемым, если бы человек не обладал рефлексией. Допустим, в соответствии с положениями психоанализа, бессознательный инстинкт проявляется и блокирует сознание. Но у человека остается способность рефлексии – наблюде* Статья поступила в редакцию, когда Николай Александрович Носов был жив. Редакция сочла целесообразным убрать ссылки на конкретные протоколы и заменила конкретные фамилии на вымышленные. На на…ш взгляд, это не должно повлиять на смысловое содержание статьи. Редакция надеется, что поднятые в статье проблемы привлекут внимание специалистов, в первую очередь, криминалистов и юристов, а ученики Н.А.Носова продолжат разработку поставленных в ней задач.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 1, том 3, 2003. С. 58- Н.А.Носов. Виртуал и рефлексия ния …за своими действиями, понимания того, что совершаемое им действие является опасным. И при этом человек остается еще дееспособным, т.е. имеет возможность, даже в случае проявления инстинкта смерти, совершить действия, блокирующие мортальные действия. Не только психоанализ, но и все другие направления современной психологии не могут объяснить, почему нормальный (не психически больной) человек, совершая действия, направленные против него самого, не может им противостоять? Почему, другими словами, в некоторых случаях блокируется способность рефлексии? Рассмотрим реальный случай блокирования рефлексии и попытаемся дать ему объяснение с виртуальной точки зрения на примере конкретного судебного разбирательства. Н-ским районным народным судом гражданка Сидорова была осуждена по ст. 103 УК РСФСР. 31 мая 1994 года Сидоров у себя дома со знакомым Петровым употреблял спиртные напитки. Утром 1 июня Сидорова, увидев, что муж и Петров вновь употребляют спиртные напитки, потребовала прекратить это. Сидоров попросил накормить его, но Сидорова отказалась. Тогда он взял из холодильника кусок колбасы, однако Сидорова отняла его. По этой причине между ними возникла очередная ссора, во время которой Сидоров, оскорбляя жену, дважды ударил ее рукой по лицу и вышел покурить. Сидорова взяла со стола кухонный нож, пошла за мужем и с целью убийства ударила его ножом, причинив тяжкие телесные повреждения в виде проникающего колото-резаного ранения грудной клетки сзади с повреждением печени и диафрагмы, от которых потерпевший скончался. Определением судебной коллегии по уголовным делам соответствующего областного суда приговор оставлен без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий осужденной на ст. 104 УК РСФСР. Президиум Н-ского областного суда протест удовлетворил, указав следующее. Как видно из дела, вывод суда о совершении Сидоровой умышленного убийства мужа, т.е. преступления, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР, необоснован. Сидорова, признав свою вину, показала на предварительном следствии и в суде, что муж злоупотреблял спиртными напитками, по хозяйству не помогал. 31 мая 1994 года в их квартире муж и знакомый Петров всю ночь употребляли спиртные напитки. Утром 1 июня 1994 года они продолжали пьянствовать. Она потребовала прекратить это, в связи с чем у нее с мужем возникла ссора. Муж оскорблял ее. Затем он взял из холодильника колбасу, но она отняла, заявив, что продукты оставила для детей (у нее трое несовершеннолетних детей), и тут муж дважды ударил ее по лицу и пошел из кухни в прихожую. Она, не ВИРТУАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ помня себя, схватила со стола какой-то предмет, побежала за ним и ударила его этим предметом в спину. Пришла в себя, когда увидела кровь на рубашке мужа. Попросила Петрова сбегать за медсестрой. Эти показания Сидоровой не опровергнуты. Свидетель Петров в суде подтвердил, что, когда Сидорова отняла колбасу у мужа, заявив, что оставила ее для детей, Сидоров ударил жену по лицу и ушел из кухни в прихожую. Сидорова сразу вышла за ним. Через некоторое время она вернулась на кухню и сказала, что чем-то «ткнула» мужа, попросила его, Петрова, сбегать за медсестрой. Сидорова в это время была сильно взволнована и плакала. Показания Сидоровой о совершении убийства мужа в состоянии сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, суд признал несостоятельными, ссылаясь на то, что Сидорова после совершенного убийства вела себя нормально. Она попросила Петрова сообщить о случившемся медицинскому работнику, вытерла кровь с лица потерпевшего и на полу, переоделась и по приходе медсестры ушла к своим родителям. Однако эти действия Сидоровой не свидетельствуют о том, что она не могла находиться в момент убийства мужа в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения. Далее суд сослался на то, что перед тем, как нанести удар ножом в спину мужа, Сидорова вышла с ножом из кухни за мужем не сразу, а спустя несколько минут (т.е. реакция ее была не внезапная), однако это не соответствует материалам дела. Из показаний Сидоровой видно: побудительным мотивом ее возмущения явилось то, что, когда она во время ссоры отняла у мужа продукты, которые она оставила для детей, он дважды ударил ее по лицу и ушел из кухни, она, не помня себя, схватила со стола какой-то предмет и тотчас вышла за ним, а не спустя несколько минут. Это обстоятельство подтвердил свидетель Петров, пояснив, что, находясь на кухне, он видел, как Сидоров ударил жену по лицу и ушел из кухни, Сидорова сразу же вышла следом за ним. Суд сослался на акт судебно-психиатрической экспертизы, согласно которому Сидорова психическим заболеванием не страдает и признана вменяемой;

она могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими. Однако эксперты-психиатры не решают вопроса о том, находилось ли лицо в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или нет. Это компетенция суда. Вывод суда о соответствующей квалификации действий виновного лица должен быть сделан на основании совокупности добытых доказательств по делу. Таким образом, обстоятельства происшедшего, указанные в показаниях Сидоровой, подтвержденные очевидцем событий — свидетелем Н.А.Носов. Виртуал и рефлексия Петровым, свидетельствуют о том, что Сидорова совершила умышленное убийство своего мужа Сидорова в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного физическим насилием со стороны потерпевшего, в ее действиях содержатся признаки преступления, предусмотренного ст. 104 УК РСФСР. Как видно из дела, Сидорова ранее не судима, в содеянном раскаялась, на ее иждивении находятся трое несовершеннолетних детей, по месту работы и жительства она характеризовалась положительно, по месту отбытия наказания ей дан также положительный отзыв. В связи с изменением квалификации действий осужденной Сидоровой на ст. 104 УК РСФСР она, как имеющая на иждивении несовершеннолетних детей, подлежит освобождению от наказания на основании п. «в» ч. 2 Постановления Государственной Думы от 19 апреля 1995 года «Об объявлении амнистии в связи с 50-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов». По-человечески можно понять Президиум областного суда, амнистировавший Сидорову, — жаль и несовершеннолетних детей, и саму Сидорову, страдавшую от пьянства мужа. Но юридически доводы суда высшей инстанции необоснованны — он исходит из доказательства от противного, считая доводы Приволжского районного народного суда Астраханской области о том, что Сидорова не могла находиться в состоянии аффекта, неубедительными, и делая отсюда вывод, что она могла находиться в данном состоянии. Непосредственного доказательства того, что Сидорова действительно находилась в состоянии аффекта, Президиум Астраханского областного суда не приводит. В данном случае это и невозможно сделать, поскольку традиционно считается, что аффект имеет последействие, т.е. после убийства Сидорова должна была еще некоторое время находиться в каком-то измененном состоянии — переживать происшедшее событие. (Недаром Президиум в своем Постановлении учит суд низшей инстанции, как проводить расследование — за неимением убедительных аргументов апеллирует вообще к несостоятельности областного суда. Это, кстати, типичный случай рефлексивного управления). Другими словами, объяснение блокирования состоянием аффекта психологически некорректно, а кроме того, даже если бы и было состояние аффекта, остается непонятным тот же момент, что и при психоаналитическом объяснении: почему блокировано не только сознание, но и рефлексия? Если рассматривать это убийство с виртуальной точки зрения, то оно видится в другом свете. Следовало бы собрать свидетельские показания соседей и знакомых о моральном и, возможно, физическом ВИРТУАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ истязании Сидоровым своей жены. Скорее всего, это было бы нетрудно сделать. Истязания физически более сильного и морально безответственного перед детьми и женой человека естественно вызывают в слабом ответные формы реакции. Но, поскольку Сидоровой явно нечего противопоставить мужу в качестве защиты себя и своих детей (это тоже, наверное, легко выявить в процессе следствия), моральная и физическая беззащитность автоматически порождает психические формы ответных реакций. Многолетние истязания породили у Сидоровой автономный виртуальный образ, в котором она дает себе отдушину, давая сдачу своему мужу. Описание поведения Сидоровой явно об этом свидетельствует. Во-первых, физическое насилие со стороны мужа — ударил свою жену, — приведшее к измененности статуса психики;

во-вторых, ясность сознания до и после события убийства и отсутсвие переходных процессов от ясности к затуманенности сознания и обратно;

в-третьих, Сидорова пошла не убивать мужа, а ответить физическим действием, т.е. побить его;

в-четвертых, произошло расслоение единой реальности на две: виртуальную, в которой она наносила побои первым попавшимся в руки предметом (чем-то ткнула мужа), и константную, в которой она действовала ножом вполне адекватно именно ножу, нанеся проникающую колото-режущую рану. В этом смысле не Сидоровой следует предъявлять обвинение в совершении убийства в состоянии аффекта в результате «длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего» (наказывается ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на тот же срок по ст. 107 УК РФ), а Сидорову — в принуждении к убийству самого себя. Но такой статьи нет. Но, если признать существование психологической виртуальной реальности, то, соответственно, следует включить ее в юридические отношения. Ничего удивительного в этом нет. Во-первых, признание существования психологической виртуальной реальности дает объяснение многим трудно квалифицируемым видам правовых нарушений, во-вторых, оно дает основания для борьбы (аретеи) с определенными видами преступлений [1]. Даже в таком психологически неполном описании происшествия, какое приведено выше, можно усмотреть все признаки виртуала [2]. 1) О непривыкаемости здесь неуместно говорить, поскольку это единичное событие. 2) Спонтанность поведения здесь очевидна — состояние мгновенно возникло и так же мгновенно исчезло. 3) Действие Сидоровой явно фрагментарно — построено на одном образе нанесения удара своему мужу.

Н.А.Носов. Виртуал и рефлексия 4) Объективированность проявляется в том, что Сидорова не описывает никаких своих эмоциональных переживаний и говорит лишь о том, что «чем-то ткнула мужа». 5) Для того, чтобы говорить об измененности статуса телесности, следовало бы выяснить, соответствует ли сила ножевого удара природной физической силе Сидоровой или нет. Скорее всего, удар был значительно сильнее, чем естественная физическая сила Сидоровой — убила человека одним ударом, не имея никакой практики оперирования ножом как холодным оружием. 6) Измененность статуса личности очевидна — Сидорова решилась избить человека, что для нее, судя по характеристикам, совершенно не свойственно. 7) Измененность статуса сознания совершенно очевидна. 8) Измененность статуса воли тоже очевидна — все совершилось само собой. Таким образом, коллизия между судом высшей инстанции и судом низшей инстанции, между моралью и правом, разрешается за счет определения поведения Сидоровой как вынужденного, но совершенного не в аффекте, а в виртуале. Вышеизложенное позволяет утверждать, что виртуал является одним из механизмов блокирования рефлексии, и проблема соотношения мощи рефлексии (как способности блокирования виртуала) и мощи виртуала (как способности блокирования рефлексии) – весьма интересный вопрос и с теоретической, и с практической точек зрения.

Литература 1. 2. Носов Н.А. Аретея // Виртуальные реальности / Труды лаборатории виртуалистики. Вып. 4., – М.: Ин-т человека РАН, 1998, c. 67-77. Носов Н.А. Виртуальная психология. / Труды лаборатории виртуалистики. Вып. 6. – М.: Аграф, 2000. 432 с.

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ ЗАКОН САМО-РЕФЛЕКСИИ: ВОЗМОЖНОЕ ОБЩЕЕ ОБЪЯСНЕНИЕ ТРЕХ РАЗЛИЧНЫХ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ФЕНОМЕНОВ © В.А. Лефевр (США) Калифорнийский университет, Ирвин, США, профессор Многовековая философская идея о том, что у человека есть образ себя, у которого есть образ себя (образ второго порядка), обретает новую жизнь в математической модели обладающего рефлексией субъекта. Одно из предположений, лежащих в основе модели, заключается в том, что субъект стремится генерировать такие образцы поведения, чтобы устанавливалось некоторое подобие между самим субъектом и его образом второго порядка. Показывается, что эта модель позволяет дать единое объяснение трем разным экспериментально наблюдаемым феноменам: (a) нелинейное соотношение между магнитудной и категориальной оценками одних и тех же стимулов (Parducci, Stevens, Galanter), (b) избегание величины 0.5 при оценке стимулов, равно отстоящих от двух образцов на психологической шкале (Poulton, Simmonds) и (c) формальное соответствие между частотой выбора определенной альтернативы и подкреплением, обнаруженное в некоторых экспериментах с животными и людьми (Herrnstein, Baum). Полученные результаты позволяют выдвинуть гипотезу, что рефлексивная метафора представляет собой общий принцип регуляции и у человека, и у животных.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 1, том 3, 2003. С. 64- В.А.Лефевр. Закон само-рефлексии Со времени Локка способность человека мысленно представлять свои собственные мысли и чувства была центральной темой западной философской мысли [1, 2]. Эту способность принято называть рефлексией. Субъект, обладающий рефлексией, может быть изображен в виде человечка с образом самого себя в голове (рис. 1). Этот образ может содержать мысли и чувства включая описание самого себя, т.е. эта фигура не только видит себя, но и видит себя видящим себя. Хотя идея рефлексии играла важную роль в психологии девятнадцатого века, она не вошла в основное русло психологии века двадцатого. Главной причиной было то, что понятие образа себя не было обосновано ни с опорой на ясные определения психологических феноменов, ни с опорой на анализ морфологических или функциональных структур мозга [3]. Несмотря на это, термин «образ себя» и другие, эквивалентные ему, широко использовались в психологии личности и социальной психологии благодаря их практическому удобству. Ситуация стала изменяться в семидесятые годы, когда Рис. 1. Субъект с рефлексией. Во внутреннем мире субъекта стало ясно: метафоры, похожие на ту, что находится образ себя со своим дана на рисунке 1, могут быть выражены на собственным внутренним миязыке функций, а поэтому использоватьром. Образ себя традиционно рассматривался как результат ся для формального описания поведения. сознательной конструктивной Это открыло перспективу попыткам свядеятельности. В рамках форзать интроспективный мир с объективно мальной модели субъекта с рефлексией образ себя явля- наблюдаемым поведением [4, 5, 6, 7, 8, 9, ется не продуктом интеллек- 10, 11, 12]. туальных усилий человека, а Данные позволили предположить, генерируется автоматической что структура внутреннего мира на рис. работой его когнитивной системы. [6, 13]. 1 демонстрирует работу особого когнитивного механизма само-репрезентации (возможно, врожденного), а не описывает результат интеллектуальных усилий субъекта, сознательно думающего о себе [5, 6, 13]. Далее будет показано, как модель субъекта, основанная на рефлексивной метафоре, позволяет выдвинуть единое видение трех различных психологических феноменов, ни один из которых не был до сих пор убедительно объяснен.

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ Функция готовности Пусть субъект стоит перед выбором из двух альтернатив: одна играет роль позитивного полюса для него, а другая - негативного. Любое биполярное противопоставление может послужить примером: добро-зло, большоймаленький, белый-черный (14, 15). Переменная X1, определенная на интервале [0,1], соответствует субъекту. Значение этой переменной есть готовность субъекта выбрать позитивный полюс. Она может проявляться двояко: (a) как частота выбора субъектом позитивной альтернативы (при заданных условиях);

(b) как точка на шкале [0,1] отмечаемая субъектом и отражающая его готовность выбрать позитивную альтернативу. Субъект представляется следующей функцией: X1 = x1 + (1 – x1)(1 – x2)x3, (1) где x1,x2,x3 [0,1] [16]. Переменная x3 описывает интенцию субъекта выбрать позитивный полюс. Таким образом, в модели проводится различение между объективной готовностью (X1) исполнительной системы субъекта сделать выбор и его субъективным желанием сделать это (x3). Переменные x1 и x2 описывают давление которое оказывает окружающая среда в сторону позитивного полюса: x1 – это актуальное давление в рамках данной ситуации, а x2 – давление, ожидаемое субъектом на основании его прошлого опыта. Каждая альтернатива имеет для субъекта свою степень привлекательности, выражаемую в единицах некоторой психологической шкалы. Давления в сторону позитивного полюса связано с привлекательностью альтернативы следующим образом: x1=(v1)/(v1+v2) и x2=(u1)/(u1+u2), где v1 и v2 представляют объективную привлекательность позитивной и негативной альтернатив в данной ситуации, а u1 и u2 показывают их ожидаемую привлекательность. В общем случае привлекательность альтернатив не зависит от их полярности. Негативная альтернатива может оказаться более привлекательной – как в случае когда человек поддается искушению, вместо того чтобы противостоять ему. Функция (1) может быть представлена как композиция X1 = F(x1,(F(x2,x3)). Это представление единственно и F(x2,x3) = 1 – x3 + x2x3 (16). Функция F(x2,x3) может интерпретироваться как «образ себя» у субъекта. При такой интерпретации переменная x3 есть образ себя у образа себя;

будем называть этот образ второго порядка «моделью себя». Мы видимо. что значение x3, в дополнение к интенции субъекта играет роль готовности выбрать позитивный полюс в модели себя. Структура композиции F(x1,(F(x2,x3)) соответствует метафоре рис. 1.

В.А.Лефевр. Закон само-рефлексии Закон само-рефлексии Очевидное значение интенционального действия заключается в том, что готовность субъекта соответствует его интенции. Переменная X1 соответствует готовности субъекта, а переменная x3 – его желанию. Таким образом, интенциональное действие соответствует условию x3 = X1, где X1 это субъект, а x3 его модель себя. Условие x3 = X1 может быть сформулировано так: Субъект стремится создавать такие образцы поведения, чтобы установить и сохранять подобие между самим субъектом и его моделью себя. При x3 = X1, выражение (1) превращается в X1 X1 =, (2) X1 + X2 – X1X2 где x1 + x2 > 0 [16]. Заметим, что условие подобия позволяет убрать переменную x3, значение которой инструментально неизмеряемо. Феномен 1. Нелинейное отношение между магнитудной и категориальной оценками одних и тех же стимулов Магнитудная оценка это выбор числа, соответствующего интенсивности физического стимула. Например, испытуемым показывают по одному стальные стержни и ставится задача определить их длину в дюймах. По полученным данным строится функция G, связывающая субъективные оценки с объективно измеренной длиной стержней. Эта функция используется для построения психологической шкалы интенсивности стимулов. Категориальная оценка классифицирует стимулы по их интенсивности. Например, испытуемым предъявляется тот же набор стальных стержней, но задача состоит в отнесении каждого стержня к одной из одиннадцати категорий: самый короткий – это первая категория, самый длинный – одиннадцатая;

все остальные лежат между ними [17]. В течение долгого времени считалось очевидным, что оценки, полученные этими двумя методами – магнитудным и категориальным - должны иметь линейное отношение. Но в пятидесятые годы было обнаружено, что их отношение нелинейно. [17]. Оказалось также, что форма кривой зависит от распределения сильных и слабых стимулов в наборе: чем более заметен сдвиг в сторону слабых стимулов, тем более выпукла кривая [18] (см. рис. 2a). Свяжем теперь эти наблюдения с функцией готовности (2). Представим категориальную шкалу как отрезок [0,1], где категории самого сильного стимула соответствует точка 1, играющая роль позитивного МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ полюса, а категории самого слабого – точка 0, играющая роль негативного полюса.

I II III 4 3 2 X1 = 0 20 40 60 80 0 x 1. x2 = 1 2. x2 = 0,5 3. x2 = 0,2 4. x2 = 0,05 x1 x1 + x2 – x1x (а) (b) Рис. 2. Соотношение между магнитудной и категориальной оценками: (a) Категориальная оценка площади прямоугольников по пятизначной шкале [16]: I – маленькие стимулы предъявляются чаще;

II – равномерное распределение;

III – большие стимулы предъявляются чаще. Вертикальная ось представляет собой категориальную шкалу;

на горизонтальной оси откладываются значения площадей прямоугольников в квадратных дюймах [17]. (b) Семейство гипербол X1 = (x1)/(x1 + x2 – x1x2), где x2 – переменный параметр [16].

Все остальные категории соответствуют равноотстоящим отметкам на этом отрезке. Мы полагаем, что когда испытуемый отмечает на шкале точку X1, это соответствует категоризации стимула (с точностью до ближайшей метки). Пусть Gmin и Gmax есть минимальная и максимальная интенсивности в данной экспериментальной серии (на психологической шкале). Тогда v1 = G – Gmin и v2 = Gmax – G, где G есть интенсивность предъявляемого стимула. Легко видеть, что чем больше G, тем больше v1 и тем меньше v2. Следовательно, x1 = 1 + = G – Gmin Gmax – Gmin Пусть данному стимулу предшествовала последовательность стимулов со средним значением интенсивности G*. Пусть также u1 = G * – Gmin и u2 = Gmax – G *, тогда x1 = u1 u1 + u2 G* – Gmin = Gmax – Gmin Для длинных неупорядоченных последовательностей стимулов величина x2 не будет заметно меняться после серии предъявлений и может В.А.Лефевр. Закон само-рефлексии считаться постоянной. При таких условиях выражение (2) превращается в уравнение гиперболы с переменной x1 и параметром x2 [16]. Семейство таких гипербол показано на рисунке 2b. Теперь мы можем объяснить результаты наблюдений, полученные при категориальной оценке стимулов. (a) Соотношение между магнитудной и категориальной оценками нелинейно, потому что уравнение (2) с постоянной x2 соответствует гиперболе. (b) Испытуемые переоценивают интенсивность стимулов при категоризации по сравнению с магнитудной оценкой, потому что гипербола имеет выпуклость. (c) Когда интенсивность предъявляемых стимулов сдвинута в сторону самых слабых, выпуклость кривой возрастает, потому что величина параметра x2 уменьшается. Существующие объяснения для всего набора явлений, описанных выше, основаны на моделях, включающих свободный параметр [19], в то время как модель, основанная на уравнении (2), не нуждается в свободных параметрах. Феномен 2. Избегание точки 0.5 при оценке стимулов, интенсивности которых лежат посередине между двумя образцами Этот феномен был обнаружен Поултоном и Симондсом [20, 21, 22]. Испытуемым предлагалось оценить степень светлотности серого листа бумаги;

она была выбрана ровно посередине между черным и белым образцами на психологической шкале. Каждому испытуемому давалась 100-миллиметровая шкала, один конец которой соответствовал черному образцу, а другой – белому. Фиксировалось только первое касание карандашом бумаги. Пример экспериментальных данных приведен на рисунке 3a: на графике видны два пика с провалом между ними. Свяжем эти эксперименты с уравнением (2). Предположим, для некоторой части испытуемых белый образец играл роль позитивного полюса, а для других - эту роль выполнял черный. Интенсивность серого образца лежала точно посередине между белым и черным, поэтому x1=1/2. Поскольку регистрировалось только самое первое касание карандаша, весь опыт испытуемого заключался в этой единственной оценке, следовательно, x2 = x1 = 1/2. Подставляя эти значения в уравнение (2), получаем X1 = 2/3. Испытуемые, для которых позитивным полюсом был белый образец, будут группировать оценки на расстоянии 2/3 от левого конца шкалы, т.е. около точки 2/3;

а те, кто считает черный образец положительным полюсом – на расстоянии 2/3 от правого МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ конца шкалы, т.е. около точки 1/3. В результате получается двугорбое распределение, приведенное на рисунке 3b.

15 25 35 45 55 65 75 1/ 2/ (а) (b) Рис. 3. Избегание середины шкалы при оценке интенсивности стимулов. Горизонтальная ось соответствует 100-миллиметровой шкале;

вертикальная ось – числу отметок. (a) Пример экспериментального распределения для трех групп испытуемых [20]. (b) Распределение, основанное на рефлексивной модели [16].

Единственное иное объяснение этого феномена предполагает сдвиг начальной точки шкалы, что равносильно введению свободных параметров [21]. В уравнении (2), с помощью которого мы объяснили этот феномен, нет свободных параметров, но есть предположение что у части испытуемых шкала ориентирована одним образом, а у части противоположным. Феномен 3. Закон соответствия (Matching Law) Этот феномен, открытый Херренстейном (Herrenstein) в начале шестидесятых годов проявляет себя в экспериментах как с голубями и крысами, так и с человеком [23, 24, 25]. Стандартный эксперимент такого типа проходит следующим образом. Голубю в клетку помещаются два ключа, соединенные с кормушкой. Клевок в любой из них может вызвать появление маленького зернышка. Для каждого ключа существует своя программа подкрепления, которая может быть изменена в ходе эксперимента. Подкрепление, например, может появляться случайно, но голубь должен сделать в среднем k клевков в один ключ, чтобы получить одно зерно. Изменяя программу подкрепления для каждого ключа, экспериментатиру удается изменить частоту клевков в каждый ключ. Анализируя экспериментальные данные, Херренстейн обнаружил, что сохраняется В.А.Лефевр. Закон само-рефлексии отношение(N2/N1) = (n2/n1), где N1 и N2 число клевков в каждый ключ, а n1 и n2 – число подкреплений, относящихся к каждому ключу. Более точный закон был сформулирован Баумом (Baum) в середине семидесятых годов: N2 n2s =p (3) N1 n1s где p и S – свободные параметры, значения которых могут меняться для разных испытуемых [26, 27]. Во многих экспериментах значение S близко к 1. Свяжем теперь выражение (3) с функцией готовности для случая S = 1. Не нарушая общности рассмотрения, выбираем нумерацию ключей таким образом, что p 1. Уравнение (2) может быть переписано в виде: 1 – X1 1 – x1 = x2 (4) X1 x1 где x1 > 0. Пусть X1 = N1 n1, x1 = N1 + N2 n1 + n2 и x2 = u1, где u1 – u1 + u ожидаемая субъективная привлекательность первого ключа, и u2 – второго. Согласно рефлексивной модели, на первом этапе эксперимента у каждого испытуемого появляется поляризация ключей: один принимает на себя роль позитивного полюса, а другой – негативного. В то же время формируются ожидаемые привлекательности: u1 и u2 и значение x2 играющее роль p в выражении (3). Мы видим, что закон само-рефлексии позволяет получить выражение (3) и наделить параметр p психологическим смыслом для случая S = 1 [28]. В отличие от феноменов 1 и 2, закон соответствия связан не с оценочной деятельностью испытуемого, а с его экономичным поведением. Кажется естественным предположить, что этот закон отражает тенденцию организма получить как можно больше полезности. Эта идея лежит в основе всех попыток объяснить данный феномен, хотя Хейман (Heyman) и Льюс (Luce) показали, что закон соответствия не является логическим следствием максимизации частоты подкрепления [29]. Несмотря на это, многие исследователи не исключают возможности, что испытуемый стремится максимизировать полезность, понимаемую в более широком смысле [30]. Может быть испытуемый стремится сократить пробежку между ключом и кормушкой или сберечь энергию, необходимую для оперирования с ключом и т.п.? Баум и Аппарачио (Apparacio) отмечали по этому поводу: «Несмотря на обратные утверждения, все ведущие МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ рии относительно подкрепляемого выбора выглядят как модели оптимизации.» [31, с. 75]. Идея максимизации полезности не помогла, однако, вывести уравнение (3) [32]. Рефлексивная модель позволяет дать иное объяснение закона соответствия: уравнение (3) справедливо не потому, что испытуемый стремится получить как можно больше полезности любого типа, а потому, что он генерирует такие образцы поведения, при которых устанавливается и сохраняется отношение подобия между субъектом и его моделью себя. Если рефлексивная модель сможет объяснить, почему необходимо вводить свободный параметр S в уравнение (3), это станет важным шагом вперед в обосновании этой гипотезы.

Литература 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. J. Locke. An Essay Concerning Human Understanding (1690). Amherst: Prometeus Books (1995). E. Cassirer. The Philosophy of the Enlightenment. Princeton NJ: Princeton University Press (1951). P. S. Churchland. Self-Representation in Nervous Systems. Science, 296, 308 (2002). V. A. Lefebvre. A Formal Approach to the Problems of Good and Evil. General Systems, 22, 183 (1977). V. A. Lefebvre. An Algebraic Model of Ethical Cognition. Journal of Mathematical Psychology, 22, 83 (1980). V. A. Lefebvre. Algebra of Conscience, Dordrecht: D.Reidel (1982). Second enlarged edition, Dordrecht: Kluwer (2001). J. Adams-Webber. Comment on Lefebvre’s Model from the Perspective of Personal Construct Theory. Journal of Social and Biological Structures, 10, 177 (1987). J. A. Schreider. Fuzzy Sets and the Structure of Human Reflexion. Applied Ergonomics, 1, 19 (1994). V. Yu. Krylov. On One Model of Reflexive Behavior Distinct from Lefebvre’s Model. Applied Ergonomics, 1, 21 (1994). J. Adams-Webber. Self-Reflexion in Evaluating Others. American Journal of Psychology, 110, 527 (1997). L. D. Miller & M. F. Sulkoski. Reflexive Model of Human Behavior. Proceedings of Workshop on Multi-Reflexive Models of Agent Behavior, Los Alamos: Army Research Laboratory (1998). T. A. Taran. Many-Valued Boolean Model of the Reflexive Agent. Multi-Valued Logic, 7, 97 (2001). V. A. Lefebvre. The Golden Section and an Algebraic Model of Ethical Cognition. Journal of Mathematical Psychology, 29, 289 (1985). G. A. Kelly. The Psychology of Personal Constructs, New York: Norton (1955). C. E. Osgood, G. J. Suci, & P. H. Tannenbaum. The Measurement of Meaning, Urbana, IL: University of Illinois Press (1957). V. A. Lefebvre. A Psychological Theory of Bipolarity and Reflexivity, Lewiston: The Edwin Mellen Press (1992). S. S. Stevens & E. H. Galanter. Ratio Scales and Category Scales for a Dozen Perceptual Continua. Journal of Experimental Psychology, 54, 377 (1957). A. Parducci. Direction of Shift in the Judgment of Single Stimuli. Journal of Experimental Psychology, 51, 169 (1956).

В.А.Лефевр. Закон само-рефлексии 19. A. Parducci. Category Judgment: A Range-Frequency Model. Psychological Review, 72, 407 (1965). 20. E. C. Poulton, D. C. V. Simmonds, R. M. Warren. Response Bias in Very First Judgments of the Reflectance of Grays. Perception & Psychophysics, 3(2A), 112 (1968). 21. E. C. Poulton & D. C. V. Simmonds. Subjective Zeros, Subjectively Equal Stimulus Spacing, and Contraction Biases in Very First Judgments of Lightness. Perception & Psychophysics, 37, 420 (1985). 22. E. C. Poulton. Bias in Quantifying Judgments, NJ: Erlbaum (1989). 23. R. J. Herrnstein. Relative and Absolute Strength of Response as a Function of Frequency Reinforcement. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 4, 267 (1961). 24. G. M. Heyman & R. J. Herrnstein. More on Concurrent Interval-Ratio Schedule: A Replication and Review. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 46, 331 (1986). 25. B. A. Williams. Reinforcement, Choice, and Response Strength. In: R. C. Atkinson, R. J. Herrnstein, G. Lindzey, & R. D. Luce (Eds.), Steven’s Handbook of Experimental Psychology (Vol.2), New York: John Wiley & Sons (1988). 26. W. M. Baum. On Two Types of Deviation from the Matching Law: Bias and Undermatching. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 22, 231 (1974). 27. W. M. Baum. Matching, Undermatching, and Overmatching in Studies of Choice. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 32, 269 (1979). 28. V. A. Lefebvre. Categorization, Operant Matching, and Moral Choice. Institute for Mathematical and Behavioral Sciences, MBS, 99-14, UCI (1999). 29. G. M. Heyman & R. D. Luce. Operant Matching Is Not a Logical Consequence of Maximizing Reinforcement Rate. Animal Learning Behavior, 7, 133 (1979). 30. D. W. Stephens & J. R. Krebs. Foraging Theory, Princeton, NJ: Princeton University Press (1986). 31. W. M. Baum & C. F. Aparicio. Optimality and Concurrent Variable-Interval VariableRatio Schedule. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 71, 75 (1999). 32. G. M. Heyman. Optimization Theory: A Too Narrow Path. Behavioral and Brain Sciences, 11, 136 (1988).

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ МОДЕЛЬ РЕФЛЕКСИВНОГО ВЫБОРА: ТРАНСАКТНАЯ ВЕРСИЯ © В.А. Петровский (Россия), Т.А. Таран (Украина) Российская академия образования, профессор, доктор психологических наук Национальный технический университет Украины «КПИ», профессор, доктор технических наук Введение В работах Лефевра [1-3] рассматривается выбор субъекта между альтернативами, одна из которых оценивается позитивно, а другая - негативно. Готовность субъекта к выбору описывается функцией, учитывающей интенции субъекта, влияние внешней среды и представление субъекта об этом влиянии. Логическая модель рефлексивного выбора формализована в булевой алгебре, где 1 соответствует позитивному полюсу шкалы выбора, а 0 – негативному. В работах [4-6] рассматривается поведение субъекта, подчиненное системе культурных норм. Возможные альтернативы оцениваются на множестве биполярных шкал (конструктов). Каждая шкала представляет собой некоторую норму, отражающую как моральные, так и утилитарные ценности в ситуации выбора. Комбинация шкал образует пространство оценок, представимое булевой решеткой норм. Поведение, регулируемое системой норм, называется нормированным поведением. Введение в рассмотрение системы культурных норм, на которых оцениваются влияние среды, психологическая установка субъекта, сформированная его прошлым опытом, его готовность к выбору, желания и интенции (намерения), позволили сформулировать новые теоретические конструкты, а также уточнить ранее описанные («самооценка», «реалистический выбор», «нормативное поведение», «рефлексивное программирование», «реактивный способ существования» и др.). Следствия, выводимые формально из модели выбора [5], доказали свою значимость для разработки проблем рефлексивного управления [6].

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 1, том 3, 2003. С. 74- В.А.Петровский, Т.А.Таран. Модель рефлексивного выбора...

Однако, этим не ограничивается сфера возможного использования многозначной модели рефлексивного выбора. Вопрос состоит в том, насколько приемлемы и действенны те же формальные посылки и следствия в области практической психологии личности – прежде всего в тех областях, где главенствует принцип несовпадения рефлексивных и до-рефлексивных уровней построения поведения и сознания субъекта (с проблемами такого рода постоянно сталкиваются педагоги, психологи-консультанты, психотерапевты). Существуют, как минимум, два возможных пути дальнейшей работы с моделью. Первый из них - это поиск фактов, которые иллюстрировали бы оправданность выводов, полученных формальным путём. Другой путь – это взаимосопряжение базовой модели рефлексивного выбора с другой, уже существующей в науке, но также нуждающейся в своём развитии, модели интерпретации поведения человека в условиях выбора. Мы избираем для себя второй путь, на котором постараемся выяснить, какие психологические реалии, фигурирующие в составе психологической теории трансактного анализа Э. Берна, вырисовываются за терминами рефлексивной теории В. Лефевра и многозначной булевой модели нормированного поведения. В данной статье раскрываются теоретические предпосылки и конкретизируются основные черты трансактной модели рефлексивного выбора, первый эскиз которой представлен в работе В. А. Петровского [17].

Базовая модель рефлексивного выбора Многозначную модель рефлексивного поведения [5, 6] будем в дальнейшем именовать «базовой моделью рефлексивного выбора», или, для краткости, «базовой моделью». В отличие от элементарного бинарного выбора между позитивной и негативной альтернативами, в базовой модели рассматривается выбор, оцениваемый на множестве биполярных шкал-конструктов, характеризующих текущую ситуацию. Полное пространство оценок описывается множеством всех возможных комбинаций полюсов шкал, т.е. декартовым произведением шкал, которое образует частично упорядоченное множество – булеву решетку (рис. 1). Каждый элемент этого множества представим булевым вектором, в котором 1 соответствует позитивному, а 0 – негативному полюсу соответствующей шкалы. Тогда каждая такая комбинация позитивных и негативных полюсов (один булев вектор) называется слабой нормой на многозначной шкале норм. Норма (0,0,…,0), соответствующая всем негативным признакам (нуль решетки, т.е. «наихудшая» из слабых норм) называется Антинормой и обозначается 0, а норма (1,1,…,1), включающая только позитивные МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ признаки («наилучшая» из норм, единица решетки) – общей Нормой (обозначается I). Отношение порядка, индуцированное на решетке норм, интерпретируется так: если x y, то норма x – более слабая норма, чем y, т.е. норма y сильнее нормы x.

Полезно Интересно (1, 1) Полезно (1) Интересно (1) Бесполезно Интересно (0, 1) Бесполезно (0) Скучно (0) Бесполезно Скучно (0, 0) Полезно Скучно (1, 0) Рис. 1. Многозначная булева решетка норм На булевой решетке норм определены три операции: операция выбора наиболее сильной из двух норм: x y sup{x, y}, операция выбора наиболее слабой из двух норм: x & y inf{x, y} и операция нахождения нормы, противоположной данной: ¬x (дополнение в булевой решетке). Помимо этих трех операций, образующих булеву алгебру на решетке норм, определим операцию импликации (следования) как x y = ¬x y = sup{¬x, y}. Импликация будет принимать значение, равное общей Норме I, во всех случаях, когда выполнено условие: из более слабой нормы x следует более сильная норма y, т.е. |x y| = I, если и только если x y. Каждое действие, которое субъект может выбрать в некоторой ситуации, получает оценку на шкале норм. Модель рефлексивного поведения отражает готовность субъекта к выбору действия, удовлетворяющего определенному подмножеству норм. Поэтому в дальнейшем под альтернативой понимается некоторая норма на булевой шкале норм [5]. Базовая модель представляет собой оригинальную версию капитальной идеи В. Лефевра, описывающей готовность субъекта к выбору. Согласно Лефевру [1, 2], общая модель рефлексии описывается логической функцией A1 = (a3 a2) a1. Переменная а1 интерпретируется как давление среды к выбору одной из альтернатив: Нормы, Антинормы или какой-либо из слабых норм. Это реальное давление среды, которое не осознается субъектом, но ощущается на подсознательном уровне. Представление субъекта о давлении среды описывается переменной a2. Это психологическая В.А.Петровский, Т.А.Таран. Модель рефлексивного выбора...

установка, которая складывается на основании предыдущего опыта субъекта. Переменная a3 описывает планы субъекта к выбору одной из альтернатив, т.е. его интенции или желания, которые он хотел бы осуществить в будущем. Выражение A2 = a3 a2 интерпретируется как «образ себя». Это самооценка субъекта, которая складывается из ожидаемого давления мира (опыта субъекта) a2 и его интенций a3 в момент выбора. Функция A1 описывает готовность субъекта к выбору. Это та альтернатива (оценка действия на шкале норм), которую субъект готов выбрать. Предполагается, что переменные формулы готовности субъекта могут принимать любые значения на булевой решетке норм независимо друг от друга.

Трансактная модель личности Разрабатывая психологическую интерпретацию базовой модели, мы исходим из двух посылок. Первая состоит в том, что такая интерпретация должна быть переосмыслением формальных отношений в составе теории трансактного анализа Э. Берна. Вторая посылка – это условие семантической совместимости психологической версии базовой модели и исходной интерпретации основных ее терминов в теории В. Лефевра и модели Т. Таран. Иными словами, поставленная нами задача заключается отнюдь не в том, чтобы дать психологическую интерпретацию функции готовности и входящих в нее переменных, а в том, чтобы сохранить смысл этой формулы в ее оригинальном варианте, – как описания выбора субъекта, обладающего интенциями, ожиданиями и испытывающего на себе воздействие среды. В частности, Экстеронеобходимо ответить на вопрос: Родитель психика чем – психологически – могли бы являться основные конструкты базовой модели выбора в трансактном анализе Эрика Берна. НеоВзрослый С нашей точки зрения, эгопсихика структура личности по Э. Берну является психологической моделью, которая могла бы вступить Археов продуктивный диалог с базовой Ребенок психика моделью рефлексивного выбора. Мы предполагаем, что читателям известны основные положения а) б) теории Бёрна (в противном слуРис. 2. Органы психики и эго-состояния чае можно обратиться к [7–10]).

личности МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ Трансактная интерпретация элементов базовой модели рефлексивного выбора Для построения трансактной версии модели рефлексивного выбора определим некоторые новые способы осмысления символов, фигурирующих в базовой модели. Заметим, что при этом логическая форма модели, механизм выведения следствий, общий смысл построений остаются неизменными. Мы будем говорить о «ценностях», «интересах», «притязаниях», реализуя в них фундаментальную идею «нормы» базовой модели;

использовать здесь обобщающий термин «запрос», имея в виду многомерный вектор активности эго-состояний субъекта и говоря, соответственно, о булевой решетке запросов. По аналогии с «более сильными» и «более слабыми нормами», мы будем говорить также о более развитых и менее развитых запросах;

в качестве синонимов могут использоваться такие слова, как «более активные», («более выраженные», «более интенсивные») и «менее активные» («более пассивные», «более скромные») запросы. В соответствие с этим, о самом субъекте запроса мы говорим как о более активном (притязательном, амбициозном) и менее активном (непритязательном, менее амбициозном, более пассивном). Сравнивая запросы субъектов, мы говорим также, что один запрос превосходит другой или уступает ему. О запросах субъектов, соответствующих несравнимым элементам на булевой решетке норм, будем констатировать, что запросы этих субъектов расходятся. (Ситуацию несравнимости элементов, в соответствие с [12], обозначим символом «||»). Импликация «» содержательно интерпретируется здесь как отношение «приемлемости» (или «реализуемости»): А Б означает, что запрос, продуцируемый Б, приемлем с позиции А (или, что А реализует себя посредством Б) (В.А. Петровский [18]). Рассмотрим теперь подробнее интерпретацию основных элементов базовой модели выбора, и того, что выше было обозначено как запросы Ребенка, Родителя и Взрослого. Наиболее общая идея настоящей работы заключается в том, что «запросы» Ребенка сопоставимы с «реальным давлением среды» (а1), запросы Родителя – с «представлениями о давлении среды» (а2), а запросы Взрослого – с «интенциями субъекта» (а3). В настоящей работе мы только наметим теоретико-психологическое и формально-логическое обоснование данного положения. «Давление среды» – «Запросы Ребенка». Эго-состояние Ребенок у Берна полнится импульсами, влечениями;

Ребенок не задумывается о последствиях своих реакций, – он не рефлексивен, а рефлекторен. Вот почему, в частности, запросам Ребенка (в дальнейшем – Д1 ) мы В.А.Петровский, Т.А.Таран. Модель рефлексивного выбора...

ставим в соответствие символ «а1» базовой модели. Обоснованием данной интерпретации служит то, что «давление среды» феноменологически есть переживаемое субъектом в качестве исходящего из среды, действующего на субъекта извне, но при этом – как воплощающегося в ответное действие индивида на среду. Интерпретируя а1 как то, что обнаруживается Ребенком, мы, таким образом, логически включаем в «давление» среды свойства того, кому адресованы «воздействия среды» (через кого эти воздействия проявляются, тогда предиспозиции Ребенка варьируют между полюсами: а1max = (1,1,1) – «активный» («открытый», «инициативный») Ребенок и а1min = (0,0,0) – «пассивный» («защищающийся», «апатичный») Ребёнок. «Представление о давлении среды» – «Запросы Родителя». Берновский Родитель – носитель «совершенного» знания. Первые представления ребенка о себе производны от того, что говорят о нём и как видят его родители. Представление о давлении среды на субъекта охватывает два противостоящих друг другу момента: «образ среды» и – «образ себя» (в качестве объекта воздействия или в качестве субъекта, противостоящего этому воздействию). Но «образ себя» всегда предполагает взгляд на себя «со стороны», с позиции кого-то другого. Онтогенетически (в аспекте развития ребенка) другой человек, с позиции которого реализуется «сторонний взгляд», – это тот, кто воспитывает ребёнка: родители. Родителям свойственна еще одна роль: предвидение будущего (или так, по крайней мере, кажется самому ребёнку). Инерция того, что «кто-то знает» сохраняется на протяжении всей человеческой жизни, хотя интеллектуально (с позиции Взрослого, «умом») некоторые люди способны преодолеть такую иллюзию. Вот почему – (если предположить, что представление о том, чего требует среда, имеет своего субъекта) – того, «кто знает», логично соотнести его с родительской фигурой, запечатленной в психике субъекта (заимствованный опыт того, кто воспитывал). «Интенции» – «Запросы Взрослого». Берновский Взрослый исповедует принцип реальности. Взрослому свойственна объективность, автономия, бытие «здесь и теперь». Способность Взрослого быть «здесь и теперь», конечно, не означает, что кругозор Взрослого ограничен сиюминутным, наоборот, Взрослый – целеполагающее существо: тестируя реальность, он прогнозирует и проектирует будущее. Эгосостояние Взрослый характеризует центр самосознания личности, источник разумной воли. Это позволяет нам утверждать, что запросам Взрослого в базовой модели выбора соответствует переменная a3, В трансактном анализе принято использовать аббревиатуру Д («Дитя») вместо Р («Ребенок»), чтобы в записи не возникало смешения с Р («Родителем»).

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ описывающая планы субъекта к выбору одной из альтернатив, т.е. его интенции или желания, которые он хотел бы осуществить в будущем» [5]. Действительно, именно эта переменная описывает цели субъекта, позволяя выявить и описать математически механизм целеполагания в ситуации выбора. Таким образом, в предлагаемой трансактной версии запросы субъекта (запросы его Взрослого, Родителя, Ребенка), логическим прототипом которых выступают символы а3, а2, а1 базовой модели выбора, – суть явления одного и того же порядка, что позволяет измерять их на булевой решетке запросов. Именно поэтому они могут вступать в конкурентные или коалиционные отношения друг с другом. И именно эти отношения образуют смысл построения трансактной версии базовой модели выбора, ибо нас интересуют «выборы» человека в условиях столкновения интересов, присущих тем или иным «частям» его личности, – «субъектам», из которых она «состоит». Факт, что эти запросы, как мы выясним далее, качественно своеобразны, что их роль в регуляции поведения неодинакова, что они принадлежат разным стратам сознания субъекта, вполне совместим с утверждением, что они идентичны в главном: быть вектором активности, исходящей из эго-состояний личности (от субъекта – вовне). Остановимся теперь на характеристике рассмотренных эго-состояний, делая акцент на запросах, им свойственных: в чём специфика этих запросов? К чему стремится каждая из указанных «подсистем» субъекта активности?

Интерпретация запросов Взрослого, Родителя, Ребенка Взрослый нацелен на эффективность;

он развивает новые способности, преодолевает препятствия, выдвигает задачи, обогащающие его жизнь. Ведущая мотивация Взрослого – «могу», «способен», «достигну», «научусь», «узнаю», «сделаю», а также – «это эффективно», «полезно», «целесообразно» и т.п. Определяющий признак всех ценностей Взрослого – расширение возможностей жить, действовать, постигать, творить. Все это служит цели саморазвития и развития другого, в том числе и тех, кто «живет» внутри, – обогащения сферы «могу», «можешь». Каждая ценность, которую осваивает Взрослый, – это еще один инструмент его бытия и бытия другого, новый источник опыта. Определяющим признаком всех ценностей Взрослого является обретение субъектом новых возможностей движения деятельности и общения, выхода за пределы освоенного (см. [14]). Одна из задач Взрослого – гармонизация взаимоотношений между собой (эго-состояние Взрослый) и другими инстанциями личности (эго-состояния Родителя и Ребенка).

В.А.Петровский, Т.А.Таран. Модель рефлексивного выбора...

Запросы Взрослого можно обозначить конструктами: «есть нужда в этом – нет нужды», «приемлемо – сомнительно», «возможно – проблематично», «необходимо – необязательно», «было бы разумно так сделать – можно обойтись без этого» и т.д. Когда мы спрашиваем: «Да надо ли Вам это?», – то обращаемся к запросам Взрослого. Точно так же, когда трансактный аналитик говорит клиенту: «Вы действительно этого хотите?», – он обращается к Взрослой части его личности. Родитель отслеживает притязания Ребенка, осуществляет контроль над его нуждами, а также содействует их осуществлению. Выделяются две разновидности Родителя: Контролирующий Родитель и Опекающий Родитель (см. рис. 3). Контролирующий Родитель (КР) стремится властвовать над другими. Определяющий КР ОР признак всех его ценностей – долженствование, требование, чтобы кто-то обладал чем-то, исполнял что-то (наставления). Он требует, чтобы окружающие соответВ ствовали его представлениям о должном;

мотив – «долг», требование – «ты обязан быть таким, каким я хочу тебя видеть» (запрещено что-то иное). Таков позитивный Д+ Д– полюс шкалы. Негативный полюс – разреСД шения («позволено», «можешь не делать этого, не иметь этого» и т.п.). Таким образом, запросы КонтролиРис. 3. Уточненная структура эго-состояний субъекта рующего Родителя всегда либо превосходят запросы Ребенка, либо просто не совпадают с ними, поэтому поставим им в соответствие символ а2 базовой модели выбора, помня о том, что а2 в этом случае превосходит а1 (а2 > а1) или а2 несравнимо с а1 (а2 || а1). Опекающий Родитель (ОР) стремится поддерживать других, он потворствует окружающим в осуществлении их нужд, исходит не столько из объективного интереса, сколько из субъективных потребностей тех, о ком заботится (его мотив: «помогу», «научу», «сделаю для тебя», «поделюсь с тобой» и т.п.). При этом Опекающему Родителю, если иметь в виду позитивный полюс его запросов, свойственна та же требовательность и настойчивость, что и Контролирующему Родителю: «ты должен делать то, что ты хочешь», «тебе нужно воспользоваться тем, что тебе поможет»;

негативный полюс – те же разрешения («позволено», «можешь»), что и в случае Контролирующего Родителя. Запросам Опекающего Родителя поставим в соответствие элемент а2 базовой модели при условии, что а2 меньше или равно а1 (а2 а1).

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ Авторитарный Родитель (АР). Рассмотрим импликацию В Р, которой в базовой модели соответствует элемент а3 а2. Напомним, что в базовой модели он имеет смысл самооценки субъекта, которая складывается из его желаний а3 и ожиданий а2. Самооценка будет соответствовать Норме: |а3 а2| = I, если желания ниже ожиданий, либо они адекватны: а3 а2. Если же а3 > а2, т.е. желания превышают ожидания, то самооценка субъекта ниже Нормы, – тогда можно говорить о заниженной самооценке. В данном контексте импликацию В Р можно рассматривать как влияние Взрослого на Родителя и при варьировании запросов В и Р описать ее в терминах подтверждения (возгонки) и сдерживания (снижения) амбиций Родителя под влиянием Взрослого. Мы рассмотрим три возможных случая, чтобы решить, какие предложения должен предъявлять Взрослый для сдерживания амбиции Контролирующего Родителя. 1. Если В Р, то |В Р| = I. Если запросы Взрослого соответствуют запросам Родителя, не превосходя их и не расходясь с ними, то Родитель, заручившись даже минимальной поддержкой Взрослого, чувствует неограниченный рост своей власти и проявляет предельную требовательность в отношении Естественного Ребенка. То же самое можно выразить и иначе: Взрослый, ни в чем не оспаривая права Родителя, дает тому, по сути, разрешение «быть строгим», то есть требовать от Ребенка, как говорят, «по полной программе»2. Не удивительно, что в такой ситуации Естественный Ребенок будет вести себя так, как ему заблагорассудится, реализуя свои запросы: I Д = Д (более подробно об этом ниже). 2. В > Р. Если предложения Взрослого превышают запросы Родителя, то последний, как правило, также повышает свои притязания. Выделяются два случая: а) если В I, то запросы Взрослого умеренны, – тогда из В > Р следует |В Р| > Р, т.е. амбиции Родителя, при введении дополнительных стимулов со стороны Взрослого, растут;

б) если В = I, то запросы Взрослого максимальны, тогда из В = I и В > Р, следует, что |В Р| = sup{¬В, Р} = sup{0, Р} = Р: поскольку Взрослый пытается занять здесь позицию абсолютного доминирования над Родителем, тому не остается ничего лучшего, как просто подтвердить свои притязания. 3. В || Р. Запросы Взрослого расходятся с запросами Родителя. В этом случае импликация В Р приводит к двум вариантам исходов: sup{¬В, Р} = Р;

sup{¬В, Р} > Р. В первом случае амбиции Родителя сохраняются, во втором случае растут.

Вот почему, если говорить о социальных параллелях, в обществе всегда должны быть силы, оппонирующие властям.

В.А.Петровский, Т.А.Таран. Модель рефлексивного выбора...

Если попытаться осмыслить динамику Родителя под влиянием Взрослого, результат таких воздействий может быть обобщён в понятии Авторитарный Родитель. Он возникает как результат выбора между исходным уровнем родительских амбиций и «иррациональными» силами (¬В), образующими альтернативу Взрослому, причем этот выбор никогда не снижает амбиций Родителя. Ребенок («Дитя») – ранее сложившийся у индивида опыт переживания и поведения. Выделяется несколько разновидностей Ребенка. Говоря о «Ребенке» до сих пор мы имели в виду то, что в трансактном анализе обозначается как Естественный Ребенок. Именно с Естественным Ребенком мы соотнесли выше элемент а1 базовой модели выбора. Охарактеризуем данное эго-состояние подробнее. Естественный Ребенок действует не вопреки и не в соответствии, а поверх (помимо) требований Родителя. Естественный Ребенок, так же как и Взрослый, стремится к расширению своих владений, но для него самое важное – само обладание чем-то;

его мотивы – «хочу, чтобы это у меня было», «я буду делать это, потому что меня притягивает сама возможность делать это». Парадоксально, но «обладать» для Естественного Ребенка – не значит «практически использовать». И в этом – резкое отличие от Взрослого. Запросы Ребенка – это просто: «хочу – не хочу». Наряду с Естественным Ребенком определим особый конструкт, имя которого присутствует в трансактном анализе, а содержание требует дополнительного уточнения. Мы говорим о «Свободном Ребенке»3. Мы предлагаем следующее понимание, проясняющее соотношение между Естественным и Свободным Ребенком (а в дальнейшем и Адаптированным Ребенком): 1) Свободный Ребенок (СД) – оборотная сторона Родительских влияний, представленная силами сопротивления (в ответ на запросы Контролирующего Родителя) и силами роста (в ответ на запросы Опекающего Родителя). Ограничения, накладываемые кем-либо извне на активность индивидуума, пробуждают противодействующие силы – «эффект бумеранга» (см. случай 1). Однако, из клинической и воспитательской практики известно, что недирективные формы общеСоотношение Свободного Ребенка и Естественного Ребенка, если отталкиваться от анализа текстов Эрика Берна и его последователей, может рассматриваться как повод для дискуссий. Э. Берн относит к обнаружениям Естественного Ребенка, наряду с «проявлениями творческого порыва», такие реакции, как «непослушание» и «бунт». Современные трансактные аналитики [20] в отдельных фрагментах своих текстов характеризуют «Свободного Ребенка» в точности так же, как Берн описывал своего «естественного Ребенка»;

но у тех же авторов, в других фрагментах текстов, протестующие реакции индивида рассматриваются как проявления Адаптированного Ребенка («негативный адаптированный Ребенок», «Бунтующий Ребенок»).

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ ния с другим человеком, эмоциональная его поддержка («понимание и приятие» в терминах Карла Роджерса), обеспечивают поразительный рост его возможностей и притязаний, – эффекты самораскрытия индивидуальности. Сказанное позволяет соотнести конструкт «Свободный Ребенок» с выражением ¬Р (СД = ¬Р), соответствующим элементу ¬а2 базовой модели, различая силы «реактивного сопротивления» (если Родитель квалифицируется как Контролирующий, КР > Д или КР || Д) и «силы роста» (в случае Опекающего Родителя, ОР Д). 2) Адаптированный Ребенок (АД). Характеризуя приспособившегося (адаптированного) Ребенка, Э. Берн пишет, что «влияние Родителя выступает как причина, а приспособившийся Ребенок – как следствие». Ситуацию «Родительского влияния на Ребенка» и ее результат в виде устремлений Адаптированного Ребенка логично отождествить с равенством: Р ЕД = sup{¬Р, ЕД } = sup{СД, ЕД } ~ АД. Левая часть этого равенства символизирует Родительское влияние на Естественного Ребенка, результатом которого является правая часть: то, чем в конечном счете является Адаптированный Ребенок. Конструкции Р ЕД в базовой модели соответствует очень важная импликация a2 a1, характеризуемая как «примитивный выбор», т.е. выбор, в котором не участвуют осознанные желания субъекта. Этот выбор осуществляется без участия рефлексии – как результат влияния психологической установки на воспринимаемое давление среды. Иными словами, это адаптированное восприятие давления среды под влиянием психологической установки субъекта, его прежнего опыта. Далее могут быть выделены следующие разновидности Адаптированного Ребенка: Негативный Адаптированный Ребенок – как результат влияния Контролирующего Родителя и Позитивный Адаптированный Ребенок – как результат влияния Опекающего Родителя (рис. 3) Позитивный Адаптированный Ребенок (АД+) – это результат того, что Родитель культивирует Естественного Ребенка, исходя из его интересов, выступая как Опекающий Родитель. Тогда выполнимо неравенство Р Д, и, таким образом, получается, что Позитивный Адаптированный Ребенок есть существо «идеальное»: Р ЕД = I. Это психологически неочевидное следствие из принятой формальной модели означает, что взрослые, когда они воспитывают ребенка, предлагают лишь то, чего, по сути, хочет ребенок, и не требуют того, чего он не хочет сам. В этих условиях раскрываются «силы роста» личности. Когда родители говорят о своем ребенке: «Он (она) идеально слушается, ну просто «подарочный» ребенок» и т.п., – это означает только одно: не ребенок В.А.Петровский, Т.А.Таран. Модель рефлексивного выбора...

подлаживает свои запросы под родителей, а родители подстраиваются под интересы ребенка. Негативный Адаптированный Ребенок (АД–) может заявлять о себе пассивным и активным сопротивлением Контролирующему Родителю. Мы называем пассивным сопротивлением такую реакцию Естественного Ребенка на Контролирующего Родителя, при который первый сохраняет свои запросы неизменными, т.е. АД– = ЕД. Отличительная черта активного сопротивления – это расширение интересов Естественного Ребенка в ответ на регламентирующие воздействия Контролирующего Родителя, т.е. АД – > ЕД. Существуют две ситуации, в которых обнаруживается пассивное сопротивление Естественного Ребенка: когда Контролирующий Родитель предъявляет «совершенные требования» (КР = I);

в этом случае Естественный Ребенок лишь подтверждает свои прежние устремления, сопротивляясь давлению: КР ЕД = СД ЕД = ¬КР ЕД = 0 ЕД = ЕД. Другой случай – полярная противоположность запросов Родителя и Естественного Ребенка (КР = ¬ЕД), в этом случае КР ЕД = ¬КР ЕД = ¬ ¬ЕД ЕД = ЕД. Эти ситуации – источник многих берновских «игр», например, «Я всего только пытался Вам помочь», и «ответных» «игр», таких как «Да, но…», «Неимущий», «Калека», «Дурачок». Последний из рассмотренных случаев (поляризация запросов Родителя и Дитя) поясняет феномен удивительного упрямства, свойственного мужьям, которых «перевоспитывают» их жены, и специфической логики, проявляемой женами, когда их пытаются «переделать» мужья… Во всех других ситуациях Естественный Ребенок активно сопротивляется распоряжениям Контролирующего Родителя, причем он никогда не мимикрирует под Контролирующего Родителя, «адаптация» не означает механического копирования интересов последнего. Иначе говоря, Адаптированный Ребенок представляет собой особую инстанцию личности, в которой синтезированы интересы Естественного и Свободного Ребенка. Следующий конструкт, на который наталкивает нас работа с базовой моделью выбора, описывает Взрослого и позволяет нам охарактеризовать интегральный запрос субъекта как результат композиции запросов Взрослого, Родителя и Ребенка. Раскрепощенный Взрослый (РВ). Возможность и желательность введения этого нового для трансактного анализа конструкта обусловлена формальными возможностями базовой модели выбора. При преобразовании исходной функции A1 = (a3 a2) a1 к виду A1 = a3 & ¬a2 a1, появляется новое выражение «a3 & ¬a2», которое подсказывает психологу необходимость содержательно осмыслить это знакосочетание. В трансактной версии выражение «a3 & ¬a2» МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ имеет вид В & ¬Р = В & СД. Перед нами то, что может быть названо союзом Взрослого и Свободного Ребенком: когда Р > Д или Р || Д – имеется в виду согласование запросов Взрослого и сил сопротивления Ребенка;

при Р Д – согласовываются запросы Взрослого и силы роста Ребенка. Речь, по сути, идёт о субъекте «надситуативной активности» (см. В.А. Петровский [14]). В силу того, что a3 & ¬a2 = ¬(a3 a2), т.е. В & ¬Р = ¬(В Р), получаем: Раскрепощенный Взрослый – противоположность Авторитарному Родителю – чем слабее Авторитарный Родитель, тем сильнее Раскрепощенный Взрослый. Это понятие, рожденное в ходе, казалось бы, чисто технической работы по выведению значимых следствий из формальной модели, приобретает совершенно особый статус в рамках трансактной версии. Оно позволяет, в конечном счете, ответить на фундаментальный вопрос: что психологически представляет собой «функция готовности субъекта к выбору», символизируемая выражением A1 = (a3 a2) a1? Тождественно преобразуя (a3 a2) a1 в a3 & ¬a2 a1, мы можем интерпретировать А1 как совместный запрос Раскрепощенного Взрослого и Естественного Ребёнка. Содержательное осмысление символа А1 приводит нас таким образом к идее целостного запроса Личности (Л), что может быть выражено формулой: Л = (В Р) Д = РВ ЕД. Все ранее сказанное представляло собой первую попытку перевести символы базисной модели выбора а1, а2, а3, ¬а2, ¬а3, а3а2, а2а1 на трансактный язык и осветить непосредственные результаты подобной интерпретации. Здесь уместно привести таблицу, суммирующую введенные интерпретации.

Проблема действенности запросов субъекта Опираясь на опыт предпринятого в [5, 6] исследования базовой модели выбора, выявим значимые последствия ее трансактного осмысления для понимания личности и содействия ее росту. Основным конструктом интерпретации базовой модели является «реалистический выбор» субъекта, – такой выбор, при котором он может реализовать свои интенции, осуществить свои планы и желания [6]. Условие реалистичности выбора – выполнение равенства: A1 = (a3 a2) a1 = a3. Фундаментальное положение, вытекающее из базовой модели рефлексивного выбора, заключается в том, что «субъект имеет возможности сделать реалистический выбор, если его интенции лежат между реальным давлением мира и выбором примитивного субъекта: a1 a3 a2 a1» [5]. Условие реалистического выбора в трансактной версии может быть «расшифровано» так: Взрослый тогда реализует свои собственные за В.А.Петровский, Т.А.Таран. Модель рефлексивного выбора...

просы, когда они не превышают запросов Адаптированного Ребенка и не уступают запросам Естественного Ребенка: ЕД В АД. Для трансактного аналитика императив, вытекающий из этого положения, мог бы прозвучать как совет пациенту: «Никогда не вступайте в борьбу со своими естественными склонностями, но не притязайте на то, что превосходит ваши представления о допустимом, – и тогда вы обязательно добьетесь своего». Проблема реалистичности интенций приобретает более широкий смысл, когда мы вводим понятие действенности запроса. Речь идет о реализуемости (реалистичности) запросов каждого из эго-состояний личности. Формально эти возможности также исследованы в работе [5]. Один из результатов, полученных при исследовании базовой модели таков: субъект подчиняется давлению мира, если это совпадает с его желаниями, т.е. A1 = (a1 a2) a1 = a1. Отсюда следует, что Родитель не способен противостоять Взрослому и Ребенку, если они МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ имеют одинаковые запросы («сговорились»). Действительно, имеем: (ДР)Д = (Д & ¬Р) Д = Д (согласно правилу поглощения [11]). В случае совпадения запросов Взрослого и Ребенка, они оба добиваются своего, совершенно независимо от запросов Родителя. По сути, союз Взрослого и Ребенка лишает Родителя права голоса. Чисто психологически, впечатление того, что Родитель «исключен» из игры, усиливается, если помнить: ¬Р (Родитель-«наоборот») – это Свободный Ребенок, и, следовательно, выражение Д & ¬Р означает то же, что и выражение ЕД & СД выявляется пересечение запросов «Естественного Ребенка» и «Свободного Ребенка». Итак, достаточно захотеть того, чего хочет ваш внутренний Ребенок, и вы всегда добьетесь своего, что бы ни думал по этому поводу и как бы ни критиковал вас при этом внутренний Родитель! Любопытно, что Родителю может казаться при этом, что он действенно противостоит Ребенку (Р || Д) или преодолевает Ребенка (Р > Д), но Ребенок, объединившийся со Взрослым, все равно «берет свое». Рассмотрим, при каких условиях выбор субъекта совпадает с запросами его Родителя. Речь идёт о выполнимости условия: A1 = (a3 a2) a1 = a2, или, в трансактной версии: (В Р) Д = Р. Из результатов формального анализа, проведенного в [5] на базовой модели выбора, следует, что это возможно, когда В Д, и Д = Р. Иными словами, субъект делает то, чего хочет его Родительская часть, если его Взрослые запросы не превышают Родительские, а Родительские – совпадают с запросами Ребенка. Кратко это можно выразить и так: Опекающий Родитель, который «договорился» с Ребенком, вполне устраивает Взрослого, – только в этом случае Родитель оказывается состоятельным. Если запросы Взрослого и Родителя совпадают (В=Р), то (В Р) Д = (В В) Д = I Д = Д. Отсюда следует, что Взрослый и Родитель смогут добиться желаемого (А1 = В = Р), если Д = В = Р. Итак, во-первых, равенство запросов Взрослого и Ребенка порождает готовность субъекта обнаруживать интересы Ребенка, и, во-вторых, если при равенстве запросов Взрослого и Родителя они претендуют на то, чтобы в итоге добиться желаемого, то это возможно лишь в случае совпадения их запросов с тем, к чему стремится Ребенок.

Условия наилучшего и наихудшего из выборов Будем называть наилучшим («совершенным») такой выбор, которому соответствует наиболее развитый запрос на булевой решетке запросов – Единица (А1 = I), и соответственно наихудшим («пустым») – наименее развитый запрос, которому соответствует Нуль решетки (А1 = 0). Рассмотрим следующие вопросы.

В.А.Петровский, Т.А.Таран. Модель рефлексивного выбора...

А) Если Ребенок субъекта осуществляет наилучший выбор, то можно ли рассчитывать, что такова будет воля субъекта в целом? Ответ: не только «можно рассчитывать», но иного и быть не может, поскольку (В Р) I = I, так как любое значение В Р I. Этот вывод обыденному сознанию может показаться натяжкой или, в лучшем случае, вызвать снисходительно-скептическую улыбку, но в практике психологического консультирования данное утверждение получает существенную поддержку4. При анализе базовой модели [5] отмечается то обстоятельство, что (a3 a2) a1 = I тогда и только тогда, когда a3 a2 a1. При трансактном осмыслении этого неравенства, мы должны сделать вывод о том, что субъект осуществляет наилучший выбор тогда и только тогда, когда запросы Авторитарного Родителя (В Р) не превосходят запросов Ребенка, т.е. когда иррациональные силы судьбы (¬В) при объединении с запросами Родителя не перевешивают запросы Ребенка: В Р = ¬В Д. Отсюда важное следствие: если Авторитарный Родитель подавляет Дитя, т.е. если В Р > Д, то ничем не оправданы ожидания, будто субъект сможет «стать идеальным» (в этих условиях А1 I);

более того, в этом случае Авторитарный Родитель провоцирует субъекта вести себя совершенно «по-детски» (хотя и пытается навязать Ребенку нечто более респектабельное). Б) При каких условиях субъект способен выбрать наихудшую альтернативу? 1) Если Естественный Ребенок склоняется к наихудшему выбору (Д = 0), а Родитель навязывает ему наилучший выбор (Р = I), то субъект всегда ведет себя «как Ребенок», т.е. делает наихудший выбор. Следовательно, чтобы спровоцировать человека, которому «ничего не хочется» (пассивный Ребенок) – так-таки ничего хорошего для себя и не делать, – нужно, чтобы Родитель его «был безупречен». (Таков, надо думать, исток знаменитой игры «Почему бы вам не?…» – «Да, но…», описанной Эриком Бёрном, но только проигрываемой индивидом с самим собой). 2) Полученный результат является частным проявлением более общего случая, когда Авторитарный Родитель принимает свои запроВ трансактном анализе, при заключении «контракта на изменение клиента» терапевт принимает для себя следующие правила: «Цель контракта должна исходить из Взрослого при сотрудничестве Свободного Ребенка. Другими словами, она должна соответствовать нашему пониманию ситуации и способности взрослого человека и помогать удовлетворять потребности … Ребёнка (клиента), а не отрицать их. Контракт, заключенный из Адаптивного Ребенка, будет почти во всех случаях способствовать усилению …сценария. Поэтому контрактов из Адаптивного Ребенка следует избегать» ([20], стр. 281).Кроме того, необходимо задаться вопросом: «Понятна ли сформулированная вами цель восьмилетнему ребенку?» (там же).

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ сы за наилучшие (В Р = I), а ребенок исходит из наихудших запросов (Д = 0). Действительно, в такой ситуации «иррациональное» (¬В) объединяется с «заимствованным» (Р) и все это предъявляется Ребенку как некий идеал;

поскольку же Ребенок абсолютно пассивен, это приводит лишь к «ничегонеделанию», дезадаптации, игнорированию возможностей нового опыта (само собой разумеется, такое случается, когда В < Р). Общий вывод таков: субъект будет предпочитать наихудшую альтернативу – пассивность, в полном соответствии с запросами его непритязательного Ребенка (А1 = Д = 0), если запросы его Взрослого скромнее запросов его Родителя (В < Р). Иными словами, нужно развивать своего Взрослого, если хочешь вырваться из болота апатии 5. В) Наконец, рассмотрим ситуацию, которая в базовой модели соответствует полной свободе выбора субъекта: при a2 = 0, a1 = 0, A1 = (a3 0) 0 a3. Тогда субъект может реализовать любое свое желание, т.е. 0 A1 I. Полная свобода – это неопределенность выбора, которая ведет к непредсказуемости поведения субъекта. Трансактная интерпретация этого неравенства такова: если пассивны как Ребенок, так и Родитель, то Взрослый полностью свободен. Он не ограничен в своих запросах: от полной пассивности до самых наивысших стремлений. Это тоже свобода выбора, это та же непредсказуемость и, возможно, хаотичность поведения.

Перспективы разработки трансактной модели рефлексивного выбора Можно предположить, что Взрослый, Родитель и Дитя способны враждовать, сотрудничать и даже подражать каждый каждому. В этом случае перед нами противники или партнеры, вступающие в отношения взаиморефлексии и, соответственно, управления друг другом. Можно выделить до-рефлексивное (исходное) и пост-рефлексивное состояния субъекта. Имитации, конфронтации, компромиссы и обострения во взаимоотношениях между эго-состояниями личности составляют существо перехода из до-рефлексивного в пост-рефлексивное состояние. Прослеживая последовательность рефлексивных подстановок, коалиций и конфронтаций во взаимоотношениях между элементами В, Р и Д [17], мы проясняем логику построения и функционирования «Интегрированного Взрослого» [8], [20]. Это – центральное образования человеческой личности, понятие о котором, в силу, казалось бы, его непобедимой неопределенности и расплывчатости, образует особую проблему психологической теории.

Один психотерапевт высказался замечательно: «Не надо силой клиента тащить из болота. А вдруг там его дом?!» В.А.Петровский, Т.А.Таран. Модель рефлексивного выбора...

В заключение отметим: сохраняя неприкосновенной общую форму базовой модели рефлексивного выбора, основанную на схеме двойной импликации, предложенной В.А. Лефевром, можно осуществить несколько вариантов замещения ее переменных трансактными «элементами» В, Р, Д, тем самым порождаются многообразные модели «рационального» («сверхсовершенного») и «иррационального» человека (психопатические, психотические и др. расстройства) [18].

Литература 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. Lefebvre V. The Fundamental Structures of Human Reflexion. /The Structure of Human Reflexion: The Reflexional Psychology of Vladimir Lefebvre. Peter Lang Publishing, 1990, pp. 5–69. Lefebvre V. Algebra of Conscience. Dordrecht/Boston/London.: Kluwer Academic Publ. – 2001. Лефевр В. Космический субъект. – М.: Ин-кварто. 1996. Taran T. A. Many-Valued Boolean Model of the Reflexive Agent // J. Multi. Val. Logic. OPA N.V. Gordon and Breach Science Publ. 2001. Vol. 7. pp. 97–127. Таран Т.А. Многозначные булевы модели рефлексивного выбора / Рефлексивное управление / Сб. статей. – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2000. с. 122–132. Таран Т.А. Булевы модели рефлексивного управления в ситуации выбора // Автоматика и телемеханика. 2001. No10. с. 103–117. Берн Э. Групповая психотерапия. – М.: Академический Проект. 2000. Берн Э. Трансактный анализ в психотерапии. – М.: Академический Проект. 2001. Берн Э. Секс в человеческой любви. – Институт общегуманитарных исследований, М., 1997, Гулдинг Р., Гулдинг М. Психотерапия нового решения. М., 1997. Биркгоф Г. Теория решеток. – M.: Наука, 1984. Гретцер Г. Общая теория решеток. – М.: «Мир», 1982. Перлз Ф. Гештальт семинары. – Институт общегуманитарных исследований, – М. 1998. Петровский В.А. Психология неадаптивной активности. – М.,: РОУ, ТОО «Горбунок», 1992. Петровский В.А. Философия «Я»: трансактный подход / Послесловие к книге Э. Берна «Групповая психотерапия». – М.: Академический Проект. 2000. Петровский В.А. Метасловарь трансактного анализа / Предисловие к книге Э. Бёрна: «Трансактный анализ в психотерапии». – М.: Академический Проект, 2001. Петровский В.А. Трансактная модель рефлексивного выбора / Рефлексивные процессы и управление. Тезисы III Международного симпозиума 8-10 октября 2001 г., Москва. Петровский В.А. Э. Берн и В. Лефевр: опыт соотнесения двух моделей субъектности / Тезисы конференции по практической психологии. Москва, МГУ, 2002. Петровский В.А. «Эго-состояния» и готовность к рефлексивному выбору / Тезисы конференции по практической психологии. Москва, МГУ, 2002. Стюарт Я., Джойнс В. Современный трансактный анализ. – С.-Пб., 1996.

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ РЕКРУТИРОВАНИЕ ЧЛЕНОВ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ И ТЕОРИЯ РЕФЛЕКСИИ © Тим Б. Кайзер, Стефан Е. Шмидт (Германия) Тим Б. Кайзер Physical Science Laboratory, New Mexico State University and Darmstadt University of Technology Стефан Е. Шмидт Physical Science Laboratory, New Mexico State University and University of Mainz Введение При моделировании процесса рекрутирования новобранцев-террористов мы неизбежно сталкиваемся с проблемой учета психики человека. Традиционно принятие решений человеком рассматривается как процесс оптимизации полезности, основанный на рациональных соображениях, однако при этом полностью игнорируются моральные аспекты поведения, что не позволяет адекватно описать ситуацию для случая привлечения новых членов в террористические организации. Например, миссия, связанная с самоубийством, требует от исполнителя полной готовности добровольно принести себя в жертву, а это уже выходит далеко за пределы концепции хомо экономикус. Теория рефлексии [3, 4] дает возможность моделировать поведение человека, принимая во внимание как внешние, так и внутренние, моральные, аспекты. Именно по этой причине мы решили использовать понятия рефлексивного подхода, чтобы попытаться формально описать процессы набора и вступления в ряды террористических организаций. В отличие от принципа оптимизации полезности, принцип рефлексии предполагает, что субъект стремится достичь состояния конгруэнтности между «Я» и внутренним образом себя.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 2, том 2, 2002. С. 92- Т.Б.Кайзер, С.Е.Шмидт. Рекрутирование членов террористических...

Ниже мы покажем, как на практике осуществляется набор в террористические организации. Затем кратко опишем элементы теории рефлексии, важные для понимания нашей модели, и, наконец, представим саму модель.

Практика рекрутирования в ряды «Алькаиды» В описании процедуры рекрутирования, принятой в «Алькаиде», мы воспользуемся данными статьи Дж. Даймонда и Т. Лоуси «Основа Алькаиды – небольшое ядро избранных», опубликованной в USA Today, Thursday, September 19, 2002 [1], и дополним их рядом интересных наблюдений, которые приведены в работах [2, 6]. Система набора террористов «Алькаида», опасаясь проникновения спецагентов, предпочитает пополнять свои ряды за счет учащихся и выпускников школ при исламистских центрах и мечетях, разбросанных по всему свету. Сначала кандидату в члены организации предлагается поступить в какое-либо заведение при обычной или военизированной мечети. Затем «Алькаида» через работодателей, религиозных лидеров, друзей и родителей собирает все необходимые сведения об интересующем ее кандидате. Если потенциальный кандидат не вызывает доверия, то сотрудник «Алькаиды» никогда не откроет ему своей принадлежности к этой организации. До начала операции вооруженных сил США в Афганистане традиционным местом обучения рекрутов «Алькаиды» была школа радикальных исламистов в Пакистане. Выпускников школы переводили в пансион «Алькаиды» и далее в один из полудюжины лагерей на территории Афганистана. После шумной приветственной церемонии, сопровождающейся оружейными салютом, будущие террористы приступают к тренировкам. Базовый курс подготовки рассчитан на полгода;

некоторые кандидаты продолжают обучение по более сложной программе. Курсы подготовки террористов включают: похищение людей, убийство политических и общественных деятелей, угон воздушных судов и наземных транспортных средств, работа с взрывчатыми веществами, шифровальное дело, финансовые операции с использованием секретных банковских счетов. Как стать террористом Хотя тесты способностей и тесты на детекторе лжи не применяются, каждый «охотник за талантами», тем не менее, имеет на вооружении набор строгих и жестких методов проверки благонадежности кандидатов, включая анализ биографических данных, опрос друзей и родственников, индивидуальное собеседование и пр.

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ Как свидетельствуют официальные лица, знакомые с методами «Алькаиды», правило # 1 рекрутирования гласит: «Мы не принимаем добровольцев – «Алькаида», так или иначе, сама найдет Вас». По данным ЦРУ, «Алькаида» использует различные методы и прилагает все усилия к тому, чтобы предотвратить проникновение вражеских агентов в свои ряды. Рекомендательные отзывы, как и при поступлении в американские университеты, имеют большое значение. Кандидаты должны отвечать минимальным стандартным требованиям, во время обучения они пользуются различными льготами и привилегиями, включая встречи с высшим руководством организации. Подобно тому, как это имеет место в мафии, будущие члены «Алькаиды» дают письменную клятву быть преданным организации и хранить в тайне любые сведения о ней. Разведывательным службам США удалось достать образцы подобной клятвы. В гангстерском сообществе такую клятву называют «омерта», или закон молчания. В «Алькаиде» принято название «байят» – это письменное обязательство следовать всегда и во всем за Осамой бин Ладеном. Отступника ждет смерть. Состав кандидатов «Алькаида» имеет тысячи сторонников и активистов нижнего уровня, которые действуют во многих странах мира. Американцы – члены группы «Лакаванна» – особенно ценны для «Алькаиды», так как их заграничные паспорта позволяют беспрепятственно передвигаться из страны в страну, перевозя инструкции и деньги для местных ячеек организации, и снова возвращаться в США. Ядро всей организации, однако, на удивление мало – не более двухсот человек, обладающих всеми властными правами. Кто может стать кандидатом Вот некоторые требования, предъявляемые к кандидатам в члены «Алькаиды»: – мужчина, мусульманин, в возрасте от 18 до 30 лет;

– готовность умереть;

– способность исполнять приказы;

– настойчивость, терпеливость и дисциплинированность;

– «холодная голова». Для американцев вступление в организацию особенно затрудненно из-за боязни проникновения агентов ЦРУ. Если в отношении кандидата возникли какие-то сомнения, то «Алькаида» немедленно организует наблюдение за ним, чтобы убедиться, что его поведение и связи не представляют опасности для организации. Некоторые представители правоохранительных органов (например, г-н Линдх) и шесть членов группы «Лакаванна» имели возможность видеть бин Ладена в одном Т.Б.Кайзер, С.Е.Шмидт. Рекрутирование членов террористических...

из афганских лагерей «Алькаиды». Все они в один голос утверждают, что американцам никогда не добраться до ядра организации, хотя им и удалось преодолеть некоторые незначительные барьеры.

Квадратическая модель Начнем с мотивационного обоснования квадратической модели (сравни с [5, гл. 15]) и введем понятие динамической независимости. Пусть f есть действительная функция n переменных x1, …, xn. Мы утверждаем, что xi динамически независима от f, если i–я частная производная f существует и не зависит от xi. Пусть R есть функция, отображающая готовность (действовать) субъекта. В теории рефлексии R является функцией трех переменных a1, a2 и x на единичном интервале, где a1 описывает давление мира на субъекта в данный момент, a2 – представление субъекта о давлении мира, х – интенция субъекта. Далее, пусть m есть субъективная модель будущего, которая отображает интенцию х на элемент единичного интервала;

m(x) интерпретируется как субъективная оценка будущего. В теории рефлексии постулируется динамическая независимость переменных a1 и a2 (давлений мира) функции готовности R, и соответственно R (1,a2, x) = 1, R (0, 1, x) = 0, и R (0, 0, x) = m (x) для всех a2, x. Из этого вытекает следующее выражение для R (ср. с [4, с. 3-7)]): R(a1, a2, x) = a1 +(1 – a1) (1 – a2) m(x). Наша модель базируется на предположении о том, что m (x) является квадратическим многочленом от х, который удовлетворяет граничному условию, а именно: m отображает множество экстремальных значений (0, 1) на (0, 1). Это порождает четыре типа моделей, соответствующих субъективным бинарным оценкам будущего. Введем как показатель оптимизма субъекта в ситуации с невыраженной интенцией, то есть = m (0,5). В контексте описания террористической деятельности этот показатель мы будем называть показателем фанатизма. Аксиома существования и единственности: Для любого на единичном интервале и любых двух бинарных величин и на множестве (0, 1) существует единственная модель будущего, обозначаемая m и удовлетворяющая m (0,5) =, m (0) = и m (1) =. Пара K = (, ) описывает тип m;

для m мы также будем пользоваться записью maK. Лефевр [5] называет четыре возможных типа моделей: I = (0,0), II = (1,1), III = (0,1) и IV = (1,0). С учетом ранее сказанного, можно утверждать, что субъективная модель будущего целиком зависит от оценок будущего субъектом и степени его фанатизма. При данном давлении мира a1 и представлении о давлении мира a2 субъект в состоянии сделать намеренный выбор, если его намерение (интенция) совпадает с его готовностью, то есть X = R (a1,a2, X).

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ А теперь посмотрим, как можно интерпретировать эти четыре типа моделей в ситуации принятия решения террористом. I. Совершу я террористический акт или не совершу, я все равно погибну: m (1) = m (0) = 0. II. Совершу я террористический акт или не совершу, я все равно выживу: m (1) = m (0) = 1. III. Если я совершу террористический акт, я выживу;

если не совершу – погибну: m (1) = 1, m (0) = 0. IV. Если я совершу террористический акт, я погибну;

если не совершу – выживу: m (1) = 0, m (0) = 1. В общем случае модель типа I описывает ситуацию выбора при выполнении смертельного задания на вражеской территории. В моделях III и IV никакие вычисления невозможны, пока не определена оценка m (x) для некоторых сочетаний показателя фанатизма и готовности субъекта. Эти случаи можно интерпретировать как такие психологические состояния субъекта, в которых он не может сделать намеренного выбора, и поэтому его выбор непредсказуем (см. заштрихованные области на рис. 1 и 2).

Рис. Рис. Используем намеренный выбор как начало рекурсивной процедуры: значение интенции на первом шаге рекурсии задается x0 = X, где Х = R (a1, a2, X) при фиксированных значениях a1 и a2. Значение интенции в каждый последующий момент равно значению готовности в предшествующий момент: xn+1 = R (a1, a2, xn).

Моделирование процесса рекрутирования Наша модель делится на три составные части: пропаганда и индивидуальный выбор, основная проверка и проверка на стабильность. Связи и взаимодействие этих частей показаны на рис. 3 (блоки a, b и c).

Т.Б.Кайзер, С.Е.Шмидт. Рекрутирование членов террористических...

Рис. 3. Блок-схема процедуры рекрутирования МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ Пропаганда и индивидуальный выбор Наша рефлексивная модель рекрутирования содержит элементы, которые мы называем источниками влияния на каждого потенциального кандидата: это пропаганда терроризма и антитерроризма, имевшая и имеющая место как в прошлом, так и в настоящем. Интенсивность пропагандистского воздействия зависит от взаимоотношений субъекта с близкими родственниками, друзьями и окружающим миром. Схематично социальное окружение показано в виде двух центров, оказывающих два типа давления на субъекта: первый тип склоняет к принятию терроризма как позитивной ценности, второй – как негативной ценности. По силе воздействия этих центров мы судим о прошлом и настоящем давлении в сторону терроризма. В определенные моменты времени мы активизируем процессы индивидуального выбора на подмножествах сообщества субъектов. Моменты выбора могут быть детерминированы политическими событиями, а подмножества субъектов можно различать по их специфическим характеристикам, например, таким, как показатель фанатизма. Фиксированная точка Х уравнения X = R (a1, a2, X) представляет собой готовность выбора позиции, одобряющей терроризм. Если готовность каждого отдельного субъекта данного подмножества к выбору терроризма интерпретировать как вероятность, то значение этой вероятности можно оценить и трансформировать в фактическую позицию субъекта. Основная проверка Мы исходим из того, что рекрут еще до того, как он будет вовлечен в процедуру предварительного отбора, уже имеет некоторый показатель фанатизма (). Малое значение соответствует пассивному, пессимистическому отношению к терроризму, в то время как большое значение свидетельствует о высоком уровне фанатизма, характерном для так называемых «горячих голов». Как пишут авторы статьи в USA Today [1], «Алькаида» не стремится рекрутировать исполнителей с очень высоким показателем фанатизма a, отдавая предпочтение тем, у кого этот показатель находится в некотором определенном диапазоне, указывающем на терпеливость, настойчивость и дисциплинированность кандидата. Субъект с приемлемым уровнем подвергается интенсивной проверке. Эту ситуацию мы моделируем как дискретный динамический процесс, в котором субъект ставится перед моральным выбором (модель типа I) и при этом испытывает сильное давление в сторону негативного полюса (a1 = a2 = 0). Таким образом, мы имеем рекурсивное выражение при x0 = X и xn+1 = R (0, 0, xn) = 4xn(1 – xn), где n = 0,…, N – Т.Б.Кайзер, С.Е.Шмидт. Рекрутирование членов террористических...

(N – число проверок). Как уже говорилось, значение интенции в каждый последующий момент равно значению готовности в предшествующий момент. Кандидат считается выдержавшим проверку, если его средняя готовность выше некоторого заданного порога. Кандидаты, успешно преодолевшие все проверки, отправляются в тренировочный лагерь.

Рис. 4 На рис. 4 показан динамический процесс для кандидата с показателем фанатизма = 0,95 и начальной интенцией X = 0,5. По горизонтальной оси графика отложены номера проверок (всего 20 тестов), по вертикальной – баллы (на единичном интервале), набранные кандидатом в каждом тесте. Проверка на стабильность Последний этап проверки – оценка надежности кандидата в экстремальных тренировочных условиях. Исходя из предположения, что показатель фанатичности кандидата претерпевает некоторые изменения в процессе тренировок, мы изменили исходное значение на. Затем мы одновременно запустили динамические процессы xn+1 = R (0, 0, xn) = m (xn) при = m (0,5) и x’n+1 = R’ (0, 0, x’n) = m ’ (x’n) при = m ’ (0,5). Кандидаты, у которых значение рекурсивного выражения выходило за границы единичного интервала, исключались из рассмотрения. Для остальных кандидатов вычислялась сумма s |xn – x’n| (n = 0,…, N – 1) как мера нестабильности. Величина min(s, 1) интерпретируется как вероятность отсеивания кандидата. Если кандидат проходил испытание на стабильность, то он становился членом террористической организации.

МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ На рис. 5 представлены синхронные динамические процессы оценки стабильности того же кандидата, что и в предыдущем параграфе. Как видно из графика, шансы этого кандидата на прием в организацию крайне малы, поскольку он имеет очень высокий уровень фанатизма, что делает его поведение в высшей степени нестабильным.

Рис. Заключение В статье представлена вычислительная модель процедуры рекрутирования террористов. Моделируется поведение и принятие решений человеком с учетом типа личности, интенций и давления окружающего мира. Выбор за терроризм или против терроризма, осуществляемый исключительно индивидуально, не подвержен влиянию внешнего наблюдателя.

Рис. Т.Б.Кайзер, С.Е.Шмидт. Рекрутирование членов террористических...

Это первая модель процесса рекрутирования террористов, разработанная нами в рамках теории рефлексии. Мы надеемся, что после некоторых доработок она станет эффективным инструментом анализа и моделирования процессов рекрутирования в террористические организации. Заканчивая статью, мы хотели бы показать несколько экранных распечаток компьютерной программы (рис. 6), реализующей описанную выше модель. Три больших квадрата слева – это места вербовки террористов, маленькие квадратики – кандидаты на прием в террористическую организацию. Оттенком обозначен статус кандидатов. Тренировочный лагерь – место, где проводится проверка на стабильность.

Литература 1. 2. 3. 4. 5. 6. Diamond, J. and Locy, T. (2002). Al-Qaeda has a small, selective core // USA Today. Thursday, September 19, 2002. Hudson, R.A. (1999). Who becomes a terrorist and why. The Lyons Press. Lefebvre, V.A. (1982/2001). Algebra of Conscience. Reidel/Kluwer. Lefebvre, V.A. (1992). A Psychological Theory of Bipolarity and Reflexivity. Edwin Mellen Press. Лефевр В.А. Алгебра совести / Пер. с англ. – М., Когито-центр. 2003, 426 с. Williams, P.L. (2002). Al-Qaeda. Brotherhood of Terror. Alpha.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ЭТЮДЫ ЧЕЛОВЕК, ИГРАЮЩИЙ В ПОЧТИ ОДНОИМЕННОМ РОМАНЕ ДОСТОЕВСКОГО: «В КАЗИНО ЧУЖИЕ ВСЕ» © В.Л. Рабинович (Россия) Институт человека РАН, главный научный сотрудник, доктор философских наук, профессор Что я имею в виду? Конечно же, Homo ludens Йохана Хёйзинги (18721945), опубликовавшего своего Человека играющего в 1938 году - спустя 72 года после того, как увидел свет «Игрок» Достоевского. И потому человек играющий нидерландского историка никак не может быть объемлем романным пространством русского автора. Причем не только человек играющий, но и просто играющий человек не есть игрок, как веселие радости несовместно с потным азартом одержимости. Ни в каком смысле. А этимологически – и вправду почти. А раз почти, то не воспроизвожу ли я в этом моем названии банальнейшее и всех, какие только есть, ведов, облегчающее им их унылую жизнь? В частности, достоеведов. Достоевский и Толстой и – далее везде: …и Мережковский, … и Бердяев, … и Гроссман, …и Бахтин;

Достоевский и Волгин наконец! Но не то же ли в моём случае – Достоевский и Хёйзинга? Решительно нет! Это всего лишь настройка на тему. И лишь для того, чтобы отличить играющего от игрока. И все же почти как начало речи. Но почти не есть и, потому что ближе к тождеству с едва заметным отличием, а, значит, даже и не близким, но никаким и не сближаемым. Потому что ни одно сущее в костыле не нуждается. В том числе и Достоевского «Игрок». Не нуждается этот самый «Игрок» и в ближайших тематических первоистоках: «Эликсиры сатаны» и «Счастье игрока» Гофмана, «Маскараде» и «Тамбовской казначейше» Лермонтова, «Шагреневой коже» и «Отце Горио» Бальзака, «Пиковой даме» Пушкина наконец! И даже в биографических «совпадениях», позволяющих услышать в Полине из «Игрока» горделивую Аполлинарию.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 2, том 2, 2002. С. 102- В.Л.Рабинович. Человек, играющий в почти одноименном романе...

«Игрок» самоценен, как самоценно все значительное. Но лень ума связывает. Связывает пусто и скучно. Не тратя труда, и потому без интеллектуальных преград, но с умыслом, потому что веды хотят ведать. А у человека играющего умысла нет. У игрока же только он – умысел и есть. И лишь одна аналогия возможна: Висбаден – Рулетенбург в томлении по Монте-Карло, ждущему своего часа… Итак, только «Игрок» и только Достоевского. И ничто иное. Но… в отсветах другой игры – культуротворящей. Словотворящей и словотворимой, метафорически отпечатленной в латиноподобии Homo ludens. Игры, вброшенной в темень фашизма, начавшего не призрачно бродить, а реально маршировать по мостовым европейских стран под сенью (точнее – тенью) того самого бесовства того самого светоча тьмы. (Напомню еще раз: книга Хёйзинги вышла в 1938 году.) Итак: Достоевский – автор без и, «Игрок» без и, Достоевский без самого себя бытующего. Никого не будет, кроме… «Игрока» Достоевского. Но – в сумеречно-светлом бытийстве культуры, которая будет здесь маркирована как радостная и веселая игра (вся целиком?) и воодушевлена ее субъектом – Человеком играющим (только ли им одним?), а потому не без Хёйзинги – точнее, не без его Homo ludens’а. Но не через и. А в свете-отсвете-отзвуке… Между прочим. Между делом. Но таким прочим, которое упрочит все иное, наличествующее в культуре, становящееся единственным (?) делом – веселым и радостным. Упрочит, но и разыграет. Растворит… И тогда этому самому спасительно-удобному и не проскочить меж. А и Б сидели на трубе… Так приладим же А к Б. Без этого и. И тогда, может быть, что-то сделается. ABgemacht!..* * А теперь с Homo Lulens и начнем, настраиваясь и – надеюсь! – настраивая на тему. В едва просвечивающемся зазоре этого мучительнейшего почти… Речь о философской антропологии или, точнее, культурантропологии при понимании культуры как неизбывной игры в ней. Или, может быть, не столько в ней, сколько культуры как тотальной игры. И тогда игра в культуре или культура как игра в каждом своем производительном акте? Для Хёйзинги это почти зеноновская апория, теоретически не разрешимая. Зато именно в силу своей апорийности эта исходная бивалентность дает возможность автору – историку по преимуществу – оставаться не столько теоретиком культуры, сколько ее морфологом, * Нем: решено! (прим. редакции).

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ЭТЮДЫ подмечающим в истории культуры все: и ее до-логическую онтологичность, и игровую ее составляющую в виду не-игрового («серьезного») ее содержания. Только в виду не-игрового возможно игровое. Но игра – это серьезно. Ведь только она дарует радость истории, могущую быть только на свободе. Но представить всю культуру игрой заманчиво, как заманчиво быть всецело свободным. А если всё – игра и всё – свобода, то нет ни той, ни другой. И впрямь: игра и свобода самоопределимы только на фоне неигры и не-свободы. Однако рассуждения уже вне текста Хёйзинги. Но имеются в виду: пафос тотален, а этос податлив. Концепты и факты всегда не в ладу. Лишь жизнь умиротворяет эти разломы – разлады. И не просто жизнь, а жизнь историка Хёйзинги. Почти игра, но столь же почти и не-игра. «История – значит почти видеть людей былых времен» (И.Тэн). Для Хёйзинги в этом «почти» суть исторического видения. А уж если игра, то действительно игра! Она празднична, загоризонтна. Душевно полна. Всклень и через край… Но игра со священным - серьезна до боли, как у Франциска Ассизского (1182-1226), который играл с фигурой Бедности. Так то ли это?.. «Та иль эта?»/ Я не разбираю./ Все они/Красотою, как звездочки, блещут», - напевает Герцог из «Травиаты». И пусть себе напевает, потому что все зыбко. И эта зыбкость – тоже игра Человека играющего, придуманного Хёйзингой, который сам подстать своему герою – играющему всерьез. «На разрыв аорты» (Мандельштам), в виду «полной гибели» (Пастернак). Для фашиста, подступающего к каждому такому Homo с наручниками и кандалами, такая вот свободная игра – «как нож козлу». Игра – неспособность к игре. Эта антиномия синонимична иной, хотя и подобной, паре: быть в культуре – не быть в ней. При этом неспособность к игре, что очевидно, не означает серьезности. Если неспособность к игре внекультурна, то серьезность как не-игровое со-возможно. (Если, конечно, серьезность не абсолютна. Тогда она просто «ложный символ».) Игра у Хёйзинги непринудительна, потому что допускает возможность выбора – не играть, то есть быть не игровым («серьезным»?) И в этом – залог не-фанатизма. Противоположное (фанатизм) – memento mori* культуры, а в ней и человека играющего. Нечаянная радость игры и ее веселие. Кошка играет собственным хвостом как с существом, живущим самостоятельной жизнью. Дарвинисты скажут, что так она тренирует себя для будущих охот на настоящих мышей. Может быть… Но ведь играет! Вот сейчас, на узком подокон* Лат: помни о смерти (прим. редакции).

В.Л.Рабинович. Человек, играющий в почти одноименном романе...

нике. Просто так. Живет… Но вмиг становится серьезной при виде собаки – своего классового врага. Зрачки чернеют, заливая чернотой секунду назад янтарные, а теперь остекленевшие от праведного гнева, глаза. А ведь только что был хвост и радость игры с ним. Две – вослед одна другой – кошачьих жизни: в игре и вне игры. Неопровержимое возражение Герману из «Пиковой …» (оперы), драматическим тенором возгласившему: «Что наша жизнь? – Игра…» (И далее, что все помнят: «Добро и зло – одне мечты…»). Подбираемся к иным – достоевским – играм. Но пока – Хёйзинга об этих иных играх. Без их детских радостей, наивных непосредственностей звонко-колокольчатых и небесно-васильковых веселий. Х1Х век. Время развития коммерческих начал в европейской жизни, глубинно связанной со становлением капиталистических отношений. Каково там было с игрой? Вот что он пишет: «Игра в карты отличается от игр на доске тем, что в картах не исключена роль случая. В той мере, в какой эта игра является азартной, она по своему настроению и как род духовного занятия граничит с игрой в кости, мало подходящей для организации клуба или публичного соревнования. И, напротив, там, где карточная игра требует работы мысли, она вполне допускает такой ход развития». Итак, азарт и мысль, случай и мысль… Но азарт и случай – ступор мысли. А игрок (теперь уже едва ли только играющий) хочет стреножить риск азарта и своеволие случая. Но мысль не для стреноживания. А испробовать ее для этого желается. До седьмого пота желается. Но пот безрадостен. Если только это не футбол. Да и то… Коллизия игры–ксмерти. Игры для дела. Игра как дело? Возможно ли? Игра как снятие игры. Так ли? Деловые игры… Далее он же об игре в бридж: «Бридж, с его участниками и системами, крупными профессиональными тренерами, стал убийственно серьезным делом. (курсив мой. – В.Р.) Место, которое бридж занимает в сегодняшней жизни, должно означать, по-видимому, неслыханное усиление игрового элемента в нашей культуре. На самом деле это не так. Чтобы действительно играть, человек должен, пока он играет, снова быть ребенком. Можно ли утверждать это относительно увлечения подобной крайне рафинированной игрой? Если нет, тогда здесь игре не хватает самого существенного качества». Цит. по: Йохан Хёйзинга. Homo ludens. В тени завтрашнего дня. М., «ПрогрессАкадемия», 1992. С. 223, 224. Перевод с нидерландского и примечания В.В. Ошиса.С замечательным послесловием Г.М. Тавризян.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ЭТЮДЫ Абсолютная серьезность (при абсолютности выбора нет: не играть нельзя!) А детская радость игры не абсолютна (и потому выбор есть: можно и не поиграть). Но… в путь – к «Игроку» и «русской рулетке»… * Русская рулетка… Не денежная. Смертная – «у жизни на краю» - игра. Не на жизнь – на смерть. О такой вот рулетке в мои литинститутские 60—е годы рассказал мне мой учитель Илья Львович Сельвинский (1899-1968), в мастер-классе которого я тогда учился. Это было в начале 20-х. Трое молодых дураков – рассказчик, Семен Кирсанов (1906-1972), третий не запомнился (мне) – на каком-то замоскворецком пустыре решили сыграть в смерть на троих. И сыграли. У кого-то из них был револьвер системы наган (изобретенный одноименным бельгийцем) образца 1895 года с вращающимся барабанным магазином на семь патронов и калибром 7,62 мм. (Почему-то все эти технические параметры остались в памяти, и вот уже лет сорок как в ней.) Что было дальше, догадаться нетрудно. Зарядили одним патроном, вложив его в одно из семи гнезд, до того надежно пустых. Крутанули. По жребию установили очередь: первым выпало Сельвинскому, второму – тому, кого не запомнил (не Маяковскому ли? Но точно все равно не помню), а третьему – Кирсанову. Русская рулетка началась. Первый выстрел (все выстрелы условились производить в правый висок и самолично в свой) оказался выигрышным – пустым. Второй – тоже. Шансы уйти в смерть возрастали. Третьим испытать судьбу предстояло Кирсанову. Получив из рук второго револьвер системы наган образца 1895 года с вращающимся барабанным магазином о семи гнездах и калибром 7,62 мм, очередник тут же его бросил наземь. «Не буду», – заявил он. «После сего – рассказывал Илья Львович, – товарищи по рулетке долго и подробно били Семку Кирсанова. И перестали только тогда, когда проверили, чем бы закончился для Семки его несостоявшийся выстрел, если бы таковой состоялся. Выяснилось, что плачевно. Пожалели наперед и бить перестали». Вот какие они были дураки. Но третий, так сказать, по мере поступления поумнел, хотя и оказался большой скотиной. Игра в смерть. С выбором не играть. И даже по ходу самой игры. Правда, ценою получить товарищеских фингалей. (Могут справедливо возразить: фингалей не дают, а навешивают. Согласен… Простите.) Но… игра на фоне случая, вероятность которого истаивала по ходу дела, однако все же оставалась, потому что барабан был на семь гнезд, а патрон все-таки один… В.Л.Рабинович. Человек, играющий в почти одноименном романе...

«Блаженный ужас» (воспользуюсь оксюмороном Бл. Августина) с холодной испариной на челе каждого из играющих в виду смертельной пули с грохотом и дымком. Кто же они: человеки играющие или игроки? Дети неразумные или пытатели судьбы? Зато – бесшабашно, как случится, за здорово живешь–умрешь… Vita mortua. Смертная жизнь игры… Зато – рулетка русская… * Рулетенбург. Город вокруг игорного заведения. Рулетка – эпицентр этого города. Более того: центр – рулетка, концентрические вкруг центра круги, все точки окружностей этих кругов с центростремительною силой влекутся к центру (=рулетке). Вся инфраструктура этого бурга – инфраструктура все того же игорного стола, на котором вращающийся круг с нумерованными гнездами. (Не забыли еще вращающийся барабан револьвера системы наган?) Так вот. Тот, кто хочет сыграть ставит на номер, маркирующий гнездо. В него-то и должен попасть наобум игрока (=Лазаря) брошенный шарик (по-французски roulette, что буквально означает колёсико). Так сказать, колёсико Фортуны. И сколь бы крупным по первости не был выигрыш, все равно колёсико, а не колесо, по мелкости души и мизерности чувства, потому что чувство нежно и тонко, и в своей тонкой нежности значительно, а страсть выиграть груба и носорожна, но всесжигающа, и в первую очередь того, кто… И оттого ничтожна (= у-ничтожна). Но не город вокруг рулетки, а рулетка объемлет город. Но теперь уже обратной – центробежною силой: от центра-колёсика к кругам периферии. Пульсар сжимающийся-расширяющийся… Всё в этом игорном бурге – жизнь и ее проживатели (прожигатели?) – подчинено игре. Тогда и в самом деле прав Герман из оперной версии «Пиковой…» насчет жизни, которая вся игра. И все в ней играют одну-единственную роль – игроков в той или иной мере: от тех, кто играет (включая родных и близких), обслуживающих персоналов в разном роде, рулетенбуржцев и гостей этой игорной столицы до приживал-халявщиков при игорном доме (так сказать, лиц восточно-европейской национальности). Всё и вся в этом городе – рулетка. Иначе – Все! А рулетка – это каждый из этих всех;

каждое в этом все и вся. Но каждый в своей теперь уже тотальной неотличимости от других каждых. Всё – игра. Все – игроки. Всё – для игры. А для не-игры – ничего? Оставляю до поры это вопрошание без ответа. Оно нам еще пригодится… Вселенная игры, центр которой – везде, а периферия нигде (если, повинившись, перефразировать Николая Кузанского, 1401-1464). «Игрок» Достоевского делает первую ставку.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ЭТЮДЫ Что было до первой ставки? До… была только любовь интеллигентного русского учителя Алексея Ивановича, обучавшего русскую же - бесприданницу Полину. Любовь – единственный устой в его жизни. Может быть, вообще в жизни. Ее ни выиграть, ни проиграть. Не сыграть и просто так: бесцельно – культуротворяще. Решительно вне игры! Но вокруг этого внеигрового чувства, данного, казалось бы, на веки вечные, – игра рулеточной круговерти-коловерти. И весь этот русский, если можно так выразиться, тейп – каждый его член – на стрёме: вокруг деньги, могущие свалиться просто так – как снег (=меч) на голову. И каждому они смертельно нужны: генералу Загорянскому от старой baboulink’и, смерти которой – старой и больной – генерал ждет, как манны с неба. И не зла ради, а для дела под названием любовь (может быть, последняя) к кокотке Бланш. (Со старыми генералами, но и с чинами пониже тоже такое бывает. Главное, что со старыми…) Нужны они и Полине, чтобы вернуть генеральские закладные прохвосту и мерзавцу Де-Грие, поправшему первую ее любовь и, в качестве платы за любовь, пославшему ей генеральские закладные. Если генерал хочет денег, чтобы купить любовь Бланш (и та их, конечно же, коль скоро они будут, не задумываясь возьмет), то Полине, падчерице генерала, деньги Де-Грие жгут руки (и она их готова вернуть-швырнуть в рожу тому, кто оскорбил ее ими). Но и домашний учитель Алексей Иванович, дворянин и кандидат университета, но бедный человек (дважды бедный: тем, что безденежен, и тем, что любит безответно), тоже хочет выиграть много денег, чтобы встать в социальный ровень с Полиной. Может быть, тогда она полюбит его, бедного Алексея Ивановича, который любит ее до забвения себя самого. Деньги вокруг да около. И ближе всего рулеточные деньги. Но… вокруг того, что за деньги не купишь и за деньги же не продашь – Любви (если только она неподдельная и вне игры). Повторюсь: ни проиграть – ни выиграть. Полина любила, хоть подонка и пошляка. Г енерал любит, хоть и кокотку. Алексей Иванович просто любит без всяких хоть… И все – безответно. И всем – всем! – нужны деньги. И даже baboulink’е, у которой они есть, но хочется, чтобы их было больше. Не потому ли смерть до поры ее обошла и позволила ей, хоть и на коляске, прикатить в Рулетенбург из Петербурга и, выиграв поначалу, проиграться в дым – обдергиваясь и обдергиваясь?.. Деньги для Любви. Игра для Любви. Для Любви, что вне денег, и потому вне игры. А играют… Игра втягивает магнитно из дальних пространств, даже не сопредельных с Рулетенбургом. Из другого бурга – Петрова. А всего лишь колёсико Фортуны – roulette, с магнитной силою в черт знает сколько магнетонов. И не в пределах атома или атомного В.Л.Рабинович. Человек, играющий в почти одноименном романе...

ядра, а в глобальности иных пространств – в треугольнике Париж – Рулетенбург (он же Висбаден) – Петербург вокруг колёсика roulette – источника всех этих достоевских – выматывающих душу – магнитных моментов. Деньги – магнит. Рулетка – магнит. А Любовь – нет: в ней, Любви, – притяжения не магнитной, а симпатической природы. Вне цены… Неужели и в самом деле Любовь ни на что не обменять?.. Бланш за любовь порастрясет богатенького – на раз, после шального выигрыша – Алексея Ивановича. Генерал Загорянский, чающий смерти baboulink’и ради наследства, наверняка выменяет любовь Бланш. Baboulenk’а за любовь ко всем луидорам всего Рулетенбурга израсходует всю свою предсмертную энергию. Де-Грие за любовь истинную «расплатится» с Полиною генеральскими закладными. И только Полина и, как ни странно, генерал ни на что свое чувство не поменяют: им нечего предложить. Полина чужим – Алексей–Ивановичевым – не воспользуется. Ведь деньги не пахнут: деньги Де-Грие и деньги удачливого, опять-таки на раз, Алексея Ивановича – всё деньги. Они – память об унижении подлинного чувства, чьи бы ни были эти деньги. В рожу дающему – те деньги и эти! Правда, со своей нерастраченной любовью остается несчастный генерал. Но его чувство подпорчено желанием смерти другому человеку – baboulink’е, пусть и стоящей у порога. Для Полины любовь ушла, будучи перед тем обгаженной. Для ДеГрие и Бланш она только так любовью называлась. Да и для Алексея Ивановича, влекомого к Бланш, любовью в этом случае она тоже не была, а была похотливым влечением. А для бабушки – всего лишь рулеточная блажь. Любовь напрочь вытеснена из жизни Рулетенбурга. Точнее, из жизни рулеточной морфологии этого русского семейства и его окружения в этой жесткой висбаденщине, когда даже такое теплое и фланелевое слово baboulink’а пишется без мягкого знака, латиницей не предусмотренного и звучит по-европейски жестко и твердо, как слово возму, тоже без мягкого знака. Хотя и зверски желанно звучит это без мягкого знака возму… Если Любовь – это жизнь, то все без нее – смерть, хотя и суетная смерть при всеобщности игры, этой мертвенной страсти. Потому что игры при такой вот игре тоже нет. Но Любовь (и синонимичная ей смерть) – тоже не игра. Она – всерьез. В Любовь и в Смерть не играют. (Вновь вспомним револьверно-наганную русскую рулетку!) Любви нет, а смерть есть. Потому что когда рулетка объемлет все формы жизни, тогда все ее формы – формы смерти. В этом случае Любовь ей не синонимична. Да и смерть тогда и не смерть даже. А так… РЕФЛЕКСИВНЫЕ ЭТЮДЫ ничто, ничего не порождающее. Стагнация ума-сердца-души… Теперь остается разобраться с главным лицом в этой истории – Алексеем Ивановичем Игроком, всецело им ставшим. (Всецело ли? – Поглядим…) А пока что с ним разберемся. Впрочем, он уже сам с собой разобрался. И все-таки попробуем с ним вместе… Рулетка – цель или средство?.. Как все начиналось у Алексея Ивановича? Ни шатко, ни валко, – когда играл на Полинины деньги. А тут на свои и с высокою целью – спасти честь любимой, замыслившей вернуть «плату за любовь». Здесь-то и нисходит интуиция. И вот под благоприятным присмотром Судьбы – 200 тысяч франков в кармане. Интуиция сговорилась с Судьбой, а Судьба благоволит лишь тому, кто вдохновлен благородной целью и ею живет. Но азарт, страсть, одержимость коварны. И у азарта своя логика: мефистофельски сбить, увлечь, со-влечь с мертвящим металлом. Хоть и драг. Вот как описывает Алексей Иванович первое свое такое состояние: «Со мною в этот вечер… случилось происшествие чудесное… Не помню, вздумал ли я в это время хоть раз о Полине. Я тогда ощущал какое-то непреодолимое наслаждение хватать и загребать банковые билеты, нараставшие кучею предо мной».2 Любовь ушла. И пусть лишь только начала уходить. Сделала назад всего шаг. Но уж коли начала - уйдет обязательно. Обязательно уйдет. А «хватать и загребать» не уйдут никогда. И даже при падении на дно, в миг касания этого дна, когда ниже не бывает, хватать и загребать в засасывающей воронке игры и тогда останутся. Выбор сделан в пользу «играть». А любовь – не-игра. Всегда. (Когда Инна Кабыш спросила меня, после того, как я рассказал все это на Симпозиуме о Достоевском в Москве 19 декабря 2001 года: «Так игра или не игра Любовь?» – я ей ответил: «Не игра…» Оказалось, что именно так она и думала, тонко почувствовав в моем рассказе недосказанное мною тогда. Значит, так оно и есть.) Интуиция и Судьба Алексея Ивановича больше никогда его не жаловали. Разве что по мелочам… Но интуиция и Судьба здесь уже не причем. Так… колёсико фортунки. Ушла цель. Осталось средство, ставшее целью. Самоцелью. Всем существом Алексея Ивановича. Выигравшего – на раз! – деньги, но проигравшего Любовь – навсегда… И не то чтобы разлюбил Полину, а полюбил игру. Так сказать, «перевлюбился» (Р. Назиров).

Здесь и далее цитирую по случайно, но и счастливо, попавшему мне в руки изданию: Ф.М. Достоевский. Игрок. Из записок молодого человека. Ижевск, Издательство «Удмуртия», 1981. С тоже замечательным послесловием Р.Г. Назирова.

В.Л.Рабинович. Человек, играющий в почти одноименном романе...

И вовсе не жадность или корысть, а просто азарт и одержимость влекли Алексея Ивановича. А дальше – по-есенински: «отряхает мозги алкоголь». Но не этилово-спиртовой, а рулеточно-игровой. И даже не игровой, потому что в условиях не-игры (ведь любовь уходит-ушла) нет и игры. И тогда рулетка – не игра! Она – иное. Как сказали бы знатоки второго начала термодинамики – тепловая высокоэнтропийная смерть Вселенной по имени Рулетенбург, а в ней – всех. И особенно Алексея Ивановича – лирического героя и лирического же автора, представленного официальным автором Ф.М. Достоевским. Зашкалило? – Посмотрим… «Завтра, завтра все кончится!» – Это последнее слово Алексея Ивановича, сказавшего, по его мнению, всё… Но… не кончится никогда, потому что игра имеет свойство кончаться, а не-игра под видом игры заканчивается лишь с физической смертью игрока. Сама же не-игра под видом… – цивилизационное – иносказание смерти метафизической, мертвящей всё в перманентно расширяющемся круге игорного стола, в котором roulette–колёсико раздается до неохватности колеса истории – колеса не-судьбы всех, которое не повернуть никакому всечеловечеству без личных волений каждого в отдельности. Каждого!.. Но неужели игра попрана не-игрою (под видом игры) Игрока Алексея Ивановича вместе с Любовью, изначально игрой не являющейся? Игроком Алексеем Ивановичем как лирическим героем собственных записок – да! Но не их, этих записок, лирическим автором. Рассчитываю на это. Иначе кто бы их сейчас читал, да еще и «философствовал» по их поводу?! Никто бы не читал. А вот читают. Проверим это предположение. А тогда – вновь к тексту! Теперь уже, кажется, ясно, что по жизни, как она идет для каждого и всех – всех и каждого – в Рулетенбурге, игры нет. Есть лишь потная страсть, которая всё мертвит. И каждого в этом всём тоже мертвит. Всех мертвит в этом городе мертвых. Но можно ли живо описать эту мертвую игру-не-игру? Играючи ее описать? Посмотрим, как это делает в слове об игре Алексей Иванович, по жизни уже не живущий. Есть ли в этом слове хоть что-нибудь от человека играющего? А если есть, то как оно оказалось возможным? «Во всяком случае я определил сначала присмотреться и не начинать ничего серьезного в этот вечер. В этот вечер, если б что и случилось, то случилось бы нечаянно и слегка, и я так и положил. К тому же надо было и самую игру изучить», – читаем в записках Алексея Ивановича. «Ничего серьезного», «нечаянно и слегка»…. Все располагает к тексту об игре – поэтически игровому. (Может быть, прав Александр Кушнер, считающий Достоевского поэтом прозы?) РЕФЛЕКСИВНЫЕ ЭТЮДЫ «Между тем я наблюдал и замечал: мне показалось, что собственно расчет довольно мало что значит и вовсе не имеет той важности, которую ему придают многие игроки. Они сидят с разграфленными бумажками, замечают удары, считают, выводят шансы, рассчитывают, наконец ставят и – проигрывают точно так же, как и мы, простые смертные, играющие без расчету. Но зато я вывел одно заключение, которое, кажется, верно: действительно, в течение случайных шансов бывает хоть и не система, но как будто какой-то порядок, – что, конечно, очень странно. Например, бывает, что после двенадцати средних цифр наступает двенадцать последних…» Расчет? Нет, частный случай! Но… иногда и упорядоченный. Что странно… Как рифма, хоть и приблудная, но на редкость точная. В масть!.. Все раззадоривается – по ходу алчно-мертвой жизни. Взвизгивается и взвеселивается от случайной удачи. Взыгрывается: «Я думаю, у меня сошлось в руках около четырехсот фридрихсдоров в какие-нибудь пять минут. Тут бы мне и отойти, но во мне родилось какое-то странное ощущение, какой-то вызов судьбе, какое-то желание дать ей щелчок, выставить ей язык». Весело и задорно. Об игре удушающей поэтически свежо, шутовски легко, по-скоморошьи празднично. Так, по крайней мере, пишет. А живет – по наклонной и вниз. Но текст этому низу не дает ощутиться. Игровой текст – с щелчком и высунутым языком… Но и о другом тоже игрово пишет: «Шарик долго летал по колесу, наконец, стал прыгать по зазубринам. Бабушка замерла и стиснула мою руку, и вдруг – хлоп! – Zero, – провозгласил крупер.» Перестук-перезвяк колёсика-шарика. Ритм. Чечётка. Танец… Празднество ритмических переборов-переходов. Узорчатых переносов из пустого в… непорожнее. К концовке стиха. Удачной!.. А вот как она же проигрывает: сначала бабушка не поняла, но когда увидела, « что крупер… загреб ее четыре тысячи гульденов… и узнала, что Zero, который так долго не выходил и на котором мы проставили почти двести фридрихсдоров, выскочил, как нарочно, тогда, когда бабушка только что его обругала и спросила, то ахнула и на всю залу сплеснула руками. Кругом даже засмеялись. – Батюшки! Он тут-то, проклятый, и выскочил! – вопила бабушка, – ведь эдакой, эдакой окаянный!» Одним словом (хоть и через дефис) – такой-сякой этот zero. И снова весело и задорно. (Правда, в тексте про бабушку, а не для самой бабушки.) В слове… Но игровое червоточит. Мертвеет… В.Л.Рабинович. Человек, играющий в почти одноименном романе...

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.