WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«Тамара iUalcciiAtofta TSIAUI|»SI ittakciiAuilia iUnsbikaAMiMil Москва «Искусство» 1991 Оглавление Между двумя «Аквариумами» 5 Второе рождение 39 Открытие Леонтьева 59 Нужен ли был «Форум»? 85 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Послание из «бункера» я прочитала не целиком: как-никак шестнадцать страниц страстной исповеди — не для декламации в такой обстановке. Да и оператор давно делал шак — «закругляйся!». Я молча ушла со сце­ ны, и тут зал взорвался аплодисментами.

Участники слета вдруг запели один из бардов­ ских гимнов — «Атланты». Для меня все это было как знак примирения.

Маленькая телевизионная драма с благопо­ лучным финалом была зафиксирована на пленке и вечером промелькнула в калейдос­ копе еще двадцати пяти микросюжетов, отс­ нятых нами в тот же день для «Телекурьера».

А за кадром осталось еще множество испо­ ведей, присланных зрителями, молодыми и далеко не юными, после передачи с бар­ дами.

Письма-исповеди, раскрывающие не толь­ ко личную драму, но и драму времени, судьбу поколения, в музыкальную редакцию Ленин­ градского телевидения приходили редко, так что «Ринг» вполне мог гордиться получаемой корреспонденцией такого рода. В последней же почте появилось и нечто для нас новое — сигналы, подаваемые в поисках контакта представителями разных поколений. Наши социологи пришли к выводу, что ответ на эти сигналы нужно попытаться дать немедлен­ но — с помощью такого музыкального языка, который способен привлечь и «отцов» и «де­ тей».

Долго думали, какую музыку выбрать, пока не остановились на фольклоре. В этом был риск, и немалый. Двумя годами раньше попытка представить на «Музыкальном рин­ ге» народное творчество провалилась. Ни задушевность русских песен в исполнении ансамбля под руководством А. М. Мехнецова, ни занимательность колядок с выбором суже- ного-ряженого не могли удержать молодых фителей у экрана. Многие из них, выключив телевизор, садились писать нам надрывные письма:

<Ринг! Не предавай нашу музыку!!! Никто не имеет права отнять тебя у нас и отдать фольку!

Твои преданные металлисты и все другие рокмены».

Чего ждать от этих ребят теперь? Социо­ логи уверяли, что ринговская аудитория за два года изменилась и способна кроме рок-музыки и эстрады воспринимать другие жанры. Ссы­ лались на цифры, графики, полученные в результате анализа программы с участием бардов. Но авторская песня куда привычнее для молодых, чем фольклор. К тому же среди поющих поэтов есть люди, близкие молодежи по духу — Булат Окуджава, Владимир Высоц­ кий... Очевидно, в передаче о фольклоре ставку нужно делать тоже на личность силь­ ную, незаурядную, конфликтную. Иначе опять может быть неудача.

— Человека, который нам нужен для этого случая, я хорошо знаю, — обнадежила нас редактор «Музыкального ринга» Галина Нечаева. — Это Дмитрий Покровский. А уж его ансамбль столько вызывает противоречи­ вых мнений! От преклонения до полного отри­ цания.

И она показала нам две рецензии на высту­ пления ансамбля.

В одной из рецензий покровцев обвиняли в поверхностности, непрофессионализме, само­ рекламе, профанации народного творчества и даже в склонности к магии, характерной для рок-групп, вместе с которыми они иногда выступали. Зато в другой подчеркивался свой­ ственный ансамблю Покровского совершенно новый подход к народному творчеству, когда фольклор перестает быть музейным экспона­ том, а становится элементом современной жизни.

— Особый дар Дмитрия Викторовича помогает людям ощутить свои корни, — прос­ вещала нас Галина Нечаева. — Но в этом вы должны убедиться сами. Я позвоню в Москву Покровскому и договорюсь, чтобы он оставил вам билеты на концерт. Иначе не попа­ дете.

Предложение нашего редактора было при­ нято. Мы поехали в Москву.

И вот вечер в одном из московских кон­ цертных залов начался. Вскоре мы почувство­ вали, какую удивительную атмосферу удалось создать ансамблю Покровского: самые флег­ матичные слушатели на глазах преобража­ лись. Словно под гипнозом, выходили на сце­ ну, начинали петь, плясать, а то и коленца выкидывать. Потом была игра на дудках, пищалках, хороводы в фойе... Расходились все взлохмаченные, раскрасневшиеся и ничуть не смущенные. Правда, происходили все эти чудеса с людьми изначально настроен­ ными к ансамблю доброжелательно. Они хотели получить удовольствие от общения с артистами, от прослушивания милых сердцу песен.

Сразу подумалось: а возможно ли подоб­ ное на ринге? Ведь у нашей публики иной настрой. Конечно, в виде исключения, учиты­ вая сложность стоящей перед нами задачи, можно пригласить в студию одних почитате­ лей ансамбля. Они поддержат Покровского и своим энтузиазмом помогут сидящим у экрана вслушаться, вжиться в незнакомый многим мир песенного и танцевального фольклора.

Но может случиться иначе: телезритель почувствует «подставку», и тогда интерес к действию сразу пропадет. Не потому ли про­ валилась программа с ансамблем Анатолия Мехнецова, что из-за нашей перестраховки ринг превратился просто в вечер фольклор­ ной музыки с приятными вопросами и еще более приятными ответами? Ошибку повто­ рять не хотелось.

Ну а если соберется обычная ринговская аудитория, не окажется ли в ней воинству­ ющих больше, чем нужно? И не проявят ли они явную тенденциозность по отношению к «чужакам», которым отдали «Музыкальный ринг»? В этом случае от «фанатов» можно ожидать чрезмерно хлестких, за гранью кор­ ректности, вопросов. А что «фанаты» появи­ лись и у самой передачи, мы видели по пись­ мам.

Стали размышлять дальше. Допустим, вопросы будут слишком резкими. Смутит ли это Покровского? Скорее, только раззадорит, а блестящая реакция и природное чувство юмора помогут ему овладеть даже такой сложной аудиторией. Пожалуй, опасаться сле­ дует иного — равнодушных к искусству вооб­ ще. Последнее время мы заметили, что именно эта категория зрителей старается попасть на престижную передачу, используя свои связи. Еще бы, здесь можно других посмотреть и себя показать! Повезет, так крупным планом покажут на всю страну. А то еще и вопрос такой задашь, чтобы среди знакомых в героях ходить: «Как ты его!..» К сожалению, любителей задать вопрос ради вопроса появлялось на ринге все больше.

Симптом тревожный. Но при подготовке к Перед входом в студию социологи придумали фольклорной передаче пришлось сосредото­ соорудить гигант-анкету.

читься на другом: как помочь таинственному дару Покровского проявиться в обстановке телевизионной съемки? Хватит ли ему и ребя­ там из ансамбля сил, творческого запала, чтобы зажечь ринговскую аудиторию и с помощью зрителей в студии передать этот импульс тем, кто находится по другую сторону экрана? Тем, кто досмотрит ринг до конца.

А досмотреть, по нашему расчету, должны были многие. Тут уж постарались социологи и социальные психологи. Перед входом в сту­ дию они придумали соорудить гигант-анкету, с показа которой и начиналась передача.

Представьте себе: в кадре — расписанная метровыми буквами стена. Наверху — вопрос, один-единственный:

«Что ощущали вы во время прослушивания программы Дмитрия Покровского на ринге?» И четыре столбика с вариантами ответа.

В первом: «Зов крови предков».

Во втором: «Заполнение духовного ваку­ ума».

В третьем: «Интерес к незнакомому жан­ ру».

В четвертом: «Полное равнодушие».

Тут же — цветные мелки. Идешь в сту­ дию — вопрос сам собой откладывается в па­ мяти. Вышел после съемки — мимо анкеты не пройдешь: большие цветные буквы в глаза бросаются. Возьми мелок и поставь крестик в любой графе. Это и есть твой вариант ответа.

Яркая надпись на стене помимо сознания превращалась в команду: не просто отвергай или принимай, а разберись, что происходит в твоей душе! Такую же установку непроиз­ вольно получали и зрители.

...Передача началась. Камера медленно панорамировала по стене с анкетой, а я гово­ рила за кадром подчеркнуто интригующим голосом:

— Сегодня я советую вам ничему не удив­ ляться. Многое из того, что вы увидите на «Музыкальном ринге», случится на телевиде­ нии впервые. Дело в том, что наши социологи проводят необычный эксперимент, и в нем, сами того не подозревая, участвуют все, кто вошел через эту дверь в студию. Более того, в этот эксперимент уже оказались втянуты и вы, наши телезрители, — да, с того самого момента, как каждый из вас прочитал надписи на этой стене. Так что вам ничего не остает­ ся, как ждать, чем задуманное социологами закончится. Но пока все еще только начинает­ ся. Начинается вопреки всем нашим прави­ лам.

После этих слов камера с гигант-анкеты скользнула в раскрытую дверь студии и мед­ ленно поплыла навстречу звукам, доносив­ шимся из середины тесного круга.

Плечом к плечу, спиной к зрителям, сто­ яла довольно странная компания. Молодые В центре студии пленом к люди в современных костюмах и девушки в плечу, спиной к зрителям, расшитых русских сарафанах, глядя перед стояла довольно странная собой, сосредоточились на пении одного компания какого-то слога. Звук, казалось, концентри­ ровался в центре маленького круга.

Прошла минута, три, пять — никакого вни­ мания на камеры, за которыми операторы, усиленно жестикулируя, делали знаки, что съемка уже идет. Заканчивалась одна попев- ка — начиналась другая. За ней, без всякого перехода и пауз, следовали песни с необычной для «Ринга» мелодикой и гармонией.

Все происходило по еле заметному знаку человека довольно-таки демонического вида.

В ореоле черных как смоль волос — непо­ движное бледное лицо, выразительны на нем только усы. Очевидно, именно по воле этого человека остальные держали «круговую обо­ рону» и, словно не чувствуя нарастающего раздражения публики, погружались в магичес­ кие волны звуков, которые расходились по всей студии.

На одиннадцатой минуте терпению собрав­ шихся пришел конец, и один из завсегдатаев ринга, рокмен, решился прервать таинствен­ ное действо.

— Скажите, пожалуйста, мы вам не мешаем? Может быть, нам вообще лучше уйти? — подчеркнуто вежливо начал он.

Ответа со стороны Покровского не после­ довало. Пение продолжалось.

— Разве вы не слышите? — продолжал рокмен. — Микрофон вроде работает... Или вы пытаетесь создать иллюзию, что находи­ тесь в каком-то своем кругу и до других вам дела нет?.. Объясните, что это все значит...

Что же молчать? Повернулись к нам спиной, совершенно не обращаете внимания на публи­ ку. Тогда при чем здесь «Ринг»? Это как мини­ мум просто неуважение ко всем здесь...

На этом красноречие рокмена иссякло, и он сел. А пение продолжалось.

— Что же это за народное пение спиной к народу? Да еще при галстуках? — язвительно подхватила девушка из соседнего сектора. — Раз уж мы пришли слушать народную музыку, давайте показывайте по всем правилам — с обрядами и в костюмах. Все как полагается.

Следом раздались и другие голоса:

— Лицом к народу поверните свои песни!

— Телевизионное время транжирят!

— Это черт знает что!...

А пение продолжалось.

Растерявшимся зрителям ничего не остава­ лось, как обмениваться репликами между собой. Кто-то произнес:

— Будем говорить о главном: волнует эта музыка или нет? Понятны нам эти вещи или мы глухи и слепы к ним? Может, Покровский этого от нас и добивается.

Тут же откликнулся тот самый рокмен:

— Как говорить о том, чего я не вижу? Ко мне стоят спиной. Я не понимаю не единого слова.

— Они поют на диалекте, которого мы не знаем, — заволновались вокруг. — Да еще звук идет в центр круга, а не к нам!..

— Ответьте же! — не унимался рокмен. — Или сказать нечего?

— Ответьте!.. — уже не требовали, а про­ сили заинтригованные зрители.

Пение наконец смолкло, и Дмитрий Покровский, повернувшись лицом к слушате­ лям, взял в руки микрофон.

— Вы знаете, — начал он, — есть анекдот о том, что такое оратория. Если вы просто подходите к человеку и просите: «Дайте мне закурить», — это не оратория. А если вы произносите нараспев: «О—да о—йте о— мне...» и так далее, то это оратория. Но понять, чего вы от него хотите, человек уже не может. Так вот, народная песня, насто­ ящая, от которой все отвыкли, — она поется в кругу. Люди стоят лицом друг к другу, а не спиной. Поэтому, раз уж вы нас на ринг при­ гласили, то воспринимайте ее так, как она поется, а не так, как вам бы хотелось.

И затянул новую песню — что-то из фоль­ клора Вологодской области. Теперь исполни­ тели развернулись на камеры, и все видели их лица. Это облегчило работу и телеоператорам и Володе, причем он попросил не упускать из виду Покровского и рокмена, интуитивно почувствовав в начавшемся между ними диа­ логе драматургическую пружину развертыва­ ющегося на ринге действия.

У рокмена, парнишки лет двадцати или чуть постарше, одного из тех, кого смело можно назвать типичным представителем нынешнего рок-поколения, весь азарт пропал сразу же, как только поединок сменился пес­ ней. Медленная, тягучая мелодия, многоголо­ сый распев, очевидно, не то что не нравились ему — просто наводили скуку. Похоже, его даже начинало клонить ко сну, и он явно делал усилия, чтобы «держать лицо», так как опытным взглядом ринговского завсегдатая заметил, что одна из камер взяла его сектор под прицел. Видно, боялся зевнуть на крупном плане: засмеют ведь потом — тоже любитель фольклора нашелся! Но как только песня закончилась, рокмен вновь оживился, потух­ Как только песня закончи­ шие было глаза заблестели. И он начал прово­ ласьрокмен оживился и цировать Покровского, старясь втянуть его в начал провоцировать обычную ринговскую дуэль:

Покровского.

— Скажите, а для кого эти песни? Для кого вы все-таки поете? Для молодежи, для людей пожилых или совсем пожилых? Вот меня, человека молодого, народная песня не задевает. Не захватывает дух от вашего пе­ ния — и все тут! Может, у вас зрелищности не хватает? Или еще чего-то? Но вы, мне кажет­ ся, и не стараетесь затронуть молодежь.

Поете для себя. А мы знаем: те, кто хочет добиться популярности, поступают наобо­ рот — поют для других и делают на сцене что угодно, только бы понравиться публике.

— Вы правы: проституция среди исполни­ телей — вещь довольно привычная, — спо­ койно отвечал Покровский. — Но, к счастью, некоторые, представьте, поют еще и для себя.

Во всяком случае, народ всегда поет для себя, а не для того, чтобы угодить зрителю.

И, видимо, считая, что разделался с рокме­ ном, Покровский повернулся к другому секто- ру:

— А теперь я хочу спросить девушку, воз­ мутившуюся, отчего мы при галстуках выш­ ли. Откуда вы взяли, что песни, которые мы вам показали, в деревнях поются в косоворот­ ках да поясках расшитых?

— Потому что это музыка народа, — бойко отрапортовала та. — И, вообще, то, что вы тут показываете, это совсем не для широкой аудитории, не для молодежи. Я согласна с предыдущим товарищем, который сказал, что не воспринимает вас. И я тоже отношусь к вашим песням как к экзотике. И только.

— Вы смотрите, до чего мы дожили! — не выдержал Юрий Берендюков, руководитель группы «Яблоко», весь состав которой сидел среди зрителей ринга. — До чего мы с вами дожили, если музыка своего народа, музыка, которая должна быть в нашей душе, в нашем сердце, воспринимается как какая-то экзоти­ ка! Словно к нам на ринг пришла группа папуасов и исполняет свой ритуальный танец... так многие здесь, не понимая, не чув­ ствуя, слушают народные песни!

— Слушают — уже хорошо, — вновь подал реплику рокмен. — Может, понять что- то хотят, а вы мешаете!

« З р и т е л ь. Существует мнение, что фольклор в деревне уже умер, поскольку молодежь заражена влиянием города и не поддержала фольклорную традицию стар­ шего поколения. Правда ли, что ваш ансамбль хотел бы возродить в городе фольклорное движение, с тем чтобы эта новая волна опять пришла в деревню?

По к р о в с к и й. Нет, неверно. Мы хотим возродить фольклорную традицию в деревне и считаем это своим долгом. Дело в том, что в течение многих лет насаждалось такое представление, что телевизор — это хорошо, а песня для себя — не очень. Это сегодня продемонстрировала ваша аудитория.

Подобный подход привел к гибели деревен­ ской культуры. И не только культуры, а деревни вообще. Теперь мы покупаем хлеб в Аргентине. Почему? А вот потому... Я не утверждаю, что можно возродить деревен­ скую культуру, что можно восстановить сель­ ское хозяйство, но нужно пытаться это сде­ лать. И мы делаем то, что в наших силах.

З р и т е л ь. Вы живете в городе. А не лучше ли вам быть ближе к деревне?

По к р о в с к и й. Я был уверен, что сегодня мне зададут этот вопрос. Потому что я сам задаю его себе все годы, сколько мы работаем. Мы довольно много времени прово­ дим в деревне, но при этом остаемся город­ скими жителями. Мы ведь профессиональные артисты, профессиональные фольклористы, профессиональные ученые. Мы занимаемся изучением сельской культуры, поиском ее закономерностей. И если бы мы уподобились Толстому и стали пахать, пользы от этого для нашей работы было бы меньше.

З р и т е л ь. Вы назвали себя городским человеком. Значит, интерес к деревенской — Я был уверен, что культуре, к народной песне у вас чисто про­ сегодня мне зададут этот фессиональный? А может, и конъюнктур­ вопрос. Потому что я сам ный? Ведь не так уж много музыкантов-про- задаю его себе все годы.

фессионалов работает в этом жанре, поэтому здесь легче привлечь к себе внимание.

По к р о в с к и й. Отвечу. В шестидеся­ тые годы я был авангардистом — поклонни­ ком Штокхаузена, Пьера Анри. Больше всего я любил конкретную музыку, занимался ею.

Мы искали новой творческой свободы, новых средств выражения. И однажды, после долгих поисков, после того как мы ломали рояли и старались изображать из себя свободных людей, я случайно попал в северную деревню и услышал, как там поют четыре бабки. У меня потекли слезы, и я понял, что на этом все, что было раньше, кончилось, а вот это и есть жизнь. И, кстати, это я всегда чувствую после пения в нашем ансамбле, если мы не в — Когда я увидел вас в ссоре. Когда у нас в ансамбле, как сейчас,, самом начале, мне хоте­ царит мир и когда мы все любим друг друга, лось встать в круг...

то пение каждой песни для нДс громадное удо­ — Вот ты сам и раскрыл вольствие. И, в общем, нам можно в этом сейчас тайну народной песни...

позавидовать, честно говоря».

Пока шел этот диалог, наш рокмен сидел молча. Камера время от времени подлавли­ вала его реакцию. Слушал он внимательно, хотя и без особых эмоций. Но вот на его лице появилась ироническая улыбка, и он снова взял микрофон:

— Вы интересно говорите, и это увлекает.

Но почему молчат остальные участники ансамбля? Не потому ли, что они не ваши ровесники, а мои? Эта музыка — не их. Они пропагандируют ее вместе с вами. Такой чело­ век, как вы, может увлечь, я их понимаю. Но я хочу задать вопрос любому из этих ребят.

Неужели вы не видите, что ваши песни — это имитация, подделка? Все искусственно, потому что деревенская культура — не для городских людей. И не нужно притворяться!

— Нет, то, что мы поем, это наше, род­ ное, это есть в крови, — отвечала ему одна из девушек. — Разве ты не чувствуешь?

— Не знаю... Когда я увидел вас в самом начале, мне хотелось встать в круг. Но мне не хотелось слушать, — заговорил он каким-то совсем другим тоном, как будто, кроме него и этой девушки, никого вокруг не было. — Мне хотелось подойти к вам, но ваше пение только раздражало. А потом мне вообще стало скуч­ но, когда вы запели вторую песню.

— Вот ты сам и раскрыл сейчас тайну народной песни, — словно пропела девуш­ ка. — Ведь это обряд, а в обряде участвует каждый. Понимаешь, здесь, на ринге, у нас и вправду несколько искусственная обстановка.

Но ты подожди... ты еще сам войдешь в круг.

— Посмотрим, посмотрим... — прошептал рокмен и хотел продолжить, но то ли не смог, то ли его голос заглушили другие зрители.

В самом деле, не один же он хочет участво­ вать в действии! У многих вопросы есть. И вообще, хватит этой лирики или мистики. Тут же ринг! Да и песен давно не поют. А пора уж...

Солировала та самая девушка, с которой у рокмена завязалась ниточка. Он и слушал теперь иначе, это было видно по глазам.

Настроение в студии стало меняться. Кто то уже слегка покачивал в такт головой. Кто- то плечиком поводил. И когда песня закончи­ лась, аплодировали громче и от души. Изме­ нился и характер вопросов.

« З р и т е л ь. Когда ваш ансамбль испол­ няет песню, возникает особая атмосфера вну­ три коллектива, которая захватывает, как бы втягивает в себя. Невольно хочется подпе­ вать. А можно ли как-то заранее создавать такую атмосферу, чтобы в ней вот так же хорошо и естественно, как у вас, звучала народная песня? Тогда, может быть, ее чаще будут петь и в городе и на селе? Что вы думаете об этом?

По к р о в с к и й. Есть серьезные рабо­ ты о том, как создать праздничную обстанов­ ку. Но надо еще уметь в этой праздничной об­ становке жить. Ведь на самом деле мы разучи­ лись существовать в празднике. И нам совсем не так часто хорошо, как хотелось бы. Может быть, действительно, если сделать так, чтобы людям чаще было хорошо, то все сами запо­ ют? Мы вовсе не отстаиваем только один какой-то путь, только одну какую-то музыку.

Просто опыт нашей работы убедил нас в том, что в сельской культуре эта музыка доста­ точно жива до сих пор. Более того, что она там умирает не естественным образом, а ее убивают. И нужно с этим бороться. Но это вовсе не значит, что всем нужно петь народ­ ные песни. Почему мы не стараемся восстано­ вить народную песню в городе? Да потому, что ее истоки — в деревне! В конце концов, город — он и есть город. Здесь и рок и какая угодно музыка может быть.

З р и т е л ь. Насколько, на ваш взгляд, возможна адаптация фолька к року?

По к р о в с к и й. Были же Петр Ильич Чайковский, Модест Петрович Мусоргский..

Они фольклор адаптировали, и ничего!

З р и т е л ь. Каким вы видите дальней­ ший путь фольклора? Это будет бесконечное воспроизведение старого, уже накопленного материала или появятся какие-то новые произведения, причем именно фольклорные?

По к р о в с к и й. Было время, когда в каждой подворотне бренчали мальчики с гита­ рами. И тогда казалось, что вот-вот эти маль­ чики что-то такое запоют — и возникнет новый фольклор, современный. Потом за ними начала гоняться милиция. Сейчас уже в подворотне петь ни к чему — появились раз­ ные кружки, клубы. Но фольклор — очень сложное явление, под этим словом подразуме­ ваются совсем разные вещи. Это и культурное наследие прошлого в самой жизни. Это и про­ фессиональная культура, которую представ­ ляет наш ансамбль: мы поем песни, которые на самом деле никогда вся деревня не пела.

Есть фольклор праздничный, есть обыден­ ный. И каждый раз он принимает новую фор­ му. И нельзя наперед предсказать, какую форму он примет в следующий раз и что именно будут тогда изучать фольклористы, что именно будет считаться фольклорным.

Поэтому, конечно, фольклор в любом случае не останется перепеванием старого. Но естественно, что без сохранения традиций не будет просто ничего. Стало быть, и фоль­ клора тоже не будет.

З р и т е л ь. Я хочу вернуться к вопросу о роке и фольклоре. Мне кажется, что рок, если и очень нравится, все равно рано или поздно приедается. А наш русский фольк­ лор — это живая музыка, она никогда не при­ естся. И даже если только вспоминать старое, то и тогда это прекрасно!

По к р о в с к и й. Мне кажется, что рас­ кол, который мы наблюдаем внутри нашей национальной культуры, — это неестествен­ ное явление. Кстати, о нем писал еще Грибое­ дов. Однажды, увидев поющих крестьян, он подумал, что посторонний мог бы принять его и их за представителей разных народов. Вот он, этот раскол, давний, но неестественный...

Когда-нибудь мы все-таки придем к единству своей культуры, к гармонии с самими собой, вылезем из тех нелепых рамок, в которые сами себя загнали и в течение трех веков про­ должаем удерживать».

Сказав это, Покровский выразительно посмотрел на рокмена. По заметному оживле­ нию в студии мы поняли, что продолжения их словесной дуэли ждали не только в режиссер­ ской аппаратной. Рокмен к тому моменту, уже освободившись от чар девушки-исполнитель- ницы, готов был снова вступить в спор.

Может быть, он решил использовать «домаш­ нюю заготовку».

— Скажите, — спросил рокмен язвитель­ но, — то, что вы делаете, это искусство или ремесло? Вот в Древней Греции ремесла счи­ тались искусством, а у римлян, наоборот, ценилось прежде всего мастерство...

— А Гете говорил, что искусство подстере­ гают два чудовища: художник, который не является ремесленником, и ремесленник, ко­ торый не является художником. В этом смы­ сле мы придерживаемся позиции Гете, — парировал Дмитрий Покровский.

Но тему уже подхватили. Разговор пошел о подлинности в искусстве, о национальных тра­ дициях, о старом и новом в творчестве.

« З р и т е л ь. Не считаете ли вы, что в современной музыкальной культуре наступил кризис? И с этой точки зрения не является ли ваш ансамбль хранителем настоящей музыки для будущих поколений, чем-то вроде Ноева ковчега?

По к р о в е к и й. Я не заметил кризиса ни в китайской музыкальной культуре, ни в центральноафриканской, ни в музыкальной культуре Океании. И говорить, что вся музы­ кальная культура переживает сегодня какой- то кризис, наверное, нельзя. Можно говорить о ее кризисе на протяжении последнего века в Европе. Вот это видно простым взглядом. И я думаю, что не случайно серьезные западноев­ ропейские музыканты обращаются к культуре других континентов, к русской культуре в поисках выхода из кризиса. А мы обратились к собственным музыкальным традициям. Я лично — после того как потерпел полный крах, работая в русле западноевропейской тра­ диции. Хотя я очень люблю ее. Например, наш ансамбль поет Телемана, поет Гиббонса.

Мы много что поем.

З р и т е л ь. Вы считаете, ваши песни — это часть русской культуры?

По к р о в с к и й. Наши песни несомнен­ но часть русской культуры.

З р и т е л ь. А что такое русская культу­ ра?

По к р о в с к и й. Русская культура — это русская народная песня. Это русская клас­ сическая поэзия. Это икона. Это деревенская и городская архитектура. Это театр Мейер­ хольда. Это поэзия Мандельштама... А вот, например, матрешка никогда никакого от­ ношения к русской культуре не имела.

Матрешка — это японская кукла. Она была привезена в Россию в начале двадцатого века и сразу же стала использоваться как изделие, которое раскрашивалось под народные про­ мыслы и продавалось на экспорт.

З р и т е л ь. Вы вообще отрицаете усвое­ ние культурой каких-то привнесенных эле­ ментов?

По к р о в с к и й. Речь не об усвоении элементов чужой культуры. Потому что та же матрешка — не элемент чужой культуры в России, а просто техническое создание, кото­ рое с самого начала существовало у нас как сувенир для продажи иностранцам. Но при этом частью русской культуры матрешка не была раньше и не является сейчас».

И тут микрофоном вновь завладел ищущий реванша рокмен:

— Вы хорошо говорили о русской культу­ ре, и я подумал, как много могли бы вы сде­ лать для возрождения ее традиций среди моло­ дежи. Могли бы, но не делаете, потому что ваш принцип — петь для себя, в свое удоволь­ ствие. А что там с культурным уровнем моло­ дежи творится, вам наплевать. Так где же в таком случае ваша активная гражданская позиция?

— Я должен сказать, что петь для себя — это сегодня и есть настоящая активная гра­ жданская позиция, — ответил Покровский.

« З р и т е л ь н и ц а. Но как же нам, Покровский выразительно посмотрел на рокмена. поколению, воспитанному на роке, приоб­ щиться к этой музыке? Вот я учусь в художе­ ственном училище. Недавно на уроке компо­ зиции педагог нам сказал: вспомните, ребята, какую-нибудь русскую народную песню. Ну, может, ту, что вам в детстве пели... И вы знаете, какие глаза растерянные у всех были!

Только трое могли воспомнить, больше ник­ то. Так где они, эти наши истоки, о которых вы говорили? Где ребятам их черпать? А мно­ гие, я уверена, после «Ринга» захотят узнать русскую песню, потому что это у них в крови.

Но что может одна передача? Да и атмосфера здесь какая!.. Передаст ли ее телеэкран?

З р и т е л ь. Кстати, об атмосфере. Я впервые слушаю сегодня русскую песню в таком прямом контакте с исполнителями.

Раньше я слушал по радио, но это на меня не производило впечатления. А сейчас впечатле­ ние очень сильное. Не могу сказать, что мне эта музыка понравилась или не понравилась.

Но она меня как-то внутренне задела. Что же это за особое воздействие? И почему когда-то она была такой популярной, все пели? Может быть, потому, что она очень сильно влияла на внутренний мир человека? Мы столько гово­ рим об этом, но что это такое, я сегодня почувствовал впервые. Я сейчас испытываю какие-то сложные чувства, мне даже не по себе. (Покровскому.) Ну скажите, может ли народная песня вот так влиять на человека?

Вы, наверное, уже сталкивались с такой вещью?

По к р о в с к и й. Сталкивался. Несом­ ненно, это влияние есть. Но я убежден: теле­ зрители, посмотрев передачу, не поймут мно­ гое из того, о чем вы говорите. Можно ли одной передачей дать заряд духовности с экрана телевизора, одним выступлением лик­ видировать пробел, который оставлен в душе каждого ребенка детским садом, школой? Я считаю, что, пока не будет введена система обучения русской народной песне, никакие ансамбли, никакая пропаганда ситуацию с общим отношением к фольклору не изменят.

А урок пения, один настоящий урок, способен сотворить с каждым человеком чудо! Можем попробовать. Я никого не хочу сейчас насильно поднимать с места, но если кто-то почувствует желание выйти с нами в круг и запеть, я прошу вас: не сопротивляйтесь самому себе!» Дальнейший ход событий на ринге описать без помощи телезрителей не берусь. Уж слишком необычный результат получился от нашего эксперимента с фольклорной музы­ кой. Но все по порядку. Пусть рассказ начнет Н. В. Кравченко из Полтавы:

«По телевизору запели «Пчелочу». Сна­ чала только Дмитрий Покровский и его хлопцы и девчата. А потом глазам своим не верю... и другие пошли в круг. Как во сне:

глаза вылупили, рты раскрывают, видать, сами себе надивиться не могут. Что творится!

Подпевают ребятки «Пчелочу». Ну и Покров­ ский!» «Я слушал эту народную песню, пришед­ шую от моих предков, и смеялся так радостно, как не смеялся ни от чего, — пишет магаданец Г. И. Янков. — Лежа на диване, я дрыгал но­ гами и дергал плечами в такт, отчего разбудил лежащую рядом жену и получил от нее недо­ вольный монолог. Что-то вроде: «Ты что, с ума спятил?!» У нас в Магадане уже первый час ночи, а я не пойму, что это на меня ваша передача навела».

«Было поздно, но я включил телевизор на полную громкость. — Это уже Н. И. Назин из города Шахты. — Пусть кто-то услышит, по­ теплеет душой! И услышали. Подходят под окно соседи-пенсионеры, от жары спасались у подъезда, и говорят: «Спасибо! Нашу испол­ няли!» Это, говорю, Ленинграду спасибо, по- кровцам за такой эксперимент, который мо­ лодежь нам вернул. Смотрите, как распелись!

Частица народного в дом возвращается».

«Этот все разрастающийся круг! — про­ должает комментировать действие на ринге мой мурманский коллега из газеты «Комсомо­ лец Заполярья» Валерий Василевский. — Вот Марина Капуро вышла, поет вместе с Покров­ ским. Какая-то словно оглушенная происходя­ щим: оказывается, люди так радостно прини­ мают то, с чего она начинала в «Яблоке» пять лет назад. И здорово, что ее прекрасный голос влился в общий хор. Вот бы и дальше ей петь только такие песни, а не дешевую эстра­ ду! Пожилые лица на экране — удивленные, просветленные. Ведь возрождается то, что так долго губилось. Они-то помнят, как было... И тот жалкий, жующий жвачку парень, пытающийся закрыть уши, — его ли вина в том, что ему стало неуютно в этой высокого напряжения духовной среде? Как сказал Экзюпери: «Он не виноват. Его просто не научили».

А поэту Ивану Драчу, видно, менее сенти­ ментальному, чем мой молодой коллега из Мурманска, в образе «того впечатляющего юноши, который заткнул уши пальцами и взволнованно жевал Время, материализован­ ное в жевательной резинке», представилось все «рок-поколение, выпестованное послед­ ними десятилетиями».

Но не подумайте, что «жующий Время» — это наш рокмен. Конечно, нет! Вы уже дога­ дались, что после всего случившегося с ним в этот вечер он уже не мог остаться в стороне.

Как только началась эта самая «Пчелоча», стало видно, как хочется ему вступить в общий хор. Но он не решался. И когда Дми­ трий Покровский разыскал его в зале и выта­ щил на середину круга, он был счастлив и сму­ щен одновременно.

Что значит сила воображения! Вот как увидела то, что происходило дальше, девяти­ классница из Москвы Ада Аксикаева:

«Тот бедный парень в черной рубашке, задававший усердно вопросы, чуть не сва­ лился с ног под натиском самого Покровско­ « Что творится! Подпе­ го, когда исполнялась какая-то «Пчелка».

вают ребятки «Пчелочу».

Ну и Покровский!» Покровский всех зрителей под гипнозом стал заманивать в круг. Этот Покровский, он мне очень не понравился. Просто вытащил того парня на сцену и как бы говорил в душе своей:

«Ты у меня сейчас запляшешь, да так, чтобы больше не осталось слов на вопросы. Я у тебя всю дурь выбью из головы! Вот потрясешься три песни подряд, тогда посмотрим, что ска­ жешь». Вообще, нормальный человек не дол­ жен терять чувства меры и такое вытворять, что каблуки подкашиваются, а на лице радость первобытного человека».

Я тоже помню этого парня — камера сле­ довала за ним неотступно. Но я увидела его совсем другим. Первоначальная растерян­ ность на его лице сменилась простотой и ясно­ стью. Волосы закурчавились, глаза округли­ лись, нос стал задорно курносым. Даже чер­ ная рокеровская рубашка его теперь походила на русскую косоворотку. С какой-то ухарской удалью он подпевал в лад незнакомой песне и притоптывал, и подмигивал, и бровями играл.

И откуда только взялись эти движения рук, плеч...

Да разве только у него! Девчонки в мини и макси, молодые дамы, степенные и совсем юные пары... Какой-то военный и девушка в ярко-желтом платье-плаще отплясывали так, что, я уверена, потом с трудом узнали себя на экране. Такого разгула веселья в студии, такой бесшабашности никто из нас и предста­ вить заранее не мог.

Но вот магическим движением руки Покровского буйство прекратилось. Все дол­ го хлопали сами себе, потом стали медлен­ но расходиться по местам и как-то притихли.

— Скажите, мы вам сейчас песню не испортили? — неожиданно спросил кто-то Покровского. — Чтобы вот так встать в круг, что нужно? Овладеть какими-то навыками, какими-то законами жанра?

— Да не трусить, и все! — рассмеялся Покровский.

И тут поднялся наш рокмен:

— Дмитрий Викторович, спасибо вам боль­ шое! По-моему, после такого перепляса и песен действительно почувствуешь себя нас­ тоящим русским человеком. Вопросов у меня больше нет.

— Что ж, тогда на прощание станцуем все вместе. Вы как?

Все словно только и ждали этого пригла­ шения. Повскакали с мест, и опять пошел немыслимый перепляс, с песнями, хоровода­ ми. «Загул на ринге! — смеялись мы в режис­ серской аппаратной. — Жаль, пленка скоро кончится. Что-то еще будет?» «А круг все разрастался, и так хотелось войти в него и тоже «не испортить песню».

Это я опять цитирую коллегу из «Комсо­ мольца Заполярья». Да что скрывать, у меня самой появилось отчаянное желание бежать в студию и вместе со всеми пронестись в этом вихре. Что там такое разбудили в нас Покров­ ский и его ребята? Для меня это до сих пор загадка! А журналист из Мурманска свою раз­ гадку имел:

«Вот она, живая вода народа! Из самых истоков, из самых глубин истории несет она целебность нам, нынешним, разобщенным, растерянным и потерянным, вдыхает в наши квартирные клетки могучее движение духа народного, силу его. Его спасение.

Вы не поверите, но вот уже час, как на одном из балконов в доме напротив сидит мужчина и самозабвенно, на всю улицу играет на гармошке. К нему жена несколько раз выходила, стыдила, видать, просила людей постесняться. Но он даже ухом не ведет, разо­ шелся вовсю и играет, играет, играет. И так хорошо от этой гармони! Вот что ваша пере­ дача натворила...» Рокмен вышел из студии одним из послед­ них. У стены с гигант-анкетой уже почти никого не осталось. Колонка с надписью «Полное равнодушие» была пуста. Три остальных исчерканы крестиками и реплика­ ми: «Не любить фольклор — значит не быть русским», «До каких пор все настоящее будет занимать круговую оборону?», «Пришел с больной головой — ухожу заряженный токами жизни», «Народная песня не должна быть внесена в «Красную книгу»!!!».

Дальше рокмен читать не стал, а, высмо­ трев свободное место, поставил свой крестик в столбце, где вверху была такая непонятная раньше фраза: «Зов крови предков». А потом вписал еще одно слово — «кайф», что на жар­ гоне его поколения означает превосходную степень и высшее качество!

Win т» тКш до Б Ш ДЖ»»ДА После эксперимента с ансамблем Дмитрия Покровского мы стали думать: а не пора ли представить на «Музыкальном ринге» и клас­ сику? Но анализ почты последних выпусков вызвал у социологов тревогу. Передача начи­ нала терять часть молодежной аудитории.

Нет, количество смотрящих «Музыкаль­ ный ринг» не уменьшилось. Изменился харак­ тер писем: в них проскальзывали ноты разоча­ рования. И в первую очередь — у авторов до 25 лет. Само появление фольклорной музыки в передаче многие из них все-таки восприняли как желание старших навязать свои вкусы.

Правда, реакция молодых на народную песню стала менее категоричной, чем три года назад.

Нередко наши корреспонденты проявляли терпимость, но не без оттенка пренебреже­ ния: «Пусть себе поют, если нравится. А пля­ сали даже классно». Это о русских-то хорово­ дах! Заканчивались же письма, как правило, восклицаниями типа «Даешь рок!».

Мы с Володей, конечно, расстраивались, так как втайне рассчитывали, что восприятие телезрителей окажется ближе к реакции участников действия в студии. Но Покровский был прав: одна программа, один концерт — всего лишь капля в море. И выводы социоло­ гов это подтверждали.

«У корреспондентов от 12 до 25 лет, — отмечали они, — при отрицательном отноше­ нии к фольклору ярко выражено предраспо­ ложение к рок-музыке. В возрасте старше лет наоборот: рок — нечто чуждое, попира­ ющее русскую культуру. Здесь тоже ничего после передачи не изменилось. Причем моло­ дежь более активно пытается понять фоль­ клорную музыку и причины своего равноду­ шия к ней. Со стороны самых старших теле­ зрителей желания разобраться в «чужой» музыке так же мало, как и у самых младших.

Начиная с 26 лет в отношении к народному творчеству намечается преобладание положи­ тельных эмоций над отрицательными».

Социологи настоятельно рекомендовали выбирать участников ближайшей передачи по «сближению поколений», в то же время T Z Z Z Z V e Z T p Z u s вернуть пошатнувшееся доверие к «Рингу» Ливерпуля».

части молодежной аудитории.

Задача не из легких, но решать ее нужно было не откладывая. И мы пригласили на ринг бит-квартет «Секрет» — ленинградский вариант знаменитой «четверки из Ливерпуля».

Стремительный взлет этих музыкантов от рок-клуба до профессиональной эстрады, до ведущих популярной телевизионной передачи «Кружатся диски» и героев первого совет­ ского шоу-фильма «Как стать звездой» вызы­ вал у зрителей разного возраста не просто интерес, а целую гамму разноречивых чувств.

Самым же примечательным в короткой, но бурной биографии бит-квартета стало появле­ ние армии поклонников, фанатично предан­ ных не только песням, но и стилю поведения своих кумиров.

Чтобы яснее было, о чем речь, приведу строки из одного письма:

«Здравствуй, «Музыкальный ринг»! Я только что приехал из Таллинна. Сам-то я ленинградец, а ездил в Таллинн потому, что там выступал бит-квартет «Секрет».

Я знаю, вы называете нас «фанатами». Да, мы носим красные галстуки, как «секреты»;

да, мы не пропускаем ни одного их концерта;

мы ездим за «Секретом» в другие города. Но это все не из-за слепого фанатизма, не из-за моды, а по причине большой любви и огром­ ного уважения к этим четырем ребятам.

...Я говорил с «секретами» о «Музыкаль­ ном ринге», и они сказали, что очень хотят выступить и готовятся к решительному бою.

Так и сказали: «Будем драться». А я поду­ мал — с кем? Неужели у «Секрета» есть вра­ ги? Неужели есть люди, которым эти ребята могут не нравиться?

С нетерпением жду от вас приглашения на «Ринг». Обещаю на сцену не выбегать и стульев не ломать.

Битломан и секретоман Дмитрий Кузнецову 20 лет, студент».

Оставалось надеяться, что примеру Дми­ трия последуют и триста других «секретома- нов», которых мы пригласили для участия в раундах.

Как только молодые люди и девушки в гал­ стуках красного цвета появились в студии, наш ринг стал похож на растревоженный улей. В предвкушении предстоящей встречи «секретоманы» негромко пели, раскачивались из стороны в сторону, перекидывались про­ граммками и анкетами опроса, внося в студий­ ную атмосферу необычное оживление за­ долго до начала съемки. Постоянные посети­ тели ринга с любопытством разглядывали новичков. Поклонников бит-квартета узна­ вали сразу не только по красным галстукам, но и по аккуратным костюмчикам, подчерк­ нуто вежливым манерам — в стиле столь любимой ими «великолепной четверки».

Подражая своим кумирам, «фаны» создали даже клуб поклонников «Секрета».

Почему именно эта группа удостоилась такой чести? Ведь в Ленинграде столько дру­ гих, не менее ярких музыкальных групп. В чем секрет «Секрета»? Разгадку мы и хотели найти на «Музыкальном ринге».

И вот раздались позывные. Погас общий свет, цветные прожектора высветили сце­ ническую площадку. Послышались аккорды буги-вуги, и в длинных тренировочных хала­ тах, в боксерских перчатках и с толстыми кни­ гами под мышкой четверка вбежала в студию.

Участники съемки, оценив эту выдумку апло­ дисментами, условия предложенной игры поддержали. Бокс так бокс!

Зритель:

— Максим, пожалуйста, приготовьтесь к первому удару, который мы вам сейчас нане­ сем.

Музыканты как по команде скинули ха­ латы и боксерские перчатки, а Николай Фо­ менко достал вдруг огромную шпаргалку:

— Вот тут три вопроса, которые вы навер­ няка нам зададите. Мы их предугадали зара­ нее. Первый — почему вы все время кривля­ етесь? Второй — почему вы подражаете «Битлз»? И третий — почему ваши песни никуда не зовут? Но эти вопросы, нам кажет­ ся, нет смысла задавать, потому что мы зара­ нее приготовили на них ответы. Вот они, здесь записаны. Можем прочитать.

Однако зритель, начавший раунд, не расте­ рялся.

« З р и т е л ь. Нет, это вопросы, которых вы ждали. А удар будет совершенно с другой стороны. Максим, вопрос лично к вам. Как вы считаете, чем определяется подлинная цен­ ность искусства?

Ле о н и д о в. Ух ты, как сразу серьезно!

З р и т е л ь. А вы думали, что мы сюда пришли в бирюльки играть?

Ле о н и д о в. Вы знаете, мы очень тща­ тельно готовились к сегодняшней встрече. У нас тут с собой Большая Советская энцикло­ педия. В ней все наши ответы. Поэтому еще раз скажите, какой у вас вопрос, а я скажу, в каком томе и на какой странице ответ.

З р и т е л ь. Хотите выиграть врем^?

Понимаю и повторяю: чем определяется подлинная ценность искусства? Я думаю, как выпускнику театрального института и быв­ шему актеру БДТ вам не сложно будет отве­ тить на этот вопрос и без энциклопедии?

Ле о н и д о в. Я думаю, подлинная цен­ ность искусства определяется аплодисмента­ ми».

Мальчики и девочки в красных галстуках восторженно зааплодировали. Им, безуслов­ но, нравилось, как держались их кумиры. А Максим Леонидов между тем забеспокоился.

«Секрет» вышел на ринг вовсе не для того, чтобы обнажать душу перед кем бы то ни было.

В последнее время дела у музыкантов группы шли не так блестяще, как казалось со стороны. С молодежной редакцией Ленин­ градского телевидения возник конфликт. В результате Максима вместе с его «Секретом» из эфира убрали. Не наилучшим образом складывались отношения с Ленконцертом.

Многие звезды ленинградской эстрады, не выдержав тягот общения с этой организацией, «сбегали» на периферию. Последовал их при­ меру и «Секрет» — в поисках приемлемых условий работы, да и, что скрывать, просто средств к безбедному существованию. Гаст­ роли от Ульяновской филармонии, под опе­ кой которой находился теперь «Секрет», подрывали силы не столько творческие, сколько физические. Четверка побледнела, похудела, потускнела. И ребятам стоило немалых усилий по возвращении в Ленинград сохранять свое амплуа весельчаков и счаст­ ливчиков.

Как нужен был «Секрету» успех именно на «Музыкальном ринге»! Поэтому так тща­ тельно продумывали всю атрибутику, костю­ мы, трюки, линию поведения, начиная от театрализованного выхода и кончая тактикой ответов на вопросы дотошной публики.

— Я думаю, подлинная цен­ ность искусства определя­ Поэтому и старался Максим Леонидов при ется аплодисментами.

помощи иронии сохранить легкий, шутливый стиль общения с аудиторией. Но зрители были настроены на другой лад. Они хотели откровенности в разговоре. И к концу первого раунда один из них все-таки вынудил Максима отказаться от балагурного тона.

« З р и т е л ь. Вы считаете, это подлинное искусство, когда на ваших концертах в прохо­ дах творится неизвестно что — крики, шум поклонников, а голосов артистов не слышно?

Ле о н и д о в. Понимаю... На ваш взгляд, если человек на концерте выражает свой вос­ торг свистом, аплодисментами и криком, это далеко от духовности. А вы знаете, как встре чали оперного премьера в девятнадцатом веке?

З р и т е л ь. Не знаю. Как?

JI е о н и д о в. Ну примерно так же... А если провал, то уж свистели будь здоров — артисты еле ноги уносили из театра. Если на сцене кто-то брал фальшивую ноту, то подни­ малась целая буря — люди вскакивали, шуме­ ли... И это было в порядке вещей, потому что все, что идет от чистого сердца, прекрасно.

З р и т е л ь. Максим, а как вы относитесь к тому, что в вашу честь открыли фан-клуб?

И каковы его цели?

«Ф а н а т». Максим, дайте лучше я объяс­ ню, потому что придумали это мы! Некото­ рые предпочитают иметь хрустальные вазы и прочее барахло. А мы хотим иметь много настоящих друзей. И находим их именно в фан-клубе. Не только среди участников ансамбля, но и среди всех, кто сидит здесь в красных галстуках. Мы нашли друзей и познали радость общения.

З р и т е л ь. И я отвечу — как куратор клуба «Секрет». Если подростки тянутся к этим четырем музыкантам, к их песням, зна­ чит, стоит разобраться, в чем тут дело. А мно­ гих, я вижу, это настораживает. В самом слове «фаны» им, вероятно, чудится угроза. А вы подумайте, почему «Секрет» стал социаль­ ным, я подчеркиваю, социальным лидером молодежи? Ответ на это — в их песнях и в том, какой образ они создали. Дети по своей природе чаще тянутся к хорошему, а не к пло­ хому, как принято у нас считать. Другое дело, что найти это хорошее, способное перекрыть отвратительные стороны нашей жизни, труд­ но. У ребят, о которых я говорю, переходный возраст, возраст очень сложный. И «Секрет» дал им то, что они ищут в реальности, — дружбу, любовь, истинные человеческие чув­ ства. Дал не только в песнях. То, что пропове­ дует «Секрет» со сцены, есть и в жизни этих четырех ребят, в их отношении друг к другу, к окружающим. Поэтому подростки верят им, идут за ними и хотят подражать им во всем.

З р и т е л ь. Но посмотрите, чем живут ваши трудные ребята: ведь они, кроме «Се­ крета», ничего в жизни не знают и ничем не интересуются!

Фо ме н к о. Они знают друг друга и пес­ ни, в которых мы стараемся нести идеалы дружбы и добра. И научить их жить именно так, а не иначе. Сегодня в этом наша цель. А если бы мы стали доказывать ценность дружбы теоретически, никто из них и внима­ ния бы на нас не обратил.

З р и т е л ь. Так в жизни есть только буги-вуги?

Ле о н и д о в. Ничего подобного! Для этих ребят самое главное сейчас то, что они вместе. Они не отсиживаются по чердакам и «бункерам», они друг другу говорят: «Вот моя рука — возьми ее». И объединила их песня, а не формальная организация.

« Ф а н а т». Я хочу сказать противникам «Секрета»: если вы считаете, что «Секрет» на нас плохо влияет, попробуйте предложить что-то взамен, создайте что-то лучшее, чтоб мы пошли за вами! Пока же все, что придумы­ вают взрослые, скучно и фальшиво».

И тут разговор повернул в другое русло.

Один из зрителей сказал:

— Хорошо, примем тот факт, что под­ ростки воспитываются на вашей музыке. И поговорим о другом, более, на мой взгляд, серьезном, раз уж вы согласились здесь не просто обмениваться остротами и паясничать.

Идет?

Четверка переглянулась. Тщательно раз­ работанная тактика летела кувырком. Заго­ товленные репризы и трюки становились явно неуместны. Хорошо еще, что в музыкальную программу включили не только буги-вуги и рок-н-роллы, а и песенную лирику. Вздохнув, Максим невесело улыбнулся:

— Идет... Продолжайте, продолжайте.

Очень даже интересно послушать мнение о себе серьезных людей.

И зритель продолжал:

— Я принадлежу к поклонникам вашего актерского дарования. Я помню восемьдесят Было заметно, как глу­ боко задели Максима Лео третий год, июль месяц, Моховую улицу, кор­ нидова эти вопросы. У доны милиции. Масса народу осаждает теат­ него даже в лице что-то ральный институт, потому что в учебном изменилось.

театре идет спектакль «Ах, эти звезды!».

Музыкальный руководитель — Максим Лео­ нидов. С театром и связан мой вопрос. Почему вы оставили Большой Драматический театр, мечту каждого актера? А вам ведь, что ни говорите, повезло — вы попали в БДТ после распределения. И второй вопрос. Если бы вам предложили создать театр, чтобы найти какой-то музыкальный синтез, вы бы взя­ лись?

На экране было заметно, как глубоко задели Максима эти вопросы. У него даже в лице что-то изменилось. «Фаны» загудели — таким они своего кумира еще не видели.

« Ле о н и д о в. Не важно, из какого театра я ушел, — из Большого Драматичес­ кого или из Театра имени Пушкина, куда попал после распределения Коля Фоменко.

Да, мы ушли на эстраду, потому что здесь мы делаем дело, за которое сами отвечаем. Мы сами авторы, сами исполнители. Это очень сложно. Но это дорогого стоит — сознавать, что ты самостоятелен и за себя отвечаешь сам, а не кто-то сверху. Особенно если к тебе никакого интереса не проявляли там, откуда ты ушел... Вынужден был уйти.

Фо ме н к о. Я вот что хочу сказать, чтобы у вас не осталось впечатления, что мы остановились в своем творчестве или зазна­ лись. Мы работаем много и трудно, хотя тща­ тельно скрываем это. Ведь, когда видно, как тяжко артисту работается, с каким трудом он достигает результата, это, нам кажется, пло­ хой артист. А впечатление такое у вас могло сложиться еще и потому, что мы у ленинград­ ской публики как бельмо на глазу. Два года нас эксплуатировали на телевидении в пере­ даче «Кружатся диски», два года в одном и том же амплуа. Буги-вуги на телеэкране, буги- вуги на сцене! А ведь мы с Максимом актеры.

И неплохие, когда-то говорили.

Ле о н и д о в. Раз уж вы заставили нас сегодня разоткровенничаться, мы скажем вам о самом большом и тайном нашем желании:

мы мечтаем о своем театре. Может быть, рок- театре-студии. И даже по ночам пишем пьесу, репетируем сцены. Может, когда-нибудь это сбудется и нам дадут помещение, где мы будем ставить свои спектакли. А пока мы готовим программу для этих ребят в красных галсту­ ках, сочиняем новые песни для них. Им тоже нельзя давать повод для разочарования.

« Ф а н а т к а ». А я хочу сказать спасибо участникам бит-квартета «Секрет» за ту радость, которую они несут людям! У нас так мало радости в жизни, а на их концертах мы эту радость получаем! Когда в конце концерта они, уставшие, взмокшие, отыграв всю про­ грамму, садятся на краешек сцены и поют «Пусть нас ждут холода, огонь и вода...», и зрители, не репетируя, а в одном порыве душевном идут друг за другом гуськом и садятся с ними рядом, и поют вместе, и чув­ ствуют себя друзьями, — это разве не высшая награда, которую может получить артист?

Ле о н и д о в. Спасибо, ребята! Мы вас любим искренне, и давайте споем о нашей большой дружбе».

Музыканты сели на краешек круга и запе­ ли. И, словно по команде, со всех сторон, как маленькие ручейки, к ним стекались мальчики и девочки в красных галстуках и аккуратных костюмчиках.

Таких, как они, называли «фанатами». А по сути, это были ростки первых неформаль­ ных объединений молодежи. Фан-клубы воз­ никали один за другим. Клубы поклонников Валерия Леонтьева и Аллы Пугачевой, панк- рока и «хэви метал»... Ребята искали себя, задыхаясь в том духовном вакууме, который образовался стараниями взрослых, ставящих галочки в отчетах о работе с организациями формальными. Телевидение показало первых неформалов крупным планом. И оказалось, что духовно, нравственно эти ребята здоровее многих своих сверстников.

...Хотя в «Музыкальном ринге» с участием «Секрета» и были лирические эпизоды, он во многом напоминал развлекательное шоу, включающее элементы театрализации. При просмотре отснятого материала мы подума­ ли: если театрализацию усилить, возникнет какой-то новый жанр, отличный от прежней словесной дуэли.

Какого эффекта можно достичь на этом пути, более ясно показала нам следующая передача.

Как только сценарная заявка на «Ринг» с участием «Популярной механики» Сергея Курёхина попала в дирекцию программ, все там стали меня расспрашивать: а что соби­ рается Курёхин устраивать на съемке? И зачем ему понадобилось соединять рок-группу, камерный оркестр, джаа, фольклор и какую- то непонятную «индустриальную труппу»?

Мои объяснения насчет того, что Курёхин музыкант синтетический, который сочетает в себе актера, дирижера, постановщика, компо­ зитора, известен как один из лучших джазо­ вых пианистов страны, должного впечат­ ления не произвели. Администрацию волно­ вало другое: какую «бомбу» готовит для ринга этот «хулиган-гений»? Именно так был назван Курёхин в одном из номеров «Советского экрана» за 1987 год.

Автор статьи Сергей Шолохов, сейчас самый популярный ведущий «Пятого колеса», а в то время еще мало кому известный канди­ дат искусствоведения, рассказал в журнале о творчестве такого же мало известного тог­ да ленинградского авангардиста. Описание его неслыханных импровизаций, в которых «мирно уживаются не только Вивальди, Коб­ зон и Кинчев, но и гуси, змеи и козлы», сопро­ вождалось неосторожной фразой: «Не пре­ кращается поток возмущенных писем в газеты по поводу того или иного публичного выступления предводительствуемой Капита­ ном (такой титул был присвоен Сергею Курё- хину друзьями) «Популярной механики».

Эти строки и вызвали тревогу у нашего руководства. Напрасно я показывала текст своего вступления к передаче, где говорилось, что, хотя у нас в стране имя Курёхина известно немногим, в Англии, ФРГ, Америке вышло уже пятнадцать его пластинок, журнал «Клавиатура» полностью посвятил свой номер 33-летнему советскому композитору, полторы сотни других зарубежных журналов взахлеб писали о его экспериментах с «Поп-механи- кой». Страх перед письмами разгневанных зрителей поддерживал непреклонность сту­ дийной администрации несколько месяцев.

Выручили коллеги с ЛСДФ, подбросив на телевидение информацию о том, что разре­ шен к показу документальный фильм Нико­ лая Обуховича «Диалоги», где снят концерт «Популярной механики». Было известно, что против выхода картины на экран долгое время возражал сам Е. К. Лигачев. Поэтому инфор­ мация возымела свое действие,1и передачу с Сергеем Курёхиным разрешили, взяв с нас слово, что студию мы разнести не позволим.

Дав такое обещание, мы, однако, в благо­ получный исход не очень-то верили. Благо­ даря необузданной фантазии своего создателя «Поп-механика» обладала необыкновенным взрывным эффектом. И, надо признаться, «Музыкальный ринг» дал телезрителям воз­ можность убедиться в этом.

Атаку на стереотипы зрительского воспри­ ятия Капитан начал в передаче с легкой артиллерии, выпустив на ринг одного из луч­ ших саксофонистов Москвы Сергея Летова.

Босоногий, в белоснежном хитоне, с развева­ ющимся пышным хвостом на затылке, он своим видом сразу же шокировал публику.

Некоторые, правда, обрадованно зашепта­ лись, так как получили повод для любимого вопроса об одежде артиста.

Начался дуэт Летова и Курёхина. Слушали внимательно и настороженно. Язык музы­ кального авангарда многих откровенно раз­ дражал. Но всерьез объясняться по этому поводу было куда сложнее, чем повторять привычное. Поэтому атаку повели по старым правилам.

«3 р*и т е л ь. Вы не задумывались над тем, что существует элементарная этика пове­ дения на эстраде?

К у р ё х и н (задиристо). Что такое «эти­ ка»? Мы тут делали что-то неэтичное?

Какую «бомбу» готовит для ринга этот «хулиган- З р и т е л ь. Я понимаю, у вас какие-то гений»?

свои средства самовыражения. Имеете на них право, конечно. Но то, что мы видим, вызы­ вает нездоровые ассоциации.

Ку р ё х и н. Вы хотели сказать — «слы­ шим»? Какого рода нездоровые ассоциации появились у вас при исполнении этой музыки?

Мне это важно знать, потому что тот же музыкальный язык будет функционировать на протяжении всей нашей программы, усложня­ ясь с каждой новой композицией. Пока что были азы.

З р и т е л ь. Да я имею в виду вовсе не музыку, а внешний вид саксофониста! Во-пер- вых, прическа. Во-вторых, босые ноги. Нако­ нец, эти сумасшедшие одежды. Меня это интересует с точки зрения этики.

Ле т о в. Видите ли, если моя внешность возымела на вас большее воздействие, чем наша музыка, тогда извольте. Моя одежда несет сейчас определенную, семантическую нагрузку. Этим обусловлен выбор покроя и белого цвета. Белый цвет в искусстве аван­ гарда — это пустой цвет, символизирующий как бы чистый лист бумаги, на котором может быть все что угодно. А свободные оде­ жды способствуют более полному раскрепо­ щению тела и духа.

З р и т е л ь. Еще со школы мы помним такое изречение: кто ясно мыслит, тот ясно излагает. То, что мы сейчас прослушали, — про что это?

Ку р ё х и н. Я думаю, прежде стоит кон­ кретизировать понятие «ясность». Для неко­ торых максимальный предел ясности — «Во саду ли, в огороде...». Для меня ясность — это определенность того музыкального языка, на котором я изъясняюсь. В нем есть своя мело­ дичность, своя образность. Вот сейчас мы покажем вам композицию под названием «Альянс». Это пример одного из пределов ясности. А помогут мне камерный оркестр под руководством Юрия Шалыта, группа «Ки­ но» и индустриальная труппа «Поп-механи- ки».

Музыканты из симфонического оркестра Ленинградской филармонии заняли свои места на ринге. Черные фраки, белые маниш­ ки, скрипки и виолончели странным образом вписывались в интерьер студии. Но еще более странно ^выглядели рядом с академической струнной группой рокеры из группы «Кино» в своей мрачной экипировке и с застывшей мас­ кой «народных мстителей» на лицах.

По знаку Капитана те и другие пришли в движение, и вот на глазах у растерянной пуб­ лики стала рождаться музыка, которую тради­ ционное восприятие могло поначалу только отторгнуть. Но спустя некоторое время при­ чудливые переплетения звуков уже не раздра­ жали, а, скорее, удивляли внимательный слух неожиданной возможностью соединения несоединимого.

Потом Курёхин дал команду на выход «ин­ дустриальной труппе». Незанятая часть про­ странства ринга стала заполняться странными фигурами с фантастическими сооружениями на голове: у кого-то — ящерица в клетке, у кого-то — огромного размера рваный башмак в проволочных переплетениях. Некоторые персонажи сомнамбулически бродили среди зрителей, умудряясь никого не задеть, и словно излучали «антиэстетические» флю­ Дуэт Летова и Курёхина у иды. Другие, в рабочих спецовках и промас­ многих вызвал откровен­ ленных комбинезонах, с лицами трубочистов, ное раздражение.

бомжей или просто забулдыг, вытаскивали на середину студии какие-то трубы непомерного диаметра, причудливые металлические и сте­ клянные конструкции и не спеша, с некоторой скукой и ленцой крушили их. В симфороко- вую какофонию, к которой, казалось, боль­ шинство слушателей уже адаптировалось, начали вплетаться скрежет, скрип, звон.

Все это вместе создавало такой яркий образ абсурда, что становилось и жутко и смешно. Впрочем, кому как.

« З р и т е л ь. Может, я чего-то не пони­ маю, может, у меня совсем «крыша поехала», но пусть кто-нибудь ответит мне, что это за дегенеративные рожи расхаживают тут во время исполнения музыки?! Или как это назы­ вается?

З р и т е л ь н и ц а. Простите, а где вы их увидели? Я лично вижу совсем другое: симво­ лические образы той продукции, которую выпускают наши предприятия, в том числе и цех искусства. Одним словом — брак!

З р и т е л ь н и ц а. Если рушится какая- то металлоконструкция, издавая при этом зву­ ки, разве вы не можете наделить ее душой?

Она рушится и плачет, и составные ее эле­ менты ходят печальными. Ваше воображение не допускает такого?

З р и т е л ь. Да вы все здесь сумасшед­ шие! Это же просто глумление над музыкой, искусством... Наконец, над всеми собравши­ мися здесь... Кто-нибудь призовет их к поряд­ ку? Пусть уйдут и не пугают детей! Ведь в сту­ дии подростки!

По д р о с т о к. А кто сказал, что мы боимся? Вы просто не включаете свое вообра­ жение, правильно здесь сказали. Я вот тоже вижу, как они разрушают ту ложную культу­ ру, которой нас пичкают с детства, и ту мораль, которая только закомплексовывает.

З р и т е л ь. Мне тоже кажется, что это образы того надуманного мира иллюзий, в котором мы еще недавно жили. Так, Сергей, или нет? Что вы все молчите да усмехаетесь?

К у р ё х и н. Вы совершенно правы. То, что мы стараемся передать с помощью «Поп- механики», — это ощущение общего кризиса в нашем обществе. А я певец гибнущей куль­ туры, и в первую очередь музыкальной, потому что она не может развиваться дальше на прежнем уровне. И «Поп-механика» демон­ стрирует это наглядно, при помощи символов, пытаясь дать толчок для того, чтобы люди освободились от заученных лозунгов и цитат и их мышление стало более гибким. На основе этого они смогут создать что-то новое, истин­ ное.

З р и т е л ь. Почему вы так безапелля­ ционно утверждаете, что музыкальная куль­ тура сейчас в кризисе? Вы слышали симфонии Сергея Белимова? Вы знакомы с творчеством Шнитке, Иманта Калниньша?

К у р ё х и н. Этот перечень можно про­ должить: Денисов, Губайдулина... Джентль­ менский набор.

З р и т е л ь. Прекрасно! Тогда я вам напо­ мню кое-что из курса истории: именно в моменты кризиса в обществе происходит взлет духовной культуры. И мне очень странно все, что здесь сегодня происходит. Я хочу вас вернуть к такому понятию, как искус­ ство. Вы говорили о новом музыкальном язы­ ке. Но каждое искусство стоит на четырех столпах. Это не я придумал, этому нас учили.

Помните? Идейность, правдивость, вырази­ тельность и ясность. Разве в том, что показы­ ваете вы в «Поп-механике», это есть? Нет. А вы осмеливаетесь еще поднимать вопрос о музыкальном наследии! Так вот, не нам с вами решать здесь, что с этим наследием делать и как с ним быть. По-моему, об этом должны подумать в министерствах, которые занима­ ются просвещением и культурой, чтобы эфир­ ное время не предоставлять подобным явлени­ ям. Не предоставлять! Пускай себе сходят с ума где угодно, но не в эфире!

З р и т е л ь. Извините, но с точки зрения психотерапевта мне кажется, что речь идет не о гибели, а о возрождении культуры. Тот син­ тез, который мы видим в «Поп-механике», — это праздник фантазии, спонтанности, не­ произвольности. И главное — раскрепоще­ ния. Это, если хотите, революция чувств. И это музыкальное зрелище надо не понимать, а именно чувствовать. Оно производит впечат­ ление, конечно, на людей эмоциональных. И тогда дает катарсис, очищение души. Я, например, как врач-психотерапевт, хотел бы приводить своих пациентов, страдающих нев­ розами, на ваши концерты. Уверен: они бы вылечились, у них все эмоции вернулись бы на свои места. Да потому невроз и возникает у людей, что отрицательные эмоции в обществе преобладают. И им нет выхода. Само наше общество давно и тяжело больно, оно для своего лечения нуждается в хирургическом вмешательстве.

З р и т е л ь н и ц а. Я не пациентка док­ тора, но поклонница Сергея Курёхина и ни одного концерта не пропускаю. Я зачарована его представлениями. Они бывают редко и всегда разные. Но каждое словно возрождает жизненную энергию, которой так не хватает при нашем сегодняшнем пессимизме.

К у р ё х и н. Тогда для получения поло­ жительных зарядов — еще один вариант «Поп-механики»!» И, дьявольски улыбнувшись, Сергей взмахнул руками и подпрыгнул. Это была его особая манера дирижирования, а знак сей означал начало общего действия.

На этот раз к рок-группе «Кино», струн­ ному оркестру, «индустриальной труппе» при­ соединилась секция авангардного джаза и футуристов во главе с Африкой (Сергеем Бугаевым, который теперь известен многим как герой фильма С. Соловьева «Асса») и Олегом Гаркушей (тоже героем сегодняшних фильмов о молодежи). Дополняли этот ансамбль гуси и куры, спокойно расхаживав­ шие среди экзотических цветов, приготовлен­ ных на съедение Африке и Гаркуше. Все на ринге двигалось, звучало, существовало одно­ Дьявольски улыбнувшись, временно, казалось, создавая модель затяги­ Сергей взмахнул руками и вающего омута массовой культуры.

подпрыгнул.

Единственным, кто не терял ориентировки в этом хаосе, был Сергей Курёхин. «Хулиган- гений» парил над зрелищем дисгармонии и, подобно магу, заставлял музыкантов по оче­ реди извлекать из своих инструментов кру­ пицы истинного искусства: саксофонные импровизации Сергея Летова, виртуозные пассажи группы струнных под управлением Юрия Шалыта, щемящий душу вокал самого Курёхина, напоминающий заклинание шама­ на...

Но вот одним жестом Капитана действие было остановлено. И снова выплеснулись эмоции тех, кого этот отказ от всяких канонов в искусстве прямо-таки выводил из себя.

« З р и т е л ь. Я хочу спросить дирижера группы струнных. Послушайте, вы ведь клас­ сический музыкант, солидный человек, пред­ ставляете вроде нашу филармонию. Так что же вас заставляет связываться с этой маразма­ тической «Поп-механикой»? С этим патологи­ ческим, с позволения сказать, композитором?

Ш а л ы т. Ну, во-первых, вы понимаете, что я так не считаю, раз выступаю здесь. И хочу добавить, что многие музыканты, рабо­ тающие в разных жанрах, считают за честь играть в «Поп-механике». По зову Курёхина они приезжают из разных городов страны и выступают бесплатно. Попробую объяснить, почему. Мне кажется, что музыканты не должны замыкаться в рамках определенного стиля. Это все равно что если бы меня как дирижера спросили, какой композитор мне нравится, а я бы сказал: «Рахманинов». Это было бы ерундой, потому что любовь к Рах­ манинову совсем не значит, что мне не нра­ вится музыка других авторов. Точно так же и тут. Я воспитан на классике, но всегда искал выхода в иную сферу. И вот встреча с челове­ ком такой невероятной энергии, фантазии, музыкальности, такого таланта дала мне воз­ можность выйти за пределы привычного. Я впервые ощутил себя полноценным музыкан­ том благодаря Сереже. Я стал его соавтором в импровизациях и почувствовал свободу в твор­ честве и в жизни.

З р и т е л ь. Мне очень странно, что здесь ни разу не прозвучало слово «театр», хотя в том, что мы видели, очень много театрально­ сти. Ясно, что ваша задача не только созда­ вать слуховые образы, но и синтезировать их со зрительными. По этому поводу вопрос такой: то, что участники вашей группы здесь творят, или вытворяют, как угодно, — это заранее срежиссировано или это чистая импровизация?

К у р ё х и н. Нет, ни в коем случае не импровизация! Костюмы придуманы зара­ нее...

З р и т е л ь. Ну это понятно, а поведение?

К у р ё х и н. Дальше. То, как действие на сцене будет развиваться, определено тоже заранее. То есть те моменты, когда должен появиться тот или иной человек, тоже срежис­ сированы мной. Другое дело, что я не очень точно намечаю какие-то нюансы. Допустим, я могу сказать: ты находишься справа от сцены, вот тебе труба — и работай. А то, как он будет работать с ней, это для меня уже не принципиально. Главное, что у него есть функция, которая мне нужна для данной ком­ позиции.

З р и т е л ь. Сергей, как вы считаете, кто вы на самом деле — композитор или талант­ ливый организатор звучаний вещей, музыкан­ тов, животных?

К у р ё х и н. Дело в том, что композито­ ром до сих пор назывался человек, который более или менее умело монтирует звуки. А я в общезвуковую ткань включаю область визуальную. И там, где, скажем, музыкальная фраза заканчивается и мне нужен переход в другое качество, я дополняю это качество каким-то визуальным действием. То есть я строю произведение только по психологии формы. Есть определенная форма, есть несколько языков, которыми я пользуюсь в данной программе. И я выстраиваю форму так, чтобы эти языки логично переходили один в другой. Поэтому композитором в тра­ диционном смысле назвать меня трудно.

Равно как и режиссером. Это просто я и моя «Поп-механика». Зрелище, которое несет энергетический заряд со знаком плюс...».

...После ринга с Сергеем Курёхиным мы с Володей были просто одержимы идеей такой программы, в которой можно свободно раз­ двигать границы разных жанров и, смешивая их, создавать феерическое телевизионное дей­ ство, ориентирующее зрителей на положи­ тельные эмоции.

Нам вообще все чаще хотелось уйти от публицистики, право на которую в музыкаль­ ной программе мы с таким трудом завоевали и отстаивали в течение нескольких лет. Многим коллегам, считающим нас серьезными жур­ налистами, это казалось непонятным. Как можно в период, когда ограничения на слово в эфире наконец-то сняты (или почти сняты), бежать от самих себя! И куда? К «развлека­ ловке»!

Но причины для этого, на наш взгляд, были достаточно вескими. Телевидение из одной крайности стало впадать в другую. Цен­ зурные ворота распахнулись так широко, что эфир все больше захлебывался от собствен­ ной левизны. Без острой публицистики, помноженной на выступления рок-групп и «хэви метал», не обходилось теперь дело в самых разных передачах, начиная от обще­ ственно-политических и кончая научно-позна вательными. Любимой формой общения на экране стали дискуссии, по остроте никак не уступающие ринговским. Даже в детских про­ граммах без устали обличали все новые пороки и изъяны нашей и без того тяжелой жизни, сегодняшней и вчерашней. Телеви­ зионные журналисты словно в негласное соревнование вступили — чей материал скан­ дальнее. Один Александр Невзоров своими «600 секундами» ежедневно повергал в панику и ужас миллионы зрителей, принимающих ленинградскую программу. А не смотреть не могли: невзоровский информационный бое­ вик притягивал к экрану даже ребят.

На «Музыкальном ринге» тоже сказыва­ лась эта общая атмосфера. Били наотмашь, без разбора, часто даже не замечая наноси­ мых обид. Особенно несправедливо это было по отношению к «Машине времени», которая зимой 1987 года после трехлетнего перерыва выступила у нас с новой программой.

Перед съемкой в Ленинграде корреспон­ дент «Советской культуры», удовлетворяя любопытство читателей, задал Андрею Мака­ ревичу вопрос: разделяет ли он мнение тех, кто считает, что на телевизионном ринге музыканты себя чувствуют менее уютно, чем на настоящем, боксерском?

Помня изящную дуэль с доброжелательно настроенной публикой на встрече 1984 года, Андрей Макаревич ответил: «Ну что вы, про­ сто нужно соблюдать правила игры. Во-пер­ вых, не следует огрызаться. Быть благодуш­ нее. Второе — отвечать быстро, по возмож­ ности остроумно и не слишком серьезно.

Помнить, что ты проходишь тест не на фило­ софское осмысление своей профессии и всей жизни, а, скорее, на то, как ты умеешь дер­ жаться на эстраде. Тогда вам это даже может начать доставлять удовольствие, и аудитория это почувствует». И дальше Макаревич доба­ вил, что для предстоящего ринга группа подбирает специальную программу.

«Патриархи советского рока», как их теперь называли, и предположить не могли, какая встреча их ожидает. Впрочем, как всег­ «Патриархи советского да, ринговская аудитория всего лишь выра­ рока» и предположить не могли, какая встреча ю:

жала общественные настроения на данный ожидает.

момент времени. Поэтому вопросы задава­ лись преимущественно злые, подчас просто жестокие.

« З р и т е л ь н и ц а. Когда появилась «Машина времени», это был просто бум для молодежи. Ваши песни переписывали. Они стали гимном свободы и звучали везде. И до сих пор с нами остались именно те, ранние ваши песни — они вечны. А то, что вы сочиня­ ете сейчас, проходит мимо нас, потому что это просто однодневки. И вы не можете этого не чувствовать. Тогда почему же вы до сих пор на эстраде?

Ма к а р е в и ч. Совершенно не удиви­ тельно, что у вас именно такое восприятие.

Каждый человек дорожит своей молодостью.

Она у нас одна, и все, что связано с юностью, кажется прекрасным. Все мы взрослеем. Мне думается, просто вы теперь меньше нуждае­ тесь в «Машине времени», чем десять лет назад. Но даже с сегодняшними нашими поклонниками происходит нечто подобное, когда мы меняем полностью свою программу.

А делать это приходится раз в год, чтобы «Машина времени» от времени не отставала.

И всякий раз им кажется, что старый репер­ туар был лучше, современнее. А когда через год они привыкают к этим песням и начинают любить их и петь, мы опять все меняем. И вновь история повторяется: они нас ужасно ругают, им кажется, что старое было намного лучше, чем новое. Но это естественный про­ цесс».

И Андрей улыбнулся, как бы пытаясь своей обезоруживающей улыбкой и дру­ желюбным тоном разрядить возникающую напряженность. Но сидящие в студии этой попытки словно не заметили.

« З р и т е л ь. Контингент почитателей «Машины времени» постепенно стареет.

Молодые отдают предпочтение «Секрету» или кому-нибудь другому. Вы обратили на это внимание?

Ма к а р е в и ч. Если бы мы сами взро­ слели, а зрителями у нас оставались одни подростки, я бы задумался: что-то с нами, пожалуй, не в порядке. Но я не вижу, чтобы молодежь избегала встреч с «Машиной време­ ни». Вот только что у нас закончились кон­ церты в Москве на очень большой площад­ ке — по двенадцать тысяч зрителей собира­ лись каждый день. Мы играли вместе с бит- квартетом «Секрет», и я не могу сказать, что молодых слушателей стало меньше.

З р и т е л ь. А может, они на «Секрет» пришли?

Ма к а р е в и ч. О, об этом я как-то не подумал!» Видно было, что Макаревич растерялся от такой бестактности. Что случилось с этими ребятами? Лица некоторых из них запомни­ лись ему еще по прошлой ринговской записи.

Откуда же вдруг столько недоброжелатель­ ности, желания ранить побольнее, словно Макаревич попытался бы выместить на «Машине времени» свое от­ своей обезоруживающей ношение к неблагополучию окружающего улыбкой разрядить напряженность.

мира?

Так или иначе, Андрей старался сохранить терпение и душевную уравновешенность. Но давалось ему это нелегко.

« З р и т е л ь. Слушая ваши песни сегодня, я поймал себя на мысли, что все это прекрас­ ный отблеск того, что было. Это память про­ шедших лет, когда столько о вас говорили, восхищались только вами. А сейчас ваша про­ грамма воспринимается спокойно, даже судя по реакции ринговской аудитории. Ваши песни нравятся, но это уже прошлое. Команд­ ные высоты захватывают теперь другие, например ленинградский рок-клуб. Скажите, роль «отцов» в сегодняшней рок-музыке вас устраивает?

Ма к а р е в и ч. Было бы странно, если бы мы продолжали играть в детей, несмотря на то, что с каждым годом становимся старше.

А то, что нас воспринимают спокойно? Вы знаете, нормальному человеку вообще свой­ ственно воспринимать серьезные вещи спо­ койно, не орать при этом и не топать ногами.

Это не в обиду ленинградскому рок-клубу и московской рок-лаборатории. Но дело в том, что у нас очень многие не только в музыке — в разных областях искусства до недавней поры Сохранять терпение и душевную уравновешен­ обязательно нуждались в каких-то стенах, ность ему было нелегко.

чтобы было что крушить. Обязательно надо было против чего-то воевать. И пока было что крушить, все у них получалось просто здо­ рово. А когда запреты сняли, некоторые ока­ зались в каком-то странном положении. Я сей­ час в Москве наблюдаю, как кое-кто из последних сил придумывает себе искусствен­ ные барьеры, чтобы потом их ломать.

Потому что если просто выпустить этих музы­ кантов на сцену, то никто на них внимания не обратит. В общем-то, музыки у них нет, поэзии нет — так только, эпатаж да внешняя оболочка.

З р и т е л ь. Как вы относитесь к проб­ леме «вовремя уйти со сцены»? Есть извест­ ное суждение об этом Немировича-Данченко.

Жизненный путь творческого коллектива, считал Немирович-Данченко, аналогичен эво­ люции жизни человека. То есть каждый такой коллектив проходит период детства, отроче­ ства, юности, зрелости и в конце концов естественным образом умирает. Скажите, если принять эту точку зрения, на каком этапе своего существования находится ваша «Ма­ шина времени»?

Ма к а р е в и ч. Месяц назад мы отме­ тили восемнадцатилетие, можете посчитать.

А вообще, если быть откровенным до конца, «Машину...» нужно готовить к новому пово­ роту. Мы это и собираемся сделать. Так что можете сказать нам на прощанье: «В добрый час!» В студии — а там было и много поклонни­ ков «Машины времени» — зааплодировали, потому что это было название одной из самых популярных песен Андрея Макаревича.

«Меняется все в наш век перемен — Меняется звук, меняется слог.

И спето про все. Но выйди за дверь — Как много вокруг забытых дорог!..

...Лет десять прошло, и десять пройдет.

Пусть сбудется все хотя бы на треть.

Нам в жизни везло — пусть вам повезет, А значит, не зря мы начали петь!

В добрый час, друзья, в добрый час!

Наши дни — не зря эти дни.

Я вас жду, я помню о вас, Знаю я, что мы не одни».

Припев подхватили многие — и в студии и наверняка потом у экранов телевизоров.

Зрители, конечно, не догадывались, что это один из последних «Музыкальных рин­ гов», идущих в видеозаписи. К тому времени мы с Володей окончательно решили, что нашей программе, как и «Машине времени», пора де­ лать крутой вираж и выходить на новый виток.

Подтолкнула нас к этому статья И. Орло­ вой «Параллели пересекаются», появившаяся летом 1987 года в журнале «Телевидение и радиовещание». Автор статьи доказывала, что «Ринг» стал повторять сам себя. Прежде всего — характером вопросов. «Сравните сами, — писала И. Орлова. — Борису Гребен­ щикову и всему ансамблю «Аквариум»: «По­ чему вы так ужасно одеты?» Валерию Леон­ тьеву: «А зачем это у вас булавка на рукаве приколота?» Михаилу Боярскому: «Почему вы всегда выступаете в черном?» (Ну просто по Чехову!)... Ответы разнятся только фор­ мулировкой, зависящей от степени остроумия музыканта-«бойца». Боярский: «Черный цвет лучше всего маскирует недостатки нашей лег­ кой промышленности»;

Леонтьев: «Булавка?

От сглаза».

«Что же произошло в стандартной (на сегодняшний день) молодежной музыкальной передаче?» — ставила вопрос И. Орлова. И делала вывод: на смену царившей некогда в эфире монополии одного мнения пришел спектр мнений, но — черно-белых, вылива­ ющихся в «нравоучительное обсуждение».

«Повторим, — говорилось в статье, — «Музы­ кальный ринг» — одна из лучших на сегод­ няшний день передач о молодежной музыке.

Но она же и типичнейшая».

Чтобы о нашей работе сказали «стандарт­ ная» и «типичнейшая»!.. Для нас с Володей это было так же обидно, как для Андрея Макаревича, когда на ринге его упрекнули в том, что «Машина времени» отстала от време­ ни.

Нам и раньше профессиональное самолю­ бие не позволяло продолжать телевизионный цикл, если у него появлялись слишком яркие двойники. Так произошло в свое время с теле­ игрой «Янтарный ключ», когда мы заметили, что движемся параллельным курсом с про­ граммой Владимира Ворошилова «Что? Где?

Когда?» (много лет работая в одном с ним жанре, мы одновременно пришли к похожей игровой форме). Не побоялись мы закрыть и цикл «Лицом к городу», когда убедились, что у «12-го этажа» больше технических возмож­ ностей для развития придуманной нами моде­ ли.

Теперь по всем правилам следовало бы прекратить и «Музыкальный ринг», затеяв вместо него что-нибудь новенькое. В конце концов, эта передача считалась нашим дети­ щем, и распоряжаться ее судьбой мы считали себя вправе. Но как трудно завоевывать ауди­ торию новой программе с незнакомым назва­ нием! Да и все ли возможности ринговской формы исчерпаны?

Что если старую программу максимально насытить развлекательными элементами, экс­ центрикой, трюками и размыть еще больше ее жанровые границы?

Для этого придется поменять и условия встреч на ринге, проводя выступления не оди­ ночные, а парные или нескольких «музыкаль­ ных команд». Пусть раунды превратятся в своеобразное соревнование между музыкан­ тами и проходят в виде веселой и красочной игры. Игры, в которую самым активным образом включатся и телезрители. Разве не скучно сидеть перед экраном лишь в качестве наблюдателя? Почему бы, например, зри­ телю не выступить в роли рефери, реша­ ющего судьбу победителя? Или почему бы в роли нападающего не задать звезде вопрос по телефону?

Сделать это можно, конечно, только в пря­ мом эфире. Но здесь препятствий вроде не должно возникнуть: ведь передача развлека­ тельная. Это когда шло в прямой эфир наше политическое шоу «Общественное мнение», где обсуждались острейшие экономические и социальные вопросы, мы всякий раз опаса­ лись, что следующего раза не будет. Руковод­ ство студии основательно рисковало, когда к свободным микрофонам, установленным в самых оживленных местах города, приезжал кто угодно и открывались вещи самые неожи­ данные. Например, при обсуждении нового уголовного законодательства выяснилось, что 78 процентов населения готовы самолично привести в исполнение высшую меру наказа­ ния — смертную казнь!

Но здесь-то другой случаи...

Система прямой телефонно-компьютер- ной связи с телезрителями была отработана нами в «Общественном мнении», так что мы могли без большого труда перенести ее в «Му­ зыкальный ринг». Для нас было важно, что система эта дает возможность получать судейскую информацию от зрителей после каждого раунда.

При такой модернизации программы меня­ лись и функции ведущего. В его руках оказы­ валась вся драматургия музыкально-театраль­ ного представления в студии. Кроме того, теперь предстояло параллельно вести двойной диалог — с телезрителями, сидящими дома у экранов, и с участниками передачи в студии.

Здесь прежний образ ведущей, бесстрастно (пусть и не без иронических нот) произнося­ щей свой текст, уже не годился. Нужен был новый имидж шоумена. Точнее — шоуменши.

На нашем телевидении опыта такого рода попросту не было, а зарубежных программ этого жанра нам с Володей никогда видеть не приходилось.

Неожиданно мне помог Билли Джоэл, аме­ риканский певец и композитор, который в одной из последних передач старой формы — это было в конце 1987-го — открыл серию международных встреч на «Музыкальном ринге». Он дал согласие участвовать в съемке, заинтригованный характером вопросов, какие ему будут задавать, и названием программы.

Дело в том, что в юности Билли был боксе­ ром, причем хорошим: проиграл всего четыре боя. Наверное, уж очень ему хотелось одер­ жать победу и на этом необычном русском ринге, если, несмотря на усталость и плохое самочувствие, он все-таки приехал на телеви­ дение.

Длительные гастроли и ленинградская погода изрядно измотали Джоэла и тех, кто его сопровождал. И, войдя в залитую ослепи Певец в своем скромном тельным светом студию с мигающими над­ черном свитерочке пона­ писями на английском «Привет, Джоэл!», чалу как-то потерялся «Удачи тебе, Билли!» (тут уж наш художник среди великолепия студии.

Леня Пережигин сам себя превзошел), певец в своем скромном черном свитерочке поначалу как-то потерялся среди этого великолепия. К тому же его манеры оказались очень далеки от наших стандартных представлений о супер- стар американской эстрады. Ни упругой походки, ни фирменной голливудской улыб­ ки. На ринге стоял небольшого роста, чуть сутулящийся человек, который и не собирался скрывать свою усталость. Хрипловатым голо­ сом он произнес:

— Извините, у меня очень плохо с горлом.

С тех пор как я приехал, у меня все время берут интервью... И эти бесконечные концер­ ты... Я на гастролях в Европе с сентября, так что этой машине — моему горлу — нужна регулировка, нужен технический уход. Нужно сменить свечи зажигания. А тут еще и живот у меня разболелся, так что теперь требуется еще и новый глушитель. Но вы не беспокой­ тесь, я не думаю, чтобы на мою спортивную форму это так уж повлияло. Задавайте свои вопросы и посмотрим, кто крепче.

Никто и не понял, что с первых же шагов, едва подойдя к стоявшему в студии роскош­ ному красному роялю, Билли Джоэл уже начал свое шоу. Никогда раньше не видевший «Музыкального ринга», он словно был создан для этой программы, а наш ринг — для него.

За два часа съемки Джоэл ни разу не отошел от рояля, но был само движение. А как мас­ терски закручивал он драматургическую пру­ жину, хотя ринговская публика, надо приз­ наться, отнеслась к первому иностранному гостю прямо-таки с благоговением. Ответ на вопрос, казалось бы, ничего не предполага­ ющий, кроме занудливых объяснений, он превращал в маленький спектакль. И с каким куражом все это делалось!

« З р и т е л ь н и ц а (преподаватель му­ зыки). Как вы считаете, нужно ли в детстве учить импровизировать и сочинять или к это­ му надо приходить самому в более зрелом воз­ расте, уже после обучения игре?

Джо э л. Когда меня учили играть, об импровизации никто не рассуждал. Нужно было одолевать ноту за нотой и страницу за страницей. И пока мне не исполнилось десять лет, я с этим мирился и был примерным маль­ чиком, потому что мама всегда сидела в сосед­ ней комнате и слушала, как я занимаюсь. А потом я придумал одну хитрость. (Раскрутив­ шись на стуле, как мальчишка, Джоэл начи­ нает наигрывать на рояле.) Не правда ли, это очень напоминает классику? Но это уже была моя импровизация! И мама, думая, что я усердно зубрю урок, хвалила меня: «Как быстро ты разучиваешь новые произведе­ ния!» А на следующий день, когда нужно было играть то же самое, я никак не мог вспо­ мнить, что же это я придумал вчера. И сочи­ нял, например, такую композицию... Послу­ шайте, я сейчас сыграю. (Играет.) Уловили?

Вроде бы похожая мелодия. Но у мамы слух очень тонкий, и она спрашивала: «Бэби, это еще что такое?» А я не моргнув глазом отве­ чал: «Это вторая часть того, что задал мне учитель!» К концу недели у меня получалось произведение в нескольких частях. Но задан­ ной пьесы я не знал. И на уроке преподава­ тель орал на меня: «Твоя мать только зря деньги выбрасывает, ты ничего не учишь!» Как я хотел, чтобы мой учитель видел во мне личность и помогал ей развиваться с помощью импровизации! Вашим ученикам, наверное, здорово повезло, раз вы задаете такие вопро­ сы.

З р и т е л ь. Сегодня вы из-за своего горла почти не поете, и мы только смотрим ваши клипы. На что вы теперь больше наде­ етесь: на музыку, которую пишете, ял и на те роскошные клипы, в которых ваша музыка представлена?

Д ж о э л. Я не схожу с ума из-за видеокли­ пов. Раньше их называли просто «рекламные ролики». И они помогали всем, кто хотел рекламировать новые песни. Я не звезда кино, у меня лицо так себе и нос картошкой, так у вас говорят? Поэтому перед камерами я чув­ ствую себя не совсем хорошо. К тому же мой рост... Что тут снимать? Да и вообще нужен ли видеоклип вот к такой музыке? (Играет.) Узнали, я вижу... Да, это Пятая симфония Бетховена. Так вот, у Бетховена все было в порядке и без видеоклипов. Я вообще не думаю, что музыку нужно видеть. Ее нужно слушать, опираясь на собственное воображе­ ние. Кто может диктовать, как должно выгля­ деть то, что люди слышат? Разве сам Бетхо­ вен... Но хотя я тут и разругал видеоклипы, все же я их делаю. Это уже вопрос бизнеса, часть моей работы.

З р и т е л ь. Вы так тепло отозвались о классике и так блестяще начали играть Бетхо­ вена, что я не могу не спросить вас: что вы думаете о русской музыке и насколько, по- вашему, она выражает русскую душу?» Вместо ответа Билли с подчеркнуто сосре­ доточенным видош начал играть Первый кон­ церт для фортепиано с оркестром Чайковско­ го. Но вдруг, словно споткнувшись, прервал исполнение. И это тоже был его трюк.

— Нет, это я играть не буду. Когда я был двенадцатилетним ребенком, у меня это полу­ чалось лучше. Мне пришлось учить много произведений великих русских композиторов.

Но я не мог удержаться и, разучивая, превра­ щал их в такие джазовые обработки. Послу­ шайте.

Билли повернулся к роялю. А когда му­ зыка отзвучала, продолжил:

— Отец, если заставал меня за подобным занятием, страшно сердился: «Ну-ка прекрати сейчас же!» Первая русская музыка, которую я полюбил еще ребенком, это «Петя и волк» Прокофьева. Помните?

Билли одну за другой наигрывает несколько музыкальных тем.

— Это тема Волка... А это — Птички...

Это Собака. Узнали?.. А это хороший парень пионер Петя... Первым в жизни балетом, который я увидел, был «Щелкунчик» Чайков­ ского. Это я уже не смогу вам здесь продемон­ стрировать. А вообще, я учил произведения Мусоргского, Римского-Корсакова, Бороди­ на, Шостаковича. Другими словами, я с дет­ ства знаю музыку русских композиторов и советских. Мой отец пианист, исполнитель классической музыки. А мать певица. Она солировала в опереттах знаменитых тогда в Америке постановщиков. Я вырос на брод- вейских шоу и, когда стал взрослым, начал делать свое шоу и писать к нему музыку. Сей­ час я вам сыграю одну пьесу. Она из альбома «Серенада жизни на улице». Правда, я уже давно не исполнял эту вещь, поэтому могут быть ошибки. Но это моя музыка — какие хочу, такие ошибки и делаю...

На протяжении всей передачи Джоэл демонстрировал класс ведущего настоящего большого шоу. Такого шоу, о котором думали мы с Володей. И я потом много раз прокручи­ вала видеозапись этого ринга, анализируя каждую реакцию, каждое движение Билли, каждый его трюк, стараясь разгадать чудо импровизации, включающей в действие и ли­ рику и самоиронию. Он не боялся показаться смешным или неловким. На своем стуле пе­ ред роялем он все время играл разные роли — маленького Билли, матери, отца, рок-звезды, «своего парня» и вместе с тем неизменно оста­ Он менял маски, но ему вался самим собой. Он менял маски, но ему удавалось сохранять удавалось сохранять собственный стиль.

собственный стиль.

К концу встречи на ринге Билли Джоэл приоткрыл один из своих профессиональных секретов:

— Во время концерта все время надо помнить, что концерт — это шоу, представле­ ние, а в любом представлении должна быть доля того, что мы называем «разл дазл». Это непереводимое выражение, но когда я как заклинание говорю себе и музыкантам: «Разл дазл» — мы знаем, что сейчас начнется каскад выдумки, чудесной импровизации и каждый начнет выдавать все, на что в этот вечер способен, что подсказывают ему интуиция, настроение.

— По-нашему это называется кураж, — заметил один из зрителей.

— Может быть, — согласился Билли. — По звучанию это тоже похоже на магическое слово... Когда я произношу свое заклинание и начинаю делать на сцене разные трюки, ино­ гда даже акробатические, я сам себе удивля­ юсь: и на что только человек способен! Стара­ юсь никогда не повторяться. Если только уж очень смешно и публика в восторге... Но при этом помню: любой повтор трюка уже не дает остроты первого впечатления. А доставить людям истинное удовольствие, развлечь их — моя обязанность. Я хочу, чтобы люди от меня получали заряд энергии. Я отдаю ее залу, зал мне возвращает, я снова отдаю. И так идет бесконечный обмен зарядами энергии. В этом я вижу смысл моего шоу.

Так говорил о своей работе Билли Джоэл на «Музыкальном ринге».

А в чем была наша цель, когда мы реши­ ли превратить музыкально-публицистическую программу в развлекательную? Наверное, в том же.

Мне часто вспоминался отчаянный выкрик одной из поклонниц «Секрета»:

— У нас так мало радости в жизни!..

Мы спешили обновить программу, и вся творческая бригада «Музыкального ринга» готовилась к премьере, которую назначили на начало 1988 года. Новые декорации сделали в фантастически короткий для телевидения срок. Технику для суперсовременных свето­ вых эффектов раздобыли немыслимыми путями на стороне. Первые претенденты на звание победителей «Музыкального ринга»- молодые композиторы Виктор Резников и Игорь Корнелюк вместе с их болельщиками уже напряженно ждали поединка, мобилизо­ вав для предстоящей борьбы всю энергию и фантазию. У новой программы сразу же наш­ лись спонсоры — «Игротехника» в Москве и кооперативы «Флора» и «Гармония» в Ленин­ граде, которые обещали засыпать ринг подар­ ками и цветами. Кооператив «Гута» при ленинградском заводе художественного сте­ кла предложил изготовить для победителя Хрустальный скрипичный ключ. В общем, все шло как по маслу. Мы стучали по дереву, пле­ вали через левое плечо и радовались: новая модель передачи обещала яркое, праздничное телевизионное зрелище.

Оставалось уточнить день выхода в эфир.

И тут от руководства студии мы услышали пол у шутливое-полусерьезное:

— Ребята, пощадите! Нам с вашим «Обще­ ственным мнением» хлопот хватает. Каждый раз три часа прямого эфира сидишь как на иголках... Дайте хоть во время «Рингов» пожить спокойно! Пусть идут в записи.

Но в старом варианте, рассчитанном на видеозапись, наша передача свое уже отжила.

Новая 'модель требовала «живого» вещания, без которого просто невозможно установить прямой контакт с телезрителями. К сожале­ нию, убедить в этом наше руководство мы так и не смогли. В результате «Музыкальный ринг» на несколько месяцев исчез из ленин­ градского телеэфира.

Между тем всесоюзный зритель никаких перемен не заметил. Прежние выпуски нашей передачи регулярно шли по первой программе ЦТ. Однако пятилетний запас видеозаписей быстро таял. Наконец настал момент, когда на полках в Ленинграде оставались всего три программы, неизвестные телеаудитории стра ны: с участием Аллы Пугачевой и групп «Бра­ во», «АВИА», «Телевизор», «Кофе», с «Поп- механикой» и еще с «Брейк-дансом». Нужно было находить выход из создавшегося поло­ жения. И в апреле 1988 года мы все-таки полу­ чили долгожданный прямой эфир. Продолжи­ тельность — два с половиной часа.

Шоу-программа «Музыкальный ринг» нача­ ла новый этап своей жизни.

который Надеюсь, что название этой коротенькой главки, или, вернее, послесловия, себя оправ­ дает. Но как знать? Может случиться и по- иному. Ведь новая форма «Музыкального ринга», та, что возникла в 1988 году, вызвала много споров. Подчеркнутая зрелищность, шумовые и световые эффекты, взрывы, фей­ ерверки, гирлянды цветов, петухи, коты, переодевания и иногда даже раздевания! И все это — в «живом» эфире, который дал возмож­ ность сделать телезрителей участниками шоу.

Сидя дома у своего телевизора, люди в любом уголке страны могли при желании вмешаться в студийное действие, задать вопрос соперни­ кам на ринге. От мнения зрительской аудито­ рии теперь зависел и итог встречи претенден­ тов на звание победителя «Музыкального рин­ га». Стоило лишь сообщить по телефонно­ компьютерной связи свой судейский приго­ вор — и счет раунда менялся.

Так были проведены встречи между ком­ позиторами Виктором Резниковым и Игорем Корнелюком, группами «Яблоко» и «Кукуру­ за», командами «Рок-Москва» и «Рок-Ленин- град». Оценивали судьи-телезрители и первые «дамские» раунды — между Ириной Отиевой и Ларисой Долиной, между Малгожатой Островской (Польша) и Жанной Агузаровой.

Бурную зрительскую реакцию вызвал ринг с участием Сергея Минаева, групп «Рондо», «Аукцион» и «Своя игра». По новой модели было проведено и несколько международных игр: между чехословацкой группой «Стромбо- ли» и советской «Антис» из Литвы;

японской «Шоу-Я», «Битлз-Ревайвел-Бенд» (ФРГ) и американскими музыкантами Латойей Джек­ сон и Эдгаром Винтером;

встреча между балетной труппой «Фридрихштадт-Паласт» из ГДР и Ленинградским мюзик-холлом.

Рассказывать отдельно о каждой шоу-про­ грамме — новая книжка получится. Еще потолще этой.

Чего стоила, например, подготовка к по­ единку на ринге джазовых певиц Ларисы До­ линой и Ирины Отиевой. Двум подругам пришлось на два с половиной часа эфира стать соперницами. И, хотя соревнование было творческим, поручиться за мирный его исход до последней минуты никто не решался. Даже пианист Леонид Чижик, которому удиви­ тельно изящно удавалось разряжать обста­ новку в самые острые моменты встречи, не мог предсказать финальный джем-сешн, доставивший истинное удовольствие многим любителям музыки. А сколько было волну­ ющих моментов по ходу встречи...

Вот исполнила Отиева песню «Эй, кто- нибудь!..» — в зале тишина. Даже аплодис­ ментов нет, такое сильное впечатление произ­ вели на слушателей музыка и слова. Ирина, склонив голову, стоит на коленях в красных лучах прожекторов. Камера крупно показы­ вает ее глаза. Видно, что из образа она уже вышла. О чем-то тревожится. О чем?

Как тут не рассказать, что, готовясь высту­ пать на «Музыкальном ринге», Ирина мучи­ лась: раскрывать ли перед телезрителями свой псевдоним или нет? Десять лет прорабо­ тала она на профессиональной эстраде, но публика так и не догадывалась, что Отиева и автор всех ее песен Мария Ангелова — одно лицо. Ирина колебалась, не знала, как ей поступить. Тогда мы с Володей предложили:

посмотрим, какая ситуация сложится на рин­ ге. Если зрители отметят достоинства музыки и стихов в одной из лучших песен Отиевой, то я помогу ей раскрыть псевдоним. На том и порешили. И как только песня закончилась, Ирина стала напряженно ждать: что-то сейчас будет?! Но коротко о том, что было дальше, не расскажешь...

А один из новых рингов мы специально устроили 13 мая — в день, для людей суевер­ ных вдвойне «опасный». Обыгрывая эту ситуацию, мы решили партнером «шоумен- ши», в роли которой я теперь пробовала выступать, сделать черного кота. Вернее, кошку по кличке Ночка.

Каждый раз после короткого появления в кадре Ночка, возмущенно мяукнув, сбегала от меня и носилась по аппаратной. В последнюю секунду беглянку водружали на место, и я, победоносно улыбаясь, срочно придумывала реплики, чтобы действие на ринге не развали­ лось. При этом иногда мне удавалось еще извлечь какие-то звуки из «поющего синтеза­ тора», правда, не без ошибок.

Не знаю, насколько заметны были зрите­ лям курьезы той майской передачи. Так же, как и другой, когда на ринге выступали певцы и музыканты из Японии, США и ФРГ.

Многие тогда удивлялись, как странно вели себя в студии девушки из японской группы «Шоу-Я» и знаменитая Латойя Джек­ сон. Под собственные фонограммы они не пели, а только двигали бедром. Большее стоило бы бешеных денег. Продюсеры звезд долго оговаривали условия с устроителями ринга и во время передачи бдительно следили, чтобы ни одного лишнего движения не было снято камерами. Но Латойя не удержалась.

Темперамент у нее такой же неистовый, как у ее брата Майкла Джексона. Да и публика на ринге заводная. Она так раззадорила амери­ канскую гостью, что та забыла об условиях контракта.

Если бы к книге была приложена видео­ кассета с записью фрагментов «Музыкаль­ ного ринга», читатель (он же и зритель) смог бы сам заново увидеть, как все в тот раз полу­ чилось. Ведь запись в сочетании с поясня­ ющим текстом позволяет на многое взглянуть иными глазами, чем при просмотре передачи в эфире. Но пока о такой «видеокниге» можно только мечтать.

Впрочем, так ли уж фантастична эта мечта? Даже история нашей передачи убе­ ждает: невероятное вчера может стать реаль­ ностью завтра.

Ну кто мог, например, предсказать нес­ колько лет назад, что в конце восьмидесятых тот самый Борис Гребенщиков, который нервно крошил папиросу в руках, увидев свой дебют на телеэкране, окажется для американ­ ских продюсеров первой советской рок-звез- дой?

А какой провидец разглядел бы на «Музы­ кальном ринге» 1986 года в смешной и трога­ тельной девчонке с заплаканными глазами элегантную «бархатную леди» Жанну Агуза- рову, которая через три года одержит победу в телевизионном соперничестве с «польским соловьем» Малгожатой Островской? Теперь Жанна — покорительница музыкальных ауди­ торий Европы и Америки.

Осуществились и надежды бит-квартета «Секрет». У ребят есть свой рок-театр-студия.

И начали они с музыкального спектакля «Эл­ вис Пресли». В главной роли — Максим Лео­ нидов.

Все эти и многие другие события, радост­ ные для музыкантов, побывавших в разное время на «Музыкальном ринге», произошли в 1989 году. А уже в январе следующего года мы встретились в новой программе — первом советском «Телемарафоне», который, подоз­ реваю, перевернет все планы на ближайшее будущее. И это было бы вполне закономер­ но. Ведь «Телемарафон» можно считать дети­ щем двух наших программ в «живом» эфире — «Музыкальный ринг» и «Общественное мне­ ние».

В первую очередь я, конечно, имею в виду активную обратную связь с телезрителями, их участие в действии на телеэкране. Правда, теперь действие длилось не два с половиной часа, как на ринге, а сутки, но принципы кон­ такта с многомиллионной аудиторией остава­ лись теми же.

На тот, первый «Телемарафон», отменяя свои гастроли не только в нашей стране, но и за рубежом, съехались сотни артистов. Среди них были почти все, кто в разные годы выхо­ дил на наш ринг. Александр Барыкин и Вла­ димир Кузьмин, Михаил Боярский и Марина Капуро, Жанна Агузарова и Андрей Макаре­ вич... Да разве всех перечислишь!

Новая программа стала следующей сту­ пенью в нашей телевизионной работе. Оста­ нется ли теперь место для «Музыкального ринга», и если да, то каким он будет?

Прогнозы делать как-то боязно. Тем более что у читателей есть перед нами одно преиму­ щество: они-то уже знают, какая судьба была уготована в 1990 году нашим передачам.

Поживем — увидим.

Максимова Т.

М17 Музыкальный ринг. — М.: Искусство, 1991. — 303 с.: ил.

ISBN 5-210-00114- Автор и ведущая популярной рубрики Ленинградского телевидения «Музыкаль­ ный ринг» Т. Максимова в своей книге воссоздает творческую историю передачи, рас­ сказывает о ее творцах и участниках.

м 4503000000~016 20-90 ББК 85. 025(01)- Максимова Тамара Вениаминовна Музыкальный ринг Редактор А. А. Черняков. Младший редактор Н. В. Соколова. Художе­ ственный редактор М. Г. Егиазарова. Технический редактор А. Н. Хани- на. Корректор М. Л. Лебедева.

ИБ № Сдано в набор 16.07.90. Подписано в печать 12.10.90. Формат издания 60 x 84/16. Бумага тифдручная. Гарнитура тайме. Печать глубокая. Уел.

печ. л. 17,67. Уел. кр.-отт.37,09. Уч.-изд. л. 19,202. Изд. № 6451. Тираж 100 000. Заказ 1506. Цена 5 руб. Издательство «Искусство» 103009, Москва, Собиновский пер., 3. Ордена Трудового Красного Знамени Твер­ ской полиграфический комбинат Государственного комитета СССР по печати. 170024, г. Тверь, пр. Ленина, 5.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.