WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Ю. Т. Листрова-Правда ИНОЯЗЫЧНЫЕ ВКРАПЛЕНИЯ-БИБЛЕИЗМЫ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ РЕЧИ XIX-XX ВВ.

Девятнадцатый век в истории русской культуры и ее феномена — русского языка занимает особое место. В начале XIX в. были заложены и закреплены в творчестве А. С. Пушкина основы современного русского литературного языка. Пушкин, разрушив систему трех стилей X V III в., «создал и санкционировал», по мнению академика В. В. Виноградова, «многообразие нацио нальных стилей, многообразие стилистических контекстов, спа янных темой и содержанием. Вследствие этого открылась воз можность бесконечного индивидуального варьирования литера турных стилей»1. Драматург А. Н. Островский ставил в заслу гу А. С. Пушкину «высвобождение национальной русской мыс ли из-под гнета условных приемов и вступление русского лите ратурного языка как равноправного члена в семью западноевро пейских языков»2. Д. С. Лихачев называл А. С. Пушкина, ко торый стремился приобщить свое творчество ко всем вершинам мировой поэзии: Данте, Гафизу, Гете и др., — «национальным идеалом», «своеобразным символом русской культуры», издавна считавшей «простор и большие расстояния этическим и эстети ческим благом для человека»3. Широко применяя в своем ли тературном творчестве элементы иностранных языков — иноязыч ные вкрапления, Пушкин разработал принципы их отбора и ис пользования. Эти принципы получили дальнейшее развитие в русской литературе и применялись вплоть до Октябрьской рево люции, а некоторым из них следуют и в наши дни.

Иноязычные вкрапления — стилистическая категория литера турной речи, обязанная своим появлением двуязычию (много язычию) носителей литературного языка. Находясь за предела ми языковой системы принявшего их языка (в данном случае русского) и будучи незамкнутой группой слов, словосочетаний, предложений или более крупных отрезков текста на иностранном языке, иноязычные вкрапления испытывают влияние текста, в который они вставлены, вступают с ним в межъязыковой кон такт.

С точки зрения соотношения иноязычных вкраплений с си стемами контактирующих языков можно выделить четыре разряда иноязычных вкраплений: 1) полные вкрапления, употребленные © Листрова-Правда Ю. Т., Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № в русском тексте без графических, фонетических и морфологи ческих изменений и не включенные в синтаксические отношения в составе русского предложения, например: Wer ist das? — сер дито отозвался на это Вибель (А. Ф. Писемский);

2) частичные вкрапления, в той или иной мере ассимилированные фонетичес ки, графически, морфологически или включенные в синтакси ческие отношения в составе русского предложения, например:

Пуркуа ву туше, пуркуа ву туше, — закричал Антон Пафнуть ич (А. С. Пушкин);

«Марсельеза» была вынуждена петь с «Mein lieber Augustin» в один такт (Ф. М. Достоевский);

Он не мог грубо порвать узы Naturgewalt'a... (А. И. Герцен);

Мы, люди старого века, мы полагаем, что без принсипов... (И. С. Турге нев);

3) контаминированные русско-иноязычные вкрапления (яв ления «ломаной» речи), представляющие собой русский текст, построенный по законам иностранного языка (или с нарушением законов русского языка), например: Я ошень вольнуюс, терта ца лаш (калач), я есть больной, она мне понравилась отлично, а также: Бопре... приехал в Россию pour etre outchitel (А. С. Пуш кин);

4) нулевые вкрапления, которые представляют собой текс ты, переведенные с иностранного языка на русский язык -и включенные в оригинальные русские тексты. В художественных произведениях нулевые вкрапления выполняют не только номи нативную, но и стилистические функции, как и другие типы иноязычных вкраплений.

Принципы отбора и стилистического использования иноязыч ных вкраплений, применяемые в разные периоды развития ли тературного языка, обычно складываются в результате воздей ствия на данный язык различных факторов, из которых важней шие: 1) внутренние закономерности данного языка, 2) характер его контактов с другими языками, 3) общественно-политичес кая и языковая ситуация в стране. С изменением этих факторов изменяются состав иноязычных вкраплений и нормы их исполь зования в литературной речи. Сказанное выше относится и к русскому литературному языку.

На подступах к XIX в. — во второй половине и к концу XVIII в. — языковая ситуация и культурно-экономические усло вия развития России способствовали упрочению тесных традици онных контактов русского языка с другими языками, прежде всего с западноевропейскими. Одной из форм межъязыковых контактов в России в это время была переводческая деятель ность. Произведения мировой литературы переводились русскими переводчиками и печатались в русских типографиях, драматурги Ю._Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы ческие же пьесы Мольера, Шекспира, Шиллера и др. не только переводились и печатались, но и ставились в театрах Петербур га, Москвы и других городов. Широко распространялись и оригинальные тексты произведений западноевропейских авторов, доставлявшиеся в Россию из-за границы или перепечатывавшие ся в российских городах. В свое время В. В. Виноградов пи сал: «Несомненно, что история русского литературного языка в значительной степени определяется историей переводов с ино странных языков»4. Эту мысль развивал Р. А. Будагов, отметив ший, что «иногда переводы «обгоняли» литературные языки, иногда они следовали за их развитием, но во всех случаях нахо дились многочисленные контакты, определявшие формы взаи модействия между языками различных переводов и литературным языком этой же эпохи»5.

В распространявшихся в России в конце XVIII в. произведе ниях зарубежных писателей, философов, ученых чаще всего ис пользовались латинские языковые вкрапления (их много, напри мер, в ряде произведений Мольера, Свифта, Бомарше, Воль тера, Руссо, Дидро, Рабле, Данте и др.). Широко употребля лись также французские вкрапления, меньше было немецких, итальянских, английских. Эти вкрапления употреблялись запад ноевропейскими авторами и в так называемой национально-куль турной функции, т.е. в тесной связи с национально-культурным своеобразием содержания текстов (при изображении иностранцев и отечественных билингвов и передаче их речи, при описании культуры зарубежных стран), и в «престижной» функции, т.е.

вне связи с национально-культурным своеобразием содержания текста, в качестве элементов повествовательной нормы автора и приметы изысканной литературно-книжной речи. Так, латин ские вкрапления нередко вводились в речь персонажей-церковни ков и представителей схоластической науки в соответствии со сложившейся практикой включения их в научные тексты, неред ко они выступали как предмет насмешек или средство создания комических ситуаций и сатирического осмеяния отдельных пер сонажей (в произведениях «Мещанин во дворянстве» Мольера, «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле, при описании Свифтом пу тешествий Гулливера и др.), т.е. использовались в национально культурной функции. Но, к примеру, в трактатах Руссо поло вина из 50 иноязычных вкраплений, в том числе латинских, представляла собой изречения выдающихся государственных и культурных деятелей, пословицы и поговорки народов мира в графике языка-источника, которые выполняли «престижную» Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № 1_ функцию, употребляясь вне связи с национально-культурным своеобразием содержания сообщений.

Русские переводчики XVIII в., как правило, сохраняли при переводе иноязычные вкрапления, и таким образом русские чи татели знакомились с принципами отбора и стилистического ис пользования иноязычных вкраплений в западноевропейской ли тературе. Эти принципы несколько отличались от тех, которые применялись в то время в русской литературе. Как отмечают исследователи, с 1740 г. у нас «явно преобладает осторожность в прямом заимствовании иностранных слов»6, так как «неустой чивость самой системы литературного языка постоянно вызыва ла стремление предохранить русский язык от иноязычных за имствований»7. Это нашло отражение и в использовании ино язычных вкраплений. В национально-культурной функции — традиционной для русской литературной речи — иноязычные вкрапления продолжали использоваться и в этот период, хотя число их значительно уступало числу иноязычных вкраплений, употреблявшихся в этой функции в западноевропейских текстах.

Отличались вкрапления и языками-источниками. У нас в указан ный период преобладали не латинские, а французские вкрапле ния, а наряду с латинскими использовались немецкие, гречес кие, польские, церковнославянские языковые вкрапления. Од нако в отборе и использовании иноязычных вкраплений русские тексты имели и общие с западноевропейскими моменты. Так, употребление иноязычных вкраплений (в частности, француз ских, немецких) для отрицательной характеристики персонажей и в качестве объектов насмешки в русских комедиях Фонвизина, Крылова и др. имеет прямую связь с западноевропейской лите ратурной традицией8.

Что же касается использования иноязычных вкраплений в так называемой престижной функции, т.е. для украшения речи, придания ей высокой книжности и изысканности, то единичные вкрапления такого типа появились у нас лишь в самом конце XVIII в. в отдельных произведениях Н. М. Карамзина и Д. И. Фонвизина. И если в произведениях западноевропейских писателей вне связи с национально-культурной спецификой со держания текста иноязычные вкрапления использовались не толь ко внутри текста, но и в качестве эпиграфов ко всему произве дению и к отдельным его главам (это были цитаты из произведе ний древнеримских писателей, историков, общественных деяте лей, а также пословицы, поговорки разных народов мира на ла тинском, греческом, французском, немецком и др. языках, Ю. Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы многие из которых входили в международный фразеологический фонд), то из русских писателей, пожалуй, только А. Н. Ради щев ввел эпиграф к «Путешествию из Петербурга в Москву», но это было не изречение на латинском или греческом языке, а цитата из «Телемахиды» В. К. Тредиаковского. В равном коли честве текстов Ж.-Ж. Руссо и М. В. Ломоносова, рассмот ренных нами, на 25 полных иноязычных вкраплений у Ж.-Ж. Рус со, использованных вне связи с национально-культурным свое образием содержания текстов (в том числе большая их часть в ка честве эпиграфов), приходится лишь несколько полных иноязыч ных вкраплений в научных сочинениях М. В. Ломоносова.

Подавляющая же часть цитат из произведений древнеримских и древнегреческих авторов, как и названия иностранных книг, иностранные термины, даются в русском переводе и русской графике. Таким образом, господствовавший до самого последне го десятилетия XVIII в. в России пуризм во многом обусловил отличия в отборе и использовании иноязычных вкраплений в оригинальных русских и переводных текстах этого периода, и многие полные иноязычные вкрапления, относящиеся к уже сформированному в западноевропейских языках международному фразеологическому фонду, в том числе библеизмы, в русскую литературную речь не включались.

Положение резко изменилось в начале XIX в., когда сформи ровались социально-экономические, политические и культурные предпосылки для углубления и расширения контактов русского языка не только с западноевропейскими, но и другими языка ми. Русско-французское двуязычие, характерное для образован ных дворянских кругов9, возникновение в русской аристократи ческой культуре поэтического слова манеры насыщать речь выра жениями наиболее известных произведений мировой литературы, утверждение в творчестве выдающихся русских писателей, пуб лицистов и общественных деятелей «приема открытых или заву алированных цитат, ссылок на знаменитые афоризмы, изрече ния, на «крылатые художественные образы и выражения»10, развитие литературных жанров, располагающих к отражению явлений других культур (романы в письмах, путешествия, путе вые записки, дневники и др.)11 — все это и многое другое способствовало увеличению числа иноязычных вкраплений в рус ских оригинальных и переводных текстах разных стилей и жан ров, а также изменению их качественного состава.

В первой половине XIX в. число иноязычных вкраплений в оригинальных русских текстах резко увеличилось и стало превос Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № ходить число вкраплений в текстах зарубежных авторов, будь это произведение художественной литературы или журнальные статьи разных жанров. Трудно назвать оригинальные тексты этого пе риода, в которых не использовались бы полные и частичные вкрапления, как связанные с национально-культурным своеоб разием содержания сообщения, так и употребленные вне этой связи. И если во второй половине XVIII в. цитаты из произве дений зарубежных писателей вводились в тексты чаще всего пе реведенными, то уже в начале XIX в. и на всем его протяжении стало принято использовать их без перевода и в графике языка источника, в том числе и в качестве эпиграфов к произведени ям художественной литературы, научным трактатам и отдельным их главам. Указанный сдвиг был совершен при явной ориента ции произведений русских авторов на западноевропейские лите ратурно-книжные образцы в условиях благоприятствующей это му языковой ситуации в России. В результате этого сдвига рус ский литературный язык получил возможность (которую он и использовал) включать в состав иноязычных вкраплений как сти листической категории русской литературной речи обширный за пас международных иноязычных выражений и слов, употребляв шихся без перевода с соблюдением графики и орфографии язы ка-источника, в том числе и библеизмы13.

Библеизмами принято считать фразеологизмы и афоризмы библейского происхождения, а также отдельные слова из Биб лии, которые приобрели переносное значение. Библеизмы вхо дят в языки народов, исповедующих христианство, хотя и не полностью совпадают в них по составу и значению. В настоя щей статье ставится цель установить состав иноязычных вкрапле ний-библеизмов, использовавшихся в русской литературной речи на протяжении XIX в,, и проследить их дальнейшую судьбу в русском языке.

Один из источников иноязычных вкраплений-библеизмов, употреблявшихся в русской литературной речи в XIX в., — ори гинальные и переводные тексты произведений западноевропей ских писателей и ученых, распространявшихся в России. Так, в Словаре иноязычных выражений и слов А. М. Бабкина и В. В. Шендецова14, содержащем свыше 150 иноязычных выраже ний и слов-библеизмов, многие библеизмы иллюстрируются при мерами из переведенных на русский язык произведений западных писателей, ученых, философов. Библия во многие страны За падной Европы пришла, как известно, в первые столетия I ты сячелетия на латинском языке, она имеет там многовековую ис Ю. Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы торию, была распространена задолго до того, как восточные сла вяне, приняв христианство, познакомились с переведенной с греческого языка на церковнославянский Библией. В западно европейских странах Библия послужила источником для фразео логизмов, которые без перевода и с сохранением латинской гра фики и орфографии вводились в тексты на национальных языках народов в качестве иноязычных вкраплений и выполняли там разнообразные стилистические функции15. Сложившаяся на За паде традиция использовать библеизмы на латинском языке без перевода была поддержана той ролью, которую долгие годы ла тинский язык играл в культурной жизни западноевропейских стран, функционируя там в средние века в качестве общего письменного языка, используясь до XVIII в. в качестве языка дипломатии, науки и философии и оставаясь языком католичес кой церкви и официальным языком (наряду с итальянским) Ва тикана.

Из 150 вкраплений-библеизмов в Словаре иноязычных выра жений и слов 100 являются полными или частичными латински ми вкраплениями узуального характера, иллюстрируются приме рами из многих произведений как зарубежных (Данте, Рабле, Вольтера, Спинозы, Бэкона, Сервантеса, Свифта, Стендаля, Бальзака, Гофмана, Ж. Санд, Маркса, Энгельса), так и рус ских авторов (А. А. Бестужева-Марлинского, П. А. Плетнева, А. И. Тургенева, А. Н. Веселовского, М. Е. Салтыкова-Щед рина, А. В. Сухово-Кобылина, Н. Г. Чернышевского, Н. С. Лескова, А. И. Герцена и др.). Например, библеизм Ave Maria (Мтф., 1:28 ) употребили Н. Н. Огарев, А. И. Герцен, В. А. Танеев, Н. В. Гоголь, А. В. Ивановский;

библеизм Destruam et aediflcabo — Разрушу и воздвигну (Марк, 14:58) — А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, а также К. Маркс в пись ме Ф. Энгельсу. Число примеров можно умножить. Однако есть латинские вкрапления-библеизмы, которые в Словаре иноязыч ных выражений и слов подтверждаются примерами только из пе реводных текстов. Так, библеизм Et vidit quod esset bonum — И увидел, что (созданное им) было хорошо (Бытие, 1:31) сопро вождается примером только из книги Гюго «Труженики моря»;

библеизм Mihi vindicta, ego retribuam — Мне отмщение и аз воз дам (Второзаконие, 32:35) иллюстрируется цитатой из «Гарган тюа и Пантагрюэль» Рабле. Помещены в Словаре иноязычных выражений и слов и библеизмы на латинском языке с примера ми только из произведений русских авторов. Так, библеизм Etiamsi omnes — ego поп — Даже если все (отрекутся), я нет Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № (Мтф., 24:35) иллюстрируется цитатами из произведений А. Ф. Кони, В. А. Арцимовича;

библеизм Et ne nos inducas in tentationem — И не введи нас во искушение (Мтф., 6:13) сопро вождается цитатой из письма А. И. Герцена, а библеизм Pulsate et aperietur vobis — Стучите и вам откроют (Лука, 11:0) дан с примером из книги С. Я. Елпатьевского «Близкие тени». Упот ребление библеизмов на латинском языке в русских текстах было поддержано тем, что (хотя А. С. Пушкин в «Евгении Онегине» и утверждал, что «латынь из моды вышла ныне») во многих средних и высших учебных заведениях России вплоть до Октябрь ской революции преподавался латинский язык и латинские вы ражения, в том числе и библеизмы, ставшие крылатыми и во шедшие в международный фразеологический фонд, заучивались учащимися;

было престижно вставлять их в публичную речь.

Однако в русской литературной речи в XIX в. использовались библеизмы и на других западноевропейских языках (француз ском, немецком, английском, итальянском и др.). Так, в Сло варе иноязычных выражений и слов дано свыше 15 библеизмов на французском языке. Все они, за исключением двух, подтвер ждаются примерами из произведений только русских авторов:

Ал. А. Григорьева, Л. Н. Толстого, А. И. Герцена, С. В. Ко валевской, И. А. Гончарова, М. Е. Салтыкова-Щедрина и др.

Лишь библеизмы Veau d'or — Златой телец (Исход, 32) и Fort сотте la mort — Сильна как смерть (Песнь песней, 8:16) ис пользовали соответственно Маркс и Мопассан.

Библеизмов на немецком языке в Словаре иноязычных выра жений и слов дано несколько меньше, чем на французском.

Они также иллюстрируются в основном примерами из произве дений русских писателей. Лишь библеизм Kreti und plethi — Хе лефен и фелефен. Пренебр.: «шатия и братия», всякий сброд (II Книга царств, 15:18) подтвержден примерами из текстов про изведений Энгельса и Ленина.

По нескольку библеизмов приведено и на других языках. На греческом языке это En arche en ho logos— В начале было сло во (Иоанн, 1:1), а также а и со (греч.+ русск.) — Альфа и оме га (чего-либо) (Апокалипсис, 1:8);

на итальянском языке — Vieni, sposa da Libano — Гряди, от Ливана невеста (Песнь пес ней, 4:8), на английском — The bock — Книга, т.е. Библия, а на халдейском — Мапе (тепе), thekel, fares— Исчислено, взве шено, разделено (кн. Даниила, 5:25-28). И эти иноязычные вкрапления подтверждаются примерами из произведений только русских авторов..

Ю. Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы Узуальность употребления многих иноязычных вкраплений библеизмов в русской литературной речи XIX в. отмечена не только Словарем иноязычных выражений и слов А. М. Бабки на и В. В. Шендецова, но и другими справочными изданиями.

Так, в вышедшей из печати в конце XIX в. книге М. И. Ми хельсона «Русская мысль. Свое и чужое»16, где собраны как исконно русские, так и переведенные на русский язык иноязыч ные образные слова и выражения, в Приложении дан указатель иностранных слов, вошедших в русский язык, и перечень слов и выражений на латинском, французском, итальянском, анг лийском языках, «нередко приводимых письменно и устно», т.е.

узуальных иноязычных вкраплений. Среди них есть и библеиз мы, в том числе библеизм адамово яблоко на немецком языке (Adamsapfel). В словарной статье, посвященной библеизму свя тая святых, приводится для сравнения этот же библеизм на не мецком языке (Allerheiligste), а в цитате из произведения Гюго — на латинском (sanctum sanctorum) и французском (saint des saints) языках.

Освоение русским образованным обществом иноязычных вкраплений, в том числе библеизмов — единиц международно го фразеологического фонда в графике языка-источника, и ши рокое использование их в литературной русской речи в «престиж ной» функции продолжалось и в начале XX в. В творчестве по этов и писателей серебряного века библейские тексты, притчи, поучения, проповеди занимшш большое место, и число ино язычных вкраплений-библеизмов в этот период и в художествен ных произведениях, и в публицистических, философских, юри дических и научных текстах не сокращалось. В Словаре ино язычных выражений и слов к библеизмам-иноязычным вкрапле ниям дается немало иллюстративных примеров из произведений А. Блока, В. Брюсова, В. Вересаева, Вяч. Иванова, Тэффи, К. С. Станиславского, А. Ф. Кони, К. А. Тимирязева и др.

Поток иноязычных вкраплений-библеизмов, хлынувший в XIX в. в русскую литературную речь из текстов на западноевро пейских языках, встретил на своем пути не менее мощный по ток библеизмов, входивших на протяжении нескольких веков в русский язык из другого источника — Библии на церковно славянском языке, а позднее и из библейских текстов на русском языке. Православие, пришедшее к восточным славянам, стало формой приобщения этих народов к духовным вершинам евро пейской цивилизации средневековья. Выполненные Кириллом и Мефодием переводы Библии на славянский язык после крещения Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № Руси были перенесены со славянского юга в Киев и Новгород, а оттуда распространились «по градам и весям» всей нашей зем ли»17. Библию считают вершинным, непревзойденным событи ем в области духовной культуры. Она по своему воздействию на общечеловеческую культуру, бесспорно, занимает такое выдаю щееся, уникальное место, что «ни одна другая книга сравнить ся с ней не может»18. Русский язык, подобно другим языкам христианских народов, испытывал и испытывает на себе огром ное библейское влияние. В него вошло множество слов, слово сочетаний, непосредственно заимствованных из Библии или обо гащенных семантически в результате освоения русским народом основ православия и тех высоконравственных ценностей, кото рые стоят за библейскими текстами.

В недавно изданном Фразеологическом словаре русского язы ка конца XVIII—XX вв., под редакцией А. И. Федорова19, по мещено значительное число библейских выражений, ставших фразеологизмами русского языка, употребление которых состави тели Словаря проиллюстрировали примерами из произведений многих русских писателей XIX в. (А. Н. Некрасова, Н. В. Го голя, А. Н. Островского, А. С. Грибоедова, М. Ю. Лермон това, А. С. Пушкина, И. А. Крылова, А. П. Чехова, Г. Р. Державина, П. И. Мельникова-Печерского, С. М. Степ няка-Кравчинского, Д. Н. Мамина-Сибиряка и др.). Немало библеизмов-фразеологизмов дано и в других фразеологических словарях русского языка. Состав этих библеизмов-фразеологизмов значительно отличается от состава тех иноязычных вкраплений библеизмов, которые использовались в русской литературной речи XIX в. и отражены в Словаре иноязычных выражений и слов А. М. Бабкина и В. В. Шендецова. Так, лишь часть биб леизмов на латинском языке имеет соотносительные библеизмы в русском языке: отойди (изыди), сатана;

божьей милостью, это перст божий;

стучите (толците) и (отверзется) вам откроют;

кто имеет уши, чтобы слушать, да слышит;

еже писал— писах;

кто не хочет работать, пусть не ест;

камо грядеши;

много зван ных, на мало избранных;

ничто не ново под солнцем;

не мечите бисер перед свиньями;

ныне отпущаеши;

отче наш;

тайное сделается явным;

кто без греха;

воздайте кесарево кесарю, а Божие Богу;

ко лосс на глиняных ногах;

в поте лица твоего будешь есть хлеб твой;

святая святых;

суета сует и всяческая суета;

глас вопиющего в пу стыне и др. Однако не меньше библеизмов на латинском язы ке, представленных в Словаре иноязычных выражений и слов, не имело аналогов среди русских фразеологизмов и афоризмов Ю. Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы (даем их в русском переводе): сказал и тем спас душу;

и будете, как Бог, знать добро и зло;

незримое скрытое Божество;

сегодня царь, завтра — никто;

сегодня — мне, завтра — тебе;

помни, че ловек, что ты прах и в прах превратишься;

веселящаяся блудница;

ученик не выше учителя;

неужели и Саул во пророках?;

число глуп цов бесконечно;

небесная лестница;

горе одинокому;

дух бодр, а плоть немощна;

возвратился в землю, откуда и пришел;

не знаю вас (т.е. не признаю вас);

да будет проклят, да будет отлучен и многие др.

Некоторые библеизмы, употреблявшиеся на немецком языке, имеют аналоги и на русском языке: всему свое время;

поцелуй Иуды;

каинова печать;

краеугольный камень;

шатия и братия. В то же время в словарях нет русских аналогов для немецких биб леизмов и афоризмов: все испытайте и держитесь хорошего;

сын смерти;

пребывать с благоприятными видами на будущее;

небольшая закваска квасит всю опару;

посылать от Понтия к Пилату. Фра зеологизм на немецком языке Babylonische Sprachverwirrung (букв, вавилонское смешение языков), что соответствует библейскому тексту:... и рассеял их Господь оттуда по всей земле— и они пе рестали строить город и башню (посему дано ему имя «Вавилон», — ибо там смешал Господь язык всей Земли и оттуда рассеял их Господь по всей Земле) (Бытие, 11:8-9) соотносится с русским фразеологизмом вавилонское столпотворение со значением «бес толковый шум, беспорядок при большом стечении народа», ко торое отличается от значения немецкого библеизма.

У библеизмов на греческом языке (в начале было слово;

альфа и омега) есть русские соответствия, однако для халдейского биб леизма исчислено, взвешено, разделено русский аналог отсутству ет, как и для итальянского гряди, от Ливана невеста и англий ского собрать горячие угли на голову противника.

Для некоторых библеизмов на французском языке имеются параллели в русском языке: козел отпущения;

я умываю руки, несть пророка в отечестве своем;

мерзость запустения. Однако в число русских не вошли аналоги французских: заколоть жирного тельца;

сильна как смерть;

пробный голубь;

да свершится предна чертанное;

Каин, что ты сделал со своим братом?

Общее число узуальных библеизмов на русском языке (отдель ных слов, словосочетаний, предложений) к концу XIX в. зна чительно превосходило (почти на сто единиц, по данным слова рей) число иноязычных вкраплений-библеизмов, использовав шихся в этот период в русской литературной речи;

почти все они относились к международному фразеологическому фонду, так как 9. Заказ 3201 Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № имели соответствия (смысловые, а отчасти и структурные) в дру гих языках христианских народов. Происхождение и состав биб леизмов на русском языке интересовали многих ученых. Боль шинство русских афоризмов и фразеологизмов библейского про исхождения представляют собой кальки языковых единиц грече ского языка, с которого на церковнославянский, а затем на рус ский язык была переведена Библия. Однако не все библеизмы воспроизводят слово в слово выражения из Библии, часть из них была создана в современных языках позже на основе библейских текстов (сюжетов), например: Содом и Гоморра, волк в овечьей шкуре, вавилонское столпотворение, Фома неверный и др. Про цесс пополнения фразеологизмов и афоризмов библейского про исхождения в русском языке имел место на протяжении всего XIX столетия и не прекращается до сих пор. Отдельные библе измы, считают ученые, вошли в русский язык как кальки (пе реводы) библеизмов, употреблявшихся в русской литературной речи в XYIII—XIX вв. на французском и других западноевропей ских языках. Таким образом, на протяжении XIX и в начале XX в. в русской литературной речи использовались как иноязыч ные вкрапления-библеизмы, так и русские фразеологизмы и афоризмы библейского происхождения. Лишь часть их, правда, довольно большая, совпадала по значению, а некоторые и по структуре. Однако многие иноязычные вкрапления-библеизмы не имели русских параллелей, а среди русских узуальных библеиз мов было немало таких, которые не имели соответствий среди иноязычных вкраплений. К тому же в XVIII—XIX вв. в недрах русского языка на основе библейских сюжетов и образов возник ли библеизмы с национально-культурной спецификой значения, не имеющие соответствий в других языках христианских народов, например: андреевская лента, андреевская звезда, андреевский флаг, андреевский зал (Кремля), архангел (прост., ирон. жан дарм, полицейский в России) и др.

Параллельное существование в течение долгого времени в Рос сии двух переводов Библии (русского и церковнославянского) отразилось на форме русских библеизмов и объясняет вариатив ность некоторых из них — совмещение в одном фразеологизме или афоризме церковнославянских и русских черт. В наше время черты церковнославянского языка воспринимаются в библеизмах как архаизмы. Выделяются библеизмы с лексико-фонетически ми и собственно лексическими архаизмами: взыскующие града, вкушать от древа добра и зла, кипеть млеком и медом, тридцать сребреников,'не добро быти человеку едину, хранить как зеницу Ю. Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы ока, агнец божий, змий-искуситель, вложить персты в язвы, яко тать в нощи, посыпать пеплом главу, питаться акридами и ди ким медом, перековать мечи на орала, почить от дел и др. Не мало библеизмов с морфологическими и синтаксическими арха измами: вкушая вкусих мало меду и се аз умираю;

своя своих не познаша;

утоли моя печали;

ничтоже сумняшеся;

ныне отпущаеши;

притча во языцех;

темна вода во облацех;

да минует меня чаша сия;

ищите и обрящете;

камни возопиют;

тайна сия велика есть;

вера без дел мертва есть и др.

Иноязычные вкрапления-библеизмы и узуальные библеизмы русского языка использовались в русской речи не только в но минативной, но и в стилистических функциях. Однако статус по отношению к русскому языку и характер стилистических функ ций у иноязычных вкраплений, с одной стороны, и у русских библеизмов — с другой во многом не совпадали. Библеизмы на иностранных языках — это полные или частичные иноязычные вкрапления, находящиеся за пределами языковой системы рус ского языка и используемые образованными билингвами и поли лингвами в стилистических (в основном «престижной») функци ях. Они имели, как правило, сверхкнижную стилистическую окраску и делали речь изысканной. Вкрапления-библеизмы на латинском языке нередко использовались и когда автор хотел подчеркнуть общехристианский и даже общечеловеческий харак тер содержания библеизма, например: А между тем капитал уже не может уклониться с этого пути! Digitus del est hie! Достигши полного цвета и развития, капитал превращается в своего соб ственного могильщика (Г. В. Плеханов. Экономическая теория Карла Родбертуса-Ягецова). Библеизмы же на французском языке придавали тексту и оттенки «светскости», так как в XIX в.

французские языковые вкрапления было принято использовать в текстах «светского» содержания, претендующих на легкость, изя щество стиля. Ср.: Так ты ничего не можешь сделать? — мрач но сказал Нехлюдов. — Нет, сделаю. — Для нее же хуже. Это souffre-doulens, — слышался из гостиной голос женщины (Л. Н. Толстой. Воскресение).

Библеизмы на немецком языке обычно использовались, ког да речь шла о Германии, например: Немцам пора оторваться от слишком исключительного поклонения «Фаусту» (мы еще недав но читали стихотворение Г. Карриера, в котором он называет «Фауста» das Buck des Lebens, потому что своим прошедшим, как бы оно прекрасно ни было, слишком долго любоваться не сле дует (И. С. Тургенев. «Фауст», траг., соч. Гете).

9* Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № Что же касается библеизмов на русском языке, то все они яв лялись и являются неотъемлемой составной частью русского язы ка. Многие из них имеют стилистическую окраску книжности, что отмечается и в словарях: агнец божий, глас вопиющего в пу стыне, заблудшая овца, соль земли, апокалипсис и др. Среди них — большая группа фразеологизмов и афоризмов, имеющих в сво ем составе архаизмы: благую часть избрать, вера без дел мертва есть, взыскующие града, своя своих не познаша, да минует меня чаша сия;

довлеет дневи злоба дня, испустить дух и др. Некото рые книжные библеизмы имеют ироническую окраску, напри мер: ареопаг, избиение младенцев, из Назарета может ли быть что доброе?;

ничтоже сумняся и др. С пометой «шутливое» в сло варях даются библеизмы: разверзлись хляби небесные, блудный сын.

В XIX в. в речи образованной интеллигенции нередко исполь зовались шутливо и те библеизмы, которые в словарях не име ют такой пометы.

Определенное число библеизмов на русском языке можно от нести к общеупотребительным (стилистически нейтральным): все му свое время, невзирая на лица, адамова голова, андреевский флаг, андреевский орден, десять заповедей, корень зла и др. Не которые библеизмы имеют окраску разговорности: петь Лазаря, Фома неверный, каждой твари по паре и др. Отдельные библе измы могут быть отнесены к просторечным: наобум Лазаря, шатия и братия и др. Несколько сотен библейских изречений перешли в пословицы русского языка, при этом многие из них трансформировались: сократились, изменили структуру, лексиче ский состав, в некоторых случаях приобрели своеобразную рит мичность и рифмованность, т.е. претерпели «народную обработ ку», например: Один Бог без греха. — Ср. библеизм Нет чело века праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы (Экклезиаст, 7:20);

У Бога милостей много. — Ср.: Милостей господней полна земля (Псалт. 32:5);

Не годы старят, а горе. Не работа старит, а забота. — Ср.: Работа прежде времени приво дит старость (Сын Сираха, 30:26) и др. С библейскими текста ми эти пословицы связаны только этимологически. В речевом обиходе есть, однако, и такие изречения-пословицы, которые формально являются буквальными библейскими цитатами, на пример: Око за око, зуб за зуб. (Мтф., 5:38);

Кому много дано, с того много и спросится (Лука, 12:48);

Не одним хлебом живет человек (Второзаконие, 8:3);

Кто умножает познания, тот умно жает скорбь (Экклезиаст, 1:18);

В уши глупого не говори (Прит чи Соломона, 23:9);

Не поклоняйся богу чужеземному (Псалтырь, Ю. Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы 80:10) и мн. др. Библейские афоризмы как на иностранных язы ках, так и на русском, в том числе библеизмы-пословицы, выполняют помимо номинативной (обозначение типовых ситуа ций) и эстетической (украшение речи) функций, еще и аргу ментационную функцию (подтверждение сказанного)20.

Наличие в XIX и начале XX в. в распоряжении носителей русского литературного языка узуальньк иноязычных вкраплений библеизмов, фразеологизмов и афоризмов библейского проис хождения на русском языке давало возможность применять на званные выше языковые единицы дифференцированно, в соот ветствии со стилистическими установками автора и сферой ис пользования им русской речи. Круг лиц, использовавших биб леизмы на русском и иностранном языках, был в XIX в., одна ко, не одинаков. Иноязычные вкрапления-библеизмы — при мета речи высокообразованных билингвов и полилингвов. Биб леизмы же на русском языке были доступны любому русскому человеку, несмотря на архаизмы в их составе. В Словаре ино язычных выражений и слов отмечены единичные случаи парал лельного употребления иноязычных вкраплений и их аналогов на русском языке в одном и том же контексте, например: А что вы сделали для достижения успеха? Pulsate et aparietur vobis, моло дой человек. Под лежачий камень вода не течет. Еще раз повто ряю, толците и отверзется (С. Я. Елпатьевский. Близкие тени).

Образованные русские билингвы и полилингвы употребляли иноязычные вкрапления-библеизмы обычно в научных, фило софских, в публицистических работах, в выступлениях на юри дические темы (в частности, в Словаре иноязычных выражений и слов приводится немало цитат из статей и публичных выступ лений знаменитого адвоката А. Ф. Кони), в письмах, мемуарах и др. В художественных же произведениях иноязычные вкрап ления-библеизмы использовались крайне редко и вводились, как правило, в речь лишь некоторых персонажей. Так, Л. Н. Тол стой в качестве эпиграфа к роману «Анна Каренина» использо вал библейское изречение, включающее архаизм: Мне отмщение, и аз воздам11, а не библеизм на латинском языке, который дан в Словаре иноязычных выражений и слов (см. пример выше). В самом же тексте романа догматы христианской религии и кон кретные библейские ситуации, хотя и обсуждаются многими персонажами, но при этом чаще всего они вольно пересказыва ются ими с включением библейских антропонимов и топонимов, а в отдельных случаях используются аллюзии, намеки на обще Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № известные библейские сюжеты, например:... такие, как та кра шеная француженка у конторки, с завитками —, это для меня га дины, и все падшие— такие же. — Л евангельская?— Ах, пере стань! Христос никогда бы не сказал этих слов, если бы знал, как будут злоупотреблять ими (т. 8, с. 48). Еще примеры: Все уте шения и увещания и прощения христианские — все это я уже ты сячу раз передумала... (т. 8, с. 74);

Это увещание Пилатом Мат фея глава XXVIII, — сказал он... (т. 9, с. 42);

Какое воспитание можете дать вы вашим малюткам, если не победите в себе иску шения дьявола, влекущего вас к неверию? (т. 9, с. 10);

Я хочу подставить другую щеку, я хочу отдать рубаху, когда у меня бе рут кафтан (т. 9, с. 439);

Он видел на первом плане досадовав шее лицо Пилата и спокойное лицо Христа и на втором плане фигуры прислужников Пилата и вглядывавшееся в то, что проис ходило, лицо Иоанна (т. 9, с. 43). В нескольких случаях персо нажи включают в свою речь слова и фразеологизмы библейско го происхождения, отмеченные в словарях XIX в., указанных выше, и в современных словарях библеизмов22, например: Его дразнили, звали его Ноем, монахом... (т. 8, с. 94);

Женщины — это главный камень преткновения в деятельности человека (т. 8, с. 332);

Блаженны миротворцы, они спасутся, — сказала Бетси, вспоминая что-то подобное слышанное ею от кого-то (т. 8, с. 139);

Опять приехал в наш развратный Вавилон (т. 8, с. 56);

Тайна сия велика есть (т. 9, с. 27) и др. В то же время пер сонажи романа используют библейские изречения, не отражен ные в словарях библеизмов, например: «Скрыл от премудрых и открыл детям и неразумным», — так думал Левин про свою жену.

Левин думал о евангельском изречении... (т. 9, с. 69).

Иноязычные вкрапления-библеизмы в романе отсутствуют, хотя иноязычные вкрапления другого происхождения, не связан ные с Библией (французские, английские и др.), используются.

В романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» в каче стве эпиграфа дано библейское изречение на русском языке: Ис тинно, истинно говорю вам, если пшеничное зерно, падши в зем лю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плодов (Евангелие от Иоанна, г. 12, с. 24), которое не раз будет употребляться персонажами в романе. Религиозная пробле матика широко обсуждается в романе, и вольное изложение биб лейских сюжетов и изречений Иисуса Христа и его апостолов со держится в речи почти всех персонажей;

в нее включено и не мало библейских антропонимов: Христос, Иерусалим, Сарра, Кана галилейская, Авраам, Исаак, Ревекка и др., переданных Ю. Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы средствами русской графики, а также фразеологизмов библей ского происхождения: не от мира сего, заговорила Валаамова ос лица, блудный сын, не хлебом единым жив человек, идти на крест и др. В то же время автор в своей речи при описании ка толического креста использовал латинское языковое вкрапление:

«Около нее две другие иконы... католический крест из слоновой кости с обнимающею его Mater-dolorosa». Латинское вкрапление не восходит непосредственно к библейским текстам, хотя и име ет значение «образ Богородицы, стоящей у креста». Оно вклю чено в Словарь иноязычных выражений и слов как узуальное, а иллюстративные примеры говорят о его распространенности в речи католиков.

В русской литературной речи XIX в. наряду с библеизмами и афоризмами, которые фиксировались в фразеологических сло варях русского языка, широко использовались более и менее об ширные цитаты нравоучительного характера (с указанием на их источник), которые в словари не включались. Таковы, напри мер, 4 цитаты из Библии, являющиеся эпиграфами к роману Л. Н. Толстого «Воскресение». Множество библейских цитат, а также аллюзий на библейские сюжеты и образы содержится в ху дожественных произведениях Н. С. Лескова («Соборяне», «За печатленный ангел», «На краю света», «Однодум», «Печерские антики» и др.) и у многих других писателей не только XIX, но и XX вв. К цитированию библейских текстов прибегали авторы произведений и иных стилей русского языка (публицистическо го, научного, официально-делового).

Положение резко изменилось после Октябрьской революции, когда «декретами советской власти было отменено преподавание церковнославянского языка и Закона Божия. Постоянное обра щение к молитвам, к богослужебным текстам и особенно к Псалтыри, к текстам на церковнославянском языке на протяже нии тысячелетия служило важнейшим источником обогащения концептосферы русского языка. Церковнославянские слова, вы ражения и формы слов служили не только расширению русско го литературного языка и просторечия, но и вносили оценочный компонент в мышление», — писал Д. С. Лихачев23. К этому надо добавить, что идеология воинствующего атеизма, ставшая господствующей в советском обществе, не способствовала тому, чтобы авторы, даже знающие Закон Божий и другие библейские тексты, привлекали их для аллюзий и цитирования в своих про изведениях. Использовались в литературной речи в этот период лишь те библейские слова и выражения, которые, почти поте Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № ряв связь с Библией, имели переносное значение и еще в пре дыдущее столетие стали фразеологизмами и афоризмами русского языка. Именно применительно к ним в русистике начал упот ребляться термин «библеизм» в современном его значении, при веденном в начале статьи.

Однако в XIX и начале XX в. объем значения этого термина был гораздо шире. К библеизмам в русской литературной речи XIX — начала XX в. надо относить не только русские фразеоло гизмы и афоризмы библейского происхождения и отдельные сло ва из Библии (в том числе антропонимы и топонимы), получив шие в русском языке переносное значение, но и иноязычные вкрапления-библеизмы, относящиеся к международному фразео логическому фонду, а также цитаты из Библии на латинском и русском языках со ссылками на библейские цитируемые тексты;

к ним примыкали случаи вольного (недословного) изложения библейских эпизодов и изречений, входивших в фоновые знания «среднего» русского, а также содержащиеся в речи намеки (ал люзии) на эти изречения и эпизоды.

Какова же судьба иноязычных вкраплений-библеизмов, широ ко использовавшихся образованными кругами русского общества в предоктябрьские годы? Общественно-политический климат в стране после 1917 г. не благоприятствовал их включению в ли тературную речь. К тому же в стране после революции резко упало число граждан, знающих иностранные языки: государство было занято решением внутренних проблем, преподаванию ино странных языков многие годы не уделялось должного внимания.

Следствием этого стало резкое сокращение частоты использова ния и объема иноязычных вкраплений в литературной речи;

их продолжали употреблять лишь представители старшего поколе ния, воспитанные на традициях золотого и серебряного века русской литературы (К. А. Тимирязев, Л. Леонов, А. Ахмато ва, М. Цветаева и др.). Многие иноязычные вкрапления, отно сящиеся к международному фразеологическому фонду (послови цы, поговорки, крылатые выражения разных народов и др.), стали употребляться в русском переводе. Что же касается ино язычных вкраплений-библеизмов, то те из них, которые сфор мировались на основе текстов на церковнославянском и русском языках и в XIX в. использовались параллельно с иноязычными вкраплениями-библеизмами, вытеснили последние.

То, что произошло с русским обществом и с русским лите ратурным языком после Октябрьской революции, в последнее время явилось предметом анализа многих ученых. Отмечается, Ю. Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы что, «став выразителем великой и самобытной культуры мирово го значения, русский язык к началу XX века достиг высочайшего уровня»;

он представлял собой «весьма сложную стилистическую систему, сформировавшуюся в ходе творческой обработки средств общенародной речи выдающимися, а подчас и безвест ными деятелями русской культуры: писателями, учеными, фи лософами, журналистами, юристами, священнослужителями, администраторами, — всеми, кто думал, творил на русском языке, способствуя его совершенствованию». Октябрьские же события 1917 г. вызвали не только резкое обновление и расши рение лексики и фразеологии общественного содержания, — «революция породила социопсихологическую атмосферу жизни «от нуля», отказа от выработанной столетиями формы духовной и социальной практики, поиска путей кардинального обновления во всех областях человеческого бытия и сознания»24. Произошел не только обрыв традиции речевого этикета, который с большим напряжением преодолевается нами и по сию пору, было не толь ко переименовано этноисторическое пространство и искажены антропонимические традиции, но и реформировался стилисти ческий баланс русского языка вследствие многих сдвигов в его стилистических ресурсах, в том числе и вывода из активного употребления широкого пласта сакральной лексики и фразеоло гии русского языка. «Утрата историко-культурной традиции при вела к определенному снижению речевой культуры общества»25.

Правда, некоторые писатели и поэты какое-то время и пос ле Октябрьской революции продолжали вводить в текст своих произведений библеизмы на иностранных, в основном латин ском, языках. Так, у А. Ахматовой есть «Библейские стихи»: в этот цикл вошли стихотворения «Рахиль», «Лотова жена», напи санные в 20-е гг., и стихотворение «Мелхола» (1959—1961 гг.), к которым в качестве эпиграфов помещены цитаты из Библии, но на русском языке. В 1944 г. в Ташкенте А. Ахматовой было написано стихотворение «Учитель» (цикл «Венок мертвым»), в которое поэтесса ввела усеченный библеизм De profundis на латинском языке: «De profundis.... Мое поколенье / Мало меду вкусило. И вот / Только ветер гудит в отдаленье, / Только па мять о мертвых поет». В Словаре иноязычных выражений и слов этот библеизм дан в полной форме: De profundis clamavi. — Из глубины взываю (Псалтырь, 129:1).

Изредка в советские годы иноязычные вкрапления-библеизмы вводились в публицистические произведения, в основном в ста тьи на международные темы, например: «Только решительный Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 2001. № отказ всяких ядерных сил НАТО принес бы облегченье миру.

Quo vadis? Куда пойдет британское правительство в эти решаю щие дни? Этот вопрос с тревогой задают себе не только на Бри танских островах» (Лит. газета, 1964. 8 дек.). Вошли в массо вое употребление начальные слова молитвы католиков, посвя щенные Богородице (Лее Мария), на письме оформляемые сред ствами как русской графики, так и графики языка-источника (Ave Maria). Однако в приложении к 4-му тому Толкового сло варя русского языка под редакцией Д. Н. Ушакова, где даны иностранные слова и выражения, «которые все-таки можно встретить в печати и в иностранном написании», иноязычные вкрапления-библеизмы отсутствуют.

Последнее десятилетие XX в. создало предпосылки для воз вращения в русский язык большого пласта лексики и фразеоло гии библейского происхождения, некогда активно использовав шейся в русской литературной речи, и это возвращение уже осу ществляется. Однако употребление иноязычных вкраплений-биб леизмов, составлявших примету литературно-книжной русской речи образованных людей России и выполнявших не столько ди рективную, сколько престижную функцию, очевидно, останется одной из особенностей русской литературы и русской литератур ной речи золотого и серябряного века26.

' В и н о г р а д о в В. В. Очерки по истории русского литератур ного языка X V II-X IX веков. М., 1982. С. 294.

Там же.

Л и х а ч е в Д. С. Я вспоминаю. М., 1991. С. 153.

В и н о г р а д о в В. В. Язык Пушкина. М., 1935. С. 196.

Б уд а г о в Р. А. Литературные языки и языковые стили. М., 1967.

С. 281-283.

С о р о к и н Ю. С. Развитие словарного состава русского литера турного языка. 30-90-е годы XIX века. М.;

Л., 1965. С. 45.

Там же. С. 47.

См.: Б и р ж а к о в а Е. Э. Щеголи и щегольской жаргон в рус ской комедии XVIII века // Язык русских писателей X V III века. Л., 1981.

С. 96—129;

А л е к с е е в М. П. Восприятие иностранных литератур и проблема иноязычия // Труды юбилейной сессии. Серия филол. наук.

Л., 1940. С. 179-223.

См. подробнее: Т ын я н о в Ю. Н. О литературном факте // ЛЕФ.

1924. № 2. С. 101—117;

П а п е р н о И. А. О реконструкции устной речи из письменных источников (кружковая и домашняя литература в пуш кинскую эпоху) // Учен. зап. Тартуского ун-та, 1971. Вып. 442. С. 122— 134;

П а н ф и л о в А. К. Русское слово и галломания (французский язык в России в X V III— начале XIX века) // Проблемы современной исто рической лексикологии. М., 1979. С. 13—20.

Ю. Т. Листрова-Правда. Иноязычные вкрапления-библеизмы_ В и н о г р а д о в В. В. Стиль Пушкина. М., 1941. С. 375, 377, 385. Р а б о л и Т. Литература «Путешествий» // Русская проза. Л., 1926. С. 42-73.

К у л е ш о в В. И. Литературные связи России и Западной Евро пы в XIX в. (первая половина). М., 1976. С. 11-38, 47-56, 89-114, 118— 126;

Жи р м у н с к и й В. Гете в русской литературе. Л., 1937.

С. 20;

Б о т н и к о в а А. Б. Э. Т. А. Гофман и русская литература (первая половина XIX века). К проблеме русско-немецких литературных связей. Воронеж, 1977;

А л е к с е е в М. П. Английский язык в Рос сии и русский в Англии // Учен. зап. Ленингр. ун-та. 1944. № 72, вып. 9. Сер. филол. С. 77—137.

См. подробнее: Л и с т р о в а - Пр а в д а Ю. Т. Отбор и упот ребление иноязычных вкраплений в русской литературной речи XIX века.

Воронеж, 1986.

Б а б к и н А. М., Ше н д е ц о в В. В. Словарь иноязычных выражений и слов. Л., 1981. Ссылки в дальнейшем даются на данное из дание словаря.

См. подробнее: О н о п р и е н к о С. Библеизмы современного русского языка: Дис.... канд. филол. наук. Воронеж, 1997.

1 Ми х е л ь с о н М. И. Русская мысль. Свое и чужое. Опыт рус ской фразеологии: Сб. образных слов и выражений: В 2 т. М., 1994.

" В е р е щ а г и н Е. М. О древнейших переводах Библии, а так же о переводе на современный язык //Азия и Африка сегодня. М., 1993.

№ 11. С. 49.

В е р е ща г и н Е. М. Библейская стихия русского языка // Рус ская речь. М., 1993. № 1. С. 96.

1?

Фразеологический словарь русского литературного языка конца XVIII— XX вв. / Под ред. д-ра филол. наук А. И. Федорова. М., 1995.

См.: 3 а н г л и г е р В. Ф. О переходе нетрансформированных библейских изречений в пословицы // Изучение славянских языков, лите ратур и культур в инославянской среде. Белград, 1998. С. 271—274.

Т о л с т о и Л. Н. Собр. соч.: В 14 т. Т. 8—9: Анна Каренина.

М., 1952. Далее ссылки на это издание даются в тексте.

См.: Ма т в е е в а Н. П., Ма к а р о в В. И. Словарь-спра вочник библеизмов русского литературного языка // Русская словесность.

М., 1993. № 3-6;

1994. № 1-4, 6;

1995, № 2-6;

1996, № 1-2.

Л и х а ч е в Д. С. Концептосфера русского языка // Изв. АН.

Сер. лит. и яз. 1993. № 1. Т. 52. С. 1-9.

С а в е л ь е в а Л. В. Языковая экология. Русское слово в куль турно-историческом освещении. Петрозаводск, 1997. С. 11 — 13.

Там же. С. 16.

См.: Б о е в а Л. Библейские парадигмы в творчестве авторов сереб ряного века // IX междунар. конгресс МАПРЯЛ «Русский язык, литература и культура на рубеже веков». I. Братислава. Словацкая республика, 16— 21 августа 1999. Тез. докл. и сообщ. Братислава, 1999. С. 198.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.