WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«1 Московский государственный областной университет На правах рукописи ЛЕВЧИК Дмитрий Александрович Становление общественного самоуправления в России: ...»

-- [ Страница 4 ] --

Основная социально-психологическая причина забастовок кроется в том, что большинство горняков - жители шахтерских поселков. Даже такие крупные поселения как Воркута или Прокопьевск по сути – скопления шахтерских поселков. Это почти патриархальные районы. Шахтеры в больше степени, чем работники других отраслей добывающей промышленности шахт живут в частных домах. Следствием этого является то, что отношения на производстве дополняются тесными соседскими отношениями. Можно говорить об определенной степени общинной поддержки друг друга. Кроме того, проживание на протяжении нескольких поколений в относительно небольшом поселении привело к установлению родственных отношений между жителями поселка. Не удивительно, что этот дух «коммунального общежития» со сплетнями, знанием подноготной друг друга и чисто житейскими проблемами переносится и на предприятие.

Родственники работников подземной группы зачастую работают в администрации. Соответственно, все, что происходит в «конторе», сразу же становится известным во всем коллективе и не может не отражаться на производственных отношениях. Это говорит о том, что в шахтерской среде давно сформировались все типы соседств, а ведущую роль играли, скорее всего, оборонные.

В шахтерских коллективах всегда были свои конфликты и проблемы, но до начала перестройки они оставались «за кадром», поскольку коллектив был объединен общей целью выполнения плана, участия в соцсоревновании и т.п. Когда социально-политическая роль смотров, и всевозможных «починов» превратилась в простую формальность или исчезла, социально психологическая напряженность в угледобывающей отрасли, по сравнению с другими, стала более заметной.

Выплата премий за хорошую работу и наложение штрафов в конце 80х-начале 90х обесценились, так как и то и другое «съедалось» инфляцией.

Натуральные выдачи продуктов, организованные руководством ряда шахт, были настолько малы, что носили издевательский характер.

Это издевательство усугублялось масштабным и заметным всем окружающим воровством всевозможного «начальства». Например, в 1984 1985 гг. приписки, обнаруженные контрольными органами на объединении «Севуралбокситруда» составили 226 тысяч рублей. В 1986-1988 гг. на том же предприятии было найдено приписок уже на сумму 512 тысяч рублей [62].

Газеты конца 80х – начала 90х полны сообщений о воровстве кирпича, леса, товаров народного потребления директоратом и их окружением.

На наш взгляд, главная социально-психологическая причина забастовок кроется в неуважении руководителей угольных предприятий к трудящимся.

Итак, в угольной отрасли были и социально-технологические, и социально-психологические причины для возникновения протестного движения. Однако, на наш взгляд, эти причины были не слишком значительны, чтобы вызвать к жизни масштабное забастовочное движение. Шахтерское положение было тяжелым, но не уникальным. По крайней мере, ни в источниках, ни в исследовательской литературе нет данных о том, что шахтеры жили гораздо хуже большинства российских рабочих.

Может быть забастовки вызваны к жизни каким-то субъективным фактором?

в) Субъективные причины.

Каковы субъективные причины забастовок?

Нет возможности перечислить всех талантливых организаторов:

народных депутатов, крупных государственных служащих и видных общественных деятелей, - которых выдвинула в ходе забастовок конца 80х годов шахтерская среда. Это и В.Уткин из Воркуты, и В.Голиков из Кузбасса, и И.Мохначук из Инты, и ростовчанин В.Катальников и многие другие.

Однако заметим одно – шахтерская забастовочная среда не выдвинула ни одного общефедерального лидера. Русского Валенсы среди горняков не оказалось! Крупные забастовки шли без крупных лидеров. Это удивительно!

Может быть, кто-то иной руководил бастующими?

Выступая 25 октября 2000 на конференции «Независимый профсоюз горняков – 10 лет на исторической сцене» Болдырев Ю.А., один из руководителей шахтерского забастовочного движения тех лет, говоря о забастовке июля 1989 года, сказал: «Забастовка возникла в 1989 году не по народной инициативе, а по разрешению Горбачева. Спланировал и осуществил ее КГБ СССР, в котором шла напряженная борьба. Одна из фракций победила и организовала эту забастовку. Например, в ночь с 21 на 22 июля, когда забастовка захлебывалась, и люди могли разойтись, я сам видел, как два кагебэшника, переодетые в простую одежду, заводили толпу.

Система советская рушилась и рождала каких-то монстров. Одним из таких монстров были мы с вами. Это система решала за нас, кем мы должны стать» [63].

Подтвердить или опровергнуть мнение о большой роли спецслужб в организации забастовки невозможно без материалов архива КГБ, но он, к сожалению, недоступен для автора этих строк. Правда, выше, на основании анализа состава КОСМ Братеево, мы предположили, что спецслужбы были осведомлены о деятельности КОСМ. По аналогии с КОСМ, можно предположить, что спецслужбы хорошо знали и о деятельности организаторов забастовок.

Повторим вывод:

Первое – на наш взгляд, объективные причины для социального недовольства в шахтерской среде были не слишком значительны, чтобы вызвать к жизни масштабное забастовочное движение;

Второе – шахтерские лидеры были сильны, но не настолько, чтобы руководить общефедеральным забастовочным движением.

Третье – есть гипотеза о большой роли КГБ в деле организации первых массовых забастовок и о высокой степени управляемости рабочим движением со стороны спецслужб, что мы отвергаем, так как не разделяем конспирологический подход к историческому процессу.

Наконец, главное – все это ни на шаг не приближает нас к ответу на вопрос о сути забастовочного движения.

Что же такое российская забастовка? Для ответа на этот вопрос проанализируем требования бастующих.

Анализируя материалы бастующих горняков в 1989-91 г.г. ясно видно групп требований [64]:

1. Экономические:

Шахтеры требовали предоставить экономическую самостоятельность предприятиям угольной отрасли (в том числе разрешить в Кузбассе «зону свободного предпринимательства»);

реорганизовать государственные шахты в иные формы собственности;

разрешить продажу отрасли сверхплановой продукции по рыночным ценам внутри страны и за рубеж;

поднять цены на уголь;

разрешить предприятиям самостоятельно устанавливать нормы выработки.

2. Политические:

Бастовавшие горняки требовали обеспечить отзыв народных депутатов СССР, избранных от общественных организаций и отмену выборов от общественных организаций, то есть изменение электорального законодательства;

отмену 6 статьи Конституции СССР, говорящей о «руководящей роли КПСС», вывод парткомов КПСС с предприятий, введение свободы создания партий, то есть изменение законодательства о партиях ;

отмену законов о митингах и демонстрациях, изменение законодательства о митингах;

создание нового закона о коллективных трудовых спорах, реформирование ВЦСПС и раздел его имущества, т.е.

изменение места профсоюзов в политической системе;

свободу средств массовой информации от цензуры;

отставки руководителей силовых ведомств, деполитизации и реорганизации КГБ и МВД, то есть реорганизации репрессивных органов государства;

строительства церквей, реальной свободы совести. В октябре 1989 г. было требование об отмене совмещения постов Генерального секретаря ЦК КПСС и Председателя Президиума Верховного Совета СССР[65].

3. Профсоюзные, то есть требования, связанные с повышением зарплаты, пособий, пенсий, улучшением условий труда, отмены дисциплинарного устава, восстановлением на работе незаконно уволенных, увеличением срока отпусков, расширением трактовок профзаболеваний.

4. Управленческие:

Горняки требовали упростить структуру управления и сократить аппарат управленцев на предприятиях и «других промежуточных звеньях управления», уменьшить объем отчетности, сократить инструкции по технике безопасности. На наш взгляд, эти требования были всего лишь проявлением ненависти рабочих к «белым воротничкам», которых они считали «нахлебниками» на «рабочей шее».

В определенной мере, младший и средний управленческий персонал объективно был союзником эксплуататоров и проводником их политики на предприятиях. Но он не был, да и не мог быть эксплуататорской группой.

Появление такой «ложной цели» как «бюрократы» - большая удача российской номенклатуры. Она смогла выместить классовую ненависть эксплуатируемых шахтеров на ложном объекте.

5. Сепаратистские требования, требования раздела СССР.

К 14 марта 1991 г. они звучали так:

1. Отставка Президента СССР, Кабинета министров СССР, роспуск Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР;

2. Подписание нового союзного договора;

3. Ликвидация влияния КПСС на силовые структуры;

4. Передача ведущих СМИ в юрисдикцию России;

5. Принятие закона о политической забастовке;

6. Выход России из СССР.

Кроме того, шахтеры требовали передать реальную власть в союзных республиках республиканскому руководству, поддерживали требования сепаратистски настроенных прибалтийских народных фронтов.

6. Изоляционистские требования, главным из которых было прекращение «помощи СССР» «братским» государствам.

7. Идеологические требования.

Они появились в 1990-1991 гг. и заключались обычно в требованиях ликвидации КПСС, ее символов, а также национализации имущества партии [66]. Подробнее данные требования мы проанализируем ниже, говоря о ГКЧП, т.к. именно в ходе ликвидации этого органа идеологические требования вышли на первое место в требованиях бастующих.

Каков характер основных требований бастующих?

Легко заметить, что требования шахтеров абсолютно соответствовали программе перерождавшейся номенклатуры. Изменить форму собственности угольных предприятий на практике означало сделать их частными.

Разрешить продавать сверхплановый уголь за рубеж означало включиться в мировой угольный рынок. Подъем цен на уголь внутри страны в условиях начавшегося первоначального накопления решал проблему нехватки переменного капитала, то есть неформальные владельцы шахт (директорский состав), планировали получить деньги для капиталистического «старта» за счет внутренних потребителей, которые не имели возможности купить топливо у иных производителей. Этому же способствовала экспроприация части номенклатурной собственности союзного подчинения, например, раздел имущества ВЦСПС и национализация имущества КПСС. Наконец, установление угольными предприятиями норм выработки открывало широчайшие возможности для введения «потогонной» системы и увеличения абсолютной нормы эксплуатации шахтеров. Мы считаем, что экономические требования горняков можно назвать пробуржуазными, прономенклатурными. Кроме того, шахтеры требовали реорганизовать правительство СССР, высшие органы государственной власти и силовые структуры. Это объективно способствовало воплощению в жизнь рыночных требований и входило в те дни и в планы М.С.Горбачева. Поэтому политические требования бастующих можно условно назвать прогорбачевскими.

В целом, требования горняков носили рыночный характер. Это означает, что по своему характеру динамичная забастовочная борьба шахтеров была борьбой за скорейшее внедрение рыночных капиталистических отношений.

Но были ли эти требования стабильны?

Ответ на этот вопрос можно дать, анализируя динамику изменений требований забасткома на производственном объединении «Севуралбокситруда» (ПО СУБР). Забастовка на этом предприятии прошла в апреле 1991 года. Она началась 1 апреля как однодневная забастовка солидарности. Сначала политических требований горняки СУБР не выдвинули, и главным своим требованием считали обсуждение с администрацией проблемы работы предприятия в условиях перехода к рынку. Единственное политическое требование было требование к Съезду народных депутатов РСФСР - ввести пост Президента России. Телеграмму с этим требованием шахтеры послали в Москву. В тот же день к бастующей смене шахты N14 присоединилась 3 смена, а также 2 и 3 смены шахты Черемуховская.

Тогда же требования горняков поддержала Североуральская организация Демократической партии России (ДПР). Кроме того, требования шахтеров поддержал Президиум Североуральского городского Совета народных депутатов. 4 апреля 1991 г. обращение Президиума было утверждено сессией горсовета. Анализируя этот документ, удивляешься - депутаты горсовета Североуральска поддержали, например, требование о принятии закона об отзыве народных депутатов России, которое шахтеры Североуральска на тот момент не выдвигали! Реально горсовет поддержал требование, выдвинутое в других регионах. Шахтеры же Североуральска говорили на своих собраниях о необходимости роспуска съезда депутатов России, а не отзыве депутатов. При этом 1 апреля это требование, как требование забасткома, сформулировано не было. Видимо, каждый видел в требованиях бастующих свое.

На следующий день, 2 апреля 1991 г. шахтеры не увидели никакой реакции властей. Автоматически суточная забастовка солидарности начала превращаться в бессрочную политическую стачку. Утром 3 апреля бастующие посылают телеграмму на Съезд народных депутатов РСФСР, в которой еще раз излагают свои требования:

1) Внести в повестку дня Съезда вопрос о Президенте РСФСР;

2) Принять закон об отзыве народных депутатов РСФСР до выборов Президента России;

3) Заключить Союзный договор на условиях республик.

Фактически это была первая редакция требований, которая отличалась от первоначального варианта. Во-первых, были убраны умеренные экономические требования, во-вторых, видимо, под влиянием депутатов горсовета, было сформулировано требование о принятии закона об отзыве народных депутатов России. Однако вечером того же дня из штаб-квартиры Независимого профсоюза горняков (НПГ) из Москвы приходит телефонограмма с текстом совместного заявления представителей бастующих шахтерских коллективов и НПГ, принятом еще 1 апреля 1991 г. В этом заявлении содержатся радикальные политические требования:

1. Отставка Президента СССР;

2. Роспуск Съезда Народных депутатов СССР;

3. Создание коалиционного правительства народного доверия через «круглый стол» политических сил с участием шахтеров.

После получения подобной «директивы» от московских союзников, североуральцы вынуждены второй раз редактировать свои требования, приводить их в соответствие с требованиями остальных бастующих коллективов. При этом радикализм требований, естественно, отталкивает от горняков часть их первоначальных союзников - горсовет.

На собрании представителей трудового коллектива ПО СУБР 5 апреля выступили представители администрации, которые говорили о потерях предприятия в ходе забастовки и о необходимости выхода из стачки. На это представители забасткома ответили, что забастовку не прекратят до введения поста Президента России. Реально это было третье за пять дней изменение требований бастующих.

7 апреля правительством СССР фактически были выполнены почти все политические требования бастующих. Самое интересное то, что это не остановило забастовку! Ее продолжению на СУБР невольно содействовала и позиция городской прокуратуры Североуральска. Последняя заявила о незаконности забастовки. Подобные действия прокуратуры были восприняты рабочими крайне негативно. «Вы нас запугать хотите?» - решили шахтеры. Естественно, проведенные с таким настроением собрания 8 и апреля дали новый толчок забастовке - большинство горняков тайно проголосовало за стачку. И забастовка вновь вспыхнула. Причем, фактически без требований. Это был бунт против прокуратуры, как символа репрессивного аппарата.

На десятый день забастовки забастовочный комитет решил временно приостановить забастовку, так как глупо бастовать без требований. Был подготовлен пакет экономических требований к администрации, главным из которых было требование перехода предприятия в юрисдикцию России из ведения Союза ССР и акционирование СУБР. Тогда же общее собрание шахты N14, инициировавшей забастовку, также приняло решение о приостановке забастовки. Однако прекратить забастовку оказалось нелегко.

На ряде шахт «у руля» забастовки оказались радикалы. Разгоряченные десятидневной забастовкой и частичной победой, горняки шахты Кальинская отказались приостановить забастовку, решив добиваться выполнения всех своих требований стачечным методом (даже таких на тот момент нереальных как отставка М.Горбачева).

Узнав о продолжении стачки, горняки шахты N14, инициаторы забастовки, решили, что негоже оставаться в стороне и 19 апреля вновь «легли» в забастовку, требуя перевода шахты в юрисдикцию РСФСР, а также - повторив свои политические требования об отставке М.Горбачева и В.Павлова, создания нового правительства и нового союзного договора.

На пятнадцатый день забастовки новая (уже четвертая) редакция требований бастующих телеграммой была отправлена на заседание Верховного Совета РСФСР. В телеграмме шахтеры требовали немедленного принятия закона об отзыве народных депутатов, передаче в ведение России теле и радиоканала, а также прекращения помощи иностранным государствам.

24 апреля прокуратура Североуральска направила объединенному забасткому (ОЗК) запрос, с просьбой разъяснить, является ли условием выхода из забастовки выполнение мероприятий экономического характера (которые к тому моменту уже были выполнены!)?

ОЗК ответил, что не является, и повторил свои требования:

• отставка Президента М.Горбачева и премьер-министра В.Павлова;

• роспуск Съезда народных депутатов СССР;

• формирование «правительства народного доверия»;

• переговоры нового правительства и забасткомов;

• заключение нового союзного договора.

Но этот гордый ответ прокуратуре стал пятой редакцией требований бастующих и лебединой песней ОЗК. Забастовка «выдохлась». 22 апреля шахта Кальинская и шахта N16 приостановили забастовку и уже через день, 26 апреля общее собрание последней бастующей на СУБР шахты N приняло решение о приостановке забастовки.

Приведенный выше пример показывает, что требования бастующих были нестабильны и ситуативно редактировались. Забастовка могла идти вообще без сформулированных требований!

Почему? Может быть, у бастующих не было устойчивых представлений о том обществе, за которое они боролись? И как вообще представляли себе бастующие рыночное общество? Каковы были у бастующих горняков в 1989 – 1991 гг. представления о механизме капиталистической эксплуатации и работе шахт как акционерных обществ?

В 1991г. социологи по провокативной методике проводили в Кузбассе опрос о предпочтительных для шахтеров формах приватизации шахт. Они включили в анкету вопрос о приватизации через «аренду без выкупа имущества шахты» и другие нереальные формы приватизации и выяснили, что треть опрошенных выступает именно за эти нереальные формы, а не за акционерные общества, не за закрытые акционерные общества, не за частную собственность на шахты.

Шахтеры совершенно серьезно считали, что победившие «демократы» отдадут шахты в собственность трудовых коллективов, т.е. позволят провести выкуп у государства шахт трудовыми коллективами. При этом государство позволит шахтерам расплатиться ваучерами [67].

Представления шахтеров о частной собственности были сродни некой мечте о «дачном капитализме». Согласно опросам 1990 г. 96% шахтеров хотели иметь в частной собственности землю и квартиру, а 33% хотели также иметь и собственный грузовик или трактор для обработки приусадебного участка. Но только 24% желали быть собственниками производственных помещений, техники и оборудования для производства, т.е. 3/4 рабочих не желали быть собственниками средств производства, а лишь мечтали о своей квартире, машине, даче [68].

Удивительными были представления шахтеров о капиталистических предприятиях. Согласно опросам октября 1990 г., такие капиталистические формы хозяйств как фермерские хозяйства, индивидуальные трудовые предприятия, акционерные общества, совместные предприятия, частные предприятия негативно оценили примерно 5% шахтеров. Но все эти формы хозяйств в то время были в зачаточном состоянии и шахтеры с ними почти не сталкивались. Единственная реальная форма капиталистического хозяйства, с которой шахтеры сталкивались тогда повседневно - кооперативы. И эту форму негативно оценило уже 35% опрошенных горняков [69], т.е.

столкновение с реальным рыночным хозяйством моментально рассеивало иллюзии трудящихся о «цивилизованном рынке».

Шахтеры высказывались против введения частной собственности на горно-рудные предприятия, почти 90% опрошенных предпочитали коллективные формы собственности, в том числе передачу шахт в собственность трудового коллектива, («за» - треть респондентов). Но при этом только 2% шахтеров готовы были вложить свои средства в развитие предприятия, т.е. горняки хотели работать в условиях капиталистической рыночной системы на коллективном предприятии, выкупленном у государства за ваучеры и ничего не вкладывать в его развитие, предпочитая вкладывать деньги в свою собственность - квартиру, дачу, землю, машину (трактор). При этом подавляющему большинству шахтеров (2/3) было вообще безразлично на каких предприятиях трудиться. «Лишь бы платили зарплату» [70].

Вывод прост и парадоксален - горняки бастовали и выступали за капиталистический рынок, но реально его не представляли. Отсюда и второй вывод - когда люди начинают борьбу за что-то, но не представляют себе результатов этой борьбы, то это означает, что для них важен не результат, а процесс самой борьбы. Значит перед нами не борьба за свои права, а иной феномен. Это - игра. Термин «игра» в данном случае понимается мною так, как описывал его Э.Берн. Потому и была возможна забастовка без требований! При этом процедура игры была для бастующих важнее социально-экономических последствий забастовок.

Иллюстрацией последнего тезиса являются результаты социологических опросов, проведенных осенью 1991 г. Согласно этим результатам:

41% шахтерских лидеров считал, что положение в стране будет ухудшаться, 74% были уверены, что забастовки примут более широкий размах, 30% считали, что в результате забастовок возникнет опасность экономической катастрофы [71].

Однако никто из шахтерских вожаков не желал противодействовать волне забастовок, не желал прекращать игру. Это объясняет тот ураганный характер, которое приняло забастовочное движение рубежа 80х-90х вне зависимости от того, кто его инициировал. Это же вынуждает нас тщательнее проанализировать забастовку тех лет как социально-ролевую игру, как особый общественный феномен.

Забастовка как и братеевский митинг-сход напоминает игру в «героя» и «дружину». В чем нашла свои проявления эта игра в ходе шахтерских забастовок? На наш взгляд, в первую очередь - в обращениях бастующих.

Проанализируем текст обращения бастующих как игровой документ. Вот как обращался стачком шахты Воргашорская к трудящимся страны 22 ноября 1989 [72] (таблица 11).

Таблица 11.

Текст обращения (в сокращении) Наш комментарий «Мы... вступили на путь борьбы. Мы Образ благородной героической не хапуги и не рвачи, мы не стремимся «дружины» (не хапуги, не рвачи), и не допустим удовлетворения наших вступившей в бой, защищая угнетенных требований за счет других (трудящихся, народ) трудящихся. Мы не враги себе и не враги народу.

Первый пункт наших требований – Благородная «дружина» выдвигает действительно передать власть лозунг 80-летней давности, что означает, советам, землю крестьянам, фабрики - как бы, поворот времени вспять, рабочим. возвращение в иную историю и восстановление исторической справедливости.

Правящая бюрократия обеспокоена Враг «дружины» - трусливая, не убытками, наносимыми народному властвующая бюрократия + хозяйству, а нашей сплоченностью, дополнительные характеристики твердостью и организованностью».” «дружины» : твердая, организованная, сплоченная.

Лидером «дружины», тем «героем», ради которого «дружина» «шла на битву» был в то время Б.Ельцин. Наивная вера в безграничные возможности бывшего секретаря Свердловского обкома компартии была крепка у антикоммунистически настроеных шахтеров. «Вот сейчас Ельцин примет указ, что законы России должны выполняться четко и бесприкословно и тогда все встанет на свои места», - рассуждали они [73].

Зачастую бастующие, вообще, не желали признавать ничьих авторитетов, кроме авторитета «героя». Они жили игрой в «героя и дружину». Когда администрация ПО СУБР, руководители города и депутаты горсовета настаивали на прекращении забастовки, которая затянулась и грозила разрушительными последствиями для городского хозяйства Североуральска, то услышали от одного из членов забасткома: «По слову Ельцина прекратим забастовку».

Другой пример из истории той же забастовки. На 7 день стачки бастующие шахтеры ПО СУБР получили телеграмму Б.Ельцина, в которой он благодарил своих земляков за поддержку, сообщал о назначении президентских выборов на 12 июня 1991 г., и о том, что закон об отзыве депутатов подготовлен, а также разработана программа мер по выходу страны из кризиса. То есть сообщал о том, что фактически выполнены почти все политические требования бастующих. Но это не остановило забастовку!

Игра продолжалась, так как продолжалась борьба «героя» - Б.Ельцина со «злом» - Компартией.

Однако социально-ролевая игра требует и своих особых проявлений.

Во-первых, требуется своеобразное «заведение» играющих, пассионарный толчок. Эту роль для шахтеров часто выполняет подземная забастовка.

Подземная забастовка – сродни голодовке, «сидению» на рельсах или иной суицидной манипуляции. Ее участники действительно «играют со смертью», так как невыход на поверхность в течение определенного времени может и повлиять на психику, и подорвать здоровье. Интересно и то, что когда подземной забастовки как пассионарного толчка нет, то все равно бастующие охотно говорят о ней, то есть «блефуют» как опытные игроки в покер.

Например, уже в первый день забастовки ПО СУБР в адрес Президиума съезда народных депутатов РСФСР была послана телеграмма, в которой говорилось, что 2 тысячи горняков СУБР ждут ответа на свои требования под землей. Это был «блеф». Данных о бастующих под землей шахтерах в дневнике забасткома в первые дни стачки нет. Реально подземная забастовка началась лишь на 4 день, и в ней одновременно принимало участие не тысячи человек, а не более 65 (см. рис. 1). Но игра есть игра! «Блеф» удался.

Во вторых, такая игра предполагает особые роли участников. Как они распределялись? На примере развития стачки на ПО СУБР ясно видны основные участники (акторы) забастовки как игры в «героя и дружину».

Перечислим:

5. Бастующие, члены «дружины героя»;

Кто они? Каков их социальный портрет?

В сентябре 1992 г. в ходе Совета представителей НПГР нами было опрошено 16 человек - членов Совета и 1 член Контрольно-ревизионной комиссии НПГР. Результаты показали социальный портрет активиста шахтёрского забастовочного движения в 1992г. Однако, на наш взгляд, результаты опроса можно экстраполировать на 1991г. Люди были те же.

Возраст опрошенных:

25-30 лет 5 человек 35-45 лет 8 » 50-55 лет 2 » более 55 лет 1 » Место жительства респондентов:

Город 9 человек Поселок 7 » Образование Среднеспециальное 5 человек Среднее 6 » Неполное высшее 2 » Высшее 1 » Часть опрошенных не указала свое образование, т.е. «средним» руководителем бастующих был сорокалетний среднеобразованный житель города.

По нашим наблюдениям, активисты НПГ редко подвергались репрессиям со стороны властей. Только четверо, отвечая на вопрос о репрессиях, отметили:

Привод в милицию 1 респондент Вызов в КГБ 1 » Исключение из учебного заведения по политическим мотивам 1 » Судимость за организацию забастовки 1 » Незначительность репрессий, которым подвергались лидеры шахтерского движения, вызывает удивление. Оно возрастает при ознакомлении с формами протеста, организаторами которых выступали респонденты. В целом, своеобразный опыт организации членами Совета представителей НПГ антиправительственных акций выглядел так:

Участие в организации:

Несанкционированных митингов 7 респондентов Несанкционированных забастовок 13 » Несанкционированных демонстраций 4 » Несанкционированных пикетов 5 » Санкционированных митингов 9 » Санкционированных забастовок 6 » Санкционированных демонстраций 2 » Санкционированных пикетов 2 » Санкционированных петиционных 5 » кампаний Участие в голодовках 2 » Многие респонденты участвовали преимущественно в организации несанкционированных акций, однако при этом не подвергались никаким преследованиям. Это свидетельствует либо о высоком общественном авторитете представителей НПГР, либо о наличии в реальном политическом руководстве страны в период 1989-1992 г.г. значительных сил, заинтересованных в развитии радикальных форм шахтерского протеста, которые не позволяли репрессировать шахтерских лидеров.

Численность бастующих на одном предприятии горняков существенно колебалась - от 3% до 75% от общего числа работающих. Но даже минимальное число бастующих, подчас, не давало возможности предприятию работать. Особенно - если бастовали рабочие основного производства или бастовало ключевое звено производства. Например, участников подземной забастовки на ПО СУБР в 1991г. остановили работу двух тысяч рабочих шахты (см. рис. 1).

Структурный состав участников забастовки ПО «Севуралбокситруда» (01.04.91 - 26.04.91) 2 000 чел. - Общее число Бастовавших 1750 чел. - Шахтеры, голосовавшие за объявление забастовки 500 чел. - Число рабочих основного производства (шахтеров) 65 чел. - Бастующие, принимавшие участие одновременно и в подземной забастовке Рис. 2. Противники бастующих, противники «героя»;

Для рабочих упомянутого ПО СУБР это, в основном, руководство горкома КПСС и прокуратуры.

Формальные противники бастующих - директорат. У нас нет прямых сведений о поддержке бастующих директоратом предприятий, как нет сведений и о том, что директорат резко выступал против забастовок.

Позиция директорского корпуса часто менялась. Формально директорат был противником бастующих и в начале забастовочной волны был явно растерян.

Но, осознав, что забастовка вовсе не угрожает их существованию, а, даже наоборот, ведет к буржуазному благоденствию, превращению их в хозяев шахт при капиталистическом способе производства, они скорее помогали забастовщикам, не препятствуя проведению забастовки.

3. Союзники бастующих, союзники «героя».

Явными союзниками Б.Ельцина в конце 80х были члены Межрегиональной депутатской группы (МДГ) на съезде народных депутатов СССР. Они вызывали к себе огромные симпатии в среде шахтеров в году. Например, 20 октября 1989г., в разгар забастовки, в Воркуте прошел митинг поддержки МДГ.

Можно отметить зарубежную профсоюзную поддержку бастующих со стороны АФТ-КПП. Например, когда 7 марта 1991 г. руководство Независимого профсоюза горняков СССР (НПГ СССР), выступило с обращением «Ко всем профсоюзам мира», где содержалась просьба о помощи, то первыми откликнулись американцы, которые, видимо, считали, что распад СССР им выгоден. Уже 8 марта руководитель АФТ-КПП Л.Керкланд выступил с заявлением, в котором было сказано, что «АФТ будет работать с целью обеспечить поддержку в рамках демократического профсоюзного сообщества для немедленного прекращения экспорта любого советского угля в индустриальные страны, пока длится забастовка». Так начался «угольный профсоюзный шантаж» советских поставщиков на рынке угля. Найдя союзников и не чувствуя противодействия, шахтеры тогда радикализировали требования.

От союзников ждали не только помощи в борьбе с противниками «героя», но и рекомендаций, как себя вести в ходе забастовки. И такие рекомендации союзники давали. Естественно, демократические группировки были самыми последовательными союзниками бастующих. Например, у забасткома ПО СУБР в 1991г. было немало союзников, в число которых (временных или постоянных) в разное время входили предприятия, профсоюзы, институты, а также политические партии и движения. ОЗК ПО СУБР активно поддерживали организации движения Демократическая Россия, Демократической партии России (ДПР), партии Демократический Союз (ДС), Народно-трудового союза (НТС), а также некоторые клубы избирателей, например г. Верхняя Салда.

Нельзя не упомянуть временного союзника забасткома СУБР - горсовет Североуральска, который на первых порах поддержал бастующих, но позже изменил свою позицию. Однако бастующие добивались поддержки не только, точнее - не столько от демократических партий и профсоюзов, сколько от предприятий - смежников. Например, объединенный забастком (ОЗК) ПО СУБР обращался к трудящимся Богословского алюминиевого завода (БАЗ) с просьбой о поддержке. Очень ценной для бастующих ПО СУБР была разовая финансовая поддержка завода Уралэнергоцветмет. В ходе забастовки союзники менялись - от преимущественно политических партий (в начале забастовки) до промышленных предприятий (в конце забастовки).

4. «Ходатаи», т.е. «гонцы» от «дружины» к «герою» (реально - делегаты забасткома в Москву). На ПО СУБР роль «ходатая» исполнял В.Чезганов. Послать его в столицу, чтобы он разобрался, что там происходит, и изложил позицию бастующих коллективов СУБР было первым решением ОКС ПО СУБР. 7 апреля ему в помощь послано еще два «ходатая».

«Ходатаи» шли к «герою» «за правдой». Они передавали ему «весть от дружины» и получали «наказ» от «героя» или его «союзников», то есть рекомендации по организации забастовки. «Ходатаи» знали, что «надо» делать бастующим. Именно поэтому «ходатаи» зачастую становились лидерами забасткомов.

Были и «спецходатаи». Например, в резолюции собрания трудящихся шахты Воргашорская от 1 декабря1989 сказано: «... обратиться к Президенту США г-ну Бушу с просьбой на предстоящей встрече с М.С.Горбачевым поднять вопрос о разрешении на въезд делегации АФТ - КПП в г. Воркуту» [74]. В данном случае уже Буш рассматривался как «ходатай», который обратится к «царю» и тот разрешит союзникам «героя» (т.е. американцам из АФТ-КПП, союзникам Б.Ельцина) прибыть в Воркуту и помочь бастующим, «дружине героя» «победить» местных «врагов героя»;

5. Радикалы, самые «ярые» и последовательные бастующие. Среди радикалов было немало талантливых лидеров, «стихией» которых был митинг. Они способны были вести за собой народ и с удовольствием это делали. Очень часто радикалы были инициаторами саморазрушительных действий типа голодовок в ходе забастовок, как, например, член ВГРСК Л.Н.Беляев, объявивший голодовку на шахте Воргашорская в ноябре 1989г.

[75].

По нашим оценкам, количество радикалов в ходе забастовки невелико.

В среднем, около 5% от общего количества рабочих на предприятии. Но они проявлялись в критические моменты забастовки и часто вели за собой шахтеров. Например, на ПО СУБР радикалы проявились в ходе первой попытки выхода предприятия из забастовки и сорвали этот процесс. Далее они появились во время начала выхода из забастовки после конфликта добывающего предприятия СУБР и перерабатывающего БАЗ, т.е. после обозначения конфликта в рамках технологической цепи. Наконец, они заявили о себе в конце забастовки, когда почти 5% шахтеров на сменных собраниях проголосовали за продолжение забастовки.

В ходе забастовки 1991 г. ОЗК ПО СУБР столкнулся с радикальными эгалитаристскими требованиями. Так, 6 апреля 1991 г. забастком был вынужден ответить на письмо некой гражданки Александры Александровны (к сожалению, фамилии в архивных материалах не сохранилось). Она требовала прекратить вывоз промышленных и продовольственных товаров из города, ввести контроль за коммерческими магазинами города и сократить льготы ветеранам. Тот факт, что забастком всерьез обсуждал требования, направленные против «новой буржуазии» и «льготных категорий ветеранов», а также принял специальные решения по итогам обсуждения об усилении рабочего контроля, говорит о том, что Александра Александровна артикулировала требования значительной части ОЗК, своеобразных «бешеных», требующих всеобщего равенства.

6. Штрейкбрехеры, то есть выступавшие против забастовки рабочие.

Естественно, численность штрейкбрехеров росла по мере развития забастовки. Чем продолжительней была забастовка, тем больше было у нее противников. На диаграмме 3 представлен график численности штрейкбрехеров за период проведения забастовки ПО СУБР. Политической опорой штрейкбрехеров был партком КПСС на предприятии, поэтому, уже на третий день забастовки ПО СУБР, забастком потребовал от администрации ПО «выдворить» лидеров коммунистов за ворота, расторгнуть договор на аренду помещения и автотехники между администрацией и парткомом.

Можно ли сказать, что все штрейкбрехеры ПО СУБР были против забастовки? Вероятно, нет. В протоколе сменного собрания шахты N14 ПО СУБР от 1 апреля 1991 г. отмечено, что ГРОЗ Рубис И. выступил против забастовки, не согласился с политическими требованиями ее инициаторов и предложил выдвинуть только экономические. То есть часть штрейкбрехеров на предприятии была вовсе не против забастовки, как таковой, а против политической забастовки. В связи с этим отметим, что часть бастующих была вынуждена принимать участие в забастовке, особенно тогда, когда бастовали смежные производства. Например, шахтостроители простаивали, а фактически - бастовали, если бастовали шахтеры и службы обеспечения жизнедеятельности шахты.

Вопрос о деятельности штрейкбрехеров на предприятии стоял во время забастовок очень остро. Например, на 5 день забастовки забастком ПО СУБР согласился обеспечить штрейкбрехеров работой, если они зарегистрируются.

Следует учесть, что на ПО СУБР бастующим зарплата не начислялась, а зарегистрированным штрейкбрехерам выплачивали зарплату либо полностью, либо 2/3 зарплаты, если они выполняли работу по поддержанию жизнеспособности шахты. При этом выяснились разногласия между рабочими основного и вспомогательного производства. Основное производство, добыча руды, было «мужским» делом. Шахтеры-мужчины забастовали. На вспомогательном производстве работало много женщин. У них была большая ответственность перед семьей и детьми, они опасались остаться без зарплаты, и многие из них отказались поддержать стачку.

Штрейкбрехерство на ПО СУБР имело «женское лицо». Однако, без работы основного производства, вспомогательное останавливается, т.е. рабочие вспомогательного процесса были обречены на вынужденный простой, «вынужденную» забастовку. Например, продолжение шахтерской забастовки на ПО СУБР сделало невозможным выход из стачки шахтостроительного управления N1 (ШСУ 1). Шахтостроители хотели начать работать, но смежники - шахтеры им не дали. И апреля ШСУ-1 было вынуждено снова объявить забастовку.

7. Шпильбрехеры, т.е. нарушители правил игры. Это те рабочие, кто не участвовал ни в забастовочных действиях, ни в выступлениях против забастовок, те, кто во время проведения собрания трудового коллектива попросту ушли домой (или взяли отгул), тем самым отказались от участия в забастовочной игре. Если бастующие и радикально-демократически настроенные рабочие в ходе забастовки собирались на митинги и сходы, участвовали в подземной забастовке, если штрейкбрехеры продолжали работать во время стачки, то стихией шпильбрехеров стало пьянство и картежные игры.

Свободные от обязательств перед трудовым коллективом рабочие шпильбрехеры начали «злоупотреблять». Поэтому уже на 3 день забастовки в Североуральске объединенный координационный совет бастующих коллективов принял решение предложить администрации ПО СУБР по согласованию с профкомом увольнять шахтеров за появление в нетрезвом виде на бастующем предприятии. Спустя пару дней, 5 апреля проблема пьянства была поднята на совместном совещании забасткома, администрации и горсовета. Но это не остановило шахтеров - пьянство и азартные игры продолжались. 8 апреля 1991 года, на восьмой день забастовки ОЗК был вынужден принять решение о запрете игры в карты на деньги, а на следующий день - предложил ввести в городе «сухой закон» - приостановить продажу винно-водочных изделий. Запрет действовал 14 дней, до 22 апреля.

Для организаторов забастовок подобное поведение большинства шахтеров не было сюрпризом. С этими негативными явлениями лидеры шахтерского движения столкнулись еще в 1989 г., когда началось пьянство уже на второй день всекузбасской шахтерской забастовки. Тогда в Межуреченске забастком закрыл винные магазины, а рабочая дружина совместно с областной милицией начала изъятие водки и наркотиков. У спекулянтов было конфисковано 450 бутылок водки и 2 кг анаши [76].

Итак, состав акторов забастовки как социально-ролевой игры включал:

5. бастующих, то есть членов «дружины героя», 6. радикальных бастующих, 7. противников героя, 8. союзников «героя» и бастующих, 9. «ходатаев», то есть «гонцов к герою», 10. штрейкбрехеров, 11. шпильбрехеров.

Каждый из этих акторов действовал по своему четко определенному алгоритму, выполнял свою задачу в рамках игры.

Вместе с союзниками, возглавляемая «ходатаями» и радикалами, «дружина» готова была к совершению «подвига» во имя героя. Она была «заведена» пассионарными действиями инициаторов забастовки, то есть подземной забастовкой. Она готова была победить противников и штрейбрехеров. Она даже готова была повернуть историю вспять, «переиграть» ход исторического процесса. Единственной проблемой в игре было наличие ее разрушителей – шпильбрехеров, тех, кто вообще мешал развитию игры.

Но каковы были первые итоги забастовок?

Какие решения приняли органы государственного управления, высшие органы государственной власти и профсоюзы СССР в результате забастовок?

а) Правительственное решение.

Что предприняло правительство в результате забастовок?

Забастовочное движение вынудило Совет Министров СССР принять августа 1989 г. постановление N608 «О мерах по обеспечению выполнения совместных решений, принятых правительственной комиссией с участием ВЦСПС и забасткомами трудящихся угольных регионов страны». Этот документ предполагал удовлетворение профсоюзных и некоторых экономических требований бастующих. Например, были введены дополнительные льготы и снижен возраст выхода на пенсию. Однако, по мнению шахтерских лидеров, этот документ полностью в жизнь воплощен не был. Это была типично игровая ситуация, когда выполнять игровое «задание» (сформулированное даже как постановление высшего органа государственного управления) никто и не стремился. 16-17 октября прошла встреча представителей шахтеров с представителями правительства СССР. На встрече обсуждалось выполнение постановления N608. Итоги встречи не удовлетворили горняков и привели к новым забастовкам, которые регулировались уже специальным законодательством. Каким?

б) Законодательное регулирование забастовочного движения.

Какова была реакция на забастовки высшего законодательного органа?

После начала забастовочного «взрыва» в 1989 г. Верховным Советом СССР был принят Закон «О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)» [77].

Предметом регулирования союзного закона были коллективные трудовые споры по вопросам применения КЗоТ, коллективных договоров и соглашений, как отмечалось, - «в части установления новых или изменения существующих условий труда». При этом понятие «условие труда» не определялось. Основными акторами закона являлись трудовые коллективы предприятий, администрация предприятий, а также органы, создаваемые трудовыми коллективами и администрацией, например, примирительные комиссии. Понятия «работодатель» в законе не было, что странно, и таким образом конфликт работника и работодателя превращался в конфликт работника и администратора (представителя работодателя). Органы государственной власти законом не рассматривались в качестве основного действующего лица трудового спора. Это - более чем странно, потому что большинство требований бастующих предъявлялись в то время именно этим органам.

Алгоритм трудового конфликта, согласно закону, выглядел так:

1. Общее собрание (конференция) трудового коллектива квалифицированным большинством голосов утверждало свои требования;

2. Не позднее, чем через 3 дня требования в письменном виде передавались администрации предприятия. При этом интересы трудового коллектива представлял уполномоченный им орган;

3. В трехдневный срок администрация рассматривала требования и сообщала трудовому коллективу о своем решении. В случае, если разрешение требований выходило за пределы компетенции администрации, то она обязана была в те же сроки направить их для рассмотрения в соответствующий орган. При этом в любом случае администрация должна была информировать вышестоящие Советы народных депутатов, профсоюзные и хозяйственные органы о требованиях коллектива;

4. Для разрешения конфликта создавалась примирительная комиссия, состоящая наполовину из представителей администрации, и наполовину - из представителей трудового коллектива. Эта комиссия в пятидневный срок должна была решить конфликт. Если этого не происходило, то формировался трудовой арбитраж;

5. Трудовой арбитраж состоял из представителей профсоюза, министерства труда и социального обеспечения и народных депутатов. Эти арбитры в семидневный срок должны были решить конфликт. Если этого не происходило, то трудовой коллектив имел право на «крайнюю меру разрешения трудового конфликта» - забастовку.

Алгоритм проведения забастовки был таков:

а) Конференция трудового коллектива 2/3 голосов принимала решение о забастовке;

б) За 5 дней до начала забастовки забастком, т.е. представительный и информационный орган трудового коллектива на период забастовки, был обязан предупредить о ней администрацию и «другие заинтересованные учреждения, предприятия, организации» (что это за учреждения - из текста закона неясно).

Высшие органы государственной власти по закону получали право приостанавливать забастовку на 2 месяца. Кроме того, закон вводил запрет на стачки на железнодорожном, городском транспорте, в гражданской авиации, на предприятиях связи, оборонного комплекса, в государственных учреждениях, армии, органах охраны правопорядка и на непрерывном производстве. Запрещались также забастовки с националистическими, расовыми требованиями и требованиями, призывающими к изменению общественного строя. Незаконные забастовки приравнивались к нарушению трудовой дисциплины и влекли за собой не только уголовную и административную ответственность, но и материальный штраф равный ущербу от незаконной забастовки. Зарплата в ходе забастовки не сохранялась.

Легко заметить игровой характер закона о трудовых конфликтах.

Он не был рассчитан на реальное применение. Закон определял сроки разрешения трудового конфликта, которые на практике было невозможно выполнить. Алгоритм забастовки противоречил забастовочной практике, например, запрещал политические забастовки. При этом он содержал серьезное внутреннее противоречие: статья 1 разрешала бастовать за установление новых условий труда, а статья 12 запрещала забастовки, направленные на изменение общественного строя. Но условия труда (в широком смысле) есть всего лишь производная от существующих общественных отношений и, соответственно, от строя. То есть анализируемый правовой акт не регламентировал реальность, а создавал некую новую реальность, которая закладывала предпосылки для модификации забастовочной игры, дополняла ее игрой в «преступников и судей». В этой игре «преступники» - бастующие нарушали правила, которые нельзя не нарушить, а «судьи» должны были «поймать» этих «преступников». «Поимка», естественно, зависела от реальных условий забастовки, а «наказание» - от степени соответствия этих условий нереалистичному закону. При этих обстоятельствах наказания можно было избежать в силу разрыва практики нормотворчества и реальной жизни, что, опять-таки, содействовало забастовочному движению.

Таким образом, первыми итогами забастовочного движения были невыполнимые решения правительства и закон о коллективных трудовых спорах, который фактически устанавливал формальные правила игры, предполагавшие возможность для ее участников «жухать» - вести себя «не по правилам».

Однако игра подобных масштабов требует огромных капиталовложений. Кто же финансировал забастовочное движение в России в конце 80х – начале 90х?

Забастовка - экономическое мероприятие. Она останавливает производство, а следовательно продукция перестает поступать на рынок, меняются цены, конъюктура и т.п. Конкуренты иногда очень заинтересованы в забастовке предприятий своих оппонентов. Они могут финансировать забастовку как часть экономического процесса, результатом которого является получение прибыли. Поэтому можно говорить об экономике забастовки. А так как забастовочное движение в СССР в конце 80-х годов было, в первую очередь, политическим, то значит и политэкономии. А так как инвесторы забасткомов не афишировали свою деятельность, то назовем эту политэкономию скрытой или секретной. У нас нет данных о финансировании забастовок 1988-1990 годов. Но есть часть данных о финансировании всероссийской забастовки 1991 года.

Кто финансировал забастовку весны 1991 г.?

Движение «Демократическая Россия» собрала в поддержку шахтеров 50 млн. рублей. Кроме того, между лидером НПГ СССР П.Шушпановым и Президентом Союза кооператоров СССР В.Тихоновым было подписано соглашение, по которому НПГ должен был получить 110 миллионов рублей в забастовочный фонд (правда, шахтеры получили от кооператоров только миллиона рублей) [78]. В Подольском отделении Агропромбанка СССР Конфедерация свободных профсоюзов России (КСПР) открыла счет фонда помощи бастующим шахтерам, но нам неизвестно, сколько денег было перечислено в этот фонд. Ряду бастующих предприятий (например, ПО СУБР) при переходе в юрисдикцию России Минфином РФ был выдан беспроцентный кредит с зачетом погашения за счет союзного бюджета. Не осталась в стороне и тесно связанная с правительством Федерация независимых профсоюзов России (ФНПР). 18 апреля 1991 г. ее лидер И.Клочков подписал с одним из руководителей ВГРСК Ю.Дашко соглашение о перечислении 41 млн.рублей в Воркуту «для улучшения быта шахтеров».

23 миллиона рублей из этой суммы остались у НПГ Воркуты [79].

Обвинить США в прямом финансировании забастовки сложно. Но визиты лидеров НПГ в Америку, оплаченные за счет принимающей стороны, программы АФТ-КПП по обучению шахтерских лидеров, участие представителей бастовавших коллективов в международных конференциях, проводимых и финансируемых США, в целом, стоили американцам недешево. Существует мнение, что были и прямые капиталовложения США в российское забастовочное движение, но мы не располагаем документами, говорящими об этом. Правда, не исключено, что это не фиксировалось на бумаге [80].

Таким образом, инвесторами забастовки выступали:

1. Союзники бастующих шахтеров - демократы и новые профсоюзы.

2. Представители новой буржуазии - кооператоры.

3. Российская перерождавшаяся номенклатура, и ее политотдел - ФНПР экспроприировавшая для забастовочных целей часть союзного бюджета. В связи с этим можно говорить и о финансировании забастовки со стороны части союзной номенклатуры, согласной с разделом СССР.

4. Зарубежные инвесторы, заинтересованные в распаде СССР.

Каковы были масштабы прямых инвестиций в забастовку конкретного предприятия?

На основании материалов забасткома ПО СУБР (главным образом - дневника забасткома), мы сделали попытку определить масштабы прямых инвестиций в забастовку одного предприятия, а также - круг инвесторов.

Получилась следующая картина (таблица 12).

Таблица 12.

Прямое инвестирование забастовки ПО СУБР.

Дата Инвесторы Масштаб инвестиций, руб 03.04.91 Первоуральский завод 100 15.04.91 Профсоюз металлургов 20 15.04.91 ДПР г. Тавда 22.04.91 Завод Уралэнергоцветмет 1 Итого : 121 500 руб.

5 апреля в отделении Промстройбанка Североуральска был открыт счет ОЗК ПО СУБР. Однако, по нашим данным, из 121 500 руб., полученных забасткомом, 100 000 рублей прошло не через счета.

Естественно, упомянутая сумма - слишком мала для нормального функционирования организации, руководящей забастовкой. И уже 7 мая ОЗК в нарушение действующего законодательства (что еще раз доказывает «игровой» характер закона о забастовках) вынудил дирекцию ПО СУБР принять распоряжение об оплате труда в ходе забастовки из расчета по средней заработной плате на каждого шахтера плюс дотации без вычетов.

Прокуратура города попыталась опротестовать это решение. Нам неизвестно - удалось ли ей это. Наконец, в середине мая 1991 г., согласно Постановлению Совета министров РСФСР «О переходе ПО СУБР в юрисдикцию России», последнему был выдан кредит равный сумме потерь от забастовки с зачетом погашения кредита за счет Союза ССР. Это действие мы расцениваем как удачный ход кредитной политики ОЗК и дирекции ПО СУБР. Кредит они получили и, как принято у части «новых русских», не вернули (да и возвращать деньги было некому - СССР распался).

Но, видимо, и этих денег для становления забастовочных структур было мало, поэтому 8 августа создаваемое в Североуральске исполнительное бюро (ИБ) НПГ Североуральска попросило для становления НПГ ссуду в тыс. рублей у НПГ г.Воркуты. Чуть позже, в июне 1991 г. ИБ НПГ СУБР попытался принять участие в долгосрочном кредитном проекте - т.н.

«угольном проекте», проводимым АФТ-КПП. В рамках этого проекта проходило финансирование «новых» российских профсоюзных структур со стороны администрации США.

Таким образом, прямых инвестиций в забастовку конкретного предприятия (ПО СУБР) было немного. Не больше 122000 рублей. Правда, впоследствии забастком ПО СУБР провел ряд удачных кредитных операций.

Но неужели только хорошо профинансированной социально-ролевой игрой можно объяснить масштаб забастовок конца 80х – начала 90х?

Попробуем ответить на этот вопрос, проанализировав алгоритм «выхода» бастующего коллектива из забастовки.

Но не может же забастовочная игра быть бесконечной! Рано или поздно забастовки прекращались. Кто прекращал забастовки? Как прекращались забастовки в изучаемый период, точнее – почему они зачастую не прекращались, а продолжались дольше, чем хотели организаторы?

Процедура прекращения забастовки известна нам по событиям на ПО СУБР. Для рассказа об этом повторим кратко, как они развивались, акцентировав внимание на окончании забастовки.

Итак, мы знаем, что источник забастовочной активности на этом предприятии был внешним, т.е. где-то вне СУБР шла борьба «хорошего героя» Б.Ельцина и его союзников (в том числе бастующих шахтеров) со «злом». Часть шахтеров СУБР решило помочь «герою». Самый действенный способ - забастовка. Забастовка началась как однодневная стачка солидарности с экономическими и политическими требованиями, но уже на следующий день трансформировалась в бессрочную политическую забастовку. Забастовку можно было прекратить уже на второй день, но никто из «начальства», к которому обращались бастующие, к ним даже не пришел.

Забастовку можно было трансформировать в экономическую, но «начальством» это тоже не было сделано. Руководство шахты вело себя безответственно. Возникает вопрос - по неведению или по заданию? Мы не можем ответить на этот вопрос.

С четвертого по шестой день общая забастовка предприятия сопровождалась пассионарной подземной забастовкой (см. рис.1). В то время требования радикализировались. С шестого по седьмой день забастовка затухала и могла вообще быть прекращена в связи с выполнением основных требований бастующих, но неудачное вмешательство прокуратуры придало новый импульс забастовке. На некоторое время (на три дня) забастовка превратилась в бунт против репрессивных органов (прокуратуры).

На десятый день бастующие предприняли первую попытку выхода из забастовки, однако прекратить забастовку не смогли, так как стачка шахтеров подтолкнула к забастовке другие рабочие коллективы.

Это была ситуация, при которой одна забастовка порождает другую.

Нам неизвестны авторы, которые специально анализировали это явление, потому отнесем его «открытие» и изучение на свой счет. Мы называем это явление - кумулятивный забастовочный эффект. Вот как он действовал:

узнав о победе шахтеров, после 11 дней забастовки, с требованиями повышения зарплаты, увеличения отпуска, понижения пенсионного возраста объявили 8-ми часовую забастовку рабочие городских электросетей. На следующий день создали забастком водители автобусов. Они требовали пересмотра ведомственных норм, расценок и улучшения условий труда.

Аналогичные требования в тот же день выдвинули работники автотракторного цеха СУБР. Видя это, сами шахтеры продолжили забастовку уже, наверное, из чувства солидарности. Кумулятивному эффекту содействовала и позиция союзников шахтеров.

Конфликт бастующих с местными органами власти начался уже на день забастовки. Поводом для этого стали радикальные требования горняков, которые оттолкнули от них первоначальных союзников - горсовет. Тогда же началось давление на забастовщиков - 3 апреля выносится прокурорское предупреждение директору ПО СУБР, который воспринимался прокуратурой как один из инициаторов забастовки.

С двенадцатого дня забастовки начинается конфликт со смежным предприятием, формально политическая стачка становится экономическим противостоянием добывающего и перерабатывающего производств, т.е.

борьбой за контроль технологической цепи производства, пик которой приходится на 15-19 день забастовки.

На 15 день забастовки началось давление на объединенный забастком Североуральска по технологической цепи: дирекция БАЗ попросила отгрузить бокситы. Директор СУБР по качеству написал служебную записку ОЗК с предложением прекратить забастовку, т.к. ее продолжение грозит остановить БАЗ. Для обсуждения этой записки, в следующие два дня созываются сменные собрания. Однако на них принято забастовку продолжить.

На 18 день забастовки давление на ОЗК начинается через органы государственной власти и управления: горсовет Североуральска просит прекратить забастовку, облсовет присылает на СУБР делегацию во главе с Председателем Совета Э.Росселем, а Минцветмет шлет телеграмму с просьбой прекратить забастовку. Все безрезультатно. Тогда дирекция БАЗ организует психологическое давление на ОЗК:

1. В адрес бастующих коллективов СУБР нескончаемым потоком идут телеграммы от ветеранов и рабочих БАЗ с просьбой прекратить забастовку;

2. В городе распускаются слухи о консервации шахт, закрытии детских садов и школ в связи с консервацией БАЗ, который остановится из-за забастовки СУБР. Эти слухи дестабилизируют обстановку в семьях бастующих. Жены многих шахтеров требуют прекратить забастовку, то есть на ОЗК оказывается психологическое давление через семьи.

Но психологический прессинг оказывает диаметрально противоположное действие. Члены ОЗК ожесточаются. Забастовка продолжается.

Анализируя действия руководства БАЗ, направленные на прекращение забастовки, нельзя не поразиться их системностью. Обратим внимание на следующее:

1. Дирекция БАЗ официально (как равного партнера и властный орган) просит ОЗК отгрузить бокситы;

2. Столкнувшись с эмоциональным отказом, дирекция БАЗ начинает «давить на психику» горняков: задействует семейные и дружеские каналы влияния. Для роспуска слухов о консервации БАЗ и закрытия детских садов и школ города используется реальный проект указа о консервации - гениальный PR-овский трюк! Шахтеры видят «настоящий» документ!

Кстати, это типичный прием администраторов в борьбе с бастующими. Он описан в прессе. Например, для подавления забастовки в феврале 1991г. в сталелитейном цехе Люблинского литейно-механического завода (ЛЛМЗ, г.Москва), администрация распускала слухи об его закрытии по экологическим причинам [81].

Столкнувшись второй раз с «упертостью» шахтеров, администрация БАЗ предлагает оплатить им забастовку как отпуск и выдвигает свой план акционирования, согласно которому СУБР, БАЗ, БрАЗ и МЗЦМ, т.е. вся технологическая цепочка по производству алюминия, становится единым АО, что, по мнению руководства БАЗ, может решить многие материальные проблемы шахтеров, то есть, столкнувшись с неудачей в «атаке» на психику шахтеров, руководство БАЗ апеллирует к их рационализму.

Однако забастком оказывает сопротивление. Во-первых, для прекращения «семейной атаки», 19 апреля принимается обращение ОЗК к женщинам, в котором разъясняется позиция забасткома, и излагается просьба оказать бастующим моральную поддержку, во-вторых, готовится телеобращение к краснотурьевцам, составляющим основу рабочих БАЗ, в котором подчеркивается единство рабочих СУБР и БАЗ. Это обращение транслируется по кабельному телевидению.

Кроме того, на 19 день забастовки на совещании ОЗК, представителей ПО СУБР, Бокситстроя, БАЗа, УАЗа и Облсовета предлагается провести проверку, сколько реально боксита осталось на складах БАЗа. На том же совещании дирекция СУБР сообщила о том, что подготовлены документы о переходе объединения в юрисдикцию России, создании новой производственной ассоциации из СУБР, БАЗ, БрАз и МЗЦМ, а также о предоставлении экономической самостоятельности шахтам. По мнению администрации СУБР, это означало фактическое выполнение социально экономических требований шахтеров, поэтому директор рудника предложил шахтерам прекратить забастовку 22 апреля. Итак, проблема разрешается, благодаря политике директората. При решенном экономическом конфликте, на 22-26 день от начала стачки забастовка прекращается. Шахтеры даже «забывают» о своих политических требованиях.

Рис. Каналы, по которым оказывалось влияние (давление) на участников забастовки производственного объединения «Севуралбокситруда» (01.04.91 - 26.04.91) Государственный Технологический Силовой Семейный Административно Давление со стороны Давление со Психологическое е давление: дирекции ПО и стороны воздействие от через Горсовет и дирекции смежных прокуратуры и членов их семей Облсовет предприятий милиции (жен, матерей) 22 апреля шахта Кальинская и шахта N16 приостановили забастовку и уже через день, 26 апреля общее собрание последней бастующей на СУБР шахты N14 приняло решение о приостановке забастовки.

Таким образом, мы видим, что забастовку было очень сложно прекратить из-за кумулятивного эффекта. Для прекращения забастовки только внутренних усилий бастующих было мало. А из всех каналов давления на забастовщиков самым действенным оказался технологический.

В качестве побочного вывода можно сделать следующий – директорат бастующих шахт занял двойственную позицию. Директорат имел все возможности для прекращения забастовки или превращения ее в менее разрушительную форму протеста, но ничего не предпринимал. Его действия начались только тогда, когда надо было разрешить социально технологический спор на бастующем предприятии, причем разрешение этого спора объективно укрепило позиции директора и улучшило его материальное положение.

При этом мы видим, что и основным партнером директората, и основным оппонентом выступает забастком. Выше мы неоднократно сталкивались с этим органом. Пора проанализировать его структуру и функции.

Повторим - мы не можем однозначно ответить на вопрос, кто был организатором массовых забастовок. Однако, так или иначе, самостоятельно «снизу» или под влиянием спецслужб, в ходе забастовок были созданы органы, способные выполнять диспетчерские и организационные функции при проведении масштабных, бурно развивающихся производственных протестных акций, то есть эффективные органы «антивласти».

Известно, что в ходе стачки июля 1989 г. были созданы первые крупные рабочие организации, руководящие забастовочным движением - Совет рабочих комитетов Кузбасса (СРКК) и Городской рабочий стачечный комитет Воркуты (ВГРСК). В октябре 1990 г. было объявлено о создании первичной организации Независимого профсоюза горняков (НПГ) СССР, который на первых порах многие воспринимали не как профсоюз, а как ассоциацию забасткомов. 18 марта 1991 г. был создан Межрегиональный координационный совет рабочих стачечных комитетов (МКС РСК), орган, руководящий забастовкой в масштабах страны. От лица этих органов бастующим очень часто отдавались приказы и рекомендации о проведении акций протеста.

Известно, и то, что в ходе первых забастовок на бастовавших предприятиях были созданы своеобразные органы производственного самоуправления - забастовочные или рабочие комитеты.

Какова была структура и функции этих органов?

Проанализируем структуру и функции на примере ОЗК ПО СУБР. На этом предприятии в апреле 1991 г. суточная забастовка солидарности одной шахты превратилась в бессрочную политическую стачку. К ней присоединились рабочие трех шахтостроительных управлений СУБР. Видя это, лидеры шахтеров начали структурировать забастовку. Были созданы забасткомы участков и начались выборы членов забасткома объединения. На 3 день забастовки был создан объединенный Координационный совет бастующих коллективов СУБР (ОКС). Утром 3 апреля принято решение о создании городского забасткома и был избран Координационный совет ОКС из 6 человек. Был назначен казначей (так как встал вопрос о финансировании стачки и 5 апреля 1991г. был открыт счет поддержки бастующих). Однако реально структура забасткома была неопределена.

Но реальным органом, руководящим забастовкой, был совсем не забастком. Стачку объявляло собрание трудового коллектива, которое тем самым и становилось, на первых порах, руководящим органом забастовки.

Позже из собрания трудового коллектива вырос митинг жителей г.Североуральска, который также брал на себя часть функций по руководству забастовкой. По крайней мере, резолюции бастующих, принятые на общегородском митинге, выполнялись бесприкословно. Но он начал действовать 6 апреля, на шестой день забастовки, когда впервые в городе состоялся митинг, участники которого приняли резолюцию о поддержке бастующих, о необходимости введения поста Президента РСФСР и закона об отзыве народных депутатов РСФСР [82]. И, наконец, наряду с собранием трудового коллектива, общегородским митингом и собственно забастком СУБР действовали объединенный забастком города и его координационный совет. Обилие руководящих органов объективно способствовали «кумулятивному эффекту» от забастовки и, когда прокуратура и контролирующие органы требовали от объединенного забасткома города ответа за действия бастующих, то ОЗК СУБР откровенно и честно отвечал, что забастовкой не управляет.

При этом постепенно объединенный забастком (ОЗК) становился властным городским органом, который, наряду с функцией организации забастовки, выполнял функцию поддержания правопорядка на предприятии и поддержки его жизнеспособности. С третьего дня забастовки ОЗК начал обеспечивать работой штрейкбрехеров. Важна была и информационная функция ОЗК. Забастком информировал население города о ходе стачки ежедневно в 18 часов. С тринадцатого дня забастовки аналогичные информвыпуски начались и по кабельному телевидению. апреля ОЗК поставил перед городскими властями вопрос о создании городского информационного центра, включающего теле и радиовещательные студии. Забастком брал на себя диспетчерскую функцию по поиску союзников и поддерживал связь с другими бастующими предприятиями и органами, руководящими забастовкой в Москве. С 4 - 5 дня забастовки ОЗК начал работать с «обращениями трудящихся», жалобами, которые начали поступать в забастком как во властный орган. Люди начали просить у органа руководства забастовкой помощи и защиты в ситуациях, требующих вмешательства городской и областной власти. Но этим, «плохим» властям рабочие уже не доверяли. Они верили новой, «своей» власти - ОЗК. На 5 день забастовки проходит собрание представителей забасткомов, администрации СУБР и депутатов горсовета Североуральска, то есть неформально создается некий новый властный орган по схеме:

забастком + администрация СУБР + горсовет. Фактически бастующие начинают становиться властью в городе, начинается взаимодействие забасткома и коммунальных служб города.

С шестого дня забастовки ОЗК начал устанавливать в городе контроль за коммерческим магазинами и вывозом товаров из города. С тринадцатого дня забастовки ОЗК взял на себя организацию петиционной кампании по отзыву народного депутата РФ от Североуральска.

26 апреля 1991г. после завершения стачки, объединенный забастком ПО СУБР продолжал действовать. Он продолжал выполнять представительские функции. С 14 мая 1991г. его представители участвовали в работе сессий горсовета, а также представляли ПО СУБР в арбитражном суде. Во-вторых, ОЗК принимал участие в создании местных избирательных комиссий по выборам Президента России, то есть выполнял электоральную функцию. Существовала и торговая функция комитета.

Сохранились данные о торговле при посредничестве ОЗК товарами народного потребления: крупой, сахаром, мукой и вино-водочными изделиями.

Наконец, ОЗК выполнял управленческие функции:

а) частично руководил производством (участвовал в поиске партнеров СУБР для сбыта продукции);

б) регулировал оплату труда рабочих СУБР;

в) участвовал в организации перехода ПО СУБР в юрисдикцию России.

Для этого 25 апреля 1991г. была созвана конференция трудового коллектива производственного объединения, которая дала согласие на этот переход. 25 мая 1991 г. подготовлен проект постановления Совета Министров РСФСР о переходе ПО СУБР в юрисдикцию России. Согласно этому документу объединение выходило из подчинения Минметаллургии СССР и переподчинялось Госкомимуществу России и Минпрому РСФСР.

ПО СУБР получало самостоятельные права в сфере планирования и распоряжения частью валютной выручки, а также получало право самостоятельно реализовывать часть продукции на внутреннем рынке по рыночным ценам. Для ПО СУБР предусматривались налоговые льготы.

Объединение фактически освобождалось от штрафных санкций за загрязнение окружающей среды. Рабочим повышалась зарплата и вводился т.н. «северный коэффициент». Вскоре проект был реализован как Постановление Совета Министров РСФСР. Однако до июля 1991 г.

постановление не выполнялось из-за негласного саботажа со стороны союзных структур.

Таким образом, функционально ОЗК СУБР был нечто средним между политической партией, органом местного городского самоуправления, торгующей организацией, составной частью дирекции ПО и профсоюзом.

Этот статус его лидеры попытались формально закрепить, представив в горсовет Североуральска для утверждения 20 мая 1991г. проект устава Объединенного рабочего стачечного комитета (ОРСК) ПО СУБР и треста Бокситстрой. Накануне в течение недели с 11 по 18 мая документ обсуждался в трудовых коллективах ПО СУБР. Итогом обсуждения стало одобрение шахтерами и шахтостроителями устава.

Структурно ОРСК мыслился как общественная организация с коллективным членством, а функционально, как орган, обладающий широкими полномочиями по руководству и контролю производственным процессом на ПО, и, фактически, как структура, руководящая предприятием и городом. Естественно, горсовет отказал в регистрации ОРСК. Тогда, 30.05.91 ОЗК был вынужден конституироваться как местная организация Независимого профсоюза горняков России (НПГ). К сентября 1991г. было создано исполнительное бюро (ИБ) ПО СУБР, организованы первичные ячейки НПГ в бригадах ПО СУБР, был создан финансово-коммерческий отдел, проведена конференция по коллективному договору. Но, еще раз подчеркну, идея создания НПГ ПО СУБР - не идея бастующих. Они хотели создать иную организацию, а идея создания НПГ им была навязана «сверху». Таким образом, НПГ не был родным детищем бастующих, по крайней мере, на ПО СУБР. Полагаем, аналогичная ситуация сложилась и на других шахтах, где рабочие хотели создать органы «паравласти», власти вообще, но им навязали создание профсоюза, органа псевдовласти.

Чтобы полностью понять все значение создания альтернативного, независимого профсоюза на ПО СУБР, надо проанализировать развитие альтернативного профсоюзного шахтерского движения к 1991 году, то есть развитие НПГ СССР.

Что представлял собой структурно-функционально НПГ СССР?

Теоретически в СССР не было профсоюзов, то есть не было агентов трудящихся, которые предъявляли свои условия контрагенту (работодателю) в ходе торговле о цене рабочей силы на рынке труда. Да и рынка труда не было, как не было и классических буржуазных работодателей. Государство было и монопольным продавцом рабочей силы, и монопольным покупателем. В этих условиях ВЦСПС был разновидностью ассоциации заместителей директоров по кадрам и быту, занимавшейся распределительными функциями и действовавшей по поручению властей.

Ситуацию в профсоюзах изменила волна забастовок конца 80х годов.

В марте 1990 г. проходил XV съезд профсоюза работников угольной промышленности (ПРУП) СССР. Вся страна бурлила, обсуждая шахтерские стачки, но на этом съезде по-прежнему звучали «застойные» речи секретарей ВЦСПС, осуждавших забастовочное движение. Видя это, 51 рабочий делегат, прошедший школу забастовочной борьбы, покинул съезд. Шахтеры заявили, что проведут свой съезд, альтернативный ПРУП, и создадут свой, независимый от ВЦСПС, профсоюз. Сказано - сделано.

В июне 1990 г. прошел I съезд шахтеров СССР, а в октябре 1990 г. уже на II съезде шахтеров было объявлено о создании первичной организации Независимого профсоюза горняков (НПГ) СССР - участников съезда. Сразу после распада СССР, в декабре 1991 г. был учрежден НПГ России, а союзный НПГ трансформирован в Международный НПГ. В программном заявлении НПГ СССР указывались отличия этого профсоюза от ПРУП:

1) Профсоюз не должен включать в свои ряды представителей администрации, руководства, осуществляющих функцию найма и увольнения работников;

2) Профсоюз считает несвойственной распределительную и производственную функции [83].

При этом 19-24% делегатов I и II съездов шахтеров считали, что все работники отрасли могут быть членами НПГ, т.е. часть лидеров забастовочного движения считала, что даже теоретически структурно «новый» профсоюз не должен отличаться от «старого». С другой стороны до 20% членов Исполнительного бюро (ИБ) НПГ считали приоритетными политические задачи профсоюза, т.е. реально создавали что-то типа шахтерской политической партии [84].

Высшим органом созданного после распада СССР НПГ России - НПГР был съезд, а между съездами - Совет представителей (СП). Съезд выбирал ревизионную комиссию, Председателя НПГР и исполнительное бюро (ИБ) - рабочий орган профсоюза при Председателе [85].

По состоянию на начало 1992 г. численность региональных отделений НПГР была следующей:

Таблица Численность региональных отделений НПГР.

Численность НПГР Регион по материалам по данным руководителей справки НПГР в региональных отделений МФГ, тыс.чел. НПГ, тыс.чел Воркута (в т.ч. 12,5 6, Инта) Кузбасс 16,0 15, Североуральск 2,0 1, Тула 3,0 н/д Ростовская обл. 8,0 4, Сахалин 1,0 н/д Челябинск 1,35 н/д Санкт-Петербург 0,015 н/д Пермь 1,4 н/д Итого : 42,8 Не менее 27, Примечание: Федина Г.А. насчитывает в составе профсоюза 55 тыс.

членов [86].

Таким образом, ОЗК ПО СУБР, который планировался рабочими как «паравласть», власть вообще и представлял из себя нечто среднее между политической партией, органом местного городского самоуправления, торгующей организацией, составной частью дирекции ПО и профсоюзом, присоединился к относительно немногочисленной организации НПГ, которая называлась профсоюзом, но была нечто средним между профсоюзом и политической партией.

Что показал наш анализ становления производственного самоуправления в форме забасткомов? В конце 80х – начале 90х забастовки в российских шахтерских регионах приняли огромный размах. Спустя всего месяцев после первой массовой забастовки на российском предприятии, вне России при активной поддержке противников СССР началась быстро политическая забастовка, которая быстро перекинулась на территорию РСФСР. В результате стачки был дан серьезный импульс для окончательной дезинтеграции Советского Союза. По шкале реакции политической системы на вызов со стороны, предлагаемой П.Бурстейном, Р.Айнвонером и Дж.Холландером, забасткомы как акторы, на которых должна была реагировать политическая система прошли за этот короткий период все стадии развития – от получения доступа к институциональным каналам политического участия (1 стадия) до возникновения «структурной чувствительности системы», то есть такого изменения структуры политического взаимодействия структуры и актора, которое открывает новые возможности актору (6 стадия) [87].

Такие темпы развития массового забастовочного движения вроде бы говорят о высокой сознательности и организованности рабочего класса. Но это аргументировано оспаривают почти все серьезные исследователи.

Наш анализ говорит о том, что объективные причины для социального недовольства в шахтерской среде не были настолько значительны, чтобы вызвать к жизни масштабное забастовочное движение. «Средним» руководителем бастующих был сорокалетний среднеобразованный житель города. Незначительность репрессий, которым подвергались лидеры шахтерского движения, вызывает удивление. Это свидетельствует либо о высоком общественном авторитете представителей НПГР, либо о наличии в реальном политическом руководстве страны в период 1989-1992 г.г.

значительных сил, заинтересованных в развитии радикальных форм шахтерского протеста, которые не позволяли репрессировать шахтерских лидеров. При этом сами шахтерские лидеры не были настолько авторитетны, чтобы руководить общефедеральным забастовочным движением.

Есть мнение о большой роли КГБ в деле организации первых массовых забастовок и о высокой степени управляемости рабочим движением со стороны спецслужб, но мы это отвергаем, так как не разделяем конспирологический подход к историческому процессу.

Мы полагаем что, забастовочное движение конца 80х – начала 90х только по своей форме было стачечным движением. Анализируя требования горняков, мы пришли к выводу, что они носили рыночный характер. Это означает, что по своему характеру динамичная забастовочная борьба шахтеров была борьбой за скорейшее внедрение рыночных капиталистических отношений. Однако требования горняков были нестабильны и ситуативно редактировались. Забастовка могла идти вообще без сформулированных требований! То есть горняки нестабильно и ситуативно требовали скорейшего внедрения капиталистического рынка.

Подчас бунтовали, как обиженные дети. Однако анализ представлений шахтеров о рынке говорит, что реально они этого рынка себе не представляли. Отсюда и следующий вывод - когда люди начинают борьбу за что-то, но не представляют себе результатов этой борьбы, то это означает, что для них важен не результат, а процесс самой борьбы. Значит перед нами не профсоюзная борьба за свои права, а иной феномен. Это – игра, неоднократно описанная в литературе игра в «героя и дружину», что и объясняет тот ураганный характер, которое приняло забастовочное движение рубежа 80х-90х вне зависимости от того, кто его инициировал. Особо ярко эта игра проявилась в обращениях бастующих.

Социально-ролевая игра требует и своих особых проявлений.

Требуется своеобразное «заведение» играющих, пассионарный толчек. Как правило, это – подземная забастовка. Когда подземной забастовки не было, то все равно бастующие охотно говорили о ней, то есть «блефовали».

Состав акторов забастовки как социально-ролевой игры включал:

1. бастующих, то есть членов «дружины героя», 2. радикальных бастующих, 3. противников героя, 4. союзников «героя» и бастующих, 5. «ходатаев», то есть «гонцов к герою», 6. штрейкбрехеров и 7. шпильбрехеров.

Каждый из этих акторов действовал по своему четко определенному алгоритму, выполнял свою задачу в рамках игры. Вместе с союзниками, возглавляемая «ходатаями» и радикалами, «дружина» готова была к совершению «подвига» во имя героя. Она была «заведена» пассионарными действиями инициаторов забастовки, то есть подземной забастовкой. Она готова была победить противников и штрейкбрехеров. Она даже готова была повернуть историю вспять, «переиграть» ход исторического процесса.

Единственной проблемой в игре было наличие ее разрушителей – шпильбрехеров, тех, кто вообще мешал развитию игры.

Первыми итогами забастовочного движения были невыполнимые решения правительства и закон о коллективных трудовых спорах, который фактически устанавливал формальные правила игры, предполагавшие возможность для ее участников «жухать» - вести себя «не по правилам».

При этом многое зависело от финансирования забастовок. Инвесторами забастовок выступали:

1. Союзники бастующих шахтеров - демократы и новые профсоюзы.

2. Представители новой буржуазии - кооператоры.

3. Российская обуржуазившаяся номенклатура, и ее политотдел - ФНПР экспроприировавшая для забастовочных целей часть союзного бюджета. В связи с этим можно говорить и о финансировании забастовки со стороны части союзной номенклатуры, согласной с разделом СССР.

4. Зарубежные инвесторы, заинтересованные в распаде СССР.

Правда, прямых инвестиций в забастовку конкретного предприятия было немного.

Для прекращения забастовки только внутренних усилий бастующих было мало. Забастовку было очень сложно прекратить из-за кумулятивного эффекта. А из всех каналов давления на забастовщиков самым действенным оказался технологический.

В качестве побочного вывода можно сделать следующий – директорат бастующих шахт занял двойственную позицию. Директорат имел все возможности для прекращения забастовки или превращения ее в менее разрушительную форму протеста, но ничего не предпринимал.

Его действия начались только тогда, когда надо было разрешить социально-технологический спор на бастующем предприятии, причем разрешение этого спора объективно укрепило позиции директора и улучшило его материальное положение.

Однако в ходе забастовок произошло очень важное событие - были созданы органы, способные выполнять диспетчерские и организационные функции при проведении масштабных, бурно развивающихся производственных протестных акций, то есть эффективные органы антивласти - забасткомы. Их структура была неопределенна. Реально они не управляли забастовкой. Забастовкой пытались управлять с полдюжины различных структур, которые объективно лишь способствовали кумулятивному эффекту забастовки.

Однако функционально забастком, например, ПО СУБР был нечто средним между политической партией, органом местного городского самоуправления, торгующей организацией, составной частью дирекции ПО и профсоюзом, то есть был властью вообще, «паравластью». При этом обладал огромным моральным авторитетом, что снимало традиционное для многих рабочих коллективов противостояние «мы (рабочие) – они (начальство)».

Такая власть была очень опасна для реального политического руководства.

Поэтому ей предложили видоизмениться. Например, после стачки ПО СУБР, ОЗК был вынужден конституироваться как местная организация Независимого профсоюза горняков России (НПГ), тем самым присоединился к относительно немногочисленной организации, которая называлась профсоюзом, но была нечто средним между профсоюзом и политической партией. Идея создания НПГ ПО СУБР - не идея бастующих. Они хотели создать иную организацию, а идея создания НПГ им была навязана «сверху».

Полагаем, аналогичная ситуация сложилась и на других шахтах, где рабочие хотели создать органы «паравласти», власти вообще, но им навязали создание профсоюза, органа псевдовласти.

В целом, забастовочное движение конца 80х – начала 90х показывает, что из конфликта, который мог бы быть решен в рамках системы, в силу кризиса верхов и развития социально-ролевой игры получился конфликт, способный разрушить систему, но, в силу действий «верхов», породивший форму, удобную для проведения экономических и политических мероприятий первоначального накопления капитала. То есть была создана модель взаимодействия реального политического руководства и участников протестного движения.

Итак, история политического движения 1988-1990 гг. в Братеево демонстрирует, как «снизу» создавался орган «антивласти», Совет инициативных групп и позже модернизировался «сверху» в орган «паравласти» - Комитет общественного самоуправления - структуру типа поселкового совета. При модернизации у него исчезли, в первую очередь, функции осуществляющие организацию «разрешенного бунта» (пикетов, митингов, субботников). А активисты КОСМ, начинавшие свою деятельность в 1988 г., как противники «властей» (в первую очередь, как противники РК КПСС) уже в 1990 г. стали фактически их парламентскими союзниками, по крайней мере, на уровне райсовета, что положило начало превращению КОСМ в псевдовластный орган. Модель подобной трансформации протестного движения была апробирована на всей территории Москвы и заложена в законодательство о территориальном общественном самоуправлении России.

Забастовочное движение конца 80х – начала 90х показывает, что из конфликта, который мог бы быть решен в рамках системы, в силу кризиса верхов и развития социально-ролевой игры получился конфликт, способный разрушить систему, но, в силу действий «верхов», породивший форму, удобную для проведения экономических и политических мероприятий первоначального накопления капитала. Эта форма была законодательно закреплена актами о коллективных трудовых спорах. При этом шахтерские коллективы «разогревались» реальными проблемами.

То есть и на производстве, и в городе была создана модель взаимодействия реального политического руководства и участников протестного движения. При всей внешней непохожести забасткома на КОСМ, в изучаемых явлениях общего больше, чем различий.

Территориальное и производственное общественное самоуправление возникло под влиянием номенклатурной трансформации страны. Тогда были найдены социальные формы, способные трансформировать нерыночную систему в рыночную и содействовать первоначальному накоплению капитала. Основными формами явились протестные движения.

Формирующаяся категория собственников стимулировала их, финансировала, «оплатила игру», породила самоуправление, способное выполнять функции представительства, политической мобилизации и организационно-управленческие, но тут же придало самоуправлению форму, удобную для бюрократического регулирования и препятствующую основной функции самоуправления – собственно управленческой.

Модель управления производственным протестом со стороны трансформирующейся номенклатуры при помощи забасткомов и профсоюзов была опробована хорошо, а территориальным при помощи КОСМ – только локально. Плоды этого эксперимента номенклатура получила в 1991 году.

Точнее – начиная с лета и осени 1991г. После так называемого «разгрома ГКЧП». Но об этом – следующая глава.

Глава 3.

Ликвидация общественного самоуправления в России (лето 1991 - 1993 гг.).

3.1. Особенности социально-экономического и политического развития России лето 1991 - 1993гг.

События 19-21 августа 1991г., борьба с так называемым «путчем Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению (ГКЧП)» стали одним из поворотных моментов российской истории. По нашему глубокому убеждению эти события не окончились непосредственно 21 августа. Более того - характер противостояния проявился не столько до 21 августа, сколько непосредственно после него. Потому в заголовок настоящей главы вынесено не только изучение событий 19-21 августа, но и общий анализ положения в стране с 18 до 28 августа 1991 года.

Характеристика деятельности ГКЧП и борьбы против комитета в высших органах государственной власти и управления не является непосредственным объектом нашего исследования, но актуальность истории «путча» и споры о нем в среде историков и политологов вынуждают нас дать краткий анализ событий 19-21 августа 1991 г.

В обществе вокруг упомянутого органа власти и главных следствий его существования – распада СССР и запрета КПСС идут масштабные споры. В значительной мере они фокусируются вокруг вопросов о роли главных персонажей тех дней – М.С. Горбачева и Б.Н. Ельцина, а также о причинах ГКЧП.

При этом в массовом общественном сознании история ГКЧП не стала в полной мере историей, то есть прошлым. Об этом говорят красноречивые цифры. Через 10 лет после «путча», совсем недавно, летом 2001г.

социологическая служба РОМИР провела телефонный опрос жителей Москвы (было опрошено 500 респондентов). Опрос выявил, что 53% москвичей негативно оценили возможные последствия победы ГКЧП. августа 2001 фонд «Общественное мнение» (ФОМ) провел опрос российских респондентов по репрезентативной выборке. В результате выяснилось, что 28% опрошенных симпатизировали в августе 1991г. Б.Н.

Ельцину, 13% - ГКЧП, 31% - ни тому, ни другим. Аналогичное исследование через год, в июле 2002 провел ВЦИОМ. По его данным, в те дни 18% россиян поддержали ГКЧП, 16% - выступили против него, а 41% - не сориентировались в обстановке [1]. Интересно, что 25% анкетируемых по опросу ВЦИОМ 2002 года и 28% по опросу ФОМ 2001 года затруднились при ответе на вопрос о своей позиции в дни ГКЧП или сказали, что не помнят ее. Мы не можем реинтерпретировать итоги опроса, но полагаем, что, возможно, кто-то из тех, кто в 2001 и 2002 годах «не помнил свою позицию по отношению к ГКЧП» попросту стеснялся своих взглядов образца года. Уже приведенные цифры говорят, что страна идеологически расколота по отношению к оценке этих событий.

События 19 - 21 августа 1991 г. уже через несколько месяцев, а то и дней после их свершения имели, как минимум, четыре политизированные трактовки. Эти трактовки принципиально отличались оценкой характера событий, его движущих сил и роли личностей в его истории:

1. Трактовка, излагаемая окружением Б.Ельцина, называет эти события «путчем» или «переворотом», организованным «коммунистическими консерваторами», которым противостоял народ. В понятие «переворот» при этом вкладывается негативный смысл. Члены ГКЧП, согласно этой точки зрения – прокоммунистически настроенные преступники, амнистированные лишь благодаря гуманизму лидеров высших органов государственной власти России [2].

2. Демократическая трактовка событий ГКЧП. Сразу после «путча» представители некоторых демократических партий, например, ряд руководителей Российской партии зеленых (А.Шубин), а также члены правления московской организации СДПР (Ю.Воронов, Е.Миронов), давали трактовку тех событий близкую к конспирологическому пониманию исторического процесса, заложив тем самым краеугольный камень демократической критической историографии ГКЧП. По их мнению, «переворот» ГКЧП был инспирирован реальным политическим руководством страны, как фальшивый удар «справа». Логика рассуждений этих деятелей была такова: страна переживала период решительного перехода к рынку, но у лидеров государства были совершенно идеалистические представления об экономических преобразованиях. Перед ними стояла задача прекратить развитие СССР-России как государства, осуществляющего политику централизованного, относительно планового нерыночного экономического развития, способного развивать государственную собственность, крупное ВПК и перерабатывающую промышленность. Необходимо было создать новое государство, экономика которого была способна развиваться или на существенных дотациях Запада (на что, видимо, надеялось руководство СССР), или только как экономика добывающей страны с частной формой собственности на основные средства производства и незначительным уровнем ВПК. По крайней мере, армия, опирающаяся на этот ВПК, не должна была претендовать на участие в крупных вооруженных конфликтах. Задача создания такой экономики была вполне разрешима на уровне республик, входящих в Союз. Сам СССР для этого был не нужен. Осуществление такой реформы (в первую очередь – проведение массовой приватизации) должно было обеспечиваться популярным правительством. Для его формирования нужно было одновременно ликвидировать все органы власти, не способствующие радикальному переходу страны к рынку и не стимулирующие прозападную ориентацию общества. К таким органам власти относились, в первую очередь, органы руководства КПСС и союзного государства. Фальшивый удар «справа» позволял решить задачу ликвидации этих институтов.

Согласно этой точки зрения, члены ГКЧП, – всего лишь «порученцы» реального политического руководства страны, в том числе М.С.Горбачева.

Но это не отменяет негативную оценку их действий.

В середине 90х, после разрыва Б.Ельцина с целой плеядой демократов, критическая демократическая историография ГКЧП усилилась. Ярким примером такой трактовки событий августа 1991г., трактовки ГКЧП, как заговора М.Горбачёва против демократии дана в книге Ю.Буртина «Новый строй» [3]. По версии этого автора, Б.Н.Ельцин, поддержанный народными массами, сорвал заговор. Однако позже Б.Н.Ельцин вступил в сговор с М.Горбачёвым и номенклатурой и предал демократов. Примерно то же пишет в своей работе «Шанс ещё есть» Л.Баткин [4].

3. В прокоммунистической и близкой к ней ЛДПРовской историко политических традицииях, ГКЧП называют неудачной попыткой группы лиц спасти великое государство – СССР. Сторонники этих традиций считают, что члены комитета действовали в нужном направлении, но очень нерешительно.

Эту точку зрения излагают и лидеры КПРФ, и «первые лица» ЛДПР.

В.Жириновский, эксплуатирующий для создания своего политического и электорального имиджа факт, что ЛДПСССР была единственной партией официально поддержавшей ГКЧП, даже как-то заявил, что действия ГКЧП увенчались бы успехом, если бы он был его членом [5]. Члены ГКЧП в представлении сторонников этой традиции если не герои, то уж, по крайней мере, выдающиеся государственные деятели. Это особо подчеркивалось представителями КПРФ во время губернаторских избирательных кампаний члена ГКЧП, а впоследствии – губернатора Тульской области В.Стародубцева. Ныне существуют даже прокоммунистические политические организации, требующие исторической (подчеркну – исторической Д.Л.) и политической реабилитации ГКЧП [6].

4. В националистической и близкой к ней клерикальной традициях, опирающихся на провиденциалистский и конспирологический взгляд на исторический процесс, доминирует представление, согласно которому описываемые события – провокация мирового масонства или сатанизма, стремящегося окончательно поработить, расчленить Россию, уничтожить русских как нацию, а православие как религию. Члены ГКЧП, с точки зрения националистов и радикальных клерикалов, – вольные или невольные участники провокации, а может быть – и «посланцы дьявола», ее организаторы.

Вызывает интерес то обстоятельство, что эта точка зрения вполне солидаризируется с демократической традицией освещения событий августа 1991 года. Эти традиции роднит антикоммунизм и склонность к поиску конспирологических корней ГКЧП. Отметим и то, что клерикальная традиция, излагается не только православными. В нашей источниковой базе есть, например, значок тоталитарной секты «Богородичный центр» с лозунгом «Богоматерь – победительница в войне августа 1991». Клерикалы сектанты, например, И.Бреславский, уверяют, что в результате борьбы с ГКЧП был ликвидирован «сатанинский» коммунистический режим [7].

Поэтически клерикальную точку зрения на ГКЧП выразил популярный в начале 90х годов поэт и исполнитель песен И.Тальков. «Сатана гулять устал, гаснут свечи, кончен бал»,- пел он рядом с «Белым Домом» России на организованном официальными властями концерте, посвященном победе над ГКЧП.

В наш анализ мы не включили совершенно экзотические, троцкистсткие взгляды на ГКЧП излагаемые, например, группой «Спартаковец – 4 интернациональная», члены которой, проживавшие в те дни в России американцы В.Грановский и М.Филиппс, призывали «сознательных рабочих» «разогнать» и «сталинистское руководство страны», и «контрреволюционную толпу у здания Верховного Совета России»[8].

Позже, в конце 90х появились объективистские оценки ГКЧП, например, в трудах В.Согрина и А.Барсенкова, которые, скорее, являются попыткой согласовать непримиримые трактовки «путча», а поэтому тот же А.Барсенков перечисляет сразу три версии возникновения ГКЧП:

1. ГКЧП устроили имперские силы;

2. ГКЧП организовал сам М.Горбачёв (эта версия самая правдоподобная);

3. ГКЧП инициировали демократы [9].

Мы будем говорить о событиях «путча», анализируя самоуправленческие структуры, которые возникли у простых шахтеров из российской глубинки, из Североуральска во время протестных действий против ГКЧП. Мы также рассмотрим характер «послепутчевых» событий.

Мы также постараемся проанализировать развитие забастовочного движения в поддержку Б.Ельцина как в дни ГКЧП, так и непосредственно после победы над «путчистами». Из известных нам авторов только демократически настроенный Л.Баткин обратил внимание на решающую роль демократического рабочего движения для процесса демократизации после августа 1991г.: «Несмотря на мощные политические забастовки в России не сложилась общенациональная демократическая оппозиция (вроде польской «Солидарности»),- пишет Л.Баткин,- Именно поэтому Август стал сугубо верхушечным – «странной революцией» без революционеров, то есть победой региональных элит над общесоюзной, без существенной смены правящего слоя» [10].

Итак, и граждане страны, и политики, и историки «раскололись» на несколько лагерей при оценке истории ГКЧП. По крайней мере, есть четыре политизированные трактовки «путча» (проельцинская;

демократическая;

прокоммунистическая и ЛДПРовская, националистическая и клерикальная) и одна неполитизированная, объективистская.

Повторю - характеристика деятельности ГКЧП и борьбы против него в высших эшелонах власти не является специальным объектом нашего исследования, но актуальность истории «путча» и споры о нем вынуждают нас дать краткий анализ тех событий Итак, был ли «переворот»?

Имеющиеся данные говорят о том, что в ходе «путча» полностью отсутствовал комплекс мероприятий, сопровождающий перевороты, в том числе и организованные при участии КГБ (например, в Польше в 1981 г.) - изоляция основных лидеров оппозиции, занятие возможных очагов сопротивления, установление контроля над копировально-множительной техникой, прессой, телевидением и т.д. Возможно, планы подобного рода были, но замысел был далек от реализации. То есть, на наш взгляд, события 19-21 августа 1991 г. не были попыткой переворота в обычном смысле этого слова.

Положив в основу периодизации истории сопротивления ГКЧП характер тактики сторонников Б.Н.Ельцина, можно выделить следующие этапы:

1- 18 августа – поздний вечер 19 августа 1991 года. Активное противодействие ГКЧП. Призыв Президента России к кампании гражданского неповиновения ГКЧП и радикальным формам протеста.

2- Ночь с 19 на 20 августа до середины дня 20 августа. Отказ руководства России от радикальных протестных действий, переговорный процесс сторонников Президента РСФСР с представителями ГКЧП.

3- Вечер 20 августа – 21 августа. Прекращение или возможное согласование с М.С.Горбачевым переговорного процесса между сторонниками Президента РСФСР и представителями ГКЧП, а также арест последних. Переход к «послепутчевому» периоду.

4- «Послепутчевый» этап, продолжавшийся, примерно, до августа. Этот этап характеризуют радикальные действия сторонников Б.Ельцина по преобразованию политической системы страны «снизу» и их осторожное сдерживание «сверху».

А теперь подробнее о перечисленных этапах.

1 этап истории сопротивления ГКЧП.

Как развивались события 18 – 19 августа и какой они носили характер?

А.Барсенков считает, что накануне событий ГКЧП высшие должностные лица Союза ССР попытались оказать давление на М.С.Горбачёва с целью введения чрезвычайных мер, дабы предотвратить «ползучий распад» страны [11]. Возможно, что Президент СССР согласился с этим, но решил действовать чужими руками. Так или иначе, но 19 августа был оглашён Указ вице-президента Г.Янаева о возложении на себя обязанностей Президента СССР в связи с состоянием здоровья М.Горбачёва.

В тот же день опубликовано «Заявление советского руководства» о введении чрезвычайного положения на шесть месяцев в ряде областей страны, создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) и вышло в свет «Обращение к советскому народу». В состав ГКЧП вошли Г.Янаев, Б.Пуго, В.Крючков, В.Стародубцев, В.Варенников, В.Павлов, С.Ахромеев. Странный состав заговорщиков сразу обратил на себя внимание всех политологов. Главную странность хорошо сформулировал С.Кургинян:

«Все эти люди (члены ГКЧП – Д.Л.) были людьми Горбачёва. Они были преданы ему беспредельно, смотрели ему в рот, молились на него и на каждом шагу пытались воплотить его новые замыслы» [12]. Складывалось впечатление, что в борьбе за власть М.Горбачёв бросил «в огонь» свои последние резервы, свою «гвардию».

В тот же день, 19 августа, опубликовано Постановление ГКЧП №1, приостанавливающее полномочия органов государственной власти, не обеспечивающих режим чрезвычайного положения, декларирующее расформирование органов государственной власти, не подчиняющихся ГКЧП, расформирование всех неконституционных вооруженных формирований, провозглашающее недействительность законов, противоречащих союзным, приостанавливающее деятельность партий, противодействовавших чрезвычайному положению. Всего Постановление №1 содержало 16 пунктов от сохранения общественного порядка до уборки урожая. Постановление ГКЧП №2 ограничивало свободу печати. Наконец, Постановление ГКЧП №3 касалось деятельности телевидения, которому предписывалось сообщать только официальную информацию (в отсутствие этой информации вся страна смотрела по всем каналам ТВ «Лебединое озеро»).

Однако после объявления о переходе высшей власти в руки ГКЧП, изоляции (или самоизоляции) М.С.Горбачева в Форосе и ввода в столицу СССР войск, 19 августа 1991г. Б.Н. Ельциным принимаются следующие документы:

в 9.00.- Обращение «К гражданам России», объявляющее членов ГКЧП государственными изменниками и призывающее к забастовкам в поддержку руководства России. Сразу же в Ленинграде А.Собчак призвал горожан к политической забастовке;

в 12.10 и 16.00 Указами N 59, 60 и 61 декларируется особая власть и роль Президента РСФСР. Указом №61 Б.Ельцин подчинил исполнительные органы СССР России. Указом № 64 объявил себя верховным главнокомандующим и декларировал создание Национальной гвардии.

Высший орган представительной власти легитимизировал эти указы в 18. постановлением Президиума ВС РСФСР N 1624-1.

По мнению Н.Беляевой и А.Ковлера обе стороны, и сторонники Ельцина, и члены ГКЧП нарушали законодательство и Конституцию СССР [13].

Но на тот момент главным вопросом был вопрос не о праве, а о том, - с кем армия, потому в 17.00 выходит еще и обращение Ельцина «К солдатам и офицерам», призывающее их не подчиняться ГКЧП.

Таким образом, до 12 часов 15 минут 19 августа никаких исходящих документов по линии исполнительной власти из «Белого дома» не поступало.

До 18 часов 30 мин никаких исходящих документов по линии законодательной власти также не поступало. В Моссовет перечисленные документы дошли только к 23 час 00 мин 19 августа.

Все указы от 19 августа 1991г. носили больше сигнально информативный характер, чем управленческий. Б.Ельцин как бы сигнализировал ими своим активным сторонникам: «Все в порядке.

Президент работает». Таких сторонников было немало. В середине августа перед Белым Домом России собралось по разным данным от 4 до тысяч человек [14]. Я, как участник событий, своими глазами видел примерно 4 - 5 тысяч «баррикадников», защитников Верховного Совета РСФСР.

Отметим, что ни один из указов Б.Ельцина не мог являться юридической основой для действий местных органов власти и управления, так как в указанных выше актах требовалось, с одной стороны, обеспечение условий для объявления бессрочной политической забастовки, а, с другой стороны, подчинение законам РСФСР, которые не предусматривают такую форму протеста.

Наступил правовой паралич власти. В значительной мере, этим объяснялась и пассивная тактика защитников «Белого дома». Знали о нем и в окружении Б. Ельцина, но ничего не предпринимали для быстрого изменения ситуации.

Руководители РСФСР фактически призывали граждан России к санкционированной руководством республики кампании гражданского неповиновения, к «разрешенному бунту». Конкретизацию этого призыва можно найти в документах основных союзников Президента РСФСР:

1.Независимого профсоюза горняков (НПГ), 2. Московской организации Социал-демократической партии России [15].

19 августа 1991 г. исполнительное бюро профсоюза горняков (ИБ НПГ) призвало шахтеров к стачке, указав конкретное время ее начала - 0 часов августа 1991г.. Кроме того, в обращении ИБ НПГ рекомендовалось проводить стачку «не выходя на площади», то есть без такого руководящего органа забастовки, как митинг. Тогда же, 19 августа 1991 г. московская организация Социал-демократической партии России, чей представитель (П.М. Кудюкин) был заместителем министра труда и социального обеспечения РСФСР, разослала рекомендации по проведению забастовки. По мнению социал-демократов, стачка должна развиваться как оккупационная забастовка с элементами вооруженной борьбы. Рекомендации предусматривали формирование инициативной группы (ИГ) по проведению забастовки, которая должна занять предприятие, захватить склад ВОХР и не допустить на предприятие штрейкбрехеров. «ИГ по организации забастовки не должна складывать полномочия перед собранием или конференцией», - говорилось в рекомендациях. То есть эсдеки представляли себе забастовку против ГКЧП без такого руководящего органа как собрание трудового коллектива.

Как отреагировала «глубинка» на эти призывы? [16] Ответ на этот вопрос получим при анализе протестного забастовочного движения лидера забастовок против ГКЧП ОЗК ПО СУБР.

На наш взгляд, очень важно то, что откликнувшиеся на призыв Президента России о стачке, ОЗК и ИБ НПГ ПО СУБР решили проводить забастовку не по рекомендациям «сверху», а по традиционной схеме, вынося вопрос о прекращении работы на сменные собрания.

Динамика принятия решений о забастовке на ПО СУБР отражена в таблице N14.

Таблица N 14.

Динамика принятия решений о забастовке против ГКЧП на ПО СУБР Наименование Кем принято Итоги голосования о Дата Предприятия решение о начале Забастовке Забастовки За против Воздерж ались 19.08.9 Шахта N1 Собрание 1 смены 109 0 Шахта N13 Собрание 1 смены 139 0 Шахта N15 Общее сбрание смен 408 2 Шахта N14 Общее собрание едино- 0 ( кроме 1 смены) гласно 20.08.9 Шахта N13 Собрание 2 смены 190 0 Шахта N13 Собрание 3 смены 102 2 Шахта N14 Собрание 1 смены 91 1 Шахта N16 Общее собрание 305 1 Североуральский Общее собрание 33 14 металлообрабаты вающий завод ШСУ N3 Собрание 2-х смен едино- 0 гласно 21.08.9 Ивдельский Конференция 2-х 40 5 1 участок РОД смен (Источник таблицы – протоколы сменных собраний, общих собраний шахт и конференции./ Архив автора.) Таким образом, к середине дня 20 августа стало ясно, что Североуральск готов к забастовке. В это же время ОЗК посылает в Верховный Совет СССР на имя А.И.Лукьянова телеграмму с требованием роспуска ГКЧП и недопущения гражданской войны. Возможно, аналогичная готовность к началу кампании гражданского неповиновения была объявлена в подавляющем большинстве регионов России.

Сравнивая шахтерские забастовочные акции апреля 1991 г. (против СССР) и июля 1991г. (против ГКЧП) нельзя не отметить различие в организации управления забастовкой. Весной 1991 г. центральные и местные органы руководства забастовочным движением серьезно не противоречили друг другу. Различие было лишь в том, что центр, как правило, формулировал требования, к радикализму которых не всегда были готовы местные забасткомы. Центр не всегда представлял механизма выхода из состояния забастовки. Но никогда центральные органы руководства забастовочным движением не навязывали местным забасткомам алгоритма развития забастовки. Однако в августе 1991 г. из Москвы начали требовать от забасткомов радикальных действий - начала стачки без традиционных руководящих органов (митинга и собрания трудового коллектива). В этих условиях ОЗК пошел по традиционному пути - начал созывать собрания трудовых коллективов, то есть не пошел «на поводу» у центра и дал рабочим возможность самим определить свою позицию по отношению к ГКЧП.

Итак, к 18 августа 1991 года противоречия внутри правящей в СССР группировки приняли форму мнимого государственного переворота ГКЧП. В ответ на создание ГКЧП, Президент России призвал ее граждан к кампании гражданского неповиновения к «разрешенному бунту», в том числе к забастовкам. Сторонники Б.Ельцина «сверху» рекомендовали проводить забастовки без традиционных органов производственного самоуправления:

без собраний трудового коллектива и без проведения митингов. «Сверху» настаивали на оккупационных забастовках, забастовках нелегитимных и непредставительных, с точки зрения имеющих опыт забастовочной борьбы, рабочих. Сторонники Б.Ельцина «снизу» откликнулись на призыв Президента РСФСР о поддержке, но не так, как хотели «верхи». Они самостоятельно создали легитимные (с их точки зрения) органы власти на производстве. Так бастующие рабочие в самый ответственный для властей России момент не стали следовать их «велениям» бездумно и дословно. Этим они шокировали Белый дом. Не только шокировали, но и вынудили сменить тактику.

Как менялась эта тактика? Об этом говорят события 20 августа.

2 этап истории сопротивления ГКЧП.

Как развивались события 20 августа?

Тактика «Белого дома», начала меняться поздно вечером 19 августа.

Первым симптомом изменения позиции Б. Ельцина стало вечернее выступление столичного мэра Г.Попова, которое не могло не быть согласовано с Президентом России. Это был призыв к отказу от радикальных действий. Во первых, в заявлении мэра г.Москвы все невыбранные органы власти объявлялись незаконными. Таким образом, незаконными становились все невыбранные штабы по борьбе с путчем и другие аналогичные центры.

Во вторых, подчеркивалась необходимость ведения борьбы только законным методом (что эквивалентно призыву к отказу от забастовок).

На следующий день, 20 августа 1991г. последовал Указ Г.Янаева о введении чрезвычайного положения в Москве и об отмене действий указов Б.Н.Ельцина. Продолжилась борьба за армию. В середине дня 20 августа в генштабе обсуждался вопрос о штурме Белого Дома России. Руководить военной стороной путча вроде бы должны были П.Грачев (командовавший ВДВ), А.Шапошников (главком ВВС) и Б.Громов (министр МВД). Но все они заявили о своей лояльности Б.Н.Ельцину.

В 9.00 было оглашено письмо Б.Ельцина, А.Руцкого, Р.Хасбулатова и И.Силаева А.Лукьянову, в котором не было ни слова, призывающего к забастовке [17]. Более того, в письме предлагалось организовать переговоры между ними и М.Горбачевым в присутствии А.Лукьянова. «К встрече привлечь Г.Янаева», - указывалось в документе. Что это? «Круглый стол»?

Можно ли было устраивать встречу на равных с человеком, действия которого тремя указами Президента РСФСР уже были квалифицированы как тягчайшее государственное преступление? Однако эта идея начала разрабатываться.

Одновременно 20 августа сторонниками Б.Ельцина было решено создать так называемое резервное российское правительство и перевести его в Свердловск.

В «глубинке» 20 августа наметились почти штрейкбрехерские тенденции. В тот день в Питере, несмотря на то, что предзабастовочное состояние объявил «Кировский завод», штаб по ликвидации последствий переворота призвал горожан не бастовать.

20 августа в Кузбассе забастовала крупнейшая в регионе шахта «Распадская». Утром в Воркуте бастовало 8 из 13 шахт. В Междуреченске – шахты, в Прокопьевске – 6 шахт и 1 автобаза, в Новокузнецке – 3 шахты и шахтостроительных управления, в Киселевске – 1 шахта и 1 автобаза. Всего в Кемеровской области бастовало около 40 угледобывающих предприятий. В Хабаровске предзабастовочное состояние объявил завод «Дальдизель». Во Владивостоке предзабастовочное состояние объявил фарфоровый завод и железная дорога, а также забастовали рыбаки тихоокеанского управления разведки научно-исследовательского флота. В Североуральске забастовал завод мебельной форнитуры. В Краснодаре, Майкопе, Новороссийске, Сочи – предзабастовочное состояние было введено на 40 предприятиях (в том числе на таких крупных как Краснодарский машиностроительный завод).

Вечером полностью забастовал воркутинский угольный бассейн. Началась забастовка коммерческих предприятий в Москве.

Однако словно ушат холодной воды вылили на раскалённую плиту – во второй половине дня вышел Указ Б.Ельцина № 65 с призывом прекратить забастовки «до особых распоряжений правительства РСФСР и обеспечить нормальную организацию труда в соответствии с законами РСФСР и СССР».

Видимо, окружение Б.Ельцина надеялось на многоканальный переговорный процесс с ГКЧП. О переговорах подобного рода пишет А.Барсенков [18].

Однако, когда переговоры зашли в тупик, то есть во второй половине 20 августа, Белый Дом России еще раз меняет тактику - принимаются указы N 67 и 68, по которым фактически вся власть Президента СССР переходит к Президенту России.

В изучаемом нами Североуральске и Свердловской области обстановка в тот день была сложной. Так правление ассоциации Средуралстрой (в него входил Бокситстрой) предложило рабочим не бастовать до решения сессии облсовета о забастовке. 20 августа 1991г. в 12 часов 30 мин., в обеденный перерыв, был созван митинг «Уралмаша», который выразил готовность бастовать, но решение о начале забастовки не принял. Кроме того, общее собрание Черемуховской швейной фабрики решило не бастовать и призвало шахтеров прекратить забастовку.

То есть штрейкбрехерство во время забастовки против ГКЧП было в форме:

а) воздержания от участия в стачке;

б) скрытого неучастия в забастовке, например, проведения митинга во время обеденного перерыва.

Открытое штрейкбрехерство было редкостью и имело, как всегда, «женское лицо».

При анализе августовских событий 1991 г. на ПО СУБР четко видны две линии поведения по отношению к ГКЧП - директорская и рабочая.

Позиция директората ПО СУБР была очень своеобразной. До 20 августа директорат выжидал. Но 20 августа директор ПО СУБР издал приказ об уходе в административный отпуск всех руководителей ПО на время забастовки, то есть руководители ПО одновременно и не работали, а тем самым - поддерживали бастующих шахтеров, и, как бы, находились в отпуске, то есть не участвовали в акциях, направленных против ГКЧП.

Другую, более продуманную тактику избрал начальник ШСУ N6. Он издал приказ N131 о проведении собраний, выборе забасткомов и подчинении их координационному совету по проведению забастовки при облсовете, то есть реально - о выходе бастующих из подчинения ОЗК. Кроме того, приказом предписывалось «бригадам, звеньям, принимавших участие в забастовке выйти из нее с 17 часов 21.08.91». Таким образом, временные союзники бастующих (в Североуральске это часть дирекции ПО СУБР и областной совет) требовали переподчинения ОЗК координационному совету по проведению забастовки при облсовете.

В целом, 20 августа произошло следующее:

1. Созданные непредусмотренным властями России путем забасткомы объявили о готовности к забастовкам «снизу»;

2. Шокированное самодеятельностью «низов» руководство российской номенклатуры пошло на переговорный процесс «сверху», показав, что Б.Ельцину ближе и «роднее» номенклатурные члены ГКЧП, чем свои собственные неноменклатурные сторонники;

3. Началось штрейкбрехерство при неопределенной позиции директората или его попытках «переподчинить» рабочих, объявивших забастовочную готовность.

Обстановка накалилась до предела.

3и 4 этап истории сопротивления ГКЧП.

Как развивались события 21 августа и непосредственно после путча?

Несмотря на указ № 65, 21 августа в Новороссийске объявлено предзабастовочное состояние на «Красном двигателе». В Свердловске всё же забастовал «Уралмаш», а также НПО «Автоматика», ОКБ «Новатор» и завод радиотехнических изделий. В Кемерово – бастовали 15 шахт и 2 ШСУ. Так рабочие уже открыто вышли из подчинения и ГКЧП, и Б.Ельцина. Широкое развитие «разрешенного бунта» «снизу» не входило в планы руководителей России. Общественные неноменклатурные инициативы, в том числе расширение властных полномочий органов производственного самоуправления, родившихся на базе стачкомов, породили «сверху» страх перед этим «бунтом». Одним из проявлений такого страха стала правительственная телеграмма на все производства, разосланная 21 августа.

В ней предписывалось обеспечить трудовую дисциплину, обеспечить охрану предприятия, а главное - обеспечить сохранность оружия, взрывчатых веществ и усилить контроль за копировально-множительной техникой.

Правительство опасалось вооружения рабочих, боялось вооруженного восстания и распространения несанкционированных «сверху» листовок.

При этом 21 августа Б.Ельцин со всей очевидностью выиграл борьбу за армию. О своей поддержке Президента России заявили Ю.Максимов (командующий ракетными войсками стратегического назначения) и В.Чернавин (главком ВМФ). Войска начали выводить из Москвы, но при этом обстановка осложнилась смертью нескольких человек (минимум – трех) в Москве на Садовом кольце во время продвижения колонны бронетехники.

21 августа собралась сессия Верховного Совета РСФСР. Решением сессии Б.Н.Ельцин получил право отстранять от должности Председателей Советов народных депутатов и назначать Глав администраций регионов. На той же сессии 1 и 2 каналы ТВ были объявлены собственностью Российской Федерации. После этого полный переход власти в руки Б.Ельцина могло остановить только вмешательство авторитетной «третьей силы», с которой бы он посчитался. Это и произошло. На политическую арену вернулся М.Горбачев. Сегодня известно, что при этом прошли очередные переговоры Б.Ельцина с В.Крючковым о том, как возвратить М.Горбачёва в Москву.

Президент СССР должен был вернуться на самолёте во Внуково. Туда поехали его встречать члены ГКЧП. Однако сторонники Б.Ельцина опередили «путчистов». Во-первых, они послали А.Руцкого «освобождать» М.Горбачёва из Фороса, фактически навязав ему своё сопровождение, а во вторых, арестовали во Внуково членов ГКЧП. Так состоялось возвращение, «освобождение» Горбачёва.

21 августа стало очевидным поражение ГКЧП. Крах этого органа усилил бушевавший «снизу» «разрешенный бунт».

Как развивался «разрешенный бунт» после 21 августа?

В нашей источниковой базе есть следующие документы для изучения этого периода:

1. заявление ИБ НПГ от 22 августа;

2. разработанный идеологами движения «Демократическая Россия» и принятый 22 августа ИБ НПГ «Перечень мер по предотвращению государственных переворотов»;

3. письмо ИБ НПГ всем организациям НПГ, рабочим стачечным комитетам, гражданам страны от 24 августа;

4. резолюция митинга жителей Североуральска 22 августа;

5. телеграмма зампредоблсовета Свердловской области всем горсоветам области о необходимости пресечения «актов вандализма» 24 августа;

6. петиционные листы в поддержку проведения суда над КПСС, исходя из которых можно вывести требования «послепутчевого» «разрешенного бунта» [19].

Эти требования условно можно разделить на следующие группы:

1. Требования полной ликвидации основы политической системы СССР. Такими требованиями мы считаем, в первую очередь, экспроприаторские требования по отношению к собственности КПСС и ВЦСПС, а также требования по демонтажу высших органов государственной власти и управления Союза:

а) Приостановление деятельности КПСС и суд над ней.

Национализация, передача (продажа) «с молотка» ее имущества. На проведении суда над КПСС особенно настаивал депутат Моссовета Л.Балашов, проводивший петиционную кампанию в поддержку идеи такого суда. Эта же «мера наказания» для КПСС предлагалась в заявлении ИБ НПГ от 22 августа;

б) Перераспределение в пользу независимых профсоюзов собственности ВЦСПС. Последнее конкретизировалось в письме ИБ НПГ всем организациям НПГ, рабочим стачечным комитетам, гражданам страны от 24 августа, где говорилось о необходимости захвата собственности и помещений КПСС и ВЦСПС. «В обкомах места хватит на всех», - говорилось в письме;

в) Реорганизация СССР: отставка Президента СССР, Верховного Совета СССР, Совета Министров СССР, смена руководителей силовых ведомств;

Создание Временного правительства до созыва Учредительного собрания по реорганизации СССР и созыв Учредительного собрания для определения судьбы бывшего СССР;

г) Уничтожение символов господства КПСС (снос памятников коммунистическим лидерам, возвращение государственной символики дореволюционной России) и принятие нового герба, флага и гимна страны.

То есть экспроприация у старой власти того, что П.Бурдье называет символическим и культурным капиталом [20]. Позже социологи отмечали, что даже год спустя, в 1992 г. символы и ведущие институты прежней власти воспринимались бастовавшими в 1991 году шахтерами с ненавистью [21].

В столице снос памятников коммунистическим лидерам начался уже августа. Интересно то, что первым снесенным в Москве памятником стал памятник, так называемому, «пионеру-герою» Павлику Морозову в сквере рядом с Белым Домом. Инициатором сноса этого памятника стал активист самоуправленческого движения, один из лидеров КОСМ Борисово- А.Семченков. Начавшаяся в Москве «война памятников» быстро распространилась по стране и настолько захлестнула ряд регионов, например, Урал, что 24 августа зампредоблсовета Свердловской области был вынужден разослать телеграмму всем горсоветам о необходимости пресечения «актов вандализма». Но эта мера не имела успеха.

2. Требования создания новых охранно-репрессивных государственных органов.

К таким требованиям мы относим:

а) преобразование органов внутренних дел: роспуск КГБ СССР, раскрытие его архивов, ликвидацию системы «сексотов», установление контроля демократически настроенного Моссовета над УВД Москвы.

Многие депутаты Моссовета требовали назначить новым начальником московской милиции генерала Комиссарова.

б) создание из верных сторонников Президента РСФСР «Национальной гвардии», способной дублировать правоохранительные органы;

3. Проведение репрессивной политики по отношению к противникам реформаторского курса Президента России.

Основу такой политики должны были составить следующие меры:

а) принятие «закона о люстрациях», ограничивающего для представителей коммунистической партийной номенклатуры право занимать руководящие должности в государственном аппарате России. Этот закон разрабатывал и поддерживал один из лидеров движения «Демократическая Россия» Народный депутат РСФСР Л.Пономарев. Интересно, что на территории нашей страны такой закон в полной мере был воплощен в жизнь лишь в республике Ичкерия во времена Д.Дудаева, который использовал его против сторонников Д.Завгаева.

б) запрет партии В.Жириновского – ЛДПСС.

в) предание суду членов ГКЧП и арест всех, кто поддерживал ГКЧП.

Нелишне при этом напомнить, что симпатизировали ГКЧП не менее 13 - 16% населения России.

4. Изменение персонального состава руководства городов и областей РСФСР.

На «волне» подобных настроений к власти во многих регионах пришли реформистски настроенные люди, многие из которых впоследствии не смогли удержать власть в своих руках. К подобным лидерам я отношу В.Рюмина (Рязань), В.Власова (Владимирская обл.) и некоторых других. Ряд реформаторов, например, М.Кислюк (глава администрации Кемеровской области) и В.Ротин (глава администрации Веневского района Тульской области) были рекомендованы для работы в указанных должностях НПГ и бастовавшими в августе 1991г. шахтерами [22].

5. Создание новых органов власти для проведения реформ на производстве. Главные среди этих требований:

а) создание рабочих стачечных комитетов на каждом предприятии. В предыдущей главе мы доказали, что забасткомы стремились стать «властью вообще», забрать себе функции и законодательной, и исполнительной властей. То есть требование о создании забасткомов на каждом предприятии автоматически содержало в себе требование изменения структуры городской власти. Например, 22 августа прошел митинг жителей Североуральска, в резолюции которого было требование изменить структуру городских органов власти. При этом под изменением структуры городской власти североуральцы понимали именно легализацию расширенных функций ОЗК ПО СУБР;

б) отмены запрета на забастовки в тех отраслях, где они запрещены и разрешении политических забастовок. В своих заявлениях, и в принятом августа «Перечне мер по предотвращению государственных переворотов» на этом особо настаивало ИБ НПГ.

Для нашего исследования принципиально важно, что органами, проводящими реформы на производстве, планировались рабочкомы и стачкомы, а не профсоюзы и не структуры уполномоченные Госкомимуществом. Воплощение в жизнь радикальных требований участников «разрешенного бунта» несомненно привело бы к формированию некой синдикалистской формы власти и репрессиям. Аналоги подобной форме синдикализма можно искать в республике Сало и в раннем периоде Российской Советской республики, но, в связи с тем, что это была нереализованная историческая альтернатива, мы подобным поиском заниматься не будем.

Под нажимом «снизу» Б.Н.Ельцин подписал 23 августа Указ о приостановлении деятельности КПСС. Указом предписывалось расследование деятельности КП РСФСР и приостановление обслуживания Центробанком России счетов КПСС. В развитие этого Указа был принят Указ от 25 августа о национализации имущества КПСС и аресте ее счетов.

Для исполнения этих указов были созданы специальные банковские комиссии, работавшие с банковскими счетами КПСС. Недвижимое имущество КПСС было передано областным Госкомимущества. Требование экспроприации собственности КПСС совпадало с интересами трансформирующейся российской номенклатуры - она никогда не отказывалась от лишнего «куска» собственности. Не противоречили интересам номенклатуры и требования о смене символики страны. Новый флаг, герб и гимн были приняты. Но допустить создание забасткомов на каждом предприятии, радикально изменить структуру власти новые хозяева страны не желали, как не желали и проведения репрессивной политики против представителей номенклатуры, поэтому группы общественного контроля по содействию расследования антиконституционной деятельности КПСС поработали недолго (примерно неделю) и безрезультатно. В анализируемой нами Свердловской области такие комиссии были созданы июня 1991г. решением Облисполкома и Облсовета и состояли из народных депутатов, представителей общественных организаций, журналистов и стачкомов. Они заседали всего три - четыре раза.

В послепутчевый период сторонники Б.Ельцина «снизу» продолжали готовиться к продолжению кампании гражданского неповиновения. С точки зрения бастовавших в 80е годы шахтеров, основных участников социально ролевой игры в «героя и дружину», победа «героя» Б.Ельцина в августе года вовсе не была окончательной. И, несмотря на заявление ИБ НПГ от августа о приостановлении стачки, были факты объявления забастовок в поддержку Б.Ельцина уже после поражения ГКЧП. Так, общее собрание участка N4 «Промстрой» треста «Бокситстроя» 22 августа решило провести суточную забастовку в поддержку Б.Ельцина. Интересно и то, что ОЗК ПО СУБР не прекратил, а «приостановил» забастовку против ГКЧП.

«Послепутчевый» период ярко показывает, что движение сопротивления ГКЧП было народным, в нем участвовали большие массы народа, и что это движение было революционным, то есть направленным на радикальное изменение политического строя.

Поражение ГКЧП и перемещение центра власти из союзной номенклатуры в номенклатуру республиканскую ускорило народно-революционное движение и «низовые» процессы по самоорганизации рабочих на производстве в форме полновластных забасткомов, претендующих на «власть вообще». Во время забастовки против ГКЧП серьезно изменились функции забасткома ПО СУБР:

1. 19 августа 1991г. ОЗК ПО СУБР был единственным властным органом в городе, остальные попросту не работали;

2. С 22 августа ОЗК стал руководящим органом по проведению «разрешенного бунта» и до начала сентября 1991г. выполнял еще и репрессивные функции, его представители участвовали в работе комиссии по расследованию деятельности КПСС.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.