WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
-- [ Страница 1 ] --

ББК 87.3 Л42 РЕДАКЦИИ ФИЛОСОФСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Редколлегия серии:

акад. М. Б. МИТИН (председатель), д-р филос. наук В. В. СОКО ЛОВ (зам. председателя), канд. филос. наук Н. А. КОРМИН (уче ный секретарь), д-р филос. наук В. В. БОГАТОВ, д-р филос. наук А. С. БОГОМОЛОВ, д-р филос. наук А. И. ВОЛОДИН, д-р филос.

наук А. В. ГУЛЫГА, чл.-кор. АН СССР Д. А. КЕРИМОВ, д-р филос.

наук Г. Г. МАЙОРОВ, д-р филос. наук X. Я. МОМДЖЯН, д-р филос.

наук Я. С. НАРСКИЙ, д-р юрид. наук В. С. НЕРСЕСЯНЦ, д-р филос.

наук М. Ф. ОВСЯННИКОВ, акад. Т. И. ОЙЗЕРМАН, д-р филос. наук В. Ф. ПУСТАРНАКОВ, д-р филос. наук И. Д. РОЖАНСКИЙ, д-р фи лос. наук М. Т. СТЕПАНЯНЦ, д-р филос. наук А. Л. СУББОТИН, чл.-кор. АН УзССР М. М. ХАЙРУЛЛАЕВ, д-р филос. наук И. Я. ЩИПАНОВ Редколлегия издания:

Б. Э. БЫХОВСКИЙ, Г. Г. МАЙОРОВ, И. С. НАРСКИЙ, В. В. СОКОЛОВ, А. Л. СУББОТИН Редакторы и составители тома, авторы вступительных статей и примечаний Г. Г. МАЙОРОВ и А. Л. СУББОТИН Перевод с латинского и французского Я. М. БОРОВСКОГО, Г. Г. МАЙОРОВА, Н. А. ФЕДОРОВА и др.

© Издательство «Мысль». ЛЕЙБНИЦ КАК ФИЛОСОФ НАУКИ В третий том настоящего издания Сочинений Лейб ница включены работы, посвященные вопросам теории познания, методологии, логики и общей теории науки.

Этим вопросам Лейбниц уделял самое большое внимание в продолжение всей своей жизни, начиная с юных лет.

Он любил вспоминать о том, что еще в детстве самостоя тельно пришел к мысли о необходимости установить в человеческом познании строгий порядок, чтобы исклю чить из науки все ложное и сомнительное, а то, что в ней есть истинного, направить на улучшение человеческой жизни. Тогда он сделал для себя правилом в словах и других знаках «всегда искать ясности, а в делах пользы» [1] и не верить никаким авторитетам, пока не представлены доказательства, в доказательствах же не останавливаться до тех пор, пока не дойдешь до самоочевидных принципов, Руководствуясь такими правилами, Лейбниц неизбежно должен был обратиться к логике, а когда обратился, то сразу же увидел в ней ключ к преобразованию всего чело веческого знания, и мысль о неисчерпаемых возможностях логики больше уже никогда его не оставляла.

В двадцать лет Лейбниц выпустил в свет первый плод своих логических штудий — диссертацию «О комбина торном искусстве», в которой выдвигалась идея новой логики — логики символической и математической, спо собной стать универсальной теорией научного мышления и общей теорией открытия. Около трехсот лет спустя Норберт Винер скажет об этой диссертации, что она на чинает собой эру кибернетики.

Но как бы высоко Лейбниц ни ставил логику, она все же никогда не была для него самоцелью: он видел в ней только прекрасное и, можно сказать, универсальное сред Наст, том, с, 410, свою причастность к общему делу ученых? Кто читал ство науки — «органон» познания и открытия. Конеч Лейбница, тот знает, что он никогда не упускал случая ной же целью всех его трудов, как он сам говорил, слу блеснуть эрудицией и вспомнить о своих заслугах. Но жил триединый идеал «мудрости, добродетели и счастья», что касается предисловия к Низолию, дело здесь все осуществление которого на практике он считал делом таки в другом. Дело в том, что издание Низолия служит реальным, ибо глубоко верил в человеческий прогресс, Лейбницу поводом для того, чтобы впервые обстоятельно в победу культуры над варварством.

и публично высказать свое отношение к культурному Лейбниц был гуманистом в само» высоком смысле наследию прошлого и к тем спорам вокруг него, которые этого слова. Он по-настоящему любил человека и создан будоражили умы его современников и ближайших пред ную им культуру. Но он любил их не как вдохновенный шественников. Для новой западноевропейской культуры, романтик, а как трезвый логик — не закрывая глаза на сформировавшейся в эпоху Возрождения и достигшей человеческие пороки и теневые аспекты культуры. Бо высокого расцвета в XVII в., в качестве собственного лее того, Лейбница, знаменитый оптимизм которого столь прошлого, с которым надо было свести счеты, в качестве язвительно и несправедливо высмеял не вполне понимав «прошлого в настоящем», выступала схоластика. В боль ший его Вольтер, можно считать одним из самых основа шей и, несомненно, лучшей своей части эта культура была тельных и тонких критиков современной ему культуры.

антисхоластической. Однако если на первых порах ре Критике негативных сторон интеллектуальной куль нессансный гуманизм утверждал себя почти исключительно туры своего времени, и прежде всего развенчанию еще в противовес средневековой культурной традиции, пол имевшего в XVII в. значительное влияние схоластиче ностью отрекаясь от своего недавнего прошлого и брезгливо ского догматизма, Лейбниц посвятил работу о Низолии, отстраняясь от схоластики, а заодно и от ее крупнейшего которая открывает публикации данного тома. Это одно авторитета — Аристотеля, то позднее, с началом контрре из его ранних сочинений (1670). Оно представляет собой формации, а особенно в XVII в., наряду с этим радикально предисловие к изданному Лейбницем, по просьбе его тог негативным подходом к средневековью, продолжавшим дашнего покровителя мецената барона Бойнебурга, про сохранять свое значение, складывается и другой, более изведению гуманиста XVI столетия Мария Низолия, трезвый, менее амбициозный, а потому и более историч имевшему название «Об истинных принципах и истинном ный подход. В соответствии с этим новым подходом эпоха методе философствования против псевдофилософов». Всту схоластики оценивалась хотя и критично, но более объек пительный текст Лейбница и по содержанию, и по форме тивно и дифференцированно: она представлялась эпохой выходит далеко за рамки жанра обычного предисловия.

варварства, но варварства поневоле, сочетавшегося с ис В целом это вполне самостоятельный трактат, хотя в его кренним и нередко продуктивным стремлением к истине;

композиции все же имеются некоторые странности, объяс в схоластике выявлялись различные направления, среди нимые его специальным назначением.

которых одно — номинализм — рассматривалось как важ Читателю может, например, показаться странным, по ный источник философии Нового времени. Основой этого чему Лейбниц начинает свой трактат с длиннейшего и подхода были доброжелательность и уважение к тради скучнейшего перечня разных изданий и имен, большин ции. Виднейшим его выразителем в XVII в. и был Лейб ство из которых не только совершенно забыто в наше ниц. Наоборот, издаваемый Лейбницем Низолий был од время, но и во времена Лейбница было мало известно.

ним из представителей прежнего, негативно-критического Зачем же понадобились ему эти утомительные перечисле подхода. Будучи типичным ренессансным гуманистом, ния? Зачем в последующем изложении он вновь и вновь Низолий не видит в схоластической философии ничего, применяет этот прием, то и дело обрушивая на читателя кроме варварских заблуждений и беспорядочной игры шквал своей эрудиции — длинные перечни известных и в слова, к тому же в слова, чаще всего бессмысленные неизвестных имен философов, историков, юристов, мате или неправильно образованные. Схоластики (в число кото матиков, естествоиспытателей, филологов и прочих под рых он включает и многих «школьных» философов своего вижников царства науки и словесности? Не затем ли времени) именуются им псевдофилософами, схоластиче только, чтобы выставить свою образованность и выразить ская логика (логика универсалий) — псевдонаукой, а таковы, что легко отличить случайное заблуждение вели язык — «философский слог» — схоластики оценивается кого человека, живущего в светлом мире реальности, от как неграмотный, совершенно искусственный и оторван умопомрачительного вранья какого-нибудь невежествен ный от жизни. Всему этому Низолий противопоставляет ного затворника» [3]. Этот серьезный, исторический взгляд «истинный метод философствования» (vera ratio philosoph на Аристотеля выгодно отличает Лейбница, например, от andi), основанный на чувственном опыте и пользующийся Бэкона, не говоря уже о более ранних гуманистах. Но «естественным» человеческим языком, каковым пользова Лейбниц заступается и за схоластиков, указывая на то, лись когда-то Цицерон и другие римские классики.

что в большинстве их ошибок повинны не они сами, а их С первых же страниц предисловия к трактату Низолия трудная, варварская эпоха. Ведь тогдашние исторические Лейбниц недвусмысленно выражает свою солидарность обстоятельства были таковы, что «нужно скорее считать с духом ренессансного гуманизма вообще и с идеей гума чудом, что хоть что-то было сделано в науке и в истинной нистической, жизнелюбивой философии в частности.

философии» [4].

Именно в духе гуманизма он отстаивает великое значение Интересно отметить, что Лейбниц остается верным критических изданий ученых трудов прошлого и высоко историзму в оценке не только прошлого, но и настоящего.

оценивает благородную миссию издателей. Однако в упо Среднезековая схоластика была для своего времени явле мянутом перечне предпринятых до него публикаций Лейб нием закономерным, а отдельные схоластики были даже ниц, приветствуя не прекращающееся издание античных выдающимися мыслителями. Но, по мнению Лейбница, авторов, особую заботу проявляет в отношении изданий совершенно бесперспективно и анахронично сохранение авторов средневековых и новых. Он считает, например, и культивирование схоластических методов в эпоху новой большим достижением издание сочинений отцов церкви, науки, когда возможности, средства и цели научных сводов трудов средневековых юристов и историков, равно исследований стали совсем иными. Отнюдь не старинная как и публикации сочинений всех сколько-нибудь выдаю схоластика сама по себе служит главным препятствием щихся ученых Нового времени независимо от их нацио для прогресса знаний — в качестве такого препятствия нальности и даже вероисповедания. В общем для Лейб выступают те, «кто и теперь, когда существует хлеб, пред ница культурное наследие прошлого является чем-то це почитает питаться желудями» [5], — современные эпигоны лостным и неделимым: для него нет пустых в культурном схоластики, заполонившие европейские университеты. Ос отношении пространств и времен, и в этом он историчнее таваясь слепыми к свету новейших открытий и во всем и гуманистичнее своих предшественников — гуманистов уступая своим средневековым учителям, они тащат науку Ренессанса. В данной работе Лейбниц выдвигает требова назад, на путь отвлеченных умозрений и терминологиче ние строгой объективности и конкретности исторических ских споров. Кого имеет здесь в виду Лейбниц? Скорее оценок. Разделяя мнение гуманистов о том, что засилье всего, адептов «второй схоластики» — последователей авторитета Аристотеля долгое время служило тормозом Франциска Суареса, кроме того, томистов, скотистов, развития философии, с удовлетворением и не без иронии рамистов и всех тех — как бы они ни относились к сред констатируя, что благодаря прогрессу просвещения сей невековым авторитетам, — кто продолжал и в XVII в.

час «признано хотя бы уж то, что Аристотель может оши отдаваться в основном словесной и отвлеченной мудрости.

баться» [2], Лейбниц совсем не склонен недооценивать Ари Многочисленность и влиятельность этих «ретроградов», стотеля и ставить его в один ряд со схоластиками. Он объясняющие на первый взгляд странную заостренность видит главную ошибку Низолия как раз в том, что тот к злободневность критики схоластики всеми великими в своем трактате приписал Аристотелю грехи схоласти философами XVII в. — от Бэкона до Лейбница (ведь эпоха ков. На самом деле Аристотель «не виновен во всех тех средневековой схоластики все-таки была удалена от нелепостях, которыми запятнали себя с ног до головы схоластики. Каковы бы ни были его ошибки, они все же Наст. том, с. 86.

Наст. том, с. 83.

Наст. том, с. 63.

Там же.

которые не могут быть выражены в общеупотребительных XVII в. уже на три столетия), и послужили основной при терминах» [6]. И в первую очередь он относит это к филосо чиной лейбницевского издания Низолия.

фии: «все, что не может быть выражено в общеупотреби Главный вопрос «Предисловия» — каким должен быть тельных терминах... не существует и должно быть тор истинный метод и стиль философствования, т. е. тот во жественно отлучено от философии» [7]. Прекрасная мысль!

прос, которому и была посвящена работа Низолия. Под Ведь если термины никаким способом не могут быть све ходя к этому вопросу как аналитик, Лейбниц сначала уста дены к общепонятным, то они не могут быть и разъяснены навливает основные достоинства речи как таковой. При другим (равно как и самому себе), ибо всякое разъясне знаками всякой хорошей речи он считает «ясность», ние есть сведение непонятного к понятному, а те термины, «истинность» и «изящество». Ясности которая у Лейб которые нельзя разъяснить, не означают ничего опреде ница совпадает с интеллигибельностью, понятностью зна ленного и чаще всего вообще ничего не означают. Эта чения, в сочетании с истинностью, т. е. «чувственной мысль хорошо иллюстрируется опытом: когда изощрен воспринимаемостью» того, о чем говорится, составляет нейшим диалектикам-схоластикам «по новому остроум «достоверность» речи. Эта последняя и является крите ному обычаю» предлагают четко объяснить употребляе рием правильной речи, особенно же речи философской — мые ими латинские термины, они, как правило, прихо «философского слога».

дят в полное замешательство и ничего не могут сказать, Далее Лейбниц углубляется в чрезвычайно тонкие рас а если и говорят, то становятся всеобщим посмешищем.

суждения о том, чем же создается искомая достоверность В связи с этим Лейбниц справедливо отмечает, что исполь речи, и здесь он обнаруживает такую осведомленность зование мертвого латинского языка для выражения живой, в вопросах структурной лингвистики, какая сделала бы практически ориентированной современной философии честь даже языковедам XX в. Между прочим, он дает вообще неоправданно, и предлагает перейти на живые здесь вполне точные и эффективные определения таким национальные языки, подчеркивая при этом большие по лингвистическим понятиям, как «значение», «вокабула», тенциальные возможности языков германских. Заключая «первоначальное значение», «узус» и «деривация», «тро этот раздел, Лейбниц формулирует основное, с его точки пологическое значение», «формальное значение», «дефи зрения, правило философского и всякого научного стиля:

ниция» и т. п. Но самое интересное в этой части — выде «максимальная краткость общеупотребительного или мак ление Лейбницем проблемы естественного и искусственного симальная употребительность краткого термина» [8]. Дру языка, или, как он сам говорит, проблемы общеупотре гими словами, важнейшим требованием научного стиля бительных и «технических» терминов (termini technici).

должны быть максимальная компактность и точность вы Предостерегая против неумеренного увлечения «техни ражения в сочетании с максимальной ясностью, т. е. по ческими» терминами, т. е. такими, которые предназна нятностью. Таким образом, уже в этой юношеской работе чаются только для «экспертов», Лейбниц имеет в виду Лейбница легко обнаружить свойственную ему установку прежде всего, конечно, печально известное словотворче на оптимальность, на принцип наилучшего, который ство схоластиков — все эти «чтойности», «этовости» и в дальнейшем станет основным конструктивным принци тому подобное, о чем он не может говорить без сарказма.

пом всей его философской системы.

Вместе с тем в этом увлечении специальной терминологией он видит неискоренимое свойство касты ученых вообще Говоря далее о двух возможных методах изложения (и здесь он безусловно прав), а поэтому предлагает при философии — «экзотерическом», или популярном, и «акро образовании искусственных, «технических» слов, без кото- аматическом», или строго научном, Лейбниц опять-таки рых, к сожалению, не может обойтись ни одна наука, хотя концентрирует внимание на проблеме их оптимального бы соблюдать естественные правила деривации и всегда применения. В менее строгом и более многословном экзо давать определения специальных терминов и неологиз мов в словах обычного естественного языка. В ходе этого Наст. том, с. 73.

рассуждения Лейбниц делает одно существенное и в то Наст. том, с. 71.

время очень нужное обобщение: «не существует вещей, Наст. том, с. 73.

сторжпмом единстве и что «всякий мыслительный и воле терическом методе «не следует слишком роскошество вой акт так тесно сплетен со словами, что вообще едва ли вать», дабы не повредить ясности;

в точном акроаматиче возможен без слов, хотя бы и употребленных молча» 10„ ском методе нельзя ничего оставлять недоказанным, нельзя Лейбниц (следуя в этом за Петром Рамусом) считает, что ни одного слова употреблять без определения, хотя и у науки логики двуединая задача — исследование «и пра здесь допустимы в разумных пределах и без ущерба для вил мышления, и стиля речи, пригодного для передачи точности метафоры, отступления, шутки, дабы не сделать мысли» и. Жаль, конечно, что эта идея Лейбница о соз стиль научного трактата слишком сухим. Необычно и дании логики естественного философского стиля до сих даже на первый взгляд парадоксально звучит заявление пор остается нереализованной.

Лейбница о том, что в строгом (акроаматичсском) философ Закончив свой экскурс в область стилистики, Лейбниц ствовании следует пользоваться только конкретными тер воздает хвалу Низолию — первому, кто не на словах» минами, а в популярном (экзотерическом) допустимы и а на деле попытался «вырвать с корнем весь этот словес желательны термины абстрактные. В этом утверждении ный чертополох с поля философии»12 и указать путь особенно сказывается зависимость молодого Лейбница от к естественному и истинно философскому стилю речи.

номиналистической методологии Гоббса, от которой по Правда, уточняет Лейбниц, работа Низолия по очищению том у него не останется и следа. Впрочем, выраженное философии коснулась не всех ее разделов, а только ло здесь Лейбницем отношение к схоластическим абстрак гики. В подобной же чистке все еще нуждаются метафи циям, нередко бессмысленным и бесполезным, останется зика, физика, политическая и правовая философия. Но,;

в силе и в поздний период. Навсегда сохранит Лейбниц оценивая то, что уже было сделано и делалось в этом на и верность принципу не вводить абстрактного там, где правлении, оценивая те многочисленные труды по усо можно обойтись конкретным. То же самое можно сказать вершенствованию стиля и самой философии, о которых и об отношении его к тропам, в злоупотреблении кото говорится на последующих страницах «Предисловия», рыми он упрекает здесь схоластиков: в своих позднейших Лейбниц выражает надежду на скорый успех всего дела.

сочинениях Лейбниц всегда, когда это возможно, выска В довершение он обещает когда-нибудь, если ему позво зывается в прямом смысле и избегает переносных выраже лит время, внести в дело реформирования философии и ний и фигур, что делает язык этих сочинений особенно свою лепту. В какой мере Лейбниц выполнил свое обеща ясным, прозрачным и убедительным. Ясность языка ние? Никто в XVII в. не писал о труднейших метафизиче должна быть первой заботой философа. Поэтому одним ских, логических, математических, физических, этиче из главных дефектов схоластической литературы Лейбниц ских предметах яснее и убедительнее, чем он. Никто не считает нарочитую затемненность, интригующую зага мог соперничать с ним в искусстве обнаруживать слабые дочность языка. Ведь темная речь, пишет он в «Преди и сильные стороны своих идейных предшественников и словии», «быть может, и подобает какому-нибудь пророку, противников;

в особенности это относится к качеству или Дельфийскому оракулу, или даже теологу-мистику, определений и доказательств. Вспомним хотя бы его кри или поэту «энигматического» стиля, но для философа ни тику Декарта, Мальбранша, Локка. Никто не сравнялся что не может быть более чуждым...» в.

с ним по универсальности и глубине реформаторских Пространно рассуждая о подобающем философу стиле идей, во многом преобразовавших логику и математику, речи, Лейбниц, как всегда, затрагивает и проблемы более динамику и психологию, языкознание, историографию общего характера, в частности проблему соотношения и юриспруденцию. Лейбниц не сделал всего, чего хотел, «грамматики» и логики, языка и мышления. Его трак но он сделал даже больше, чем обещал.

товка этой проблемы лишний раз свидетельствует о том, Последний раздел «Предисловия» посвящен разбору что в лице двадцатичетырехлетнего Лейбница мы уже ошибок и заблуждений Низолия. Об одной из главных имеем мыслителя вполне зрелого и весьма проницатель ного. Понимая, что язык и мышление находятся в нера- Наст, том, с. 80.

Наст, том, с. 81.

Там же.

Наст, том, с. 79, ошибок мы уже упоминали. Она состоит в неправильном» природе не свойственно бессмысленное излишество. Ин слишком негативном и неуважительном отношении к фи тересно, что в качестве примера предпочтительной, т. е.

лософской традиции вообще и к Аристотелю и схоласти наиболее простой, гипотезы Лейбниц приводит астроно кам в частности. Что касается Аристотеля, Лейбниц сни мическую модель, исходящую из простых, «несмешанных» мает с него большинство обвинений «новаторов», доказы движений планет, вероятно имея в виду (хотя и не говоря вая ссылками на новейшие критические исследования его об этом открыто) модель Коперника.

философии, что эти обвинения относятся не столько к под Высоко оценивая номинализм, Лейбниц, однако, видит линному Аристотелю, сколько к Аристотелю, каким его и его ограниченность. Абсолютизированный номинализм, представляли себе схоластики. Подлинный Аристотель или, как его называет Лейбниц, «сверхноминализм», в Но не только тоньше и глубже Аристотеля схоластического, вое время привел Томаса Гоббса к субъективистской и но и в большинстве случаев не противоречит духу новой, конвенционалистской трактовке истины, в соответствии «научной» философии, а некоторыми своими идеями даже с которой истина зависит от имен и от произвола устанав предвосхищает ее. Это свое мнение, весьма экстравагант ливающих имена людей. На самом деле, считает Лейбниц,, ное для конца XVII в., Лейбниц специально обосновывает истина не зависит от обозначений настолько же, насколько в прилагаемом к «Предисловию» письме к Якову Тома результат правильного счета не зависит от избранной зию, написанном в 1669 г. (оно опубликовано в первом системы счисления. Низолия неправильно понятый прин томе нашего издания). Заметим, что примирить современ цип номинализма и неприятие схоластики вообще при ных философов с Аристотелем было сознательным наме вели к отказу от всякой метафизики и диалектики, хотя,, рением Лейбница в продолжение всей его жизни. Скажем как подчеркивает Лейбниц, средневековые номиналисты больше: целью Лейбница было примирить всех великих от них отнюдь не отказывались. Низолий полагал, что людей прошлого и настоящего, примирить культуры, ре раз общее, универсальное, не имеет реального существо лигии и народы, и вообще одной из его главнейших руко вания и сводится только к именам (принцип номинализма), водящих идей была идея мира и союза, или же — еще то не имеют смысла ни метафизика, учившая о наиболее точнее — мира во имя союза людей и единения всех эле общих законах бытия, ни диалектика, толковавшая об ментов рассеянной во времени и пространстве человече универсальных законах мышления и доказательства.

ской духовности.

В связи с этим аристотелевскую силлогистику Низолий считал совершенно бесполезной для науки.

Выражая свое несогласие с неразборчивым осуждением средневековой схоластики, Лейбниц напоминает Низо Лейбниц указывает на вопиющую противоречивость лию о школе номиналистов, которая, по словам автора Низолия, упраздняющего теорию доказательства и одно «Предисловия», есть «самая глубокая из всех схоласти временно постоянно пользующегося ею. Он высоко оце ческих школ и по своему методу ближе всех стоящая нивает аристотелевскую логику и обещает в будущем к современной реформированной философии» 13. Номина издать свою собственную версию теории доказательства листы раньше всех начали борьбу за очищение филосо (публикуемые в последней части данного тома работы фии от терминологического сора и произвольных измыш Лейбница и представляют эту версию). В то же время он лений, и в этом сам Низолий должен был бы считать себя отстаивает значение всеобщих предписаний метафизики, их прямым наследником. Особенно значительным было физики и этики. Что же касается самой проблемы уни правило номиналистов «не умножать сущности без необ версалий, Лейбниц усматривает в ее трактовке Низолием ходимости» («бритва Оккама»). Лейбниц в своем духе одно из серьезнейших заблуждений, чреватых крушением преобразует его в принцип оптимальности: «Гипотеза тем всякой демонстративной науки. В этом кардинальном лучше, чем проще» 14, и тут же дает ему обычное для его пункте Лейбниц отмежевывается и от номинализма во позднейших работ телеологическое обоснование: богу и обще.

Согласно Низолию, то, что обычно называется всеоб щим, универсальным, есть не что иное, как совокупность Наст, том, с. 89.

всех единичных предметов данного класса. Например,, Наст, том, с. 90, 12 том, полученным в полемике с Низолием, которая этим понятие «человек» есть то же самое, что и понятие «все и заканчивается.

конкретные люди, вместе взятые». Другими словами, он Значение того, что высказано Лейбницем в «Предисло совершает здесь довольно часто встречающуюся ошибку:

вии» (на котором мы намеренно задержались слишком путает общее и «коллективное», подменяет дистрибутив долго), выходит за рамки обычной для XVII столетия ное целое собирательным целым. Лейбниц на нескольких критики схоластики как отживающей свой век, историче блестящих примерах показывает, к какому абсурду ведет ски преходящей формы философской культуры. К сожале подобная путаница. Его собственная позиция совершенно нию, схоластика — это не только продукт средневекового ясна: универсалии — это дистрибутивные целые и они умонастроения;

в более широком смысле, который всегда распространяются на все предметы данной совокупности, подразумевается Лейбницем, она есть побочный продукт не будучи исключительной собственностью ни одного из и негативная возможность любой культурной эпохи, свое них. Ведь если бы общее сводилось к собирательному,, образная тень науки и философии. Возможность отрыва было бы невозможно никакое дедуктивное доказательство и без того отвлеченной философской мысли от жизненной и все знание сводилось бы к индуктивному. Но что бы практики сохраняется всегда, а поэтому сохраняется и это означало? В общем случае индукция всегда неполна возможность схоластики. Несомненно, Лейбницева кри в ее выводы не имеют силы необходимости^ они могут тика схоластического теоретизирования, фетишизации аб создавать лишь большую или меньшую уверенность в том,, страктных и «технических» терминов и искусственных что и впредь всегда будет так, как было, т. е. могут обла языков пе потеряла своей актуальности и сегодня. Но не дать только «моральной достоверностью»;

этого недоста менее актуально звучит и осуждение Лейбницем проти точно для теоретических, аподиктических наук. Кроме воположной крайности — крайности пошлого эмпиризма того, сам принцип индукции и «моральная достовер и индуктивизма, исключающих правильную оценку зна ность» не могут быть выведены индуктивно. Они дедук чения общего и теоретического в человеческом знании.

тивно следуют из более общих принципов, имеющих Слепое преклонение перед «фактом» и слепая ненависть аксиоматический характер. Положение «Целое больше к «метафизике», превращающаяся подчас в своего рода части» не может быть выведено индуктивно, ибо, даже odium religiosum, — обычная, хотя далеко не безобидная •чтобы начать сравнивать по величине целое и часть, мы реакция на всякую схоластику. Такая слепота хорошо должны уже априори уметь различать большее и мень известна и нашему веку. Если же говорить о значении шее. Все эти мысли обобщаются Лейбницем в следую «Предисловия» для изучения философского наследия Лейб щем основополагающем суждении: «...ясно, что индукция ница, то здесь необходимо отметить, что это единственное сама по себе ничего не производит, даже моральной досто его произведение, специально посвященное критике схо верности, если к ней на помощь не приходят предложе ластики и проблемам нормативного философского стиля.

ния, зависящие не от индукции, а от общего принципа,, Когда в последующих сочинениях Лейбниц будет вновь потому что, если бы и эти вспомогательные принципы обращаться к проблемам философской терминологии и зависели от индукции, они нуждались бы в новых вспо оптимального способа выражения идей, он будет толко могательных принципах и моральная достоверность была вать об этом уже больше в другом ключе — в духе своей бы бесконечно недостижима»15. По сравнению с тем теории универсального языка и универсального знания.

пониманием индукции, которое было свойственно его со Чтобы подготовить читателя к восприятию данной тео временникам начиная с Бэкона, Лейбницева трактовка рии, мы включили в третий том ряд небольших, но очень была большим шагом вперед — шагом в направлении важных работ Лейбница по вопросам гносеологии.

аксиоматической и гипотетико-дедуктивной теории фор мирования научного знания. Возможно, свою трактовку Хотя, как известно, главный труд Лейбница по гно индукции Лейбниц считал главным научным рсзульта сеологии — «Новые опыты о человеческом разумении» (по мещенные во втором томе настоящего издания), его тео рия познания отнюдь не исчерпывается этим трудом, 16 а если быть точнее, даже представляется в нем несколько Наст, том, с. 95.

односторонне из-за полемического характера сочине- ных посылок, предвосхитившую один из основных зако ния. Публикуемые в настоящем томе небольшие по объ- нов современного исчисления вероятностей. Наконец, ему гносеологические эссе Лейбница помогут составить в Лейбницевой трактовке анализа содержится еще одна о его теории познания всестороннее и более точное пред- заслуживающая внимания идея — это идея совершен ставление. ного аналитического знания как прямого видения умом Указанные эссе весьма различны по характеру и вре- сразу всей совокупности простых признаков (реквизитов) мени написания. Первое из них — «О мудрости», по-ви- предмета, составляющих его полное и целостное понятие димому, самое раннее и несет на себе следы очевидной и далее неразложимых. Такой вид знания получит потом зависимости молодого Лейбница от методологии Декарта у Лейбница наименование знания «адекватного и интуи и Гоббса. Последнее — «Опыт анагогического исследова- тивного» и всегда будет рассматриваться им как идеал ния» — плод сугубо самостоятельных размышлений зре- теоретической науки.

лого философа и крупнейшего ученого. Однако все девять Вопросу о видах знания и разновидностях идей по работ объединены одной общей идеей — идеей достовер- священо эссе «Размышления о познании, истине и идеях» — ного, упорядоченного и эффективного познания. первая философская публикация Лейбница (1684) в научном журнале (лейпцигские «Ученые записки» — Эссе «О мудрости», как и многие другие помещенные «Acta Eruditorum»). Эта публикация сделала его евро в нашем томе сочинения, имеет характер предваритель пейски известным философом, так же как опублико ного, сделанного для самого себя и не предназначенного ванная незадолго до этого в том же журнале статья о диф для публикации наброска. Лейбниц просто пытается ференциальном исчислении принесла ему славу выдаю вдесь привести в порядок свои представления о том, что щегося математика.

такое подлинная мудрость и что означает обладание ею.

«Мудрость, — пишет он, — это совершенное знание прин- Поводом для эссе послужил спор между картезиан ципов всех наук и искусство их применения» 16. Облада- цами и их противниками по вопросу об истинности и ние мудростью состоит, таким образом, в умении приме- ложности идей. Между прочим, этот спор был также од нять установленные принципы наук к жизни, а это в свою ним из поводов создания Джоном Локком «Опыта о че очередь означает умение, или искусство, хорошо рассуж- ловеческом разумении». В первых же словах своего очерка дать, искусство открывать новые истины, а также искус- Лейбниц заявляет, что решение данного вопроса, пред ство оперативно пользоваться уже добытыми знаниями. ложенное Декартом, не всегда удовлетворительно. Как В трактовке этих трех искусств Лейбниц не очень ориги- видно из последующего изложения, главной ошибкой нален: он, в частности, почти без изменений воспроизво- Декарта он считает непонимание различия между дейст дит здесь четыре знаменитых правила метода Декарта, вительными «идеями», которые всегда истинны, и «поня разделяя с картезианцами и их взгляд на очистительную тиями», которые могут быть и ложными. Все наши поня функцию методического сомнения;

он следует за Гоббсом тия — результат познания и поэтому зависят от его каче в понимании взаимодействия анализа и синтеза. Вместе ства и глубины. Познание же бывает ясным или темным, с тем в эссе есть ряд характерно лейбницеанских идей. отчетливым или смутным, адекватным или неадекватным, Прежде всего это идея каталогизации человеческих мыс- символическим («слепым») или интуитивным. И вот только лей и синтеза нового знания на основе комбинаторики интуитивное познание, при котором все признаки («рек простых элементов мышления — идея, впервые выска- визиты») предмета совместно познаны до конца, ясно и занная Лейбницем еще в работе «О комбинаторном искус- отчетливо, дает понятие, эквивалентное действительной стве» (1666). Кроме того, укажем на замечание Лейбница идее предмета, ибо часто бывает, что мы понимаем, о чем о необходимости учитывать степени вероятности и со- говорится, и не имеем идеи этого предмета. В качестве вершенно правильную мысль о том, что вероятность вы- примера Лейбниц приводит понятие «наибыстрейшего дви вода уменьшается пропорционально числу вероятност- жения», идея которого, как он показывает, является не возможной. Общий вывод Лейбница — истинность идей состоит в их возможности, т. е. логической непротиворе Наст, том, с. 97, чивости, а эта возможность выступает с очевидностью тельную активность субъекта и в связи с этим едва ли не только в интуитивном познании, когда непосредственно впервые вводит свою известную аналогию между челове открывается или неразложимая простота понятия, или ческим умом и куском мрамора, в котором имеются скры совместимость всех его до конца проанализированных тые прожилки, подобные прирожденным способностям реквизитов. Поэтому нашими понятиями можно безопасно ума, раскрываемым под воздействием опыта. Таким обра пользоваться, только если доказана их возможность, зом, в данном сочинении уже содержится основная мысль а значит, если они имеют не только номинальное, но и Лейбницевых «Новых опытов». Вообще все без исключе реальное определение, в котором установлена непротиво ния изложенные выше взгляды Лейбница перейдут в его речивость, логическая или фактическая реальность их последующие сочинения, где они получат дальнейшее объекта. И здесь Лейбниц упрекает Декарта, а заодно и развитие, но нередко и просто будут повторяться слово схоластиков в том, что они упускали из виду это разли в слово, утомляя читателя, как навязчивый рефрен. Од чие между номинальными и реальными определениями и нако следует простить Лейбницу его нескончаемые пов часто выдавали за действительные идеи свои произвольно торы: не надо забывать, что большинство его сочинений — определенные понятия и просто выдумки. В связи с этим только черновые наброски, варианты и пробы одних и он считает недостаточным и известное онтологическое тех же задуманных и чаще всего так и не созданных доказательство бытия бога, введенное Ансельмом Кен произведений. Лишь немногие из этих этюдов могут рас терберийским и возобновленное в Новое время Декартом.

сматриваться как самоцельные и завершенные. По этой Недостатком этого доказательства, по Лейбницу, явля причине в дальнейшем изложении мы будем концентри ется то, что в нем не определена предварительно сама воз ровать внимание главным образом на тех мыслях и оттен можность понятия всесовершенного существа и вывод ках мысли Лейбница, с которыми мы прежде не встре о необходимом существовании бога делается на основании чались, даже если уже знакомые нам идеи занимают только номинального его определения. В духе рациона большую часть содержания того или иного сочинения.

лизма и деизма XVII в. Лейбниц требует строгого соблю В ином, чем прежде, аспекте предстает тема идей дения всех правил логики даже в вопросах религии и тео в маленьком эссе «Что такое идеяь. Здесь Лейбниц зада логии, т. е. там, где в действительности все самое сущест ется целью найти определение одного из самых расхожих венное покоится не на логике, а на вере.

и в то же время самых неопределенных понятий филосо В этой же работе Лейбниц дает свою критику декар фии XVII в. Он начинает с того, что отмежевывается от товского критерия истинности. Как известно, критерием вульгарно-материалистического понимания идей как «сле истинности Декарт считал ясность и отчетливость идеи.

дов в мозгу». Такое понимание было в его время довольно Однако он не указал, каковы признаки ясности и отчет распространенным, особенно среди картезианцев «физио ливости, и поэтому декартовский критерий сам нуждался логического» направления. Лейбниц сразу заявляет, что в критерии. Согласно Лейбницу, ясность и отчетливость ум не то же самое, что мозг, и идеи существуют в уме, идеи относятся не к истинности, а к способу восприятия а не в мозгу. После этого он поочередно отбрасывает дру предмета и в лучшем случае характеризуют степень опре гие необоснованные отождествления: он показывает, что деленности этого восприятия. Что же касается истинно идея не есть акт мысли, восприятие, аффект. Ведь идея — сти, то ее критерием может служить либо непротиворе это скорее некая способность (facultas), чем акт. Однако чивость идеи, либо соответствие идеи опыту, либо ее вы идея не есть просто способность мыслить о предмете или водимость посредством строжайшей логической дедукции мысленно приближаться к нему. Идея не столько то, из идей, истинность которых уже установлена.

что приводит к предмету, сколько то, что его выражает.

В заключение Лейбниц высказывает свое отношение В результате, пользуясь своим излюбленным апагогиче к августинистской концепции знания как «видения в боге», ским методом, в основе которого лежит доказательство от которую в то время возрождал Николай Мальбранш. противного, Лейбниц приходит к окончательному выводу:

Не отвергая ее полностью, Лейбниц в то же время наста- идея есть способность мысленно выражать, репрезентиро ивает на необходимости учитывать собственную познава- вать предмет;

она есть «представитель» предмета в уме.

зываются «яркость», «многогранность», внутренняя «со Заслуживает внимания дальнейшее рассуждение Лейб гласованность» феномена), а затем исходя из того, соот ница о разнообразных способах выражения (expressiones),, ветствует или не соответствует данное явление другим где он вплотную подходит к современному понятию изо явлениям, и тогда в качестве признаков реального высту морфизма. Отношение идеи и ее предмета он понимает пают согласованность феномена с предшествующими и как такой тип взаимно-однозначного соответствия, когда последующими восприятиями субъекта, согласованность выражающее и выражаемое имеют совершенно различную его со всем ходом жизни этого субъекта и с феноменами природу. На вопрос о том, откуда происходит способность других людей. Но лучшим критерием реальности явления идей выражать вещи, совершенно чуждые им по природе,, Лейбниц считает его предсказуемость. Однако и этот кри Лейбниц отвечает в духе своей идеалистической теории терий, не говоря уже об остальных, не обладает абсолют предустановленной гармонии: соответствие между истин ной достоверностью и не позволяет с логической стро ными идеями и вещами, благодаря которому субъект спо гостью заключить, что являющийся мне предметный мир собен выражать вещи посредством идей, изначально уста существует таким, каким он мне является, и не есть только новлено богом.

иллюзия, подобная упорядоченному сновидению. Одним В эссе Ю способе отличения явлений реальных от вооб словом, Лейбниц убежден, что феноменализм с метафизи ражаемых» Лейбниц развивает уже знакомую нам тему ческой точки зрения — позиция, непреодолимая полно критериев истинного в познании. Однако в данном слу стью. И все же переход — и вполне обоснованный — от чае его интересуют не идеи разума, а феномены чувств — явлений к существованиям, или, как сказал бы Кант,.

явления чувственного мира. Работа написана тогда, когда к «вещам в себе», Лейбниц считал возможным.

философская система Лейбница уже полностью сложи лась. Очень интересно наблюдать, как на немногих стра- Прежде всего к заключению о существовании нас при ницах этого эссе эффективно «работают» почти все основ- водит первая простая интуиция, или восприятие собствен ные принципы Лейбницевой системы. ного мышления, — декартовское «Cogito ergo sum». Но Декарт не прав, утверждая, что из «cogito» (я мыслю) В основу рассуждения Лейбниц кладет свой принцип следует вывод только о существовании мыслящего (sum).

различения сущности и существования. Сущность, или С такой же очевидностью и первоначальностью из «со* возможность, постигается в отчетливых понятиях разума,, gito» следует, что я мыслю «разнообразное» (varia), т. е.

существование, или действительность, — в отчетливых что мое мышление предметно и направлено на множество чувственных восприятиях. При этом доказательство су различных феноменов, имеющих существование в моем ществования предметов оказывается делом намного более уме.

сложным, чем постижение их сущности, в силу того, что познающему субъекту непосредственно представлены не Эта поправка к Декарту, уравнивающая достоверность вещи сами по себе, а их явления (phaenomena), т. е. вещи существования мыслящего субъекта и достоверность су в субъективной форме восприятия. Как узнать, что в этих ществования интенционального содержания мысли, весьма феноменах соответствует реальности, а что чисто субъек- показательна. Здесь Лейбниц высказывает фактически тивно и иллюзорно? Ответ Лейбница таков: строго мета- то же, что двести с лишним лет спустя выскажет другой физического критерия отличения феноменов реальных от гносеолог-идеалист, Эдмунд Гуссерль, в своих «Картези воображаемых не существует, ибо «никаким аргументом анских размышлениях». Гуссерль выставит против Де не может быть доказана данность тел» 17 и даже данность карта подобный же «реалистический» аргумент. Лейбниц других субъектов не доказывается с абсолютной достовер- предвосхищает и некоторые другие положения феномено ностью, но критерии менее абсолютные и вместе с тем логии Гуссерля, в частности положение о том, что су вполне достаточные для практической жизни все же су- ществование других субъектов мышления более досто ществуют. Эти последние Лейбниц и выясняет, сначала верно, чем существование материальных внешних вещей.

исходя из рассмотрения качеств любого явления, взятого Правда, обоснование своей «феноменологии» он делает в отдельности (в этом случае признаками реальности ока- совсем другим способом, чем Гуссерль. Как видно из данного эссе^ фундаментом учения Лейбница о феноменах " Наст, тон, с. 112.

сознания является его спиритуалистическая метафизика —' стве случаев, особенно когда речь идет не о возможности, монадология, хотя сам термин «монада» он здесь не упо а о действительности, анализ не может быть доведен до требляет.

конца из-за бесконечной сложности анализируемого Вопросы «феноменологии» получают дополнительное предмета. Тогда, т. е. в случае экзистенциальных ЕЛИ освещение в работе «Об универсальном синтезе и анализе», эмпирических предложений, вступают в силу другие кри которая может служить одним из лучших введений в Лейб терии, среди которых такие, как подтверждаемость суж ницеву общую теорию знания. Это великолепное эссе дения собственным опытом и подтверждаемость опытом начинается с рассуждения о синтезе нового знания с по других людей. Отсюда громадное значение искусства мощью комбинаторики первичных понятий, где Лейбниц «производить, упорядочивать и связывать опыты». Без выдвигает, в частности, идею «исчисления предикатов» этого искусства наши знания о действительности будут («обратимых» и «необратимых»). Новые сложные понятия напоминать, заключает Лейбниц, торговую лавку, пере науки должны получаться из первичных простых посред полненную неучтенными товарами.

ством строгих определений, среди которых всегда пред Такова в общих чертах Лейбницева теория анализа.

почтительнее реальные определения, показывающие воз В разбираемой работе она представлена хотя и эскизно, можность (совместимость) комбинации первичных поня но все же достаточно полно. Кардинальными принципами тий;

среди реальных же очень полезны генетические опре этой теории являются, во-первых, положение о субъек деления, когда возможность композиции предикатов дока тно-предикатной форме всякого суждения;

во-вторых, зывается самим построением (порождением) объекта.

принцип аналитичности всех истин;

в-третьих, положение К этому последнему типу определений Лейбниц относит о неприменимости критерия аналитичности (конечной) определение понятия «круг», данное Евклидом. Далее для оценки экзистенциальных истин (позднее Лейбниц следует обычная у Лейбница в таких случаях критика назовет их «истинами факта»). Как известно, все указан слишком беззаботного отношения Декарта к определениям ные положения легли в основу не только теории позна и, наоборот, слишком широкого толкования их значения ния Лейбница, но и его монадологии: первому принципу Гоббсом.

соответствовало учение о монаде как замкнутом субъекте От определений Лейбниц переходит к анализу как всех своих свойств;

второму принципу — учение об изна методу прояснения уже полученного синтетического зна чальной запрограммированности всей жизни монады;

ния и установления его истинности. Анализ понимается третьему — учение о бесконечной сложности монад и их им как процесс, обратный синтезу, — процесс разложе всеобщей связи.

ния сложных понятий (идей) и истин на составляющие Большой интерес представляют содержащиеся в данной их простейшие, далее неразложимые (предикаменты).

работе размышления Лейбница о соотношении анализа п Всякая истина, по Лейбницу, выражается в суждении, синтеза. Предвосхищая Канта, Лейбниц говорит здесь или предложении (propositio), субъектио-предикатной фор о более высокой ценности синтеза по сравнению с анали мы либо может быть приведена к этой форме. Необходи зом для научного прогресса: ведь синтез дает прираще мым основанием истинности любого предложения явля ние знания, тогда как анализ только проясняет его. Вме ется тождество субъекта и предиката. Поэтому цель ана сте с тем Лейбниц тонко замечает, что анализ и синтез — лиза — сведение всех научных предложений к тождест две стороны единого познавательного процесса и что, во венным положениям, каковые только и могут называться всяком случае, не существует чистого анализа без син подлинными аксиомами. А все иные так называемые акси теза. В этом отношении диалектическая мысль Лейбница омы суть на самом деле теоремы и в принципе могут быть идет даже дальше кантовской. Впрочем, под анализом аналитически доказаны. В этом смысле все истинные Лейбниц часто понимает вообще метод точного и обосно предложения аналитичны, т. е. сводимы к тождествам.

ванного научного исследования и рассуждения.

Аналитичность и есть абсолютный критерий истинности, Следующие четыре эссе ЕНССЯТ ряд уточнений в выше относящейся к адекватному познанию. Однако на прак изложенную концепцию анализа. В наброске «Абсолютно тике этот критерий не всегда применим, ибо в болынин первые истины» Лейбниц уже пользуется введенной им дихотомией — делением всех научных высказываний на ненпе законосообразности и «изобретательности» природы «истины разума» и «истины факта», или же на «истины не- следует только в ней самой: если принцип наименьшего обходимые» и «истины случайные». Сочинение может слу- времени, открытый Ферма, истинен, то из этого просто жить логической преамбулой к учению о «возможных ми- следует,' что не тратить времени впустую — изначальный рах» и действительном мире как наилучшем из всех воз- (и в этом смысле «априорный») закон самой природы.

можных. Лейбниц различает абсолютно первые истины и Лейбниц же, как философ-идеалист и метафизик, всюду истины, «первые для нас». Абсолютно первыми истинами искал абсолютного, безусловного и не мог удовлетво разума (или «вечными истинами») являются тождествен- риться положением: «Это так потому, что таковы законы ные положения. К ним сводятся все логико-математиче- природы». Он всегда спрашивал: а почему они именно та ские предложения. Однако Лейбниц идет дальше: он ковы? Почему они не другие? Ясно, что на подобные «по заявляет о существовании абсолютно первых истин факта, следние» или, лучше сказать, «запредельные» (транс т. е. таких, «из которых априори могли бы быть доказаны цендентные) вопросы могут быть и столь же «запредель все опыты» 18. Этой идеей философ особенно дорожил. ные», трансцендентные ответы. Последнее «почему?», тре Суть ее в том, что фактические, экзистенциальные, выска- бование ультимативной, конечной причины, как показал зывания оказываются истинными только в том случае, уже Аристотель, в то же время означает «для чего?», если они удовлетворяют порядку вещей действительного требование целевой причины. И понятно, что Лейбниц, мира, а этот мир, как показывает Лейбниц, является апри- считавший действительный мир одним из возможных, ори наилучшим из всех логически возможных, что в по- а поэтому искавший для его существования особое осно нимании философа означает существование в нем макси- вание (почему существует именно этот мир, а не какой мального количества вещей при минимальном числе управ- нибудь другой из возможных), неизбежно приходит в своих ляющих им законов. Иначе, говорит Лейбниц, нельзя обоснованиях к телеологии, а следовательно, и к лежащей было бы объяснить, почему не все логически возможное в ее фундаменте теологии. Однако, будучи гениальным существует, в то время как все возможное — это «возможно ученым, он сумел и свои телеологические принципы заста существующее» и, следовательно, требует существования. вить «работать» на науку, освободив их, разумеется неза Рассуждая подобным образом, Лейбниц и приходит к вы- метно для самого себя, от всякого мистического содержа воду, что у всех истин факта имеется априорное основа- ния, предельно их рационализировав, а фактически сведя ние, состоящее в принципе наилучшего, «принципе со- свой телеологизм к идее имманентной рациональности и вершенства», или — как его можно было бы назвать — «компактности» природных законов. Поэтому, читая Лейб принципе «минимакс». Другими словами, из нескольких ница, следует помнить, что очень часто за напыщенными различных высказываний об одном и том же факте дей- словами метафизика и теолога у него скрываются мысли ствительного мира априори истинным будет то, в котором опытного и проницательного ученого-естествоиспытателя.

дается наиболее «экономичное» и целесообразное объясне- Вот почему исходя из принципа совершенства, т. е. из ние этого факта. Если, например, в одном высказывании положения о том, что природа действует всегда наиболее утверждается, что луч света будет распространяться по экономными и оптимальными путями, Лейбницу удалось наиболее простому пути, а в других — что он пойдет ка- не только установить закон непрерывности, позволивший кими-то иными путями, то до всякого опыта, априори, ему совершить ряд великих открытий в математике, и можно сказать, что истинно первое высказывание. Чем в первую очередь открытие дифференциального и инте объяснить эту поразительную «рациональность» дейст- грального исчисления, но и убедительно обосновать ряд вий природы, даже когда речь идет о неорганическом физических законов, например закон сохранения и пре мире? Чем объяснить ее несравнимую ни с каким челове- вращения энергии, а также законы отражения и прелом ческим искусством «изобретательность» в мире органиче- ления света в любой среде. Каким образом принцип совер ском? Философ-материалист, не допускающий никаких шенства прилагается Лейбницем к законам оптики, чита сверхъестественных причин, ответив что искать объяс- тель увидит в следующем эссе, имеющем характерное Наст, том, с. 123. название «Апагогический опыт исследования причин».

честве начал познания не какие-нибудь гипотетические На первый взгляд в этой работе речь идет о реабилита или конвенциональные принципы, а те аксиомы, на кото ции осужденных механистической философией Нового рых зиждется естественный процесс познающего мышле времени конечных, целевых, причин. Как еще расценить ния. Таких аксиом две: принцип противоречия и принцип сделанное здесь Лейбницем программное заявление о том„ достаточного основания. Эти принципы являются акси что «понять основание законов природы возможно, только омами потому, что, будучи сами исходными и поэтому предполагая существование некоей разумной причины» 19?

недоказуемыми, они обеспечивают доказательство и обос Но отвлечемся от Лейбницевой теологии и телеологии,, нование всего остального. Закон исключенного третьего переведем внимание на сам факт описываемого в этом Лейбниц, как видно из текста, считает другой записью эссе физического открытия — открытия законов преломле принципа противоречия, а закон тождества — фундамен ния света. И тогда мы поймем, что из всего, что говорит том формальной истинности и обоснованности мышления, Лейбниц в этом «анагогическом» (сокровенном) опыте, ибо все тождественные предложения, говорит Лейбниц, одно, по крайней мере, имеет определенный смысл: а именно сами по себе истинны и не требуют доказательства, а все то, что конкретные законы физики не только не изолиро другие предложения, требующие доказательства, истинны ваны от принципов метафизики, но даже всецело им под постольку, поскольку сводимы к тождественным, т. е.

чиняются и что если все физические явления могут и аналитичны, или же поскольку их предикат содержится должны быть объясняемы посредством фундаментальных в субъекте. Таким образом, согласно Лейбницу, любое физических законов, то сами эти законы все же не могут истинное предложение оказывается или абсолютно, или быть строго теоретически объяснены средствами физики «виртуально» тождественным, откуда следует, что истин и нуждаются в философском обосновании. Поэтому прав ность любого предложения, и необходимого, и случай Лейбниц и в том, что принципы философии при их целе ного, может быть доказана априори путем разложения направленном и разумном употреблении могут подчас терминов. А это и означает, что у всякой истины обяза становиться эвристическими принципами в конкретных тельно есть разумное основание, хотя в истинах факта науках: они могут и должны косвенно, а иногда и непо это основание не исключает случайности («контингент средственно определять стратегию научного поиска. Это ное™») и противоположное тому, что в них высказывается, не значит, конечно, что философы должны непрерывно всегда остается возможным. Принцип достаточного осно вмешиваться в ход конкретных научных изысканий и вания Лейбниц справедливо считает «одной из самых диктовать ученым-специалистам правила работы. Мы го важных и 20плодотворных аксиом во всем человеческом ворим здесь, напротив, только о том, что существенное познании». Так через идею анализа Лейбниц связывает приращение специального знания вряд ли возможно без в один узел все основные законы формальной логики.

объединения его с общефилософскими методологическими принципами. Подтверждением этому служит пример са- Однако можно ли считать, что установленные Лейбни мого Лейбница, крупнейшего ученого, сделавшего все цем в данном очерке «основные аксиомы» и законы фор свои большие открытия в науках под непосредственным мальной логики исчерпывают (как он сам думал) прин влиянием принципов разработанной им философской мето- ципы реального процесса человеческого мышления? Ко дологии, в числе которых (как бы мы к нему ни относи- нечно, нет. Ведь реальное мышление управляется не лись) был и принцип «архитектонической детерминации только и не столько формальнологическими законами, в природе», т. е. принцип целесообразного, наилучшего сколько законами диалектическими, выражающими тот из возможных мирового порядка. факт, что ни в природе, ни в реальном мышлении вовсе не существует никаких абсолютных тождеств и никакой Вопросу об априорных принципах, регулирующих абсолютной непротиворечивости и что, наоборот, все процесс мышления и познания, Лейбниц посвятил множе полно различий и противоречий. Лейбниц ошибается, ство «опытов». Один из них — эссе Юб основных аксиомах когда отождествляет формальное в реальное, абстракт познания» — отличается особой ясностью и лапидарностью ное и конкретное мышление. Мы, конечно, не можем формулировок. Лейбниц предлагает здесь установить в ка Ьаст. том, с. 141.

" Наст, том, с. 127.

требовать от Лейбница того, к чему более чем столетие На первый взгляд во всем этом споре Лейбница с янсе спустя только подойдет вплотную Гегель. Но его все же нистами и молинистами нет ничего, кроме богословской можно упрекнуть в том, что свободно и очень эффективно схоластики вроде той, что выразилась когда-то в безна оперируя идеей бесконечности, идеей развития и идеей дежных попытках выяснить, может ли всемогущий бог всеобщей связи в математике, физике, психологии и создать камень, который сам не сможет поднять. Напом в самой метафизике, он в то же время не заметил значения ним, однако, еще раз, что читать Лейбница нужно, не этих диалектических идей для понимания процесса мыш редко переводя его слова с языка теологии на язык рацио ления и остался в этом позади даже таких своих отдален нальной философии. В конце концов теологизированный ных предшественников, как Платон и Николай Кузан язык его сочинений — это во многом дань эпохе;

вспомним, ский. По достоинству оценить диалектику мышления что даже материалист Фрэнсис Бэкон сплошь и рядом Лейбницу, пожалуй, помешала слишком большая при пользовался теологическим языком и даже включил «есте верженность логике Аристотеля.

ственную теологию» в число рациональных наук. Дело Последняя работа этого цикла — «Среднее знание» — в том, что в XVII в. просто еще не существовало философ ставит интереснейший и широко обсуждавшийся в XVII в.

ского языка, независимого от языка теологии, а богослов вопрос о том, имеется ли априорное основание будущих ская проблематика, хотя и в сильно рационализирован случайных, обусловленных свободным выбором, событий.

ной форме, еще включалась отчасти в проблематику фило Проблема была выдвинута в связи со спором, разгорев софии. Но через теологию Лейбниц подходил к реаль шимся между янсенистами и молинистами по поводу воз ным философским принципам. Это отмечал В. И. Ленин, можности согласовать божественное предопределение и говоря о понимании Лейбницем связи материи и движе свободу человеческой воли. Теолог-иезуит Л. де Молина ния21. И в работе о «среднем знании» мы вправе отде предложил компромиссную теорию «среднего знания» лять теологическое от философского и за теологическими (Scientia media): бог заранее знает, что выберет человек, понятиями видеть понятия философские.

однако он не предопределяет выбора, и основанием выбора Итак, исключая из приведенного рассуждения Лейб всегда остается свободная человеческая воля. Божествен ница понятие бога, получим следующую реальную логико ное априорное знание случайных будущих событий, обу метафизическую проблему: если уже сейчас истинно, что словленных выбором человеческой воли, и есть «среднее события, которые произойдут в будущем, произойдут знание», ибо оно является промежуточным между апри именно так, а не иначе, то можно ли считать их «случай орным знанием необходимости и апостериорным знанием ными», т. е. такими, которые могли бы случиться и иначе?

случайности.

Ведь если события действительно произойдут именно Лейбниц опровергает концепцию «среднего знания» мо так, то в любое время истинно утверждение, что они линистов, опираясь на свой закон достаточного основания произойдут именно так. Но если всегда истинно, что они и принцип аналитичности всех истин. С его точки зрения,, произойдут именно так, то как же они смогут произойти бог имеет априорное знание не только того, что произой иначе? Поистине нелегкая проблема! Ключ к ее разреше дет в будущем, но и того, почему это произойдет. Иначе нию, по-видимому, в этом «могут», в корректном употреб говоря, ни одно случайное событие, ни одно решение чело лении термина «возможность». Но, во всяком случае, веческой воли не может состояться без достаточного апри неразрешенность данной проблемы легко может привести орного основания, которое в конечном счете заключается на позиции однозначного детерминизма, граничащего в божественном предопределении всего к наилучшему.

с унылым, парализующим фатализмом. К таким именно Выбор человеком данной, а не иной возможности в будущем выводам вела Лейбницева теория аналитичности истин изначально содержится в том абсолютном понятии, кото факта. Поэтому-то в других произведениях Лейбницу рое бог имеет о творимом им мире, поскольку это понятие,, пришлось немало поработать, чтобы исключить возмож охватывающее прошлое, настоящее и будущее мира, для ность подобных выводов. Нитью Ариадны, позволяющей бога полностью аналитично. А что богу известно как имею выйти из лабиринта фатализма, стала для него идея бес щее быть, то им и предопределено. См. В, И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, с. 67.

Но чтобы избавиться от этих эпигонов (а их много было конечности, точнее — идея бесконечной аналитичности тогда в Германии), необходимо было развенчать созданный случайных истин. Рассмотрение ее в этическом контексте ими миф ° непогрешимости Декарта. Поэтому, как мы уже выходит за рамки нашего введения. Скажем только, что не раз видели, Лейбниц при каждом удобном случае ука и эта идея не дала Лейбницу желаемого результата.

зывает на изъяны декартовского учения. Следует признать, Гносеологические исследования отнюдь не были для что чаще всего эта критика верна, глубока и всегда очень Лейбница делом чистой теории. Как и многим его совре остроумна, хотя подчас она довольно пристрастна, а иногда менникам, они понадобились ему в первую очередь для может показаться какой-то навязчивой идеей вроде «Кар всестороннего обновления и усовершенствования наук фаген должен быть разрушен!». О чем бы ни рассуждал таких, как логика, математика, механика, космология,, Лейбниц, стоит ему вспомнить о Декарте, как ход его динамика, оптика, биология, этика, политическая теория рассуждений сразу же поворачивается в критическое рус и т. п. Во времена Лейбница во всех этих областях знания ло. К Локку Лейбниц относится значительно спокойнее.

тон задавали картезианцы (исключая Англию), пользо Разрушению декартовского «Карфагена» Лейбниц по вавшиеся славой новаторов и реформаторов. Авторитет свящает и ряд специальных работ, пять из которых публи Декарта, несмотря на критику его учения со стороны куются в данном томе: два письма, «Заметки о жизни и Гоббса, Гассенди, Спинозы и других известных мыслите учении Декарта», критическое эссе <Ю природе тела и дви лей, был в XVII в. самым высоким среди ученых и филосо жущих сил-», а также самое большое антикартезианское фов. Но в конце столетия он был существенно поколеблен.

произведение Лейбница — «.Замечания к общей части Де Виновниками этого были в основном Ньютон, Локк и картовых «Начал»». Мы не имеем возможности дать чита Лейбниц. Из них наиболее основательную и всестороннюю телю разъяснение всех многообразных аспектов представ критику учения Декарта и картезианцев дал Лейбниц.

ленной в этих сочинениях критики декартовской системы.

В ходе критики он проявил себя как подлинный философ Лейбниц один из самых ясных мыслителей, и читатель науки в современном смысле этого слова. Поэтому мы по сам легко увидит характер его аргументов и почувствует считали необходимым включить некоторые антикарте их силу. Так что упомянем только о некоторых из них.

зианские сочинения Лейбница в данный том.

Лейбниц интересовался философией Декарта еще до Лейбниц не написал против Декарта такой фундамен своего пребывания в Париже (1672—1676) и, как видно тальной книги, какую он написал против Локка («Новые из его юношеских работ, уже тогда не во всем с ней согла опыты о человеческом разумении»). И все же не Локк,.

шался. В Париже он познакомился с ней более близко, а именно Декарт был главным объектом Лейбницевой кри получив даже доступ к декартовскому рукописному насле тики в продолжении всей жизни ганноверского философа.

дию. После возвращения из Франции он приступает к Одной из причин этого была нескрываемая неприязнь систематической критике всего учения Декарта. Из публи Лейбница к декартовской школе, которая к концу XVII куемых нами в дашюм разделе сочинений Лейбница, столетия все более вырождалась в догматическую секту.

написанных в период от 1677 до 1702 г., видно, насколько Отношение Лейбница к картезианцам аналогично его отно эта критика углубляется и расширяется по мере обогаще шению к новым схоластикам. Ничто так не чуждо ему, ния мысли Лейбница конкретно-научными знаниями и как слепое преклонение перед авторитетами, а карте прояснения его собственного мировоззрения.

зианцы, отвергнув по примеру учителя все схоластические Наибольший интерес представляет Лейбницева критика авторитеты, на деле просто заместили их авторитетом декартовской методологии. Прежде всего Лейбница не Декарта и превратились в его послушных эпигонов. Догма удовлетворяет принцип «сомнения» и припцип «cogito».

тизм же, в какой бы форме он ни выступал, всегда прино Методическое сомнение Декарта, как он считает, всего сит огромный вред науке. «Ничто, — пишет Лейбниц, — лишь эффектный прием, рассчитанный на публику, и не препятствует столь сильно научному прогрессу, как Декарт напрасно уверяет, что он подвергает предвари рабское, не знающее меры усердие эпигонов в философии»22.

тельному сомнению все наше знание, ибо он вряд ли сомне ьается хотя бы в самих законах мышлеш^ без доверия Наст, том, с. 162.

полные перечни, а не избирать из всего только нужное,, к которым он не смог бы даже и рассуждать о сомнении.

отделяя его от ненужного. Таким образом, метод Декарта Нет у него и достаточных оснований сомневаться в досто страдает, по Лейбницу, явной незавершенностью, недо верности чувственных данных, ибо сами по себе чувства статочной конкретностью и малой эффективностью. Он никогда не обманывают, ошибаемся же мы, когда непра больше похож на свод благих пожеланий, чем на строго вильно их истолковываем. Вообще же в пресловутом сом научный метод.

нении Лейбниц скорее видит декартовское «самомнение»,;

В вопросах метафизики Декарт тоже чаще всего неудо нескромное желание отбросить все то, что было установ влетворителен. Особенно возражает Лейбниц против из лено раньше другими, и построить все здание науки,;

лишне частого, на его взгляд, обращения Декарта в фило начиная с фундамента, самому. Такое высокомерие, заме софии к понятию бога. Лейбниц считает недостойным фило чает Лейбниц, не слишком хорошо характеризует Декарта софа полагать, что истинность необходимых, логико-мате как личность. А главное — его абсурдные автаркические матических, предложений зависит от воли бога. Столь же претензии так и остались не осуществленными. Как заяв нелепо думать, как Декарт, что человеческий разум нуж ляет Лейбниц, в большинстве своих идей — ив области дается в особой божественной помощи, чтобы отличать конкретных наук, и в области философии — Декарт ока истинное от ложного, реальное от кажущегося. В связи зался не оригинальным. Он «великолепно использовал!

с этим Лейбниц отвергает идею Декарта о необходимости для своих целей чужие мысли, хотя... было бы лучше, обратиться к понятию правдивости бога для доказательства если бы он не скрывал этого» 23. Скрытыми источниками реальности внешнего мира: аргумент «бог — не обман философии Декарта Лейбниц считает Платона, Демо щик» — это уловка тех, кто не хочет собственным разумом крита, Аристотеля, Ансельма, Фому Аквинского, Бруно;

разобраться в содержании явлений и найти порождающие в конкретных науках — Кеплера и Снеллиуса (в физике),, их причины, а к тому же эта уловка сама по себе не спасает Гэрриота и Феррари (в математическом анализе) и др.

от феноменализма и «иллюзионизма».

Лейбниц не забывает, правда, и о действительных заслу Анализируя в своих «Замечаниях» пункт за пунктом гах великого французского мыслителя: о его достижениях содержание главного философского труда Декарта — в геометрии и механике, в алгебре и теории магнетизма,;

«Начала философии», Лейбниц не пропускает ни одной в некоторых разделах философии. Но все же критика явно ошибки, ни одной слабости, ни одного закамуфлирован превалирует.

ного софнзыа — а всего этого в «Началах» довольно много.

О критике Лейбницем декартовского «cogito» мы уже Дуализм Декарта плохо обоснован и не выдерживает кри говорили. В работах данного цикла она уточняется, и тики. Заключать о существовании двух независимых и здесь прямо утверждается, что первым самоочевидным противоположных по природе субстанций па том лишь следует признать существование не только мыслящего основании, что свойства души (мышления) не те же самые, субъекта, но и мыслимого объекта, ибо существование что свойства тела (протяжения), неправильно, ибо прежде объективного вытекает из наличия в мысли разнообра- надо доказать, что мыслящая субстанция лишена протя зия. Знаменитые четыре правила метода Декарта Лейбниц женности или протяженная — мышления и что мышление считает слишком общими и тривиальными, подобными и протяжение не являются только свойствами одного и тому правилу, которое часто иронически приписывается того же субъекта, нуждающимися друг в друге. Такого алхимикам: возьми чего надо сколько надо, смешай как доказательства ни сам Декарт, ни картезианцы не дают.

надо и получишь что надо! Ибо ни одно из своих правил Кроме того, они необдуманно объявляют субстанциями то, Декарт не конкретизировал и не показал, как им надо что на самом деле может быть только свойствами, так как пользоваться. Он не дал признаков ясного и отчетливого,, мышление есть свойство мыслящего, а протяжение — не уточнил, в чем должно состоять сведение сложных свойство протяженного. Из других пороков этой метафи проблем к простым, не дал способа восхождения от просто- зики Лейбниц отмечает необоснованное отождествление го к сложному, не показал, почему надо делать только протяженности с материей при полном игнорировании динамических свойств материи;

сведение всех причин Наст, TOM с. 159.

t 2 Лейбниц, т. заблуждения к одной, и очень сомнительной, — свободе даментом всей точной науки, ничего общего не имеет с плос воли (он показывает, что возможность заблуждения ким эволюционизмом, и не следует путать качественную кроется и в несовершенстве человеческого разума).

скачкообразность с разрывностью.

Но еще больше, чем метафизика, возражения Лейбница Таковы некоторые идеи антикартезиапских сочинений вызывает декартовская физика, как общая, так и специ Лейбница. Главное внимание уделено в них проблемам альная. Нетрудно заметить, что главным ее дефектом, из научной и философской методологии. В более популярной которого проистекают почти все другие, более частные форме эти проблемы трактуются в работе «Пацидий — ошибки, Лейбниц справедливо считает абсолютизацию филалету», завершающем данный раздел тома. Следующий принципов механики и геометрии (механицизм, редукцио раздел составляет избранная переписка Лейбница. Хотя низм). Положив в основание физики понятие материи как она не содержит каких-либо новых важных идей Лейбница, чистой протяженности, т. е. сведя свойства материи к гео которые уже не были бы знакомы читателю по предыдущим метрическим, Декарт, разумеется, закрыл себе путь к сочинениям, все же эта переписка поможет более полно научному объяснению всех ее негеометрпческих свойств воссоздать сложный образ великого философа и мыслителя,, и вынужден был даже для объяснения законов ее движения а также прояснить происхождение некоторых из его идей (которые на самом деле легко выводимы из полноценного и отношение к ним современников. Среди корреспондентов понятия материи) прибегнуть к идее божественного псрво Лейбница, как известно, были почти все крупнейшие уче* двигателя, что Лейбниц считает совершенно недопусти ные тогдашней Европы, были и меценаты и даже короно мым: «...картезианцы, не признавая в теле никакого актив ванные особы. В этот раздел включена переписка с Маль ного... начала, вынуждены всякое действие приписывать браншем и Бейлем;

кроме того, в него вошли письма Лейб ке самому телу, а только Богу, к которому они в данном ница к платонику Фуше и королеве Пруссии Софии-Шар случае прибегают, а это не философское решение»24.

лотте. Письма к последним двум адресатам имеют отноше Геометрическая физика Декарта, исключившая из природы ние к теории познания Лейбница и проясняют его решение внутреннюю силу, оказалась мало способной к открытию вопроса о соотношении чувственного и рационального.

истинных законов движения и совершенно «бессильной» Переписка с Мальбраншем (к которой мы прилагаем Лейб в анализе законов взаимодействия тел, т. е. законов толч ницев разбор критики Мальбранша Локком) представляет ка, давления, светового преломления и т. п. Критикуя двойную ценность — как ключ к пониманию соотношения физику Декарта, Лейбниц одновременно противопостав двух различных, но кое в чем и общих, философских кон ляет ей свою динамическую физику (особенно в последнем цепций и как редкий пример длительного общения двух сочинении этого цикла), вводя такие характерные для знаменитых мыслителей. В процессе чтения этой охваты него понятия, как «первичная сила» и «производная сила», вающей три десятилетия переписки неизбежно возникает «энтелехия» (взятое у Аристотеля), «мертвая сила», «энер впечатление о явном превосходстве научного гения Лейб гия», «активная потенция» и другие, которые играют боль ница, что в последних письмах признает и сам Мальбранш.

шую роль и в Лейбницевой монадологии. Одним из самых Примерно то же можно сказать и о переписке с Бейлем,:

интересных моментов полемики с картезианцами является которая помимо всего прочего интересна тонкими рассуж демонстрация Лейбницем эвристической силы открытого дениями о принципе непрерывности.

им «закона непрерывности» (Lex continuitatis);

применение Наконец, обратимся к тем произведениям Лейбница,, этого принципа к декартовской теории толчка сразу же в которых наиболее четко выражена главная мечта всей его обнаруживает ее вопиющую несостоятельность. Чтобы жизни — мечта о создании универсальной, или всеобщей, избавить читателя от недоразумений, напомним: замеча науки (Scientia generalis). В цикл этих произведений вхо тельный Лейбницев закон непрерывности, гласящий, что дит более десятка работ, включая одно письмо. Мы не будем при непрерывном уменьшении различия в данных должно характеризовать каждую из этих работ в отдельности,, уменьшаться различие и в искомых и служащий фун г а воспроизведем общую схему рассуждений, детализируя только отдельные места.

Лейбниц не был первым, кто задумался над оптималь Наст, юм, с. 224.

* знание, всегда готовое к применению, и есть всеобщая ным способом построения и организации пауки. Он на это наука.

и не претендует. Проект «великого восстановления наук» Таким образом, идея всеобщей науки тесно связана у Бэкона с юных лет был для Лейбница источником вдохно Лейбница с его принципом совершенства, оптимальности.

вения. Но Бэкон предполагал построить все здание новой В свою очередь оптимальность самой науки означает для науки на одном лишь эмпирическом и индуктивном основа >него ее универсальность, максимальную упорядоченность,, нии, недооценив значение дедукции и математики. Декарт,, оперативность и практичность. Соответственно требование, Уилкинс, Дальгарно, Валлис отстаивали идею математиза совершенства переносится в на все то, что составляет' ции всех знаний и создания на этой основе «всеобщей нау науку как целое: оптимальными должны быть язык науки,, ки» (Mathesis universalis), однако они не показали, как она ее метод, способ обучения, организация ее институтов,, может быть создана. В числе своих предшественников ее связь с жизнью общества и государства.

Лейбниц называет также Полициано, Алыптеда, Юнга,, Чтобы создать такую науку, необходимо преобразовать Глэнвилля и некоторых других, видевших необходимость существующую. Для этого нужно произвести критический универсальных научных энциклопедий. Но все это были анализ всех накопленных человечеством знаний, отделяя лишь благие пожелания. Первым, кто указал путь осу в них истинное от ложного, полезное от бесполезного.

ществления этих проектов, был все-таки Лейбниц. Правда, Затем следует составить энциклопедию всех полезных если судить по публикуемым нами сочинениям, соответ (ценных для теории и практики) истин, которая содержала ствующие идеи Лейбница тоже шли ненамного дальше бы, с одной стороны, историю открытий, тщательно описан проектов и программ, но эти программы были уже доста ных, дабы каждый раз был виден не только результат, но точно конкретны, а кроме того, подкреплены важными и способ открытия, а с другой стороны, предметный п алфа примерами.

витный указатели всех доказанных истин и решенных за «Под всеобщей наукой, — пишет Лейбниц, — я пони дач, чтобы не повторять уже сделанного и легко находить маю то, что научает способу открытия и доказательства открытое другими. Необходим «точный учет того, что мы всех других знаний на основе достаточных данных» 25.

приобрели», ибо, как метафорически выражается Лейбниц, Следовательно, в основу универсальной науки должен быть «география земель известных указует пути для дальнейших положен правильный метод, который, по Лейбницу, вклю завоеваний новых земель» 27. Таким образом, прежде всего чает в себя теорию открытия — комбинаторику — и тео требуется навести порядок в уже достигнутом.

рию доказательства — аналитику. Кроме того, приме Для дальнейшего продвижения следует путем анализа нение всеобщей науки предполагает наличие «достаточных разложить отобранные научные данные на их составляю данных», т. е. принципов, «которые уже очевидны и из щие, вплоть до простейших элементов — принципов и идей, которых без других допущений может быть выведено TO?J ИСТИННОСТЬ которых представала бы перед памп со всей о чем идет речь» 2в.

очевидностью. Это был бы своего рода каталог человече Всеобщая наука априорна и может быть выведена из ских мыслей, расположенных в таком порядке, которых!

одного только разума, хотя ее применение имеет непрехо соответствовал бы порядку человеческих ценностей, чтобы дящее практическое значение и должно, как ничто другое,, на первых местах располагались принципы наиболее зна послужить человеческому счастью. Чтобы доказать это,, чимые для жизни людей;

после чего можно приступить Лейбниц строит такую дедукцию. К счастью приходят те,, к формированию оптимального научного языка. II здесь кто достигает совершенного, оптимального состояния.

мы подошли к той идее, которую Лейбниц считал главным Поэтому необходимо знать, в чем оно состоит. А оно состоит открытием своей жизни, — к идее «универсальной харак в том, чтобы совершать свои действия с наибольшей лег теристики».

костью. Для этого же нужно достоверно знать свою соб Лейбницевы термины characteristica и character труд ственную природу и природу вещей. Но такое достоверное ны для перевода. В общем «характер» — это «знак», но Наст, том, с. 439, ? Наст, том, с. 462—463.

Там же.

не всякий знак, а такой, который выражает обозначаемую ж наук. 'Ибо, говорит Лейбниц, почти повторяя слова вещь зрительно, наглядно. Как говорит сам философ, это Бэкона, «частные открытия я не считаю для себя главным* «характеристический», «наглядный» или «изобразитель моя высшая цель — усовершенствовать искусство откры ный» (speciosum) знак. Другими словами, это знак, в какой тия в целом»s0, и еще: «один метод заключает в себе то мере передающий характер предмета, т. е. символ, бесконечное множество решений» 31.

'искусство создавать такие «оптимальные» знаки, или Искусство открытия состоит в комбинаторике, но и символы, и пользоваться ими как раз и есть «характерис аналитика играет здесь большую роль, так как она ведет тика». Если же этими знаками-символами будут обозна к открытию самих принципов наук. Комбинаторика создает чены все элементы человеческого знания, все предикаменты новые сложные понятия на основе известных простых.

понятий и истин, то получим «всеобщую», или «универсаль 'Имея все простые, можно получить и все сложные. Иначе ную», характеристику, хотя нередко Лейбниц под этой говоря, все возможное теоретическое знание может быть «характеристикой» понимает и сам способ исчисления зна получено путем методического исчисления предикатов — ков. Он определяет ее, например, как «самое экономичное идея, которую в начале нашего века возродит Бертран употребление человеческого разума с помощью символов Рассел применительно к математике и несостоятельность и знаков» 28.

которой будет потом косвенно доказана Куртом Гёделем.

Но Лейбниц верил, что его «универсальная характеристи Рассматривая различные типы знаков, которые когда ка» вместе с искусством комбинаторики и аналитики либо применялись для обозначения и передачи человечес позволит свести все научные рассуждения и теоретические ких мыслей, Лейбниц приходит к выводу, что оптимальные ' открытия к математическим расчетам и тогда все споры «характеры» пока еще но придуманы, но нечто похожее ученых будут разрешаться очень легко: чтобы узнать, кто на них представляют собой иероглифы, цифры, алгебраи прав, они просто возьмут перья в руки и скажут: «Давапто ческие знаки, хотя никакие из них не могут быть признаны посчитаем!» Тогда научная литература, возможность пе универсальными и адекватными своим предметам. Уни померного роста которой Лейбниц предвидел как великое фикация математических знаков, связанная с перенесением бедствие, станет ясной и компактной и больше не будет алгебраической символики в геометрию (аналитическая нужды в огромных фолиантах ученых трудов, где крупицы геометрия Декарта), была большим прогрессом. Однако реального знания тонут в пучине бесполезного рассужда оптимальная «геометрическая характеристика» все же тельства, ибо, «чем совершеннее наука, тем менее она должна отличаться от алгебраической, и Лейбниц ссыла нуждается в толстых книгах» 32.

ется на свой опыт разработки нового геометрического символизма. Вообще же, пока не найден оптимальный спо Лейбниц, конечно, понимал, что один он такую науку соб символического выражения мыслей, лучшим средством пе построит. Поэтому он то и дело говорит о необходимости их обозначения можно считать буквы и «характеристи объединения для этой цели сил ученых всего мира, взывает ческие числа», особенно простые числа, комбинацией кото к «республике ученых», убеждая своих коллег оставить рых, как хочет показать Лейбниц, можно выразить все сектантские распри и взаимные нападки и посвятить себя элементарные и даже сложные суждения, пользуясь общему делу по примеру геометров, которые не считают законами формальной логики. Ведь «нет ничего такого, себя ни евклидовцами, ни архимедовцами, а имеют только что не допускало бы выражения через число» 29.

одного учителя — истину. Он взывает к политикам, чтобы Когда же каждое элементарное понятие и суждение они наконец поняли, какую огромную пользу несет хорошо будет выражено «характеристически», т. е. символически, организованная наука народам и государствам. Как и дру и каталог, или алфавит мышления, приобретет самый гие современные ему великие философы, такие, как Декарт компактный и операциональный вид, можно будет присту- и Гоббс, сн возлагает большие надежды на просвещенных пить к открытию новых истин и даже новых методов Наст, том, с. 491.

28 Наст, том, с. 497. Там же.

28 Наст, том, с. 412. Наст, том, с. 487, 38 монархов, составляет для них проекты академий и систем образования. Он наивно верит, что наука и просвещение сами по себе, безо всяких социальных переворотов способны ЛОГИЧЕСКИЕ ТРУДЫ ЛЕЙБНИЦА преобразовать человеческое общество и направить его на путь непрерывного прогресса. Лейбниц и в этом остается Ф и л а л е т. Вы как будто прослав ляете обычпую логику, но я отлич идеалистом. Вера во всемогущество науки но существу но вижу, что то, что Вы говорите, перерастает у него в одну из первых в истории сциентист относится к более возвышенной ло ских утопий. Расписывая в деталях, как можно с помощью гике, к которой обычная логика от науки быстрейшим образом достигнуть общественного носится так же, как азбука отпо сится к науке.

благоденствия и как для этого следует организовать саму «Новые опыты о человеческом разу науку, Лейбниц даже устанавливает некоторые конкрет мении» ные сроки: пять лет на составление алфавита мышления два года для того, чтобы упорядочить важнейшие для чело Большинство логических произведений Лейбница не века области знания — метафизику и этику. Нужен только печаталось при его жизни. Они были извлечены из его мир и союз ученых, да еще единство ученых н политиков.

колоссального рукописного архива и опубликованы раз Ведь сколько уже сделано! Сколько великих открытий ными издателями много времени спустя после его смерти.

за последние столетия! Книгопечатание, компас, микро В настоящем томе помещаются лишь некоторые из них,, скоп;

открытия в математике, механике, оптике, столь как нам представляется, наиболее показательные для его много обещающие успехи химии, истории, словесности.

творчества. При этом целостность общего впечатления А сколько может быть еще открыто пового, когда всеобщая создают работы довольно различного свойства. Одни,, наука сделает способным открывать каждого!

относительно законченные, содержат разработанные фраг II все же оптимизм Лейбница не безграничен. Он с го менты логических систем. Другие ограничиваются изло речью констатирует и то, что в ученом мире царствуют жением или обсуждением основ таких систем. Третьи, тщеславие и раздор и «все помыслы направлены на то,, не содержащие каких-либо итогов, незаконченные, обры чтобы сломать, а не построить». Он видит, что род челове вающиеся на полуслове, интересны как свидетельства ческий по-прежнему бредет в потемках без всякой путевод неустанного биения мысли Лейбница, поиска им путей ной нити, во всем полагаясь на фортуну, что власть иму \\ средств реализации своих замыслов. Вместе с тем, напи щие равнодушны к истине и меньше всего думают, как санные в разное время, они отражают и различные подходы облегчить участь подданных. Наконец, Лейбниц видит, Лейбница к логике, к построению Calculus ratiocinator — как благодаря той же науке совершенствуются силы разру исчисления рассуждений, над которым он размышлял шения — силы войны, которые, как он мудро замечает, всю жизнь, но которого ему так и не удалось создать.

при достаточном развитии могут когда-нибудь стать не В основе логических исследований Лейбница лежала управляемыми и повернуть человечество назад, от науки мотивированная его рационалистическими установками к варварству. Это замечание Лейбница и сегодня звучит программа представления человеческого знания в виде очень актуально. Любовь к миру, как и любовь к истине,, некоего универсального символического языка. В рамках по-видимому, вообще есть свойство настоящего ученого такого символизма Лейбниц мыслил свести все челове г подлинного адепта Мудрости^ каковым несомненно и был ческие рассуждения к формальному исчислению, которое Лейбниц.

служило бы средством как доказательства установленных Г. Г. Майоров истин, так и открытия новых, насколько это можно сделать исходя из того, что уже известно;

в случае же если имею щиеся сведения недостаточны, этот метод должен был давать приближенный ответ и определять в соответствии с исходными данными, что является наиболее вероятным.

о таком универсальном символическом языке, своего рода вания стимулировал проект «универсальной характерис всеобщей алгебре, рассуждали бы посредством вычислений, тики». Но было бы ошибкой думать, что надежда осу а вместо того чтобы спорить, говорили бы: «посчитаем».

ществить его надолго пережила Лейбница. К сведению Создание этого метода, или «универсальной характе современных логицистов напомню, что еще И. Кант в ристики», как назвал его Лейбниц, предполагало разра своей работе 1755 г. «Новое освещение первых принципов ботки в целом ряде направлений. Во-первых, надо было метафизического познания» остроумно заметил, что видит уметь разлагать все сложные понятия на простые, состав в этом замысле великого философа лишь нечто подобное ляющие некий «алфавит человеческих мыслей», и на этой завещанию того отца из басни Эзопа, который перед основе получать точные определения всех понятий. II вся смертью поведал детям, что якобы зарыл в поле клад, кий, кто знакомится с трудами Лейбница, не может не обра не указав, однако, точного места, и этим побудил сыновей тить внимание на его постоянное стремление анализиро к неустанному перекапыванию земли, благодаря чему они, вать и определять всевозможные понятия. Во-вторых,, хотя и обманутые в своих надеждах отыскать клад, разбо надо было найти подходящие символы, или «характеры»,, гатели, так как улучшили плодородие почвы.

которые могли бы представлять и замещать понятия, или Цикл логических работ Лейбница открывается произ термины, естественного языка. В-третьих, надо было сфор ведениями, датированными апрелем 1679 г. Их пять. Все мулировать организующие принципы этого всеобщего они не окончены. Все они посвящены поискам путей символизма — правила употребления и комбинаций сим реализации идеи «характеристики». Идея состояла в том, волов. Этот грандиозный метафизический проект, который чтобы всякому термину (предложения, силлогизма) при Лейбниц неоднократно обсуждает в своих работах, не был— писывать определенное число, соблюдая условие, чтобы да и не мог быть — осуществлен в том виде, в каком оп термину, составленному из других терминов, соответство рисовался его воображению. Но он подсказал те пути вало число, образованное произведением чисел этих терми исследования, которые привели Лейбница к ряду важных нов. Далее, установив общее свойство таких «характеров» математических открытий, в том числе к открытию начал (и используя лишь такие числа, которые соответствуют математической логики.

этому свойству), можно было бы устанавливать, корректны В наше время, когда имеется разработанная система ли те или иные выводы по форме. В работах апреля 1679 г.

математической, или символической, логики, в историко Лейбниц испытывал в качестве «характеров» простые чис логических исследованиях стало преобладать стремление ла. Их он приписывал простым терминам, а произведения отыскивать в логическом наследии прошлого прежде всего соответствующих простых чисел — сложным терминам, элементы таких воззрений, которые согласуются с ее поня составленным из простых. Объектом приложения «харак тиями и положениями. Современность отбрасывает в прош теристики» являлись формы аристотелевской логики, лое свою тень. У древних стоиков усматривают развитую традицию которой он высоко чтил и стремился продолжить.

систему пропозициональной логики, у средневековых В «Элементах универсальной характеристики» Лейбниц схоластиков — теорию логического следования и теорию предлагает следующие правила применения числовых обо семантических парадоксов, не чуждаясь при этом и рекон значений к категорическим предложениям: для истинного струкции дошедшего до нас исторического материала.

общеутвердительного предложения необходимо, чтобы чис Однако собственно математическая логика начинается с ло субъекта точно делилось на число предиката;

для истин Лейбница. Его отношенпек логикепринципиальноиное, чем ного частноутвердительного предложения достаточно, что даже его непосредственных предшественников — Т. Гоб бы или число субъекта точно делилось на число предиката, бса, И. Юнга, А. Гейлинкса. Лейбниц продуманно и целе или число предиката — на число субъекта;

для истинного направленно применял математические методы в логике общеотрицательного предложения необходимо, чтобы ни и тщательпо строил конкретные логические исчисления;

число субъекта точно не делилось на число предиката, ни и именно эта его работа, а не только формулировка тех число предиката — на число субъекта;

для истинного или иных логических принципов и приверженность к частноотрицательного предложения необходимо, чтобы «луллиеву искусству» дает основание назвать его созда число субъекта точно не делилось на число предиката.

телем математической логики. Конечно все эти исследо г Предложения записываются в виде равенств и изобра чисел (+а —Ь), предикат — другой ( +с —d). Общеутвер жаются обобщенными формулами, где символы прини дительное предложение истинно тогда и только тогда, мают определенные численные значения. Но эта числовая когда +а делимо на +с и —Ъ делимо на —d. В противном интерпретация не является удовлетворительной. Она случае истинно частноотрицательное. Частноутвердитель оправдывает выводы обращения и логического квадрата, ное предложение истинно тогда и только тогда, когда +а во уже для первой фигуры силлогизма — лишь модус и —d, —Ъ и +с являются взаимно простыми числами.

Barbara. Позднее Лейбниц по-иному сформулирует усло В противном случае истинно общеотрицательное. Оказы вие истинности общеотрицательного и частноутвердитель вается, что если терминам правильных силлогистических ного предложений: для общеотрицательного — число умозаключений так приписать пары взаимно простых чисел, субъекта точно делится на число, обозначающее отрицание чтобы они выражали истинность посылок, то они выразят предиката, для частноутвердительного — точно не делит и истинность заключения. Лейбниц проверил изобретен ся. Камнем преткновения для числовой интерпретации ную им модель на законах логического квадрата и обраще стала проблема выражения отрицания и отрицательных ния. В других работах он применил ее к нескольким моду терминов. В работах «Элементы универсального исчисле сам силлогизма. Можно показать, что этой интерпретации ния» и «Исследования универсального исчисления» Лейб удовлетворяют все правильные модусы силлогизма. Од ниц рассматривает возможности их характеристического нако в модели выполнимы и неправильные модусы. При выражения посредством обратных математических опера ведем пример самого Лейбница (модус АОО третьей фи ций, но так и не находит удовлетворительного решения.

гуры):

В работе «Элементы исчисления» излагается интенсио Всякий благочестивый есть счастливый нальная трактовка отношений между понятиями и соот ветственно субъектно-нредикатной структуры предло +10 —3 +5 — жений. В отличие от экстенсионального подхода схоласти Некоторый благочестивый пе есть богатый ческой логики, где понятия рассматривались по объему (например, общеутвердительное предложение понималось +10 —3 +8 — как выражение тою, что множество индивидов, отвечаю щих понятию субъекта, включается как часть в множество, След. Некоторый богатый не есть счастливый охватываемое предикатом), Лейбниц видовое понятие рас +8 —И +5 - сматривает как более содержательное целое, чем родовое, включающее родовое понятие в качестве своей части.

Здесь взяты такие пары чисел, которые выражают истин Это вполне соответствовало основной установке его «харак ность как посылок, так и заключения. Менаду тем этот теристики» представлять все термины как составленные из силлогизм неправильный: такое заключение с необходи более простых терминов и соответственно понятия — как мостью из посылок не следует. Возможно подобрать пары комбинации более общих понятий, а также его философ чисел, которые покажут ложность этого заключения:

скому убеждению, что общие понятия не зависят от сущест вования индивидуальных предметов и могут принадле жать в отличие от них разным возможным мирам.

Всякий благочестивый есть счастливый Наиболее интересным изобретением Лейбница является +12 —5 +4 — модель силлогистики, основывающаяся на соответствии между терминами и упорядоченными парами взаимно про Некоторый благочестивый не есть богатый стых натуральных чисел. Она изложена им в работе «Правила, по которым можно с помощью чисел судить о +12 —5 +8— правильности выводов, о формах и модусах категорических След. Некоторый богатый не есть счастливый силлогизмов». Согласно этой интерпретации, субъект пред ложения изображается одной парой взаимно простых +8—11 +4 — более отчетливой форме проступают черты нового метода Это обстоятельство, конечно, не опровергает модель Лейб исследования логики. Если в сочинениях апреля 1679 г.

ница. Аналогичная ситуация имеет место и при интерпре Лейбниц искал способ изображения и доказательства тации силлогизмов на круговых схемах, которые, кстати, логических правил и схем с помощью системы чисел, то Лейбниц применял задолго до Эйлера. Для правильных в исследованиях 1680—1690 гг. он уже стремится, придав силлогизмов расположение кругов однозначно определяет логике алгебраическую формуt представить ее в виде заключение, для неправильных — наглядно показывает символического исчисления.

возможность противоречащих друг другу заключений.

Один из первых подходов к такому исчислению содер Подобной наглядности нет в случае арифметической модели жится в работе «Опыт универсального исчисления» и «До Лейбница. Дело в том, что для неправильного силлогизма бавлении» к нему. Правда, здесь излагается довольно должна существовать тройка упорядоченных пар взаимно узкая система, предполагающая лишь общие предложе простых чисел, которая, выражая истинность его посылок,, ния, однако мы находим в Еей уже все основные элементы обнаруживает ложность заключения. Но эту тройку надо формализма. Лейбниц определяет исходные предложения,, отыскать среди бесчисленного множества, включающего «истинные сами по себе», из которых выводятся, или дока и такие тройки, которые представляют неправильный сил зываются в качестве истин, другие предложения;

указы логизм как правильный. В случае формального доказа вает правило вывода, или «следование, истинное само по тельства, а именно такое доказательство Лейбниц признает себе»;

характеризует способы подстановки и замены экви истинно логическим, задача сводится к тому, чтобы найти валентным. Он формулирует также ряд общих принципов такие две тройки упорядоченных пар взаимно простых логического исчисления, и среди них принцип переимено чисел, которые подтвердили бы два противоречащих друг вания (который гласит: что бы ни выводилось в каких-либо другу заключения. Найти методом проб. Таким образом, произвольно выбранных буквах, то же самое должно вы для проверки силлогизмов модель оказалась неэффектив водиться и в любых других буквах, заданных при тех же ной. Может быть, поэтому Лейбниц в дальнейшем к ней условиях), закон коммутативности и закон идемпотент уже не возвращался.

ности.

В логических работах 1680—1690 гг., как и в работах Наиболее значительное и крупное произведение этого апреля 1679 г., предметом анализа Лейбница оставалась периода — «Общие исследования, касающиеся анализа субъектно-предикатная силлогистическая логика, для понятий и истин» (1686). Лейбниц высоко ценил этот свой которой он искал систематическую форму выражения.

труд и на полях рукописи даже приписал: «Здесь я достиг Показательными в этом отношении являются такие его замечательных успехов». Это сложное, не во всем доста произведения, как «Логические определения», «Матема точно ясное произведение, в котором Лейбниц часто еще тика разума», «О математическом определении силлогисти только нащупывает пути исследования, чрезвычайно бо ческих форм», где он осуществляет доказательства законов гато новыми мыслями и решениями. Как и во многих дру и правил силлогистики. Но даже эту традиционную проб гих работах Лейбница, в нем отражается почти вся его лему Лейбниц решает по-своему: трактует категорические философско-методологическая концепция, в контексте ко предложения как тождества и различия, указывая, что торой он ставит и решает, казалось бы, частные техниче таким переходом от предикации к тождеству «совершенст ские вопросы логики.

вуется логическая наука». Он ставит перед собой задачу Значительная часть работы посвящена попыткам по построить силлогистику на минимальных очевидных осно строить универсальное исчисление, применимое как к тер ваниях синтетическим методом и вплотную подходит к ев минам, так и к предложениям, в рамках которого можно аксиоматизации. В качестве основных положений он, было бы представить все законы и правила аристотелев в частности, принимает законы тождества: «Всякое А есть ской логики. Лейбниц излагает несколько алгебраических Л» и «Некоторое А есть Л», предвосхищая те две аксиомы, интерпретаций для основных силлогистических предложе которые через двести пятьдесят лет Я. Лукасевич положит ний (общеутвердительного, частноутвердительного, обще в основу формальной системы силлогистики. И вместе отрицательного и частноотрицательного), вписывающих с тем в этот же период в работах Лейбница все в более и теорию силлогизма в конструируемое им исчисление. Вот предложений (см. схему VI), содержащейся в его работах некоторые из них (ниже А обозначает субъект, В — пре- также и в других вариантах: где «существует» и «не сущест дпкат соответственно, по порядку, общеутвердительного,, вует» заменено соответственно на «есть вещь» и «не есть частноутвердительного, общеотрицательного и частно- вещь», «есть сущее» и «есть не-сущее». Таким образом, он отрицательного предложения;

X, Y, Z обозначают, что прямо говорит о пустом понятии (поп Ens). Эта тема стала понятия в экстенсиональной интерпретации берутся не предметом рассмотрения в его работе 90-х годов «Некото во всем объеме): рые логические трудности». В ней рассматривается по видимости парадоксальная ситуация: с одной стороны, I II III общеутвердительное предложение может быть истинным, А=АВ даже если не существует тех вещей, о которых идет речь;

AY=ABY не-В АВ = АВ Л с другой — из него логически выводится частноутверди AY m = ABY А=А не-В А=А не-В тельное, всегда предполагающее существование. Между ( А не-В = А не-В Л тем анализ самого вывода показывает, что он осуществим IV V VI лишь при условии непустоты понятия в посылке. Види Г A не-В не = Л не-В В Л не-В не существует мость парадокса, считает Лейбниц, проистекает из дву AB=AB УЛ =2В АВ существует смысленного понимания «сущего» — смешения разных л АВ не = ЛВ не-В АВ не существует смыслов «существования»: в возможности и в действитель А не-В = Л не-В ХА = 1' не-В Л не-В существует ности, которое всегда следует устранять, осуществляя вывод. Логические законы остаются незыблемыми, они Вместе с тем Лейбниц уточняет предложенное еще в «Эле справедливы для всех возможных миров. Впервые столк ментах универсальной характеристики» выражение силло нувшись с пустым понятием, Лейбниц не включил его в гистических предложений через отношение точной дели качестве полноправного элемента в систему логики. Из мости их терминов и придает ему символическую форму,, открывшейся перед ним альтернативы он выбрал верность соответствующую задуманному им формализму. Это уни традиционной аристотелевской концепции. Как законный версальное исчисление осталось далеко не завершенным, элемент пустое понятие, или «ничто» (Nib.il), войдет в его по-видимому, и из-за тех трудностей и проблем, которые логическую теорию позднее. Я имею в виду наиболее встали в связи с задачей представления предложений как отделанную в техническом отношении теорию, изложен терминов и терминов как предложений. Однако в ходе ную в двух тесно связанных между собой сочинениях, выяснения его оснований, создания его аппарата и дока первое из которых Лейбниц сначала назвал «Не лишенный зательства различных теорем (Лейбница, в частности,, изящества опыт абстрактных доказательств». Эта ориги занимала задача доказательства эквивалентности излага нальная система представляет собой исчисление терминов, емых им разных интерпретаций основных силлогисти или понятий. В отличие от предшествующих логических ческих предложений) был сформулирован ряд законов исчислений, так или иначе привязанных к схемам и прави и принципов алгебры логики: принцип двузначности пред лам силлогистики, это лейбницевское исчисление, содер ложений, законы идемпотентности, снятия двойного жащее, в частности, и теорию тождества, непосредственно отрицания, коммутативности, правило замены эквивалент не имеет дела с проблематикой традиционной аристотелев ным и др. К этому исчислению Лейбниц вернулся спустя ской логики, а если и включает в себя положения послед четыре года, написав в августе 1690 г. две небольшие.от ней (например, аксиому силлогизма), то в том виде, в каком работы — «Первоначальные основания логического исчис они получаются из развития его собственных принципов.

ления» и «Основания логического исчисления». Здесь В известном смысле это исчисление можно рассматривать он, в сущности, повторил некоторые его основные положе и как исчисление классов, но лишь в той мере, в какой ния и доказал несколько новых теорем.

Лейбниц отходит от принятой им преимущественно интен Еще на страницах «Общего исследования, касающегося сиональной трактовки отношений между терминами (поня анализа понятий и истин» Лейбниц уделил внимание экзи тиями) и допускает возможность экстенсионального рас стенциальной интерпретации основных силлогистических 48 и привело его к новым важным идеям и методам как смотрения. Кратко говоря, строится оно следующим обра-" зом. Определяются некоторые основные отношения между в математике, так и в логике.

терминами (тождество, совпадение, различие, включение) Несколько слов о лейбницевском понимании доказа и операции с терминами (прибавление, отнятие), вводятся тельства и определения. Лейбниц убежден, что научные связанные с этим аксиомы, постулаты, характеристики предложения требуют доказательства. В логическом дока и понятия, а затем доказывается целый ряд теорем. И зательстве не нуждаются лишь тождественные предложе положения, и рассуждения Лейбница настолько ясны, что ния и очевидные истины опытного знания. В принципе вряд ли требуют пояснений. всякое предложение может быть априорно доказано путем Вопросов логики Лейбниц касается также в «Новых разложения его терминов (субъекта и предиката) на сос опытах о человеческом разумении», книге, написанной тавляющие их термины и сведения с помощью определений в 1703—1704 гг. Интересно, что, отстаивая в полемике к тождеству или противоречию. Истинное необходимое с Дж. Локком значение силлогизма как универсального предложение сводится таким образом к самоочевидным способа аргументации по форме, он вместе с тем вслед за первым истинам, или тождественным предложениям, тогда И. Юнгом указывает на существование множества других, как ложное, или невозможное, предложение, сводится асиллогистических выводов, которые нельзя строго дока- к противоречию. Отсюда то первостепенное значение, зать при помощи каких бы то ни было силлогизмов, не из- которое имеют в логике и методологии Лейбница законы меняя их терминов. Сюда относятся, в частности, выводы тождества и противоречия. Истинное же случайное пред из высказываний об отношениях. Здесь же Лейбниц гово- ложение, по Лейбницу, не может быть сведено к тождест рит о необходимости создания нового вида логики, которая венным, ибо процедура разложения здесь уходит в беско занималась бы степенями вероятности и в отличие от нечность. Его доказательство можно осуществить лишь аристотелевской «Топики» давала бы нам надежный кри- указанием на то, что при продолжающемся разложении терий для взвешивания шансов и для составления на осно- оно асимптотически приближается к тождественным. Чи вании этого твердого суждения,— в сущности, имея в виду тая Лейбница, как бы присутствуешь в лаборатории его задачи, которые уже становились объектом изучения мысли, ищущей, постоянно испытывающей пути решения.

математической теории вероятности. Интересны и те Вот, например, он утверждает: возможные предложе соображения, которые он высказывает в этом, во многом ния — это такие, относительно которых можно доказать, итоговом, сочинении относительно места и роли логики. что в процессе их разложения никогда не возникнет проти К аргументации по форме, т. е. рассуждению, в котором воречия. И тут же сомневается, достаточно ли для доказа вывод оправдывается в силу своей формы, относятся не тельства истины того, что при продолжении анализа только силлогизмы и асиллогпстпческие выводы, но и становится известно, что не возникнет никакого противо правильный счет, и алгебраические выкладки, и анализ речия;

ведь отсюда будет следовать, что все возможное бесконечно малых, так как форма рассуждения здесь зара- истинно. Он определяет ложное, в частности, как то, нее доказана и ею в дальнейшем можно пользоваться,, истинность чего невозможно доказать. А через страницу не боясь впасть в ошибку. Однако особенные, свойствен- задается вопросами: является ли истинным все то, лож ные математике разновидности форм аргументации сама ность чего не может быть доказана, и ложно ли все, что математика обосновывает с помощью всеобщих форм ло- не может быть доказано как истинное? А как быть с тем, гики. И все же соотношение математики и логики в лейб- о чем нельзя доказать ни того ни другого? Таков Лейбниц.

ницевской концепции в целом представляется не столь И именно потому, что, размышляя, он заставляет размыш одномерным. Ведь Лейбниц во всех своих логических ис- лять и нас, его произведения, несмотря на содержащиеся следованиях настойчиво искал разные способы математи- в них многочисленные повторения, читаются с неослабным зации логики — будь то арифметизация логического вы интересом.

вода или же представление его по образцу алгебраического К Лейбницевой концепции доказательства тесно при вычисления. Он сближал математику с логикой и логизи мыкает его теория определения. Свою трактовку определе руя MaieMaTMKyj и математизируя логику. Именно это ния Лейбниц не ограничил ни схоластическим правилом жить соответствие законов логики законам чисел. Ему же определять per genus et differentiam ", ни номиналисти принадлежит и глубокая идея алгебраизации логики, ческим подходом. Конечно, имеются определения через впервые систематически реализованная лишь полтора род и видовое отличие, как имеются и номинальные опре столетия спустя и до сих пор являющаяся одним из основ деления. В последних перечисляются отличительные при ных источников новых логических изыскапий. Его работы знаки определяемого понятия и тем самым достигается близки современной логике и по стилю мышления, и по его отчетливость, что является гарантией самой возмож приемам постановки и решения задач. Но есть в логических ности аналитического процесса в доказательстве. Однако исследованиях Лейбница еще одна особенность: все онп надежность доказательства обеспечивается реальными оп находятся в русле глубокого потока его философской мы ределениями, предполагающими возможность объекта сли. Не логика ради логики, а создание логического аппа определения, ибо относительно невозможных, или заклю рата ради достижения каких-то значительных методоло чающих противоречие, понятий могут быть доказаны и гических и практических результатов — таков урок, кото противоречивые положения. Установление возможности,, рый мы извлекаем сегодня из лейбницевского логического или непротиворечивости, понятия в принципе достигается наследия.

разложением его на элементарные компоненты. Если же А. Л. Субботин этот принцип реализовать не удается, то допустим другой прием определения. Так как все действительное возможно,, то к удостоверению возможности понятия можно подойти,, отыскав пли же создав удовлетворяющий ему объект, причем это может быть указание некоторого общего спо соба построения объекта. Так Лейбниц приходит к оправ данию определений per generationem 2 и per causam 3.

Как уже говорилось, логические работы Лейбница не были изданы при его жизни. Более того, многие из них написаны так, что, по-видимому, и не предназначались для публикации. Сейчас, столетия спустя, мы можем толь ко глубоко сожалеть об этом, ибо очевидно, что в своих логических исследованиях Лейбниц предвосхитил многое из того, что впоследствии составило фундамент символи ческой логики. Можно даже сказать, что своими исследо ваниями он предвосхитил саму эту логику. Он не только сформулировал ряд ее принципов и законов, но и вырабо тал понятие формализованного логического языка и, прео долевая неудачи и трудности, в конце концов дал примеры его построения. Логики XVIII столетия (X. Вольф, И. Зегнер, Г. Плуке, И. Ламберт, Ф. Кастильон), высту пившие с идеями, аналогичными тем, которые развивал Лейбниц, в принципе не пошли дальше того, на чем он остановился. Лейбниц первый попытался арифметизиро вать логический вывод, приписать различным логическим объектам различные натуральные числа, чтобы обнару по роду и отличию (лат.).

по происхождению (лат.).

по причине (лат.), Предварительные рассуждения об издании чужих сочинений, о цели настоящего издания, о философском слоге, об ошибках Низолия ПРЕДИСЛОВИЕ Издание чужих сочинений, благосклонный читатель, — К ИЗДАНИЮ СОЧИНЕНИЯ МАРИЯ НИЗОЛИЯ занятие унизительное и презренное, представляющееся «ОБ ИСТИННЫХ ПРИНЦИПАХ II ИСТИННОМ признаком скудости таланта всем тем, чей возвышенный МЕТОДЕ ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ ум (или представление о таковом) возносит их над про ПРОТИВ ПСЕВДОФИЛОСОФОВ» чими смертными и кто взял себе в привычку, насмехаясь над людьми, ставящими свои имена 2под изданиями чужих сочинений, называть их «стенницей» — прозвищем, кото Посвящение рым Константин Великий наделил когда-то Траяна за то, Светлейший господин мой!

что он повсюду на всех древних руинах оставлял свое Римские законы насмехаются над тем завещателем,, имя. Впрочем, меня все это мало волнует: ведь, с одной который передает свое имущество господину. Чего же стороны, я могу сослаться на пример великих мужей, заслуживаю я, посвящающий Тебе Твое же достояние, а с другой — я не слишком страдаю от того, что не слыву ничем не умножив его, если не говорить о жалкой заплате, у этих цензоров талантливым человеком, ибо мне доста пришитой к пурпурной мантии? Только, может быть, Тебе точно уже одной похвалы за усердие и добрую волю.

будет угодно причислить к так называемым исправлениям Не нужно долго искать примеры выдающихся мужей — и дополнениям сделанное мною: ведь, сколь бы малым столь велико число их, да и сами теологи признают, что и слабым это ни было, по Твоему же совету воздвиг я здесь авторы Священного писания довершали, издавали и это здание. Конечно, Ты получаешь книгу большую, чем продолжали созданное их предшественниками: Иисус прежде 1, если бы еще и лучшую! Однако мне представля Навин — творения Моисея, Самуил — Иисуса, Ездра — лось необходимым сгладить в ней кое-какие шерохова Самуила и пророков. У греков своим благородством весьма тости. Кому же еще, кроме Тебя, захотел бы посвятить прославился Ксенофонт, опубликовавший «Историю» Фуки книгу сам Низолий, именно Тобою извлеченный из долгого дида, хотя он мог скрыть ее, чтобы одному пользоваться заточения в грязной темпице, благодаря Твоим благодея славой, или же приписать самому себе;

и совсем иначе ниям возродившийся к новой жизни, благодаря Твоей думали об Аристотеле, к которому некоторые относились мудрости торжествующий ныне. В нем есть достаточно с великим осуждением за то, что он скрыл памятники более остроты ума, весьма много достойного философа красно древней философии. У римлян удивительную заботу о том, речия и слишком много свободы, которую мы слегка огра как вернуть жизнь древним, проявил император Адриан.

ничили. Посвятить эту книгу Твоему светлейшему имени Он не только старательно собирал их сочинения, но и помимо Низолпя, который целиком обязан Тебе, помимо разыскивал среди статуй и картип, пострадавших от вре Твоих благодеяний, умалить которые кратким о них мени, изображения древних, а когда находил, то, чтобы упоминанием я не хотел бы, особенно побудило меня жела не исчезли они вновь по какой-нибудь превратности вре ние Твоим примером напомнить потомкам нашим о том,, мени, приказывал эти изображения чеканить на монетах что наш век не был столь беден, чтобы не породить людей,, вместо своего собственного, ибо восхищение перед ними славных как родом, так и своими деяниями, которые за он ставил выше своего величия. Отсюда среди ученых заботой о государстве не забывали нужд науки и сами прочно укрепилось мнение, что всеми изображениями прославились в ней, и даже посрамили тех, кто всю жизнь Кимона, Мильтиада, Платона, Аристотеля и других древ посвятил только этим занятиям. Так прими же, светлейший них героев и мудрецов, которые встречаются теперь на господин мой, этот бумажный дар без гнева, будь благо многих монетах, мы обязаны Адриану. Но оставим древ склонен к дарители^ здравствуй и живи долго на общее них: и в прошлом, и в наши дни открывать погребенное благо.

временен всегда было одной из самых важных забот уче заваленному подобного рода сочинениями. Эти люди ко ных. И потрудились не только над древними, которым нечно же слишком презрительно судят об умах нашего особенно много сил отдали те, кого теперь обычно назы века, забывая о том, что настанет время, для которого и вают «критиками», но не были забыты и писатели средних мы будем древностью. Кому не известно, сколько труда и веков, из которых значительную часть теологических аи забот потратил император Рудольф на собирание и приве торов собрал в Библиотеку отцов церкви Маргерин де л а дение в порядок сочинений Феофраста Парацельса? На Бинь, чей труд был значительно расширен и дополнен следие Тихо Браге достойным похвалы образом издал за счет изданий Канизия, Гретсера, Сирмопда, Пето„ в свое время Иоганн Кеплер, а в наши дни — Альберт Комбефизия, Аллатия, Шиффле, Поссипа, Холыптейна,, Курций. Многочисленные исторические сочинения Три Марка, Лаббея (в частности, византийцев), Коссара, фемия издал Фреер, а его труды по теологии (Ascetica) — Дашери, Сурия, Росвейда, Болланда, Хеншена, Папе Ьюи;

Губерта Фому Леодия издал тот же Фреер, некото броха, собирателей Аскетической библиотеки отцов цер рые сочинения Гуса — Отто Брунфельс и Кохлей, сочине кви, изданной орденом Бенедиктинцев 8, и многих других.

ния Гроция — Эдмон Мерсье, Исаак Грутер и Грасвик В отношении же юристов средневековья великие заслуги кель, люди весьма известные;

стараниями Исаака Воссия имеет тот, чьими заботами огромное число их сочинений,;

до нас дошли некоторые сочинения Герберта, а усилиями собранное в «Океане права» и в рожденных им томах трак того же Грутера — большинство сочинений Бэкона Ве татов, или, как они позднее назывались, в «Трактате руламского. «История» брата Павла Сервиты обязана трактатов» 4, было издано вместе и стало доступным чита Марко Антонпо де Домпнис;

у Эдма Обертена, скон телю, а ведь иначе все бы они уж давно были развеяны чавшегося при самом рождении латинского сочинения по ветру. И конечно же весьма огорчительно, что человек, о евхаристии, восприняли плод Блондел и Гроновий;

спасший от забвения столько других имен, умолчал о са тот же Блондел помог рождению некоторых сочинений мом себе, а между тем невозможно представить себе ни Даллея;

Монтегю помог трудам Якова, короля чего грандиознее, точнее и добросовестнее, чем этот колос английского, и, кроме того, работам Лауда;

у Эписко сальный индекс, охватывающий столь огромное число то пня восприняли плод Курсель и Пеленбург, у Шоппе — мов. То же самое следует сказать о собрании книг «репе Пьеруччи, у Кассандра — Кордезин, у других — другие;

тснтов» (Repetentes) 5. Ведь мы надеемся, что стараниями все оставшееся от трудов Скалигера, Перрония, де Ту и, образованнейшего мужа Эриха Мавриция в ближайшее будем надеяться, многих других, собрано братьями Пу время должно быть издано Собрание феодального права теанами и благодаря Исааку Воссию выходит в свет.

Антонио де Прато, замечательный труд, созданный по Письма Казобона собрали Гроновий и Гревий, Салма императорскому повелению и поручению Болонского уни зия — Клементий, Гроция — упомянутый выше Исаак верситета, но до сих пор каким-то образом ускользавший Грутер, филологические работы разных авторов — Голь от людей и после долгих и безуспешных поисков, пред даст, труды Меланхтона — Певцер, Пезелий, Манлий;

принятых Гольдастом и Ригальтием, нашедший наконец Камерария и Мануция издал Томазий;

Шлюссельбург,, себе другого, не менее достойного издателя. В собрании Хейнсий, Бертий, Габбема и Пеленбург издали теоло средневековых исторических сочинений никогда не со гические сочинения. Невозможно перечислить всех: их трутся из памяти заслуги Шарда, Пистория, Рейбера, бесконечное множество. Однако кто-нибудь, несомненно, Урстисия, Мейбома, Рейнека, Линденброгов, Гольдаста, снова возразит нам: издавать неизданное — это, пожалуй, Фреера, Бонгара, Тийе, Пифеев, Путеанов, Готофрсдов можно извинить, но варить снова уже сваренную однажды Теодора и Дионисия Младшего, Хесниев, Саммартанов, капусту — это загубленный труд и не только пустая, но Зельдена, Спелмэна, Дугдала и, как мы надеемся, и вредная для общества трата сил. Это последний удар Ламбека и Гаманса. Но, может быть, найдутся такие, их тарана, который они направляют на нас;

если мы ото которые возразят мне, что одно дело — сохранять бес бьем его, то издание чужого труда получит наконец доста смертные творения древних или даже памятники средних точное оправдание. А сделать это не составляет большого веков и совсем другое — распространять глупости совре э РУДаг если не вызывает возражения тот факт что произ г менных писателей по свету, и без того уже достаточно ведения напечатанные, но потом разошедшиеся благодаря бирании воедино различных произведений к вопросу о точ интересу к ним или скрытые из-за недоброжелательства и ной редакции произведений известных нам авторов. Фор пренебрежения столь же редки, как н рукописи. Во вся- бург напечатал Блонда, Хортледер в свое время издал ком случае я не боюсь, что кто-нибудь скажет, будто со- Онуфрия, а скоро его же с приложениями издаст чинение Низолия, которое я теперь предлагаю читателю, ученейший Ламбек;

Гроций, можно встретить в руках у многих. И это не столько мое Так как читают теперь правдивое слово Кассандра, собственное утверждение (да не покажется, что я сужу Благодарит за деяние это Кордезия благоговейно.

о других по своему скромному знанию книжного дела)„ Пересмотреть, исправить и защитить труды Эразма заду сколько мнение людей весьма ученых, обладающих не мал, как мне известно, Маллинкрот, труды Аллатия и малым опытом в этой области знаний, которые заявили,, Никия напечатал в Голландии Нихузий;

в новые одежды что одни из них вообще никогда не видели этой книги, облачил некоторые сочинения Галилея Гассенди, а его же а другие встречали ее чрезвычайно редко. Поэтому я не «Пропорциональный циркуль» — Бернеггер, оба не только думаю, чтобы хоть один разумный человек поставил мне прекрасно знакомые с математикой, но и вообще широко в упрек то, что в других случаях встречает всеобщее одоб образованные люди, один — в Германии, а другой — во рение. По крайней мере те ученые англичане, которые Франции. «Синопсис лейпцигской политики» того же Бер в одном томе «Критических сочинений» объединили такое неггера заново издал ученейший Иоганн Андреас Бозе, множество трудов других ученых, посвященных Священ Клапмария — Шок, Воувера, защитив его от обвинения ному писанию, стяжали себе всеобщее одобрение. Иоганн в плагиате, — человек основательнейшей учености Яков Фихард, франкфуртский юрист, проделал кропотливую Томазий, «Естественное право и право народов» Зельдена—• работу, чтобы подготовить для второго издания сочине Бёклер, широко известный благодаря своим заслугам ния выдающихся юристов, которые были изданы в свсе (между прочим, он в ближайшее время собирается издать время в Италии и Испании, но которые очень трудно найти «Фридриха III» Энея Сильвия);

Франциск Меркурий Гель в Германии. Очень полезное дело сделал врач Лаврентий монт не счел недостойным своего дарования сделать более Штраус своим изданием «Симпатического театра» и ряда известным миру Оттавио Пизани, а Як. Мазений отредак других произведений, напечатанных вместе с ним. Кто тировал «Трирские анналы» Броуэра, которые в настоящее не восхваляет Парижскую Королевскую типографию, Эль время находятся в печати. Ио особенно часто чужое потом зевиров и Блавиев, которые своими «Заметками», «Исто ство, едва ли не выброшенное и покинутое, принимали риями», «Мемуарами», «Государствами», «Атлантидамп» Герман Конринг в Германии и Габриэль Ноде во Фран делают широко известными такое множество прекрасных ции, оба врачи, оба люди богато и разносторонне образо памятников, обреченных в противном случае скрываться ванные, Иоде — Нифо, Кардана, Кампанеллу, Конринг — на полках библиотек. Такая же цель была и у издателей Ноде, Шоппе, Макиавелли, Хопперса, Кьярамонти, «Золотого руна», «Искусства золотодобычи» и «Театра хи Старовольского, Кассандра, Витцеля, Виотти. Имея на мии», что с удовольствием замечают люди, увлеченные своей стороне такое множество столь известных людей, этими занятиями, ибо они избавлены теперь от весьма обвиняемых в том же самом, я не думаю, что мне следует тягостного бремени поисков и переписывания словпо страшиться какого-нибудь осуждения и порицания.

какой-то тайны того, что теперь становится легко доступ ным. Люди, увлекающиеся древностью и историей, должны Ну, а теперь следует обратиться к самому автору, были бы вечно чувствовать себя благодарными Яну Гру- которого мы намереваемся издать, и к содержанию его теру, даже если бы он не напечатал пи одного пз своих трактата. Я уверен, что Марий Ппзолий из Брюсселя сочинений, лишь за то, что он опубликовал в «Критиче- остался бы почти совершенно неизвестным ученому миру, ском факеле» и в «Политической хронике хроник» собран- если бы он не прославился своими грамматическими тру ные им чрезвычайно важные труды других ученых (хотя дами, к которым можно с полным правом применить слова из ненужной скромности он скрыл свое имя под псевдони- Вергилия о пчелах:

мом Вальтера Бельгийца). Но перейдем от разговора о со Малое дело, но честь не мала... * 58 И часто случается так, что ученые приобретают себе высказывались им при удобном случае устно, но серьезно славу главным образом теми сочинениями, от которых заняться наконец этими проблемами его побудил, по они этого меньше всего ожидали. Кто, например, сомне видимому, следующий случай. Челио Кальканини написал вается, что Низолий ждал большей известности для себя «Рассуждения, или Разыскания», которые он издал в Ба от задуманной им «Реформы философии», чем от этих так зеле у Фробения в 44 году прошлого века. В этой книге называемых «Цицероновых конкордансов» 7? И однако же • он не слишком почтительно отзывался о трактате Цице Индекс к Цицерону живет и будет жить, пока будет жить рона «Об обязанностях». Это сразу же вызвало резкую сам Цицерон, а Низолиева философия чуть было не за реакцию ученых почитателей Туллия, и Яков Грифоло дохнулась уже при самом ее рождении. Мне прекрасно в Риме у Альда, а Марко Антонио Майораджо в Милане известно негодование Майораджо и Грифоло в связи с тем опубликовали работы в защиту Цицеропа. И вот тут спором, который начал Калькашши СВОЕМ изданием трак появился Низолий, выступивший и против Целия за его тата Цицерона «Об обязанностях»;

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.