WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО УЧЕБНИК Ответственный редактор Заслуженный юрист РФ, доктор ...»

-- [ Страница 2 ] --

3) побуждение или принуждение к миру представляется комплексом мер прежде всего мирного характера, включающим переговоры, посредничество, временное отозвание послов, экономические меры, но никак не применение силы. связывают с событиями конца XVIII в. — принятием Конституции США, Декларацией аббата Грегуара во Франции, попытками защиты прав человека во время вооруженного конфликта в середине XIX и начале XX в., а также учреждением Международной организации труда (МОТ). Сам принцип в универсальной форме впервые был закреплен в п. 3 ст. 1 Устава ООН в 1945 г. Тем самым были выполнены требования об универсализации нормы и круга субъектов, однако конкретизация положений Устава ООН была, естественно, минимальна и требовала создания документа, равного принципу как по форме, так и по содержанию. В 1946 г. Генеральная Ассамблея ООН поручила Комиссии международного права разработать и предложить государствам-членам проект универсального кодифицирующего международного договора, содержащего перечень прав и основных свобод человека, который бы соответствовал требованиям второй половины XX в. Важным, но не решающим этапом на этом пути была принятая на III сессии Генеральной Ассамблеи ООН (в порядке реализации ст. 18 Устава ООН — голосованием, в виде морально-политической, а не юридической нормы) в 1948 г. Всеобщая декларация прав человека.

Становление принципа уважения прав и яосновных свобод человека Глава III. Основные принципы современного международного права Документы, удовлетворяющие всем признакам источника основного принципа, — Пакты о гражданских, политических и экономических, социальных и культурных правах — были одобрены государствами только в 1966 г. и вступили в силу после сдачи 35 ратификационных грамот в 1976 г. (СССР ратифицировал Пакты в 1973 г.). Ведущая идея Пакта о гражданских и политических правах — безусловное принятие на себя государствами обязательств по защите «священных или естественных или неотъемлемых» прав и свобод, принадлежащих человеку по праву рождения. Второй Пакт, напротив, давал государствам возможность осуществлять реализацию прав и свобод человека соответственно своим возможностям, которые, однако, контролировались от имени сообщества государств Генеральной Ассамблеей ООН, Экономическим и Социальным советом ООН, Комиссией по правам человека и другими органами. (Оба Пакта содержат 84 статьи против 30 статей Всеобщей декларации.) Не следует думать, что тридцатилетний период от принятия Устава ООН до вступления пактов в силу прошел без результатов для процесса формирования нормативной базы принципа. Он развивался в двух направлениях. Во-первых, формирование обязательств государств по защите важнейших прав человека — права на жизнь, права на равенство в пользовании правами и свободами независимо от расовой, религиозной, политической принадлежности (Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г., Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1966 г., Конвенция о пресечении преступления апартеида и наказании за него 1973 г., Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г.). Во-вторых, формирование обязательств по защите отдельных категорий так называемых уязвимых слоев — женщин, национальных меньшинств, коренных народов, детей, жертв вооруженных конфликтов (Женевские конвенции о защите жертв войны 1949 г., Конвенция о политических правах женщин 1953 г., Конвенция о гражданстве замужней женщины 1957 г., Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщины 1979 г., Конвенция о правах ребенка 1989 г., Конвенция о защите трудящихся-мигрантов и членов их семей 1990 г. Параллельно МОТ приняла более 300 конвенций о защите отдельных категорий трудящихся. В начале 2003 г. Россия ратифицировала Конвенцию МОТ о запрещении и немедленных мерах по искоренению наихудших форм детского труда 1999 г.). Субъектами правоотношений в связи с защитой прав человека являются государства и межгосударственные международные организации. На них лежат основные обязательства по обеспечению и защите прав человека в соответствии со стандартами, созданными перечисленными документами, представляющими собой источники рассматриваемого принципа. Перечень прав человека постоянно увеличивается, а вместе с ним повышается общий уровень стандарта и его защиты. Так, в последнюю четверть XX в. появились и имеют нормативное подтверждение такие права, как право человека на жизнь в ненасильственном мире, в безъядерном мире, в экологически чистом мире. В стадии становления (в форме морально-политических норм резолюций международ § 2. Правовое содержание основных принципов международного права ных межгосударственных организаций) находятся такие права, как право человека и сообщества государств на транспарентность (прозрачность) экономики государства, право на чистую питьевую воду, право на свободу от голода и другие права, имеющие существенное значение для сохранения человечества1. Защита перечисленных прав человека в пределах международного стандарта осуществляется государствами, которые несут ответственность перед сообществом в лице представляющих его организаций и их органов — Генеральной Ассамблеи, Совета Безопасности и Международного суда ООН, региональных политических организаций, таких как Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Организация американских государств (ОАГ), Совет Европы и др. Обратиться с требованием о защите нарушаемых в конкретном государстве прав человека в указанные органы может любое государство, поскольку речь идет о нарушении основного принципа международного права. Наиболее грубые и систематические нарушения прав человека, такие как геноцид, апартеид, расовая дискриминация, пытки и другие деяния, считаются международными преступлениями, влекущими как ответственность государства, так и персонифицирующих его физических лиц — глав государств, правительств, военных ведомств, конкретных исполнителей преступных приказов, для чего создаются международные судебные органы — трибуналы ad hoc (Нюрнбергский, Токийский — по результатам Второй мировой войны, по Югославии, по Руанде), а также постоянные международные суды, например Международный уголовный суд, Устав которого был одобрен в Риме в 1998 г. (вступил в силу в 2001 г.). Принцип мирного разрешения международных споров является, образно говоря, процессуальным принципом в системе основных принципов. Он представляет собой совершенный метод, ряд способов и механизмов, обеспечивающих мирное сотрудничество государств во всех областях сотрудничества. Качество принципа он приобрел после включения его в Устав ООН в 1945 г., однако, как норма многосторонняя, он был включен в «право Гааги» (Конвенция о мирном разрешении международных столкновений 1907 г.), в тексты Пакта Бриана—Келлога 1928 г., других договоров. Ныне он является неотъемлемой частью каждого источника международного права, ибо, даже не будучи его структурным элементом, обязателен для соблюдения как основной принцип международного права. Как и остальные принципы, он развивается через морально-политические нормы деклараций и резолюций органов ООН, региональных организаций — Декларации Генеральной Ассамблеи ООН о принципах международного права, касающихся дружественных отношений государств 1970 г., Манильской декларации о мирном разрешении международных споров 1982 г., Итогового документа совещания По данным на 2002 г., от недостаточного питания страдает около миллиона человек;

составленная Всемирной продовольственной программой «карта голода» свидетельствует, что более половины страдающих от голода и недоедания людей сосредоточены в Судане, Эфиопии, Эритрее, Афганистане, Бангладеш, Индонезии, Пакистане, Ираке. В 2000 г. ООН сумела организовать помощь только для 89 млн человек в 80 странах. Стабильная нехватка продовольствия может привести к гибели миллионов людей.

, Глава 111. Основные принципы современного международного права стран ОБСЕ в Валлетте «Принципы урегулирования споров и положения процедуры СБСЕ по мирному урегулированию споров» 1991 г. и др. Права государств, других субъектов международного права, устанавливаемые принципом, состоят в возможности выбора способов разрешения спора;

в требовании к сторонам конфликта не уклоняться от поиска приемлемых для всех способов разрешения противоречий;

в выполнении принятых решений;

в праве на помощь со стороны третьих государств и международных организаций. Обязанности государств состоят в следующем: они не должны прекращать процесс поиска приемлемого способа решения спора;

при разрешении спора должны исходить из интересов обеих сторон спора;

в процессе мирного урегулирования должны воздерживаться от любых действий, могущих ухудшить сложившуюся к моменту разбирательства ситуацию или нанести ущерб процессу поиска приемлемого способа;

они обязаны добровольно выполнить принятое совместно решение. В случае если спор имеет серьезный характер и если его продолжение может угрожать интересам безопасности и мира, Совет Безопасности ООН уполномочен рекомендовать сторонам конкретную процедуру разрешения спора. При необходимости он может обратиться к сообществу государств с призывом применить уставные санкции по ст. 40—41 Устава ООН, чтобы предотвратить ухудшение ситуации. Они должны быть временными, исключающими применение вооруженных сил, а также полными или частичными относительно вида применяемых мер, которые могут заключаться в перерыве экономических отношений, железнодорожных, морских, воздушных, почтовых, телеграфных, радио- и других средств сообщения, а также в разрыве дипломатических отношений. Особенностью структуры принципа мирного разрешения споров является достаточно обширный перечень способов их разрешения. Один только Устав ООН содержит их более десятка — переговоры (в последнее время дополнены таким способом, как консультации, упоминаемые в Конвенции о мирном разрешении международных столкновений 1907 г.), обследование, посредничество (к которому с конца XX в. на основе обычая привлекается Генеральный секретарь ООН, его заместители и посредники), примирение, арбитраж, судебное разбирательство, а также привлечение к процессу всех главных органов ООН и региональных организаций (ст. 33—38). В последнее время государства расширили каталог предпринимаемых мер, включая в процесс примирения не только третьи государства (посредничество, добрые услуги, примирение), но и международные межгосударственные организации (так, орган по разрешению палестино-израильского конфликта включает кроме России США, ООН и Евросоюз — от лица сообщества государств и европейских государств). Продолжаются поиски новых, удобных для государств, хотя бы и ad hoc, способов (так, в 1999 г. в разрешении конфликта между Руандой и Угандой участвовал в личном качестве советник президента США Г. Смит;

в том же году к переговорам между правительством Колумбии и партизанами были примечены в качестве наблюдателей (не посредников) Испания, Мексика, Венесуэла, Коста-Рика, Италия, Швеция и Норвегия). Часто роль посредника в спорах играет сама ООН (так, в конце 2002 г. ООН разработала план мирного урегулирования для гре § 2. Правовое содержание основных принципов международного права ческой и турецкой общин Кипра, который был ими принят за основу переговоров). Содержание принципа мирного разрешения международных споров постоянно усложняется за счет создания новых способов разрешения споров и их применения. Принцип сотрудничества государств, так же как и принцип мирного разрешения международных споров, является функциональным принципом международного права. Сотрудничество — единственный законный способ реализации государством своих интересов, так как ни одно из них не может выжить в условиях автаркии, экономической и политической изоляции. Напротив, отрешение от сотрудничества является одним из видов суровых санкций в соответствии с Уставом ООН (ст. 5, 6, 40, 41). Примерами применения положений указанных статей являются ситуации с Ираком, обвиняемым в нарушении универсальных договоров по уничтожению оружия массового уничтожения, Южно-Африканской Республикой — за невыполнение решения Международного суда ООН о ликвидации преступления апартеида. Принцип сотрудничества является формой практической реализации всех остальных принципов международного права. Он представляет собой не столько право, сколько обязанность всех государств сотрудничать друг с другом. Устав ООН в преамбуле и ст. 1 обязывает членов ООН «осуществлять международное сотрудничество в разрешении международных проблем экономического, социального, культурного и гуманитарного характера». Сам принцип пронизывает все положения Устава ООН, других правомерных договоров. Конкретизация принципа сотрудничества дана в нормах декларации Генеральной Ассамблеи ООН, в частности в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений государств 1970 г., Декларации принципов Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г., Хельсинки. Первая уделяет внимание объектам сотрудничества, охватывая достаточно широкий круг Отношений, вторая — процедуре и методам сотрудничества. В соответствии с императивами принципа сотрудничества государства имеют право на выбор видов и форм сотрудничества, на правомерный отказ от сотрудничества, если это совместимо с международным правом или высшими интересами государства. В случаях, предусмотренных договорами, государства могут устанавливать льготные режимы сотрудничества, как, например, государства Евросоюза, Содружества Независимых Государств, Британского содружества, Французского сообщества и др. Государства обязаны сотрудничать с учетом всех принципов международного права, т. е. равноправно, справедливо, без давления и попыток вмешательства в осуществление внешней или внутренней функции государства;

выгода от сотрудничества должна быть взаимной, но при этом сотрудничество должно служить благу всех государств. Сотрудничество должно содействовать взаимопониманию, доверию, укреплению добрососедских отношений и всеобщего мира.

Глава III. Основные принципы современного международного права чен, как следует из его названия, для регулирования отношений государств в одной из важнейших сфер развития цивилизации в целом и бесконфликтного существования этносов, находящихся на разных стадиях развития. Народ, нация являются первоосновой, с которой связывается суверенитет государства и сам факт его существования. Не случайно Устав ООН первоначально апеллирует к воле народов, а затем государств, что отражено в самом названии организации. Тем не менее утверждение универсальной нормы, защищающей права нации, относится к середине XX в., хотя сама правовая идея защиты относится к концу XVIII в. Рассматривая исторически процесс становления принципа, можно увидеть, что он или его идея использовались не всегда правомерно, являясь в ряде случаев удобным способом для очередного передела мира и захвата территорий, принадлежащих не организованным государственно народам. В судах США в конце XX в. начались инициированные индейскими племенами процессы о возвращении незаконно, без явно выраженной воли народов, хотя и оформленной в ряде случаев договорами, присвоенной некоренными народами их национальной территории. Российская доктрина еще в XIX в. (А. Шалланд) выступала против подобной политики. С другой стороны, обвальный пересмотр сложившейся в мире ситуации и перекраивание карты мира приведут к еще большим бедам, меньшая из которых — гражданские войны (вооруженные конфликты немеждународного характера), большая — мировая ядерная катастрофа. Все террористические акции последней половины XX — начала XXI в. проводились под лозунгом самоопределения. Данный принцип в краткой форме, тезисно, был сформулирован в Уставе ООН в 1945 г., затем — в универсальном кодифицирующем договоре — Пактах о правах человека 1966 г. Статья 1, содержащая перечень прав нации как самоопределяющейся единицы, выделена в особую часть. («Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие... ни один народ не может быть лишен принадлежащих ему средств на существование».) В период перед принятием пактов содержание принципа совершенствовалось в форме международно-правового обычая. Часть принципа, связанная с предоставлением независимости колониальным странам и народам, в своем развитии опиралась на морально-политические нормы Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 1960 г. и Декларации о принципах международного права 1970 г. На первом этапе применения принципа упор делался на регламентацию статуса колонизуемого и колонизатора, определялись их взаимные права и обязанности, среди которых наиболее важным было право колонизуемого применить против колонизатора вооруженную силу, что, как известно, разрешается в особом порядке и в исключительных случаях. При этом подразумевалось, что народ имеет орган: 1) возглавляющий такую борьбу, 2) поддерживаемый значительной частью населения, 3) эффективно контролирующий значительную часть национальной территории. По достижении независимости и в период военных действий народ Принцип равноправия и самоопределения народов и наций предназна § 2. Правовое содержание основных принципов международного права и нация должны были подчиняться всем требованиям международного права. Активная деколонизация привела к появлению нового субъекта международного права — народа и нации, находящихся в стадии борьбы за свое самоопределение, следствием чего было право испрашивать и получать помощь со стороны сообщества. Под влиянием существования этого принципа сформировался наряду с колониализмом новый состав международного преступления — неоколониализм, понимаемый как применение иных, кроме политических и военных, методов удержания в подчинении бывшей колонии. Права народа и нации состоят в самостоятельном (или под контролем сообщества, например в лице ООН, как в случае Индонезии и Тимора) принятии ими решения о самоопределении, в праве на самостоятельный политический статус, в праве на свободное экономическое развитие, национальную и культурную самобытность, в праве на свободное распоряжение своими естественными ресурсами, которые представлены богатствами их территории или долей в общечеловеческом достоянии. Они имеют право требовать, чтобы их права осуществлялись мирно, без незаконного противодействия, в соответствии с международным правом, по воле большинства народа, без фальсификации его позиций. Существенным моментом в рассмотрении правового содержания принципа является то, что факт колонизации устанавливается во взаимоотношении территориально не связанных метрополии и колонии. Значительно труднее определить факт колонизации в случае совместного в течение длительного периода проживания на одной территории ряда народов и наций. В таких случаях необходимо определить, имеет ли место ограничение права такой общности на участие в политической жизни, экономическое неравенство, ущемление права на национально-культурную реализацию. К сожалению, ни практика, ни доктрина не отвечают на вопрос о том, какой период времени, какая геофизическая позиция — с выходом к внешним границам государства или к морскому побережью и др. — является необходимой для реализации самоопределения вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. Единственное, что есть на этот случай, — это хорошо отработанная практика плебисцитов, помогающая учесть особенности каждого случая. Упомянутая ранее Декларация о деколонизации 1960 г. в ст. 6 и 7 содержит положения о недопустимости использования принципа для того, чтобы «полностью или частично разрушить национальное единство и территориальную целостность страны». Нарушения рассматриваемого принципа устанавливаются в соответствии с международным правом, в первую очередь — органами ООН;

к нарушителям применяются меры принуждения, соответствующие тем, что применяются за совершение международных преступлений. Настоящий этап нормативного совершенствования принципа может пойти в двух направлениях — наполнение его новым содержанием с учетом требований времени или его исключение из перечня основных принципов как выполнившего свое предназначение. В стадии становления находятся два новейших принципа — всеобщего и полного разоружения под эффективным международным контролем и принцип международной защиты окружающей среды.

4- Глава III. Основные принципы современного международного права Контрольные вопросы и задания 1. Являясь нормами международного права, основные принципы все же занимают особое место в его системе. Почему? 2. Приведите примеры классификации принципов, назовите принципы, возникшие в конце XX в. 3. Назовите деяния, считающиеся международными преступлениями. 4. Укажите, какие меры могут быть применены против государства, грубо нарушающего принципы международного права. 5. Какие факты подтверждают непрекращающийся процесс совершенствования содержания основных принципов? Литература VI. Аречага Э. X. Современное международное право. М., 1983. Гл. IV.

Броунли Я. Международное право. М.. 1977. Гл. 1, IV. Карташкин В. А. Права человека в международном и внутригосударственом праве. М., 1995. Курс международного права. М., 1989. Т. 2. Лукашук И. И. Международное право. Общая часть. М., 1996. Талалаев А. Н. Право международных договоров. М., 1985. Т. 2. Тункин Г. И. Право и сила в международных отношениях. М., 1983. Тиунов О. И. Принцип соблюдения международных обязательств. М., 1979. Фельдман Д. И. Система международного права. Казань, 1983. Higgins Rosalin. Problems and Process. International Law. How We Use It. Oxford, 1998.

ГЛАВА IV. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО И ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОГО ПРАВА § 1. Теоретические основы соотношения и взаимодействия международного и национального права Проблеме соотношения международного и национального права наука международного права стала уделять внимание с конца XIX в. Первой специальной работой в этом отношении явилась книга известного немецкого юриста X. Трипеля «Международное и внутригосударственное право», вышедшая в 1899 г.1 Однако еще раньше русские ученые Л. А. Камаровский и Ф. Ф. Мартене отмечали несомненную связь и взаимное влияние международного и внутригосударственного права как основную черту их соотношения. Так, Л. А. Камаровский писал: «Международное право относится к сфере права публичного, имеющего своим исходным пунктом и центром государство, что, однако, не мешает его самостоятельности по отношению к праву государственному». В полном согласии с этим он подчеркивал далее: «Между трактатами и законами существуют многообразные и живые связи. Часто издаются законы, сообразные с трактатами, и, наоборот, заключаются последние для дальнейшего'развития и осуществления первых... Здесь нужно строго разграничивать соприкасающиеся области государственную и международную: нельзя одобрить ни перенесения государственных принципов на почву международную... ни поддержки каких-либо порядков международными мерами...»2 Исторически в науке международного права в вопросе соотношения международного и внутригосударственного права существовало два ос3 новных направления: монистическое и дуалистическое. И то и другое внутренне неоднородны. Так, монистическое течение распадается на теории примата международного права и примата внутригосударственного права. В свою очередь, дуалистическому подходу также не свойственна гомогенность. Концепции, укладывающиеся в русло дуалистической теории, основывались на разграничении международного и национального права и их неподчиненности одного другому. Как явствует из вышеприведенных высказываний, русские дореволюционные авторы конца XIX — начала XX в. стояли на позициях дуализма, хотя формально это, возможно, и не было выражено подобным образом. Главным тезисом дуалистической школы была констатация различий в объектах регулирования, субъектах права, а также источниках права. МеждународTriepelH. Volkerrecht und Landesrecht. Leipzig, 1899. Камаровский Л. А. Основные вопросы науки международного права. М., 1892. С. 41;

33-34. Некоторые авторы насчитывают три направления в этом отношении, выделяя в особое течение международно-правовой монизм, т. е. примат международного права над национальным правом, помимо монизма внутригосударственного права, а также дуализма международного и внутригосударственного права (см.: Cassese A. International Law. Oxford, 2001. P. 162—165).

4*. Глава IV. Взаимодействие международной' и внутригосударственного права ное и внутригосударственное право согласно X. Трипелю «суть не только различные отрасли права, но и различные правопорядки. Это два круга, которые не более чем соприкасаются между собой, но никогда не пересекаются». Эти суждения не должны квалифицироваться как вывод о том, что дуалисты абсолютизировали независимость рассматриваемых правопорядков, не видели или отрицали связи между ними. Наоборот, в своей специальной работе «Международное и внутригосударственное право», а также в курсе, прочитанном в Гаагской академии международного права, X. Трипель исследовал вопросы взаимосвязи между обоими правопорядками по широкому спектру: рецепцию и репродукцию положений международного права внутригосударственным правом и наоборот;

отсылку одного права к другому;

внутригосударственное право, запрещенное международным;

перенесение действия норм одной правовой системы в рамки другой и т. д.. подчеркивая при этом, что для того, чтобы международное право могло выполнять свою задачу, оно постоянно должно обращаться за помощью к внутреннему праву, без чего оно во многих отношениях бессильно. Об отсылке одного к другому говорил также в отношении международного и внутригосударственного права и другой сторонник дуалистического направления — итальянский автор Д. Анцилотти. Именно дуалистическая теория прошлого ко многом составила необходимую основу для современной доктрины соотношения международного и внутригосударственного права, сформировавшейся в отечественной науке международного права и отчетливо проявившейся в трудах В. Н. Дурденевского, Е. А. Коровина, Д. Б. Левина, И. И. Лукашука, Н. В. Миронова, Г. И. Тункина, Е. Т. Усенко, Н. А. Ушакова, С. В. Чсрниченко, В. М. Шуршалова и др. Из аналогичных посылок исходит преимущественно и зарубежная доктрина международного права. В частности, американские международники утверждают: «Мы должны принять дуалистическую точку зрения. Международные суды применяют международное право, национальные суды - национальное право»1. При этом поддерживаются идеи взаимодействия систем международного и внутригосударственного права. Мнения противоположного толка, заключающиеся в изоляционистском подходе к явлению, достаточно редки, хотя и имеют место. Так, Р. Аго, отрицая взаимоотношения между двумя системами, полагает: «Принципиальный факт состоит в том, что каждая правовая система является исключительной и закрытой системой норм, из чего следует... что между двумя правовыми системами... не могло бы возникнуть юридической связи»2. Не лишне напомнить в этой связи, что концепции «замкнутости» одной правовой системы по отношению к другой отчасти ведут свое начало от тезиса Г. Кельзена об основных нормах в праве, согласно которому правовая система, будучи логичеWright Q. Treaties as Law in National Courts. Treaties and Executive Agreements. Hearing before the Subcommittee of the Judiciary Committee of the US Senate Wash., 1958. P. 476.

Ago R. Regies generates des conflits des lois // Recueil des cours. T. 58. La Haye. P. 259.

§ 1. Основы взаимодействия международного и национального права ским развитием «основной нормы», не существует для другой правовой системы, которая является продуктом иной основной нормы1. Современный дуализм не только предполагает существование двух равнозначных и самостоятельных систем права — международного и национального, но и характеризуется состоянием диалектического взаимодействия между ними, со свойственным его содержанию разнообразием элементов, последовательностью и их сочетанием друг с другом. «Каждая из правовых систем, присутствующих на международной арене, — справедливо замечает А. А. Рубанов, — призвана регулировать свой собственный круг отношений. Однако такое предназначение не ведет к замкнутости и самоизоляции. Уместно повторить, что все правовые системы в сегодняшнем мире взаимосвязаны. Национальное право каждой страны связано с правом других стран, а также с международным правом, международное право — с правом всех стран, существующих в мире»2. Тем самым автор весьма недвусмысленно и конкретно сформулировал свою исходную позицию, диаметрально.противоположную представлениям Г. Кельзена о праве как о закрытой для мира категории. Конструкции умеренного дуализма, характерные для середины XX в. (Анцилотти, Вальц, Менцель), обосновывающие дуализм права и приоритет международного права, в частности, используют постулат Д. Анцилотти о том, что международное право «имеет в своем основании принцип, которому подчинена воля государства»3. Действительно, и внутригосударственное и международное право в той или иной степени (в зависимости от специфических особенностей каждого из них) порождается волей данного государства или совокупности государств. Однако отмечаемая в связи с этим подчиненность воли государств в международных отношениях определенным императивам не должна смешиваться с гегелевским внутригосударственным монизмом, который также базировался на абсолютизации государственной воли, понимаемой как ничем не ограниченной категории, которая обеспечивает примат внутригосударственного права и несамостоятельность по отношению к нему международного права. Рассуждения «умеренных дуалистов», среди современных последователей которых немецкие ученые В. Рудольф, О. Климминих и др., характеризуются различной степенью юридической адекватности и точности. Так, следует признать их правоту в утверждении того, что оба правопорядка могут отсылать друг к другу. Однако трудно согласиться с тем, что допускается участие международного права в формировании и регулировании отношений, являющихся предметом внутригосударственного права. С другой стороны, нельзя оспорить тот факт, последовательно отмечаемый ими, что международное право может юридически связывать внутригосударственные правопорядВ частности, он категорично утверждал: «Две нормативные системы не могут предполагаться одновременно и рядом друг с другом существующими как юридически действительные» {Kelsen H. Das Problem des Souveranitat und die Theorie des Volkerrecht. Tubingen, 1928. S. 114). Рубанов А. А. Вопросы теории международных межправовых отношений // Советское государство и право. 1991. № 10. С. 99. Анцилотти Д. Курс международного права. М., 1961. С. 31.

Глава IV. Взаимодействие международного и внутригосударственного права ки при условии национально-правового опосредствования последствий во внутренней сфере обязательного действия международно-правовых 1 норм. Несмотря на достаточно прочно укоренившиеся позиции дуалистического направления в решении проблем соотношения международного и внутригосударственного права в современном мире, было бы заблуждением, однако, полагать, что монистические концепции отвергнуты ныне навсегда. В свете этого в целях уяснения современных проявлений монизма и ориентирования в идейных основах взаимодействия международного и национального права знание исходных положений монистических концепций прошлого оказывается небесполезным. Монистические концепции, пропагандирующие примат национального (внутригосударственного) права, исторически были первыми в теоретическом осмыслении вопроса о том, образует ли международное право автономный правопорядок наряду с национальным правом. Одним из первых монистов — сторонников включенности во внутригосударственное право международного права — был немецкий исследователь Дж. Д. Мозер (1701—1785). В противовес дуалистам монисты исходят из идеи соединения международного и внутригосударственного права в одну правовую систему. Лишь в зависимости от того, какая часть преобладает — внутригосударственное право или международное, — различается примат (верховенство) внутреннего права государства или права международного. Теории примата внутригосударственного права получили распространение в конце XIX — первой половине XX в. преимущественно в работах немецких авторов (К. Бергбома, Л. Цорна, М. Венцеля), которые основывались в принципе на «Философии права» (1821 г.) и взглядах Гегеля, считавшего международное право правом «внешнегосударственным». Отсюда и представление о международном праве как о сумме внешнегосударственного права различных государств, т. е. «внешнем государственном праве», что, по существу, означало нигилистический подход вообще к существованию международного права как таковому. Особое значение эта теория обрела в периоды нарастания германского милитаризма, т. е. подготовки Первой и Второй мировых войн, для оправдания произвола в международных отношениях и нарушений международного права. Ныне в таком формальном выражении она не встречается. Тем не менее нельзя не отметить в данной связи, что почва для рассматриваемой теории существует и в настоящее время. Например, объявление конкретным государством зоной действия своих интересов весь мир (или любую его часть, выходящую за пределы его государственной территории), по существу, означает возрождение именно этой концепции. Это подтверждают события, развернувшиеся в разных частях планеты (с весны 1999 г — на Балканах, в 1991 г. и 2002—2003 гг. — на Ближнем Востоке вокруг Ирака или в Азии в связи с Северной Кореей), в результате чего мировой правопорядок, сложившийся после Второй мировой войны на основе обязательности уважения Rudolf IV. Volkcrrccht und Deutschcs Rccht. Tubingen. 1967 S. 150.

§ 1. Основы взаимодействия международного и национального права каждым членом сообщества международного права в рамках ООН или вне ее, ощущается в некоторой степени поколебленным. Истоки монистической концепции примата международного права над внутригосударственным1 коренятся в самом характере международного права, каким оно сложилось к началу XX в. Существовавшее тогда «старое» международное право с его правом на войну, захватом территорий и разделом мира, защитой колониализма и вмешательством во внутренние дела других государств, а следовательно, и попранием суверенитета государств составляло объективную материальную базу для провозглашения международного права высшим правопорядком и устранения из него такой категории, как суверенитет. Главными проповедниками и приверженцами теории примата международного права выступили последователи «чистой» теории права — нормативисты (Г. Кельзен), солидаристы (Ж. Ссель) и некоторые другие (Ч. Руссо). Так, Г. Кельзен утверждал, что международное право вместе с внутригосударственными правопорядками, «которые находят в нем свое основание», образуют единую систему правопорядков — «универсальную систему всего права»2. Возможность гипертрофирования некоторых сторон явления, заложенная в рассматриваемой теории, в условиях ядерного века делает ее опасной. Нередкие случаи противоречия ее реальной жизни и практике международного общения вызвали отход от нее и появление нового течения — умеренного монизма, который воздерживается от радикальных утверждений о примате международного права и признает, что во внутригосударственной сфере действует прежде всего внутригосударственное право независимо от его возможного противоречия международному праву3. В выступлениях политических деятелей и руководителей различных государств, а также в юридической литературе международно-правового направления современного периода, будь то бывшего СССР или России и других стран СНГ, неоднократно встречались весьма распространенные высказывания о примате международного права в международных отношениях. Более того, многочисленные международно-правовые документы конца 80 — начала 90-х годов изобилуют положениями о том, Немецкий автор В. Кауфман (1858—1926), будучи родоначальником примата международного права, утверждал, что так же, как и в гроцианские времена, в современный период существует разрыв между правовыми воззрениями, отражающими общие интересы, и взглядами, основанными на односторонних интересах, которые ведут к отрицанию права, вследствие чего, в частности, международные нормы имеют непосредственное применение в национально-правовых системах государств без какой-либо их трансформации в нормы национального права, непосредственно наделяя правами и обязанностями индивидуумов;

международно-правовые нормы, обладающие преимущественной силой над нормами национального права, автоматически могут отменять любой национальный закон, если он противоречит им, и т. д. (Cassese A. Op. cit. P. 163—164).

Kelsen H. Principles of International Law. N. Y., 1952. P. 94, 202. Курс международного права: в 7 т. М., 1989. Т. 1. С. 286.

Глава IV. Взаимодействие международного и внутригосударственного права что государства «признают примат международного права в международных отношениях», «объединяют свои усилия с целью содействия обеспечению международной безопасности, предупреждению конфликтов и обеспечению примата международного права», а также обязуются «обеспечивать примат международного права во внутренней и внешней политике», «укреплять мир на основе примата международного права» и т. д. 1 Несомненно, что ныне, утверждая концепцию примата международного права в международных отношениях, отнюдь не имеют в виду подчинить внутригосударственную сферу международному праву с тем, чтобы вернуться к теории международно-правового монизма. Речь идет о принципиально новой роли международного права в условиях взаимозависимого, во многом целостного мира в процессе регулирования межгосударственных отношений, ядром которых выступает признание общечеловеческих ценностей. Главной функцией международного права, определяющей его сегодняшнее предназначение, служит решение проблемы безопасности человечества и устранение угрозы ядерной или обычных войн. Рассматриваемая концепция означает незыблемость принципа соблюдения международных обязательств, преимущественное значение норм международного права как гарантии мира, стабильности, развития многопланового взаимовыгодного сотрудничества. Следование этому принципу не означает признания слияния в единое целое международного и национального права2. Тем не менее отдельные высказывания, относящиеся скорее к буквальному прочтению термина «примат», и интерпретации ст. 15 Конституции Российской Федерации в качестве опоры для провозглашения приоритета международного права над внутренним в российской юридической литературе последних лет иногда имеют место3. Не отвергая созидательной роли международного права в современном мире, все-таки трудно усмотреть в правовом развитии нашего госу Договор о согласии и сотрудничестве между СССР и Французской Республикой от 29 октября 1990 г., Итоговый документ Венской встречи 1986 г. представителей государств — участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, состоявшейся на основе положений Заключительного акта, относящихся к дальнейшим шагам после Совещания (Вена, 15 января 1989 г.), Договор о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве между СССР и ФРГ от 9 ноября 1990 г., Парижская хартия для новой Европы от 21 ноября 1990 г. и др. В более поздних международных документах, в том числе актах ООН, говорится о верховенстве права, причем как в международных, так и во внутренних делах государств (см., например, Декларацию тысячелетия Организации Объединенных Наций, принятую 8 сентября 2000 г. резолюцией 55/2 на восьмом пленарном заседании LV сесии Генеральной Ассамблеи ООН), что позволяет сделать вывод о неизменности позиций мирового сообщества в вопросе о соотношении международного и национального права, а также ключевой роли международного права в современных международных отношениях. Курс международного права: в 7 т. Т. 1. С 276, 280—281. Хлестов О. Н. Международное право и Россия // Московский журнал международного права. 1994. № 4. С. 55.

§ 1. Основы взаимодействия международного и национального права дарства и в отечественной доктрине предпосылки для утверждения монистических концепций. Главным в этом плане является то, что, во-первых, и международные документы, и российские конституционно-правовые акты если и могут дать повод для провозглашения примата международного права, то только в смысле примата права над силой;

во-вторых, как было продемонстрировано, теории монизма (причем примата любого толка — как внутригосударственного права, так и такового международно-правового) неплодотворны прежде всего вследствие их однолинейности. Наконец, провозглашение примата международного права при определенных условиях может быть в равной степени использовано сильными державами для целей, не имеющих ничего общего с задачами международного права и его общепризнанными принципами и нормами. К тому же нельзя игнорировать и объективную первичность национального права. Теоретические аспекты проблемы соотношения двух систем права, как показывают приводившиеся выше примеры, нередко конкретно проявляют себя практически. В свете этого поспешными выглядят сегодня мнения российских юристов (основанные на взглядах западных ученых), которые полагают, что научный спор относительно соотношения международного и национального права, особенно ведущийся в ракурсе противоборства двух течений — дуализма и монизма, — в настоящее время теряет свое значение или сводится к юридической схоластике1. Между тем предлагаемые правовой наукой Запада замещающие теории на самом деле исходят из обоих рассмотренных направлений и по существу развивают тот или иной их инструментарий. В частности, теория «имплементации», или «адаптации», международного права к внутригосударственному, реалистическим выражением которой является принцип, зафиксированный в конституционном акте Великобритании: «международное право есть часть права страны» («international law is part of the law of the land»), доктрина исполнения, выдвинутая Немецким обществом международного права в 1964 г. и характерная, согласно воззрениям специалистов, для австрийской Конституции, провозгласившей, что международный договор действует во внутреннем праве как таковой после соответствующего решения Национального совета2, и т. д., по сути отражает различия в путях и способах осуществления предписаний международного права во внутренней сфере государства. Они несут в себе заряд основных идей, свойственных какой-либо одной из рассмотренных выше школ, но отнюдь не образуют новых направлений. Поэтому в практическом отношении, несмотря на различия в наименованиях («теория имплементации», «теория трансформации», «теория исполнения»), они в конечном итоге признают дуализм двух систем права, который обеспечивается рецепцией или инкорпорацией, адаптацией либо «трансформацией.

См., например: Гаврилин Д. А. Теории соотношения международного и внутригосударственного права и их отражение в практике государств// Российский ежегодник международного права. 1998—1999. СПб., 1999. С. 133.

См.: Bleckmann A. Verfassungsrang der Europaischen Menschenrechtskonvention? // EuGRZ. 1994. S. 151.

Глава IV. Взаимодействие международного и внутригосударственного права § 2. Влияние внутригосударственного права на формирование и осуществление норм международного права Взаимодействие систем международного и внутригосударственного права складывается из исторической объективности первичного влияния внутригосударственного права на международное в процессе формирования его норм и последующего влияния уже существующих норм международного права на дальнейшее развитие национального законодательства и в целом на состояние права в конкретной стране. В данной связи следует отметить одно особое обстоятельство, характеризующее •взаимодействие систем международного и внутригосударственного права. Оно состоит в том, что такое взаимодействие происходит на уровне и в форме взаимного влияния друг на друга источников права каждой из систем. Скажем, регламентация, содержащаяся в международном договоре, обязывающем конкретное государстве), прежде всего воздействует как на общие принципы регулирования, так и на конкретные положения национальных актов (законов, подзаконных актов), принимаемых (или уже введенных в действие, но подлежащих вследствие принятия государством на себя международно-правовых обязательств изменению после заключения договора) в определенной области регулирования общественных отношений. Такое изменение (дополнение) национально-правового акта выступает, собственно говоря, средством исполнения государством международного обязательства, вытекающего из договора. Первичность влияния внутригосударственного права на международное право в сегодняшнем мире не следует понимать как признание примата внутригосударственного права над международным. Речь идет прежде всего о том, что государства, вступая в процесс выработки норм международного права, исходят из тех возможностей проявления своей воли, которые предоставляются им национальным законодательством, внутренними социально-экономическими и политическими основами государственного устройства и соответствующими национальными интересами. Поэтому говорить о влиянии национального права отдельных государств, оказываемом на международное право, можно прежде всего применительно к нормам основных законов этих стран — конституций или других актов, закрепляющих фундаментальные принципы их внут1 ренней и внешней политики. Воздействие сложившихся во внутригосударственной сфере принципов и норм (преимущественно конституционных) на международное право в процессе образования международно-правовых норм выступает наиболее яркой и типичной формой влияния. Здесь существуют самые разнообразные примеры. В частности, известна связь между положениями Трудно переоценить, например, значение для развития международного права актов Великой французской буржуазной революции или первых революционных декретов России: Декрета о мире от 8 ноября 1917 г., Декларации прав народов России от 2 (15) ноября 1917 г., десяти принципов внешней политики в Конституции СССР 1977 г., соответствовавших по содержанию принципам, которые были сформулированы в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. и сыграли известную роль в формальном закреплении их в действующих нормах международного права.

§ 2. Влияние внутригосударственного права на международное право законодательства, принятого в России (РСФСР) после 1917 г., советского законодательства и последующим закреплением в Уставе ООН (п. 2 ст. 1) такой нормы, как принцип самоопределения народов. Аналогично этому провозглашение Советским Союзом в пределах национальной правовой системы, в том числе в актах национализации, права государства на создание подобным образом государственной собственности и в дальнейшем последовательное и неуклонное отстаивание этого права непосредственно, т. е. в процессе фактического осуществления международных политических и торгово-экономических отношений, привело к признанию равноправия двух форм собственности, свободы выбора форм внешнеэкономической деятельности и возникновению тождественного специального принципа международного экономического права. Включение развивающимися странами в тексты своих конституций или иных основополагающих национальных актов положений о неотъемлемом суверенитете над естественными ресурсами и богатствами при эффективной поддержке других государств обусловило появление и нормативное закрепление в международных договорах еще одного специального принципа международного экономического права. Не менее значимым является и такое направление влияния, как изменение, углубление и развитие содержания, расширение сферы действия и повышение эффективности существующих международно-правовых норм под воздействием национального права. К примеру, в международном праве сложились принципы территориальной целостности и нерушимости государственных границ. Согласно этим принципам государства не вправе произвольно изменять в одностороннем порядке (насильственно) положение линии границы. Для обеспечения неприкосновенности границы сопредельные государства устанавливают взаимно согласованный режим границы, включающий вопросы прохождения и обозначения государственной границы, порядка пользования пограничными водами и коммуникациями, лесными, охотничьими, сельскохозяйственными и другими угодьями вблизи границы и т. д. Внутренним законодательством ряда сопредельных государств и их международными соглашениями учреждаются некоторые специальные институты, как, например, совместные комиссии по проверке границы и пограничные уполномоченные (комиссары). Последние в целях упрочения добрососедских отношений и развития мирного сотрудничества граничащих друг с другом государств осуществляют своевременное адекватное урегулирование различных пограничных инцидентов, возникающих между сторонами. Таким образом, юридическое содержание прав и обязанностей государств, связываемых с принципом уважения неприкосновенности границ, подразумевает и установление аналогичных вышеуказанным специальных органов. Наряду с этим следует отметить, что в свое время Советский Союз в ходе реализации сотрудничества по поддержанию мирного режима границ с сопредельными государствами привнес немало нового и позитивного в развитие данного института в интересах укрепления добрососедства и безопасности с пограничными государствами, сделав его постоянным элементом в отношениях с сопредельными странами, что подтверждается международными договорами СССР и России как продолжательницы его договоров, в том числе и в этой области.

Глава IV. Взаимодействие международною и внутригосударственного права В то же время в отмеченной проблеме соотношения национального и международного права имеется и оборотная сторона. В частности, случается, что некоторые организационные и правовые меры, предпринимаемые государствами в их внутринациональной сфере, объективно не отвечают высшим интересам мирового сообщества, служат побудительным импульсом для уточнения, пересмотра или иначе ориентированного подхода к формулированию определенных норм международного права и, следовательно, базирующихся на них прав и обязанностей субъектов международного права. В этом смысле характерен Договор об Антарктике 1959 г. Из истории международных отношений в данной области известно, что в 20—40-е годы некоторые страны (Аргентина, Великобритания, Норвегия, Франция, Чили) посредством национально-правовых актов провозгласили свои территориальные претензии в отношении определенных районов Антарктики. Однако уже тогда было ясно, что попытки незначительного числа государств подчинить своему суверенитету районы Антарктики, провести ее раздел и тем самым исключить из круга пользователей международным режимом тгой части мировой территории остальных членов международного сообщества, чреваты возникновением множества конфликтов, в том числе и между самими претендентами. Вследствие этого Советский Союз в своих внешнеполитических и международно-правовых акциях твердо выступал против подобного подхода как неправомерного и в 1958 г. предупредил о нежелательности включения в проектируемый договор каких-либо положений, затрагивающих вопрос о территориальных претензиях в Антарктике, которые могли бы рассматриваться как ставящие одни государства в неравное положение по отношению к другим В результате Договор 1959 г. не признал суверенитета какого-либо государства в Антарктике (п. 2 ст. IV). «заморозив» территориальные притязания государств. Кроме того, поскольку он стал ядром системы договоров об Антарктике, заключенных впоследствии и подтвердивших неизменность сложившегося статуса на рассматриваемом континенте, следует сделать вывод о соответствующем распространении содержания указанной нормы в заданном направлении. Его вектор, как видно, характеризуется прямой противоположностью по отношению к тому, что было выражено в свое время в национально-правовом регулировании. Существенным итогом влияния внутригосударственного права на прогрессивное развитие международного права закономерно считается устранение из международного права под воздействием внутригосударственных политических и правовых средств отживших, не соответствующих современному назначению международного права институтов, принципов, норм. Так, была отменена ст. 35 Устава МОТ, содержавшая «колониальную оговорку», дававшую возможность ряду государств допускать дискриминацию колониальных народов в области их трудовых прав и не применять к ним конвенции МОТ Равным образом ст. 16-bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности 1883 г., содержавшая положения о зависимых территориях, вызывала критику стран Восточной Европы в 60-х годах. Вот почему СССР, присоединяясь к Конвенции в 1965 г., на основании своего национального законодательства и принципов внешней политики сделал заявление о том, что § 3. Влияние международного права на внутригосударственное право подобное положение устарело и не соответствует общепризнанным принципам и нормам международного права. В дальнейшем на Стокгольмской конференции по пересмотру Парижской конвенции в 1967 г. положения упомянутой статьи были изменены, пусть и не радикальным образом. Помимо упомянутого, рассматривая вопрос о влиянии систем национального права на развитие международного права, необходимо указать и на такой важный аспект, как рецепция и активное использование в настоящее время международным правом основных правовых формул (юридических максим) — особых юридических принципов, пришедших из внутригосударственного права (первоначально из римского права, а затем усвоенных феодальными и последующими национальными правовыми системами): последующий закон отменяет предыдущий;

общий закон отменяется специальным;

договоры должны соблюдаться;

договоры не вредят и не приносят выгоды третьим лицам;

никто не может предоставить другому больше, чем имеет сам;

равный над равным власти не имеет;

никто не может быть судьей в собственном деле и т. д. В значительной мере это обстоятельство отражает такую форму взаимодействия систем национального и международного права, как общие принципы права («общие принципы права, признанные цивилизованными нациями», как это сформулировано в п. 1(с) ст. 38 Статута Международного суда ООН).

§ 3. Влияние международного права на формирование, функционирование и развитие внутригосударственного права Существует ряд областей государственной жизни, в которых влияние международного права на национально-правовое регулирование проявляется наиболее активным и заметным образом. Прежде всего это сфера фундаментальных основ, ведущих принципов внешней политики, закрепляемых соответственно в основных законах государств — конституциях. Ранее было показано, как конституционные принципы внешней политики Советского государства, а также республик, входящих в его состав, в том числе и России (запрещение пропаганды войны, содействие сотрудничеству с другими странами, поддержание и укрепление мира и безопасности и т. д.), зафиксированные в национально-правовых актах, сказались на реальном ходе нормотворчества в международном праве. В данном случае необходимо рассмотреть неотделимый от этого обратный процесс. Абстрагируясь от разнообразных факторов, определяющих существенные различия между Конституцией СССР 1977 г., Конституцией РСФСР 1978 г. и Конституцией Российской Федерации 1993 г., очевидно, что прослеживается определенная преемственность ряда их положений. Вместе с тем Конституция Российской Федерации идет намного дальше по пути создания необходимых материально-правовых предпосылок для реального воздействия внутригосударственных норм на развитие международного права, с одной стороны, и усвоение демократических стандартов, выработанных международным правом, — с другой. Так, сегодня Конституция России говорит не об отдельных принципах международного права, выступающих основами внешнеполитического Глава IV. Взаимодействие международного и внутригосударственного права курса государства, а исходит из того, что «общепризнанные принципы и нормы международного права» в целом являются составной частью правовой системы Российской Федерации (ч. 4 ст. 15). Причем важное значение имеет тот факт, что указанные положения содержатся в разделе, определяющем иерархию, т. е. соподчинение соответствующих предписаний, действующих в государстве. Перечень областей, которые более чем какие-либо иные непосредственно подвержены воздействию международного права, весьма широк (внутригосударственное регулирование организации и обеспечения в целом внешних сношений данной страны с другими государствами, дипломатическое представительство, представительство в международных организациях, а также заключение, исполнение и денонсация международных договоров). Особенно значимой является область зашиты и осуществления прав и свобод человека, В современную эпоху государства не могут не полагаться на разработанные в международной сфере стандарты прав человека при создании национально-правовых норм или в ходе правоприменительной деятельности. Западные авторы задаются вопросом о юридической природе обязанности по осуществлению международного права во внутренней сфере. Я. Броунли полагает, что обязанность по приведению своего внутреннего права в соответствие с обязательствами по международному праву возникает из природы договорных обязательств и обычного права. Однако, продолжает он, «необеспеченис такого соответствия само по себе не представляет собой прямого нарушения международного права. Нарушение налицо лишь тогда, когда то или иное государство не выполняет своих обязательств в конкретном случае»1. По мнению же французского ученого М. Коснара, анализируемая обязанность несомненно является международно-правовым обязательством: если законодательный орган совершит политический выбор в сторону принятия акта, противоречащего согласно международному праву обязательству государства, 2 это повлечет за собой его международную ответственность. § 4. Акты международных организаций, решения международных судебных учреждений и внутригосударственное право Другим руслом, по которому может быть направлено конструктивное воздействие международного права на национально-правовые устои и структуры, пребывающие в пределах юрисдикции отдельных государств, являются решения международных органов, включая судебные. Скажем, предписанные Советом Безопасности ООН экономические санкции против Ирака, принятые в результате агрессии последнего против Кувейта в 1990 г., повлекли соответствующие изменения в национальном праве государств — членов ООН. При этом необходимо иметь в виду, что сфера воздействия международного права на национальное право затрагивала внутреннюю юрисдикцию не только государств, приБроунли Я. Международное право, в 2 кн. М.. 1977. Кн. 1. С. 71. Cosnard M. La creation normativ des Etats /7 La mondialisation du droit. Travaux du CREDIMI. Dijon, 2000. P. 164.

§ 4. Акты международных организаций, решения судебных учреждений соединившихся к санкциям, но и самого Ирака, который объективно вынужден был перестраивать свою экономику и ее правовое регулирование с учетом действия нефтяного эмбарго со стороны международного сообщества и т. д. Еще одной иллюстрацией средств реализации анализируемого влияния служит судебная практика международных судебных учреждений (Международного суда ООН, Европейского суда по правам человека, Суда ЕС и др.). Благодаря ей представление о якобы существующем ограничении воздействия, оказываемого международным правом на внутреннюю жизнь государств, лишь некими выборочными областями оказывается ошибочным. В реальных обстоятельствах любые разновидности социальных отношений могут оказаться затронутыми действием международно-правовых норм или его последствиями во внутригосударственной сфере. В частности, классическим примером в этом плане выступает влияние юридически обязательных решений международных органов на внутреннюю практику государств, в том числе их законодательство и иные источники права. Обратимся к решениям Европейского суда по правам человека. Так, если Суд установит факт нарушения статей конвенции, то государство-ответчик обязывается принять соответствующие меры по выполнению судебного решения, что прежде всего означает внесение изменений в действующее законодательство, подзаконные нормативные акты или в практику правоприменения, обусловленных признанными фактами нарушений конвенции, в целях избежания аналогичных случаев нарушения в будущем. Иногда соответствующие изменения в законодательство вносят даже и другие государства, не затронутые жалобой. В этом заключена высокая юридическая авторитетность принимаемых Судом постановлений. К подобному результату может привести даже сам факт принятия дела к рассмотрению. В большинстве случаев юридические последствия судебного решения основываются на резолюциях Комитета министров Совета Европы, который осуществляет, как было 1 отмечено выше, надзор за исполнением решений Суда. В частности, в результате рассмотрения Судом дела «Маркс против Бельгии» на основании судебного решения от 13 июня 1979 г. Закон Бельгии от 31 марта 1987 г. исключил правовые нормы «о двух различных видах усыновления», устранив тем самым все дискриминационные положения в отношении детей, рожденных вне брака, а вынесение Европейским судом 18 декабря 1986 г. судебного решения по удовлетворению жалобы по делу «Джонстон и другие против Ирландии» заставило также и Ирландию посредством Закона о правах детей 1987 г., вступившего в силу с 14 декабря от 1987 г., уравнять в правах детей, рожденных в законном браке и вне его. С 1959 г. по состоянию на конец 1998 г. Суд вынес более 1115 решений и принял 182 постановления об отклонении жалоб, представленных в соответствии с п. 2 ст. 5 Протокола № 9 к Конвенции. Об исполнении решений Европейского суда по правам человека см.: Европейский суд по правам человека. Избранные решения. С. 548 и след.;

Права человека: постоянная задача Совета Европы / пер. с англ. М., 1996.

Глава IV. Взаимодействие международного и внутригосударственного права Сходным образом по делу «Инце против Австрии» (решение от 28 октября 1987 г.) Закон Австрии о наследовании сельскохозяйственной земли в области Каринтия, принятый 13 декабря 1989 г. и вступивший в силу с 1 января 1990 г., заменил собой аналогичный акт, датируемый 1903 г. Согласно новому закону раздел сельскохозяйственной земли в условиях отсутствия завещания родителей происходит в соответствии с объективными критериями, а не на основе таких признаков, как рождение в законном браке или вне его. Влияние решений международных органов на внутригосударственное право иногда протекает как глубинный процесс. Так, в соответствии с международно-правовыми документами (Европейской конвенцией о защите прав и основных свобод человека 1950 г., Протоколом № 11 к ней) первостепенным с точки зрения соблюдения формальных обстоятельств является исчерпание лицом соответствующих общепризнанным нормам международного права внутренних процедур и средств защиты — жалоба должна быть подана в течение определенного срока (щести месяцев) с момента принятия окончательного решения (т. с. такого, которое означает исчерпание внутригосударственных средств зашиты — ст. 35 Протокола № 11). Таким образом, требования к приемлемости сочетают формальные и материальные юридические критерии. Последние связаны с надлежащим обоснованием тех нарушений, содержащихся в действиях национальных органов власти соответствующего государства, которые входят в противоречие с гарантированными Конвенцией правами лица. § 5. Юридические формы согласования систем международного и национального права Активное присутствие на международной арене и участие в решении конкретных международных проблем диктует для государств необходимость вступать в разнообразные политические и иные отношения с другими государствами, заключать международные договоры, причем сообразуясь не только с нормами собственного национального законодательства, но и с принципами и нормами международного права. Таким образом, чтобы избежать коллизии, следует иметь такое национальное право, которое не противоречило бы установлениям международного права. Подобное согласование международного и внутригосударственного права может быть обеспечено несколькими способами. Хотя международное право не предписывает, каким образом государство осуществит реализацию взятого на себя международно-правового обязательства, так как это целиком лежит в плоскости осуществления государственного суверенитета, нельзя сказать, что международное право игнорирует этот вопрос. Механизм согласования, увязки международного и национального права базируется на принципе, что государство обеспечивает выполнение международного договора всеми находящимися в его распоряжении властными действиями в соответствии с конституционными и иными предписаниями. Среди юридических форм согласования международного и внутригосударственного права в науке международного права различают: трансформацию (прямую и опосредствованную), ин § 5. Формы согласования систем международного и национального права корпорацию, рецепцию, отсылку к международному договору1. С. В. Черниченко говорит, например, о пяти способах трансформации: автоматической инкорпорации, отсылке, индивидуальной инкорпорации, адаптации, легитимации. В последующем он пересмотрел свою позицию в некоторой ее части и отказался признавать адаптацию (приспособление) существующих норм внутригосударственного права к каким-либо положениям международного права самостоятельным видом трансформации2. Р. А. Мюллерсон, критикуя термин «трансформация», предлагает ввести иное понятие — «имплементация международного договора»3, который также в юридической литературе подвергся основательной критике как в общем-то тоже довольно условный. А. С. Гавердовский высказывается в пользу квалификации соответствующего процесса в качестве рецепции4. Освещение в правовой литературе проблем, касающихся способов реализации норм международного права во внутригосударственной сфере, представляется достаточно полным. Попробуем сосредоточиться на согласовании норм международного и национального права и юридических формах их фактического взаимодействия. Под прямой трансформацией в международно-правовой литературе чаще всего понимают то, что международный договор, заключенный государством и вступивший в действие, непосредственно приобретает силу закона. При этом аргументация связывается с конституциями государств, которые объявляют международное право либо частью права страны, либо превышающим силу законов. Как устанавливается в ст. VI Конституции США, договоры, которые заключены или будут заключены Соединенными Штатами, являются верховным правом страны, и судьи каждого штата обязываются их исполнять, даже если бы в конституции и законах отдельных штатов встречались противоречащие им постановления. Многие отечественные и иностранные авторы в числе инструментов придания эффекта нормам международного права в юридической системе государства усматривают и такое средство, как опубликование договора. В частности, в связи со спецификой французской системы опубликование характеризуется особым значением. В ст. 55 Конституции Франции закреплено: «Договоры и соглашения, должным образом Черниченко С. В. Личность и международное право. М.: Международные отношения, 1974. С. 49—53. Черниченко С. В. Теория международного права: в 2 т. Т. 1. Современные теоретические проблемы. С. 146—170. В откорректированном виде позиция указанного автора сводится к следующему: более точным было бы различать общую, частную и индивидуальную трансформацию, а с точки зрения юридической техники выделять такие виды трансформации: инкорпорацию, легитимацию и отсылку (см.: Указ. соч. С. 156). Мюллерсон Р. А. Соотношение международного и национального права. М.: Международные отношения, 1982. С. 56—74 и след. Гавердовский А. С. Имплементация норм международного права. Киев, 1980. С. 72-80.

Глава IV. Взаимодействие международного и внутригосударственного права ратифицированные и одобренные, имеют силу, превышающую силу внутренних законов, с момента опубликования при условии применения каждого соглашения или договора другой стороной. Французские ученые отмечают, что помимо фундаментального аспекта юридической действительности международно-правовой нормы во внутригосударственном плане существенную роль играют формальные предпосылки для ее применения государственными органами1. В Конституции России 1993 г. соответствующая воля государства в вопросе соотношения международного и национального права выражена недвусмысленным образом: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы» (ч. 4 ст. 15). В части определения, какие же международные договоры входят в се правовую систему, Конституция России, как представляется, придерживается подходов, аналогичных подходам Франции и некоторых других стран: международные договоры Российской Федерации — это те соглашения, на юридическую обязательность которых для себя она согласилась в той или иной предусмотренной внутригосударственным и международным правом форме (подписания, ратификации, присоединения и т. д.). Имеющиеся в юридической литературе иные точки зрения по этому вопросу, к сожалению, не находят текстуального подтверждения в конституционных положениях. При опосредствованной трансформации имеется в виду, что конституция или другие законодательные акты государств регламентируют вопрос о способах введения в действие международных договоров внутри государств. Например, ст. 12 Конституции Нигерии гласит, что «ни один договор между Федерацией и какой-либо другой страной не будет иметь силы закона, кроме как в объеме, в котором любой такой договор был введен в право Национальным собранием». Статья 96 Конституции Испании предусматривает, что «законно заключенные и официально опубликованные в Испании международные договоры составляют часть се внутреннего законодательства». Еще более интересными и определенными выглядят в этом отношении положения Гражданского кодекса Испании: «Правовые нормы, содержащиеся в международных договорах, не имеют прямого применения в Испании. Эти нормы применяются лишь после введения их во внутреннее право путем полного опубликования в Официальном бюллетене государства» (ст. 1.5). Примерами форм прямой (непосредственной) трансформации могут служить положения, скажем, ст. 3 Закона Дании о присоединении к Сообществам, определяющей, что прямо применимые нормы Сообществ действуют на территории Дании без издания национальных законов, а нормы Сообществ, не имеющие характера прямоприменимых, осуществляются правительстКак пишет П. Вишер, «полностью находясь во власти дискреционного усмотрения исполнительных органов, необходимость опубликования конституирует последний сдерживающий фактор, используемый в целях отсрочки применимости международных соглашений во внутригосударственном масштабе» (De Visscher P. Les tendances internationales des constitutions modemes //Recueil des cours. La Haye, 1952-1. Vol. 80. P. 558).

§ 5. Формы согласования систем международного и национального права вом, действующим под контролем парламента, ст. 66 Конституции Нидерландов, устанавливающей, что «постановления, имеющие законную силу в пределах Королевства, неприменимы в случае несоответствия их общеобязательным положениям соглашений, заключенных до либо после оформления этих постановлений». Небезынтересна в исследуемом аспекте также ее ст. 63, которая гласит: «...в интересах, требуемых развитием международного правопорядка, соглашение может содержать отступление от Конституции. В этом случае одобрение (Палаты Генеральных штатов. — Л. А.) может быть только явно выраженным». Термин «трансформация» носит условный характер, так как в действительности нормы международного права не утрачивают присущей им правовой природы. Никакого превращения одних норм в другие не происходит и произойти не может. Сущность явления, именуемого трансформацией, по мнению многих приверженцев этой концепции, состоит в обеспечении государством выполнения международных обязательств посредством своих властных полномочий. Последние реализуются во внутригосударственной сфере. В этом плане подразумевается не формальный юридико-технический прием преобразования международно-правовых норм во внутригосударственные предписания, а вся совокупность мер, предпринимаемых государством в целях обеспечения исполнения международно-правового обязательства в пределах национальной территории. В этой связи говорят о «материальной трансформации» (В. Оутрата, Е. Т. Усенко). Например, в связи с подписанием Российской Федерацией 17 марта 1992 г. Конвенции о трансграничном воздействии промышленных аварий Правительство России издало специальное постановление от 4 ноября 1993 г. № 1118 «О принятии Конвенции о трансграничном воздействии промышленных аварий», содержащее перечень действий компетентных государственных органов по реализации участия Российской Федерации в названной Конвенции, в том числе устанавливающее обязанность МИД России уведомить депозитария о принятии Конвенции Правительством России, возлагающее организацию выполнения обязательств российской стороны, вытекающих из Конвенции, на Государственный комитет по охране окружающей среды, а выполнение функции по оповещению и действиям при ликвидации последствий промышленных аварий — на Министерство Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайных ситуаций и ликвидации последствий стихийных бедствий (МЧС России). К настоящему времени в законодательстве многих государств складывается определенный разряд актов, призванных обеспечивать осуществление связывающих их международных договоров. В судебной практике некоторых стран нередко возникают дела по установлению конституционности подобных актов, издаваемых в связи с действием соглашений. Например, Конституционный суд Италии в 1979 и 1987 гг. принимал решения по результатам рассмотрения конституционности национальных законов об осуществлении договоров. В 1990 г. высшая Pescatore P. L'or juridique des communautes europeennes: Etudes des sources du droit communautaire. Liege, 1975. P. 239.

Глава IV. Взаимодействие международного и внутригосударственного права судебная инстанция Перу признала противоречащими Конституции два правительственных декрета, в соответствии с которыми в 1989 г. были заключены соглашения о рыболовстве с СССР 1. Как видно, процессы, происходящие в сфере внутренней юрисдикции государства при реализации им своих юридических обязательств и следовании положениям международного договора или обычая, включают в себя санкционирование действия международного договора внутри государства его норм и всестороннее их обеспечение, в том числе путем установления всех необходимых мер властного характера. Надо отметить, что авторы, предлагающие иную терминологию для обозначения данных процессов (например, выражение «национально-правовая имплементация» — Р. А. Мюллерсон. Э, М. Аметистов, в известной мере и А. С, Гавердовский), вкладывают в содержание практически все то, что указано выше2. При этом характерно, что, скажем, Р. А. Мюллерсон вслед за X. Трипелем (указывавшим, что международное право для выполнения своих задач «постоянно должно обращаться за помощью к внутреннему праву, без чего оно во многих отношениях бессильно») в свою очередь использует конструкцию «помощи национального права» международному3, под которой трудно понимать что-либо иное, кроме как обращение государства к перечисленным и иным мерам, обусловленным властным усмотрением в зависимости от фактических обстоятельств. Таким образом, речь идет о явлении, именуемом по-разному, но имеющем одно содержание. В этой связи подчеркнем, что в основе как взаимодействия международного и национального права в целом, так и юридических форм их согласования лежит воля государства. Именно она является правообразующим фактором и в той, и в другой системах, способствуя к тому же и установлению взаимных отношений между ними. Остановимся на краткой характеристике форм юридического согласования международного и внутригосударственного права. В случае если формулировки закона совпадают по тексту с положениями договора, принято говорить об инкорпорации. Зачастую государства считают целесообразным включать в содержание своих отечественных законодательных актов не только отсылку к международным договорам, а полностью 4 воспроизводить тексты последних. Нередко приемом введения положений международного права (преимущественно международных договоров) во внутригосударственное См.: Лукашук И. И. Международное право. Общая часть: учеб. М., 1996. С. 234. Мюллерсон Р. А. Указ. соч. С. 74;

Аметистов Э. М. Международное право и труд. М., 1982. С. 7—9;

Гавердовский А. С. Указ. соч. С. 50—60. Мюллерсон Р. А. Указ. соч. С. 58, 74 Таков подход национально-правовых актов, регламентирующих арбитраж, например индийского Закона об арбитраже и примирительных процедурах 1996 г., который в качестве приложений имеет Женевский протокол об арбитражных оговорках 1923 г. и Женевскую конвенцию об исполнении иностранных арбитражных решений 1927 г., а также Нью-Йоркскую конвенцию «О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений» 1958 г.

§ 5. Формы согласования систем международного и национального права право является такая форма юридического обеспечения осуществления международного права внутри территории конкретного государства, как отсылка. Например, ст. 134 швейцарского Закона о международном частном праве 1987 г., предусматривая всевозможные способы отыскания посредством коллизионных норм применимого права в случае возникновения деликтных обязательств, устанавливает, что «в отношении требований, вытекающих из дорожно-транспортных происшествий, применяется Гаагская конвенция от 4 мая 1971 г.»1. Отсылки могут содержаться как в отраслевых актах, так и в основных законах страны. В частности, в ст. 16 Конституции Португалии 1976 г. предусматривается, что «предписания, содержащиеся в Конституции и законах и касающиеся основных прав граждан, должны толковаться и находиться в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека». Отсылка с юридической стороны может быть выражена по-разному. Приведенные выше примеры демонстрируют простые ее формы. В то же время иногда государства применяют и более сложные приемы. В национальных нормах встречаются весьма нетипичные формы взаимодействия международного и внутригосударственного права. Так, Конституция Мозамбика 1975 г. устанавливала, что «Народная Республика Мозамбик признает Декларацию экономических прав и обязанностей государств, принятую XXIX сессией Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций» (ст. 8). В данном случае, как представляется, речь идет не просто об отсылке, а, во-первых, о санкционировании внутренним правом государства юридической обязательности для него положений международно-правового акта, который в общем плане относится к «мягкому праву», т. е. не обладает качествами императивности. Во-вторых, с помощью таких предписаний национального правопорядка мозамбикское государство, с одной стороны, обязывает свои внутренние органы и их должностных лиц соблюдать положения Декларации при осуществлении ими деятельности во внутригосударственной и внешней сферах, придавая им тем самым юридическую силу, а с другой стороны, оповещает международное сообщество об означенной своей позиции в отношении данного документа, признающей его в качестве международно-правового акта. Таким образом, предписания Конституции в индивидуальном порядке зафиксировали юридическую действительность международного акта для страны, что позволяет, констатировать возможность существования не только формы общей (генеральной), но и индивидуальной (конкретной, или специальной) трансформации норм международного права во внутригосударственное право. С согласованием международного и национального права в форме рецепции приходится сталкиваться в случаях, когда внутригосударственАналогичные отсылки имеются в указанном акте национального права этой страны и применительно к другим международным соглашениям: Гаагской конвенции о праве, применимом к алиментным обязательствам 1973 г., регламентирующей алиментные обязательства супругов, а также родителей и детей, Конвенции о юрисдикции и применимом праве в отношении несовершеннолетних 1961 г., Конвенции о коллизиях законов в отношении формы завещательных распоряжений 1961 г. и др.

Глава IV. Взаимодействие международного и внутригосударственного права ный акт (иногда с незначительными текстуальными расхождениями) отражает содержание и формулировки международно-правовых документов. Например, английский Закон о договорах (применимом праве) 1990 г. основан на Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 г., принятой странами — членами ЕЭС, ставшей в результате членства Великобритании в Общем рынке обязательной и для нее. Некоторые исследователи используют термин «рецепция» для наименования всего процесса приведения государством своего внутреннего права в соответствие со своими международными обязательствами. Для них рецепция заменяет то, что другими авторами называется «трансформацией»'. В мировой юридической литературе не утихают дискуссии о делении норм международных договоров на так называемые самоисполнимые и несамоисполнимые. Особое значение эта проблема получила в теории и практике США. Однако и для нашего государства она является значимой, особенно в свете положений Конституции, как в части уже упоминавшейся ст. 15, так и других (например, ст. 17, 18), устанавливающих, во-первых, что права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией и, во-вторых, что эти права и свободы являются «непосредственно действующими и обеспечиваются правосудием». В результате в настоящее время категория самоисполнимости международно-правовых актов или норм получила новый импульс и в отечественной литературе. В связи с этим нельзя не заметить, что весьма нередко ее восприятие сопровождается упрощенным взглядом, вплоть до отождествления с «прямым действием» международного права в национально-правовой области. Самоисполнимые нормы договора - это такие, которые, будучи соответствующим образом санкционированы государством, в конечном счете предназначены для регулирования внутригосударственных отношений, если это в принципе допускается отечественным правом, хотя именно содержащие такие нормы договоры и требуют прежде всего издания трансформационного или какого-либо иного акта со стороны заключившего международно-правовое соглашение государства. Несамоисполнимые нормы — это нормы, которые в силу сформулированных в них положений, для того чтобы быть применимыми, нуждаются в конкретизации со стороны национального правопорядка посредством издания определенного акта. Для соответствующей классификации и квалификации норм международных договоров с подобных позиций небесполезны разъяснения, присутствующие в постановлении Пленума Верховного Суда Росийской Федерации от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов Гавердовский А. С. Указ. соч. С. 72—80. В связи с этим в международно-правовых публикациях резонно отмечались как неясность предмета рецепции, понимаемой в виде восприятия, заимствования, так и принципиальная ее невозможность ввиду указывавшегося несовпадения объектов и методов регулирования в международном и внутригосударственном праве (см., в частности: Черниченко С. В. Теория международного права. Т. 1. С. 149— 150).

Литература и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (п. 3). Контрольные вопросы и задания 1. Каковы сферы и формы влияния международного права на внутригосударственное регулирование? 2. Имеет ли место и в чем проявляется влияние национального права на международно-правовое регулирование? 3. Какие имеются юридические формы согласования международного и национального права? 4. В чем состоит основное содержание и особенности трансформации, имплементации, осуществления международного права? 5. Каково юридическое содержание явления инкорпорации? 6. Что такое рецепция? 7. Каковы основные особенности отсылки?

Литература Алексеева Л. Б., Жуйков В. М., Лукашук И. И. Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации. М., 1995. Ануфриева Л. П. Соотношение международного публичного и международного частного права: правовые категории. М., 2002. Курс международного права: В 7 т. Понятие, предмет и система международного права. М., 1989. Т. 1. Марочкин С. Ю. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации. Тюмень, 1998. Мюллерсон Р. А. Соотношение международного и национального права. М., 1982. Усенко Е. Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права и российская Конституция // Московский журнал международного права. 1995. № 2. Черниченко С. В. Теория международного права: в 2 т. Т. 1. Современные теоретические проблемы. М., 1999;

Т. 2. Старые и новые теоретические проблемы. С. 329—358. Шеленкова Н. Б. Европейская интеграция: политика и право. М., 2003. С. 218-239. Beneditto С. International Law and the Role of Domestic Legal System. Boston / London, 1993. Economides C. The Relationship between International and Domestic Law. Strasbourg, 1993. Cassese A. International Law. Oxford, 2001.

ГЛАВА V. СУБЪЕКТЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА. ПРАВОПРЕЕМСТВО § 1. Понятие субъекта международного права Субъекты международного права — это акторы, которые в силу юридических норм могут выступать в качестве носителей субъективных юридических прав и обязанностей. Таковыми являются государства, международные организации, нации, борющиеся за независимость, государственно-подобные образования и в ограниченном объеме физические лица (индивиды). Ряд западных юристов-международников неоправданно расширяют круг субъектов международного права. Например, английский профессор Дж. О'Брайен считает, что субъектами международного публичного права являются государства, индивиды, транснациональные корпорации, повстанцы и национально-освободительные движения, меньшинства, коренное население, подмандатные и несамоуправляющиеся территории, кондоминиумы1. Субъекты международного права могут быть постоянными и временными. Постоянными субъектами являются государства. Нация, борющаяся за свое освобождение, выступает как временный субъект лишь на период борьбы и создания независимого государства. Некоторые международные организации созданы для достижения определенных целей. В XX в. был ликвидирован ряд государственно-подобных образований (например, Данциг, Западный Берлин), а гакже международных организаций (например, Совет Экономической Взаимопомощи, Организация Варшавского Договора). Для понятия «субъект международного права» характерны следующие основные признаки. Во-первых, субъекты международного права — это лица, участники международных отношений, которые могут быть носителями субъективных юридических прав и обязанностей. Для этого они должны обладать определенными свойствами, к числу которых относятся: а) известная внешняя обособленность;

б) персонификация (выступление в международных отношениях в виде единого липа), в) способность вырабатывать, выражать и осуществлять автономную волю;

г) участвовать в принятии норм международного права Во-вторых, все субъекты международного права — это такие лица, которые приобрели свойства субъекта в силу норм международного права. Иначе говоря, юридические нормы образуют обязательную основу деятельности акторов как субъектов международного права. Любой субъект международного права обладает правоспособностью, дееспособностью и деликтоспособноегью. Правоспособность — это способность субъекта международного права иметь субъективные права и юридические обязанности. Этой способностью обладают государства в момент образования;

нации, борющиеся O'Brien J. International Law. London / Sydney, 2001. P. 137—162.

§ 1. Понятие субъекта международного права за независимость,— с момента признания;

межправительственные организации — с момента вступления учредительных документов в силу;

физические лица — при наступлении ситуаций, определенных в соответствующих международных договорах. Наличие правоспособности означает наличие юридической возможности у лиц своими действиями порождать субъективные права и юридические обязанности1. Дееспособность означает осуществление субъектами международного права самостоятельно, своими осознанными действиями своих прав и обязанностей. Например, в соответствии с Соглашением о сотрудничестве в борьбе с преступлениями в сфере экономики 1996 г. стороны будут стремиться к приведению законодательства своих государств в соответствие с нормами международного права. Стороны определяют перечень своих уполномоченных ведомств, ответственных за выполнение этого соглашения. Каждое государство имеет право направить другой стороне запросы об оказании содействия по сбору сведений и материалов о деяниях, связанных с легализацией средств, полученных в результате преступной деятельности. Запрашивающая сторона обязана предоставить банковские, кредитно-финансовые и другие документы. Субъекты международного права обладают деликтоспособностью, т. е. способностью нести юридическую ответственность за совершенные правонарушения. Так, согласно ст. 31 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. государство флага несет ответственность за любой ущерб или убытки, причиненные прибрежному государству в результате несоблюдения каким-либо военным кораблем или другим государственным судном, эксплуатируемым в некоммерческих целях, законов и правил прибрежного государства, касающихся прохода через территориальное море, или положений Конвенции, или других норм международного права. В соответствии со ст. V Конвенции о международной ответственности за ущерб, причиненный космическими объектами 1972 г. государство несет абсолютную ответственность за выплату компенсации за ущерб, причиненный его космическим объектом на поверхности Земли или воздушному судну в полете. Все субъекты международного права являются носителями соответствующих прав и обязанностей. Это свойство называется правосубъектностью. По справедливому мнению С. С. Алексеева, «категории "субъект права" и "правосубъектность" по своему основному содержанию 2 совпадают». Правосубъектность, считает он, включает два основных структурных элемента: во-первых, способность обладания правами и несения обязанностей (правоспособность), во-вторых, способность к самостоятельному осуществлению прав и обязанностей (дееспособность). Правосубъектность является общественно-юридическим свойством лица, которое по своей природе неотъемлемо от лица 3.

Марченко М. Н. Проблемы теории государства и права: учеб. М., 2001. С. 646;

Он же. Источники права. М., 2005. С. 574.

Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1982. Т. И. С. 139;

Он же. Проблемы теории права. Курс лекций: в 2 т. Свердловск, 1972. Т. I. С. 276.

Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1982. С. 139.

Глава V. Субъекты международного права. Правопреемство Субъект международного права отличается от понятия «субъект правоотношения». Субъект международного права — это актор, обладающий правосубъектностью, т. е. лицо, потенциально способное быть участником международных правоотношений. Субъект правоотношения — это реальный участник данных правовых отношений. Как справедливо подчеркивает Р. О. Халфина, понятие участника правоотношения уже понятия субъекта права1. Правосубъектность в единстве с другими общими правами и обязанностями субъектов международного права охватывается понятием правового статуса. Основными элементами последнего являются права и обязанности акторов международного права в реальных правоотношениях, основанием возникновения которых служат императивные принципы международного права и соответствующий юридический факт. Так, согласно ст. 6 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. каждое государство обладает правоспособностью заключать договор. Эта правоспособность государств базируется на таких общепризнанных принципах международного права, как принцип уважения государственного суверенитета и суверенного равенства государств, а также принцип сотрудничества государств. В случае вооруженного нападения (агрессии) каждое государство имеет неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону (ст. 51 Устава ООН). В соответствии со ст. 6 Венской конвенции о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями 1986 г. любая межправительственная организация обладает правоспособностью заключать международные договоры. Согласно Европейской конвенции по правам человека 1950 г. любой человек, считающий, что по отношению к нему нарушаются права, гарантированные этой Конвенцией, может подать жалобу в Европейский суд по правам человека, если он исчерпал все возможности защиты своих прав в своей собственной стране — участнице Конвенции 1950 г. С 1950 г. на рассмотрение в Совет Европы передано около 30 тыс. жалоб. Основу этих жалоб составляет юридический факт, т. е. нарушение прав и свобод человека. Субъекты международного права обладают общей, отраслевой и специальной правосубъектностью. Общая правосубъектность — это способность акторов ipso facto быть субъектом международного права вообще. Такой правосубъектностью обладают только суверенные государства. Они являются первичными субъектами международного права (см. § 2 настоящей главы). Общей правосубъектностью теоретически обладают также нации, борющиеся за свою независимость. Отраслевая правосубъектность — это способность акторов быть участниками правоотношений в определенной области межгосударственных отношений. Такой правосубъектностью обладают межправительственные организации. Например, Международная морская организация (ИМО) вправе принимать участие в правоотношениях, затрагивающих Халфина Р. О. О б щ е е учение о правоотношениях. М., 1974. С. 115.

§ 2. Государства — основные субъекты международного права международное торговое судоходство, и может одобрять международно-правовые нормы относительно безопасности мореплавания, эффективности судоходства, предотвращения загрязнения с судов и борьбы с ним. Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) участвует в международно-правовом регулировании проблем, касающихся образования, науки и культуры, в интересах обеспечения всеобщего уважения, справедливости, законности и прав человека, а также основных свобод, провозглашенных в Уставе ООН, для всех народов без различия расы, пола или религии. Другими проблемами, помимо уставных, межправительственные организации заниматься не могут, и поэтому правосубъектность их ограничивается определенной отраслью или обособленной проблемой (например, разоружение, борьба с голодом, охрана природной среды Антарктики). Специальная правосубъектность — это способность акторов быть участником лишь определенного круга правоотношений в рамках отдельной отрасли международного права. Специальной правосубъектностью, например, обладают физические лица (индивиды). Их правосубъектность, в частности, признана Всеобщей декларацией прав человека 1948 г. (ст. 6), Международным пактом о гражданских и политических правах 1966 г. (ст. 2 и далее), Международной конвенцией о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей 1990 г. (ст. 8 и далее). Таким образом, субъекты международного права должны обладать способностью самостоятельно участвовать в урегулированных международным правом международных отношениях, непосредственно вступать в юридическое взаимодействие с другими управомоченными или обя1 занными международным правом лицами.

§ 2. Государства — основные субъекты международного права Под государством в международном праве понимается страна со всеми присущими ей признаками суверенного государства. Однако не всякая страна может быть государством в международно-правовом смысле и субъектом международного права (например, колониальные страны и другие геополитические единицы)2. Первая попытка кодификации международно-правовых признаков государства была дана в Межамериканской конвенции о правах и обязанностях государства 1933 г. Согласно ст. 1 этой Конвенции государство как лицо международного права должно обладать следующими условиями: 1) постоянное население;

2) определенная территория;

3) правительство;

4) способность вступать в отношения с другими государствами. Австрийский юрист-международник А. Фердросс сформулировал следующие признаки государства: 1) государство есть объединение люКурс международного права: в 7 т. Т. 1. С. 165.

Курдюков Г. И. Государства в системе международно-правового регулирования. Казань, 1979. С. 103.

Глава V. Субъекты международного права. Правопреемство дей, над которыми оно осуществляет личное верховенство;

2) непрерывность существования государства, под которой понимается сама субстанция государства, — конкретный, образующий его организованный народ;

3) полное самоуправление или самостоятельность;

4) порядок суверенного государства образуется непосредственно на основе международного права;

5) эффективность государства;

6) территориальное верховенство государства;

7) систематическое соблюдение норм международного права1. Наиболее важными признаками государства являются суверенитет, территория, население и власть. Суверенитет является отличительным политико-юридическим свойством государства. Государственный суверенитет — это присущее государству верховенство на своей территории и его независимость в сфере международных отношений. Таким свойством обладают только государства, что и предопределяет их главные характерные особенности как основных субъектов международного права. Суверенитет является фундаментом всех основных прав государства. Суверенитетом обладает любое государство с момента его возникновения. Его международная правосубъектность не зависит от волеизъявления других субъектов. Она прекращается лишь с прекращением данного государства. Согласно ст. 3 Межамериканской конвенции о правах и обязанностях государств 1933 г. «политическое существование государства не зависит от его признания другими государствами. Даже еще не признанное государство имеет право защищать свою целостность и свою независимость, заботиться о своей сохранности и процветании и, как следствие этого, организоваться, как ему заблагорассудится, законодательствовать относительно своих интересов, управлять своими ведомствами и определять юрисдикцию и компетенцию своих судов». В отличие от других субъектов международного права государство обладает универсальной правосубъектностью. Правосубъектность других участников международных правоотношений проявляется главным образом в их взаимоотношениях с государствами Согласно Уставу ООН государствам присуща не только суверенность, но и независимость. Все члены ООН воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения против политической независимости любого государства Территория является неотъемлемым условием существования государства. Она закрепляется и гарантируется общепризнанными нормами и принципами международного права. Согласно Заключительному акту Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. государства обязаны уважать территориальную целостность каждого из государств-участников. В соответствии с этим они воздерживаются от любых действий, не совместимых с целями и принципами Устава ООН, против территориальной целостности, политической независимости или единства любого государства.

Фердросс А. М е ж д у н а р о д н о е право. М. 1959. С. 118—121.

§ 2. Государства — основные субъекты международного права Государства — участники Заключительного акта рассматривают как нерушимые все границы друг друга, а также границы всех государств в Европе, поэтому они будут воздерживаться сейчас и в будущем от любых посягательств на эти границы. Они воздерживаются также от любых требований или действий, направленных на захват и узурпацию части или всей теорритории любого государства-участника. Население. Аристотель отмечал, что «тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств живет вне государства, либо недоразвитый в нравственном смысле человек и по своей природе только и жаждет войны»1. Население является постоянным признаком государства. Согласно Уставу ООН, Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 1960 г. и Международному пакту об экономических, социальных и культурных правах 1966 г. народы являются субъектом права на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие. В соответствии с Декларацией о принципах международного права 1970 г. в содержание принципа равноправия и самоопределения народов входит, в частности, создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом. Власть. Публичная власть является одним из основных признаков государства. Оно в международном праве является носителем организованной суверенной власти. В каких бы отношениях ни выступали правительство государства и иные его органы, они всегда действуют от имени государства. Государство в международно-правовом смысле понимается как единство власти и суверенитета2. Государства выступают в международных отношениях как суверенные образования, над которыми нет какой бы то ни было власти, способной предписывать им юридически обязательные правила поведения. Нормы международного права, регулирующие взаимоотношения государств в сфере международного общения, создаются самими же государствами путем их соглашения (согласования воль) и направлены на строгое соблюдение государственного суверенитета в международных отношениях. Уважение суверенитета любого государства, признание суверенного равенства всех государств входят в число основополагающих принципов современного международного права. Согласно Декларации о принципах международного права 1970 г. все государства пользуются суверенным равенством. Они имеют одинаковые права и обязанности и являются равноправными членами международного сообщества независимо от различий экономического, социального, политического или иного характера.

Аристотель. Политика. Соч. в 4 т. М., 1984. Кн. 1. С. 378—379.

Курдюков Г. И. Государства в системе международно-правового регулирования. Казань, 1979. С. 117-118.

Глава V. Субъекты международного права. Правопреемство В частности, понятие суверенного равенства включает следующие элементы: а) государства юридически равны;

б) каждое государство пользуется правами, присущими полному суверенитету;

в) каждое государство обязано уважать правосубъектность других государств;

г) территориальная целостность и политическая независимость государства неприкосновенны;

д) каждое государство имеет право свободно выбирать и развивать свои политические, социальные, экономические и культурные системы;

е) каждое государство обязано выполнять полностью и добросовестно свои международные обязательства и жить в мире с другими государствами. Каждое государство имеет право на независимость и поэтому на свободное осуществление, без диктата со стороны какого-либо другого государства, всех своих законных прав, включая право выбора своей собственной формы государственного управления. Каждое государство имеет право осуществлять юрисдикцию над своей территорией и над всеми лицами и вещами, находящимися в се пределах, с соблюдением признанных международным правом иммунитетов. Любое государство обязано воздержаться от разжигания междоусобицы на территории другого государства и предупреждать на своей территории организованную деятельность, направленную на разжигание такой междоусобицы. Государство обязано относиться ко всем находящимся под его юрисдикцией лицам с уважением к правам человека и основным свободам, без различия в отношении расы, пола, языка или религии. Каждое государство обязано воздерживаться от использования войны в качестве орудия национальной политики и воздерживаться от угрозы силой или применения ее против территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, или каким-либо другим образом, несовместимым с международным правом и правопорядком. Государство должно добросовестно выполнять свои обязательства, возникающие из договоров и других источников международного права, и не может ссылаться на положения своей конституции или своих законов как на оправдание невыполнения им этой обязанности. Любое государство обязано поддерживать отношения с другими государствами в соответствии с нормами международного права и в соответствии с тем принципом, что суверенитет каждого государства подчинен супрематии (верховенству) международного права. В качестве субъектов международного права могут выступать государства, различные по своему устройству,— унитарные и федеративные. Унитарное государство участвует в международных отношениях как единый субъект международного права, и вопроса о международной правосубъектности ее составных частей в этом случае не возникает. Сложными государствами являются федерации. Члены федерации (республики, области, штаты, земли и т. д.) сохраняют при этом определенную внутригосударственную самостоятельность, но, как правило, не обладают конституционным правом самостоятельного участия во внешних § 2. Государства — основные субъекты международного права сношениях, следовательно, не являются субъектами международного права. В этом случае только федерация в целом выступает на международной арене в качестве единого субъекта международного права. Как отмечается в ст. 2 Межамериканской конвенции о правах и обязанностях государств 1933 г., «федеративное государство составляет только одно лицо перед международным правом». Например, согласно ст. 10 Конституции США ни один штат не может вступать в договоры, союзы и конфедерации. Ни один штат не может без согласия Конгресса заключать соглашения или конвенции с другим штатом или с иностранной державой. Основной Закон ФРГ прямо указывает на то, что ведение сношений с иностранными государствами принадлежит Федерации. В той мере, в какой Земли обладают законодательной компетенцией, они могут с согласия федерального правительства заключать договоры с иностранными государствами (ст. 32). Российская Федерация является демократическим федеративным государством, которое состоит из республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов — равноправных субъектов Российской Федерации. Республика в составе Российской Федерации имеет свою конституцию и законодательство. Край, область, город федерального значения, автономная область, автономный округ имеют свой устав и законодательство. Согласно п. «к» ст. 71 Конституции 1993 г. в ведении Российской Федерации находятся внешняя политика и международные отношения, оборона и безопасность;

определение статуса и защита государственной границы, территориального моря, воздушного пространства, исключительной экономической зоны и континентального шельфа Российской Федерации. В совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов находятся вопросы координации международных и внешнеэкономических связей субъектов. Вне пределов ведения Российской Федерации, совместных полномочий Российской Федерации и субъектов Российской Федерации субъекты Российской Федерации обладают всей полнотой государственной власти. Согласно Федеральному закону «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации» 1998 г. субъекты Российской Федерации в пределах полномочий, предоставленных им Конституцией, федеральным законодательством и договорами между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации о разграничении предметов ведения и полномочий, обладают правом на осуществление международных и внешнеэкономических связей с субъектами иностранных государств, а также на участие в деятельности международных организаций. Субъекты Российской Федерации с согласия Правительства Российской Федерации могут осуществлять такие связи и с органами государственной власти иностранных государств. В конституциях ряда республик (например, Татарстана, Башкортостана) была признана международная правосубъектность этих республик. Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 13 марта 1992 г. признал неконституционным провозглашеннное в нормативных правовых актах Республики Татарстан положение о том, что Республика Глава V. Субъекты международного права. Правопреемство Татарстан является субъектом международного права и строит свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров. По мнению Конституционного Суда РФ, такое положение, по существу, означает, что Татарстан не состоит в Российской Федерации, и потому несовместимо с конституционно-правовым статусом данной республики как субъекта в составе Российской Федерации. Республики не вправе вступать в отношения с иностранными государствами, заключать с ними межправительственные договоры и обмениваться дипломатическими и консульскими представительствами, быть членами межправительственных организаций. Республики могут заключать международные договоры по вопросам, входящим в их компетенцию. Однако в любом случае эти договоры должны носить вторичный, производный характер. Они могут содержать нормы, обеспечивающие реализацию соответствующих договоров Российской Федерации. В целях обеспечения выполнения таких договоров республики могут иметь свои представительства в иностранных государствах, которые не являются дипломатическими учреждениями. Например, в соответствии с Соглашением между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Башкортостан о разграничении предметов ведения и полномочий в области международных и внешнеэкономических связей 1994 г, в совместном ведении находятся вопросы защиты экономических интересов Республики Башкортостан с иностранными государствами, участие в подготовке вопросов, связанных с установлением торгово-экономического режима в отношениях с иностранными государствами, международными торгово-экономическими и валютно-финансовыми организациями, затрагивающих интересы Республики Башкортостан. Республика Башкортостан вправе самостоятельно осуществлять связи с иностранными государствами в области экономики, науки, культуры и спорта, за исключением тех, которые отнесены к ведению федеральных органов исполнительной власти и совместному ведению Российской Федерации и Башкортостана. Башкортостан имеет право участвовать в решении вопросов в области международных и внешнеэкономических связей Российской Федерации, непосредственно затрагивающих его интересы. Наконец, эта республика вправе заключать договоры с субъектами иностранных федераций, административно-территориальными образованиями других стран в рамках своей компетенции по осуществлению международных и внешнеэкономических связей. В соответствии со ст. 14 Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти города федерального значения Москвы 1998 г. Москва вправе выступать самостоятельно и по поручению органов государственной власти Российской Федерации участником международных и внешнеэкономических связей, если это не противоречит Конституции Российской Федерации, федеральному законодательству и международным договорам Российской Федерации. Москва вправе заключать соответствующие договоры (соглашения) с административно-территориальными единицами иностранных государств, § 3. Международная правосубъектность народов и наций субъектами иностранных федераций и иными иностранными партнерами в соответствии с федеральным законодательством. В соответствии с Федеральным законом от 4 января 1999 г. «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации» субъекты РФ обладают правом на осуществление международных и внешнеэкономических связей с субъектами иностранных федеративных государств, административно-территориальными образованиями иностранных государств, а также на участие в деятельности международных организаций в рамках органов, созданных специально для этой цели. Такие полномочия субъектов РФ закреплены в ряде соглашений РФ с другими государствами. Например, в соответствии со ст. 3 Соглашения между правительствами РФ и Вьетнама о принципах сотрудничества между органами исполнительной власти субъектов РФ и органами местной власти Вьетнама от 11 сентября 2000 г. предусмотрена возможность ведения переговоров и подписания ими соответствующих соглашений, не являющихся международными договорами. Помимо федерации история знает и другую форму сложного государственного объединения — конфедерацию, т. е. союз суверенных государств, объединившихся для достижения общих целей (например, взаимной обороны, внешних сношений и т. д.), которые определены в соглашении о ее создании. Конфедерация как таковая может наряду с государствами-членами выступать субъектом международного права, если при ее создании государства-члены возложили на конфедерацию осуществление определенных задач в области международных отношений. Например, согласно Союзной конституции Швейцарской конфедерации 1874 г. 22 суверенных кантона создали союз, который являлся конфедеративным государством. Только этот союз имел право объявлять войну и заключать мир, а также заключать союзы и договоры с иностранными государствами. В виде исключения кантоны сохраняли право заключать с иностранными государствами договоры по вопросам, касающимся публичного хозяйства, местных пограничных отношений и полиции. Тем не менее «эти договоры не должны были содержать ничего противного Союзу или правам других кантонов» (ст. 9). Официальные сношения между кантонами и иностранными правительствами или их представительствами происходили через посредство Союзного совета. Он же рассматривал договоры кантонов друг с другом или с иностранными государствами и, если они были приемлемыми, утверждал их. § 3. Международная правосубъектность народов и наций Когда говорят о международной правосубъектности наций и народов 1, имеют в виду прежде всего те из них, которые находятся в колониальной зависимости и лишены собственной национальной государственНацией считается исторически сложившаяся общность людей, которая характеризуется Следующими признаками: общностью территории;

общностью экономической жизни;

общностью психологического склада, проявляющегося в общности культуры. Термином «народ» называют самые различные формы национальной и этнической общности людей. Нередко этим термином обозначается и такая общность людей, как племя.

5- Глава V. Субъекты международного права. Правопреемство ности. Субъектами международного права являются только те нации и народы, которые борются за свое национальное освобождение и создание собственных независимых государств. Отнесение наций и народов к числу субъектов международного права, как правило, возникает после того, когда они создают какой-либо координирующий борьбу орган (например, таковым является Организация освобождения Палестины), который до создания независимого государства выступает от их имени. В настоящее время зависимыми являются примерно 15 территорий: Американское Самоа, Бермуды, Британские Виргинские острова, Каймановы острова, Фолклендские (Мальвинские) острова, Гибралтар, Гуам, Новая Каледония, остров Святой Елены, подопечные территории тихоокеанских островов, Западная Сахара и др. Принцип равноправия и самоопределения народов закреплен в Уставе ООН (п. 2 ст. 1). Сама Организация на основе этого принципа преследует цель развивать дружественные отношения между нациями. В порядке имплементации данного принципа ООН создала под своим руководством международную систему опеки для управления теми территориями, которые включены в нес индивидуальными соглашениями, и для наблюдения за этими территориями. Согласно ст. 76 Устава ООН одной из основных задач системы опеки является способствование политическому, экономическому и социальному прогрессу населения территорий под опекой, его прогрессу в области образования и его прогрессивному развитию в направлении к самоуправлению или независимости. В дальнейшем принцип равноправия и самоопределения народов был развит и конкретизирован в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, единогласно принятой Генеральной Ассамблеей ООН на XV сессии 14 декабря 1960 г. В преамбуле Декларации справедливо отмечается, что все народы имеют неотъемлемое право на полную свободу, осуществление своего суверенитета и целостность национальной территории. Народы в собственных интересах могут свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами, не нарушая каких бы то ни было обязательств, вытекающих из основанного на принципе взаимной выгоды международного экономического сотрудничества и норм международного права. Декларация провозглашает следующие принципы и обязательные условия предоставления независимости колониальным странам и пародам: 1) подчинение народов иностранному игу и господству и их эксплуатация являются отрицанием основных прав человека, противоречат Уставу ООН и препятствуют развитию сотрудничества и установлению мира во всем мире;

2) все народы имеют право на самоопределение;

в силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие;

3) недостаточная политическая, экономическая и социальная подготовленность в области образования никогда не должны использоваться как предлог для задержки достижения независимости;

4) любые военные действия или репрессивные меры какого бы то ни было характера, направленные против зависимых народов, должны § 3. Международная правосубъектность народов и наций быть прекращены, с тем чтобы предоставить им возможность осуществить в условиях мира и свободы свое право на полную независимость;

целостность их национальных территорий должна уважаться;

5) в подопечных и несамоуправляющихся территориях, а также во всех других территориях, еще не достигших независимости, должны быть незамедлительно приняты меры для передачи всей власти народам этих территорий в соответствии со свободно выраженными ими волей и желанием, без каких бы то ни было условий или оговорок и независимо от расы, религии или цвета кожи, с тем чтобы предоставить им возможность пользоваться полной независимостью и свободой;

6) всякая попытка, направленная на то, чтобы частично или полностью разрушить национальное единство и территориальную целостность страны, несовместима с целями и принципами Устава ООН. Нормативный характер этого единогласно принятого документа четко выражен в п. 7, содержащем прямое указание на обязанность государств «строго и добросовестно соблюдать положения... настоящей Декларации»1. Данный принцип конкретизирован также в Декларации о принципах международного права 1970 г., во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Международных пактах о правах человека 1966 г., Заключительном акте Совещания в Хельсинки 1975 г. и во многих других источниках международного права. В силу принципа равноправия и самоопределения народов все народы имеют право свободно определять без вмешательства извне свой политический статус и осуществлять свое экономическое, социальное и культурное развитие, и каждое государство обязано уважать это право в соответствии с положениями Устава ООН. Каждое государство обязано содействовать с помощью совместных и самостоятельных действий осуществлению принципа равноправия и самоопределения народов. Способами осуществления народом права на самоопределение являются создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом. Каждое государство обязано воздерживаться от любых насильственных действий, лишающих народы их права на самоопределение, свободу и независимость. Территория колонии или другая несамоуправляющаяся территория имеет статус, отдельный и отличный от статуса территории государства, управляющего ею. Такой отдельный и отличный статус может существовать до тех пор, пока народ данной колонии или несамоуправляющейся территории не осуществит свое право на самоопределение в соответствии с Уставом ООН, особенно с его целями и принципами.

Эта резолюция была квалифицирована в 1970 г. Международным судом ООН в его консультативном заключении о Намибии как важная часть обычного права.

Глава V. Субъекты международного права. Правопреемство Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. призывает государства уважать равноправие и право народов распоряжаться своей судьбой, действуя постоянно в соответствии с целями и принципами Устава ООН и соответствующими нормами международного права. Исходя из принципа равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой, все народы всегда имеют право в условиях полной свободы определять, когда и как они желают, свой внутренний и внешний политический статус без вмешательства извне и осуществлять по своему усмотрению свое политическое, экономическое, социальное и культурное развитие. Следует отметить, что Заключительный акт особо подчеркивает важность исключения любой формы нарушения принципа равноправия и самоопределения народов. Согласно ст. 1 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 г. все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие. Все народы могут свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами. Все государства — участники пакта, в том числе те, которые несут ответственность за управление несамоуправляющимися и подопечными территориями, должны в соответствии с Уставом ООН поощрять осуществление права на самоуправление и уважать это право. Юридической основой права наций на самоопределение является присущий им национальный суверенитет, означающий реализацию каждой нацией своего права на самостоятельное и независимое существование как в политическом смысле, так и с точки зрения свободного и всестороннего развития всех иных сфер общественной жизни. Национальный суверенитет неприкосновенен и неотчуждаем. В силу этого международная правосубъектность наций и народов не зависит от волеизъявления других участников международных отношений. В качестве субъекта международного права нации и народы, борющиеся за свое самоопределение, в липе своих постоянных органов могут заключать соглашения с государствами и международными организациями, подписывать международные договоры (например, Организация освобождения Палестины подписала Конвенцию ООН по морскому праву 1982 г.), направлять своих представителей для участия в работе межправительственных организаций и конференций Они пользуются защитой норм международного права, имеют свои дипломатические представительства на территории государств.

§ 4. Правосубъектность международных организаций Согласно ст. 3 Венской конвенции о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями 1986 г. международные организации являются субъектами международного права. Любая межправительственная (межгосударственная) организация ipso facto является субъектом международного права. Она является субъектом современного международного права прежде всего потому, что государства согласились наделить ее соответствующими правами и обязан § 4. Правосубъектность международных организаций ностями, которые четко определены в учредительных актах (уставах, статутах, договорах, конвенциях и др.) и полностью соответствуют 1 основным принципам международного права. Международная правосубъектность межправительственной организации проявляется в ее правовом положении, в объеме тех прав и обязанностей, которыми государства наделяют организацию и от характера которых сама организация в дальнейшем может (или не может) приобретать другие права и обязанности2. Межправительственные организации являются субъектами международного права потому, что их учредительные акты регулируют отношения между организациями и их государствами-членами, т. е. межгосударственные по своему характеру отношения. Эти учредительные акты регламентируют в первую очередь вопросы членства, статуса организации, полномочия на заключение международных договоров. Они содержат и другие нормы, определяющие цели и задачи организации, полномочия ее органов, порядок взаимоотношений организации с государствами — членами и нечленами, а также иными международными организациями. Учредительные акты многих межправительственных организаций содержат четкие положения о правосубъектности таких организаций. Таковыми, например, являются Уставы Европейского союза (ст. 211), Центрального американского банка экономической интеграции (ст. 1), Африканского банка развития (ст. 50), Международного фонда сельскохозяйственного развития (ст. 10), Международного совета по оливковому маслу (ст. 61). Как правильно отмечают голландские юристы Г. Шермерс и Н. Блоккер, такие положения учредительных актов «обязывают государства-члены признать организацию в качестве сепаратной международной личности, компетентной совершать действия, которые по традиционному международному праву могут совершать только государства»3. Впрочем, отсутствие в учредительном документе межправительственной организации положений о ее правосубъектности не означает, что Иного мнения придерживается С. В. Черниченко. Он полагает, что «сам факт существования межправительственной организации еще не говорит о ее международной правосубъектности. Лишь установив, что она обладает международной правоспособностью, можно констатировать, что она субъект международного права. И наиболее типичным примером этой международной правоспособности является, конечно, право заключать международные договоры» (Черниченко С. В. Международное право: современные теоретические проблемы. М., 1993. С. 100). Правоспособность любой международной организации на заключение договоров с любым субъектом международного права признана Венской конвенцией о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями от 21 марта 1986 г. и в этой связи не требует дополнительных доказательств. Шибаева Е. А., Поточный М. Правовые вопросы структуры и деятельности международных организаций. М, 1988. С. 53. Schemers H. G., Blokker N. М. International Institutional Law. Third Rev. Ed. The Hague, 1995. P. 978.

Глава V. Субъекты международного нрава. Правопреемство данная организация не является субъектом международного права. В этом плане справедливо мнение норвежского юриста Ф. Сейерстеда, который разработал концепцию объективной правосубъектности международной организации. Поскольку любая организация имеет хотя бы один орган и тем самым как бы дистанцируется от государств-членов, считает он, она ipso facto становится международной юридической личностью. Правосубъектность с точки зрения теории «объективности» существует вне зависимости от воли государств-членов1. Например, в Статуте Лиги Наций не было даже намека на правосубъектность этой организации. В дальнейшем заключенное в 1926 г. Соглашение между Лигой Наций и Швейцарией относительно места пребывания Организации признало, что «Лига Наций, которая обладает международной личностью и юридической правоспособностью, не может в принципе, в соответствии с международным правом, быть преследуема Швейцарским судом без ее явно выраженного согласия». Впоследствии Лига Наций путем заключения соответствующих соглашений приобрела значительные международные права и обязанности. Она имела свои представительства в столицах ряда государств-членов;

ее должностные лица и служебные помещения обладали привилегиями и иммунитетами2. В Уставе ООН также нет четких указаний о правосубъектности этой Организации. Тем не менее, как отметил Международный суд ООН еще в 1949 г., Организация Объединенных Наций «является субъектом международного права и способна иметь международные права и обязанности... Она наделена способностью отстаивать свои права посредством предъявления международных претензий*3 Международная правосубъектность межправительственных организаций не означает, что объем такой правосубъектности одинаков. В каждом конкретном случае правомочия организации устанавливаются ее учредительным актом, соглашениями с государствами и другими субъектами международного права. Безусловно, наибольшим объемом международной правосубъектности обладает ООН. Однако сколь бы ни была широка правосубъектность той или иной межправительственной организации, это специальная правосубъектность, существенно отличающаяся от универсальной правосубъектности государств как основных субъектов международного права. Основные черты правосубектности межправительственных организаций подробно изложены в настоящем учебнике (см. главу XI). § 5. Международная правосубъектность государственно-подобных образований Определенным объемом международной правосубъектности обладают государственно-подобные образования. Они наделяются соответстSeyersted F. The Legal Nature of International Organizations — Nordisk Tidsskrif't for International Ret. 1982. Vol. 51. P. 203 205 Шибаева Е. А. Правовой статус межправительственных организаций. М., 1972. С. 10-11.

I. С. J. Reports. 1949. Р. 174.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.