WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Международный научно-практический междисциплинарный журнал РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ Том 2 Июль-декабрь 2002 No 2 РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ Международный научно-практический

междисциплинарный журнал УЧРЕДИТЕЛИ: Институт психологии Российской академии наук, Владимир Лепский (Россия) При участии Института человека Российской академии наук Выходит два раза в год (на русском и английском языках) No 2, 2002, июль-декабрь, том 2 Главный редактор: В.Е.Лепский (Россия) E-mail: lepsky (lepsky Члены редакционного совета: С. Амплеби (США), Б.И.Бирштейн (Канада), А.Л.Журавлев (Россия), В.П.Зинченко (Россия), В.А.Лефевр (США), Г.В.Осипов (Россия), В.Ф.Петренко (Россия), Д.А.Поспелов (Россия), И.В.Прангишвили (Россия), В.В.Рубцов (Россия), В.С.Степин (Россия), А.А.Стрельцов (Россия), Ю.Е.Фокин (Россия), Ю.П.Шанкин (Россия) Члены редакционной коллегии: Д.Адамс-Вебер (Канада), О.С.Анисимов (Россия), К.К.Богатырев (США), В.И.Боршевич (Молдова), О.И.Генисаретский (Россия), И.Е.Задорожнюк (Россия), Г.Г.Малинецкий (Россия), В.А.Петровский (Россия), С.П.Расторгуев (Россия), В.М.Розин (Россия), Г.Л.Смолян (Россия), Т.А.Таран (Украина) Члены редакционно-издательской группы: Б.М.Бороденков (руководитель), М.И.Белкин, В.И.Белопольский, В.Н.Крылова (Россия) Издание зарегистрировано в Министерстве Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникации Свидетельство о регистрации СМИ ПИ No77-7309 от 19 февраля 2001 г.

Адрес редакции: 129366, Москва, ул. Ярославская, 13, комн. 430 Факс: 282-92-01 E-mail: lepsky@online.ru (lepsky@psychol.ras.ru) http://www.reflexion.ru Журнал издается при поддержке Бориса Бирштейна (доктор философии и экономики, профессор) Перепечатка материалов допускается только по согласованию с редакцией. Точка зрения редакции не всегда совпадает с точкой зрения авторов. Присланные в редакцию рукописи не рецензируются и не возвращаются.

© © Институт психологии РАН (Лаборатория психологии рефлексивных процессов), 2002 Лепский В.Е., СОДЕРЖАНИЕ От главного редактора.................................................................................. ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ Анисимов О.С. (Россия). Развитие России и культура принятия государственных решений............................................................................5 Лефевр В.А. (США). Идеология, мораль и политическая организация................................................................................................. 14 Рапопорт А.Б. (Канада). Что такое рациональность?................................. ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ Лефевр В.А. (США). Просчеты миротворчества.......................................... 48 Задохин А.Г. (Россия). Образ Америки в русском национальном сознании и российско-американские отношения..................................... РЕФЛЕКСИВНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ Лепский В.Е., Степанов А.М. (Россия). Особенности рефлексивных процессов в культовых организациях......................................................... НАУКОВЕДЕНИЕ Бажанов В.А. (Россия). Рефлексия в современном науковедении............ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Гордеева Н.Д., Зинченко В.П. (Россия). Роль рефлексия в построении предметного действия.................................................................................. МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРОЦЕССОВ Миллер Л.Д. (США). Рефлексивные модели мультиатрибутивных функций полезности................................................................................. ХРОНИКА СОБЫТИЙ О международном симпозиуме «Философия и когнитивные науки»........................................................................................................ НОВЫЕ КНИГИ Информация, дипломатия, психология.................................................. 124 Анисимов О.С. Развитие России и культура принятия государственных решений....................................................................... ОТ ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА События 11 сентября 2001 года явились не только бесчеловечным актом, унесшим жизни тысяч людей;

их можно считать стратегическим вызовом человечеству, проверкой стран и народов на зрелость и способность решать демократическим путем сложнейшие социальные проблемы. Вместо того чтобы сплотиться для поиска путей развития, человечество оказалось на пороге поистине глобальных конфликтов. Многие деструктивные силы, поддерживающие терроризм, апеллируют к групповым ценностям религиозно-культурного характера, изощренно манипулируют этими ценностями. В то же время процветающие индивидуализм, эгоцентризм и рациональность ставят порой на передний план экономические интересы лидеров мирового сообщества, лишь прикрываемые лозунгами борьбы с терроризмом. Гасится роль демократических институтов, истинные причины терроризма подменяются надуманными, занижается роль нравственных и межцивилизационных аспектов решения стратегических проблем человечества. Все это актуализирует задачу глубинного исследования рефлексивных процессов, придавая подходам к ее решению и моральный смысл. При этом нельзя сказать, что рефлексологами игнорируются такого рода задачи и они не стремятся к тому, чтобы их рекомендации обрели социальную значимость и моральную убедительность. Свидетельство этому – публикация в журнале фрагментов монографии О.С. Анисимова, профессора Российской академии государственной службы при Президенте РФ, в которой автор моделирует гипотетический диалог с Президентом о проблемах принятия стратегических решений, определяющих пути развития России. Основной акцент в работе сделан на необходимости учета рефлексивной культуры в организации процессов принятия решений. Этические проблемы затронуты в статье В.А. Лефевра (США). Редакция журнала оказала поддержку изданию на русском языке его монографии «Алгебра совести». Общефилософские вопросы затрагиваются в статье А.Б.Рапопорта (Канада). Межцивилизационные проблемы международных отношений на примере отношений России и США представлены в статьях В.А. Лефевра и А.Г. Задохина, в них отмечается, что крупнейшие субъекты мировой политики уже не могут позволить себе «роскоши непонимания» и взаимного отторжения различных этических систем. Продолжаются уже намеченные рубрики журнала и вводится новая – науковедение. В прошлом номере журнала в моей статье был представлен обращенный к Президенту Российской Федерации проект об одном из путей преодоления дезорганизованности России. Ведущая роль отводилась стратегическим элитам. Этот Проект (в более развернутом виде) нашел положительную оценку в беседах с рядом ведущих политиков и руководителей страны. Есть надежды на его реализацию. Владимир Лепский ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ РАЗВИТИЕ РОССИИ И КУЛЬТУРА ПРИНЯТИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫХ РЕШЕНИЙ © О.С. Анисимов (Россия) Российская академия государственной службы при Президенте РФ, доктор психологических наук, профессор Введение Относительная стабилизация политической и экономической жизни в России позволяет задуматься о масштабных и принципиальных проблемах дальнейшего пути страны. Большинство размышлений и расчётов сосредоточены в плоскости либо ближайших возможностей и назревших неотложных необходимостей, либо желаний, отрывающихся от твёрдой почвы реальных перспектив. Лишь немногие, учитывая сложившееся положение дел, ищут направление такого пути, который бы качественно сместил положение России в сторону соответствия её потенциалу и статусу великой державы. Возникает вопрос о том, на какой тип потенциала нужно опереться для качественного изменения тяжёлого положения дел во всех сферах бытия. Оригинальность бывшего СССР и России в целом состоит в том, что при плохой организации любых дел, включая и инновационную активность, объём и качество результатов инновационных проявлений интеллекта остаются огромными. Этот объём учитывали и наши союзники, и наши противники. Умело используется такая активность и сейчас в формах, которые позволяют за бесценок эксплуатировать российскую интеллектуальную активность, а в итоге вовлекать авторов в проекты, не дающие России соразмерных выгод. Кроме того, именно в России возникло новое явление * Фрагменты из книги Анисимова О.С. Развитие России и культура принятия государственных решений (диалог). – М., 2002. 140 с. (журнальная редакция).

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 2, том 2, 2002. С. 5- ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ в самой интеллектуальной практике, в рамках которого непосредственно используемой стала мыслительная культура. В методологическом движении совместились яркое самовыражение интеллекта, устремлённого на новое, на изменение, на развитие и особый тип культуры – рефлексивной культуры. Это даёт возможность резко повысить результативность интеллектуальной работы и порождает новые и удивительные возможности в управленческой, аналитической и других интеллектуально ёмких типах деятельности. Методологически организованная рефлексия нужна в любом типе деятельности, особенно в мыслительно насыщенных типах, например, в науке, консультировании, педагогической деятельности и т.п., очевидной является прямая кооперативная связь управленца и методолога. Более того, именно в принятии решений – как первичном, так и повторном – разыгрываются мыслительные драмы, включённые в реализацию рефлексивных функций. Эти драмы и оформляет, дедраматизирует или углубляет в ходе проблематизации, методологическая рефлексия. Следя за событиями и участвуя, хотя и эпизодически, в подготовке рекомендаций для высшего руководства страны, зная положение дел в подготовке госслужащих, мы создали образ встречи с нашим «заказчиком». Им стал Президент. Этим оформилась модель пути к творческому взаимодействию «Власти» и методологической ветви культуры, а также социализации этого всё ещё маргинального течения мысли. Тем более, что именно методология сделала Россию страной классического мышления, удерживающего наследие таких философско-мыслительных периодов, как «древнегреческая» и «немецкая классическая» философии. Методология вывела философскую мысль на уровень технологических форм и определила возможность их применения в практике. Но практическое применение глубины мышления философов, демонстрирование её потенциала в регулярной работе управленцев остаётся пока лишь благим пожеланием. И все же новые формы мыслительного взаимодействия в игровом моделировании переместили пожелание в плоскость реализации, доступной наблюдению. Диалог, созданный как косвенное общение с Президентом – с учетом симпатии к реальному прототипу – выступает как преддверие к пониманию того, что происходит в интеллектуальной культуре страны. Подобное знакомство может быть и путём к просвещенности власти. Специфика взаимодействия с заказчиком состоит в том, что он хотя и обладает огромной содержательной насыщенностью, но не в состоянии прояснить себе тот узел содержаний, который является О.С.Анисимов. Развитие России и культура принятия решений источником временного или длительного «бессилия». Заказчик ждёт ответа на вопрос, который он может поставить только приблизительно. Тот, кто берётся ответить на вопрос, должен поставить его более точно, что возможно лишь в рамках незнакомого заказчику опыта и техники мысли. Поэтому и ответ на вопрос чаще предстаёт для заказчика как трудно опознаваемый, не имеющий «нормального», привычного обоснования, или, в лучшем случае, как странный. Чтобы понять отвечающего на вопрос, сам заказчик либо находит свои – в привычных формах и средствах – объяснения (с которыми ответчик чаще всего не согласен), либо вынужден учитывать, вникать или осваивать основания ответчика. Так как эти усилия редко бывают лёгкими из-за различия опыта, позиций, технологий и т.п., то оценка ответа чаще всего может быть лишь приблизительно адекватной. Мудрость заказчика состоит в осторожности как отрицательных так и положительных оценок, а также в обращении к более нейтральным средствам и ориентирам, в роли которых выступает философское видение мира, нередко помогает интуиция, дает возможность как бы «чувствовать» тип содержания и его помещённость в целое мировоззрения. В свою очередь и ответчик обладает возможностью облачить свою мысль в иллюстрации, помогающие найти путь к главному содержанию. Естественно, он при этом не выступает в роли наставника, знающего ответы на все вопросы. В предлагаемом диалоге нет поверхностного напряжения, противопоставления точек зрения, своего рода яркой борьбы темпераментов и защитников своей версии «во что бы то ни стало». Драма перенесена в содержания, отражающие не только различие подходов и воззрений, но и зависимость от них самой широкой управленческой практики. То, что только упоминается и слегка характеризуется методологом, является отблеском самых сложных и яростных его дискуссий с иными специалистами и методологами друг с другом. Это обусловлено принципиальностью обнаруженных в мыслительной работе практических, теоретических и культурных проблем. Полное раскрытие их содержания выходит за рамки общения с заказчиком, не имеющим опыта подобных систематических обсуждений с выделенными, непривычными для него ориентирами. И всё же диалог побуждает к размышлениям и, может быть, к углублённым дискуссиям в силу предельной значимости содержания проблемных точек и новизны их понимания.

ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ Фрагмент гипотетического диалога «Развитие России и культура принятия государственных решений» Персонажи: П – Президент ПБ – помощник Президента по проблемам безопасности страны I П. Давайте воспользуемся тем, что мы имеем паузу между официальными мероприятиями, и более спокойно и свободно поговорим об угрозах для безопасности страны. Как Вы думаете, какова динамика с этой безопасностью, если можно так говорить? 2. ПБ. Вы знаете, с этим стало как-то легче. Честно говоря, когда Вы приходили к власти, всё было так запутано и сложно, что казалось, катастрофы нас ждут одна за другой. 3. П. Вы имеете в виду экономику, знаменитый дефолт или чеченский узел? 4. ПБ. Да и то, и другое, и третье. Хотя бы вольницу губернаторов и республиканских президентов. Кроме того, неразбериху в федеральной власти. Бог знает, что происходило в экономике. Я человек служилый, к опасностям привык, но и мне было жутко. Сколько моих коллег, да и ребят из армии и т.п. разбежалось, а те, которые оставались, насупились и дезориентировались. Что тут говорить!!! 5. П. Я понимаю. Как бывший разведчик, я должен был без всяких эмоций посмотреть на происходящее. Как будто это иная страна. И это очень тяжело, так как я же у себя, в своём доме поэтому вижу то, что все. Слава Богу, хватило сил делать то, что по силам. Я ведь не предполагал быть Президентом. 6. ПБ. Наверное, не хотелось брать на себя груз безобразий, накопившихся в стране… 7. П. С одной стороны, да. Но это уже частная точка зрения. А имел ли я право не брать на себя ответственность!? Я ведь дорожу всем, что меня окружало. И Союз, и Россия, как бы это не называлось – моя Родина. Россия не раз была в ужасающем состоянии в течение тысячи лет. И что: бежать как крыса с корабля! Конечно, быстрый взлёт имеет огромные неудобства. Да и мне легче что-то решать в узком и приятном деловом кругу. Но опасности есть опасности. И с какого-то момента ставишь перед собой вопрос: ты готов идти на всё ради всего, что тебе дорого? 8. ПБ. Есть ведь «космополиты», как их называют. У них родина везде, особенно где легче живётся. 9. П. Я о них и не говорю. Что толку! Я говорю о тех, кто всегда шёл на всё ради святого и родного. О настоящих мужиках. У меня в Питере много таких людей встречалось. Надо знать историю, чтобы не запутаться как человек. Но вернёмся к делу. 10. ПБ. Я и говорю. Сначала Дагестан, затем другое. И так стала складываться новая ситуация. 11. П. Да, Дагестан был пороговым пунктом. Потом я общался с нашими военными. Они, не все, конечно, но молодцы. Они готовились к неизбежности новой войны. Мне было уже легче. Наглотались и гражданские. Даже демократы спекулятивного типа и их СМИ присмирели. Откровенно скажу, в период 1.

О.С.Анисимов. Развитие России и культура принятия решений 12.

13.

14.

15. 16. 17.

18. 19. 20. 21. 22.

первой кампании горечь была каждый день. Мучительно было видеть, как всё шло вкривь и вкось. Я понимал, что при той ситуации в стране достигнуть управляемости, мобилизованности было крайне тяжело. ПБ. А сколько было спекуляций, дешёвых лозунгов, сколько предателей, напитанных деньгами! И всё же, я сам был, хотя и не всё время, в Чечне, я видел простых наших ребят, солдат и офицеров. Знаете, это не менее подлинные герои, чем в 41 году! П. Знаю, и никогда не буду считать, что достаточно сделал для них. Мы им обязаны многим. Дело не в тех, кто покупался и бегал от бандитов, а в тех, кто был ответственен перед своей совестью. Весь маскарад свободолюбия был таким же блефом для организаторов, что и маскарад величия Германии для Гитлера и его людей. Даже если предположить их искренность в условиях первого периода, до 33 года при том положении Германии. А эти «герои» втянули простых людей в авантюру с невозможностью выбраться и из демагогии, и из кровной мести. Я это понимал и понимаю. И эти ребята, мне кажется, что-то или всё понимали. Хотя бы интуитивно. Вот только сколько жертв этой вакханалии! Ну, это больное место. Ещё важнее экономика. Если её не поднять, уже на новых принципах, то вероятность дестабилизации всегда останется. И весь героизм будет обесценен. Так что нам нужно базу для стабильности строить, а не оставаться вечными пожарными. ПБ. Да. Пусть будет служба пожарных, да ещё и другие службы, типа МЧС. А главное, налаживание инфраструктуры стабильности. Хорошо, что Вы значительно укрепили машину государства. Без этого об экономике думать очень сложно и как-то фиктивно. Не зря же большевики сначала ослабляли государство, а там всё остальное можно было брать почти голыми руками. П. Это верно. Но те изменения, которые произошли, они больше оперативны, вынужденные. Это ещё не стратегия. И стратегию ещё надо строить. ПБ. Были те, кто критиковал эти Ваши действия, как лихорадочные и популистские. Они и сейчас считают, что плоды не такие великие и это больше маскировка и провал. П. Я серьёзно к этой критике не отношусь. Она бесполезна на 90% или более. Другое дело, знать её необходимо. Там можно найти и намёки реальных неудач, недоделанностей, неловкостей. Я считаю, что это была не систематическая атака на противника, а по ситуации и с некоторым смещением в нужную сторону. И плюс этих действий, думаю, в том, что ослабление законодательного и властного произвола, некоторое перемещение пропорции в сторону Центра создали больше возможностей для основных действий. ПБ. Я с Вами согласен. П. И всё же. В чём состоит, по-Вашему, настоящая опасность? ПБ. Вопрос сложный. Вот и Запад к нам повернулся лицом. И в Чечне замирает буза, и экономика идёт вперёд и т.п. Конечно, везде сложности остаются. П. Я бы так задал вопрос. Можно увидеть негативное везде. Можно увидеть опасности во всех блоках управления и слоях бытия страны. Но нужен интегратор. Нужен образ опасности для страны в целом. Согласны? ПБ. На первый взгляд – ясно. И чувствую, что Вы задеваете вопрос более глубоко. Но осознать пока не могу.

ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ 23. П. Давайте ещё так скажу. Вот я просил Грефа создать стратегическую картину развития страны на период до 2010 г. И промежуточные этапы. Как Вы думаете, ему удалось дать картину для страны в целом? 24. ПБ. Вроде бы, да! Там всё главное отображено. 25. П. А может быть такая перспектива, когда планы для всех сторон жизни, главных, конечно, есть, а план для страны – отсутствует? 26. ПБ. Это трудно себе представить. 27. П. А если представить? Если слои жизни и их поправки не совмещаются? Если усилия не складываются? 28. ПБ. Я понял Вас. Для меня, как служилого, ясно: если все рода войск не совместить, то удара надёжного не получишь. Я Вас правильно понял? 29. П. Конечно. Но в военном деле это легче сделать. Там механизмы управления позволяют сдвигать и раздвигать любые единицы, ресурсы и т.п. А вот в управлении страной всё сложнее. Тем более, когда мы ещё только осваиваем рыночную экономику, демократию, гражданское общество и т.п. Так могут возникнуть опасности при неудачном планировании, неудачном стратегическом планировании? 30. ПБ. Да. Из-за несбалансированности, несовмещения всего и различного. 31. П. И я тоже так думаю. Греф не гарантировал согласованности. И признал, как сложно этого достигнуть. 32. ПБ. Что очевидно. 33. П. Проблема, мне кажется, состоит в том, что это сложно сделать уже в мышлении, а ещё сложнее – практически. 34. ПБ. Мышление – дело сложное и тонкое. 35. П. А Вы как считаете, в Академии Генштаба стратегов готовят? 36. ПБ. Сейчас там посложнее ситуация. Сами знаете! 37. П. Хотя бы раньше, до перестройки готовили? 38. ПБ. Конечно! Я помню размах содержаний и задач. 39. П. Я вспомнил военных не случайно. У них ведь стратегии и стратегическая подготовка были отработаны. И теоретически, и методически. Экономисты, я так понимаю, у них главное и брали, когда стали этим интересоваться. Не так ли? 40. ПБ. Я согласен. Да и сейчас у нас стратегии понимаются более строго, чем у экономистов и управленцев. Мы изучали и Клаузевица, и других. Даже до нашей эры были великолепные мыслители. Хотя бы взять Сунь-Цзы. 41. П. Всё это хорошо. Но почему возникают проблемы со стратегией? Вроде бы и не новое дело. Можете гарантировать, что в Академии Генштаба можно подготовить стратегов для разработки стратегии страны? Когда мне говорят, что нет, мол, у России стратегии, я и думаю: – а есть ли в России стратеги? Где их готовят? Вроде бы в нашей Академии госслужбы должны готовить. А я как-то не очень в этом уверен. 42. ПБ. Положа руку на сердце, я не могу твёрдо сказать, что там действительно готовят стратегов. И кафедры стратегии нет. Да и подготовка на кафедре управления едва ли может годиться в этом плане. Есть и кафедра национальной безопасности. Военных там хватает. И здесь едва ли они близки к стратегическим поворотам. Учитывают, наверное. Но это уже другое. 43. П. Вот и ситуация. Нужна нормальная стратегия. Но сейчас ситуации столь тяжела, сложна, запущена во многих планах, что быстро обеспечить ее качество едва ли удастся. Знаете, почему я так говорю?

О.С.Анисимов. Развитие России и культура принятия решений 44. ПБ. Не очень. Догадываюсь, но не могу с уверенностью. 45. П. Очевидно, что мы слабы реально, хотя имели и имеем огромные возможности. Конкурировать и в военной области, помимо ядерного щита и в экономике, да и в правовой сфере и т.п. мы пока не можем. Да, стало полегче. Мы уже идём поступательно вперёд. Но это на фоне остающейся нищеты, отставания в самых разных областях, при нищенской науке и образовании! И какая нам нужна стратегия? Можете сказать, что подумал бы военный при такой «концентрации» сил и такой «мобилизованности» общества, если бы его попросили выиграть войну с противником, всем обеспеченным? 46. ПБ. Скажу честно, мороз по коже. Липовая была бы победа или лихое поражение. 47. П. Понимаете, как приходится вертеться среди конкурентов! Они несколько сблизились, конечно. Поняли, что значит терроризм. А у нас уже накопился опыт. Есть над чем работать вместе. Но это как в анекдоте. Бежать-то можем. Вот догонять неловко, так как увидят, в чём мы одеты. 48. ПБ. Вы готовите к важному тезису, чувствую. 49 П. Трудному тезису. Дело в том, что мы реально в ближайшей перспективе не можем думать о «большом замысле», если, конечно, за слова отвечаем. 50. ПБ. Очевидно, согласен. 51. П. Но это первое. А вот и другое. Мы должны подготовить и осуществить рывок. 52. ПБ. Как бы не надорваться с самого начала. 53. П. В правительстве мне тоже говорят о реализме. И я сам достаточно реалистичен. Но есть логика работы больших систем. Есть опасность постоянного отставания, бытия на окраине «большой семёрки», если нас не считать. Да и «тигры» идут по пятам. Объективно, и не без учёта теперешней ситуации, нужен рывок. Мобилизация страны. 54. ПБ. Стратегия мобилизации? Стратегия рывка? Где мы найдём силы, даже как-то сосредотачивая ресурсы? А общество к этому готово? Думаю, что нет. 55. П. Правильно, если обращать внимание на материальные ресурсы. 56. ПБ. И тогда духовные ресурсы? Я пока не встречал специалистов, которые сказали бы что-то надёжное и оптимистичное о такой мобилизации. 57. П. Да, с духовностью у нас не менее сложно. Сейчас. Потенциально мы очень богаты духовно. Но это пока очень потенциально. 58. ПБ. Где выход? При всём доверии к Вам, я очень затрудняюсь подумать оптимистично. 59. П. Мне кажется, интеллектуальная мощь наша, хоть и поколеблена, всё ещё велика. Мы экономически не можем помочь учёным. И накопилось в учёной среде много средних и пустых людей. Да и всегда они были. Но всё же. Я общался с рядом учёных. Немало хороших мыслей. Но для выработки стратегии пока их мало. Слишком много условий нужно иметь, чтобы наука ожила по-настоящему. А без научной, культурной, вообще интеллектуальной мобилизации проблема рывка не решаема. 60. ПБ. Вы сказали это сами. И мне стало легче. Труднее это говорить Вам. Но правда важнее иллюзий. 61. П. Можете меня считать кем угодно, но рывок нам необходим. Разумный, конечно.

ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ 62. ПБ. Вот это да! Не знаю, что и думать. 63. П. У меня есть ясное понимание, что он нужен. И нужна интеллектуальная сосредоточенность, мобилизация, если хотите. Конечно, гражданская мобилизация тоже. И нельзя допустить легковесности, нереальности, поспешности. Понимаете, какая проблема! 64. ПБ. Ещё бы. 65. П. Если не пройти пути, то опасности нас будут подстерегать постоянно. Мы ведь не Гондурас, не Вьетнам, не Аргентина. Мы – Россия. И надо верить в нашу Россию. 66. ПБ. Верить-то надо! Вы хотите выступить перед народом? 67. П. Нельзя пока. Неясен выход. Стратегии нет. А её нет, так как проблема ещё только намечена и её мало кто поддержит всерьёз. Есть насущные проблемы, и они затмят все разговоры о рывке. Я не хочу быть авантюристом в своих глазах и в чужих глазах тоже. Проблема ещё не оформлена. Есть установка на проблему. 68. ПБ. Рывок нереален, но нужен! Так? 69. П. Почти, но не так. Я здесь, в этой мысли, предстаю в роли заказчика на понимание проблемы и поиск стратегии рывка, прорыва в будущее. Но для реализации заказа нужны специалисты. То, как мыслят сейчас и здесь, да и там, едва ли соответствует глубине драмы. Вы не думаете, что это – проблема безопасности страны? 70. ПБ. Момент этого я вижу. В военной сфере, в экономической плоскости, в конфликтной плоскости и т.п. 71. П. Думаю, что Вы мыслите по схеме: где противник, где вредное воздействие, там и ищи опасности. Или не так? 72. ПБ. А как же иначе? 73. П. У меня сложилось такое ощущение, что понимание категорий «опасность», «безопасность» и т.п. слишком упрощено. Хорошо бы принципиальные дискуссии провести и разъяснить себе, в чём суть. Пока что я чувствую: понимание поверхностное. Нестабильность, несоответствие уровню развитых партнёров, несоответствие страны своему статусу и т.п. тоже связаны с опасностью, с безопасностью. Опасно не иметь нормально функционирующее государство, экономику, гражданское общество и т.п. Но ведь опасно и не развиваться в среде развивающихся. Нет врагов, не считая конкурентов, а угрозы всё равно есть. Иного типа. С этим надо разбираться. 74. ПБ. Вы ввели такой контекст, что я не могу ответить чем-то готовым. Это требует осмысливания. Видимо, и мне уже нужно пофилософствовать – моей структуре. Ваша мысль о рывке тоже звучит иначе, чем я привык. Вы, как мне кажется, поставили для себя необычную проблему. И мы, кто верит в Вас, кто хочет работать вместе, должны ещё вникнуть в это всё. 75. П. Я не первый эту дилемму поставил. Нередко руководители стран стояли перед тем же. И Петр Первый стоял, и Сталин, и многие другие. Но мне не подходят методы решения дилеммы – невозможно, но нужно. Я хочу находить цивилизованный подход к разрешению дилеммы. Не знаю пока – как, но не вижу иного пути. Согласиться с текущим положением я субъективно не могу. А главное, моё положение Президента Великой Страны объективно не может согласиться с тем же. Я обязан искать. Вот в чём суть. И это надо делать быстро и не спеша. Осмысленно быстро.

О.С.Анисимов. Развитие России и культура принятия решений 76. ПБ. Я рад, что Вы мне доверили Вашу идею. Постараюсь быть на уровне. Прежде всего, надо по-новому подойти к пониманию безопасности. 77. П. Я попрошу это выделить в своих планах. Не афишируя, соберите квалифицированных и честных людей. В узком сначала кругу попытайтесь разобраться. Я буду ждать результатов. Без всей шелухи, только по сути. Какая бы она не открылась. 78. ПБ. Слушаюсь. Доложу сразу, как только появятся чёткие мысли. 79. П. Буду ждать. До свидания. (после завершения диалога с Президентом) 80. ПБ. Да, такого я ещё не слыхал от него. Хорошо, что доверяет. Какая бы ни была мощная поддержка населения, но она пока больше не по делу, а по доверию, имиджу. Надо помочь ему именно в деле. А дело он замыслил сверхсложное. Что, собственно, я понял? Безопасность им понимается шире и тут надо разбираться. Стратегов он не видит пока, хотя говорящих о стратегии немало. Что-то есть и в понимании стратегии иное, чем я привык. И самое оригинальное – «рывок»! При нашей ситуации и рывок! И всё же что-то есть в этой идее. Ведь на самом деле мы в глубокой яме. Только-только отошли от полной безнадёги. Стабильность стала появляться. Но рывок-то осмыслен, когда стабильность уже давно не новость, когда накопления сделаны, когда есть что мобилизовывать. Достаточно вспомнить образцы мобилизации. Конечно, и при малых силах в локальном месте прорыв можно готовить. Вспомнить хотя бы Наполеона, Суворова и др. Да и учение о войне Сунь-Цзы. Но ведь Президент говорит о прорыве страны, да ещё на поле конкуренции со стабильными странами. И что он имел в виду, когда говорил о возможных путях мобилизации? Через мобилизацию интеллектуальной элиты? Как её мобилизуешь, хилую и себялюбивую? Г палка, которой раньше её держали в напряжении? Может де ли она преодолеть лирику своей эгоцентрической жизни и мобилизоваться для страны? Что-то тускло здесь. Только ли мечта и желание в идее Президента? Где надёжные зацепки? В истории были, конечно, случаи, когда толковый правитель из рыхлых сил создавал победоносные армии. Но он был всегда жёстким. Да и армия - это не страна. У Сталина была гвардия фанатов-большевиков и настрой на мечту, соблазны для всего народа. Конечно, и он был мастером управления. Но у него была опора. А что у нас? Демократия сводится к индивидуализации, к разрыхлению всего и вся, к удобству для ловкачей. Народ пока ещё лишь борется за «выживание» и наблюдает, и не видно стихийной мобилизации ради страны. Политики растаскивают активную часть населения по своим призывам и интересам. Это всё надо иметь в виду. Что конкретно нужно сделать? Обсудить более строго и принципиально суть безопасности. Очень полезно. Хотя бы проверить то, что есть. Надо собрать толковых, активных и заинтересованных в успехе страны, а не себя лишь лично. Есть такие, хотя и не так их много. (Возможно последует продолжение диалогов) ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ ИДЕОЛОГИЯ, МОРАЛЬ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ* © В.А. Лефевр (США) Калифорнийский университет, г. Ирвайн, США профессор Анализируя советскую идеологию, мы не находим в ней пропаганды зла. Напротив, советская идеология призывает к добру. Она требует от человека быть честным, гуманным и правдивым, любить родину, быть хорошим семьянином, любить детей. Многочисленные плакаты, зовущие к высокой морали, развешены в школах и в университетах. Декларация добра лежит в основе всей советской системы образования и воспитания. Посмотрим, как все это ведет к реализации второй этической системы. В чем советская идеология отличается от христианской идеологии? Ответ состоит в том, что христианская идеология основана на запрете зла, а советская – на декларации добра. Есть огромная разница между призывами «не лги» и «будь правдив». Исходные принципы христианства содержатся в Ветхом Завете. Заповеди, регулирующие поведение, сформулированы в виде запретов:

5:17 5:18 5:19 5:20 5:21 Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Не желай жены ближнего твоего и не желай дома ближнего твоего, ни раба его, ни рабы его, ни вола его, ни осла его, ни всего, что есть у ближнего твоего. (Второзаконие 5:17-5:21) * В предыдущем номере журнала читатель мог ознакомиться с общими представлениями о двух этических системах, предложенных В.А.Лефевром. В данном номере в развитие этих идей мы публикуем главу XVI из его монографии «Алгебра совести» (Lefebvre V. Algebra of Conscience. Dordrecht/Boston/London.: Kluwer Academic Publ. – 2001.) в переводе Викторины Лефевр. Опубликование данного текста согласовано с издательством «Когито-центр», которое получило право на издание монографии на русском языке (планируемый срок – декабрь 2002).

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 2, том 2, 2002. С. 14- В.А. Лефевр. Идеология, мораль и политическая организация Независимо от того, какова цель, запрет абсолютен. Следовательно, любой компромисс между добром и злом есть зло. Например, одно убийство ради счастья всего человечества есть зло. Любая конфронтация между добром и злом, например, отказ от убийства, даже если это убийство может принести счастье всему человечеству, есть добро. Такая система требований препятствует человеку совершать зло во имя добра. Новый Завет может рассматриваться как «нормативная теория личности», содержащая указания для правильных взаимоотношений между людьми. В то время как принципы Ветхого Завета через запреты ведут к негативной оценке компромисса между добром и злом, Новый Завет призывает к компромиссным отношениям между людьми: А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас. (Евангелие от Матфея, 5:44). Как было показано в предыдущих главах, такая координация между моральными оценками и поведением соответствует первой этической системе. Проанализируем теперь принципы коммунистической идеологии. Наиболее полно они сформулированы в «Моральном кодексе строителя коммунизма», который впервые был опубликован в 1961 году (Программа Коммунистической партии Советского Союза (проект), Москва, Госполитиздат, 1961, с. 121). Вот его текст: преданность делу коммунизма, любовь к социалистической родине, к странам социализма;

(1) добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест;

(2) забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния;

(3) высокое сознание общественного долга, нетерпимость к нарушениям общественных интересов;

(4) коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного;

(5) гуманные отношения и взаимное уважение между людьми: человек человеку – друг, товарищ и брат;

(6) честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни;

(7) взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей;

(8) непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму;

(9) ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ дружба и братство всех народов СССР, нетерпимость к национальной и расовой неприязни;

(10) непримиримость к врагам коммунизма, дела мира и свободы народов;

(11) братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами;

(12) Кодекс строителя коммунизма содержит и этические оценки поступков, и «теорию личности», что облегчает его сравнение с текстами Священного Писания. Для удобства рассмотрения мы пронумеровали положения Кодекса. Утверждения (1), (2), (3) и (7) есть описание положительных черт характера, которыми должен обладать «строитель коммунизма». Это указания на то, каким должен быть человек. преданный родине (1);

честный, правдивый, морально чистый, простой и скромный (7);

и что он должен делать: добросовестно трудиться на благо общества (2);

заботиться о сохранении и умножении национального достояния (3). Мы видим предписания каким быть и что делать, но нет указаний каким не быть и каких поступков не совершать. Здесь есть декларация добра, но нет запрета на совершение зла. Следовательно, компромисс (между добром и злом), отраженный в императиве «ты должен быть готов защищать общественную собственность, даже ценой доноса на собственного отца», оценивается положительно;

а конфронтация, выраженная в «отказе донести на своего отца, даже если он расхищает общественную собственность», оценивается отрицательно. Таким образом, идеология, основанная на пропаганде добра, ведет к положительной оценке компромисса между добром и злом и отрицательной оценке конфронтации между ними. В положениях (4), (5), (6), (8), (9), (10), (11) и (12) мы находим принципы отношений между людьми. Они могут быть разделены на отношения с товарищами и отношения с врагами. Вот каковы принципы, управляющие отношениями с товарищами: коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного (5) гуманные отношения и взаимное уважение (6);

забота о детях (8);

дружба и братство всех народов СССР (10);

братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами (12).

В.А. Лефевр. Идеология, мораль и политическая организация И вот принципы отношений с врагами: нетерпимость к нарушениям общественных интересов (4);

нетерпимость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму (9);

нетерпимость к национальной и расовой неприязни (10);

непримиримость к врагам коммунизма (11). Этот кодекс ясно требует нетерпимости и непримиримости в отношениях к врагу. Мы видим, что идеология, отраженная в «Моральном кодексе строителя коммунизма», формально последовательна в рамках второй этической системы: с одной стороны, этический компромисс, с другой - бескомпромиссное отношение к врагу. Общая структура отношений между идеологией, моралью, психологией и поведением представлена на рисунке.

Первая этическая система Вторая этическая система запрет зла идеология декларация добра компромисс конфронтация добра и зла добра и зла есть зло есть добро мораль компромисс конфронтация добра и зла добра и зла есть добро есть зло человек, готовый к компромиссу с партнером психология и поведение человек, готовый противопоставлять себя партнеру Общая схема связи между идеологией, моралью и поведением Идеология может формироваться двумя путями: через запрет зла или через декларацию добра. На первый взгляд может показаться, что это просто различные формулировки триумфа добра, но, оказывается, это не так. Запрет зла ведет к морали первой этической системы (компромисс добра и зла есть зло;

конфронтация добра и зла есть добро). Декларация добра ведет к морали второй этической системы (компромисс добра и зла есть добро;

конфронтация добра и зла есть зло). Рассмотрим теперь связь этической системы с политической организацией общества, к которой она ведет. Начнем с первой этической системы. В идеале все индивиды принадлежат героическому типу. В этом случае каждый индивид готов идти на компромисс в отношени ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ ях с любым другим индивидом. Такая система оптимальна для образования различных внутренних кооперативных подсистем. Можно предположить, что западная культура и экономика есть результат реализации потенциала к компромиссу, присущего первой этической системе. Однако в первой этической системе есть не только герои, но и обыватели. Обыватели, в противоположность героям, стремятся к конфликту в своих отношениях с другими, так как при этом они сохраняют внутренний комфорт. Западный мир – это сложное социокультурное образование, основанное на первой этической системе, в одних частях которого превалируют героические принципы, а в других – обывательские. Перейдем теперь ко второй этической системе. Начнем опять с идеального случая, когда все индивиды принадлежат героическому типу. Мы видим общество, все члены которого находятся в бескомпромиссном конфликте друг с другом. Попробуем с этой точки зрения проанализировать причины таких социальных катастроф как русская революция и сталинский террор. Рассматривая причины подобных кровавых взрывов, часто говорят, что люди просто потеряли моральные ценности. Теперь, когда у нас есть критерий, позволяющий выделять человека с высокой моралью, мы можем проверить эту точку зрения. Этим критерием является готовность к жертве «идеального индивида» данной культуры. Признаком того, что общество потеряло свои моральные ценности, является отсутствие в нем лиц, склонных к жертвенному поведению на ведущих ролях. Если же такие люди существуют, это значит, что моральные ценности не исчезли;

они могли только измениться, потому что готовность к жертве несовместима с их отсутствием. В России 1920-30-х годов мы видим бесстрашных борцов, способных принести себя в кровавую жертву. В этих людях был реализован идеал второй этической системы. Так что моральные ценности не были утеряны, они просто изменились. Можно предположить, что в каждой большой культуре всегда существуют обе этические системы, но одна из них доминирует. Можно также допустить, что в России начала двадцатого века «официальной» нормативной этической системой была первая, а вторая принадлежала преступному миру и люмпен-пролетариату. Стратегия большевиков в октябрьской революции 1917 года состояла в привлечении этих слоев общества на свою сторону. Естественно, что после прихода к власти большевиков вторая этическая система стала доминировать, и дальнейшее развитие советской культуры основывалось на ней. Русская революция проявила себя не только в изменении социально-экономической структуры общества, но еще в большей степени в изменении морали.

В.А. Лефевр. Идеология, мораль и политическая организация Вернемся к идеальному случаю, когда все члены общества находятся в состоянии постоянного конфликта друг с другом. Результатом окажется перманентная гражданская война. Похожая ситуация наблюдалась в Советском Союзе до конца тридцатых годов. Тотальный конфликт разрушал экономические и социальные структуры. Государство может выжить при таких условиях, только если его лидеры способны противостоять разрушительным силам. В Советском Союзе реакцией правительства явилось создание беспрецедентной репрессивной системы, основанной на второй этической системе. В результате двадцать миллионов людей было убито. Вторая этическая система содержит в себе страшную ловушку: триумф героя ведет к кровавой анархии. Чтобы справиться с этой анархией, правительство создает карательные органы, которые «без всяких сомнений и колебаний» уничтожают наиболее активную часть населения. Сталин хотел уничтожить «гордого человека революции» (особенно в рядах коммунистической партии). Очевидная принадлежность героическому типу часто оказывалась равносильной смертному приговору. Вот как Хрущев вспоминает смерть Сванидзе, брата первой жены Сталина:

Трагической оказалась и судьба менее известного для широких кругов в нашей партии Алеши Сванидзе, брата первой жены Сталина, Это был старый большевик, но Берия путем всяких махинаций представил дело так, будто Сванидзе подставлен Сталину немецкой разведкой, хотя тот был ближайшим другом Сталина. И Сванидзе был расстрелян. Перед расстрелом Сванидзе ему были переданы слова Сталина, что если он попросит прощения, то его простят. Когда Сванидзе передали эти слова Сталина, то он спросил: о чем я должен просить? Ведь я никакого преступления не сделал. Его расстреляли. После смерти Сванидзе Сталин сказал: смотри, какой гордый, умер, но не попросил прощения. А он не подумал, что Сванидзе прежде всего был честным человеком. Так гибли многие ни в чем не повинные люди. (Хрущев, «Заключительное слово первого секретаря ЦК КПСС товарища Н.С.Хрущева, 27 октября 1961», Хрестоматия по истории КПСС, Москва, Госполитиздат, 1963, с. 673) Все сколь нибудь значительные и независимые люди при сталинском режиме были казнены. Кровь лилась по всей стране. В подавляющем большинстве случаев обвиняемому не в чем было признаваться, так что следователи просто придумывали ему вину. При этом однако наблюдался очень странный феномен. Казалось бы, в ситуации тотальной лжи следователи могли подделывать подпись обвиняемого так же, как они фабриковали все дело. Но они не делали этого. Арестованных заставляли лично подписывать составленный следователями протокол. Можно предположить, что получение подлинной подписи и было главной целью следствия. Подписывая документ, заключенный переходил из категории героев в категорию обывателей.

ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ Русский писатель Иванов-Разумник (1878-1946), один из первых серьезных исследователей советской карательной системы, так описывал тюрьму того времени:

Я уже указал, что за все время моего пребывания в тюрьме я насчитал только двенадцать человек, имевших мужество «не сознаться» даже после самых тяжелых резиновых допросов. Не сознаваться, если не применялись палочные аргументы – заслуга не великая, но не сознаться, когда после допроса приходилось иной раз быть замертво доставленным в лазарет – совсем другое дело. Вот таких мужественных людей я насчитал всего двенадцать из тысячи, прошедших передо мною. Громадное большинство «во всем сознавшихся» относилось к этим единицам с явным недоброжелательством, хотя, может быть, и с тайным уважением. Но недоброжелательство брало верх. А, ты после истязаний все же не пожелал сознаться, а я вот не вытерпел, «сознался». Ты значит хочешь быть лучше меня? В забытом рассказе Леонида Андреева «Тьма» эта психология выражена в сжатой формуле – в словах проститутки, обращенных к революционеру: «Как ты смеешь быть хорошим, когда я плохая?» Надо сказать, однако, что недоброжелательство это никогда не проявлялось в грубых формах. Но в других тюрьмах оно, судя по рассказам, доходило до границ невероятного. В середине 1938 года в нашу камеру No 79 попал привезенный из Челябинска и Свердловска «вредитель», просидевший по три месяца в тюрьмах каждого из этих городов. Он, конечно, пришел в восторг от «райских условий» нашей бутырской жизни, рассказал жуткие вещи о быте провинциальных тюрем в этих городах, где спешно были выстроены и новые тюремные бараки. Но бараки эти предназначались только для «уже сознавшихся». «Еще не сознавшиеся» сидели в тюрьме, где к ним применялись провинциальные методы воздействия – вроде тех, о которых рассказывал нам доставленный в Бутырку из Баку член азербайджанского ЦИК’а Караев. Если все эти воздействия все же не приводили к желанному результату, то упорствующему говорили: «Ну, хорошо же, завтра переведем тебя в барак No I». Это был барак «сознавшихся», знаменитый на всю тюрьму. Староста в нем был некий звероподобный грузин, вполне усвоивший себе формулу андреевской проститутки. Упорствующего доставляли в этот барак и сообщали: «Вот этот не хочет сознаваться!» – «А, ты не хочешь сознаваться, а я вот сознался? Ты хочешь быть лучше меня? Как ты смеешь быть хорошим, когда я плохой? Ну погоди же!» – И начинались пытки, перед которыми бледнели все тюремные истязания. Грузин начинал с того, что сажал упорствующего по горло в полную мочей бочку – парашу и держал в ней его сутки. Если это средство не помогало, начинались пытки, о которых и вспоминать не хочется... Слава барака No 1 была столь велика, что многие упорствовавшие в тюрьме, предпочитали «сознаться» при первой же угрозе отправки их в этот барак... Грузин был зверь и выродок. Но весь барак, сотни людей смотрели и видели, некоторые, быть может, помогали, некоторые, быть может, злорадствовали... (Иванов-Разумник, 1953, сс. 387-389). Таким образом, вся процедура следствия была направлена на то, чтобы разрушить достоинство человека, чтобы превратить население страны в обывателей второй этической системы. Отметим, что Иванов-Разумник Р.В. (1953). Тюрьмы и ссылки. Нью-Йорк: Chekov Publishing House.

В.А. Лефевр. Идеология, мораль и политическая организация следователи уничтожали и друг друга тоже. Вот цитата из книги Буковского (1978) «И возвращается ветер...»:

Позже я встретил человека, история которого хорошо иллюстрирует механику этого разбега. Дело происходило в 47-м году. Человек этот, полковник бронетанковых войск, был арестован по ложному доносу и обвинен в измене родине. Никаких доказательств его вины не существовало, да никто их и не искал. Все, чего хотели от него следователи, – это получить новые имена, новые жертвы. От него требовали только назвать, кто его завербовал в иностранную разведку, и жестоко пытали. Он же согласен был подписать любую нелепость против себя, но не мог оговорить своих ни в чем не повинных знакомых. Наконец, чувствуя, что больше ему не выдержать пыток, и боясь в беспамятстве подписать ложный донос против кого-нибудь, он сделал неожиданную для себя самого вещь. Допросы и пытки проводили три следователя КГБ – старший и два помощника. Очередной раз, когда от него опять требовали назвать завербовавших его врагов, он вдруг указал пальцем на старшего следователя: «Ты! – сказал он, Ты же, сволочь, меня и завербовал! Помнишь? На маневрах, под Минском, в тридцать третьем году, у березовой рощи!» – «Он бредит, сошел с ума, уведите его!» – сказал старший следователь. «Нет-нет, отчего же уводить? – сказали заинтересованно двое остальных. – Это очень любопытно, пусть говорит дальше.» Больше он этого старшего следователя не видел – должно быть, его расстреляли. Один из помощников стал старшим, дело быстро окончили, и моего знакомого отправили в лагерь с четвертаком (с. 120).

После террора тридцатых годов во главе Советского Союза остались только совершенно послушные представители второй этической системы. Вот что вспоминает маршал Василевский, начальник Генерального штаба во время Второй мировой войны. Его отец был православным священником. После революции и священнослужители, и их семьи подвергались преследованиям. Некоторые причины и особенности успешной карьеры Василевского становятся ясными из следующего диалога со Сталиным:

Беседа на этом не кончилась. – Скажите, пожалуйста, – продолжил он (Сталин), – почему вы, да и ваши братья совершенно не помогаете материально отцу? Насколько мне известно, один ваш брат – врач, другой – агроном, третий – командир, летчик и обеспеченный человек. Я думаю, что все вы могли бы помогать родителям, тогда бы старик не сейчас, а давным-давно бросил бы свою церковь. Она была нужна ему, чтобы как-то существовать. Я ответил, что с 1926 года я порвал всякую связь с родителями. И если бы я поступил иначе, то, по-видимому, не только не состоял бы в рядах нашей партии, но едва ли бы служил в рядах Рабоче-Крестьянской Армии и тем более в системе Генерального штаба. В подтверждение я привел следующий факт. За несколько недель до этого впервые за многие годы я получил письмо от отца. (Во всех служебных анкетах, заполняемых мною до этого, указывалось, что я связи с родителями не имею.) Я немедленно доложил о письме секретарю своей партийной организации, который потребовал от меня, чтобы впредь я сохранял во взаимоотношениях с родителями прежний порядок.

ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ Сталина и членов Политбюро, присутствовавших на обеде, этот факт удивил. Сталин сказал, чтобы я немедленно установил с родителями связь, оказывал бы им систематическую материальную помощь и сообщил бы об этом разрешении в парторганизацию Генштаба. (А.М.Василевский. Дело всей жизни. М.: Политиздат. сс. 104-105).

Ради успешной карьеры Василевский согласился использовать плохие средства для достижения хорошей цели. Такое поведение считалось правильным и им самим, и его окружением, т.е. они принадлежали второй этической системе. *** Мы можем сделать следующие выводы: (1) Общество, в котором реализована первая этическая система, имеет тем больше возможности к самоорганизации, чем выше этический статус его членов. (2) Общество, в котором реализована вторая этическая система, имеет тем больше возможности к самоорганизации, чем ниже этический статус его членов. Поэтому общество, основанное на второй этической системе, достигает стабильности, когда уничтожает живых носителей своего героического идеала.

ЧТО ТАКОЕ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ?

© А.Б. Рапопорт (Канада) Доктор наук, профессор Существует множество ситуаций, в которых можно задать вопрос: «Что такое Х?» Так, если человек, указывая на некоторый предмет, спрашивает «Что это такое?» – то, скорее всего, он хочет знать, как называется этот предмет или для чего он применяется. Если Х, например, – какое-либо редко употребляемое слово, то спрашивающий вполне может удовлетвориться словарным толкованием. В диалогах Сократа под Х часто понимается какое-либо качество человеческой натуры (добродетель, благоразумие) или общественного устройства (справедливость, тирания). В случае, подобном последнему, нередко возникают споры по поводу определений, коренящиеся, очевидно, в системе ценностей того, кто дает определение. Определения, например, «свободы», «мужества» или «греха», которые, возможно, даются с искренней целью декларировать их «реальное» содержание (их «сущность»), на самом деле свидетельствуют скорее о том, что, по мнению определяющего, данные понятия должны бы обозначать. Двусмысленность подобных понятий снята в науках, не имеющих дела с человеком, его поведением или психикой. Совершенно спокойно можно утверждать: молекула, состоящая из двух атомов водорода и одного атома кислорода, есть «сущность» воды в том смысле, что все свойства воды могут быть, в принципе, выведены из этого определения. Это можно сказать о таких понятиях, как «простое число», «тензор», «энергия», «энтропия», «насекомое», «ген», «кварк», «вероятность», «хаос» – сущностях, как считается, пребывавших в мире, когда в нем еще не было человека и, следовательно, человеческого языка и человеческих пристрастий. Понятие «рациональности» в этом смысле амбивалентно. Для психолога «рациональность» является одним из аспектов поведения человека, в то время как для последователя Платона понятие «рациональность» принадлежит к той же категории, что и «логика», «вероРЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 2, том 2, 2002. С. 23- ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ ятность», «сила тяжести» или «трансцендентное число», поскольку оно, с его точки зрения, существовало задолго до появления человека. Леонард Сэвидж ассоциировал «рациональность» с процессом принятия решения, который регулируется вероятностями определенных взаимосвязанных событий [1]. Ниже мы будет пользоваться термином «рациональность» именно в этом смысле. Очень важно подчеркнуть разницу между дедуктивным (нормативным) и индуктивным (эмпирическим) подходами в теории принятия решений. В дедуктивном подходе, развиваемом преимущественно математическими методами, ставится вопрос: как определенно рациональный субъект должен принимать решения. Индуктивный подход, основанный, главным образом, на экспериментальных исследованиях, задается другим вопросом: как человек на самом деле принимает решения. Рациональность оценивается по тому, насколько состоятельна рационализация принимаемых решений. И, наконец, я хотел бы ввести этическое измерение в теорию рациональности, которое до сих пор игнорировалось как бихевиористским (редукционистским) подходом, так и догмами «свободной от ценностных критериев» науки (value-free science). Интроспекция, тоже в свое время не нашедшая места в бихевиоризме, будет играть ключевую роль в анализе рефлексии – принципиального компонента психики человека.

1. Ожидаемая цена игры (тезис Паскаля) Тем, кто интересовался истоками теории принятия решений, конечно, известна история, показывающая связь понятий «рациональность» и «вероятность». Я рискну пересказать ее ради связности дальнейшего изложения. Некий кавалер де Мере, заядлый игрок и человек философического склада ума, живо интересовался вопросами «честности» в азартных играх. Один из них упрощенно можно представить следующим образом: Он и Она играют в подбрасывание монетки. Если выпадает «орел» - Она выигрывает одно очко, если выпадает «решка» - очко выигрывает Он. Игра продолжается до 10 очков. По какой-то причине игра была прервана при счете 9:8 в Его пользу. Как поделить ставку? Она предлагает поделить ставку пропорционально набранным очкам: 8/17 – Ей и 9/17 – Ему. Однако Он претендует на большую долю (2/3 – Ему и 1/3 – Ей), и при этом рассуждает следующим образом: «Достаточно еще максимум двух подбрасываний монетки и один из нас наберет 10 очков. Существуют три возможных исхода: 1) в первом подбрасывании выпадает «решка» – и выигрываю Я;

2) в первом подбрасывании выпадает «орел», во втором – «решка», и снова выигрываю Я;

3) в двух подбрасываниях монетки подряд выпадает «орел», А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

и выигрывает Она. Таким образом, при продолжении игры Я выиграл бы в двух случаях из трех, поэтому Я считаю себя вправе получить 2/ 3 ставки игры». Итак, Он претендует на выигрыш больший чем 53%, которые Она была бы согласна уступить. Но последуем за Блезом Паскалем, в честности которого вряд ли кто сомневается. По некоторому размышлению, оказывается, что два бросания монетки могут иметь четыре исхода: ОО (оба раза «орел»), ОР (первый раз – «орел», второй раз – «решка»), РО (сначала «решка», затем «орел»), РР (оба раза «решка»). Если монета не имеет изъянов, то все исходы равновероятны (в длительном испытании). Поскольку три исхода из четырех дают преимущество Ему, Он может справедливо претендовать на 3/4 выигрыша. Паскаль ввел потенциально строгое понятие, определяемое в терминах объективной вероятности, а именно: «ожидаемая цена игры» и ассоциированную с ней норму «рационального выбора», которая регулирует «справедливую цену ставки игры» [2]. В нашем случае ситуация в целом может быть представлена в виде матрицы, строки которой – это возможные действия (ставки), выбираемые «рациональным субъектом», а столбцы – соответствующие «состояния мира». Пересечение строки и столбца показывает приращение (положительное или отрицательное) выигрыша субъекта, если он/она выбирает некоторую строку – и при этом наличествует «состояние мира», представленное в некотором столбце. Для примера рассмотрим игральный автомат, в котором имеются 6 карт: бубновый король, червонная дама, червонный валет, пиковые король, дама и туз. Выигрыш или проигрыш зависит от того, на какую карту была сделана ставка и какая карта была показана на самом деле.

«Состояние мира» в данном случае означает вероятность выпадения той или иной карты. В строках матрицы указаны денежные суммы, выплачиваемые игроку при угадывании соответствующей карты. Например, если ставка сделана на короля, автомат выплачивает $1 + $1 с вероятностями 0,1 и 0,1, то есть $2 с вероятностью 0,2. Таким образом, ожидаемая цена ставки на короля составляет $0,40. Аналогично, ожидаемая цена ставки на даму равна 0,2($3) + 0,1($4) = $1;

на туза – 0,3($10) = $3.

ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ Допустим, игроку известны эти данные и он ставит на туза, желая получить максимальную прибыль. Но, надо заметить, что это – не гарантированная прибыль, поскольку карты выпадают вероятностным образом. Например, может выпасть дама пик (с вероятностью 0,1), и тогда наш игрок не получит ничего [3]. Тем не менее, по Паскалю, ставка на туза является «рациональным» выбором (в продолжительной игре постоянная ставка на туза максимизирует ожидаемую прибыль). Всегда ли рациональны решения на основе ожидаемой прибыли? Рассмотрим еще один вариант игры. Если монета впервые выпадает «орлом» на n-м бросании, то игрок получает $2n, и игра заканчивается. То есть, если «орел» выпадет в первом бросании, то игрок получит $2, во втором - $4, … в десятом - $1024, и так далее ad infinitum. Вероятность выпадения «орла» в n-м бросании равна 2n, поэтому ожидаемая цена игры определяется выражением:

$2(1/2) + $4(1/4) + $8(1/8) + … + $2n(1/2n) + … = $1 +$1 +$1 + $1 + … (ad infinitum) Поскольку ряд не сходится, ожидаемая цена игры является бесконечной величиной. А это означает, что «рациональный» игрок должен быть готов заплатить некоторую конечную сумму денег, фактически все свое состояние, за удовольствие сыграть один раз в так называемую «Петербургскую рулетку». Насколько я знаю, пока еще никто не предлагал подобного рода сделок. Хотя, согласно принципу «морального ожидания» предложения с произвольно большими ставками должны были бы последовать от «рациональных» игроков. Тогда мы неизбежно приходим к выводу: либо перевелись «рациональные игроки», либо, что более правдоподобно, ставка на статистически максимальный ожидаемый выигрыш (как это определено Паскалем) не всегда является адекватным критерием рациональности. Описанный парадокс приводит нас к понятию «полезности», выражаемой, в частности, в денежном эквиваленте, или, в более общем виде, как что-то «хорошее» (или «плохое»). Не без основания можно предположить, что «сумма удовлетворенности», если связать ее с деньгами, не увеличивается линейно с ростом денежных сумм. Например, прибыль в 2 млн. долл. вовсе не означает, что некто стал вдвое счастливее, чем в том случае, если бы прибыль составила 1 млн. долл. Но с другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов и то соображение, что деньги приносят счастье (хотя и не пропорционально их количеству). Конечно, есть вещи, которые нельзя купить за деньги, но есть также многое, что можно на них купить. Во всяком А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

случае, можно предположить (или убедить самого себя), что есть те, кто готовы выбросить на ветер изрядные деньги. Первым привлек внимание к этой проблеме Николас Бернулли, один из членов семьи прославленных швейцарских математиков (теоретические основы ее анализа были заложены Даниилом Бернулли [4]), который предложил рассматривать полезность денег как логарифм накопленного состояния [5]. Логарифмическая функция является выпуклой, то есть угол наклона ее графика, оставаясь положительно убывающим, показывает то, что называется «сокращающимся возвратом». Для «Петербургской рулетки» в данном случае «моральное ожидание» будет иметь максимум, означающий допустимую сумму, которую «рациональный игрок» готов заплатить за возможность сыграть в эту игру один раз. Но, к сожалению, этот вариант не проходит: можно придумать такой вариант «Петербургской рулетки», в котором «моральное ожидание», индуцированное логарифмической функцией полезности, будет неограниченным. Единственным разрешением этого парадокса является установление «потолка» для полезности денег. А если так, то личностные моменты нельзя исключать из модели «рациональности». У вас и у меня могут быть разные представления о том, какую сумму денег считать достаточной, и вследствие этого невозможно решить, кто из нас «объективно» более «рационален». Л.Сэвидж обходит эту трудность, вводя функцию «субъективной» полезности для каждого индивидума аналогично субъективной вероятности. Затем он накладывает ограничения на эти индивидуализированные критерии, чтобы избавиться от противоречивости в оценке вероятности событий или полезности исходов в субъективном представлении. Ниже мы предлагаем мысленный тест, который должен выдержать субъект, если его оценки вероятности событий (соответственно полезности исходов) свободны от противоречий. Тест на непротиворечивость субъективной функции полезности Испытуемому предлагается дать оценку предпочтительности четырех плодов: (Я)блока, (Б)анана, (К)окоса и (Ф)иника. Допустим, он ранжирует их в следующем порядке: Я > Б > К > Ф. Это неравенство определяет предпочтения субъекта на порядковой шкале. Из него мы можем заключить, какой плод предпочтительнее для субъекта, но не можем сказать, насколько предпочтительнее. Для этого необходимо задать, по крайней мере, интервальную шкалу предпочтений, на которой будет виден относительный «разрыв» степеней предпочтения. С этой целью присвоим яблоку значение «1» (как наиболее предпочтительному фрукту), а финику – значение ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ «0» (как наименее предпочтительному), и таким образом установим полезности этих двух плодов. Теперь определим числовые значения промежуточных полезностей. Предложим испытуемому на выбор Б или лотерейный билет, выигрывающий Я с вероятностью p или Ф с вероятностью (1 – p). Если испытуемый выбирает Б, увеличиваем вероятность p, делая лотерею более привлекательной (больше шансов получить яблоко). Если же испытуемый выбирает лотерею, уменьшаем вероятность p. Продолжаем изменять вероятность p в ту или иную сторону до тех пор, пока выбор между лотерей и Б не станет безразличным для субъекта. А так как цена лотереи есть p(1) + (1 – p)(0) = p, то считаем, что полезность Б для нашего испытуемого также равна p. Аналогичным образом определим полезность К, которая пусть будет равна q. Заметим, что полезность К можно определить и другим способом, например, предложив субъекту выбор между К и лотереей с твердым выигрышем К, или с выигрышем Б с вероятностью r, или с выигрышем Ф с вероятностью 1 – r. Ранее мы установили, что полезность Б есть р, поэтому ожидаемая цена лотереи будет r(p) + (1 – r)(0) = rp, и это есть полезность К, когда выбор между К и лотерей становится для нашего субъекта безразличен. Если в оценке полезности фруктов субъект проявляет постоянство, то должно выполняться rp = q, что мы и наблюдаем или не наблюдаем. Возникает вопрос, насколько последовательны люди в ситуациях подобного типа, или, другими словами, насколько люди «рациональны» в выражении своих оценок вероятностей и предпочтений на интервальной шкале? Этот вопрос непременно требует ответа, когда максимизация ожидаемой полезности выступает как краеугольный принцип теории рациональных решений. По-видимому, в теории принятия решений, основанной на этом принципе, все-таки слишком многое принимается на веру. Формалистическое определение рационального решения Приведем отрывок из книги, в котором автор рассматривает процесс ознакомления с информацией (необходимое условие рационального голосования) и, в частности, поднимает вопрос о «количестве информации, достаточной для рационального выбора»:

Человек, которому нужна информация, продолжает инвестировать поиск ресурсов до тех пор, пока минимальная отдача от информации не сравнивается с затратами на ее приобретение… Размер планируемых инвестиций определяют следующие факторы. Во-первых, цена принятия правильного решения в противоположность неправильному, то есть вариации полезности как последствия возможных выборов. Во-вторых, релевантность информации той ситуации, в которой принимается решение. Способно ли приобретение А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

данной части информации повлиять на принимаемое решение в ту или иную сторону? Если да, то насколько это вероятно? То есть требуется дать вероятностную оценку возможностям данной информации изменить решение. Эта вероятность накладывается на цену правильного выбора (в нашем примере на цену голосования). Из этого видна отдача данной части информации, то есть минимальная отдача на инвестиции в информацию в конкретном случае [6].

Данный отрывок, вероятно, не может быть достоверным описанием поведения «рационального избирателя». Скорее всего, это предписание, как должен действовать «рациональный избиратель», чтобы решить, стоит ли голосовать и за кого голосовать. В высшей степени невероятно, чтобы кто-то следовал подобным рецептам. Как, например, дать вероятностную оценку способности «части информации» изменить решение? Это не более чем скрытая декларация, утверждающая, что истинно рациональным существом является лишь хомо экономикус (гомункулус, чей мир – казино). В дальнейшем изложении мы намеренно отбрасываем указанное молчаливое предположение.

2. Рациональность за стенами казино Рассмотрим достаточно простой пример. Собираясь утром на работу, вы решаете, брать или не брать зонт, учитывая два возможных состояния мира: Дождливо и Солнечно. Существуют четыре возможных исхода: (1) вы берете зонт и идет дождь, (2) вы берете зонт, но погода солнечная, (3) вы не берете зонт и начинается дождь, (4) вы не берете зонт и стоит солнечная погода. Допустим, вы расположили эти исходы на порядковой шкале от «лучшего» к «худшему»: (4) > (1) > (2) > (3). Вероятности того, что дождь будет, также можно распределить на порядковой шкале, начав, например, с наиболее вероятного события («Похоже, будет дождь» или «Дождя не будет»). Однако этих рассуждений недостаточно, чтобы сравнить ожидаемые полезности двух решений и выбрать одно из них. Как уже было показано, максимизация ожидаемой полезности имеет смысл лишь в том случае, если обе вероятности – и состояний мира, и полезностей исходов – представлены на более строгой, например, интервальной, шкале. В то же время было показано, что создание надежной интервальной шкалы субъективных предпочтений – дело непростое. Рискну предположить, что многим это не под силу. Скорее всего, вы будете строит такую шкалу на основании своих «ощущений» о возможности дождя и ранжировании исходов. Матрица полезностей при этом может иметь, например, такой вид:

Вероятность Состояние мира Зонт взят Зонт оставлен дома 0,6 Дождь 0 -5 0,4 Солнечно -1 ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ События «Похоже, будет дождь» или «Дождя не будет» характеризуются своими вероятностями. Значение 0 отражает огорчение по поводу дождя, которое, однако, нейтрализуется удовлетворением от того, что зонт не забыт дома. Значению -1 соответствует досада на то, что приходится носить с собой зонт в хорошую погоду. Значение -5 представляет наихудшую ситуацию (промок под дождем), а значение +10 – наилучшую. Максимизируя ожидаемую полезность, будем иметь: U(зонт взят) = (0,6)(0) + (0,4)(-1) = -0,4;

U(зонт оставлен дома) = = (0,6)(-5) + (0,4)(10) = 1 > -0,4. Решение: зонт следует оставить дома, даже если похоже на то, что дождь будет. Заметим, что решение соответствует вашим догадкам и ощущениям, которые, конечно же, не проверялись на «надежность», как это имеет место с субъективными вероятностями и полезностями, по Сэвиджу. Дело в том, что Сэвидж занимался весьма специфической областью принятия решений, что и нашло отражение в названии его книги: «Основы статистики». Для современной статистики главная проблема не в собирании данных (как это было первоначально), а в степени уверенности в правильности гипотезы, возникшей в процессе исследования. В данном случае, требуется скрупулезное определение вероятности и «степени уверенности», поэтому критерии рациональности становятся более строгими, чем в повседневной жизни.

3. Принятие решений в условиях неопределенности Поскольку мы обсуждаем вопросы «принятия решений в условиях риска», вероятности событий давались или оценивались на интуитивном уровне. Когда речь идет о «принятии решений в условиях неопределенности», вероятности событий вообще не задаются. Рассмотрим три способа выработки решений в ситуациях такого рода. Пусть Si означает «состояния мира», Aj – действия, элементы матрицы – полезность исходов, как соотношений действий и состояний мира.

S1 A1 A2 A3 -2 -1 -2 S2 -3 -1 0 S3 3 3 2 S4 8 0 Допустим, наш субъект не имеет никакого представления о вероятностях состояний мира и способах их оценки. Лучшее, что он может придумать, это положить все состояния мира как равновероятные. Тогда ожидаемые полезности трех действий будут соответственно равны 1,50, 0,25 и 1,50, и А1 будет рациональным выбором. Далее предположим, что наш субъект по характеру ужасный пессимист, убежденный: из всего возможного с ним всегда происходит только худшее. Он А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

исследует худшие платежи и обнаруживает -1 во второй строке, то есть «наименее худший» вариант, и выбирает А2. И, наконец, предположим, что наш субъект постоянно обеспокоен: он выбрал не то, что надо. Построим соответствующую «матрицу сожалений». Числа в матрице представляют собой степень сожаления, переживаемого субъектом после совершения действия.

S1 A1 A2 A3 1 0 1 S2 3 1 0 S3 0 0 1 S4 0 8 2 3 8 Рассмотрим данные первой строки. Предположим, что субъект выбрал А1. Тогда, если имеет место состояние S1, ему придется огорчаться, что не выбрал А2, так как в этом случае степень сожаления была бы 0, а не 1. При наличии состояния S2 субъект будет сожалеть, что не выбрал А3. «Выбери я А3, – размышляет он, – у меня был бы 0, что на 3 больше, чем –3, а так я огорчен на 3». Аналогично можно интерпретировать и остальные данные матрицы. В столбце справа показаны максимальные значения степени сожаления в связи с выбором того или иного действия. Субъект выбирает действие, которое минимизирует эти максимумы («минимаксное сожаление»). В нашем примере лучший выбор А3 – «Если бы я знал». Этот мысленный эксперимент показывает, что субъекты могут быть названы рациональными, даже если они делают разные выборы в одной и той же ситуации. В отсутствие методов оценки вероятностей состояний мира каждый субъект в своем выборе ориентируется на полезность, которая, с его точки зрения, наиболее ценна в конкретной ситуации. Положим, что в некоторой ситуации ценность человеческой жизни имеет денежное выражение (например, страхование жизни на случай автокатастрофы). Напомним, что во время Второй мировой войны скорость движения на дорогах США была ограничена 40 милями в час (ради экономии бензина и продления срока службы шин). В результате число смертельных исходов в дорожно-транспортных происшествиях снизилась до 15 тыс. в год. Вскоре по окончании войны ограничение скорости было снято, и число смертельных случаев снова возросло до прежнего уровня. На основании этих данных была вычислена условная стоимость человеческой жизни, составившая 100 млн. долл., то есть, средств, которые были сэкономлены транспортными предприятиями во время действия ограничений на скорость движения. С другой стороны, известны случаи, когда миллионы долларов расходуются на спасение одного единственного шахтера, попавшего в завал. На трансатлантических авиалиниях каждому пассажиру выдается спасательный ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ жилет, но, насколько я знаю, ни один еще не был использован. Это примеры решений по сценарию «на худший случай». Подобные примеры свидетельствуют о неизбежном присутствии этических, психологических или идеологических факторов в оценке рациональности решений данными категориями субъектов в конкретных ситуациях. Говоря откровенно, хомо экономикус – не лучшая модель рационального субъекта. То же самое можно сказать о хомо геополитикусе. Критерии рациональности можно постулировать достаточно легко, но им за пределами казино или круга умников никто не будет следовать. С другой стороны, критерии могут быть настолько тесно привязаны к конкретным ценностям конкретных групп субъектов, что все окажутся «рациональными», а это сведет рациональность к некоторому неопровергаемому качеству, по всей видимости, с пустым содержанием.

4. Теории каузального и очевидного принятия решений Предположим, что в понедельник утром по дороге на работу в банк вы встретили знакомого, д-ра Нойтолла, человека баснословно богатого и к тому же всеведущего, который может безошибочно предсказать, как поведет себя повстречавшийся ему человек в ситуации типа «да–нет». Это было проверено в экспериментах, когда д-р Нойтолл в 99 случаях из ста правильно предсказал выбор испытуемых. Итак, д-р Нойтолл показывает вам десять банкнот по 100 долларов и предлагает взять их. На вопрос: «Почему он это делает?», – следует ответ: «Прошлой пятницей я был в банке и то ли положил, то ли не положил на ваш счет 1 миллион долларов. Если я предвидел, что вы возьмете 1000 долларов, которые я предлагаю, то, значит, я не делал вклада на ваше имя, если же я предвидел, что вы откажетесь, то вклад на 1 миллион был сделан. И имейте в виду, лежат деньги в банке или нет – ни Вы ни я уже ничего не можем изменить». Вы интересуетесь: «Если я правильно понял, то, возьми я 1000 долларов, то это означало бы, что у меня больше ничего нет, а откажись от них – значит, миллион у меня?» «Не совсем так, – отвечает он, – где находится миллион зависит не от вашего решения, а от моего предсказания. Если я предсказываю, что вы отказываетесь от 1000 долларов, значит, я положил 1 миллион на ваш счет;

если же я предсказываю, что вы возьмете 1000 долларов, то, значит, вклада я не делал. И где бы ни находились деньги, ничто из того, что произойдет сейчас, не изменит ситуации. Поразмыслите, у вас есть время. Помните, я всегда правильно предсказываю решения». Рассмотрим матрицу решений для этого случая. Столбцы представляют два возможных «состояния мира»: д-р Нойтолл предсказал, А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

что вы возьмете деньги, и д-р Нойтолл предсказал, что вы откажетесь от денег. Первая строка матрицы соответствует вашему решению взять деньги, вторая – отказаться от денег. В ячейках матрицы записаны результаты ваших решений, связанные с предсказаниями д-ра Нойтолла.

Нойтолл предсказал, что Вы возьмете деньги Взять деньги Отказаться от денег $1000 $0 Нойтолл предсказал, что Вы откажетесь от денег $1 001 000 $1 000 Если вы описываете ситуацию именно таким образом, то вы тем самым принимаете теорию каузального принятия решений. То есть, вы предполагаете, что если он предсказал, что вы возьмете деньги, значит, он ничего не вносил на ваш счет, и поэтому, взяв предложенные деньги, вы получаете 1 000 долларов. С другой стороны, если он предсказал: вы откажетесь от денег, – следовательно, он положил 1 миллион долларов на ваш счет, и поэтому, отказавшись от денег, вы будете в результате иметь миллион. Таким образом, самое лучшее – взять предложенные деньги, каким бы ни было предсказание Нойтолла. Однако существует другой способ построения матрицы для этого случая.

Предсказано «возьмет» Взять Отказаться $1000 Невозможно Предсказано «откажется» Невозможно $1 000 Описывая ситуацию подобным образом, вы присоединяетесь к теории очевидного принятия решений. Предсказание «возьмет» является явным свидетельством того, что вклада в банке нет. И наоборот, предсказание «откажется» явно доказывает, что деньги находятся в банке. Поскольку вам больше нравятся свидетельства хороших новостей, то и поступаете вы соответственно. Парадокс (разные понятия «рационального решения») проистекает из подмены предположений относительно взаимоотношения между действиями и состояниями мира. В классической теория принятия решений в условиях риска или неопределенности действия субъекта, принимающего решения, никак не могут повлиять на состояния мира;

в теории очевидного принятия решений это возможно: решения субъекта влияют на «состояния мира», какими они ему представляются. Если вы разделяете этот принцип принятия решения, то должны предположить: ваш отказ от 1000 долларов есть очевидное свидетельство того, что в банке лежит 1 миллион долларов, а ваше согласие взять 1000 долларов свидетельствует о том, что денег в банке нет. Вы посту ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ паете на основании этой «очевидности». С другой стороны, в свете теории каузального принятия решений [7], ваше решение влияет на фактическое состояние мира (не на представление о нем) и приводит к разным выводам относительно того, что является «рациональным» решением в данных обстоятельствах. Благочестивый верующий в предопределение Посмотрим, как теория очевидного принятия решений приложима к реальной жизни. Сторонники некоторых христианских сект (например, пресвитериане или кальвинисты) считают: тот, кто был «спасен», уже детерминирован в своих действиях («предопределение»), и ничто не может изменить его положения. Если спросить у такого верующего: «Ради чего Вы стараетесь вести праведную жизнь? Почему отказываетесь от веселья, вина, табака, забав? Ведь, в конце концов, то, как Вы живете, не влияет на Вашу судьбу. Что бы Вы ни делали, Вам все равно уготовлена дорога либо в рай, либо в ад». Кальвинист мог бы ответить так: «Господь справедлив, и спасен будет лишь тот, кто живет праведно. При таком образе жизни у меня есть уверенность, что я спасен. И эта уверенность имеет для меня большую ценность, чем все мнимые удовольствия от попоек, кутежа и разврата». Согласитесь, что это достойный ответ. Подобная разновидность рационализма могла бы оправдать ваш отказ от предложенной тысячи долларов – для вас важно почувствовать, что вы стали миллионером.

5. Два субъекта До сих пор, говоря о рациональности, мы приписывали (или не приписывали) ее одному субъекту. Правда, может показаться, что в нашем первом примере (как поделить ставку игры в подбрасывание монеты) в принятии решения участвуют два субъекта с конфликтующими интересами, но это не так. Ни Он, ни Она не принимают решений, а лишь приводят свои доводы в пользу того или иного способа распределения ставки. Если можно так сказать, решение принимает вероятность, а именно, то, какой стороной вверх упадет монета. Но вероятность не имеет заинтересованности в исходе, а поэтому ее нельзя признать игроком и в дальнейшем называть субъектом. Подобный субъект обычно мыслится как личность, хотя это может быть, например, компания, организация, армия или государство. Ситуации, в которых участвуют два и более субъектов в упомянутом смысле, можно классифицировать как игры двух или нескольких лиц (N > 2) с постоянной или переменной суммой, как кооперативные или бескооперативные игры. Рассмотрим несколько примеров и постараемся показать смысл понятия «рациональность» в каждом из них.

А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

Игра двух лиц с постоянной суммой Как и прежде, игра двух лиц может быть представлена матрицей, строки и столбцы которой являются «стратегиями» (возможными способами действия) соответствующих игроков. В ячейках матрицы записаны выигрыши, выпадающие при выборе соответствующих пар стратегий. В игре этого класса сумма выигрышей постоянна, и ее без потери общности можно положить равной нулю. Ниже показана матрица игры двух лиц с нулевой суммой. В игре участвуют два игрока: Она и Он. Строки матрицы соответствуют Ее, а столбцы – Его стратегиям. Каждый игрок осуществляет выбор стратегии независимо от другого. Пересечение строки и столбца представляет собой исход игры, где первое число – Ее выигрыш, второе число – Его выигрыш:

Он Она -3, 3 -1, 1* -2, 2 18, -18 5, -5 -4, 4 -20, 20 2, -2 15, - Игра двух лиц с нулевой суммой и седловой точкой Заметим, что ее выигрыш (-1) на пересечении второй строки и первого столбца является самым большим в столбце и самым маленьким в строке. Этот выигрыш, помеченный звездочкой (*), мы называем седловой точкой. Она представляет собой максимальный выигрыш игрока в худшем случае. Покажем, что эта пара стратегий является оптимальной для обоих игроков. Она рассуждает следующим образом: «Допустим, я выбираю вторую строку (мой максимальный выигрыш). Какой столбец выбрал бы он, если бы знал об этом? Конечно же, первый столбец – там его максимум. С другой стороны, если бы я знала, что он выберет первый столбец, то, конечно, должна была бы выбрать вторую строку». Он рассуждает точно таким же образом, и мы приходим к седловой точке как к «рациональному» разрешению игры. В некоторых играх двух лиц с нулевой суммой имеются по несколько седловых точек. Однако выигрыши в них всегда равны, и какую бы строку или столбец с седловой точкой не выбрать, результатом всегда будет одна и та же пара выигрышей. Подобные седловые точки мы называем взаимозаменяемыми. Элементарная игра в прятки Следующая матрица представляет упрощенный вариант игры в прятки, в которой каждый игрок имеет на выбор всего две стратегии.

ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ Он G1 Она H1 H2 -2, 2 2, -2 G2 4, -4 -1, Она прячется либо под кроватью (Н1), либо в стенном шкафу (Н2). Он ищет либо в одном месте (G1), либо в другом (G2). Выигрыши представляют собой степень удачи или неудачи. Например, для него было бы выгоднее найти ее под кроватью (2), а не в стенном шкафу (1). Как видим, в этой игре нет седловой точки, но она имеет «равновесный» исход при применении смешанных стратегий. Игрок обращается к смешанной стратегии, когда каждая из доступных стратегий выбирается с некоторой вероятностью. В этой игре каждый игрок может смешивать свои стратегии в любой пропорции. Например, Она может прятаться под кроватью с вероятностью 3/8 или прятаться в шкафу соответственно с вероятностью 5/8. Он может заглянуть в любое из этих мест также с некоторой вероятностью. Перед каждым игроком стоит задача – выбрать наилучшую смесь стратегий. В нашем примере для нее будет лучше прятаться под кроватью с вероятностью 1/3, а в шкафу – с вероятностью 2/3. С другой стороны, ему лучше заглядывать под кровать с вероятностью 5/9 и в шкаф – с вероятностью 4/9. В результате, ее ожидаемый выигрыш составит 2/3, а его ожидаемый выигрыш будет -2/3. Никакая другая смешанная стратегия не увеличит выигрыш игрока, если другой игрок придерживается оптимальной стратегии. Седловая точка или пара смешанных стратегий этого вида задают так называемое равновесие Нэша, которое имеет такое свойство: ни один игрок не в состоянии увеличить ожидаемый выигрыш односторонним отказом от стратегии, используемой в точке равновесия (справедливо также для игр с числом участников больше двух). Как мы увидим, есть игры, с несколькими равновесиями Нэша, которые в отличие от седловых точек в играх с постоянными суммами не являются взаимозаменяемыми. Большинство теоретиков считают, что рациональное решение (конкретный выбор стратегий игроками) в бескоалиционной игре должно быть равновесием Нэша. Проблема рационального решения в игре с учетом некоторых требований к исходу игры заключается в выборе среди этих равновесий «наиболее рационального». Не все согласны с таким критерием рациональности. В некоторых играх «наиболее рациональное» равновесие Нэша может оказаться парето-недостаточным, то есть найдется другой исход игры, более выгодный для обоих или для всех игроков, который будет конкурировать с равновесием Нэша за то, чтобы называться «наиболее рациональным» решением.

А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

Дилемма узника Этот парадокс особенно ярко проявляется в играх, которые часто имеют слово «дилемма» в названии, например «Дилемма узника» [8].

Узник 2 C2 Узник 1 C1 D1 1, 1 10, -10 D2 -10, 10 -1, -1* В этой матрице С – «коалиция», D – «отступничество». Исход (-1, -1) является единственным равновесием Нэша, однако, обоим выгоднее коалиция (C1, C2), чем отступничество (D1, D2). Тогда, какой выбор считать рациональным? Скорее всего, это выбор (C1, C2), который является парето-эффективным, в то время как выбор (D1, D2) является парето-недостаточным. Эта дилемма привлекла внимание социальных психологов к вопросу о различии между индивидуальной и коллективной рациональностью в реальной жизни. Если в переполненном зале случается пожар, то, с точки зрения индивидуальной «рациональности», каждый должен стремиться как можно быстрее добраться до выхода. Но в результате этих индивидуальных действий могут погибнуть все. Для каждого рыболовного флота было бы «рационально» выловить как можно больше рыбы, но тогда, в конце концов, моря просто опустели бы. Важность Золотого правила для коллективной рациональности совершенно очевидна, особенно в том виде, как его сформулировал И.Кант: «Поступай так, как ты хотел бы, чтобы поступали другие». Применение этого правила ведет к коалиционному выбору в «Дилемме узника», благоразумному решению в игре «Цыпленок» (см. ниже), осознанному голосованию на выборах. Игра на краю гибели Как пример войны нервов можно назвать игру «Цыпленок». Два лихача на автомобилях мчатся навстречу друг другу, не желая уступать дороги. Первый, кто свернет, награждается презрительной кличкой «цыпленок» (трус) и терпит поражение в игре. Игра может быть описана следующей матрицей:

Лихач II Свернуть Не сворачивать 1, 1 -10, 10* 10, -10* -100, - Свернуть Лихач I Не сворачивать ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ Заметим, что, как и «Дилемма узника», это не игра с нулевой суммой. В ней три равновесия Нэша: два – в исходах с нулевой суммой и один – в исходе смешанной стратегии, когда оба игрока освобождают дорогу с вероятностью 10/11 и не освобождают с вероятностью 1/11. Выбирая «самое рациональное» равновесие из трех, мы видим, что не можем отдать предпочтение исходам с нулевой суммой, один из которых завершается в пользу Лихача I, а другой – в пользу Лихача II. Мы также не можем назвать «рациональным» катастрофический исход (100, –100), так как любой из игроков, свернув с дороги, может улучшить свой исход. Но есть еще одно равновесие Нэша – смешанная стратегия (10/11, 1/11) с ожидаемым выигрышем 0 для каждого. Здесь проблема заключается в том, что отчаянные гонщики могут поступить еще лучше, если оба всегда будут сворачивать (уклонение от опасности), что дает достоверный выигрыш 1 вместо 0 (при смешанной стратегии). Кроме того, данный выбор исключает для обоих вероятность оказаться мертвым. Тем не менее, этот «наилучший для обоих» исход отвергается теоретиками игр, которые настаивают на том, что только равновесие Нэша может быть названо «рациональным» в играх подобного класса, поскольку оно не приводит к искушению обнажить оружие раньше противника, чтобы получить больший выигрыш. В современной геополитике это искушение называют «превентивным ударом». Однако совершенно ясно, что для обоих было бы лучше, если бы каждый отказался от мысли о превентивном ударе и поверил в такое же намерение другого. Игра «Цыпленок», как и «Дилемма узника», показывает разницу между индивидуальной и коллективной рациональностью.

6. Этические и идеологические составляющие понятия рациональности Игра с ненулевой суммой, названная «Дилемма добровольца», является моделью следующей ситуации. В организации, где поддерживается строгая дисциплина, а руководство не всегда справедливо, кем-то совершен проступок. Руководство требует, чтобы виновный(е) признался сам, и обещает: в случае признания вины наказание не будет суровым. Если же признается никто, то наказаны будут все, и при том достаточно строго. Виновными и невиновными ситуация воспринимается неодинаково;

по-разному она воспринимается теми, кто знает виновных, и теми, кто их не знает. Виновный должен оценить собственный интерес в сравнении с долгом совести, солидарность с коллегами и коллективный интерес. Невиновный оценивает возможность самопожертвования и увольнения, если другие решат признаться. Для бунтарей важен императив противодействия руководству и солидарности с коллегами.

А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

Ситуация описывается показанной ниже матрицей, где С – «сознаться», D – «отрицать» [9].

Число выбравших С Выигрыш выбравших С Вымгрыш выбравших D 0 – 0 1 u-k u 2 u-k u 3 u-k u......... n-1 u-k u n u-k – В качестве реального примера дилеммы добровольца можно назвать нашумевшее дело об убийстве Дженовезе [10]. Тридцать восемь жителей квартала видели из своих окон убийство женщины на улице, но ни один из них не вызвал полицию. Дело породило волну дискуссий об утрате сострадания в обществе, о гражданской ответственности и т.п. Это очень наглядный пример того, как каждый считал, что кто-то другой должен позвонить в полицию, и поэтому нет смысла высовываться. Ситуацию можно описать одним выразительным словом на фуджийском языке, которое звучит как мамилапинапатаи и означает: «два человека глядят друг на друга и каждый надеется, что другой сделает то, что необходимо сделать». Игра в общем виде может быть описана следующим образом. Пусть ui есть полезности товаров, в производстве которых участвует лишь часть общества (кооператоры), а часть – не участвует (нахлебники);

ki – себестоимость производимого товара (i, k = 1,,, n). Кооператор, пользуясь стратегией С, получает ui - ki, а нахлебник, пользующийся стратегией D, получает ui, если в обществе есть хотя бы один кооператор, в противном случае он получает 0. Игра имеет N парето-эффективных равновесий для одного кооператора и N – 1 нахлебников. В смешанной стратегии может существовать еще одно равновесие, при Di, выбираемой с вероятностью qi (i = 1, 2, …, n). Дело о тонущем ребенке Ребенок упал с моста в реку. Каждый свидетель происшествия задается вопросом: «Кто должен прыгнуть в реку и попытаться спасти ребенка?» В толпе свидетелей находится отец – больше всех заинтересованный в спасении ребенка человек и к тому же отличный пловец. Здравый смысл подсказывает, что прыгнуть в реку должен именно он. Однако взглянем на проблему как на «асимметричную» дилемму добровольца, то есть предположим, что каждый наблюдатель в толпе, во-первых, имеет собственное отношение ui (полезность «общественного блага») к спасению ребенка и, во-вторых, обладает умением плавать ki (цена реализации ui). Мы полагаем, что наибольшую заинтересованность имеет отец (максимальное u) и что он – лучший пловец среди присутствующих (максимальное k). Пусть N – есть число свидетелей происшествия. Понятно, что игра имеет N равновесий ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ Нэша (все они парето-эффективны) и что только один прыгает в реку (для спасения ребенка достаточно одного человека), а еще мы полагаем, что все «участники игры» способны выполнить эту задачу, хотя и с разной степенью умения. Помимо этих «чистых» стратегий, игра может иметь дополнительные равновесия, связанные с применением смешанных стратегий и отражающие вероятность, с которой свидетели происшествия готовы проявить себя как «добровольцы». И среди них есть такой участник, который делает вариант спасения ребенка его отцом наименее вероятным! Дейкманн пишет: «Этот парадоксальный вывод совершенно не соответствует наблюдаемому поведению лиц, принимающих решения, хотя формальное объяснение этому имеется. Ведь смешанная равновесная стратегия дает максимальный выигрыш, который выше для «сильных» игроков с большим интересом ui или меньшей ценой ki. Для того чтобы выигрыш более «сильного» субъекта был, по крайней мере, максимальным, вероятность его уклонения от действия должна быть больше, чем вероятность уклонения игроков с меньшим максимальным выигрышем» [11]. Какова цена ядерного сдерживания? Д.Бреннан в обзоре, посвященном моей книге «Стратегия и сознание», задает вопрос: «При каких обстоятельствах можно считать этически оправданным масштабное применение вооруженных сил? … Какое количество людей, подвергаемых риску вследствие применения некоторой системы сдерживания, можно считать приемлемым?» [12]. Герман Кан ответил на последний вопрос в своей книге «По поводу термоядерной войны». Он пишет: «Я обсуждал эту тему со многими американскими деятелями. После 15-минутной дискуссии все сходились на том, что приемлемым является число от 10 до 60 миллионов, причем большие цифры назывались чаще» [13]. Когда вышла книга Кана, это была почти треть населения США. Конечно, необходимо сделать поправку на то, что ядерное сдерживание не потребуется. Но вопрос в том, как это сделать. Как оценить вероятность развязывания термоядерной войны? Ясно, что это невозможно сделать в понятиях частоты ядерных войн, начинающихся при тех или иных обстоятельствах, так как нам вряд ли удастся пережить одну или, может быть, две войны. И тем не менее, оценки «вероятности нанесения ядерного удара» были даны. Как утверждают, это было сделано в окружении президента Кеннеди во время так называемого «кубинского ракетного кризиса». «Голуби» оценили эту вероятность как 50%, «ястребы» – как 30%, а «рациональная» оценка (отвлекаясь от эмоций) была сделана на основе этих мнений.

А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

Какова цена успеха? На встрече с руководством одной компании я как-то продемонстрировал вариант игры с N участниками, которую придумал Д.Хофстадтер [14]. Призовой фонд, учрежденный журналом Scientific American, составлял 1 млн. долларов. (Хофстадтер убедил издателей журнала в том, что им вообще ничего не придется платить.) Правила игры достаточно просты. Каждый участник игры пишет какое-нибудь число на листке бумаги. Затем записки собираются, и тот, чье число оказалось самым большим, получает сумму в 1000 долларов, поделенную на число, которое он написал. При совпадении результатов (ничья) выигрыш делится поровну между победителями. Дилемма состоит в том, что какое бы число не написал участник, всегда найдется другое число, приносящее больший выигрыш. Предположим, некто решил написать число N, думая, что это будет самым большим числом среди всех записок. Далее он рассуждает: «Если я так думаю, то и другие могут думать так же. Нас Р игроков, значит, каждый получит по $1000/NP. Напишу я N + 1, стану единственным победителем и получу $1000/(N +1), что, конечно, больше, чем $1000/NP, так как NP > (N + 1), если N > 1 и P > 1. Итак, выбираю N + 1. Но, стоп. Если я сделал такой выбор, то такой же выбор сделают и другие... Лучше напишу самое большое число, какое только знаю, и буду надеяться, что никто не предложит еще большего числа». Действительно, по размышлении, пишут такие числа, как число Авогадро (6,025 х 1023), «гугол» (10100) или «гуголплекс» (10Googol). Один из менеджеров выиграл именно с помощью «гуголплекса». Я, конечно, поздравил его, и извинился за то, что не смогут выплатить в точности сумму выигрыша, поскольку она составляет исчезающе малую долю цента, но я с радостью дам ему целый цент. Победитель ликовал, принимая одноцентовую монету: «Я все же победил, не так ли?» В этих примерах я хотел показать, как идеологические соображения довольно-таки часто преграждают путь к решениям, которые справедливо можно было бы назвать «рациональными». Кстати, в последней игре лучшим коллективным рациональным решением было бы каждому писать число «1».

7. Рациональность в свете теории рефлексии Принципиальный аспект теории рефлексии, наиболее интенсивно развиваемой в работах В.Лефевра [15], – это реабилитация души как важного предмета исследований в психологии. Должен напомнить, что интроспекция, служившая главным инструментом в годы становления научной психологии, впоследствии была отвергнута за ненадобностью быстро набиравшей силы бихевиористской школой. Для бихе ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ виористов имели значение только наблюдаемые аспекты открытого поведения. В чем тут дело, понять нетрудно. Экспериментирование с существами, не принадлежащими к человеческому роду, открыло возможность проведения эффективно контролируемых исследований и практически сняло ограничения на манипуляции с объектами исследования. Никто не станет отрицать, что психологические науки (возможно, более уместно было бы называть их поведенческими) переживали расцвет в пору экспериментальной психологии. И все же отказ от интроспекции как необъективного метода ничем не оправдан. Ведь исследователи, независимо публикующие свои данные, могли бы сравнивать и результаты интроспекции. Например, объективность существования феномена дежа-вю не вызывает сомнений, но он был установлен исключительно благодаря интроспекции. Я ограничусь тем, что попытаюсь кратко описать две концепции, относящиеся к психологии человека, и только человека, и являющиеся результатом интроспективного анализа, а именно: пару этических систем, которые можно рассматривать как «двойники» по отношению друг к другу, а также многосвязную интроспекцию. Последняя была описана полтора столетия назад в повести Л.Толстого «Детство». Мальчик (рассказ ведется от первого лица) спрашивает себя: «О чем я думаю? – и отвечает – Я думаю “о чем я думаю”». Следующий вопрос неминуем: «А о чем я сейчас думаю?», – как неминуем и ответ: «Я думаю “что я думаю” ‘о чем я думаю’…». Молодой философ пугается своего открытия: ведь этим вопросам нет конца. И не он один. Многие логики и математики ощутили дискомфорт, когда Б.Рассел описал засасывающую трясину самоотнесения. Будь я суеверным, я бы поверил в то, что Баха убила самоотнесенность. Сделав набросок B-A-C-H для очередной темы своего фундаментального произведения «Искусство фуги», Бах вскоре умер, а работа осталась незаконченной. Две этические системы В.Лефевр предположил, что человеческие ценности формируются одной из двух этических систем. Первая, по его мнению, характерна для американской культуры, вторая доминировала в советском обществе. Результаты проведенного эксперимента показывают, насколько состоятельна эта гипотеза (см. таблицу). Лефевр определяет булеву алгебру как исчисление с двумя бинарными операциями («+» и «•»), одной унарной операцией («–») и элементами 1 и 0. Первые восемь аксиом утверждают, что операции «+» и «•» являются ассоциативными, коммутативными и дистрибутивными относительно друг друга. Последующие аксиомы выводятся при b a (в символической логике «b влечет a») как a b. Это придает А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

смысл экспоненциальной форме, которой пользуется Лефевр в своей интерпретации булевой алгебры, и «легитимирует» все операции, включая операцию возведения в степень.

Например, если предположить, что А и В есть субъекты первой этической системы, тогда a + b означает, что субъекты конфликтуют. Далее предположим, что их отношение, самосознание и образ другого описываются следующим выражением [15, с. 54]: b –– b+a a +b или в обычной речи: «А и В конфликтуют». Оба субъекта правильно отражают данный факт, и оба имеют неправильный образ другого и самих себя. А видит партнера как представление а, но А видит себя как а и поэтому думает, что не прав его партнер. Субъект В видит a –– a+b ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ своего партнера как b и В видит себя как b, поэтому он думает, что у партнера имеется правильный образ его. Введение субъекта, наделенного сознанием В бихевиористской модели индивидуум предстает как автомат, на входы которого подаются воздействия, а на выходах наблюдаются реакции, при этом связь между входами и выходами детерминирована «обусловливанием», которое либо возникает из предыдущего опыта, либо налагается экспериментатором. По Лефевру, индивидуум тоже может быть представим как автомат со входами и выходами, но с одной весьма существенной, фундаментальной поправкой, а именно: алгоритмы связи между входами и выходами определяются внутренней структурой индивидума, которая может быть описана математической формулой в виде многоуровневых булевых выражений (см. выше). Эта структура намеренно игнорируется бихевиористами, для которых поведение есть лишь совокупность наблюдаемых воздействий (стимулов) и ответов (реакций). Лефевр обращает особое внимание именно на детерминирующие алгоритмы, например, образа себя, образа друга или врага, образа ситуации, в которой оказался индивидуум, ощущения чувства вины, жертвенности, осуждения и пр. Лефевр называет эту структуру «семантикой», я бы назвал ее «психикой». Толстой же называл «совестью», отождествляя это понятие с Богом, которого он спустил с небес и поместил в сердце человека;

он лишил Бога всех качеств, приписываемых Ему схоластическим христианством. Математика в психоанализе В модели личности, по Лефевру, категории «страдание», «вина», «сомнение» или «осуждение», формально определяются как структуры сознания на различных уровнях. Например, индивидум может сомневаться в правильности образов себя, страдать в тяжелой ситуации, чувствовать вину, видя свой неприглядный образ, или осуждать другого за его порочный образ. Одним из приложений подобного аппарата является «алгоритмический психоанализ» главных героев классической или пропагандистской литературы. Для примера Лефевр берет Гамлета, хорошо известного в России персонажа пьесы Шекспира. Гамлет правильно представляет образы себя и своего дяди Клавдия, подозреваемого в убийстве отца. Но Гамлет потому и Гамлет, что сомневается в правильности образов. Это словесное описание можно выразить алгоритмом в понятиях булевой алгебры для как первой, так и второй этической системы. Соответственно, в обеих системах можно вычислить и сравнить этические статусы Гамлета и Клавдия. В простейшем случае допустим, что сигналы А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

внешнего мира к совершению добра или зла равновероятны (p = 1 – p = = 1/2) а этический статус индивидуума может принимать одно из трех значений: 0,5 (низкий), 0,75 (средний) и 1,0 (высокий). Тогда оказывается, что в первой этической системе статус Гамлета средний, а Клавдия – низкий;

во второй системе оба имеют одинаковый статус. Таким образом, во второй системе Гамлет считается как бы «героем второго сорта», в то время как в первой системе он – один из шести «идеалов», подразумеваемых формальными структурами [15, с. 83-84]. Жанр пропагандистской художественной литературы расцвел в Советском Союзе вскоре после Октябрьской революции. Наиболее одиозный пример – роман Николая Островского «Как закалялась сталь». Островский сражался с белогвардейцами в гражданской войне, ослеп и оказался парализован в 26 лет. Три года он диктовал свой знаменитый роман, главный герой которого – идеализированный комсомолец Павел Корчагин, стал вдохновляющей ролевой моделью для советской молодежи. Корчагин имел правильный образ себя и образ врага, и если он мог сомневаться в правильности образа себя, то колебаний в правильности образа врага не было. Такой Корчагин заслуживал максимального этического статуса. Этот пример обнаруживает присутствие в советской литературе образа «положительного фанатика» – идеала второй этической системы [15, с. 86-87]. Анализ характеров известных героев произведений Диккенса, Бальзака, Томаса Манна, Ибсена, Оруэлла и др. дан Лефевром, на мой взгляд, более сильно и глубоко. Представляет интерес выделение таких характеров, как «святой», «герой», «оппортунист» и «ханжа». Например, святой и герой видятся Лефевру как «жертвенные» натуры, напротив, оппортунист и ханжа не склонны к жертвенности. Далее Лефевр дает характеристики каждого типа в первой и второй этических системах. Святой в первой этической системе не агрессивен, имеет низкую самооценку;

во второй системе он агрессивен при той же низкой самооценке. Герой не агрессивен и высоко ценит себя в первой этической системе;

во второй системе он также высокого мнения о себе, но при этом отличается агрессивностью. Оппортунист в первой этической системе склонен к проявлению агрессивности при низкой самооценке;

во второй системе он не агрессивен, самооценка – низкая. Наконец, ханжа агрессивен в первой этической системе и не агрессивен во второй, и высоко ценит себя в обеих системах. Подробный и интересный анализ дает Лефевр характерам персонажей романа Достоевского «Преступление и наказание» [15, с. 118125]. Главный герой романа – Родион Раскольников, убийца, мучимый обеими философиями (этическими системами), по поводу которого Лефевр замечает: «Обе личности, уживающиеся в Раскольникове, яв ПРИНЯТИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ ляются жертвенными. Убийство старухи – это особая жертва, которую приносит личность, принадлежащая ко второй этической системе. Вторая личность жертвенно кается, стоя на коленях». Соня Мармеладова, ставшая проституткой ради того, чтобы прокормить семью, изображается как совесть первой натуры Раскольникова. Свидригайлов, по В.Лефевру, – это таинственный злодей, возможно, убийца и совратитель, однако не лишенный щедрости и великодушия. Наконец, Лужин и Лебезятников – натуры совсем не жертвенные, принадлежащие соответственно к первой и второй этическим системам. Является ли рациональность категорией платонизма?

В самом начале я ставил вопрос о том, до какой степени и при каких обстоятельствах любые определения можно оспаривать как неинформативные, двусмысленные или попросту бессмысленные. В частности, я имел в виду основополагающие ценностные понятия платоновской философии и христианской теологии: справедливость, тирания, благоразумие, грех, искупление и пр. Я утверждал, что было бы тщетно искать «истинный смысл» этих понятий, равно как и других, которые так или иначе связаны с душой человека – в отличие от оснований, скажем, физических наук (энергия, инерция, нейтрон, валентность и др.), для которых имелись референты задолго до выхода человека на арену бытия. Об одних «идеалах» Платона можно утверждать, что они «существуют», о других этого сказать нельзя. Я не могу вообразить «существование» в каком бы то ни было смысле «идеального мужа», «идеального города» или «идеального оружия», но я легко представляю «существование» идеальной пирамиды, додекаэдра или сферы именно в своем воображении. Я также могу найти смысл в парадоксе, приписываемом Моисею Маймониду (еврейскому схоласту, жившему в 1139-1204 гг.), что диагональ «совершенного квадрата» существует геометрически, но не существует арифметически (если, конечно, не признавать существование иррациональных чисел). Вспомним, что пифагорейцы под страхом смерти запрещали говорить о несоизмеримости стороны и диагонали совершенного квадрата. Итак, как же обстоит дело с «рациональностью»? Из сказанного выше о развитии теории принятия решений (с которой тесно связано понятие рациональности) следует, что она заслуживает быть включенной в категорию «существующих» как и основные законы природы, математики и логики, но только в том случае, если определение рациональности выходит за пределы интеллекта хомо экономикус. С точки зрения Лефевра, решение субъекта можно было бы выразить через образ себя и оценку этического статуса.

А.Б. Рапопорт. Что такое рациональность?

Основы рефлексии в древнем мире В древнееврейской философии упоминаются четыре типа человека, и, как оказывается, эти типы можно описать языком рефлексии. «Тот, кто не знает и не знает, что не знает, – глупец. Сторонись его. Тот, кто не знает и знает, что не знает, – простак. Научи его. Тот, кто знает, но не знает, что знает, – спящий. Разбуди его. Тот, кто знает и знает, что знает, – мудрец. Следуй за ним». Любопытно, что Фалес, родоначальник философии физики, и Сократ, диалоги которого дошли до нас благодаря Платону, говорили на языке рефлексии. Всем известны их афоризмы: «Познай самого себя» (Фалес) и «Я только знаю, что ничего не знаю» (Сократ). Кстати, последний является прекрасной иллюстрацией к одной из теорем Лефевра, выведенных из его булевых алгоритмов: «Совершенный индивидуум не может считать себя совершенным».

Ссылки 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. Savage, L.J. The Foundations of Statistics. New York: John Wiley and Sons, 1954, Chapter 2. Блез Паскаль (1623-1662) вместе с Пьером Ферма (1601-1665) заложили основы теории вероятности. Именно так и произошло в повести А.С. Пушкина «Пиковая дама». Николас Бернулли был кузеном Даниила, но Даниил относился к нему как к дяде, возможно, из-за разницы в возрасте. Полагая полезность пропорциональной доходу, имеем du/dt = a/t, следовательно, u = a log t + constant. Downs, A. An Economic Theory of Democracy. New York: Harpers, 1957, pp. 21516. Joyce, J.M. The Foundations of Causal Decision Theory, Cambridge, 1999. Название придумано А.Такером. Арестованы два человека. Свидетельств, достаточных для обвинения в краже, нет, но имеются изъятые украденные вещи. Каждому отдельно разъясняют ситуацию. Если сознаются оба, то срок за кражу будет сокращен. Если ни один не сознается, то оба будут осуждены за хранение краденных вещей и приговорены к меньшему сроку, чем за кражу. Если сознается кто-то один, то он будет освобожден, а другой получит полный срок за кражу. Diekmann, A. Cooperation in an Asymmnetric Volunteer’s Dilemma Game. // International Journal of Game Theory (1993) 22: 75-85. Darley, J.M. and Latane, B. Bystander intervention in emergencies. Diffusion of Responsibioity. //Journal of Personality and Social Psychology (1976) 8: 377-83. Diekmann, A. Opus cit. 77-78. Альтернативно k (умение плавать) можно представить как инвестиции (стоимость тренировок и пр.), которыми отец, понесший больше всех расходов, не желает рисковать. Такой исход приличествует хомо экономикусу. Brennan, D.G. Review of Strategy and Conscience by A. Rapoport. //Bulletin of the Atomic Scientists (1965) 21: 25-30. Kahn, H. On Thermonuclear War (1960) Princeton: Princeton University Press (p.29). Hofstadter, D.R. Metamagical Themas (1985) New York: Basic Books (758-59) Lefebvre, V.A. Algebra of Conscience. Second Revised Edition (2001) Dordrecht: Kluwer.

9. 10. 11.

12. 13. 14. 15.

ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ПРОСЧЕТЫ МИРОТВОРЧЕСТВА © В.А.Лефевр (США) Калифорнийский университет, г. Ирвайн, США профессор...Америка поставила блестящий эксперимент «политкорректности» внутри страны – А вовне? Этот разговор скорее всего о самом себе, чем о каких-то абстрактных вещах. В 1975 году мы с женой усыновили мальчика-вьетнамца из Южного Вьетнама. У ребенка – психологическая травма. Последствия войны? Что ему пришлось пережить, когда он бежал, спасая свою жизнь от танков, которые вошли в город? Через несколько месяцев мы поняли, что травмирующий элемент, как это ни странно, не эта история, а история его деда. Мы узнали, что мальчик происходит из знатного рода. Отец его был мэром большого города. Его дед, местный властитель, заболев, пришел в американский госпиталь. Там было отделение по приему местных жителей... И маленькая очередь – несколько крестьян, которые низко поклонились аристократу и предложили ему пройти без очереди. Американский сержант был крайне возмущен этим. Он окриком велел пожилому человеку встать в конец очереди. Жители умоляли его, причем там был местный учитель, который объяснял, что это – традиция, уважение к аристократии. Дед мальчика вынужден был уйти домой, так как не хотел обострять ситуацию. Пришел домой. Через несколько часов умер.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 2, том 2, 2002. С. 48- В.А. Лефевр. Просчеты миротворчества Маленький эпизод. Действительно, с одной стороны – права человека, они должны быть одинаковы для всех. С другой – глубокие местные традиции, представления о том, как вести себя достойно, и у каждого народа они свои. На этом примере мы видим, как высокие принципы могут входить в противоречие и с реальностью, и с элементарным человеческим достоинством. И так происходит очень часто. Наша страна (Америка), к сожалению, к этому мало чувствительна. Мы гипертрофируем некоторые национальные американские черты и принципы, считая их универсальными, единственно возможными. И во многих случаях, сталкиваясь с представителями других культур, вызываем ненависть к себе, потому что ведем себя, с точки зрения местных жителей, надменно, беспринципно, рассматривая иные народы как недостаточно развитые. В связи с этим я хотел бы рассказать об идее контролируемой конфронтации. Она началась с «двух этических систем» (к этому я пришел в 1979 году). Вот их краткое описание. Первая этическая система: Человек поднимается в собственных глазах, когда он идет на жертвенный компромисс. Вторая этическая система: Человек поднимается в собственных глазах, когда он идет на жертвенную конфронтацию. Одним из важнейших признаков этической системы является формулировка моральных императивов. В первой системе они формулируются в виде запретов (не делай того-то и того-то), а во второй – в виде предписаний (делай то-то и то-то). У меня были веские основания считать, что американская и советская культура отличаются именно тем, что основаны на различных этических системах. В американской культуре реализована первая этическая система, а в советской – вторая. Все этические элементы советской пропаганды, вся система преподавания в школе были координированы по принципам второй этической системы: «Люби Родину», «Будь хорошим товарищем». Множество рекомендаций было, и все они формулировались как призывы, а не как запреты. Можно ли представить, чтобы американская педагогика основывалась на подобной системе призывов? Нет, она основана на запретах. Я счел тогда это чрезвычайно важным и решил рассказать об этом Президенту Соединенных Штатов. Знакомые меня, конечно, высмеяли. В то время я как раз получил американское гражданство, приехал в Вашингтон и позвонил в Белый Дом. Меня спросили: «Что вы собираетесь рассказать Президенту?». «Мне кажется, я понял нечто ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ чрезвычайно важное о природе советско-американских отношений». Мне обещали перезвонить через два часа. Через два часа действительно перезвонили и пригласили в Белый Дом. Меня не принял Президент, а принял гораздо более важный человек – Джек Мэтлок. Некоторые знают, тогда он был специальным советником Рейгана по стратегическим вопросам. По существу, именно он формировал политическую линию Америки по отношению к Советскому Союзу. Потом Мэтлок долгие годы был послом Соединенных Штатов в Москве. Беседовали мы в течение примерно часа. Моя идея показалась ему чрезвычайно важной, и он посоветовал мне подать заявку в Государственный Департамент на получение «гранта» на это исследование. Я сделал это. Государственный Департамент включил сформулированную мною проблему в виде своей специальной темы в общий список и объявил открытый конкурс, в котором я выступал уже как рядовой соискатель наряду с большим числом конкурентов. Мне удалось выиграть этот конкурс. Калифорнийский университет в Ирвайне получил средства для разработки специального проекта. И в течение года была создана концепция контролируемой конфронтации. Я предложил американскому правительству не пытаться разрешать конфликты путем подписания каких-либо официальных документов, а добиваться снижения напряженности «де факто», на самом деле, независимо от того, как это оформляется в официальных дипломатических бумагах. В это время Мэтлок готовил совещание в Рейкьявике. Это была первая встреча Рейгана с Горбачевым. Практическая рекомендация, вытекающая из метода контролируемой конфронтации, заключалась в том, чтобы не требовать от советского правительства громогласного подписания компромиссных документов, а представить ему возможность оформлять политические решения официально в одностороннем порядке. То есть, заместить официальные соглашения компромиссом «де факто», который при желании каждая сторона может представлять своему народу в любой форме. В американском правительстве многие смотрели на это достаточно скептически, но, тем не менее, эта точка зрения победила. И насколько я понимаю, по результатам встречи в Рейкьявике и по письму, которое я получил от Мэтлока перед ее началом, американская делегация и Горбачев в какой-то степени следовали этому сценарию. Все это вылилось в так называемую стратегию «переговоров до переговоров». Мне кажется, что идея сработала достаточно хорошо, по крайней мере, историки сейчас рассматривают встречу в Рейкьявике как «начало конца холодной войны». В то время многие люди в Госдепартаменте пришли к пониманию того, что управляемая конфронтация – это В.А. Лефевр. Просчеты миротворчества снижение уровня взаимонеприятия без попыток принудить другую сторону подписать какой-то идеологически глобальный документ о полном мире, дружбе и т.д. Администрация Буша-старшего была ориентирована уже несколько иначе. Международные дела отошли на второй план, во всяком случае, американо-советские отношения, и идея «контролируемой конфронтации» была забыта, а затем окончательно похоронена во время администрации Клинтона. Более того, в клинтоновское время была принята на вооружение прямо противоположная концепция, я бы назвал ее – «бюрократическая разрядка напряженности». Американское правительство стремилось взять за шиворот конфликтующие стороны, посадить их за стол переговоров и заставить подписать некоторый документ, который, якобы, должен был гарантировать последующий «вечный мир». Катастрофа произошла на Ближнем Востоке. Клинтон, по существу, разрушил очень неустойчивые, но относительно мирные отношения между палестинцами и израильтянами, пытаясь добиться получения некоторой резолюции. Очень многие люди начали прилагать усилия к тому, чтобы обязательно получить письменный документ, вместо того, чтобы добиваться реального прекращения вооруженных действий. Несколько отвлекаясь, должен сказать, что в зонах этнических конфронтаций окончательно разрешить конфликт нельзя: он все равно перейдет к следующим поколениям. Можно только остановить уничтожение людей, и именно это должно быть главной целью. Но это очень невыгодная личная стратегия для политического деятеля. Нет шансов получить Нобелевскую премию мира. Ее гораздо легче дать политику, под лучами прожекторов восседающему за столом переговоров между представителями конфликтующих сторон и заставляющему противников подписывать какие-то бумаги, пожимать друг другу руки. Мне кажется, что это очень вредно... давать за такое премию. Как правило, о тех людях, которым удается тихо разрешить конфликт, мало кто знает. Что, например, известно широкой публике об американском журналисте и советском сотруднике спецслужб, которые предотвратили ядерную катастрофу, заставив растерявшихся руководителей Советского Союза и Америки пойти на компромисс во время Карибского кризиса? Это такой примечательный, вне какого-либо официального существования, факт. Просчеты миротворчества есть, по-моему, результат стремления политических деятелей ПРОСЛЫТЬ миротворцами, вместо того чтобы СТАТЬ ими, совершая невидимые и маловыгодные для карьеры действия. Но для этого требуются другие люди – честные, бескорыстные.

ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ОБРАЗ АМЕРИКИ В РУССКОМ НАЦИОНАЛЬНОМ СОЗНАНИИ И РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ © А.Г.Задохин (Россия) Дипломатическая академия МИД России, заведующий кафедрой, доктор политических наук В наиболее общем виде современная стратегия национальной безопасности Российской Федерации есть результат восприятия и концептуального осмысления политической и интеллектуальной элитой роли и места российского общества в мире в контексте происходящих кардинальных перемен. В то же время в качестве парадигмы выступает убежденность в российской исключительности. Важное место в системе парных категорий «мы-они» национального сознания, определяющих восприятие безопасности России, занимает образ Соединенных Штатов. Преломляясь в сознании элит, этот образ оказывает свое влияние на психологию российско-американских отношений. Актуализация данного влияния связана и с тем, что деятельность США разворачивается уже непосредственно в том пространстве, которое является частью пространства российской исторической культуры – Евразии. Данное обстоятельство обостряет чувство непосредственной угрозы интересам и безопасности России, побуждает к принятию ответных действий. Безотносительно к американской политике надо признать, что само по себе появление США (как и других государств) в Евразии – вполне предсказуемое явление в условиях глобализации и растущей взаимосвязанности стран и народов. В то же время можно наблюдать, что некоторые российские политические и интеллектуальные элиты демонстрировали своим поведением и психологической реакцией, что они еще не готовы к резкой смене характера отношений России с внешним миром. В частности, просматривалось, что США оценивались в значительной степени в стереотипах, сложившихся на предшествующем этапе развития международных отношений.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 2, том 2, 2002. С. 52- А.Г. Задохин. Образ Америки в русском национальном сознании Современные негативные представления российского общества о Соединенных Штатах сложились в период «холодной войны». В то же время необходимо отметить, что первоначальное восприятие США было иным. Оно складывалось в период массового заселения двух Америк. Именно тогда в мире формируется миф об Америке как о «стране необъятных возможностей», где можно сравнительно быстро добиться материального благосостояния. Однако в мифе об Америке есть нечто большее, чем стремление к материальному благополучию. Открытие Америки создало возможность реализовать зародившуюся в недрах человеческого сознания универсальную для всех народов «сверхцель» и «самое заветное желание и самую глубокую мечту и надежду – святое царство... на земле и для человека... сильное упование на то, что это святое состояние может быть предельно приближено (или даже само открыться, наступить) в пространстве и времени...» [1]. Данное открытие трактовалось как буквально открытие «желанного берега свободы», поэтому появление возможности реализовать сверхцели. В такой идейной атмосфере начинается массовое переселение за океан. Переселяются туда и россияне. Все начиналось с открытия своей Русской Америки, явившегося продолжением освоения россиянами «украинных» земель на Востоке. Движение русских на Край Земли определялось не только экономической целесообразностью [2]. Это было извечное стремление к правде за тридевятью морями и поиск Земли Обетованной, где наши предки хотели найти свои идеалы, реализовать свое пока неосознанное личностное начало – свободу выбора. Одновременно здесь имел место вечный процесс мифотворчества человека и бесконечное познание своего Я. Открытие Америки тесно связано также с тем, что можно назвать «островным богословием» русского православия. «Его центральное содержание сводится к картине грядущего человечества, преображенного мира...» [3, с. 79]. Поэтому некоторыми мыслителями смысл освоения Америки трактовался как «Преображение» – поиск того, «что будет по ту сторону истории, по ту сторону земного странствия человечества..., что является целью процесса спасения, то есть преображения мира..., что греческие отцы церкви называли теозисом, обожествлением мира» [3, с. 85]. Идея «Преображения» является «центральным символом-иконой исторического освоения просторов полуночных стран» русским православным человеком[2, с. 41]. Расположение Америки «за морями и океанами» только усиливало ее образ как «острова Спасения», некоего «Горнего мира», Небесного Града – Нового Иерусалима на земле.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.