WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |

«ББК 87.3 Л42 РЕДАКЦИИ ФИЛОСОФСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Редколлегия серии: ...»

-- [ Страница 7 ] --

он считает, свести все силы к геометрическому расчету. Чтобы нагляд что, [столкнувшись], они отскочат друг от друга с теми же нее показать, как нужно ею пользоваться и почему г-н Де скоростями, какие имели. Но если предположить, что ско карт и другие отклонились от нее в другую сторону, рас рость или величина одного из этих тел, например В, будет смотрим его 3-е правило движения и для примера пред несколько увеличена, то в этом случае, утверждает он,, положим, что два тела В и С, каждое весом в один фунт,, оба тела будут двигаться вместе в том направлении, в ко движутся навстречу друг другу: В — со скоростью 100 еди тором прежде двигалось одно тело В, притом со скоростью,, ниц, а С — со скоростью в одну единицу. Их общее коли чество движения будет 101. Но если тело С с его скоростью приблизительно равной ^, при условии, что изменение, может подняться на высоту одного дюйма, тело В с его которому подверглось тело В, настолько мало, что для скоростью сможет подняться на 10 000 дюймов;

таким об вычисления количества движения можно оставить преж двигаться в одну сторону, причем скорость В будет 3„ ние цифры, не допустив значительной ошибки. Можно лп, скорость С — 1, т. е. в целом получится сила, способная однако, поверить, что от столь незначительного измене поднять один фунт на высоту 10 футов, и более трети силы ния, которое, как мы предполагаем, совершено с телом В, исчезнет.

так резко меняется результат и взаимного отталкивания Сбило с толку высокоученых авторов и более всего за темнило предмет то, что, как всем было ясно, тела с взаим уже не происходит, а тело В,, вместо того чтобы откатить но-противоположно направленными скоростями останац ся, как прежде, со скоростью 1, должно теперь, лишь ливают друг друга, приходя или не приходя в состояние чуть-чуть прибавив в силе, не только не двигаться назад, равновесия. Вот почему авторы решили, что силы тел но даже продолжать свое движение вперед со скоростью, равны, тем более что обращали внимание лишь на ско равной примерно к. Это тем более странно, что до уда{ а рость и направление движения. Однако именно тут можно оно двигалось вперед лишь со скоростью, примерно рав было бы с успехом использовать различие, существующее ной 1. А противодействующее тело, вместо того чтобы от между силой и направлением, или, точнее, между абсолют катиться или хотя бы оттолкнуть первое тело противо ной силой, необходимой для того, чтобы произвести ка направленным ударом, якобы даже побуждает его про кое-либо действие с определенным результатом (например,, должать двигаться вперед, т. е. как бы притягивает его поднять такой-то вес на такую-то высоту или удержать к себе, что уже вовсе лишено всякого правдоподобия.

такую-то пружину в определенной степени сжатия), и си Поскольку искоренением некоторых весьма значительных лой продвижения в определенном направлении, иначе,, предрассудков картезианства по разным вопросам, в том силой, сохраняющей направление. Ибо, хотя тело 2 со числе и по этим, мы обязаны автору «Разысканий истины», скоростью 1 и тело 1 со скоростью 2 останавливаются или я счел уместным довести здесь до сведения все, что надле препятствуют друг другу продолжать движение вперед,, жало сказать по этому поводу. Уверенный, что его науч тем не менее, если первое может поднять 1 фунт на высоту ная добросовестность не уступает его проницательности,;

двух футов, второе сможет поднять фунт на высоту четы я не боюсь вызвать его недовольство, но, напротив, ожи рех футов. Это парадоксально, однако не подлежит сомне даю его одобрения.

нию после всего, что мы сказали. Правда, можно было бы Впрочем, я полагаю, что г-н Декарт, который в своих предложить новое истолкование принципа количества к правилах не предусмотрел случаев, когда два неодинако движения, и в этом уточненном виде он стал бы всеоб вых по величине тела движутся навстречу друг другу с не щим, но такое истолкование трудно для усвоения.

равными скоростями, обязан был именно в том случае, Добавлю вытекающие отсюда соображения для мета о котором сейчас шла речь, сказать то же самое, что и физики. Я показал, что силу надлежит оценивать не по автор «Разысканий»;

об этом я сужу по 3-му правилу, соединению скорости и величины, но по ожидаемому дей в котором оба они сходятся. Однако и здесь можно обна ствию. Тем не менее ясно, что сила, или мощность (puissan ружить неравенство действия и причины, что нетрудно ce), есть нечто, реально существующее уже сейчас, а ожи доказать путем расчетов на примере, предусмотренном даемое действие еще не существует. Отсюда следует, что 3-м правилом. Такое же неравенство обнаруживается придется допустить в телах нечто отличное от величины в том, что автор «Разысканий» говорит, исправляя 4-е,;

и скорости, или мы вынуждены будем отрицать в них 6-е и 7-е правила г-на Декарта. Например, по поводу какую бы то ни было способность к действию. Впрочем,, шестого правила: пусть тело В имеет вес 1 фунт, скорость я думаю, что мы еще недостаточно совершенно постигаем 4 единицы, а тело С — 1 фунт и находится в покое. Он материю и протяженность. Автор «Разысканий истины» утверждает, что, столкнувшись, они начнут двигаться признал это несовершенство применительно к душе и вместе со скоростью 2 единицы. Выходит, если раньше мысли вопреки убеждению всех картезианцев, но, что здесь имелась сила, способная поднять один фунт на вы касается материи и протяженности, тут он, кажется, соту 16 футов, то теперь остается лишь сила, способная с ними заодно. Между тем имеется критерий, позволяющий поднять два фунта на 4 фута, и половина силы пропадает.

определить, достаточно ли познана та или иная вещь;

По мнению г-на Декарта, и В и С в этом случае будут 12 Лейбниц, т. я указал его в небольшом эссе (напечатанном в лейпциг этому почти все, что он говорит ниже, поскольку оно ском «Журнале» за ноябрь 1684 г.) о злоупотреблении преследует цель лишь объяснить и подкрепить эти поло идеями и так называемом ясном и отчетливом познании 7.

жения, не имеет ко мне никакого отношения. Если такое Об этом критерии я и хочу сейчас напомнить, а равно непонимание проявляется в споре, который ограничен сослаться на то, о чем я не раз говорил в статьях, опубли почти исключительно чистой математикой, то что же будет, кованных в номерах того же журнала, относительно несо когда мы перейдем к морали, к метафизике? Это понуж вершенства геометрии и анализа у г-на Декарта. Я упоми дает меня просить г-на аббата или всякого другого, кто наю здесь об этом для того, чтобы не думали, будто я так вдохновится надеждой отстоять принцип картезианцев, легко и просто^ не разобравшись в сути вопроса, стремлюсь ответить вразумительно и по пунктам на то, что я уже развенчать в глазах других все, что он говорит, и настаи выдвигал прежде и что помещаю здесь под номерами. Иначе ваю на том, чтобы последователи сего знаменитого автора это будет лишь пустая игра в словесные ухищрения.

(трудами которого я восхищаюсь, как они того и заслужи 1. Я спрашиваю: не правда лп, что, по мнению г-на Де вают) потрудились еще раз перелистать его произведения,, карта, тело весом в четыре фунта и со скоростью, равной дабы проверить, насколько они отвечают разуму и при единице, обладает такой же силой, как тело весом в одип роде;

тем более что одно из его самых известных и, каза фунт и со скоростью, в четыре раза большей? Так что лось бы, незыблемых положений только что рассыпалось если вся сила тела в четыре фунта должна быть перенесена на наших глазах. Я уверен, что истинно ученые люди на тело весом в фунт, то оно должно получить вчетверо среди тех, кого называют картезианцами, не обидятся на большую скорость, нежели первое тело, согласно прин меня за эти замечания, и надеюсь, что окажется среди ципу количества движения, на котором основаны правила них и такой» кто не хуже самого Декарта сумеет выска г-на Декарта.

зать прекрасные вещи, например, о соли или о радуге.

2. Я спрашиваю также: не правда ли, что, если первое Быть может, им препятствует в этом лишь чрезмерная тело, имея одну степень скорости, способно поднять 4 фун привязанность к мнениям учителя. Бесспорно, что сек та (составляющие его вес) на 1 фут или, что равносильно тантский дух противен прогрессу;

чтобы двигаться дальше,, этому, 1 фунт на 4 фута, то второе, имея четыре степени надобно взглянуть на вещи по-новому, а это нелегко, если скорости, сможет поднять 1 фунт (составляющий его вес) ум порабощен идеями, внушенными авторитетом который г на 16 футов, согласно доказательствам Галилея и дру почитается выше разума. Остаюсь и проч.

гих? Ибо высоты, на которые могут подняться тела, отно сятся между собой как квадраты скоростей, которыми они обладали до того, как подняться.

Ответ г-на Л[ейбница] на замечание г-на аббата К[атлана а 3. И таким образом, получается, по мнению г-на Де содержащееся в статье 1 «Новостей [литературной карта, что из силы, способной поднять 4 фунта па 1 фут республики]» за июнь 1687 г., в коей он отстаивает или 1 фунт на 4 фута, можно путем передачи получить справедливость закона природы, выдвинутого силу, которая способна поднять один фунт па 16 футов, г-ном Декартом т. е. в четыре раза большую, и, следовательно, излишек, Нам пришлось бы потратить еще немало времени на который выигрывается при этом и который втрое превос пререкания» если бы г-н аббат Щатлан] сам не доказал ходит первоначальную силу, возникает как бы из ничего, своим замечанием, что он просто не понял смысла моих что является очевидной нелепостью.

слов. Я не понимаю, на каком основании он приписывает 4. По моему же мнению и в согласии с истиной вся си мне взгляды, которых я никогда не придерживался. Ибо ла тела весом в 4 фунта с одной степенью скорости, коль он выдвигает три положения, а далее заявляет, на с. 580, скоро эта сила должна быть перенесена на тело весом что он-де никак не может согласиться с противоречием,, в 1 фунт, сообщит ему лишь две степени скорости, так что которое я в них нахожу. Я же ничего такого никогда в них если первое тело могло поднять свой вес, равный 4 фун не находил4 напротив, сам воспользовался ими для дока там, на 1 фут, то второе сможет поднять свой вес, равный аательства ошибочности картезианского принципа. По фунтуг на высоту 4 фута. Таким образом^ сохраняется не 12* одно и то же количество движения, а одно и то же количе ны» и. По-видимому, он и сам готов от них отказаться,, ство силы, которое надлежит оценивать по действию, ко и его чистосердечие заслуживает похвалы;

но так как он торое сила может произвести.

приводит доводы и оговорки, которые грозят увлечь нас Достойно удивления, что до сего времени мне не соизво в туман неясности, из коего я, по моему мнению, вызволил лили дать четкий ответ на столь простые и ясные вещи и этот предмет, и так как эти оговорки подрывают принцип вместо этого приписывают мне то, чего я никогда не гово всеобщего порядка, отстаиваемый мною, то я прошу у него рил. А между тем ничто так мало не согласуется с репута разрешения воспользоваться этим случаем, чтобы разъяс цией ясно и логично рассуждающих людей, на каковую при нить упомянутый принцип, который может принести чрез тязают господа картезианцы, как то, что они дают столь вычайную пользу в рассуждениях, но который, как я по невразумительные ответы, когда речь идет о том, чтобы лагаю, недостаточно использован и не известен во всей отстоять их пресловутый принцип. Разве не станут его широте. Происхождение его коренится в бесконечно о них говорить, что они не в состоянии защитить своего сти, без него абсолютно невозможно обойтись в геометрии, учителя и поэтому пытаются замаскировать его ошибку.

но немаловажное значение он имеет и для физики, потому 11 чего стоят все их заверения в любви к истине и что что верховная мудрость, служащая источником всего су они-де потому следуют за Декартом, что его устами ве щего, поступает как идеальный геометр, соблюдая гар щает сам Разум! Но4 быть может, мы дождемся от них монию, к которой нечего добавить. Оттого-то сей прин чего-нибудь лучшего.

цип служит мне часто для пробы, или испытания, позво К этому я лишь добавлю, справедливости ради, что я ляющего с первого взгляда увидеть изъян в каком-нибудь согласен с г-ном аббатом в том, что силу можно оценивать малообоснованном мнении, прежде чем перейти к обсуж по времени действия, однако и это требует осторожности.

дению частностей. Сформулировать его можно так:

Так, например, можно определить силу, которую приобре Когда разница между двумя случаями может быть тает весомое тело, спускаясь по наклонной плоскости,, уменьшена ниже пределов каждой величины, представлен по времени, в течение которого оно спускается, если толь ной in datis 12, или в том, что установлено, необходимо, ко знать линию спуска;

ибо в зависимости от степени ее чтобы она могла также оказаться уменьшенной ниже наклона время будет меняться. Вместо этого можно опре пределов каждой величины, полученной in quaesitis 13, делить высоту, и этого будет достаточно, чтобы судить или в том, что из данных следует. Или проще: Когда слу о силе, которую тело приобретает, спускаясь с этой вы чаи (или то, что дано) непрерывно сближаются и наконец соты Так вот, эта изменчивость времени навела меня на сливаются друг с другом, необходимо, чтобы следствия, мысль об одной очень красивой задаче, которую сам я или результаты (или то, что ожидается), претерпевали в настоящее время уже решил и которую хочу предло то же. А это в свою очередь зависит от более общего прин жить здесь, дабы наш диспут послужил в некотором роде ципа, который гласит: Datis ordinatis eliam queasita sunt прогрессу науки: найти линию спуска, по которой весомое ordinata 14. Но, для того чтобы это понять, нужны при тело равномерно опускается и приближается к горизонту меры.

за равные промежутки времени. Быть может, анализ господ Известно, что случай, или гипотеза, эллипса может картезианцев позволит им справиться с этой задачей ".

сколь угодно приближаться к случаю параболы, так что по мере удаления одного фокуса эллипса от другого раз Письмо г-на Л[ейбннца] о всеобщем принципе, ница между эллипсом и параболой становится меньше лю пригодном для объяснения законов природы бой заданной разницы, ибо тогда радиусы, исходящие с точки зрения божественной мудрости, служащее из этого отдаленного фокуса, будут отличаться сколь отзывом на ответ преподобного отца Мальбранша 10 угодно мало от параллельных радиусов и, следовательно, все теоремы геометрии, справедливые в отношении эллип Я прочел в «Новостях литературной республики» ответ са вообще, окажутся применимыми и к параболе, посколь преп. о. Мальбранша на мое замечание о некоторых за ку последнюю можно будет рассматривать как эллипс, конах природы^ установленных им в «Разысканиях исти один из фокусов которого бесконечно удален,! или (чтобы избежать этого выражения) как фигуру, отличающуюся одной крайности в другую. На самом же деле в этом слу от некоего эллипса менее любой заданной разницы. Это же чае тело В должно было отклониться на самую малость правило имеет место в физике, например, состояние покоя меньше, а тело С — на самую малость больше, нежели можно рассматривать как бесконечно малую скорость в случае их равенства, от которого данный случай едва или бесконечно большую медленность. Поэтому все, что может быть отличим.

истинно в отношении медленности или скорости вообще, Есть много других видимых несообразностей, к кото должно оправдывать себя и применительно к покою, рас рым приводят Декартовы законы и которые без труда сматриваемому с такой точки зрения, и, таким образом, сумеет заметить читатель, если он воспользуется нашим правило покоя должно быть расценено как частный слу принципом;

та, которую я обнаружил в правилах, при чай правила движения;

в противном случае, если это ие веденных в «Разысканиях истины», проистекает из того же получается, то это будет верный признак того, что пра источника. Преп. о. Мальбранш отчасти сам признает,, вила сформулированы неточно. Точно так же равенство что здесь имеется какая-то неувязка, однако он склонен может рассматриваться как бесконечно малое неравен считать, что так как законы движения зависят от боже ство, и можно сколь угодно сближать неравенство с ра ственного произвола, то Бог может устанавливать и не венством.

правильные законы. Но произвол Бога подчинен его муд Г-н Декарт при всем своем уме не учел это обстоятель рости, и для геометров подобные неправильности в природе ство наряду с другими, потому-то он и допустил столько ничуть не более удивительны, чем парабола, обладающая промахов в своих пресловутых законах природы. Ибо, всеми свойствами эллипса с бесконечно удаленным фоку не говоря о другом источнике его ошибок, а именно когда сом. Поэтому по мере того, как, познавая природу, в ней он принял количество движения за силу, о чем было ска будут находить все больше согласия с геометрией, подоб зано выше, его первое и второе правило (к примеру) не ные несообразности, как я полагаю, вообще перестанут согласуются друг с другом;

второе гласит, что если тела встречаться. Итак, нетрудно понять, что причина этих В ж С движутся навстречу друг другу с одинаковой ско несообразностей, собственно говоря, не в том, в чем усмат ростью и если В при этом хотя бы немного тяжелее, то ривает ее преп. о. М[альбранш], т. е. не в ошибочной гипо С откатится после удара с прежней скоростью, а В будет тезе об идеальной твердости тел, хотя я и согласен, что продолжать свое движение;

согласно же первому пра идеальная твердость в природе не встречается. Ибо если вилу, тела В и С, если они одинаковы, откатятся оба и исходить из предположения об этой твердости, понимая будут двигаться в обратном направлении с той же ско се как абсолютно упругую пружину, то само по себе это ростью, с какой они двигались навстречу друг другу.

предположение отнюдь не приводит к выводам, которые Однако такая разница в том, что происходит в обоих слу невозможно будет совершенным образом согласовать с ис чаях, не является логически обоснованно^ ибо неравен тинными законами природы об упругих телах вообще, и ство двух тел может быть сколь угодно малым, и то никогда при этом мы не придем к столь противоречивым гда разница между условиями обоих случаев, разница правилам, как те, которые я счел нужным критиковать.

между таким-то неравенством и совершенным равенством, Конечно, в сложных вещах даже незначительное изме может оказаться меньше любой заданной разницы, а зна нение иногда может вызвать большое действие, подобно чит, в силу нашего принципа, и разница между результа тому как от искры, попавшей в пороховой погреб, может тами или событиями тоже должна быть меньше любой взлететь на воздух целый город. Но это не противоречит заданной. Но в таком случае, если бы второе пранило нашему принципу, ибо может быть опять-таки объяснено было так же верно, как первое,, все обстояло бы наоборот, с помощью всеобщих припципов, но с простыми принци так как4 согласно этому второму правилу, сколь угодпо пами или вещами ничего подобного произойти не может,, малое увеличение тела В, ранее одинакового с телом С, в противном случае природа не была бы следствием бес приводит к величайшей разнице результата,, а именно конечной мудрости. Благодаря этому легче понять, чем превращает абсолютное изменение направления в абсо из обычных разговоров по этому поводу, сколь неисчер лютное его сохранение^ т. е. совершается скачок из паемым источником для истинной физики должны служить J нематериальных субстанций, тогда как на самом деле, божественные совершенства. Ибо конечной причиной ве с необходимыми поправками и учитывая все сказанное, щей является Бог, и познание Бога составляет принцип она должна привести нас к Богу.

науки точно так же, как его сущность и его воля служат принципами существ. Самые здравомыслящие философы согласны, что это так, но мало таких, кто сумел бы вос- ЛЕЙБНИЦ - БЕЙЛЮ пользоваться этим для открытия вытекающих отсюда истин. Быть может, эти малые образцы побудят кого Ганновер, 27 декабря 1698 г.

нибудь двигаться дальше. Тот утверждает святость фило Г-н Банаж де Боваль переслал мне Ваше любезное софии, кто выводит ее поток из родника божьих атрибу письмо, и я чрезвычайно польщен честью, которую Вы тов. Не исключая конечные причины, имея в виду суще мне оказали. Для меня не может быть ничего более прият ство, действующее мудро, мы должны в физике выводить ного, нежели состоять в переписке с человеком, чью вы все именно отсюда. Еще Сократ превосходно выразил эту дающуюся ученость я высоко ценю. Очень рад, что мой мысль в Платоновой «Федоне», где он критикует Анакса ответ на Ваши возражения не вызвал Вашего неудоволь гора и других чересчур привязанных к материи филосо ствия. Будучи предан истине и полагая Вас среди тех, кто фов, которые, признав поначалу духовный принцип выше способен обогатить ее и далеко продвинуть вперед наши материи, отбрасывают его, как только принимаются фило знания, я буду счастлив, если могу и впредь пользоваться софствовать о вселенной, и, вместо того чтобы показать, Вашими поучениями. Я не смею надеяться, что в малень что высший разум создает все наилучшим образом и в этом кой статье вроде той, которая должна появиться с Вашего состоит основание вещей, которые он счел за благо сотао позволения в журнале г-на Боваля, я сумел полностью рить ради своих целей, пытаются объяснить все простым рассеять все Ваши недоумения, и предпочел бы выслу соединением грубовеществешшх частиц, путая условия шать все возражения, какие у Вас еще остаются или воз и орудия с подлинной причиной. Это то же самое, говорит никли вновь, нежели снискать одобрение толпы.

Сократ, как если бы для того, чтобы объяснить, почему я сижу в тюрьме, ожидая смертной казни, а не бегу к бео- Я напечатал в лейпцигских «Записках» за сентябрь тийцам или каким-нибудь другим племенам, где, как все ответ г-ну Штурму, профессору из Альтдорфа, известному знают, я нашел бы спасение, ссылались на то, что у меня своими сочинениями по философии и математике;

в этом есть кости, связки и мышцы, которые могут сгибаться* ответе я попытался доказать, что сотворенным субстан позволяя мне сидеть. Клянусь, продолжает он, этих мышц циям свойственно быть деятельными и обладать некото и костей не было бы здесь, и вы не увидели бы меня в этой рой силой.

позе, если бы мой дух не рассудил, что достойнее будет Я получил письмо от одного славного автора, спра для Сократа принять то, что 15повелевают ему законы оте- ведливо почитаемого за одного из первых мыслителей на чества. Это место у Платона стоит перечитать целиком: шего времени 17, в котором он уведомляет меня с достой в нем немало прекрасных и весьма глубоких мыслей. ной уважения искренностью, каковую он всегда прояв Разумеется, я согласен с тем, что частные действия при- лял, что он наконец оставил убеждение, разделяемое кар роды можно и должно объяснять механическими причи- тезианцами и не раз высказанное им самим, будто всегда нами, но при этом нельзя упускать из виду их величествен- сохраняется одно и то же количество движения. Теперь, ные цели и предназначения, которые предусмотрело про- по его словам, он понял, что сохраняется лишь одна и видение, памятуя, что общие принципы физики и самой та же сумма движения на одной стороне, а не вообще.

механики подчинены управлению верховного разума и их Па это я собираюсь ему ответить, что суждение его пра невозможно было бы объяснить, не принимая во внима- вильно, но, на мой взгляд, недостаточно. Если бы дело пие этот разум. Именно так следует примирять благоче- обстояло только таким образом, правила оказались бы стие с разумом и успокаивать благонамеренных людей, вовсе непригодными для того случая, когда тела встре которые опасаются, что выводы из механической или чаются со скоростями, соотносящимися обратно их массам, корпускулярной философии могут отвратить от Бога и и весьма мало соблюдались бы, когда одно из тел обладает 360 самое следует сказать и о мельчайшей части самой тонкой незначительным приращением количества движения по жидкости, какую только можно предположить. Однако сравнению с другими. По на самом деле все происходит я не собирался углубляться здесь в эти вопросы. Мне не так. Истина такова, что природа всегда сохраняет вдо остается добавить, что я не ответил Вам раньше, так как бавок и одну и ту же абсолютную силу и, таким образом, ждал «Историю трудов» от г-на Боваля и думал, что Вы,:

тела смогут произвести после столкновения столько же может быть, прибавите что-нибудь к моим соображениям;

действия, сколько они могли бы произвести до него, если по мне передали, что она все еще не вышла, и я не хотел что-либо постороннее не поглотит часть силы. Например,, ждать нового года, не выполнив свой долг. Примите уве если два встречающихся тела обладали некоторым весом рения в преданности, с коими я остаюсь и проч.

и если представить себе, что до столкновения они могли,, P. S. Г-н Мастрихт, синдик вольного города Бремена, каждое в отдельности, обратить свое движение на подъем человек весьма способный и близкий друг г-на Плакциуса по некоторой наклонной плоскости, так что их общий центр пз Гамбурга, поручил мне сообщить Вам, что обширный тяжести переместился бы на определенную высоту, то труд г-на Плакциуса об анонимах и псевдонимах закончен необходимо, чтобы в том случае, если бы им была дана и его готовы передать книгоиздателю;

г-н Мастрихт счи Боаможность подняться после столкновения, этот общий тает весьма желательным, чтобы это издание было пору центр тяжести мог вновь достигнуть той же высоты, чено Вам, дабы книга вышла в том виде, какой приличе с тем чтобы никакая часть силы не терялась. И действи ствует сочинению, долженствующему оказать немалые тельно, опыт подтверждает мое предположение. Покой услуги истории литературы. Если у Вас найдется время ный г-н Гюйгенс, которому я сообщил мою точку зрения, незамедлительно сообщить о Вашем согласии, Вы весьма согласился с ней и впоследствии выразил ее так: сохра обяжете этих господ и меня.

няется одна и та же подъемная сила. Но лучше было бы сказать, что сохраняется одна и та же сила в абсолютном смысле, поскольку она проявляется не только при подъе- ЛЕЙБНИЦ - БЕЙЛЮ мах, но и в любом другом действии, какое только можно Ваши письма никогда не опаздывают, ибо то, что в них предпринять. Так, если бы встречающиеся тела до своего говорится, никогда не стареет, но они не приходят и слиш столкновения могли растянуть вполне определенное число ком рано, потому что дарят усладу и поучение. Посему одинаковых пружин пли сообщить определенную степень Вас нужно возблагодарить, в какой бы срок они нп дохо скорости определенному количеству шариков, то я утверж дили, и особенно мне, ибо я нахожу в них особую пользу.

даю, что и потом они смогли бы сделать ровно столько же, Если бы я знал, что Ваш превосходный «Словарь» будет пе больше и не меньше.

переиздан так скоро, я просил бы Вас включить в него Г-н Берпулли, профессор из Гронингена, придержи мой ответ, дабы все находилось в одном месте;

но и теперь вался общепринятого мнения, но после того, как внима если бы Вы сообщили мне о неясностях, какие, возможно, тельно познакомился с моим, он полностью присоединился еще остаются, и если бы я мог дать Вам на этот счет ка к нему. Верно, что это сохранение силы может быть до кие-либо разъяснения, Вы могли бы изложить все, что стигнуто лишь в предположении некоей упругости, како считаете необходимым, с Вашим заключением.

вой повсюду должна обладать материя, и что отсюда сле Однако вернусь к Вашему письму 19. Вы указываете, дует вывод, который покажется странным для тех, кто сударь, что выдающиеся умы сталкиваются с большими недостаточно постигает чудеса вещей, а именно что в самых трудностями в вопросах о свободе воли у человека и что, ничтожных телах заключены, так сказать, миры, по по их признанию, они не могут понять, каким образом скольку всякое тело, как бы ни было оно мало, является душа, если она является сотворенной субстанцией, может упругим и, следовательно, окружено и пропитано жидко обладать подлинной собственной и внутреннои силой дей стью, настолько же тонкой по отношению к нему, па ствовать. Но я хотел бы узнать другое: почему сотворен сколько та, которая создает упругость ощущаемых тел, ная субстанция не может обладать такой силой, ведь без может быть топкой по отношению к ним. А это значит, нее2 как я понимаю^ она не была бы субстанцией ибо что первичных элементов НР существует, поскольку то же природа субстанции, по моему мнению, состоит в той скоро Вы, сударь, толкуете это так, будто я подразуме самой регулярной тенденции, из которой рождаются но ваю в телах, не сдвигающихся с места, некий nisus 20* установленному порядку феномены и которую она изна якобы равносильный действию перенесения с места на чально получила и сохраняет за собой благодаря творцу место, я считаю необходимым объяснить, что сила, по вещей, от коего постоянно проистекают все реальности моему мнению, всегда сопровождается действием, а также или совершенства, как бы сотворяемые непрерывно.

перемещением, которое может за ним последовать.

Что же касается свободной воли, то я придерживаюсь Однако сохраняется не количество этого движения,, мнения томистов и других философов, которые полагают, а количество силы, примерно так, как, если два шара что все предопределено, и не вижу причин усомниться сливаются в один или наоборот, сохраняется неизменной в этом. Однако это не препятствует нам обладать свобо не сумма поверхностей, а сумма весомостей, хотя весомо дой, избавленной не только от принуждения, но и от необ сти никогда не существуют без соответствующих поверх ходимости: в этом отношении с нами происходит то же„ ностей. Окончательное же разрешение этого трудного во что с самим Богом, который тоже всегда детерминирован проса состоит вот в чем. Я совершил открытие, которое в своих действиях, ибо не может избежать обязанности помогло мне понять, что сохраняется не только одна и;

выбирать лучшее. Но если бы он не имел выбора, если та же сила, но и одно и то же количество двигательного бы то, что он совершает, было единственно возможным» действия;

это совсем не то, что количество двшкспия, он оказался бы подвластным необходимости. Чем выше в чем Вы сможете убедиться из рассуждения, которое совершенство, тем более оно детерминировано привязан удивило меня самого, когда я увидел, что до сих пор ностью к добру и в то же время более свободно. Ибо в этом никто не заметил такой простой вещи в таком широко случае имеется возможность и тем более обширного позна обсуждаемом предмете. Ход моих мыслей таков: при ния, и тем более укрепленной в границах совершенного равномерных движениях одного и того же тела 1) действие, разума воли.

необходимое для того, чтобы покрыть две французских Если моя теория силы удовлетворяет Вас, сударь, и мили за два часа, вдвое больше действия, необходимого, малое число лиц, подобных Вам, этого будет для меня чтобы покрыть одну милю за один час (так как в первом вполне достаточно. Быть может, пояснения, которые я действии второе содержится ровно два раза);

2) действие,, хочу здесь дать, убедят Вас окончательно. Когда-то я при необходимое, чтобы покрыть одну милю за час, вдвое шел к мысли, что в природе должна сохраняться способ больше действия, необходимого, чтобы покрыть одну ность всегда производить равное действие;

например, милю за два часа (иначе говоря, действия, которые даюг если несколько тел как угодно сталкиваются на горизон одни и те же результаты, соотносятся как их скорости).

тальной плоскости и если никакая часть силы не погло Следовательно, 3) действие, необходимое для того, чтобы щается трением, средой или незаметными частицами тел, покрыть две французские мили за два часа, в четыре раза то все вместе они должны, как я полагал, сохранять спо больше действия, необходимого, чтобы покрыть одну собность общим усилием поднимать один и тот же вес на милю за два часа. Это доказательство показывает, что одну и ту же высоту, либо сжимать в определенной сте движущееся тело, получая удвоенную или утроенную пени определенные пружины, либо сообщать определен скорость, для того чтобы произвести за то же самое время ные скорости определенным телам. Однако, изучив вопрос вдвое или втрое больший эффект, приобретает в четыре этот ближе, я нашел, что это сохранение силы не согласу раза или в девять раз большее действие. Таким образом,, ется с сохранением количества движения;

последнее, на действия относятся друг к другу как квадраты скоростей.

мой взгляд, основано на очень шатких доводах, тогда как А это самым что ни на есть счастливым образом согласу сохранение силы подтверждается опытом, а также незыб ется с моим определением силы, основанным как на опы лемым правилом о том, что вечное механическое движе тах, так и на принципе невозможности вечного механиче пие невозможно. Все это вкупе с другими соображениями ского движения. Ибо, согласно моему определению, силы;

воспрепятствовало тому, чтобы я уравновесил эту силу соотносятся как высоты, с которых могут спуститься ве и состояние^! служащее причиной действия. Но коль сомые Tefla2 чтобы достигнуть этих скоростей т. е. как БЕЙЛЬ — ЛЕЙБНИЦУ квадраты скоростей. А так как всегда сохраняется одна я та же сила, достаточная, чтобы вновь подняться в сумме Роттердам, 5 октября 1701 г.

на ту же самую высоту или произвести какой-либо другой эффект, то из этого следует, что сохраняется и одно и то же У меня нет никакой возможности прислать Вам экземп количество двигательного действия в мире, или, выра- ляр моих соображений насчет мемуара, посланного Вами жаясь проще, что в течение одного часа во вселенной г-ну де Бовалю, который должен был 21по моему предло имеется столько же двигательного действия, сколько и жению поместить его в своем журнале. Дело в том, что к течение любого другого, какого бы то ни было часа. переписчика у меня нет, и все, что я пишу, я отдаю в на Но в одни и те же моменты сохраняется одно и то же ко- бор, даже не переписав набело;

в таком виде оригинал личество силы. Так что фактически действие есть не что печатается, а затем, после правки корректурных листов,, иное, как упражнение силы, и сводится к произведению его рвут или швыряют в огонь. Можно было бы найти силы на время. Итак, благое намерение наших философов, выход, послав Вам оттиск тех страниц, где изложены мои В в частности покойного г-на Декарта, состояло в том,, соображения! но это не принесет пользы ни мне, ни чита чтобы сберечь действие и определить силу исходя из дей- телям моего словаря, так как, прежде чем эти страницы ствия, однако они стали жертвой недоразумения, приняв попадут к Вам, текст будет уже отпечатан, во всяком то, что они именуют количеством движения, за количе- случае он будет готов прежде, чем я успею получить Ваш ство двигательного действия. Лишь немногим людям я по- ответ. Печатники уже приступили к отливке набора, да ведал это рассуждение, не желая выставлять его напоказ к тому же издатель торопит, так как зимой плохо сохнете геред теми, кого не интересуют отвлеченные размышле- бумага, а зима у нас начинается в ноябре.

ния. Я не говорю здесь об обоюдных силах и действиях, Я весьма сожалею, сударь,, что не смог раньше узнать которые тоже сохраняются и могут быть в свою очередь то,;

что Вы сообщили мне в Вашем последнем письме:

определены;

есть также немало других удивительных ра это позволило бы мне существенно обогатить мои дополне кенств и сохранений, кои свидетельствуют не только о ния Вашими несравненными и высокоучеными размышле постоянстве, по и о совершенстве творца.

ниями. Однако публика от этого не пострадает, ибо у Вас Можно с полным основанием удивляться, восхищаясь будет возможность направить их г-ну де Бовалю, который том, что грандиозные исследования фактов, которые поместит их в своей истории научных трудов.

Г.ы, сударь, предприняли, не отвлекли Вас от Ваших за Бесконечно признателен Вам, сударь, за добрые поже лечательных размышлений о самых глубоких вопросах лания;

их надлежит адресовать великим людям, таким» ii философии. Я же не имею возможности постоянно запи как Вы« что я и делаю весьма охотно и с самым искренним наться этими вопросами, так как вынужден уделять время восхищением перед Вами.

исследованиям в области генеалогии, которая на первый взгляд кажется более чем легкомысленным предметом, по ЛЕЙБНИЦ - БЕЙЛЮ от которой часто зависят судьбы государств. Я потратил иного труда на изучение германской истории в части, спе Берлин, 27 декабря 1701 г.

циально касающейся моей страны, и это позволило мне сделать некоторые наблюдения, приложимые к всеобщей [...] Если бы я знал, что сообщение о Ваших повых истории. Так что и я убедился, что не следует пренебре соображениях сопряжено с трудностями, я не стал бы Ва» гать знанием фактов. Но если бы я мог выбирать, я пред этим обременять. Воспользуюсь средством,! к которому почел бы естественную историю гражданской, а законы и я уже прибегал с разрешения г-на де Боваля. Но так как обычаи, установленные Богом в природе, — тому, что моя главная цель — углубить понимание вещей и прийти принято среди людей Остаюсь с глубокой преданноегью к истине, то я весьма огорчен тем,- что так долго был лишен п благодарностью и проч.

возможности общения с Вами^ которое, несомненно, при несло бы мне большую пользу, и лишь благодаря книго издателям мог просвещать себя Вашими идеями. Высоко 3G 3G ценя эти идеи и будучи покорен Вашей незаурядной про- лишь с трудом и по необходимости оторвался от чтения.

ницательностью, я не смогу дождаться, когда выйдет Ваш Мое пребывание в Лютценбурге, загородном доме коро следующий труд, если не узнаю каким-либо иным путем,, левы прусской, дало мне досуг,, которого я обычно лишен.

каково Ваше мнение о том, что я намерен поместить в «Ис- Прежде всего я прочел статью «Рорарий» и, найдя в ней тории научных трудов». Конечно, я всем сердцем желаю,, столь любезно сделанное приглашение, написал заметку, чтобы Вы дарили свои произведения публике, но боюсь,, которую Вам посылаю 27. Она предназначается гораздо что я для этого недостаточно терпелив. Помнится, я пи- больше для Вас, сударь, и для нескольких избранных сал о том, что Вы считаете Пайву Андрадия малоизвест- друзей, нежели для публики. И мне бы хотелось, чтобы ным автором, которого будто бы цитируют лишь в связи Вы нашли время познакомиться с ней, дабы я сподобился с Кемни. Должен сказать, сударь, что если он и мало- получить Ваш отзыв через посредство г-на Вольдера, чья известен, то лишь для нынешнего поколения, в прошлом блестящая ученость Вам, сударь, известна и которому же веке его хорошо знали. Труды его вышли в свет в Ита- будет так же лестно приобщиться к Вашим размышлениям,, лии, затем были переизданы в Кёльне, и наши ученые как мне получить их от него. Если бы я не знал о том, что спорщики называли «андрадиенцами» его последователей. даже самые глубокие мысли не стоят Вам никакого труда,, Что до меня, то я держал его книгу в руках, когда цити- я не решился бы беспокоить Вас из опасения отнять у Вас ровал этого автора в письме к покойному г-ну Пелиссону;

время, столь же драгоценное для Вас, как и для Ваших книга эта имеется в нашей библиотеке. Говорю об этом читателей. По этой же причине я заканчиваю письмо,, потому, что это не было отмечено в общей дискуссии. хотя мог бы высказать Вам многое по поводу вашего тру да. Остаюсь и проч.

Я нахожусь здесь уже несколько месяцев по повеле нию прусской королевы " и с разрешения ее брата, мон сеньёра курфюрста. Король прусский 23 также выразил БЕЙЛЬ — ЛЕЙБНИЦУ желание, чтобы я принял участие в устроении нового науч ного общества, которое Его Величество недавно основал,, Роттердам, 3 октября 1702 г.

распорядившись построить обсерваторию в Берлине и пре доставив все необходимое для этой цели24. Я отнюдь не пре- Весьма рад был узнать, что г-н Толанд не забыл о моей небрегаю обязанностями, возложенными на меня курфюр- просьбе передать Вам мой нижайший поклон. Письмо,, стом;

однако предполагаю вскорости вернуться к себе домой. которым Вы почтили меня, от 19 августа сего года, я по Королева сказала мне, что она виделась с Вами и просила лучил через господина де Вольдера два или три дня на передать Вам, что она желала бы иметь возможность и зад вместе с рукописью, в коей Вы изволили рассмотреть впредь беседовать с Вами. Впрочем, она, как и ее матушка, мои мелкие возражения 28. Я прочел ее с превеликим госпожа курфюрстина, хорошо знает Вас по Вашим кни- удовольствием и вновь был восхищен блеском и глубиной гам. [...] Вашего гения, который так хорошо умеет развить самые трудные темы. Что же касается похвал, которые Вы,, сударь, расточаете мне, то позвольте мне отнести их на ЛЕЙБНИЦ — БЕЙЛЮ счет Вашей благородной учтивости, ибо я искренне убеж ден, что все, что я могу помыслить и написать, ничтожно Берлин, 19 августа 1702 г.

в сравнении с мыслью философа столь великого и возвы От г-на Толанда 25 я узнал, что Вы находитесь в добром шенного, каковым являетесь Вы. Итак, сколь ни почетна здравии и что Вы благосклонно вспоминаете обо мне. похвала, исходящая из уст такого великого человека,, Очень рад. Он передал мне также привет от Вас, и я хочу сознание того, что я недостоин ее, вынуждает меня про выразить Вам мою благодарность не только этим письмом, сить Вас опустить эти лестные выражения, когда Вы но и тем, что присовокупляю к нему. Я познакомился будете публиковать (чего я желаю от всей души) Ваш с новым изданием Вашего превосходного «Словаря» 26, ответ. Я пересылаю его г-ну де Вольдеру, чтобы изба в котором столько учености, ума и красот слога что я вить Вас от необходимости заказывать вторую копию.

х 368 Он любезно согласился вручить его Вам вместе с этим письмом.

После чтения Вашей рукописи, сударь, смысл Вашей гипотезы стал для меня более ясным. Я счастлив, что дал Вам повод обогатить ее новыми соображениями, ко- ПЕРЕПИСКА торые способствуют дальнейшему усовершенствованию С КОРОЛЕВОЙ ПРУССИИ СОФИЕЙ-ШАРЛОТТОЙ этого весьма возвышенного учения. У меня нет к Вам И КУРФЮРСТИНОЙ СОФИЕЙ более никаких вопросов, ибо все, что я мог бы сказать,, было бы, насколько я понимаю, лишь дополнением к тем ПИСЬМО СОФИИ-ШАРЛОТТЕ первым возражениям 29 и, не представляя ничего нового,, (о том, что независимо от чувств и материи) ' в сущности возвращало бы нас к уже сказанному. Вероят ность Вашей гипотезы, как мне кажется, невозможно Госпожа!

оспаривать, раз мы не знаем отчетливо, в чем состоит Недавно в Ганновере я прочел, по Вашему повелению, субстанциальная основа души и каким образом душа письмо, написанное несколько времени тому назад из Па способна преобразовываться, переходя от одной мысли рижа в Оснабрюк 2. Оно показалось мне поистине остро к другой. Но, быть может, если бы мы знали это доста- умным и прекрасным. А так как оно трактует о двух важ точно отчетливо, оказалось бы, что ничто не является ных вопросах — о том, есть ли что-нибудь в наших мыс более возможным, нежели то, что предполагаете Вы. лях, что происходит не из чувств, и есть ли в природе Никто не может лучше, чем Вы,;

сударь, просветить нас что-нибудь нематериальное, — вопросах, в которых, как в этом великом вопросе, и я убежден, что тот анализ идей,, я имел честь заявить, я не совсем согласен с автором о котором Вы говорите в конце Вашей рукописи,;

может письма, то мне хотелось бы с тем же изяществом, как стать величайшим подспорьем для человеческого ума и у него, объяснить мое мнение, чтобы исполнить Ваше при одним из самых серьезных достижений философии. Я хочу, казание и удовлетворить любознательности Вашего Вели чтобы автор этого анализа сделал его достоянием публики. чества.

Речь идет о Вас, сударь. Мне понадобилось бы много стра Мы пользуемся внешними чувствами, как слепой своей ниц, чтобы указать все те места в Вашем ответе, которые палкой, по выражению одного древнего. Посредством их очаровали меня, а если бы я углубился в подробности,, мы узнаем об их частных объектах — цвете, звуке, запахе, то прежде всего обсудил бы то, что Вы говорите о книге вкусе и осязательных качествах;

но они не дают нам знать, кавалера де Мере 31. Все это крайне любопытно.

что такое эти чувственные качества и в чем они состоят.

Например, если красный цвет есть вращение некоторых Но я упустил из виду, что нужно быть KpaTKHMt когда маленьких шариков, которые, как полагают, производят имеешь честь писать лицу столь занятому, как Вы. Итак, свет;

если теплота есть вихрь весьма тонкой пыли;

если заканчиваю на этом и желаю Вам отменного здоровья,,, звук образуется в воздухе, как круги на воде, когда бро дабы Вы и впредь трудились над распространением самых сишь в нее камень, как утверждают некоторые фило возвышенных истин философии. Примите заверение в моем софы, — то мы не видим этого и даже не можем понять, глубоком почтении и бесконечной признательности 32.

каким образом это вращение, эти вихри, эти круги, если они действительно существуют, могут производить именно эти восприятия красного цвета, теплоты и шума, которые мы имеем. Поэтому можно сказать, что чувственные каче ства в действительности суть скрытые качества и, значпт, необходимо должны быть другие, более явные, которые могли бы объяснить первые. И не только не верно, что мы понимаем только чувственные вещи, но, напротив, их-то мы и понимаем менее всего. И хотя они привычны HaMt мы от этого нисколько не лучше понимаем их — подобно тельным восприятиям, но не замечаемые нами в звуках.

тому как один кормчий понимает нисколько не лучше Правда, чтобы отчетливо понять самые числа и фигуры другого природу намагниченной иголки, которая обраща- и чтобы образовать науки о них, нужно еще нечто, чего ется к северу, хотя компас постоянно у него перед гла- чувства не могут доставить и что к ним прибавляет разум.

зами и он поэтому нисколько ему не удивляется. Таким образом, так как душа наша сравнивает (нагфи Я вовсе не отрицаю, что о природе этих скрытых ка- мер) числа и фигуры, находящиеся в цветах, с числами и честв сделано много открытий;

например, мы знаем, от фигурами, заключающимися в осязательных ощущениях, какого способа преломления зависит образование жел- то необходимо должно существовать внутреннее чуветво, того и синего цвета, знаем, что смесь этих двух цветов обра- где соединяются восприятия этих различных внешних зует зеленый цвет. Но отсюда мы вовсе еще не в состоянии чувств. Это и есть то, что называют воображением, которое понять, каким образом от этих причин получается вос- обнимает как понятия отдельных чувств, яснъи, но смут приятие этих трех цветов. У пас нет и номинальных опре- ные, так и понятия общего чувства, ясные и отчетливые.

делений таких качеств для объяснения их терминов. Цель Эти принадлежащие воображению ясные и отчетливые номинальных определений — дать достаточные признаки, идеи составляют предмет математических наук, т. е. ариф по которым можно было бы узнать вещи;

например, у про- метики и геометрии, образующих науки чистые, и их бирщиков есть признаки, по которым они отличают зо- приложений к природе, составляющих математику при лото от других металлов, и если бы кто-нибудь никогда не кладную. Очевидно также, что отдельные чувственные ка видел золота, то ему можно было бы указать эти признаки, чества допускают объяснение и могут составить предмет чтобы он безошибочно узнал золото, когда оно ему попа- рассуждения лишь постольку, поскольку они заключают дается. Но с чувственными качествами дело обстоит иначе, в себе то, что является общим для нескольких внешних и нельзя дать признаков, по которым человек, который чувств и принадлежит внутреннему чувству. Ибо те, ко никогда не видел, например, синего цвета, мог бы узнать торые пытаются отчетливо объяснить чувственные каче его. Так что синий цвет есть сам свой признак, и, чтобы ства, постоянно прибегают к математическим идеям, а они человек знал, что такое синий цвет, ему необходимо по- всегда заключают в себе величину или множество частей.

казать его. Не подлежит сомнению, что математические науки не были бы демонстративными и состояли бы в простой ин Поэтому-то хотя понятия этих качеств и называют обык дукции или наблюдении — которые никогда не могут обес новенно ясными, так как по ним можно узнать эти каче печить полную и совершенную всеобщность истин, заклю ства, но вместе с тем говорят, что эти понятия не отчет чающихся в этих науках, — если бы на помощь чувствам ливы, ибо нельзя ни отличить, ни раскрыть то, что они в себе и воображению не приходило нечто более высокое, что мо заключают. Это — неуловимое нечто, которое можно sa жет доставить только один ум.

метить, но в котором отдать себе отчета нельзя. Напротив, Таким образом, существуют и предметы иной природы, если у вещи есть описание или номинальное определение, которые вовсе не заключаются в том, что мы наблюдаем то можно дать понять другому, что она такое, даже если в предметах чувств, в частном и в общем, и которые, сле этой вещи нет под руками, чтобы показать ему ее. Впро довательно, отнюдь не являются предметами воображения.

чем, нужно отдать справедливость чувствам;

кроме этих Итак, сверх чувственного и воображаемого существует скрытых качеств они дают нам знать другие, более явные и то, что только умопостигаемо, как составляющее пред качества, доставляющие более отчетливые понятия, — мет одного лишь ума;

таков, например, предмет моей те, которые приписываются общему чувству, так как нет мысли, когда я думаю о себе самом, внешнего чувства, с которым они были бы связаны осо Эта мысль о моем Я, которое сознает чувственные пред бенным образом и которому были бы свойственны. В этом меты, и о моей собственной деятельности, которая отсюда случае можно дать и определения употребляемых слов или вытекает, прибавляет нечто к предметам чувств. Думать терминов. Такова идея чисел, которая одинаково нахо о каком-нибудь цвете и размышлять, что думаешь о нем — дится в звуках, цветах п осязательных ощущениях. Этим г две совершенно различные мысли, точно так же как са же способом мы узнаем фигуры, общие цветам и осяза мый цвет отличается от меня, думающего о нем. А так как вещи единственными настоящими вещами. Следует также я понимаю, что и другие существа также могут иметь заметить, что если бы я во сне открыл какую-нибудь де право сказать «я» или что это можно сказать за них, то монстративную истину, математическую или ипую (как отсюда я понимаю, что называется вообще субстанцией,, это и может случиться на деле), то она была бы совершенно и то же размышление о самом себе доставляет мне и дру так же достоверна, как если бы я нашел ее наяву. Отсюда гие метафизические понятия, такие, как причина, дей видно, насколько умопостигаемая истина независима от ствие, деятельность, сходство и т. п., а также понятия истинности или существования вне нас чувственных и ма логические и нравственные. Поэтому можно сказать, что териальных вещей.

в уме нет ничего, что не происходило бы из чувств, — Итак, это понятие бытия и истины заключается в моем кроме самого ума, или того, что понимает.

Лив уме, а не во внешних чувствах и восприятии внеш Итак, существует три уровня понятий: только чувствен них предметов. Там же находится и то, что называется ные — составляющие предмет каждого отдельного чув утверждать, отрицать, сомневаться, хотеть, действо ства, чувственные и умопостигаемые одновременно — при вать. Но прежде всего там заключается сила выводов надлежащие общему чувству и только умопостигаемые — рассуждения, составляющих часть того, что называют свойственные собственно уму. Первые и вторые вместе естественным светом. Например, из посылки «Ни один доступны воображению, третьи же выше воображения.

мудрец не порочен» можно, обратив термины, вывести Вторые и третьи понятны и отчетливы;

первые же смутны,, наключение, что «ни один порочный не мудр»;

напротив, хотя они ясны и доступны узнаванию.

из посылки «Всякий мудрец достоин похвалы» нельзя вы Бытие и истина также не могут быть познаны посред вести обращением терминов, что «всякий достойный по ством чувств. Ибо не было бы ничего невозможного в том, хвалы мудр», но лишь что «некоторые достойные похвалы если бы какое-нибудь существо имело долгие и упорядо мудры». Точно так же частноутвердительные предложе ченные сновидения, похожие на нашу жизнь, так что все,, ния всегда допускают обращение, например если какой что оно считало бы за воспринимаемое чувствами, было бы нибудь мудрец богат, то отсюда следует, что некоторый лишь чистой видимостью. Необходимо, следовательно,, богач мудр;

с частноотрицательными же предложениями нечто за пределами чувств, что позволило бы отличать этого не бывает;

например, можно сказать, что есть мило истинное от кажущегося. Но истина демонстративных сердные люди, которые несправедливы, — что бывает наук изъята из такого рода сомнений и должна даже слу в тех случаях, когда милосердие бывает недостаточно жить для суждения об истине чувственных вещей. Ибо ж разумно;

но отсюда нельзя вывести, что есть справедли как справедливо замечали некоторые остроумные фило вые, но не милосердные люди, так как в справедливости софы древнего и Нового времени, если бы все, что я ви заключаются одновременно как милосердие, так и руковод дел, было только сном, то все-таки я, который мыслю, ство правилами разума.

видя этот сон, представлял бы собой нечто и действительно Этим естественным светом познаем мы и аксиомы мате мыслил бы различными способами, которые всегда должны матики, например такие: если от двух равных вещей от иметь некоторое основание.

нять одно и то же количество, то остатки будут равны;

Поэтому вполне верно и достойно внимания замечание если в весах на обеих сторонах все одинаково, то ни одна древних платоников, что существование вещей умопости не перетянет — что можно было бы предсказать, ни разу гаемых, и в частности того Я, которое мыслит и которое пе видевши этого на опыте. На таких-то основаниях и по называют духом или душой, несравненно более досто строены арифметика, геометрия, механика и другие де верно, чем существование вещей чувственных, и что со монстративные науки. Здесь чувства, конечно, пужны, строго метафизической точки зрения вовсе не было бы не чтобы получить известные пдеи чувственных вещей, и возможным, если бы в конечном счете не существовало опыты необходимы, чтобы установить известные факты, ничего, кроме этих умопостигаемых субстанций, а чув и даже полезны для проверки рассуждений, как своего ственные вещи были только видимостями,, — тогда как рода проба;

но сама сила доказательств зависит от поня мы по недостатку впимания считаем эти чувственные тий и умопостигаемых истин, которые одни дают нам воз можность судить о том, что необходимо, и даже (как в на несколько преувеличенной, один англичанин доказывал уках, основывающихся на вероятности) определять де недавно, что мы можем предотвратить нашу смерть. Ибо, монстративным путем степень вероятности при извест говорил он, нельзя так заключать: мой отец, мой дед, мой ных данных предположениях, чтобы разумно выбирать ту прадед и все люди, которых видели до нас, умерли, сле из противоположных возможностей, которая вероятнее.

довательно, и мы умрем;

ведь их смерть не имеет на нас Впрочем, этот способ рассуждений не разработан ещ& никакого влияния. Но, к сожалению, мы слишком по так, как следовало бы.

хожи на них в том отношении, что причины их смерти Возвращаясь к необходимым истинам, нужно вообще продолжают существовать и в нас, ибо одного факта сход сказать, что мы познаем их только этим естественным ства не было бы достаточно для достоверного заключе разумом, а вовсе не опытами чувств. Ибо чувства могут ния, если не будет тех же самых причин.

до некоторой степени показывать нам то, что есть, но не В самом деле, бывают опыты, которые обычно удаются дают нам знать того, что так должно быть, или что не бесконечное число раз, однако при необыкновенных обсто может быть иначе. Например, если бы мы бесконечное ятельствах встречаются иногда случаи, когда опыт не уда число раз замечали на опыте, что всякое массивное тело ется. Например, если бы мы испытали сто тысяч раз, что стремится к центру Земли и не может удерживаться в воз железо, брошенное в воду, тонет, мы не могли бы быть уве духе, мы все-таки не можем быть уверены, что это необ рены, что так должно быть всегда. Оставляя в стороне ходимо должно быть так, пока не поймем причины этого.

чудо пророка Елисея, который заставлял железо плавать, Точно так же мы не можем утверждать и того, что то же мы знаем, что можно сделать такой полый сосуд из же самое произойдет в верхних слоях воздуха, в ста или бо леза, что он всплывет наверх и может даже выдержать лее милях над нами: есть философы, которые думают, что довольно значительный груз, как медные или жестяные Земля — это магнит, а так как обыкновенный магнит не суда. Даже в абстрактных науках, как геометрия, встре притягивает иголки, несколько удаленной от него, то чаются случаи, когда то, что обыкновенно бывает, вдруг они думают, что и притягивающая сила Земли простира перестает оправдываться. Так, например, мы находим ется не на особенно далекое расстояние. Я не говорю, что обыкновенно, что две линии, непрерывно приближаю они правы, а хочу только сказать, что нельзя с достаточ щиеся друг к другу, наконец пересекаются, и многие го ной уверенностью выходить за пределы осуществленных товы будут поклясться, что это всегда будет так. И однако опытов, если не опираться на помощь разума.

геометрия представляет нам случаи необыкновенных ли Поэтому-то геометры всегда думали, что в геометрии ний, которые при бесконечном продолжении непрерывно или арифметике доказанное только индукцией или при- приближаются друг к другу и тем не менее никогда не пере мерами никогда нельзя считать вполне доказанным. На- секаются и которые поэтому называются асимптотами.

пример, опыт учит нас, что если складывать нечетные числа Это размышление заставляет признать, что существует в последовательном порядке, то они дают по порядку некий свет, рожденный вместе с нами. Так как чувства и квадратные числа, т. е. такие, которые получают от пере индуктивные заключения не могут дать нам вполне все множения чисел самих на себя. Так 1 и 3 дают 4, т. е.

общих и абсолютно необходимых истин, а говорят лишь дважды два;

1, 3 и 5 дают 9, т. е. трижды три;

1 + 3 + о том, что есть и что обыкновенно бывает в отдельных 4-5 + 7 дают 16, т. е. 4 помноженное на4;

1 +3 + 5 + случаях, и так как мы тем не менее знаем всеобщие и не + 7 + 9 = 25, т. е. 5 x 5, и т. д. Однако если бы мы обходимые истины наук — в чем и состоит наше преиму произвели этот опыт сто тысяч раз, продолжая вычисле щество перед животными, — то отсюда следует, что мы ния весьма далеко, то, хотя мы и могли бы разумно за почерпнули известную часть этих истин из того, что за ключить из этого, что так будет выходить постоянно* ключается в нас самих. Так, можно научить этим истинам все-таки абсолютной достоверности мы бы не имели, пока ребенка путем простых вопросов по способу Сократа, ни не узнали бы демонстративным путем основания этого,, чего не говоря ему и не показывая на опыте истинность которое и найдено уже давно математиками. Основываясь того, о чем его спрашивают. Это можно легко осущест иа этой недостоверности индуктивных выводов, хотя и вить и па числах^ и на других подобных предметах.

материя равнодушны к какому бы то ни было роду движе Тем не менее я согласен, что в настоящем нашем со ний и фигур.

стоянии внешние чувства необходимы нам для того, чтобы Таким образом, необходимо, чтобы всеобщее основание, мыслить, и что, если бы мы совсем не имели чувств, мы или определяющая причина, которая производит то, что бы не мыслили. Но то, что необходимо для какой-либо вещи существуют и существовали именно в таком, а не вещи, еще не составляет в силу этого ее сущности. Воз ином виде, находилось вне материи. Даже само существо дух необходим нам для жизни, но наша жизнь есть нечто вание материи зависит от нее, так как в понятии материи иное, чем воздух. Чувства доставляют нам материал для вовсе не заключается, чтобы она в себе самой несла осно размышления, и у нас никогда не бывает мыслей до такой вание своего существования.

степени отвлеченных, чтобы к ним не примешивалось Это последнее основание вещей, которое едино для чего-либо чувственного. Но размышление требует еще всех и всеобще — в силу связи всех частей природы, и иного, нежели чувственное.

есть то, что называют Богом, который необходимо дол Что касается второго вопроса, существуют ли немате жен быть бесконечной и абсолютно совершенной субстан риальные субстанции, то для его разрешения необходимо цией. Я склонен думать, что все конечные нематериаль дать следующие предварительные разъяснения. До сих пор ные субстанции (даже гении и ангелы, согласно мнению под материей понимали то, что заключает в себе лишь древних отцов церкви) связаны с органами и сопряжены ЧЕСТО пассивные и безразличные понятия, именно протя с материей, а также что души, или деятельные формы, женность и непроницаемость, которые нуждаются в дру находятся в ней повсюду. Чтобы составить полную суб гой вещи, чтобы быть определенными к какой-либо форме станцию, материя не может обойтись без них, так как в ней или деятельности. Так, когда говорят, что существуют всюду есть сила и деятельность, а законы силы покоятся нематериальные субстанции, то под этим подразумевают,, на удивительных метафизических основаниях или умопо что существуют субстанции, заключающие в себе другие стигаемых понятиях и не могут быть объяснены одними понятия, именно восприятие и принцип деятельности или понятиями материальными, или математическими, или изменения, которых нельзя объяснить ни протяженностью,, теми, которые подлежат ведению воображения.

ии непроницаемостью. Эти существа называются душами,, когда у них есть чувство, и духами, когда они обладают Восприятие точно так же не может быть объяснено ка разумом. Поэтому, если кто-нпбудь говорит, что сила и ким бы то ни было механизмом. Значит, мы можем за восприятие составляют существенные свойства материи,, ключит^ что есть нечто нематериальное во всех этих соз он принимает материю за полную телесную субстанцию, даниях, а особенно в нас — ибо в нас эта сила сопровож заключающую в себе форму и материю, или душу вместе дается довольно отчетливым восприятием и даже тем све с органами. Это все равно, как если бы он сказал, что всюду том разума, о котором я говорил выше. Благодаря послед есть души, и это было бы справедливо и нисколько не про- нему мы походим в уменьшенном виде на божество — тивно учению о нематериальных субстанциях. Ибо послед- как по знанию мирового порядка, так и по нашей способ нее вовсе не утверждает, что эти души находятся вне ности самим придавать порядок вещам, находящимся материи, но только то, что они нечто большее, чем мате- в пределах наших сил, наподобие того, который Бог дает рия, и не могут быть производимы и уничтожаемы теми миру. В этом заключается наша добродетель и совершен изменениями, какие претерпевает материя, и не подвер- ство,;

как наше счастье заключается в удовольствии, кото жены разрушению, так как не состоят из частей рое мы извлекаем отсюда.

Тем не менее нужно признать, что существует некото- А так как всякий раз, когда мы проникаем до самых рая субстанция, отделенная от материи. Для этого нужно оснований каких-нибудь вещей,, мы находим в них наи только принять во внимание, что существует бесконечное лучший порядок, который только можно пожелать, выше множество возможных образов, которые могла получить всего, что только можно представить (как это известно материя вместо того ряда изменений, которые она действи- всем, кто углублялся в науки), то отсюда можно заключить, тельно получила. Очевидно, например, что звезды могли что в таком же положении находится и все остальное и бы идти совершенно иным путем, так как пространство и что нематериальные субстанции не только всегда сохра S78 няют свое существование, но и жизнь их, развитие и из- развитых органов, чтобы быть более или менее чувстви менения закономерно направлены к тому, чтобы достичь тельной в зависимости от различных ее состояний. Так определенной цели или, вернее, приближаться к ней все что даже если она окажется в состоянии усыпления, то и более и более, наподобие асимптот. И хотя иногда и встре- тогда она будет располагать некоторыми ощущениями чается попятное движение, наподобие линий с заворо- и в некоторой степени пользоваться определенными орга тами, тем не менее в конце концов прогресс возобладает нами, но, поскольку эти органы не будут получать доста и восторжествует. точно сильных и достаточно упорядоченных впечатлений, Естественного света разума недостаточно, чтобы узнать душа в свою очередь обретет лишь такие восприятия, ко все это в подробности, а наши опыты слишком ограничены,;

торые будут либо запутанными, либо слишком ничтож чтобы прозреть законы этого порядка. Пока свет открове- ными и почти одинаковыми или уравновешенными между ния ведет нас верою;

но есть основание думать, что с те- собой;

в них не будет ничего такого, что может оставить чением времени мы более узнаем об этом даже из опыта и след, пичего, что достаточно выделяется, чтобы привлечь что есть духи, которые уже знают об этом более нас. внимание, и о чем, следовательно, можно было бы вспом А между тем философы и поэты пустились в выдумки нить. Таково состояние детства и того времени, которое о переселении душ и Елисейских полях с целью подать ему предшествует. Это также состояние глубокого сна, несколько мыслей, которые могли бы поразить толпу. обморока и даже смерти.

Но если поразмыслить о совершенстве вещей, или (что Тут получается примерно то же, как если бы вы были то же) о высочайшем могуществе, мудрости и благости бо оглушены громким шумом, состоящим из множества сла жией, которая все делает к лучшему, т. е. в величайшем бых звуков, которые по отдельности различить невозможно порядке, то этого будет достаточно, чтобы удовлетворить и в которых нельзя уловить никакого порядка и созвучия.

благоразумных людей и убедить их, что такое удовлетворе Так воспринимается шум морских волн — их невозможно ние будет все усиливаться, по мере того как мы будем было бы услышать, если бы мы не обладали некоторым ма исследовать порядок и разумность вещей.

лым восприятием каждой волны.

Но если бы шум звучал в наших ушах постоянно, если бы ничего другого мы не слышали и если бы все остальные ЛЕЙБНИЦ — КОРОЛЕВЕ СОФИИ-ШАРЛОТТЕ » наши органы, а равно и наша память не поставляли нам Мне кажется, ученый автор письма *, о котором Ва- ничего заметного, то и этот шум мы перестали бы замечать шему Величеству было угодно мне сообщить, взялся дока- и оказались бы совсем тупыми, хотя смутное восприятие зать в споре со мной то, против чего я и сам не возражаю, сохранялось бы по-прежнему: вот так же человек бывает а именно что мы нуждаемся в органах чувств для того, оглушен пушечным залпом, ослеплен яркой вспышкой, чтобы иметь мысли. Если бы он оказал мне честь, поинтере- охвачен эпилептическими судорогами, так как сила воз совавшись что думаю об этом я, то узнал бы, что я уста- действия чересчур мпожит и смешивает движения орга навливаю точную взаимосвязь между душой и телом и нов.

полагаю, что даже самые отвлеченные мысли имеют своих Точно так же получается, когда слишком расслаблен представителей в виде некоторых следов в мозгу, по спо пые органы не дают достаточно сильных впечатлений, так собу, который я разъяснил в другом месте. И точно так же как им одинаково вредит и излишек, и недостаток. Впро я считаю, что даже наименее произвольные движения тела чем, то, что кажется нам недостаточно чувствительным все-таки оставляют впечатления в душе, хотя их не заме сейчас, когда мы привыкли откликаться лишь на очень чают, так как они слишком однообразны либо слишком сильные впечатления, возможно, стало бы для нас более смутны и к тому же слишком привычны.

заметным, если бы некоторые из наших чувств безмолв Но так как душа столь нуждается в чувствах и так как ствовали, подобно тому как те, кто привык к слишком порядок природы требует, чтобы душа существовала изысканным кушаньям, находят все другие блюда без всегда, как это будет объяснено ниже, то отсюда следует, вкусными, до тех пор пока не перестанут злоупотреблять что она никогда не может обходиться без более или менее первыми.

Когда же эта спутанность восприятий становится все- циям. Значит, либо ничего действительного вообще не общей и более или менее продолжительной, так что ни- окажется, либо следует прийти к простым субстанциям.

чего уже нельзя различить, то с обывательской точки зре- По этой же причине сложные существа способны гибнуть, ния она кажется полным прекращением функций и даже хотя всякое уничтожение немыслимо: все дело в том, угасанием животного, причем некоторые считают ее уга- что они не являются подлинными субстанциями.

санием самой души, другие же — отделением души от Однако я иду еще дальше и утверждаю, что не только тела. Но что касается отделения, то оно никогда не бы- душа, но и животное сохраняется, несмотря на то что вает полным отделением от всего тела: душа даже после его машина есть нечто составное и на первый взгляд обре смерти все еще остается соединенной с некоторым органи- чена на распад. В этом кроется одна из величайших тайн ческим началом, правда крайне неуловимым, и всякий природы, ибо всякая природная органическая машина раз, когда нам удается восстановить материю, в ней обна- (такая, какую можно видеть у животных) со всеми ее руживается и душа. Душа и самое животное отнюдь не тайниками и закоулками неразрушима и всегда распола угасли, и прекращение функций души есть всего лишь гает запасным оборонительным рубежом против какого кажущееся прекращение, потому что, как я только что бы то ни было натиска и насилия. Таким образом она со объяснил, нет заметных восприятий. Именно здесь глав- храняет свое существование и остается одной и той же ный источник ошибок, когда прекращение или, скорее,, в развертываниях, свертываниях и преобразованиях, по приостановку отчетливых мыслей принимают за прекра- добно тому как шелковичный червь и бабочка представ щение мыслей вообще;

не находя этому объяснения, по- ляют собой одно и то же животное, согласно наблюдениям добного тому, которое я только что дал, многие люди скло- г-на Сваммердама, который доказал, что составные части няются к мысли о смертности души. Это — такая же ошиб- бабочки уже существуют в свернутом виде у гусеницы,) ка, как и ошибка обывателей, уверенных в существовании и подобно тому как маленькое растение, заключенное в се пустоты там, где имеется однообразное движение, подобное мени, или маленькое животное, преображаясь и вырастая движению Земли, которое происходит без толчков. благодаря зарождению и питанию, остается, однако, тем же самым животным или тем же злаком. Ибо, хотя там не Те, кто размышляет о законах природы, полагают, что сохраняется одна и та же материя, поскольку она нахо пи одно впечатление не теряется даже в материи. Это дится в непрерывном течении^ незыблемым остается стро примерно то же, как если бы швырнули в воду сразу много ение.

камешков: от каждого идут круги, не нарушая друг друга,, однако если количество камешков слишком велико, то Опыты весьма искусных наблюдателей, в особенности перед глазами все путается. Сами же субстанции еще ме- таких, как господа Сваммердам и Левенгук, склоняют нее способны теряться, и наименее всего — простые суб- нас к мысли,, что то, что мы именуем зарождением нового станции, или единицы, в коих заключены души. Ибо животного, есть всего лишь преобразование, разворачи простые субстанции не подвержены никакому распадению ваемое благодаря росту уже образованного животного,, и невозможно отрицать, что так оно н есть, поскольку вся и$ следовательно, одушевленное и организованное семя действительность составных основана лишь на [действи- столь же извечно,, как мир;

исходя из этого будет умест тельности] составляющих или, вернее, составные являются ным полагать, что то, что не начинает собою мир, не будет лишь кажущимися существами и не образуют подлинной и его концом и смерть есть лишь преобразование, ведущее субстанции;

и так как вся действительность общества к свертыванию путем уменьшения, и в свое время сме или стада сводится только к отдельным людям или овцам нится новым развертыванием;

в этом, несомненно, природа и в собрании нет ничего другого, кроме отношения, ре- по своему обыкновению блюдет некий прекрасный поря альность которого, если отвлечься от того, что служит ее док, имеющий целью способствовать полноте и совершен основой, содержится лишь в уме, который об этом мыслит,;

ству вещей. Я оставляю в стороне порядок, который Бои то, поскольку составляющие это лишь составные, невоз- соблюдает по отношению к разумным душам, т. е. к лю можно прийти к тому, что обладает собственной действи- дям, сотворенным по его образу и способным вступить тельностью^ равно как и к подлинно реальным субстан- в общение с ним;

в них он усматривает не только части 382 J вселенского механизма, перводвигателем которого он надо учесть, что в душе этот зодчий с его правилами дол является, но и граждан наисовершеннейшего государства, жен быть сам включен в число строительных материалов, в коем он государь. Отсюда можно заключить, что не т. е. объектов мысли, поскольку мы мыслим о себе, о своих только животное, но и гражданин, т. е. личность, а зна способностях, правилах, мыслях и рассуждениях. А эти чит, и память об этой жизни сохраняются или возобнов правила и есть тот внутренний свет, который устанавли ляются.

вает следствия и все необходимые истины, о коих я гово Те, кто отстаивает угасание души согласно ее естеству рил в своем рассуждении.

и вследствие ее материальности, воображают, будто по Итак, рассмотрев письмо, которое на первый взгляд беда на их стороне, доказывая, что душа нуждается в ор противоречило моему, я нахожу, что в главном его смысл ганах, чтобы мыслить, что она совершенствуется благодаря совпадает с моим. Конечно, если бы я захотел углубиться опыту чувств и, по-видимому, вовсе не мыслит, когда ор в детали, у меня нашлись бы кое-какие возражения;

но ганы наших чувств расстроены. Что ж, повод так думать не знаю, принесло ли бы это пользу нам обоим, разве только в немалой степени дают те, кто придерживается мнения 6„ при большом прилежании с той и другой стороны. Мне будто есть мысли, в которых чувства не участвуют, и что думается, что и ученый муж, написавший это письмо, душа после смерти якобы отделяется от тела и мыслит едва ли нашел бы в том удовольствие: недаром он призна без помощи органов: тем самым они утверждают нечто ется, что написал его лишь по необходимости.

весьма далекое от порядка природы, который мы имеем Вряд ли возможно склонить его на свою сторону, про возможность наблюдать. И так же поступают те, кто ду должая без нужды нападать на него, но я не теряю на мает, что животное есть простой автомат без души и дежды. Можно рассчитывать, что когда-нибудь он высту чувства 6, или же те, кто считает, что души животных пит в защиту разума, против чувств;

он открыто заявляет, бестелесны и тем не менее обречены на гибель. Однако что, если мы одержим в интересах добра такую победу, противники бессмертной природы души оказываются обез мы будем обязаны всецело просвещенности Вашего Вели оруженными, когда им показывают, что то, что они с та чества. В таком случае он совершит нечто противополож ким шумом тщатся доказать, уверенные, что они это ное тому, что делал некогда Карнеад, который сначала сделали как нельзя лучше, на самом деле нисколько им восхвалял справедливость, возбуждая всеобщий восторг, не помогает, а, наоборот, прекрасно согласуется с бес а на другой день выступал против нее, или тому, что де смертием и даже придает ему наивысшую убедительность, лал кардинал Дюперрон, о котором рассказывают, что так как распространяет его и на животных.

он отрекся от бессмертия души после того, как сам же тор Автор письма использует их доводы, но, как мне ка жественно провозгласил его в речи, которую произнес жется, с иной целью;

ибо незаметно, чтобы он прямо на в присутствии Генриха IV.

падал на бессмертие души, поскольку он явно признает, Ему кажется, что он назовет черное белым, если ста что признаки, характеризующие материю, — протяжен нет на нашу сторону и сам ополчится (и весьма действен ность и непроницаемость, будучи чисто пассивными, не ным образом, как он это умеет делать) против мнения ма могут содержать в себе действующее начало, а модифика териалистов, учение которых в его крайнем выражении ции этих материальных признаков, т. е. фигуры и дви может породить лишь хаос и смятение в умах и вместе жения, одним словом, машина, не могут воспроизводить с разумом и порядком похоронить не только бессмертие ни восприятия, ни мысли. Он действительно согласен души как ее природное свойство, но и самое существова со мной и в том, что в душе имеется материал, не постав ние божественного промысла. Подобные взгляды, пола ляемый внешними чувствами. Не зря он пользуется срав гаю, чужды ему, и он далек от того, чтобы считать чело нением с зодчим. Для него объекты чувств подобны строи веческий род, не говоря уже о вселенной, лишенным со тельному материалу, а способность пользоваться ощуще вершенств, столь прекрасные черты которых предстают ниями в рассуждениях подобна зодчему с его правилами, перед нами в возвышенном уме Вашего Величества. Оста причем первое (как он указывает) надлежит отличать юсь преданный Вам и проч.

от второго. Прекрасно^ мне больше ничего не нужно. Но 13 Лейбниц, т. ЛЕЙБНИЦ - КУРФЮРСТИНЕ СОФИИ7 ЛЕЙБНИЦ- КУРФЮРСТИНЕ СОФИИ 18 ноября 1702 г.

Г-н Толанд объявил о своем мнении Ее Величеству 8;

это мнение в точности совпадает с мнением Гоббса и со- [...] Г-н граф Флеминг 10, прочитав мое письмо, напи стоит в том, что в природе нет ничего, кроме фигур и дви- санное ради того, чтобы дать повод г-ну Толанду блес жений. Таково же было и мнение Эпикура и Лукреция, нуть остроумием, если бы он пожелал на него ответить, — если не считать того, что Эпикур и Лукреций допускали г-н Флеминг, говорю я, сочинил по этому поводу весьма существование пустоты и атомов, или твердых частиц,, изящное письмо к королеве, где он говорит, что [всё] тогда как Гоббс полагает, что все заполнено и податливо нематериальное активно, а материальное пассивно, что (tout est plein et mol), с чем согласен и я. Но я считаю, что некое низшее активное, образовав тело совместно с соот сверх материи, т. е. сверх того, что является чисто пас- ветствующим ему пассивным, весьма часто оказывается сивным и безразличным к движению, необходимо искать в подчинении у другого, высшего активного и что таким источник деятельности, восприятия и порядка. Так же образом простая жизнь создает тело, а еще более высо и Вы, Ваше Высочество, уже заметили, что Толанд, рас- кое активное, коему это живое тело заменяет материю, суждай он как полагается, не сумел бы дать объяснения создает из него животное. И что это животное в свою оче относительно этих трех пунктов, которые просто не долж- редь играет роль материи по отношению к тому актив ны были бы обнаруживаться. И дабы заставить его это ному, которое создает из него человека. Человек же есть понять, я написал нечто в виде письма к королеве, где, как бы материя для наивысшего активного, каковым не упоминая о нем, высказываюсь в том смысле, что является Божество. На сей счет я в двух словах написал необходимо допустить кое-что сверх того, о чем он гово- королеве, что, по-моему, г-н Флеминг утверждает, сам рит. Однако он не пожелал дать себе труд вникнуть в мое того не понимая, воплощение Бога. Ибо если активное, письмо, когда же я потребовал от него по крайней мере соединяясь с животным, создает из него человека, то вы признаться в этом открыто, чтобы я мог попытаться дать ходит, что Божество, соединившись с человеком, превра ему разъяснения, он сказал мне, что у него не было бу- тило бы его в человекобога. Верно, что по сути дела Бо маги, а теперь он, дескать, уже не помнит, во что там надо жество связано, хотя и менее тесно, со всеми тварями и было вникать, хотя читал письмо каких-нибудь два-три что все твари обладают некоторой степенью активности, дня тому назад 9. Я заметил ему между прочим, что су- которая позволяет им подражать Божеству. [Верно] также, ществуют различные понятия движения, но он уклонился что все истинные, или простые, субстанции (т. е. такие, от этой темы, очевидно, потому, что недостаточно осведом- которые не являются совокупностью других вещей) долж лен об этих учениях. Тогда я спросил у него, располагает ны существовать всегда. [...] ли он доказательством своей точки зрения;

если да, то я согласен признать, что ему нет надобности разбирать ЛЕЙБНИЦ — КОРОЛЕВЕ СОФИИ-ШАРЛОТТЕ » доводы других людей, противоположные его доводам. Но он сознался, что у него нет доказательств, и я сказал ему„ Я прочел записку 12, которую Вашему Величеству бла что в таком случае нечего заявлять, что его мнение истинно,;

гоугодно было передать мне как ответ на мое письмо.

можно просто сказать, что он считает его истинным пред Мне чрезвычайно понравилось то место, где говорится, варительно, до тех пор пока ему не докажут противопо что нематериальное активно, а материальное пассивно.

ложное. Из всего этого я делаю вывод, что он отнюдь не Именно так я и думаю. Я признаю также ступени актив заботится об истине, а стремится лишь обратить на себя ности, каковы жизнь, восприятие, разум, и что, следова внимание новизной и странностью. Ибо кто любит истину тельно, могут существовать многие разновидности душ,.

и располагает для этого досугом^ тот не откажется серь именуемые вегетативной, чувственной, разумной, что есть езно ее обсудить.

тела, обладающие жизнью без чувства, и есть другие, ко торые обладают жизнью и чувством, но не имеют разума.

Однако я считаю, что душа чувственная является в то 13* же время и вегетативной, а душа разумная — чувствен ворта 14, ип-фолио, под названием «Разумная система».

ной и вегетативной;

таким образом, в нас одна-единствен В ответ на мою благодарность она прислала мне чрезвы ная душа заключает в себе эти три ступени и нет надобно чайно любезное письмо на английском языке с просьбой сти представлять себе дело так, будто у нас три души, дать ей некоторые разъяснения относительно того, что низшая часть которых материальна по отношению к выс она прочла обо мне у г-на Бейля и в «Журнале ученых» 15.

шей, — это значило бы умножать число существ без вся Посему я почел себя обязанным написать ей на этот раз кой на то необходимости.

1 ft « Сомневаюсь также, можно ли говорить, что одна душа пространное письмо, в коем известил ее, что главней воздействует на другую душу или на активное [начало] шим принципом природы для меня является принцип другой субстанции. Арлекина, императора Луны (с которым, правда, я не Так как всякая сотворенная субстанция состоит из имел чести его обсуждать). Принцип этот состоит в том,, активного и пассивного, то достаточно, чтобы она страдала что свойства вещей всегда и повсюду являются такими же, из-за собственного пассивного. Что же касается Бога, каковы они сейчас и здесь. Иными словами, природа едино то его влияние совершенно иного рода, ибо оно есть не- образна в том,- что касается сути вещей, хотя и допускает прерывное творение 13, и поэтому, собственно говоря, разницу степеней большего и меньшего, а также степеней душа наша в этом отношении не страдает. совершенства. Этот принцип сообщает философии наи В смерти, или в том, что имеет видимость смерти, ибо более простой и удобопонятный вид. Начну со сравне я считаю ее лишь свертыванием (enveloppement), никто не ния других созданий с нами самими.

теряет ни жизни, ни чувства, ни разума, но, что мешает Мы встречаем тела, например тела людей, наделенные нам в течение некоторого времени отдать себе в этом от- некоторым совершенством. Однако та малая часть мате чет, так это спутанность (confusion), иначе говоря, мы рии, из которой они сложены, оказалась бы в слишком обладаем тогда бесконечным множеством малых перцеп- предпочтительном положении, если бы только она обла ций, среди которых нет ни одной, которая бы заметно дала преимуществом, бесконечно и существенно отличаю отличалась от других. Вот почему в малоотчетливом сне щим ее от прочих частей материи, которые ее окружают.

и в обмороке мы сохраняем память о жизни. Таким образом, следует заключить, что жизнь и совершен ство имеются повсюду. Но если свойственные нам воспри Впрочем, последовательность ступеней приостановки ятия более или менее ясны и отчетливы, да к тому же активностей не всегда наблюдается такой, как она была иногда сопровождаются рефлексией, то должны существо указана, [т. е. так], как если бы разуму было свойственно вать и такие живые существа, у которых восприятие бу отступать первым, ибо иной раз мы и во сне рассуждаем, дет темным и смутным и вдобавок лишенным рефлексии, хотя в то же время ничего не чувствуем [отчетливо], ибо которая служит для нас началом всякой науки. Именно смутно чувствуем всегда.

такое единообразие природы, но со всем богатством сте Однако эти мелкие замечания отнюдь не уничтожают пеней и оттенков наводит меня на мысль о том, что мы главной идеи письма, в коей а нахожу нечто основатель ке единственные существа, наделенные рефлексией, и что ное и оригинальное.

в мире должны существовать и такие, которые необы чайно превосходят нас в этом смысле;

таковы, по нашим ЛЕЙБНИЦ— КОРОЛЕВЕ СОФИИ-ШАРЛОТТЕ представлениям, существа, называемые гениями. Но и в 8 мая 1704 г. атом случае все обстоит по сути дела так же, как здесь, и эти гении, как я полагаю, тоже наделены достойными Счастлив узнать, что недуг мадемуазель Пельниц не их органическими телами, сила и изящество которых со столь серьезен, как опасались, и она вновь окажется — размерны познанию, могуществу этих возвышенных ду или уже находится — вблизи Вашего Величества. хов. Следуя этому принципу, мы поймем, что ни обособлен Одна английская дама, именуемая леди Мешэм, пре- ных душ, ни умов, полностью отрешенных от материи, не поднесла мне книгу своего покойного отца г-на Кэд- существует, за исключением верховного духа, создателя всего сущего и самой материи.

J в невидимом, как и в видимом. Из этого также следует,, До сих пор я сравнивал творения в их настоящей сово что в силу естественного порядка вещей и со строго мета купности, находя, что все они согласуются друг с другом физической точки зрения не существует ни рождения, ни по существу;

теперь сравним их прошлое и будущее со смерти, а есть лишь развертывание и свертывание (de стояния с настоящим. Я утверждаю, что от начала мира veloppement et enveloppement) одного и того же одушев и во все грядущие времена суть вещей пребудет такою ленного начала (d'un meme animal). В противном случае же, какова она здесь и ныне, и не только по отношению совершалось бы слишком много скачков и природа нару к различным [обычным] существам, но и применительно шала бы этим необъяснимым существенным изменением к тому существу, которое сопоставимо лишь с самим со свойственное ей единообразие. Опыт подтверждает это на бой. Иными словами, всякое живое и одаренное воспри примере превращений некоторых животных, когда сама ятием существо не только останется им всегда, но и на природа демонстрирует нам образчик того, что она скрыто всегда сохранит свойственное ему соотношение органов.

совершает повсюду. Да и наблюдения убеждают пытли Если восприятие, равно как и материя, универсально не вого исследователя в том, что рождение нового поколения зависимо от места, то оно универсально и во времени, т. е.

у животных есть не что иное, как прирост, связанный с пре каждая субстанция имеет восприятие и органы не только образованием. Отсюда ясно, что смерть не может быть ни в данный момент, по будет иметь их всегда. Я говорю чем иным, как противоположностью этому, и вся разница здесь об отдельной субстанции, а не о простой совокупно состоит в том, что в одном случае изменение происходит сти субстанций, каковою может быть, например, стадо постепенно, а в другом — внезапно и под влиянием наси животных или садок с рыбами;

в этом случае достаточно, лия. Впрочем, опыт показывает также, что чересчур чтобы каждая овца и каждая рыба обладали восприятием большое количество слабых и однообразных восприятий и органами для него, хотя следует иметь в виду и то, что отупляет, уподобляя нас человеку, получившему удар по в промежутках, как в воде аквариума между рыбами, голове, а при обмороке дело доходит до того, что мы есть другие живые существа, более мелкие, так до беско вообще не помним — и не можем помнить — своих вос нечности — пустоты нет. Поэтому остается непостижи приятий, как если бы у нас их вовсе не было. Итак, закон мым, каким образом восприятие, равно как и материя,, единообразия вынуждает нас отказаться от какого-либо могло бы явиться на свет естественным путем. Ведь ка иного понимания смерти даже у животных, поскольку оно кую бы машину мы ни придумали, мы обнаружим в пей соответствует естзственному порядку вещей и поскольку лишь столкновения тел, величину, форму и производимые дело легко объяснимо уже известным и доказанным на ею движения, т. е. то, что мы полагаем иным, нежели опыте и не может быть объяснено никак иначе. Ибо не восприятие. Но, не будучи способным образоваться (сот возможно сказать, где начинается и где кончается сущест тепсег) естественным путем, [восприятие} не может иметь вование или деятельность воспринимающего начала, и и естественного конца. Субстанция же отличается от са тзм более невозможно объяснить отделение этого пачала.

мой себя не больше, чем одна субстанция от другой.

Вместе с тем легко убедиться, что последовательность из Иначе говоря, одна и та же субстанция может обладать менений у животного подчинена строжайшему порядку, лишь более или менее живым восприятием, в большей способному удовлетворить всем требованиям, так как по пли меньшей степени сопровождающимся рефлексией.

рядок и организованность существуют везде. Чтобы дать Ничто не сможет уничтожить все органы этой субстан Вам хотя бы приблизительное представление об этом, ции, так как материя обладает существенным свойством я сравню зтл существа (ces Estres) с людьми, которым по повсюду быть органической и организованной (artifici надобилось подняться на высокую гору, заросшую кустар euse), ибо она есть результат и непрерывная эманация вер ником и к тому же крутую и обрывистую, как крепост ховного разума, хотя эти органы и результаты организа ной вал, с площадками или ступеньками, находящимися ции должны чаще всего обнаруживаться в малых частях, на некотором расстоянии друг от друга. И вот стоит пм которые для нас невидимы, о чем нетрудно догадаться,, только взобраться на одну из ступенек, как они срываются судя по тому, что мы видим. Тем самым вновь подтверж вниз и вынуждены начинать спачала. Но мало-помалу они дается то правило^ что все обстоит так же, как здесъ х образно законам движения, а в душе все происходит мо преодолевают одну ступеньку за другой. А иногда [им] рально, или сообразно установлениям добра и зла, так приходится отступить назад, чтобы разбежаться и прыг что даже в наших инстинктах или непроизвольных дей нуть. Однако порядок, предуказанный провидением, руко ствиях, по видимости осуществляемых одним лишь те водит существами, наделенными рефлексией, совершенно лом, душа стремится к добру и отвращается от зла, хотя особым способом, который, несомненно, является самым бы наш разум и не мог отличить их друг от друга. Но если удачным и даже самым желательным.

таким образом душа и тело следуют отдельно друг от Но, скажут мне, каким же образом материя может друга разным законам, то как же они встречаются и по влиять на душу, или на существо, способное к восприя чему тело подчиняется душе, а душа испытывает на себе тию, а душа в свою очередь на материю? Ибо мы убежда влияние тела? Чтобы объяснить эту тайну природы, над емся на собственном примере, что нередко тело подчиня лежит прибегнуть к Богу, точно так же, как это прихо ется велениям души, а душа внимает действиям тела, и дится делать для изыскания первопричины порядка и все же мы не находим между ними никакого взаимодей красоты в вещах. Однако эта причина действует лишь ствия. Философы древности отступились от этой проблемы,, однажды и навсегда: нельзя думать, что Бог нарушает считая ее неразрешимой;

и в самом деле, они не говорят законы тел, чтобы заставить их подчиняться душе, и нао ничего [дельного] по этому поводу. Новейшие мысли борот;

напротив, он с самого начала создал тела такими, тели "• пожелали разрубить гордиев узел мечом Алек чтобы, следуя своим собственным, естественным законам и сандра и заставили вмешаться в естественное течение ве тенденциям движения, они были готовы совершить то, щей чудо, подобно тому как театральный «бог из машины» что потребует душа, когда это понадобится;

а души в свою дает развязку представлению. Они утверждают, что Бог очередь создал такими, что, следуя своим естественным постоянно приспосабливает душу к требованиям тела,, стремлениям, они тоже всегда готовы отражать состоя а тело — к требованиям души и принужден так поступать ние тел. Ибо как движение преобразует материю из одной в силу некоего обязательства или всеобщей воли. Но это формы в другую, так и стремление приводит душу от прямо противоречит принципу единообразия природы.

одного образа к другому. Таким образом, душа изначально Обыкновенно тела оказывают действие друг на друга по создана господствовать над телами и ее стремление со вполне понятным законам механики, и вдруг оказывается,, провождается отчетливыми восприятиями, которые за что стоит душе захотеть чего-то, как Божество тотчас ставляют ее выбирать подходящие средства, когда она вмешается в естественное поведение вещей и нарушит его!

чего-либо захочет. Но, с другой стороны, она и подчинена Как вам это понравится?

изначально телу в той мере, в какой она склонна к смут Между тем именно такова точка зрения отца Маль ным восприятиям. Ибо мы знаем по опыту, что все вещи бранша и современных картезианцев, и недаром г-н Бейль склонны к изменению: тело — под действием движущей при всей его изобретательности так и не сумел ее от силы, а душа — вследствие стремления, которое влечет стоять;

впрочем, мне кажется, что я заставил его поко ее к отчетливым или смутным восприятиям, в зависимо лебаться. Но где же выход?

сти от степени ее совершенства. И вовсе не следует пора Ответ на этот вопрос дает нам сформулированный выше жаться этому исконному согласию душ и тел, потому что принцип. Коль скоро мы видим, что тела, взаимодейст все тела устроены по предначертаниям вселенского духа* вуя в любой машине, подчиняются механическим зако а все души являются по существу отражениями, или жи нам удара, а души при принятии любого решения — мо выми зеркалами, вселенной в меру возможностей каждой ральным законам добра и зла, то и о других случаях, души и в зависимости от ее точки зрения и, значит, так которых мы не видим или в которых мы недостаточно раз же вечны, как сам мир. Бог как бы создает столько вари бираемся, мы скажем, что они таковы же, т. е. что все антов мира, сколько в мире есть душ, или творит как бы обстоит так же, как здесь. Иначе говоря, будем объяс уменьшенные копии мира, на вид разные, а по существу нять вещи, о которых мы имеем лишь смутное представле сходные. Нет ничего богаче этой единообразной простоты ние, исходя из тех вещей, которые нам хорошо известны,, с ее совершенным порядком. Следовательно, и о каждой и скажем, что в теле все происходит механически, или со отдельной душе можно судить, сколь совершенно она при способлена к этому порядку, постольку, поскольку она выражает некоторым образом весь мир и является как бы средоточием мира;

подтверждением этому служит и то, что каждое тело, в том числе наше, в какой-то мере испы тывает влияние всех прочих, а значит, и душа принимает в этом участие.

Вот в немногих словах вся моя философия, без сомне ОБ ИСКУССТВЕ ОТКРЫТИЯ ния очень доступная, так как она не приемлет ничего не отвечающего нашему опыту и основывается на таких три В искусстве открытия я вижу две части: комбинато виальных истинах, как сентенция итальянского театра рику и аналитику. Комбинаторика состоит в искусстве «У других всё так же, как у нас» и фраза Тассо che per нахождения вопросов, аналитика — в искусстве нахож variar natura e bella 18. На первый взгляд оба положения дения решения вопросов. Однако нередко случается так, противоречат друг другу, но их следует примирить, имея что решения некоторых вопросов заключают в себе больше в впду в первом случае сущность вещей, а во втором — комбинаторики, чем аналитики. Например, когда иссле способы и внешние проявления. По-видимому, это вполне дуют способ совершения чего-либо в природе или в граж подходит для людей, увлеченных поисками истины и спо данских делах, приходится искать средства вне самого собных познать ее;

однако я опасаюсь, не покажется ли предмета. В целом, однако, нахождение вопросов — это моя философия чересчур низкой и пошлой особам высшего дело скорее комбинаторики, решение же их — дело ана круга, к копм я причпсляю Ваше Величество — я говорю литики. Существует два рода вопросов: либо отыскива не о ранге, но об уме. Я понимаю, что было бы лучше либо ется способ исследования или же совершения чего-то вовсе не говорить с Вами, сударыня, о подобных предме в будущем или в прошлом, либо отыскивается истина и тах, либо предложить Вам иные, более возвышенные.

проверяется уже исследованное или сделанное другими.

Кто-нибудь другой сумеет сделать это лучше, чем я. Быть Они отличаются друг от друга, как отличается искусство может, однако, эти безделицы развлекут Вас на несколько хорошо писать или говорить от искусства правильно су минут;

я буду доволен и этим. Остаюсь преданным слугой дить о написанном. Оценка же того, что уже исследо Вашего Величества и проч.

вано, есть действие чисто аналитическое, само же искус ство исследования или создания скорее комбинаторное.

Однако здесь возможны более тонкие различия. Дей ствительно, строго говоря, аналитика есть исследование, при котором мы рассекаем на части сам предмет с макси мально возможной точностью, скрупулезно соблюдая и учитывая положение, связь, форму частей и частей в ча стях. Синтетика, или комбинаторика, состоит в том, что для объяснения вещи мы привлекаем другие, вне ее на ходящиеся вещи. Так, анатомирование животных есть действие аналитическое, но вздувать животных с помощью пневматических машин, а потом рассекать их — комби наторное. Исследовать жидкости путем дистилляции — аналитическое действие, соединение с другими жидкостями или порошками, вызывающими какое-то брожение, — комбинаторное. Могут сказать, что огонь при дистилля ции, скальпель при рассечении привнесены извне. Это действительно так я согласен, и тот2 кто первым научил г мед, доведись ему жить в наше время, создал бы удиви искусству рассекать скальпелем или возгонять жидкости тельные вещи: ведь и квадратура параболы, и измерения в пар на огне, без сомнения, занимался комбинаторным конических и сферических поверхностей в его время были искусством, но теперь, когда использование этих средств не менее сложны, чем в наше — глубочайшие аналитиче стало обычным делом, огонь и жидкость, скальпель и труп ские исследования неделимых. Следовательно, в будущем оказываются в нашем представлении как бы связанными не станет меньше великих людей на том основании, что в один образ, так что идея одного всегда вызывает идею уже столь многое сделано другими. Наоборот, другие от другого, из-за чего две эти вещи мы так часто в наше время крытия проложат им путь к достижению значительно по своему произволу изображаем взаимосвязанными. По большего, и сама безрезультатность в поисках нового этому с течением времени какие-то действия, которые ра в уже почти до конца исхоженных науках или разделах нее были комбинаторными, станут аналитическими, тогда наук будет толкать на более трудное к великому благу для всех, даже для самых тупоумных людей, искусство рода человеческого, потому что всегда остается еще бес комбинаторики станет обычным и легкодоступным делом.

конечно многое и только с великим трудом продираемся И по мере постепенного совершенствования рода челове мы сквозь заросли терновника, достигая лишь преддве ческого, когда искусство аналитики, в наше время едва рия. И следует понять, что сами врата откроются лишь ли правильно используемое даже в математике, станет тогда, когда искусство открытия озарится ярким светом, всеобъемлющим и будет благодаря философской харак т. е. когда будет изобретена некая философская характери теристике применяться ко всем вещам в том виде, в ка стика 2. А если с ней соединятся и достойные внимания ком я его задумал (быть может, через много столетий), теоремы, то это можно будет сравнить с каким-н.ибудь за уже никого не станут восхвалять за точность суждения.

мечательным словарем, к которому прилагаются некие И как только такой язык будет принят, умение пра избранные фразы;

и подобно тому как юношеству пред вильно рассуждать в данное для размышления время ста лагается некий аппарат, знакомящий с мифами, истори нет не более похвальньш, чем способность безошибочно ями, собственными именами и некоторыми начатками оперировать с большими числами. А к тому же, если при наук, так и здесь будет нужна тщательно составленная соединится сюда написанный тем же языком надежный многими авторами Общая история, подобная той, которую каталог историй, т. е. сообщений, наблюдений, опытов, первым задумал Бэкон. А пока она пишется, да и когда наиболее важные теоремы (как, например, сокращенные уже будет создана, необходим компендий избранных исто вычисления), полученные из одних лишь знаков или пу рий. Самым последним будет сочинение о счастье, т. е.

тем наблюдений, слава комбинаторного искусства померк о науке жить, где будет указано назначение остальных нет окончательно. И тогда уже будут ценить не тех, кто сочинений и названы проблемы, которые могут быть с их способен в определенный промежуток времени, отведеп помощью сформулированы, расположенные не в темати ный для размышления, что-то открыть или рассуждать ческом порядке, а в зависимости от их результатов. Но о чем-то, так как все это станет общедоступным, а лишь поскольку какое-то счастье уже находится в нашей вла тех, кто обладает искусством анализа или комбинирова сти, книга эта, будучи заключительной, станет использо ния безо всякой подготовки. Те же, кто медлительнее ваться всеми прежде остальных. Называться она будет:

в мышлении, добьются уважения только в том случае, Архитектонические науки о Мудрости и Счастье. В этой если будут обладать такой настойчивостью в исследова книге будет показано, что мы можем всегда быть счаст ниях, такой силой проникновения мысли, не боящейся ливы и становиться все счастливее, и будут названы не любого, самого мучительного труда, на какую другие кие средства приумножения счастья, в чем и состоит наз едва ли окажутся способными. Поэтому, если бы мы пред начение всех наук. Таким образом, это станет истинным ставили, что воскреснут от летейского забвения х те, перед учением о Методе не столько поиска истины, сколько са кем преклоняются в наше время, они, надо полагать, и мой жизни, хотя о людях часто можно сказать то, что тогда станут почитаться не менее великими, ибо, отбро говорит Лукан: «Они счастливы в своем заблуждении» 3.

сив нынешние свои открытия, они и тогда, как и теперь, И Цицеро^ говоря о том же, что и JlyKaHj о бессмертии проникнут далее остальных, и я не сомневаюсь что Архи 396 I души, замечает, что он не хочет, чтобы его лишили этого заблуждения. Итак„ если бы кто-нибудь не находил бес спорнейших доказательств, он поступил бы совершенно ВИЛЬГЕЛЬМА ПАЦИДИЯ СОКРОВЕННОЕ, правильно, если бы укрепил свой разум против сомнений, ИЛИ НАЧАЛА И ОБРАЗЦЫ ВСЕОБЩЕЙ НАУКИ а если они внезапно вторгнутся, направил бы мысли свои в иную сторону, ибо так он сможет обеспечить себе спо- ОБ УСТРОЕНИИ И ПРИУМНОЖЕНИИ ЗНАНИЙ, койствие. Книга о мудрости и счастье, т. е. о методе жиз А ТАКЖЕ ОБ УСОВЕРШЕНСТВОВАНИИ УМА ни, в первую очередь должна быть написана обычным язы И ОТКРЫТИЯХ ком. В ней будет раскрыто назначение философской харак ДЛЯ НАРОДНОГО СЧАСТЬЯ теристики, а также прочих сочинений, о которых я уже говорил. Должны быть приведены также примеры всего Роспись сочинения этого, изложенные как обычным, так и философским спо собом, доказательства же должны вестись только фило 1. Причины, которые побудили автора к написанию софским. По завершении этого останется решить осталь [сочинения], место написания и почему автор утаил свое ные дела рода человеческого. Философ должен будет при имя. Дружба великих князей и единомыслие.

ложить все усилия лишь к тому, чтобы найти аргументы 2. История образованности.

убедить правителей народов и вообще всех выдающихся 3. О настоящем состоянии образования, или литера мужей задуматься серьезно о претворении в жизнь этих турной республики.

начинаний. А еще сказанное мною о различии комбина 4. О бедствиях, которые испытывают люди по своей торики и аналитики может послужить для различения вине. О том, что открыто полезного для возвышения чело человеческих дарований, ибо одни отличаются скорее ком веческой жизни.

бинаторными качествами, другие — аналитическими. Так, 5. О необходимости заботиться о человеческом счастье.

хотя Галилей и Декарт отличались в обоих родах дея 6. Об усовершенствовании школ и способе обучения,, тельности, однако в Галилее было больше склонности где речь идет также и об играх.

к комбинаторике, в Декарте — к аналитике. Геометры и 7. Об устроении (instauratio) знаний, где говорится юристы скорее аналитики, врачи же и политики обладают о системах и сводах и о необходимости создания демонст комбинаторными качествами. В анализе больше надеж ративной энциклопедии. О языке и рациональной грам ности, в комбинаторике — трудностей.

матике.

Мариотт говорил, что людские умы подобны мешку, 8. Начала вечной истинпости и об искусстве доказа который трясут до тех пор, пока не выпадет что-нибудь.

тельства во всех науках, как в математике.

Это и есть процесс мышления. Отсюда несомненно, что 9. О некоем новом всеобщем исчислении, посредством в мышлении есть что-то, зависящее от счастья. Я бы при которого были бы устранены все споры среди тех кто был г бавил, что людские умы скорее подобны решету, которое бы с ним согласен;

оно есть Каббала мудрых *.

в процессе мышления трясут до тех пор, пока через него 10. Об искусстве открытия.

не пройдут самые маленькие частицы. А пока они про 11. О синтезе, или комбинаторном искусстве.

ходят через него, спекулятивный разум охватывает то, 12. Об анализе.

что ему представляется нужным. Это можно сравнить 13. О специальной комбинаторике, или же науке о фор с тем, как некто, желающий поймать вора, прикажет всем мах, т. е. качествах вообще 2, или о сходном и несходном.

гражданам пройти через некие ворота, а потерпевшему 14. О специальном анализе, или же науке о количест стоять у ворот и смотреть. Но чтобы ускорить дело, можно вах вообще, т. е. о большом и малом.

применить метод исключения, подобный [методу] перехода 15. О всеобщей математике, составленной из двух в числах. Ведь если ограбленный будет утверждать, что вышеуказанных наук.

вор был мужчина, а не женщина, среднего возраста, а не 16. Об арифметике.

юноша и не ребенок, все * они смогут пройти безнаказанно.

17. Об алгебре.

18. О геометрии.

19. Об оптике.

20. Форография (видом которой является торпатория), ВИЛЬГЕЛЬМА ПАЦИДИЯ ЛЕЙБНИЦА АВРОРА, т. е. о начертаниях движений.

ИЛИ НАЧАЛА ВСЕОБЩЕЙ НАУКИ, 22 3. Динамика, или о причине движений, т. е. о при ИСХОДЯЩИЕ ОТ БОЖЕСТВЕННОГО СВЕТА чине и действии и о потенции и акте.

23. О сопротивлении твердых тел. НА БЛАГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СЧАСТЬЯ 24. О движениях жидкостей.

Солнце, явись и наполни светом 25. Механика, [построенная] на базе соединения п все краски эфира, использования предыдущих [наук]. Навигация (nautica), Душу, влекомую к свету, подвигни аде речь идет о новых законах румбов *.

к священным движеньям.

26. Начала физики, о причинах качеств и способе ощущения. В древние времена, пока люди еще не приобщились к культуре, они добывали огонь трением твердого дерева.

27. Физическая астрономия о системе мира, или о те лесных началах. Об этом огне, названном саксонцами из-за его необходи 28. Специальная физика о вещах, которые нас окру- мости или из-за его особенной, насильственной приро жают. Игры природы, mit farben so diinn auf einem tisch 5. ды нодфиром (Nodfyr) x, упоминают законы Карла Ве 29. 6 О метеорах. ликого, в соответствии с которыми добывание огня таким 29. О землях и минералах. способом запрещалось. Однако и теперь еще как само на 30. О растениях. звание, так и остатки связанного с ним суеверия сохрани 31. О животных. лись у деревенского люда, а варвары Америки ничего 32. О медицине. другого так часто не используют в качестве источника огня. Люди же просвещенные совлекают с неба более чи Медицина 7 профилактическая (provisionalis).

стый огонь, собирая с помощью зеркал и линз лучи солнца.

О различных ремеслах.

О природе ума и о страстях души. Отсюда и удивительная сила действия такого огня, перед Политика, или об управлении народами. которой ничто не может устоять и которой покоряется и О достатке и торговле, а также о производствах, преобразуется природа любых, даже самых твердых тел, или экономике, где уж во всяком случае нужны орудия,, раскрывая свои тайные свойства по мере возрастания на с помощью которых немногие заменяли бы собой многих. шего познания и могущества. Так что я сейчас думаю, О военном деле.

что кроме других бесчисленных применений с помощью этого жгучего орудия, собирающего солнечные лучи, О юриспруденции, где речь идет о естественном и меж можно даже расчищать невозделанные земли, готовя их дународном праве, равно как и о различных позитивных законах, в первую очередь о римском праве и о праве цер- к вспашке выжиганием сорных трав, корней и пней.

ковном, о публичном праве, а также о преступности. А теперь полезно сравнить путь варваров и путь просве О наилучшем государстве. щенных. При возжигании огня варвары начинают с дви Естественная теология. жения в грубой и твердой земной материи, затем появ Об истинности христианской религии. ляется тепло и только после этого свет. Наоборот, когда О единстве христиан и 8 обращении язычников.

люди просвещенные собирают небесные лучи, первым ока Об обществе теофилов.

зывается свет, а от него тепло, силой которого и самое твердое обращается в жидкое.

Подобным образом различаются методы и как бы сту пени восходящего совершенства душ. Ибо, в то время как мы бываем всецело захвачены земными чувствами, охва тившее нас вдруг какое-то священное возбуждение вызы вает в нас благотворные движения и мы возгораемся стра божественному свету, в неких невидимых излучениях. Это, стью восхождения к прекрасному, и только тогда начинает как я полагаю, яснее представится нашему исследованию, сиять нам небесный свет. Но когда свет уже возник и все когда мы покажем, что неопровержима и эффективна не больше и больше концентрируется внимание духа, совер только истина, связанная с математическими предметами, шается переход к теплоте и движению, так как жар этого но что существует некая всеобщая наука, далеко превос более чистого света сам собой проникает в сердца, а от ходящая саму геометрию и саму алгебру, от которой даже туда небесная сила устремляется к прекрасным движе эти науки заимствуют все то, что имеют прекраснейшего, ниям и деяниям, которые в свою очередь вызывают к жизни и это с помощью замечательных примеров уже было по новую материю теплоты и света. Этим круговращением казано нами самими — теми, кто посредством этой науки, держится священное триединство, т. е. мудрость, добро кажется, даже немало раздвинул границы той же ариф детель и счастье. То же самое случается при изыскании метики и геометрии. Впрочем, мы не скрываем, что в этой истины. Ибо или мы направляемся от следствия к при жизни есть степень добродетели и счастья, достижимая без чине, от экспериментов к расчетам (rationes), от смутных отчетливого и глубокого знания истины, и что даже многие представлений к отчетливым понятиям, как бы всматри умы, движимые, пусть смутными и чувственными, обыден ваясь вместе с Моисеем в Бога сзади 2 (таковым бывает ными образами, приводятся все же к некоторой причаст всякое историческое познание природы и фортуны, и те„ ности благу. Но когда свет или (если он еще отсутствует) кто им владеет, называются учеными или экспертами);

умеренность не присоединяются к пылу, известно, что или же в противоположность этому, исходя из первых даже умы, посвятившие себя Богу, — те, которые пред простейших идей, т. е. из божественных атрибутов, как почитают частное вселенскому, — соблазняются предрас оснований вещей и чистейшего света, мы следуем за само судками и иллюзиями, неисправимым упрямством и опро изливающимся источником сущности, улавливая своим метчивыми суждениями. Отсюда тайное тщеславие и свой разумом открывающий себя порядок вечных истин, в при ственная сектам ханжеская озлобленность против тех, сутствии которых — поскольку ничего не бывает гармо кто не следует мнениям этих учителей и учителей этих ничнее и привлекательнее — дух охватывает удивление, учителей. Этот зуд исключительности часто имеет своим совершенно отличное от того, что некогда побуждало нас,!

следствием то, что даже благонравно настроенные не жела еще грубых, к познанию, ибо то удивление происходило ют, однако, объединить свои усилия во имя общего от незнания и имело своим спутником страдание, а у этого блага и междоусобными конфликтами подавляют друг мать — сама наука, а дочь — наслаждение и оно поистине в друге благие стремления, затрудняя поиски того самого, не отличается от любви к прекрасному, соединенной с со что они ищут, что не менее нелепо, чем если бы люди, зерцанием высшего совершенства. Стремиться всеми си которые говорят на различных языках, не желали входить лами приблизиться к этому и есть добродетель, обладать друг с другом в общение.

этой чистейшей радостью есть подлинное счастье. И хотя Я уже не говорю о том, что нет ничего худшего, чем большинство чувственных вещей мы знаем не иначе как нескончаемые состязания в смертельной ненависти, и что, смутно, а в отношении того, что полезно, что вредно для сколько истинная мудрость может принести блага, столько жизни, мы руководствуемся темным инстинктом телесных зла вызывает плохо продуманное мнение. Указанные удовольствий и страданий — этим удивительным изобре призраки (monstra) царства тьмы могут быть рассеяны тением провидения, — однако божественный создатель только внесением света. А для большей удачи этого дела душ посеял в нашем уме семена более высокой науки и мы пока нуждаемся в своего рода постулатах, с которыми дал примеры великого и прочного блага, которые доступны добродетельные и благоразумные должны сообразоваться каждому, пусть даже самому неискушенному, когда опи до тех пор, пока опи не придут к убеждению, что все, что облачены в одеяния чисел и фигур. Сама же сила и необ они постулируют2 может быть доказано неопровержимыми ходимость истины, которую называют доказательством,, аргументами.

возвышается над числами и фигурами и помещается не в образах воображения, но заключается,, уподобляясь мыслей, но предложений или мыслей возможных, так что во всяком случае верно то, что если кто-нибудь мыслил бы этим или противоположным способом, то его мысль была бы истинной или ложной? В. Кажется, ты вывел нас из затруднения. А. Но так как должна быть причина, почему какая-либо мысль оказалась бы истинной или ДИАЛОГ ложной, то, скажи на милость, где мы эту причину будем лскать? В. Я думаю, в природе вещей. А. А что если она А. Если бы тебе дали нить и сказали: расположи ее коренится в твоей собственной природе? В. Да, но не так, чтобы она охватила как можно большее пространство,;

только. Ибо необходимо, чтобы моя собственная природа как бы ты расположил ее? В. Я свернул бы ее в форму и природа вещей, о которых я мыслю, были такими, что, круга. Ведь геометры доказывают, что круг — это фигура когда я рассуждаю правильным способом, я выношу суж наиболее емкая из всех фигур того же периметра и что дение о самих вещах, или открываю истину. А. Прекрас если бы были два острова, один округлый, а другой ный ответ. Однако остаются трудности. В. Умоляю, ка квадратный, которые можно было бы обойти за одинако кие же? А. Некоторые ученые мужи полагают, что истин вое время, то округлый содержал бы больше суши. А.

ность проистекает от произвола людей и от имен, или Не считаешь ли ты, что это истинно, даже если бы ты об обозначений *. В. Это мнение весьма парадоксально. А. Но этом не размышлял? В. Да, конечно, истинно даже прежде,;

•они его отстаивают, и вот как. Не является ли определе чем это доказали геометры или наблюдали люди. А. Зна ние началом доказательства? В. Признаюсь, что да. Ибо чит, ты полагаешь, что истина и ложь заключаются в ве и с помощью одних только определений, связанных между щах, а не в мыслях? В. Выходит так. А. А разве какая собой, могут быть доказаны некоторые высказывания.

либо вещь бывает ложной? В. Думаю, что ложной бывает А. Следовательно, истинность таких высказываний зави не вещь, а мысль или высказывание о вещи. А. Следо сит от определений? В. Согласен. А. Но определения вательно, ложность есть ложность мыслей, а не вещей?

зависят от нашего произвола? В. Как же так? А. Разве В. Вынужден признать. А. Но разве не то же самое с исти ты не знаешь, что от усмотрения математиков зависит, ной? В. Видимо, да, но у меня остаются сомнения насчет употребить ли слово «эллипс», для того чтобы обозначить правомерности такого заключения. А. А разве в ходе этим словом некоторую фигуру? И что во власти латинян исследования, прежде чем ты удостоверишься в своем было придать слову circulus 2 значение, которое выражает мнении, не предполагается сомнение: истинно ли что-либо его определение? В. Ну и что же? Мысли могут иметь место или ложно? В. Верно, предполагается. А. Значит, ты и без слов. А. Но не без других знаков. Попробуй-ка, признаешь, что субъект, который способен оказаться сможешь ли ты произвести какой-нибудь арифметиче истинным и ложным, пока одно из двух не установлено ский расчет без числовых знаков 3. В. Очень уж ты меня из конкретного существа вопроса, — один и тот же субъ обескуражил. Ведь я и не думал, что обозначения или ект? В. Признаю и признаюсь, что если ложность есть знаки столь необходимы для рассуждения. А. Итак, ложность мыслей, то и истинность есть истинность мыслей, истины арифметики предполагают некоторые знаки или а не вещей. А. Но ведь это противоречит тому, что ты обозначения (characteres). В. Приходится признать. А. Сле сказал выше: что истинным было бы даже то, что никем довательно, они зависят от людского произвола. В. Ка бы не мыслилось. В. Ты ставишь меня в затруднительное жется, ты окутываешь меня каким-то туманом. А. Но это положение. А. Однако нужно попытаться увязать одно не мое мнение, а мнение весьма талантливого сочини с другим. Не думаешь ли ты, что все мысли, которые теля 4. В. Неужели кто-нибудь способен до такой степени могли бы быть произведены, производятся и на самом разойтись с благоразумием, чтобы убедить себя в TOF, деле, или же, говоря более ясно, не думаешь ли ты, что что истина является произвольной и зависит от имев, все предложения мыслятся? В. Не думаю. А. Стало быть, в то время как установлено, что геометрия греков, лати ты видишь, что истинность касается предложений или нян и германцев — это одна и та же геометрия? А. Верно взаимные отношения различных знаков, выражающих те говоришь;

между тем трудность все же нуждается в раз же вещи. И эта пропорция, или отношение, есть фунда решении. В. Для меня имеет место лишь то затруднение, мент истины. Ведь получается так, что, применяем ли что, как я думаю, никакая истина никогда не познается, мы эти или другие знаки, результат в любом случае будет не открывается и не доказывается мною иначе, как с по или тем же самым, или эквивалентным, или пропорцио мощью слов или же других знаков, находящихся в душе.

нальным. Пусть даже всегда было бы необходимо для мы А. Более того, если бы не было знаковых выражений, шления употреблять какие-либо знаки. А. Прекрасно.

мы никогда ни о чем отчетливо не мыслили бы и не рассу Ты очень хорошо вышел из положения. И это подтверж ждали. В. Но когда мы всматриваемся в геометрические дает аналитический и арифметический расчет. Ибо в науке фигуры, мы часто извлекаем истины уже вследствие вни о числах задача всегда разрешится одинаковым образом, мательного их созерцания. А. Это так, но необходимо воспользуешься ли ты десятичной или, как некоторые знать, что даже и эти фигуры должны приниматься в ка делали, двенадцатеричной прогрессией, и если затем те честве знаков, ибо никакой круг, начертанный на бумаге, же расчеты, которые ты по-разному проделал в этих не есть истинный круг, да это и не нужно — достаточно, исчислениях, ты проделал бы с помощью зерен и другой чтобы он принимался нами за круг. В. Однако он имеет поддающейся счету материи, то результат всегда ока какое-то подобие с кругом, и оно, конечно, не является зался бы тем же самым. Также и в анализе, хотя различ произвольным. А. Согласен, а поэтому-то фигуры и ока ными знаками легче выражаются различные особенности зываются полезнейшими из знаков. Но какое подобие, пещей, однако всегда основание истинности находится ты думаешь, есть между десяткой и знаком 10? В. Между и самой связи и порядке знаков. Так, если квадрат от а знаками имеется некоторое отношение или связь, какая ты назовешь а, то, полагая Ъ + с вместо а, получишь имеется и у вещей, особенно если знаки хорошо подоб квадрат: +22 + 2Ьс, или же, полагая d — е вместо а, раны. А. Пусть так, но какое сходство с вещами имеют в квадрате получишь: +f — 2de. Первым способом вы сами первые «элементы», например 0 с нулем или а с ли- ражается отношение целого а к своим частям Ъ. с, вторым нией? Поэтому ты должен допустить, что по крайней мере способом — отношение части а к целому d и к той остав в отношении этих элементов нет никакой нужды в подо шейся части е, которая вместе с а составляет d. С помо бии;

например, это касается слов «свет» или «нести», пусть щью же подстановки всегда легко убедиться в том, что даже сложное слово «светоносен,» имеет отношение к сло речь в обоих случаях идет о том же самом предмете. Ибо вам «свет» и «нести», и притом отношение, соответствую 2 если мы подставим в формуле d + е — 2de (что экви щее тому, которое имеет предмет, обозначенный словом 2 валентно данному а ) вместо данного d его валёр (valor) «светоносец», к предмету, обозначенному словами «свет» 2 2 а + е, то вместо d получим а + е -{- 2ае, а вместо и «нести». В. Но и греческое ^шасроро? имеет то же са в —2de получил! — 2ае — 2 е, откуда путем сложения:

мое отношение к cpffi? и срёрш. А. Греки могли восполь зоваться не этим, а другим словом. В. Это так, но я все -\-d' равно же понимаю это таким образом, что если знаки могут быть 1 -j- e равно е применены к рассуждению, то в них имеется какое-то — 2de равно — 2с — 2ae сложное расположение, порядок, который согласуется получится сумма Па.

с порядком вещей, если не в отношении отдельных слов Видишь, сколь бы произвольно пи брались обозначения, (хотя это было бы еще лучше), то во всяком случае в от достаточно, однако, соблюдать правильный порядок и ношении их связи и флексии. И этот разнородный поря следовать верному методу, чтобы всё всегда оказывалось док тем не менее каким-то образом имеет нечто общее во в согласии. Таким образом, хотя истины с необходимостью всех языках. А это дает мне надежду выйти из затрудне предполагают какие-либо знаки и даже подчас высказы пия. Ибо если бы даже знаки и были произвольными, ваются о самих знаках (как в теоремах, относящихся все же их употребление и их связывание заключают в себе к отбрасыванию девятеричных), все же их истинность нечто такое, что не является произвольным, а именно состоит не в том, что в них есть произвольного, по в том,, некую пропорцию между знаками и вещами а также что есть в них непреходящего, а именно в отношении к ве щам. И всегда, независимо ни от какого нашего произ вола, истинно то, что с принятием таких-то знаков полу чилось бы такое-то рассуждение, а с принятием других, отношение которых к первым известно, получилось бы ИСТОРИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ в свою очередь другое, но в то же время сохраняющее К ОПЫТАМ ПАЦИДИЯ отношение к первым, вытекающее из отношения знаков, что выявляется посредством подстановки или сопостав Вильгельм Пацидий (ибо от этого имени мне следует ления.

начать свою речь, хотя часто малым совершается великое),, Конец по рождению германец, по отечеству из Лейпцига, без временно лишившийся руководителя в жизни, своего отца, приобщенный неким влечением духа к изучению наук, чувствовал себя в каждой из них одинаково свободно.

Ибо, как только он получил возможность пользоваться преимуществами домашней библиотеки, он, будучи еще восьмилетним мальчиком, затворником скрывался в ней почти целыми днями и, едва научившись лепетать по латыни, то хватался за первые попавшиеся книги, то оста влял их и, без разбора листая их, то слегка касался чего нибудь, то перескакивал на другое, смотря по тому,, насколько его увлекала ясность речи или красота дока зательств. Можпо было бы подумать, что учителем ему служит фортуна и он верит, что к нему обращены эти знаменитые слова: «Возьми и читай!» J Ведь ему, лишен ному по воле фортуны чужого совета, было присуще не пременно сопутствующее этому возрасту легкомыслие,, которому обычно благоволит Бог. И верно, было делом случая, что он сперва обратился к древним, у которых он поначалу ничего не понимал, затем постепенно стал по нимать кое-что и в конце концов уже понимал все, что следовало. И как прогуливающиеся на солнцепеке, даже будучи заняты чем-то другим, загорают, так и его не только речи, но и мысли мало-помалу приобрели некий колорит. Поэтому ему, когда он переводил свой взор на современников, внушало отвращение царившее в тогдаш них школах высокопарное краснобайство пустомель или жалкие компиляции повторяющих чужое без силы и вы разительности и без какой-либо пользы для жизни, так что можно было подумать, что все это пишется для какого то иного мира, который они уже тогда называли то лите ратурной республикой (Respublica literaria), то Парна сом, тогда как сам он помнил, что мысли древних, муже ственные и значительные, яркие и как бы величественные по своему предметуг сводящие весь ход человеческой жиз J ни как бы в таблицу, а также их речь, естественная,, мался над тем, что в действительности было бы наилучшим.

ясная и плавная, возбуждают в душах совершенно иные А тому, что это должно быть выяснено относительно движения. И это различие стилей он сделал настолько всех предметов, его научило комбинаторное искусство, знаменательным, что с той поры установил для себя две которое он себе создал и одним из принципов которого аксиомы: в словах и других мысленных знаках должно было: во всяком роде изыскивать экстремальное (summum).

всегда искать ясности, а в делах — пользы, из которых Так, например, линии и фигуры геометрии, служащей первая, как он узнал впоследствии, служит основой вся для практических целей, определяются нами как кратчай кого суждения, а вторая — всякого открытия. Он узнал шие, каковы прямые;

как длиннейшие, каковы волюты;

также, что многие ошибались оттого, что недостаточно как испытывающие наименьшее действие своей собствен четко разъясняли себе свои выражения и не разлагали ной тяжести, каковы параболы Галилея;

как самые под их до последних элементов;

другие же не умели пользо ходящие для стягивания лучей, каковы гиперболы Де ваться результатами опытов, которые имели в своих ру карта. Что касается механики, то здесь предметом нашего ках, потому что не владели искусством комбинирования особого внимания служит: если движение — то скорей средств и целей, оттого что не упражнялись постоянно шее (для использования на мельницах), имеющее мини в таких вопросах, как «зачем!», «ради чего?» «ради какой ь мальную скорость для долгого хода часов и равномерней цели?».

шее (каково движение маятника) для их же точности;

Преисполненный такими идеями, он казался в кругу если тело — то тяжелейшее или легчайшее, или тело своих сверстников каким-то монстром. Ибо он показал в точности промежуточное между этими двумя, или тело своим примером, что схоластическая философия и теоло из всех наиболее твердое. Ибо знание этих вещей дает нам гия, которая почиталась тогда толпою как вершина муд самые эффективные и самые удобные средства для всяких рости, легка и доступна каждому, кто только усвоит опытов.

смысл ее слов, желая именно таким способом проникнуть Таким образом, обдумывая важнейшее решение своей в ее тайны. В остальном же он третировал ее как поверх жизни и как бы самый смысл своего частного бытия, он ностную и бесполезную для дела человеческой жизни.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.