WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

1 Московский государственный областной университет

На правах рукописи

ЛЕВЧИК Дмитрий Александрович Становление общественного самоуправления в России:

территориальные и производственные протестные движения. 1988-1993 Специальность: отечественная история – 07.00.02 Диссертация на соискание учёной степени доктора исторических наук

.

Москва, 2005 2 Оглавление Введение 3 Глава 1. Источники и историография предмета и объектов 47 исследования Глава 2. Зарождение общественного самоуправления в России 89 (1988 – лето 1991 гг.) 2.1. Особенности социально-экономического и политического 89 развития России (1988 – лето 1991 гг.) 2.2. Зарождение территориального общественного 122 самоуправления 2.3. Становление производственного общественного 208 самоуправления в форме забастовочных комитетов Глава 3. Ликвидация общественного самоуправления в России 260 (лето 1991 – 1993 гг.) 3.1. Особенности социально-экономического и политического развития России (лето 1991 – 1993 гг.) 3.2. Борьба номенклатуры с забасткомами (август 1991 – 1993 гг.) 3.3. Десоветизация 1991 – 1993 гг. и борьба номенклатуры против территориального общественного самоуправления в 1993г.

Заключение Примечания Приложение Список использованных источников и литературы Введение Актуальность предлагаемого диссертационного исследования определяется тем, что без анализа проблем предпосылок и условий становления несистемных элементов гражданского общества в новой России сложно уяснить перспективы демократического развития нашей страны. Мы согласны с тем, что отсутствие независимых самоуправляемых структур – одна из причин неудачи демократизации в России [1].

Актуальность исследования обусловлена и рядом моментов современной социальной практики, относящихся к фактам нарушения государственными органами и предпринимателями трудовых и жилищных прав граждан России в ходе экономической реформы и реформы ЖКХ с одной стороны, а также возможной бурной негативной реакцией «слева», и «справа» на эти нарушения (эта реакция началась уже в начале 2005г., во время демонстраций пенсионеров и «льготников», протестующих против монетизации льгот) [2].

Ответом на нарушения прав человека со стороны государства и предпринимательского корпуса должна быть демократическая коллективная самоорганизация, а не анархизм или радикальный национализм. Поэтому мы видим особое политическое значение данной работы в том, чтобы проанализировать имеющийся опыт становления и развития общественного самоуправления в нашей стране и показать возможности демократической самоорганизации, кооперации граждан в борьбе за свои жилищные и трудовые права [3].

Эта задача, на наш взгляд, соответствует реформаторским идеям Президента В.В.Путина, который в 2002 году участвовал в работе Гражданского форума, предполагавшего объединение элементов гражданского общества России для проведения переговорного процесса с российской властью, а после бесланской трагедии 2004 года в качестве одной из мер по борьбе с терроризмом назвал контроль гражданского общества за действиями властей. Реализуя эту идею, в 2005г. была создана Общественная палата.

Предметом диссертационного исследования является российский социально-экономический и политический процесс, его конкретно- историческое содержание на этапе распада советской общественно политической системы и становления и развития новых общественных отношений и новых властных структур.

Объектами исследования являются организационные формы и структуры, создаваемые участниками территориального протестного движения и протестного движения на производстве для управления этим движением.

Под территориальным протестным движением в диссертации понимается массовое, сознательное нарушение горожанами правил социально-политического поведения в «повседневной» жизни на территории города, поселка или городского микрорайона (как правило, в форме «экологического бунта») с целью изменения характера или условий владения, управления или содержания указанной территории. Забастовкой, то есть протестным движением на производстве или производственным протестным движением, мы называем массовое, сознательное нарушение наемными работниками обычного трудового процесса в форме отказа от работы с целью изменения условий производства или производственных отношений.

История современного протестного движения в СССР и России уходит корнями в 60е годы. Примерно с 1960 по 1988 годы, протестные движения постоянно сопровождали любую реформаторскую деятельность лидеров нашего государства. В начале 60х в России прошло не менее 10 протестных выступлений, которые подавлялись с крайними формами жестокости. В 70е годы протестные рабочие выступления отмечены в городах: Ярославль, Нижний Тагил, Лубна, Рыбачий, а также в Красноярском крае и Ростовской области [4]. Примерно тогда же наметился слабый контакт протестного движения и диссидентства, по крайней мере, ряд представителей последнего (В.Белоцерковский, П.Абовин-Егидес, В.Пушкарев, А.Солженицын) выступили с идеями о взаимосвязи протестного движения, развития самоуправления и радикального реформирования России [5]. Наконец, с 80х годов, с начала «перестройки», когда протестные движения стали повсеместными, реальное политическое руководство страны уже не стремилось их подавить, более того - оно стало использовать потенциал движений в своих целях.

Основной формой территориального общественного самоуправления, возникшей на базе протестных выступлений горожан в 80е годы, являются комитеты или советы территориального, как правило, микрорайонного общественного самоуправления (КОСМ), а на производстве – забастовочные комитеты (ЗК). Все известные нам КОСМ и ЗК находились на территории города или поселка городского типа. При этом мы согласны с мнением В.Л.Глазычева о том, что город определяется наличием публичного городского коммунального пространства, в котором может самореализоваться любой представитель городского сообщества. Есть публичное городское коммунальное пространство и есть реализующее себя в этом пространстве городское сообщество – значит, есть город. Нет пространства и такого сообщества – нет города [6]. И по той же самой причине города, где существует только градообразующее предприятие и поселки при этом предприятии – негорода, точнее – слободы вне зависимости от размера такого поселения. Большинство российских городов – слободы. В итоге мы определились, что объекты нашего исследования – организационные формы и структуры (КОСМ и ЗК), создаваемые участниками протестных движений для управления им на территории города или слободы.

Хронологические рамки исследования ограничиваются 1988 – годами. Первая дата связана с тем, что в 1988 - 1989 годах в нашей стране произошел перелом не менее великий, нежели тот, что был в конце 20х годов. Однако какой год является в данном случае «годом великого перелома»? В своей фундаментальной работе о реформах М.Горбачева А.С. Барсенков считает переломным 1989 г. [7]. В пользу этой даты он приводит следующие доводы:

1. к этому году в стране сложилась широкая антикоммунистическая и антигорбачевская оппозиция;

2. начались необратимые негативные последствия в экономике вплоть до обрушения финансовой системы;

3. возросли масштабы новой - альтернативной плановой экономики, появился новый социальный слой «хозяев» этой экономики;

4. взорвалась «национальная бомба», расширилась эскалация насилия в республиках советской Средней Азии, на Кавказе и в Прибалтике;

5. антисоциалистическая идеология стала ведущей в идейно политических спорах.

Несмотря на то, что А. Барсенков солидаризируется с мнением таких авторитетных политиков как Г.Зюганов, выделяющим начальную фазу перестройки до 1989г. [8], мы считаем, что большинство упомянутых выше показателей, кроме второго, были и в 1988 г. Экономический же кризис разразился в стране позже – в 1990-91гг. По крайней мере, цифры, приводимые академиком Г.Осиповым, убеждают именно в этом [9]. На наш взгляд, таким образом, переломным является не 1989, а 1988 год. С этим годом связывают начало нового этапа перемен в стране и клерикальные историки, особо отмечающие 1988 год, как год широкого государственного празднования 1000-летия крещения Руси. Этот год особо отмечают политологи, например, В.Мау, который считает, что до 1988г.

преобразования в СССР шли, как реформация «сверху», а после – как революция «сверху» [10]. Наконец, такие историографы перестройки как Д.Маслов, уверяют, что до 1988 г. в стране проходил кризис периферии советской системы, а после – её центра [11].

Именно в тот год, на наш взгляд, лидер перестройки, М.С.Горбачев сосредоточил в своих руках всю полноту власти в стране. Так осенью 1988 г.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР А.Громыко ушел на пенсию, и М.Горбачев возглавил Верховный Совет. В то же время, М.Горбачев инициировал реорганизацию аппарата ЦК КПСС. Вместо деления аппарата ЦК КПСС на отраслевые отделы, было введено функциональное деление аппарата на комиссии. Это привело к кадровым перестановкам внутри аппарата и существенно сократило возможности консервативной внутрипартийной оппозиции влиять на ситуацию в стране.

Кроме того, в 1988 году в СМИ были опубликованы все основные элементы популистско-демократической программы перестройки нашего общества, то есть той программы, которая впоследствии и была воплощена в жизнь [12].

Наконец, в том году «появился на свет» один из основных объектов нашего исследования. Первый комитет самоуправления, КОСМ Братеево был зарегистрирован в СССР в 1988 году. Тогда же начались массовые забастовки в шахтерских регионах. На наш взгляд, все эти события позволяют считать обоснованным первую хронологическую границу нашего исследования.

Вторая хронологическая граница исследования - 1993 год. Это – год принятия в России новой Конституции, радикально изменившей политическую систему страны. Так называемая «августовская республика» [13], существовавшая в нашей стране в период с августа 1991г.

до декабря 1993г. была ликвидирована. В тот год были распущены Съезд народных депутатов и Верховный Совет России. В части регионов России были ликвидированы относительно независимые от Президента органы представительной власти - советы. Изменился характер партийного строительства. Был осуществлен временный переход от выборов к назначению глав региональной исполнительной власти. Началось наступление этатизма в форме призывов к «восстановлению управляемости страной». Радикальные демократы были вытеснены из политики.

Независимые СМИ попали под жесткий контроль, как политический, так и финансовый.

В том же 1993 г. по бездоказательным обвинениям были ликвидированы многие органы территориального общественного самоуправления. Например, в Москве их количество было сокращено в раз [14]. В том же году властями было практически покончено с массовым забастовочным движением, по крайней мере, после 1993 г. забастовок в формах и масштабах 1988-89 гг. уже не было. В 1993 по сравнению с 1992 гг.

количество бастующих предприятий сократилось почти в 24 раза [15]. Россия изменилась, что не могло не отразиться на идущих «снизу» процессах эволюции общественного самоуправления.

Таким образом, в 1988г. наша страна резко изменилась, и начали функционировать объекты нашего исследования. В 1993г. они почти прекратили свою деятельность. Это было связано с ещё одним радикальным изменением России. Все вышеизложенное позволяет считать обоснованными хронологические рамки исследования – 1988-1993 гг.

Целью исследования является изучение исторического опыта возникновения и развития комитетов территориального общественного самоуправления и забастовочных комитетов в условиях кризиса и краха советской общественно-политической системы и становления новых общественно-политических отношений на территории нашей страны.

Протестные общественные движения рассматриваются нами под углом зрения проблем зарождения несистемных элементов гражданского общества в процессе становления демократических институтов трансформирующейся России. Сложность такого подхода заключается в том, что приходится изучать элементы явления (гражданского общества), которое, по мнению большинства обществоведов, как система пока не существует в трансформирующейся России.

Задачами исследования является изучение:

1.Cоциально-экономических и политических условий возникновения первых комитетов самоуправления (КОСМ) и забастовочных комитетов (ЗК) в России;

2.Эволюции структур и функций КОСМ и ЗК;

3.Развития межличностных взаимоотношений между активистами внутри КОСМ и ЗК;

4.Субординационных и иерархических связей КОСМ и ЗК, то есть системы взаимодействия этих органов с аналогичными структурами, и системы подчиненности этих органов;

5. Трансформации КОСМ и ЗК по мере изменения исторических условий;

6.Социально-психологического состояния актива КОСМ и ЗК.

Методологическая основа исследования представляет соединение современных достижений марксистской мысли и теории социально-ролевых игр.

Ещё недавно при изучении периода перестройки историки переживали не просто методологический кризис, а говоря словами В.В.Журавлёва «методолгический шок» [16]. А.С.Барсенков справедливо считает проявлениями методологического кризиса то, что «некоторые историки не считают нужным скрывать свою гражданскую позицию, что ведет к политизации исследований. Другие опираются на моральные и этические критерии, что обесценивает их как ученых» [17]. Не сомневаясь в правильности оценок упомянутого автора, отметим, что, на наш взгляд, историография революции (а изучаемый период и перестройка это – революция) не может быть неполитизирована. Политизация для этой категории исторических исследований – норма. Кроме того, нам сложно представить, как можно морально и этически нейтрально оценить, например, такие явления, как события ГКЧП или 4 октября 1993г. На наш взгляд, методологический кризис связан в первую очередь с нежеланием части современных историков творчески переосмыслить марксизм. Многие исследователи предпочитают при изучении истории 80х-90х годов отказаться от проверенной марксистской методологии, которая требует всего лишь капитального ремонта, в пользу иных познавательных систем. Цитируя Ю.И.Игрицкого, А.С.Барсенков в 2001 году выделял, кроме марксизма, три познавательные системы, такие как «цивилизационная», мир – системная и теория модернизации [18].

Что рационального можно подчерпнуть из каждой из этих познавательных систем для нашего исследования? Сразу отметим, что цивилизационная познавательная система неприменима для изучения исторически коротких периодов, а термин «советская цивилизация», предлагаемый, например, С.Кара-Мурзой считаем неудачным и полностью присоединяемся к той критике этого понятия, которое дано в трудах Д.Маслова. Он пишет: «Нельзя же, в самом деле, называть особой цивилизацией систему, просуществовавшую, по общепринятым представлениям, чуть более семидесяти лет. В этом случае таких «цивилизаций» в мировой истории можно насчитать тысячи» [19].

Теория модернизации. Сегодня для описания трансформационного процесса самый широко употребляемый в научном сообществе термин – модернизация. Сторонники теории модернизации выделяют органичную, навязанную и догоняющую модели модернизации. Однако, на наш взгляд такие представления о модернизации, особенно – об органичной модернизации, имеют серьезные недостатки:

1. Само понятие органичная модернизация выведено на узкой источниковой базе [20]. Сторонники теории модернизации не до конца учитывают фактор противостояния СССР – США – КНР. Тезис об органичной модернизации, например, Японии и Тайваня немедленно вызывает вопрос: а была бы эта модернизация столь органична, если б США не рассматривали эти страны в качестве военно-политических форпостов на границе с СССР, КНР и КНДР?

2. Слабо учитывается деятельность капиталосберегающего, добывающего и досугового капитала, капитала немодернизаторского по своей сути, и, в значительной мере, неоколониального и паразитирующего на природных ресурсах нашей планеты. Можно ли считать модернизаторской тенденцией развитие экологически опасного «туристического бума» в Испании, Турции, Египте?

3. Модернизационный процесс предполагает наличие традиционного общества как исходной точки модернизационного процесса. Что такое традиционное, немодернизированное общество? Полного ответа на этот вопрос в силу малоизученности темы нет.

4. Наконец современные российские сторонники теории модернизации совершенно не учитывают жёсткую и объективную критику, которой была подвергнута эта теория в исследовательской литературе со стороны экологистов [21]. В результате мощь модернизации становится видна, в первую очередь, в росте масштабов катастроф (вспомним Бхопал, Чернобыль, взрывы «Шаттлов»). Одним словом, технический прогресс не тождественен прогрессу социальному.

5. Считается, что модернизация неотделима от культуры «модернити», культуры приверженности сциентизму, техническому прогресу, отношению к природе как к объекту приложения сил, культуры, включающей в себя эгалитаризм, правовое сознание, секуляризационные ценности, терпимость, конфессиональный плюрализм, рост информационного обмена, индивидуализм, рационализм, формирование новой трудовой этики и новых культурно потребительских стереотипов. Но именно культурные черты модернизации вызвали самую ожесточенную критику и «слева», и «справа». Критики указывали на негативные черты подрыва моральных ценностей традиционных обществ, отрицательно оценивали разрушение коллективизма, разрушение природных богатств, вестернизацию и американизацию культурно-информационного и потребительского рынка, указывали на развитие трудоголизма и рост степени стрессированности людей в условиях модернизации.

6. В конце 90х - начале ХХ1 века ряд представителей американской критической историографии заявили о том, что даже «Америка не вполне модернизированная страна». Они отмечают устаревшую политическую систему США, отмечают наличие в американском обществе сообществ и субкультур «не прошедших модернизацию», наконец, они пишут о параноидном стиле принятия решений американскими политиками [22].

На наш взгляд, уже эти исследования заставляют объявить теорию модернизации устаревшей. Но, к сожалению, мы вынуждены продолжить полемику с этой теорией, так как она тесно связана с представлениями о гражданском обществе. Одним из основных результатов модернизационного процесса должно стать формирование гражданского общества. Можно выделить две группы основных трактовок гражданского общества: политико правовые трактовки, как модели социально-политического устройства, основанного на принципах общественного договора и нормах правовой государственности (некоторые исследователи называют это «локковским» подходом к изучению гражданского общества) и социологические трактовки этого общества как системы внегосударственных форм человеческой активности и соответствующих им общественных ассоциаций, институтов и движений (т.н. «токвилевский» подход [23]). Источниками для формирования современной теории гражданского общества ряд исследователей считает:

1. Идеи античных мыслителей и политиков городов-республик Средиземноморья, такие как мир и безопасность граждан, наслаждение своим имуществом, право иметь свои убеждения;

2. Принципы и практику средневековой деятельности гильдий, первых ассоциаций ремесленников и торговцев;

3. Либерально-демократическую традицию нового времени, уделявшую особое внимание естественным правам личности, суверенности народа, эгалитаризму, экономическому и нравственному прогрессу, минимализации роли государства, общественному мнению и общественности как отдельной силе;

4. Разочарование значительной части интеллигенции Х1Х века в государстве;

5. Кризис авторитарных режимов в Испании, Португалии, Латинской Америке, Восточной Европе в ХХ столетии [24].

В последнее десятилетие прошлого века появились исследователи, высказывающие спорное мнение о формировании глобального гражданского общества и глобализации как источнике для формирования этого общества [25].

В российской общественной науке политической практике гражданским обществом зачастую считают все самостоятельные и жизнеспособные силы, демонстрирующие новые формы социальной активности [26].

В современном обществоведении высказываются иногда спорные мысли о деструктивной роли российского гражданского общества.

Отмечается его узкая социальная база, тенденция к закрытости, экстремизм, «перерождение элементов гражданского общества в квазигражданские институции, т.е. формально оставаясь гражданским обществом эти элементы начинают выполнять прямо противоположные функции – негативные, конфликтогенные, разрушительные» [27]. С этой точкой зрения фактически солидаризируются взгляды ряда наших видных экологов и политологов, которые пишут о возникновении в стране «негативистской солидарности» и стремлению общества к негативной стабилизации, созданию архаичных и примитивных общественных структур [28].

Рядом исследователей в современной России элементы гражданского общества видятся в становлении экономически свободного гражданина. Но это означает либо становление экономически свободного «среднего класса», либо совместные действия представителей «низшего класса», рабочих или горожан, обладающих небольшим доходом, по защите своих имущественных, трудовых или жилищных прав. Предмет нашего исследования – именно подобного рода действия. Следовательно, мы исследуем основной элемент гражданского общества. Однако ранее мы отметили, что гражданское общество – результат модернизации, которая в России практически не происходит. Таким образом, мы сталкиваемся с очень интересным феноменом – исследованием элементов явления, которое теоретически быть не должно.

Американским исследователем Ф.Теннисом доказано, что в ходе складывания гражданского общества возникает специфическая «повседневность», нечто целостное и живое, присущее только конкретному времени. Характеристиками «повседневности» являются совокупность предметов обихода, пространство целесообразной деятельности, а также идентичность тех, кто в нее вовлечен. То есть «повседневность» это - самостоятельно организуемая человеком микросреда из сознательно установленных и добровольно поддерживаемых связей, способствующих сохранению личной идентификации как условия свободы. По мнению ряда исследователей, существует особый способ организации повседневности, появившийся вследствие отчуждения общества от государства, социально психологической зависимости в нашей стране личности от государства, традиционной надежды на государство, сосуществующей с традицией подавления государством всего того, что можно назвать элементами гражданского общества. Можно рассматривать даже неформальные связи, как элементы российского гражданского общества: в семье, в родственно дружеском кругу, в своем «коллективе» (в советском варианте), всюду, где действует механистическая солидарность (от «своего» круга до «своей» банды). В западной историографии такие взаимосвязи называются «соседскими», а структуры, возникающие на их основе - «соседствами».

Теоретически возможно, что в условиях российского кризиса эти связи могут создать социальные институты, борющиеся за «свободу» против «несвободы». Естественно, в наших условиях - при разрешительной функции власти. Возможно, что эти связи и создают некоего «коллективного лишнего человека», противостоящего русской власти. Подчеркну – власти, а не государству. Возможной основой данных социальных институтов станут в том числе забасткомы и комитеты территориального самоуправления. Это и станет основой специфического российского гражданского общества.

Итак, мы можем утверждать, что модернизационная теория не может, в полной мере, содействовать решению наших исследовательских целей и задач. Что же касается взгляда на гражданское общество, как составную часть теории модернизации, то, очевидно, что применительно к России можно говорить лишь об его элементах.

Мир-системный подход подход был сформулирован в 80е годы американским социологом Э.Валлерстайном. Его основой является представление о мире как об единой системе, основанной на взаимосвязи стран мирового сектора капитализма и т.н. «паракапитализма» (бывшего СССР и КНР), как его неотъемлемой части. Однако для нашего исследования интересны не глобальные представления Валлерстайна, а представления о развитии России российских последователей этого учёного, которые в рамках мир-системного подхода недавно сформулировали теорию о «русской системе». Это понятие недавно введено в российскую историографию А.Фурсовым и Ю.Пивоваровым и уже нашло своих последователей (например, Л.Бляхер) [29]. По мнению этих исследователей, системообразующим элементом русской истории является власть. Власть в ее метафизическом облике. Власть вообще. Русская власть - особый субъект исторического развития, действующий на принципах первичности власти и вторичности населения и территории страны.

Власть - единственный субъект русской истории. Население и пространство - объекты. В России даже церковь действует (и действовала) по поручению власти. Власть в России - результат своеобразного «преодоления», а не редукции (как в Западном мире) «нормальной» христианской полисубъектности. Русская власть создала «русскую систему», элементами которой стали: а) власть;

б) население (популяция);

в) лишний человек, как индивидуальный, так и коллективный. «Русская система» - это такой способ взаимодействия этих элементов, при котором русская власть - единственно социально значимый субъект. «Русская система» - способ контроля русской власти над русской жизнью. «В СССР, в обществе, где нет частной собственности и где власть - все, даже паспортистка или участковый, не говоря уже о начальнике ЖЭКа или школьном директоре, 40-50% населения прямо или косвенно, постоянно или ситуационно выполняли властные функции» [30]. При этом такой элемент системы как лишний человек является индикатором степени неперемолотости русской жизни русской системой и властью. Таким образом, русская история, по мнению А.Фурсова и Ю.Пивоварова, предстает процессом взаимодействия власти, «русской системы» и русской жизни.

КПСС модифицировала власть, превратив ее во «властепопуляцию», «размазав» на половину населения. «К концу 80х властепопуляция типологически охватила все легальное социальное пространство и начала прорастать во внелегальное, криминальное. Это была единственно возможная, качественно новая зона экспансии власти» [31]. Она выработала все «легальные» способы и формы эксплуатации и перешла к нелегальным.

Из этого следует, что трансформация в России происходит в «русской системе», где вопрос о власти метафизичен и власть неделима.

Но в этой системе действуют как население, так и «коллективный лишний человек». Именно они и создают те паравластные структуры, КОСМ и ЗК, которые мы и изучаем.

Подобная теория более логично, нежели теория модернизации объясняет взаимодействие населения и власти.

Но сказанное выше не означает, что не может быть потенциальных элементов трансформации страны, равно как и элементов гражданского общества в ней. Элементы быть могут. Исследовать же эти элементы и несостоявшуюся российскую модернизацию можно, соединив этого подхода с неомарксизмом.

Мы считаем не потерявшими своего значения для анализа переходных эпох марксистский подход, положения и идеи марксистской теории с определенными уточнениями, отражающими реалии современной эпохи.

1. Положение о противоречиях капитализма, вытекающих из противоречий товарно-денежного производства. Мы используем это положение не только при анализе производственных протестных движений, забастовочных акций как проявления борьбы рабочих за достойную оплату своего товара, своего труда, но и при анализе городских территориальных протестных движений. Мы считаем городское пространство товаром. Кроме того, доказано, что пространственные отличия города отражаются в социальных и наоборот [32]. Изучая экономику городского пространства, такой неомарксист, как А.Лефевр ввел понятие «вторичное обращение капитала», которое он видел в обороте недвижимости [33]. Доход от этого оборота в современном городе иногда больше, чем от производства. Но городское пространство ограничено, следовательно возрастает особая роль диспетчера по его распределению. Таким диспетчером выступает городская властная машина. Это понятие ввели в научный оборот Дж. Логан и Г.

Молотч. Они показали, что используя городскую властную машину, буржуазия может изменить стоимость городского пространства. Плата за такой рост – издержки и усиление эксплуатации жителей [34].

2. Идея о первоначальном накоплении капитала, как процессе формирования будущей буржуазией стартового капитала методами неэкономического принуждения и экспроприации собственности у иных классов.

3. Положение об эксплуатации труда капиталом, как о процессе присвоения буржуазией прибавочной стоимости, созданной за счет относительного и абсолютного увеличения рабочего дня.

4. Идея об эксплуатации досуга капиталом. Подобный термин в трудах основателей марксизма не встречается. Но, изучая именно досуговую деятельность горожанина и протестные выступления горожан, мы не можем не отметить, что буржуазия использует для извлечения прибыли не только рабочее, но и досуговое, свободное время трудящихся. Это время экспроприируется буржуазией для производственных целей. Например, путь наемного работника от дома на работу исключается из оплаты труда. Это время структурируется в интересах капиталистического производства, в интересах развития индустрии досуга, туризма, рекламы. С производством и размещением в городской среде туристического продукта, гостиниц, досуговых объектов, рекламных носителей тесно связана городская земельная и градостроительная политика, а также риэлторская деятельность.

5. Представление об обороте капитала, в том числе обороте жилищного капитала. Под оборотом капитала понимается процесс инвестирования денег в капиталистическое производство, использование их для производственных нужд, получение прибыли и реинвестирование капитала. Все характеристики оборота капитала распространяются и на жилищный капитал, капитал, вложенный в жилищную недвижимость. По оценкам ряда исследователей, в 2001 году 52% жилплощади в России были приватизированы. Цена этой жилплощади составляла – 350 миллиардов долларов [35]. Таков примерный объем жилищного капитала в России. Но специфика такого капитала состоит в том, что им управляют все, кроме собственников-жителей. В результате идет его обесценивание, износ, идет вывоз прибыли управляющими жилищным капиталом.

6. Представление об общем кризисе капитализма, проявляющемся, в том числе, в кризисе современного города. Причины этого кризиса подробно описал в 80е годы прошлого века М.Кастельс. Он продемонстрировал, что главная функция капиталистического города – воспроизводство рабочей силы и коллективное потребление. Отсюда неудивительно стремление буржуазии к минимализации затрат на воспроизводство рабочей силы, что проявляется в ухудшении жилья и условий жизни в городе при постоянном росте цен. Следовательно, неизбежен социальный конфликт угнетенных городских жилищных классов с эксплуататорами. Следовательно, для его сглаживания неизбежна финансовая интервенция буржуазного государства в городскую экономику.

Следовательно, неизбежен рост внутреннего (муниципального) долга городов и сокращение в них социальных программ. Это означает, что создание городской среды максимально приспособленной для извлечения прибыли ведет к неизбежному усилению социального конфликта и рождению новых социальных движений. А главное - возможно лишь силовое решение этого конфликта [36].

Одновременно с М.Кастельсом Д.Харви показал, что пространственный облик современного города обусловлен монополией крупного бизнеса и его стремлением к максимальной прибыли. Сегодня стратегии капиталистов, по мнению Д.Харви, направлены на внедрение технологий, дающих максимальный эффект за минимальное время, минимализацию расстояний между сырьевой базой, производством и рабочей силой, а также инвестирование в офисы, торговые центры и гостиницы для сохранения полученных прибылей. Подобные стратегии ведут к кризису города, который находит свои основные проявления в отсутствии долгосрочных технологий развития городского хозяйства, препятствии развития современной городской инфраструктуры в отдаленных от центра деловой активности районах города и перепроизводстве в непроизводственной сфере. Основные проявления кризиса города дополняются конфликтами между спекулянтами землей и спекулянтами недвижимостью, между домовладельцами и потребители услуг квартирного рынка, между рыночными силами и общественными институтами [37].

Особую роль приобретает вопрос о вложениях в недвижимость. В условиях кризиса города идет рост риэлторского капитала, рост доходов земельных спекулянтов, земельных девелоперов, собственников домов и инвесторов жилищного строительства [38].

7. Идею о классовой борьбе, как борьбе за господство в обществе между классами, то есть социальными группами, занимающими разное место в системе общественного производства и потребления. Более того, мы считаем методологически перспективной мысль ряда западных марксистов о появлении жилищных классов, классообразующими критериями, для которых является качество жилья и характер собственности на него.

Классовое деление составляет основу социального пространства общества (в том числе и в городе). Несмотря на внешнюю открытую полемику с традиционным марксизмом, такие исследователи как П.Бурдье и его школа доказали, что физическая проекция социального пространства в городе не просто демонстрирует эксплуатируемым классам их подчиненное положение, но и содействует закреплению этого положения. Потому и социально-классовая борьба зачастую принимает формы борьбы за господство в пространстве города [39].

8. Идею о революционной ситуации, как ситуации, возникающей накануне революции и характеризующейся положением, при котором обостряются выше обычного нужда и бедствия эксплуатируемых, «верхи» не могут управлять по-старому, а «низы» не хотят жить по-старому [40].

9. Идею о революции как об инструменте снятия противоречий капитализма. Революция – быстрая, одномоментная трансформация общества, наиболее изученная форма трансформационного процесса. Как справедливо отмечает Д.Маслов, «революция» - одна из ключевых историко социологических категорий, содержание которой приводиться в соответствие с меняющейся социальной практикой. В методологическом плане его использование для изучения периода 1988-1993 гг. весьма плодотворно, потому что термин объясняет быстрые темпы перемен и переход общества к, по сути, противоположным ценностям [41].

В исторической науке есть огромное количество работ, посвященных типологии революций, изучению характера, причин, поводов, форм, движущих сил, хода, степени конфликтности, социальных последствий революций и программ революционных преобразований. Представления о революции базируются, как правило, на методологии социально экономического и классового детерминизма. Сложились методологические школы изучения революций, среди которых ведущую роль, на наш взгляд, играют марксистские. Сформировались апологетическая и критическая традиции освещения революций. Однако, нельзя не отметить, что современная историография переживает своеобразный кризис представления о революциях. Его проявления таковы:

1. Непропорционально резко усилилась критическая традиция освещения революций. С морально-этических позиций, довольно, аргументировано оспариваются политические последствия основных революций в России. Увеличилось количество публикаций с негативной оценкой лидеров революционного движения, вплоть до прямой дискредитации этих деятелей;

2. Отрицается социально-революционный характер основных мировых революций. Есть стремление ряда историков представить крестьянскую войну в Германии 1525г. и Великую английскую революции только как религиозный конфликт. Отрицается буржуазно революционный характер Великой французской революции.

Буржуазная революция в США рассматривается только как война за независимость. Отрицается позитивный эффект войны Севера и Юга в США;

3. Развивается конспирологический подход к изучению революций, который движущей силой революции считает заговор и отрицает революцию как явление, вызванное к жизни, относительно, сознательным массовым движением;

4. На изучении революций сказывается своеобразная современная политическая конъюктурщина и сервилизм перед властями, например, проводится аналогия между О.Кромвелем и В.В.Путиным. Английская буржуазная революция рассматривается, как проявление кризиса времен ранней модернизации, из которого был найден выход – постреволюционная диктатура Кромвеля. Ныне же, по мнению этих авторов, идёт кризис ранней постмодернизации из которого можно выйти через постреволюционную демократическую диктатуру В.Путина [42].

Очевидно, что кризис представления о революциях вызван политизацией историографии, поэтому он имеет мало общего с научной полемикой.

Используя положения марксистской теории, можно описать то, что происходит в современном городе, там, где возникают основные протестные движения.

При этом мы будем придерживаться и общих для большинства российских историков методологических принципов – принципов объективности, то есть всестороннего, непредвзятого изучения объекта исследования, и историзма, а именно - рассмотрения изучаемого явления в его развитии, как явления имеющего определенные истоки, трансформирующегося под влиянием объективных и субъективных факторов развития и окончившего свою деятельность, то есть ставшего собственно историческим.

Диссертационное исследование носит междисциплинарный характер. События 1988-1993 гг. еще не стали в полной мере прошлым, «историей». Это вынуждает использовать источники информации, которые несут отпечаток презентизма или воспринимаются таковыми: публикации в сети Интернет, материалы полуструктурированных групповых интервью (фокус-групп) и социологических опросов. Это – источники, характерные для социологического исследования. Так работа «вторгается» в сферу сопредельную с историей и становится междисциплинарной. Особо хочется отметить междисциплинарный характер исследования с такими отраслями социологии как конфликтология и социология политики.

В основе создания комитетов общественного самоуправления и забасткомов зачастую стояли правовые акты, трансформирующие, например, «неформальный» совет протестных инициативных групп на определенной территории в комитет самоуправления, а забастком – в профсоюз. Анализ этих актов вынуждает «войти» в сферу правовой науки. Так работа становится междисциплинарной с правоведением, точнее с исследованиями в области изучения государственного, муниципального, и трудового права.

Комитеты общественного самоуправления и забасткомы взаимодействовали с органами власти, общественными группами и политическими партиями. Нам предстоит исследовать это взаимодействие.

Партии и властные структуры традиционно являются объектами исследования для политологии. И потому исследование является междисциплинарным с использованием научного инструментария политологии.

Наконец, комитеты общественного самоуправления и забасткомы состоят из людей, ошибки или предвидение которых иногда определяет ход истории. Это означает, что мы должны понять этих людей, используя в исследовании методы психологии. Точнее – используя элементы теории игр и трансакционного анализа. Так исследование становится смежным с социальной психологией.

Таким образом, диссертация междисциплинарна социологии, правоведения, политологии и социальной психологии. Стержнем исследования является, однако, подход с позиций историзма с применением присущего исторической науке исследовательского инструментария.

В ходе исследования использовались самые традиционные методы работы с источниками, в том числе компаративный, сравнительный анализ. Так, сравнение проекта уставного документа конкретного КОСМ и утвержденного органами власти устава может показать несходство позиций группы, готовящей проект, с позицией органа власти, утверждающего проект. Например, сравнение проекта положения о вологодском КОСМ Бывалово, подготовленного группой депутатов этого микрорайона в 1991г., с положением о КОСМ, утвержденным горсоветом Вологды показало, что горсовет существенно сократил права органа территориального общественного самоуправления.

Для решения задач работы проанализирован правовой статус КОСМ:

формирование границы действия КОСМ, методы образования и ликвидации, функции, финансовая основа. Выявлены требования, выдвигаемые активом КОСМ к властям. Благодаря этому выявлены общественные группы и государственные структуры, интересы которых защищали органы ТОС.

Наконец, реконструирована система взаимоотношений КОСМ с органами исполнительной и законодательной власти, а также с директоратом крупных предприятий. Это позволило оценить роль, которую отводили КОСМ политическое руководство страны.

В ходе исследования был проведен структурно-функциональный анализ объекта исследования, выявлена формальная и реальная структура первого комитета самоуправления в СССР, КОСМ Братеево. Были выявлены субординационные (взаимодействие «по горизонтали») и иерархические (взаимодействие «по вертикали») связи КОСМ и забасткомов. Было выяснено, кому они формально и неформально подчинялись и с какими структурами взаимодействовали.

Для выявления особенностей политических взглядов участников протестного движения, членов комитетов самоуправления и забасткомов, источниковая база диссертации была подвергнута анализу, традиционному для политтехнологического исследования. Выявилены материалы, характеризующие формирование активистами КОСМ своего политического образа, своей политизированной героической легенды (имиджевой легенды).

Алгоритм действий политического героя, политического деятеля в ходе изложения этой легенды неоднократно анализировался [43]. Был проведен политтехнологический анализ имиджевой легенды актива КОСМ и ЗК.

Для достижения этой цели в тексте источников были выделены характеристики союзников и противником КОСМ, выявлены группы, которые, по мнению активистов КОСМ и ЗК, «защищаются» ими, проанализирован алгоритм «защиты», а также определены ведущие психологические модальности (аудиальная, визуальная, кинестетическая) авторов текстов.

Был проведен трансакционный анализ поведения участников протестных митингов. Понятие трансакционный анализ ввел в современное обществоведение Э.Берн. Он рассматривает человеческие взаимоотношения как серию бесконечных игр. Игрой этот исследователь называл последовательные дополнительные трансакции (трансакция по Берну - единица общения), основанные на индивидуальном планировании, со скрытой мотивацией и предсказуемым результатом. Результатом игры является выигрыш – «вознаграждение», которое характеризуется снятием напряжения, уходом от психологически опасных ситуаций, получением так называемых «поглаживаний» (действий, заменяющих интимный контакт), а также сохранением достигнутого душевного равновесия [44]. Э.Берн представляет структуру личности как состоящую из трех частей: первая отвечает за состояние «Я»-родителя (заботливого или контролирующего), вторая – за состояние «Я»-взрослого, третья – за состояние «Я»-ребенка (бунтующего или адаптированного) [45]. При этом каждая последующая реакция становится новым стимулом.

Цель трансакционного анализа – выяснение, какое состояние «Я» отвечает за трансакционный стимул, то есть за демонстрацию осведомленности о присутствии другого актора, и какое осуществляет трансакционную реакцию, то есть ответ на стимул в ходе игры. Берн выделял уровни трансакции: социальный, психологический, а также разделил их на простые и сложные. Кроме того, он определил процедуру как серию простых дополнительных трансакций (от одного «Я» - взрослого к другому «Я» взрослому), направленную на взаимодействие с действительностью. Аспекты процедуры – статичные, динамичные, критерии процедуры – эффективность, целесообразность. Берн определил ритуал как стереотипную серию простых дополнительных трансакций, заданных внешними социальными факторами, а операцию как набор простых трансакций с заранее сформулированной целью [46].

Трансакционный анализ используется в диссертации для изучения социально-психологических особенностей актива протестного движения.

Хорошие результаты этот метод дает при анализе митингов активистов территориального протестного движения или бастующих шахтеров. Митинг, на наш взгляд, идеально соответствует определению игры, которое дает Э.Берн. Мы неоднократно наблюдали скрытую мотивацию поведения лидеров и участников, например, митинга бастующих шахтеров или экологического пикета. Очевидно и то, что результат митинга или пикета был, в значительной мере, предсказуем. Процедура митинга или пикета могла длиться практически бесконечно и в этом смысле полностью соответствует определению дополнительной трансакции. Наконец, нередки случаи приравнивания проведения митинга и победы над врагом. На наш взгляд, участие в митинге дает лидеру и снятие напряжения, и получение «поглаживаний» - признаний от участников, и сохранение душевного равновесия. Немаловажно описать подробно тезаурус подобной игры.

Полный тезаурус игры по методу Э.Берна должен содержать название игры, её тезис и антитезис, цель, роли участников (акторов игры), иллюстрации, описание вознаграждения для каждого основного актора (вознаграждение внутреннее психологическое, внешнее психологическое, биологическое и экзистенциальное), а также - ходы в игре.

В ходе анализа источниковой базы было проведено так называемое измерение реакции политической системы на «раздражение» извне.

Протестные производственные и территориальные движения являются фактором «раздражающим» любую политическую систему извне. Для оценки реакции политической системы на такое «раздражение» П.Бурстейном, Р.Айнвонером и Дж.Холландером недавно была предложена так называемая шкала реакции политической системы на вызов со стороны [47].

Согласно этой шкале, акторы, на которые должна реагировать политическая система проходят шесть стадий:

1. Получение актором доступа к институциональным каналам политического участия;

2. Получение актором доступа к влиянию на повестку дня органа государственной власти;

3. Принятие системой благоприятного для актора закона;

4. «Результативная чувствительность», стадия начала действия закона;

5. «Воздействие», стадия, на которой закон начинает способствовать развитию актора;

6. «Структурная чуствительность», стадия, на которой изменение структуры политического взаимодействия системы и актора открывает для последнего новые возможности для развития.

Эта шкала позволяет оценить уровень развития, на котором находится некое общественное движение относительно политической системы, в которой оно действует. При изучении трансформирующихся обществ и государств применение такой шкалы историками может дать хорошие результаты. По крайней мере, для нашего исследования ценность этой шкалы очевидна.

Мы предлагаем три классификации территориальных протестных движений. В основу первой классификации положен объект или явление, против которого протестуют участники движения:

1. Протестные действия против строительства или за ликвидацию индустриальных объектов, например, на окраинах Москвы, в микрорайонах Братеево и Борисово (1988-1989 г.г.) против строительства промышленной зоны и за ликвидацию нефтеперегонного завода (МНПЗ);

2. Выступления против проявлений социально-пространственной трансформации. К акциям подобного рода мы относим выступления против развития системы кооперативов на Арбате (1987-1989 г.г.), а также оккупационные забастовки жителей реконструируемых домов;

3. Выступления против нетрадиционных территориальных социальных групп, например, против «лимитчиков» в 1991 г. в центе столицы на Тверской улице;

4. «Бунты» покупателей в магазинах, в очередях, на распродажах, то есть выступления против сотрудников предприятий торговли.

Вторая классификация территориальных протестных движений - по месту в морфологической части города. При этом мы опираемся на ставшие классикой историко-урбанистских исследований представления П А. Шомбар де Лова о морфологии и зонировании города. В столице Франции этот исследователь обнаружил: ядро, центральный деловой район;

зону аккультурации, где проживает богема, сосредоточены центры науки, досуга и развлечения;

пролетарские кварталы;

смешанную зону, где располагается знать, мелкие и средние предприятия;

средний пригород, где сосредоточены места жительства квалифицированных рабочих и крупные предприятия;

отдаленный пригород с сельхозяйственными угодьями;

пограничную зону, которая не вошла в Париж, но на которую он влияет. По аналогии в российском городе мы выделяем следующие морфологические части:

исторический центр и центр деловой активности, зону стагнации центра города (в т.ч. частный сектор), зону внутреннего города, зону стагнации внутреннего города (в т.ч. частный сектор), а также - пригород.

Соответственно классифицируются и протестные территориальные движения, как движения в историческом центре, зоне стагнации центра, внутреннем городе и т.п.

Третья классификация территориальных протестных движений – по зонам маркетизации города. Мы учитывали то, что степень вовлечения городского пространства в рыночный оборот разная. Мы называем это разным уровнем маркетизации городского пространства. Например, московские территориальные протестные движения можно разделить соответственно зонам маркетизации столицы. Критерием маркетизации для нас служит цена жилой площади, которая, на наш взгляд, является косвенным показателем уровня земельной ренты в разных частях города.

Если за единицу маркетизации принять цену 1 кв.м в депрессивном московском микрорайоне Братеево, то на Юго - Западе, большей части запада и северо-запада столицы, в восточной части центра (сектор между Садовым кольцом и станциями метро «Комсомольская»-«Третьяковская» «Таганская»), а также на северо-восточных территориях города (метро «Сокольники»-«Проспект Мира») показатель маркетизации будет колебаться между 1,3 - 1,9. Это - высокомаркетизированные районы. В пределах западной и северной территорией Центра (сектор между Садовым кольцом и станциями метро «Проспект Мира» - «Новокузнецкая» - «Октябрьская») показатель маркетизации - выше 2. Это - супервысокомаркетизированные районы. Остальная часть города, то есть восток, юго-восток, большая часть севера и ряд анклавов на северо-западе (Тушино, Фили) относятся к низкомаркетизированной зоне, где показатель маркетизации не превышает 1,3.

Соответственно приведенной выше классификации, территориальные протестные выступления можно разделить на выступления в высокомаркетизированных районах, выступления в низкомаркетизированных районах, и выступления в супервысокомаркетизированных районах.

Классифицировать производственные протестные движения, то есть забастовки сложнее, чем территориальные протестные движения. Кладя в основу классификации отношение участников производственного протестного движения к процессу производства, забастовки можно классифицировать так: забастовки открытые - с прекращением работы и забастовки латентные, скрытые - с продолжением работы.

Если мы разделим забастовки по содержанию конфликта, то получим следующую классификацию: забастовки экономические - имеющие целью пересмотр или подписание коллективного договора и забастовки политические – забастовки с требованиями, выходящими за рамки производственного процесса и относящимися к проблемам текущей политики.

Можно разделить забастовки по характеру забастовочной инициативы на забастовки рабочие и забастовки «директорские». При этом первые можно разделить на забастовки рабочих основного производства и забастовки вспомогательного персонала.

Забастовки различаются также по масштабу, по продолжительности, по степении конфликтности (с голодовкой или без нее) и, наконец, по характеру отношений к работодателю или его представителю – замена администрации.

Забастовка может трансформироваться в митинг, в голодовку, а также в другие формы протеста. Формы забастовки также могут изменяться.

Как и территориальное протестное движение, производственное можно классифицировать по месту в морфологической или маркетизированной части города.

В исследовании неоднократно употребляется термин «соседство».

Понятие «сообщество», «соседство», «community» является одним из самых неопределенных и самых широкоиспользуемых в зарубежной социологии города. Как уверяет В.Вагин, американский обществовед Д.Хиллари нашел 94 определения этому понятию. Общее между ними - то, что «объединяет людей» [48]. Д.Хиллари классифицирует сообщества следующим образом:

сообщества на территории, сообщества на базе внутригрупповых отношений и сообщества на основе социального взаимодействия.

В 60е - 70е годы М.Янович и Дж.Саттлс выявили в городах США три типа сообществ: сообщества с ограниченной ответственностью, сообщества близких соседей и оборонные сообщества. В 70е - 80е годы исследователи сообществ Р. и Д. Уоррены выделили уже 6 типов соседств: интегральные, приходские, диффузные (т.е. сообщества без взаимосвязей), переходные (сообщества высокомобильных горожан), аномические (сообщества с низким уровнем контактов), ступенчатые [49].

В диссертации используется именно эта классификация, как наиболее разработанная и соответствующая целям и задачам нашего исследования.

В исследовании важное место занимает такая тема, как взаимосвязь органов общественного самоуправления и политических партий, что вызывает необходимость классифицировать партии. Мировая политологическая практика знает деление партий на идеологические и патронажные, кадровые и массовые, а также всеядные.

Однако традиционной для историков и политологов классификацией партий является классификация по признакам «правизны» или «левизны».

Критериями «правизны» или «левизны» партий служат, как правило, идейно теоретические положения партийных программ. «Левый» - программно близкий к социалистическим учениям;

«правый» - разделяющий программу формирования буржуазного или национально-буржуазного общества. Эта классификация условно названа «линейным спектром». В российской политологии была попытка ввести «двумерный» политический спектр, фиксируя отношение партий по оси абсцисс к частной собственности, а по оси ординат - к государственному централизму. Но это, на наш взгляд, лишь модификация «линейного спектра». Нами подмечены парадоксы «линейного спектра», которые условно названы «блоковый» и «политологический». Они не могут быть объяснены, если базировать объяснение только на этой «линейной» классификационной модели.

Блоковой парадокс - практика заключения блоков между «левыми» и «правыми» партиями, при отсутствии блоков между программно близким партиями. Классический пример – Фронт национального спасения объединил в 1992-1993гг. в своих рядах и «левые», и «правые» организации, в 1993г.

блок «Хартия-93» объединил фракцию «Социальная демократия» в Социал демократической партии России (СДПР) и Либерально-консервативный союз. В 1993г. в едином предвыборном блоке шли декларировавшие свою «левизну» организации системы Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР) и «правые» организации Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП). С другой стороны, в 1993 г.

не состоялись блоки программно близких Ассоциации органов территориального общественного самоуправления и Движения за народное самоуправление, а также таких вроде бы «левых» организаций как Социалистическая партия трудящихся (СПТ) и Объединенных социал демократов в СДПР.

Политологический парадокс - невозможно классифицировать в рамках «линейного спектра» такие объединения, как общества солдатских матерей, союзы акционеров. Трудно классифицировать партии, созданные профсоюзами, ветеранскими организациями и обществами инвалидов (например, Народно-патриотическую партию), а также нетрадиционные партии - партию дураков, партию любителей пива, и т.п.

Обойти парадоксы позволяет предлагаемая гипотеза о многослойности политического спектра России, представляющего собой своеобразный «слоеный пирог», где каждый слой - уровень политической активности - представлен определенной категорией партий.

Номенклатурный уровень. К нему относятся почти все созданные «сверху» и освещаемые официальными средствами массовой информации партии, выражающие интересы правящей номенклатуры. Базой для партий данного уровня являются государственные структуры. Финансируются эти партии из неафишируемых лидерами источников, что дает повод утверждать о спонсировании их деятельности государством. Для партий подобного уровня характерно стремление занять весь идеологический спектр, имитируя собственную идеологию. Номенклатурные партийные лидеры могут объявить себя в зависимости от текущей политической конъюктуры «левыми», «правыми», «центристами».

Данные партии можно разделить на правительственные, то есть партии, входящие в состав правительства РФ и местной администрации, а также на партии правительственного кадрового резерва, то есть сформированные под руководством недавно оставивших свои посты в номенклатурной иерархии чиновников. Последние заявляют, как правило, о своей «конструктивной оппозиции».

Функционировать такая «двухпартийность» может только в условиях манипуляции общественным сознанием, главным инструментом которой служат составляющие периферию номенклатурного уровня «непримиримо оппозиционные» партии. Эти партии выступают ньюсмейкерами правительственных средств массовой информации при создании образа радикальной опасности, угрожающей стабильности общества и побуждающей избирателей выбирать между откровенно проправительственными партиями и партиями правительственного кадрового резерва. При тактических неудачах институционного плана стратегия партий номенклатурного уровня еще ни разу не дала осечки.

Например, осенью 1993 г. окончилось неудачей формирование «двухпартийной» системы «Выбор России» - ПРЕС. Однако избиратели проголосовали за аграриев, фактически за партию первого вице-премьера и заместителей глав администраций по аграрным вопросам, и за КПРФ, представитель думской фракции которой занял в правительстве один из ключевых постов.

Роль «пугала» выполнила «победившая» ЛДПР. Это был тактический проигрыш партий номенклатурного уровня. Но налицо была стратегическая победа истеблишмента, обеспечившая стабильность режима.

В 1995г. аналогичная история произошла с «двухпартийной» системой НДР - блок Ивана Рыбкина. В 1999г., в условиях второй чеченской войны и при серьезном административном давлении номенклатурная «двухпартийность» наконец-то сформировалась в том виде, как задумывалась еще в 1993г. Соревнование ОВР и «Единства» привело обоих в Думу. И только в 2003 укрепившиеся и объединившиеся номенклатурные партии в форме партии «Единая Россия» в условиях фальсиикаций, беспрецедентного административного давления на оппонентов и продолжающейся войны в Чечне смогли сформировать фактически однопартийный парламент. Правда, анализ этого явления выходит за хронологические рамки нашего исследования. Партии номенклатурного уровня в диссертации называются псевдопартиями.

Неноменклатурный уровень. Данный уровень формируется партиями, созданными «снизу» и живущими, в основном, за счет негосударственного финансирования. По сути, это и есть формирующийся «линейный» лево правый спектр, где правый фланг занимают партии, институционализирующиеся, например, в форме союзов акционеров, а левый - представители низовых гражданских инициатив, подобных движению солдатских матерей или ассоциаций лидеров рабочей забастовочной активности, то есть независимых от ФНПР профсоюзов.

Представителей левой части неноменклатурного уровня в Госдуме нет.

Прорыв отдельных представителей его правой части в Думу либо сопровождался общественным скандалом, таким как случай с С.Мавроди, либо трагедией, например убийством депутата Так из состава Государственной Думы созыва 1993-1995гг. были убиты независимые предприниматели А.Айдзердис и С.Скорочкин. Видимо, номенклатурная элита хорошо понимает свои корпоративные интересы и не пускает чужаков в коридоры «своей» власти. Партии неноменклатурного уровня в диссертации названы протопартиями. Они могут стать в отдаленном будущем настоящими партиями, способными выполнить и самостоятельную организационную роль, и функцию классового политического представительства, и задачи независимой от государства электоральной и политической мобилизации населения.

Было бы заманчиво представить политическую жизнь России как борьбу представителей номенклатурного и неноменклатурного уровней политической активности. Однако нам ясно видно наличие еще двух уровней политической активности - корпоративного и смехового.

Корпоративный уровень. Ряд партий и движений выполняют функции комитетов политических действий при корпорациях, организациях по распределению материальных благ (например, Народно-патриотическая партия при Союзе ветеранов Афганистана или Партия самоуправления трудящихся при МНТК «Микрохирургия глаза»). Естественно, подобные партии существуют на деньги корпораций, которые они обслуживают, и бывают интегрированы в номенклатурный уровень настолько, насколько сильно государственное финансирование корпорации, при которой действует партия. Как правило, партии корпоративного уровня стараются придерживаться «центристской» политической фразеологии, если конъюктура политического рынка не вынуждает их «полеветь» или «поправеть».

Смеховой уровень. В России особую роль приобрели нетрадиционные партии - смеховой уровень. Термин «смеховой мир» ввел в научный оборот Д.С. Лихачев [50]. На наш взгляд, возникновение и развитие партий подобных партии одиноких мужчин, партии дураков, партии любителей пива, партии любви, движения «Субтропическая Россия» и т.п. является реакцией политизированной части российского общества на засилье номенклатурных партий.

Действия нетрадиционных партий отражают абсентеистские и антипартийные настроения большинства избирателей. Созданные «снизу» смеховые партии не только выполняют функцию оппонента партий номенклатурного уровня - высмеивают, дегероизируют номенклатуру, они и обогащают арсенал российской политической полемики.

При этом смеховые партии неоднократно брали на себя функции партий неноменклатурного уровня, например, при отсутствии неноменклатурных «зеленых» в Самаре партия дураков проводила там митинги - хэппенинги экологического характера («день какашки» - после прорыва канализации и сброса зловонных вод в Волгу), привлекая внимание к проблеме защиты окружающей среды. И кто знает, если бы в 1992г. была бы широко растиражирована листовка смехового единого блока левых организаций (ЕБЛО) «Штурм и оборона Белого дома - почетная обязанность каждого россиянина», пародирующая провокационную конфронтацию сторонников движения «Демократическая Россия» и коммунистов из РКРП около Дома Советов, то в 1993 г. накал страстей там же был бы ниже и жертв октября 1993 г. было бы меньше. На наш взгляд на политическом рынке смеховые партии вполне конкурентоспособны и обладают всеми необходимыми для политической партии свойствами, но на электоральном рынке партии смехового уровня почти не представлены. И в этом смысле они – парапартии.

Признание изложенной выше гипотезы в качестве рабочей вынуждает констатировать, что в России не существует реально «правых» и «левых» партий. На политической арене действуют псевдопартии номенклатурного уровня, протопартии неноменклатурного уровня и парапартии смехового уровня. «Правизна» или «левизна» партий носит либо имитативный (для номенклатурного уровня), либо зародышевый (для неноменклатурного уровня) характер.

И территориальные, и производственные протестные движения тесно взаимодействовали с профсоюзами. Это обстоятельство вынуждает нас дать краткий экскурс в ситуацию, сложившуюся в российском профсоюзном движении в начале 90х и предложить свою классификацию российских профсоюзов. Что представляли собой российские профобъединения в изучаемый период?

В то время в России действовало огромное количество организаций, которые называли себя профсоюзами, но на деле таковыми не являлись. Это, во-первых, «профсоюзы» системы Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР), остатки расколовшегося в 1990 – 91 гг. по национально республиканскому признаку Всесоюзного центрального совета профсоюзов (ВЦСПС), по сути, - ассоциация заместителей директоров по кадрам и быту.

Главное, что отличало эту организацию от профсоюза - то, что ее членом мог быть директор предприятия, человек, осуществляющий функцию найма работников, фактически работодатель. ФНПР объединяла в себе работников не по признаку профессии, а по признаку принадлежности к отрасли. В рамках этой системы все сотрудники какой-либо отрасли - от министра до уборщицы, были членами одного профсоюза. Кроме того, ФНПР осуществляла свою деятельность не на профсоюзные взносы, а за счет своей коммерческой деятельности. Соответственно главной целью ФНПР было не защита наемного работника, а извлечение прибыли из своего имущества.

ФНПР участвовала в управлении производством и организовывала профраспродажи. До 1992 года она управляла фондом социального страхования. Таким образом, ФНПР выполняла также функции работодателя, торговой организации и страховой фирмы. Структурно ФНПР была жестко централизована. При этом, как у наследницы ВЦСПС, в ней автоматически числились 40 миллионов трудящихся. В диссертационном исследовании ФНПР названа псевдопрофсоюзом, ложным профсоюзом.

Во вторых, в конце 1992 г. и в 1993 г. рабочие бастовавших в конце 80х – начале 90х предприятий были вынуждены начать трансформацию забасткомов в т.н. «свободные» профсоюзы, альтернативные системе ФНПР.

Это были организации, которые пытались стать профсоюзами в западноевропейском смысле этого слова, то есть стать представителями трудящихся на рынке труда, организованными торговцами рабочей силой.

Главными задачами этих профсоюзов должны были стать проблемы заключения коллективного договора работников с работодателями и тарифного соглашения, согласно которому работникам осуществляются выплаты зарплаты. Эти профсоюзы попытались отказаться от традиционных функций советских профсоюзов - участия в управлении производством и распределении. Они отказались от профраспродаж и социального страхования. Членом таких профсоюзов не мог быть работодатель.

Структура новых профсоюзов стала более демократична. Новые профсоюзы были, как правило, федерациями или конфедерациями. Но в 1992-93 гг. их было очень мало.

По подсчетам Учебно-исследовательского центра Московской федерации профсоюзов - примерно 70. К 1993 году официально зарегистрировались 25. Общее число членов - около 350 тысяч [51]. Мы считаем профсоюзы подобного рода протопрофсоюзами, профсоюзами, которые еще «не встали на ноги».

В третьих, в России действовали предпринимательские «профсоюзы».

Формально являясь профсоюзами больше, чем ФНПР, объединения предпринимателей шокировали специалистов по теории и практике профсоюзного движения своей смелой попыткой «стереть грань» между рабочим и работодателем (вплоть до попыток проведения забастовок кооператоров). Всего предпринимательских «профсоюзов» насчитывалось примерно десять. Наибольшую известность получили Объединенный профсоюз трудящихся кооперативных предприятий (ОПТКП), Российский профсоюз работников среднего и малого бизнеса (РПРСМБ) и «Единение».

На практике развитие предпринимательского «профсоюзного» движения означало использование профсоюзного законодательства России для защиты мелкого предпринимателя от государственного рэкета, немыслимых налогов и всевозможных поборов. Дело в том, что профсоюзное законодательство тех лет позволяло, например, не предоставлять налоговым службам данных о профсоюзных фондах. И через эти фонды скрывать прибыль. Возбудить уголовное дело против лидера общероссийского профсоюза мог только генеральный прокурор России. Достаточно было зарегистрировать общероссийское профобъединение хотя бы из нескольких членов (а оно регистрировалось в заявительном порядке), стать его лидером, и ты - недосягаем для районных, городских и областных прокуроров. Профсоюзное законодательство позволяло не платить налог на фонд зарплаты. Достаточно было оформить всех трудящихся на предприятии как получающих минимальную зарплату (с нее налог не взимается), а реальные выплаты производить через «профсоюзные пособия», налоги с которых тоже не платятся и т.п. Предпринимательские «профсоюзы» в диссертационном исследовании также называются псевдопрофсоюзы.

Современная история России знает еще несколько оригинальных профсоюзных объединений (условно назовем их имитативными профсоюзами), созданных, в значительной мере, ради рекламы и саморекламы. Это попытка создания профсоюза фотомоделей и манекенщиц (москвичам, несомненно, памятна демонстрация этого «профсоюза» под лозунгом «Модели не для постели!»), а также создание женского профобъединения «Россиянка» (лидер - В.Серышева, «бабушка российского альтернативного профдвижения»), при создании которого сделана попытка воплотить в жизнь мечту всех проффемисток - создать профсоюз работниц с «мужской» секцией по типу существования «женских» секций в традиционно «мужских» профсоюзах.

Таким образом, на наш взгляд, в профсоюзном движении России в начале 90х действовали псевдопрофсоюзы, протопрофсоюзы и имитативные профсоюзы. Настоящих профсоюзов не было. Да и откуда они могли взяться?! Профсоюзы могут существовать только в условиях рынка труда. А в России в начале 90х, до завершения массовой приватизации единственным реальным покупателем рабочей силы было государство. Рынок с одним покупателем – не рынок.

Новизна работы проявляется в нескольких аспектах.

Тематическая новизна диссертации заключается в том, что впервые описано и проанализировано с точки зрения историка такое явление общественной жизни конца 80-х – начала 90-х годов, как территориальное общественное самоуправление. Впервые проведен сравнительный анализ двух ранее несопоставляемых явлений –территориального общественного самоуправления в форме КОСМ и забасткомов как производственного общественного самоуправления. Этот анализ позволил глубже понять механизм взаимоотношения реального политического руководства страны, трансформирующейся номенклатуры и населения.

Источниковедческая новизна диссертации определяется впервые вводимым в научный оборот большим корпусом исторических источников, основу которого составили уникальные копии материалов Верховного Совета РСФСР (подлинники были уничтожены в ходе октябрьских событий 1993г.), Моссовета и объединённого забасткома Североуральского бокситного рудника. Эти источники позволили описать и подробно изучить ранее неисследуемое историками явление - территориальное общественное самоуправление и углублённо исследовать забастовочное движение 1988 – 1993гг. Новизна источниковой базы определяется и основным методом сбора источников – методом включенного наблюдения за объектами исследования.

Методологическая новизна диссертационной работы заключается в соединении современной марксистской теории с теорией социально-ролевых игр, что позволило по-новому объяснить суть массового протестного движения изучаемого периода как инициированной трансформирующейся номенклатурой массовой социально-ролевой игрой в «героя и дружину».

Методологической новизной работы является развитие нами марксистского подхода к изучаемой теме, предлагаемая идея об эксплуатации капиталом не только рабочего времени трудящегося, но и его досуга. Эта идея позволяет найти углублённое объяснение ряду причин возникновения территориальных протестных движений в современном городе. Новизна исследования заключается и в широком использовании методологии современной социологии, что позволило для объяснения истории стратегии и тактики протестных движений ввести понятия о городском пространстве как товаре, российской городской властной машине как диспетчере по распределению этого товара, понятия о жилищных классах, жилищном капитале и его обороте, существовании в современном российском городе различного рода соседств, которые могут превращаться в «оборонные» и быть инициаторами разного рода социальных конфликтов.

Классификационные новшества диссертации заключаются в предложении положить в основу классификации протестных движений объект, против которого протестуют участники движения, а также классифицировать протестные движения по месту в морфологической части города и зонам маркетизации города, что в свою очередь также представляет собой новаторскую разработку, позволяющую объяснить разную социально политическую тактику городских сообществ во взаимоотношениях с городскими властями. Предлагаемая в диссертации классификация политических партий также является новой для исторического исследования.

В диссертации предлагается делить партии согласно уровню политической активности, в котором они существуют и отношению к основному политическому субъекту современной российской политической истории – трансформирующейся номенклатуре, на номенклатурные и корпоративные псевдопартии, неноменклатурные протопартии, а также смеховые парапартии. Подобная классификация партий позволила объяснить выявленные автором работы блоковый и классификационный парадоксы российского партогенеза. Новизной диссертации является и классификация российских профсоюзов, во многом аналогичной классификации партий. В диссертации профсоюзы делятся по степени их независимого и реального воздействия на формирующийся рынок труда на псевдопрофсоюзы системы ФНПР, которую в диссертации именуют не профцентром, а ассоциацией заместителей директоров по кадрам и быту, альтернативные системе ФНПР протопрофсоюзы и имитативные профсоюзы. Новизной диссертации является классификация предвыборных листовок по методам их распространения (на настенные и для раздачи в руки избирателю или в почтовый ящик) и характеру предвыборной информации (презентационные, агитационные, сигнально-информативные), что позволило углублённо описать технологию кампании «от двери к двери», проводимую активистами протестных движений.

Терминологической новизной диссертации является введение в исследование новых терминов, раскрывающих методологические и классификационные принципы работы, таких как уровни политической активности (номенклатурный, неноменклатурный, корпоративный, смеховой), парапартии, имитативные профсоюзы, реальное политическое руководство страны и его независимый низовой оппонент, несистемные элементы гражданского общества, кумулятивный эффект от забастовки, секретная политэкономия забастовки, кредитно-финансовая политика забасткома, шпильбрехеры как разрушители социально-ролевой игры, революция среднего возраста.

Методической новизной диссертации является использование для нужд исторического исследования, наряду с традиционными методами исторической науки, политтехнологического анализа, направленного на выявление имиджевой легенды политического актива протестного движения;

использование трансакционного анализа, а также заимствованной из социологии шкалы измерения реакции системы на раздражение извне.

Новшеством диссертации можно считать применение метода включенного наблюдения как методического приёма для анализа действий объекта исследования.

Историко-правовая новизна диссертации. Впервые в российской исторической науке изучено становление законодательства о территориальном общественном самоуправлении. Впервые показано, как предлагались основные идеи ТОС, как они апробировались в рамках формальных и неформальных государственно-правовых экспериментов и, наконец, как внедрялись в законодательную практику.

Практическая значимость диссертации велика. Результатами исследования могут в своей практике пользоваться две группы учёных и специалистов. Это, во-первых, преподаватели вузов. Уже сейчас отдельные положения диссертации используются при чтении общих и специальных курсов по отечественной истории, политологии, социологии, психологии, праву и управленческим дисциплинам учебными центрами 12 вузов в России и Украине (в т.ч. кафедрой социологии политики социологического факультета Московского государственного университета, кафедрой публичной политики Государственного университета - высшей школы экономики, лабораторией местного самоуправления Московского экономико правового института, кафедрой региональной экономики и управления Волго-Вятской академии государственной службы). Диссертация являет собой основу для нового раздела, раздела история общественного самоуправления такой исторической дисциплины как история государственных учреждений и общественных организаций.

Практика использования результатов диссертационного исследования для нужд исторической науки может быть серьёзно расширена за счёт развития относительно новых стратегических направлений исторических исследований. Так работа делает шаг в направлении развития исследований аналогичных развивающейся с 80х годов прошлого века в США новой истории города – истории городских сообществ. В российских условиях это может быть даже политическая история городских микрорайонов.

Диссертация позволяет начать усиленную разработку истории жилищного движения в России, политического движения низших жилищных классов за улучшение условий проживания и борьбы за свои жилищные права. Такое направление исследований может привлечь большой круг исследователей, так как в российской историографии сильна традиция изучения истории рабочего, профсоюзного, женского движений за свои политические права.

Во вторых, диссертация имеет большое практическое значение для политтехнологов, специалистов в сфере государственного управления и практикующих юристов, специализирующихся в сфере государственного и муниципального права.

Несмотря на то, что диссертация имеет своим предметом исторический процесс, она содержит в себе все элементы политттехнологического исследования. Опираясь на диссертационное исследование можно дать развёрнутые рекомендации любой политизированной организации по технологии массовых политических мобилизаций «снизу». В работе содержится методика диагностики электоральных возможностей организации, диагностики региона для нужд политической кампании, составления эффективной листовки, проведения эффективной «листовочной экспансии», кампании «от двери к двери», организации массового митинга, комитета общественного самоуправления, забастовки и забасткома.

Правоведы в ближайшее время обязательно столкнутся с проблемой создания нового кодекса законов, так как проблема кризиса современного города требует как минимум кодификации законов о местном самоуправлении. Создать действенную концепцию такого кодекса без использования результатов настоящей диссертационной работы невозможно.

Кроме того, на наш взгляд, в России в настоящее время сложились благоприятные условия для возникновения новой управленческой специализации, ближайшим аналогом которой является community organizer (организатор местного сообщества) в США. В Штатах это - самостоятельная управленческая профессия, обучение которой проходит в университетах ряда городов. Community organizer организует жителей для решения проблем, касающихся жизни всего сообщества определенной территории: от установки домофонов и запорных устройств до решения проблем рационального использования территории, на котором проживает сообщество с использованием потенциала жителей. В нашей стране такая специализация может быть остро востребована в условиях жилищно коммунальной реформы, а также принятия нового законодательства о местном самоуправлении. Проводя аналогию с советским периодом, специалист community organizer должен взять на себя функции инструктора по работе с населением исполкома или райкома партии, но только в новых условиях, с новыми полномочиями и новыми знаниями. Естественно, в первую очередь такой специалист должен знать историю и теорию жилищного движения и развития общественного самоуправления.

Структурно работы состоит из введения, заключения и трёх глав, содержание которых определяется исследовательскими задачами. Во введении оговаривается актуальность исследования, определяются объект и предмет исследования, хронологические рамки, цель и задачи диссертации, её методологическая основа, оговаривается междисциплинарный характер работы, говорится о методах исследования, классификационных принципах, которых придерживается автор, а также о практической значимости исследования и его апробации. Первая глава раскрывает проблемы источниковой базы исследования и степени изученности избранной диссертантом темы. Вторая глава посвящена изучению возникновения и развития объекта исследования, а третья - его уничтожению и исчезновению с политической арены. Заключение содержит основные выводы диссертационного исследования. В приложение вынесены материалы, подробно раскрывающие отдельные аспекты изучаемой темы, но не влияющие на характер изложения материала глав и выводы.

Апробация работы. Основные положения диссертации нашли отражение в 1 монографии (16 п.л.), 14 научных статьях (14 п.л.), 2 брошюрах, 7 статьях в сборниках научных трудов, 11 статьях в научно публицистических изданиях (в т.ч. 3 статьи в издании ЦИК РФ «Журнал о выборах»), эксперементальном учебном курсе для студентов отделения политологии философского факультета МГУ, 14 выступлениях на круглых столах и научных конференциях, 24 публицистических статьях в прессе, статьях в сети Интернет (в т.ч. 1 в его украинской части), а также выступлении на парламентских чтениях по теме «Правовое регулирование территориального общественного самоуправления» 25 мая 2001г.

Глава 1.

Источники и историография предмета и объектов исследования.

Для изучения становления общественного самоуправления в России привлечён большой круг источников, объединенных в несколько комплексов.

Описание этих комплексов начнем с ответа на вопрос о том, как они сформировались и методах сбора источников.

Основной метод сбора источников - метод включённого наблюдения.

Метод включённого наблюдения предполагает непосредственное участие исследователя в изучаемом событии. В данном случае - политическая деятельность в организации, наблюдение за ней, выявление и сбор источников по истории данной организации проводился одновременно. В 1988-1993гг. автор был активистом Комитета общественного самоуправления микрорайона Братеево (КОСМ Братеево), Социал-демократической партии России (СДПР), сотрудником аппарата Независимого профсоюза горняков России (НПГР), членом штаба поддержки Федерации профсоюзов авиадиспетчеров России (ФПАД), депутатом Красногвардейского районного совета Москвы, экспертом Верховного Совета РСФСР. Позже – работал в агенствах политконсалтинга. В архив автора вошли материалы не только всех перечисленных выше организаций, но и идеологического отдела Красногвардейского РК КПСС 1991г., материалы, исходящие из «Белого дома» России во время «событий ГКЧП» 18-22 августа 1991г., материалы подкомитета по развитию самоуправления Комитета по вопросам работы советов народных депутатов и развитию самоуправления Верховного Совета РСФСР, материалы комиссии Моссовета по работе с местными советами и развитию самоуправления, материалы опроса делегатов 4 съезда СДПР 1992г.

В 1990 г. КОСМ Братеево принял решение о передаче автору на хранение своего архива. В 1992 г автор предложил ряду политических организаций провести обработку архивов. Согласие было получено от Социал-демократической партии России (СДПР) и так называемой Всесоюзной ассоциации самоуправления на предприятиях и территориях.

Дублетные материалы из архивов этих организаций были подарены автору.

В 1993 г. автору был подарен архив Объединённого забасткома Североуральского бокситного рудника (ОЗК ПО СУБР). Так были собраны источники, достаточные для проведения настоящего исследования.

Поступили в наш архив перечисленные документы, в основном, в россыпи и нуждались в первичной архивоведческой обработке. При обработке документов комплекс материалов Моссовета, например, был разбит согласно районному делению города. При обработке собранного материала, была проведена экспертиза ценности документов. На следующем этапе документы были сведены в единицы хранения. Единица хранения представляет собой файл с россыпью документов и материалов. Средний объем файла – 50-100 страниц. Расположение документов внутри файла - хронологическое. Заголовки в полной мере не составлены. Имеются лишь указания на принадлежность территории. Например, файл:

«Красногвардейский район».

При обработке архива КОСМ Братеево большинство материалов из личных коллекций членов КОСМ, за исключением материалов по выборам этих лиц, были расположены среди других документов КОСМ.

Материалы ОЗК ПО СУБР расположены внутри единиц хранения в хронологическом порядке.

Документы основы источниковой базы диссертации можно разделить по истории происхождения на 7 групп:

1) Коллекцию материалов подкомитета по развитию самоуправления Комитета по вопросам работы советов народных депутатов и развитию самоуправления Верховного Совета РСФСР;

2) Коллекцию документов комиссии Моссовета по работе с местными советами и развитию самоуправления;

3) Архив КОСМ Братеево;

4) Материалы конкурса Московского общественного научного фонда (МОНФ) «Оценка положительного опыта деятельности ТОС и создание условий для его дальнейшего развития в Российской Федерации», хранящиеся в архиве МОНФ;

5) Коллекцию документов объединенного забасткома производственного объединения Североуральский бокситный рудник (ОЗК ПО СУБР) и материалов независимых профсоюзов;

6) Коллекцию «неформальной» прессы, а также материалов публикаций в «официальной» прессе и сети Интернет;

7) Коллекцию материалов, поступивших к нам как к политическому консультанту.

Первая группа источников сложилась в 1992-93 гг. в результате деятельности подкомитета по развитию самоуправления Комитета по вопросам работы советов народных депутатов и развитию самоуправления Верховного Совета РСФСР. В 1991-93 годы подкомитет активно работал над проблемами совершенствования законодательства России о местном самоуправлении. Естественно, у руководителей этого структурного подразделения Верховного Совета РСФСР возникла необходимость узнать мнение городских органов власти и управления о месте территориального общественного самоуправления в системе органов местной власти. Для этого 27 января 1992г. председатель подкомитета народный депутат РСФСР С.П.Друганов направил председателям горсоветов 90 городов России письмо с просьбой предоставить в комитет информацию о деятельности территориальных органов общественного самоуправления (далее этот документ будем называть запросом Друганова). В нем от руководителей горсоветов было затребовано следующее:

1. характеристика состояния развития общественного самоуправления в городе;

2. предоставление Верховному Совету РСФСР городского положения о территориальном общественном самоуправлении, учредительных документов ведущих КОСМ, а также справки о каждом КОСМ города с его наименованием, датой возникновения, регистрации, данными об участии депутатских групп, партий и общественных организаций в работе комитета;

3. предложения по совершенствованию организации территориального общественного самоуправления.

Полные ответы на запрос пришли из 31 города (см. приложение №1).

Из Красноярска, Петрозаводска, Сарапула, Туапсе, Челябинска, а также из Владимирской и Свердловской областей прислали региональные положения об общественном самоуправлении. Из Воркуты и Саранска пришли ответы, что на их территории КОСМ нет.

Материалы ответов на запрос Друганова были заксерокопированы, и накануне октябрьских событий 1993 года вынесены автором настоящей работы из здания Верховного Совета России. На наш взгляд, это было спасением ценных документов от уничтожения в ходе штурма. Ныне коллекция этих документов составляет 11 единиц хранения примерно по листов каждая. Недостатком комплекса является почти полное отсутствие материалов о КОСМ Санкт-Петербурга и дальневосточного региона.

Комплекс содержит материалы из 32 городов, характеризующие немосковских, российских КОСМ и 19 инициативных групп по созданию КОСМ.

Большинство материалов датируется октябрем 1991 г. - мартом 1992 г., то есть временем после принятия Закона РСФСР «О местном самоуправлении» 6 июня 1991г. До принятия этого закона мы располагаем материалами об одном КОСМ Нижнего Новгорода, шести КОСМ Краснодара и двадцати КОСМ г.Шахты (Ростовская область).

Таким образом, в источниковой базе представлена информация о КОСМ почти всех регионов России.

Вторая группа исторических источников сложилась в 1990-92 гг. Это – коллекция материалов Московского городского совета народных депутатов. Материалы столичного горсовета не менее значимы для нашей работы, чем материалы Верховного Совета. Эта коллекция собрана в 1992 г.

при содействии члена КОСМ Братеево, депутата Моссовета Г.Б.Зулумяна, который возглавлял в 1990-1993 гг. комиссию горсовета по работе с местными советами и развитию самоуправления. В 1992 году Гайк Бюзандович любезно разрешил нам скопировать все интересующие нас материалы комиссии. Нами были заксерокопированы почти все материалы комиссии. В нашей коллекции эти документы занимают 17 единиц хранения примерно по 70 - 80 листов каждая.

Эта часть источниковой базы содержит прямые данные о действовавших в то время на территории г.Москвы 104 КОСМ, 23 советах общественности микрорайонов (СОМ), 3 социально-педагогических производственных комплексах (СППК), 5 домкомах, 6 уличных комитетах.

Кроме того, в нашем распоряжении оказались материалы информационно-справочной базы данных комиссии Моссовета по работе с местными советами и развитию самоуправления (по состоянию на 1990 - 1991г.). Точнее – распечатка базы данных. В нее входят данные о наименовании КОСМ, количестве жителей микрорайона, где он создан, адресе, фамилиях председателя КОСМ, его заместителя и бухгалтера. В этой базе данных содержится информация о 141 КОСМ, в том числе одной объединенной территориальной депутатской группе (ОТДГ) с правами КОСМ, одной инициативной группе по созданию КОСМ и одном домкоме с правами КОСМ (домкоме высотного дома на Котельнической набережной).

Все это существенно дополняет базу данных. К сожалению, отсутствуют данные о КОСМ, созданных в 1991-1993 г.г. на основе МЖК.

Сравнение собранных нами материалов и материалов базы данных Моссовета о КОСМ позволяет утверждать, что мы располагаем информацией о 155 КОСМ г. Москвы (см. приложение № 2). Изучив перечисленные выше материалы, можно утверждать, что в 1989г. в Москве было 30 КОСМ, в - 127, 1991 – 155.

Таким образом, мы убеждены, что имеется полная и репрезентативная информация практически о всех КОСМ г.Москвы 1988 -1991 г.г. Степень полноты источниковой базы для изучения КОСМ 1992-1993 г.г. сокращается примерно вдвое, но уровень репрезентативности при этом не падает.

Третья группа источников сложилась в 1988-1991гг. Это – архив КОСМ Братеево. Его фондообразователями стали КОСМ Братеево, Совет муниципального округа (СМО) Братеевo, а также активисты КОСМ:

С.П.Друганов, Н.И.Козлова, Н.В.Поддубный, В.Н.Бородкин, А.Н.Тищенко, А.В.Зеленков, А.Л.Самсонова, Н.И.Щедрина, С.Е.Никифоров, А.К.Базаров, И.Ю.Иванов-Якушко, В.Э.Гефенидер. Есть в архиве КОСМ Братеево материалы А.И.Семченкова, активиста «союзного» братеевцам КОСМ Борисово, который предоставил ксерокопии материалов о деятельности КОСМ Борисово за 1988 - 1991 г.г. Архив КОСМ был дополнен материалами объединенного забасткома школ и детских садов микрорайона Братеево, а также архивами браттевских районных газет «Братеево» (1992 1994 г.г.), «Наши проблемы» (1991 г.) и «За Москва-рекой» (1991-1992 г.г.).

Комплекс документов КОСМ Братеево в данной коллекции составляет 9 единиц хранения примерно по 50 листов каждая.

Документы КОСМ Братеево отражают не только развитие первого КОСМ в СССР и формирование экспериментального округа Братеево, но и развитие аналогичных структур в СССР.

Четвертая группа источников сложилась в 1998-1999 гг. Это - материалы конкурса «Оценка положительного опыта деятельности ТОС и создание условий для его дальнейшего развития в Российской Федерации» проводимого Московским общественным научным фондом (МОНФ) в 1998 99 г.г. (далее - конкурс МОНФ). Целью конкурса МОНФ было выявление позитивного опыта развития территориального общественного самоуправления в стране. Конкурс проводился с использованием средств гранта фонда Мак Картуров. На участие в конкурсе МОНФ прислали заявки 91 КОСМ из 28 городов России. Лучшие материалы конкурса, материалы о 14 КОСМ, опубликованы в сборнике «Территориальное общественное самоуправление: опыт деятельности» [1]. Большая часть КОСМ, приславших свои заявки, создана до 1993 года. Нам удалось ознакомиться с этими материалами. Соответственно они были привлечены для создания настоящей работы. Но основным источником первичного характера они не могут быть уже в силу того, что, к сожалению, составлялись через шесть лет после изучаемых событий и описывали, в основном, реалии территориального общественного самоуправления конца 90х.

Пятая группа источников сложилась в 1990-1992гг, в основном, в Североуральске. Это – коллекция материалов объединенного забасткома производственного объединения Североуральского бокситного рудника (ОЗК ПО СУБР), который подарен нам одним из лидеров ОЗК В.Чезгановым. Это комплекс документов, раскрывающий «кухню» забастовочного движения на руднике и содержащий материалы, в том числе с элементами имевшей место в тот период коммерческой тайны, например, документы о ходе акционирования рудника.

Коллекция материалов ОЗК ПО СУБР была дополнена материалами Независимого профсоюза горняков России, Объединенного профсоюза трудящихся кооперативных предприятий, ЦК Российского профсоюза работников среднего и малого бизнеса и Федерации профсоюзов авиадиспетчеров России. Для изучения становления и развития забасткома как органа общественного самоуправления на производстве в этой коллекции достаточно документов. Степень репрезентативности этих источников определить трудно, ввиду невозможности, на наш взгляд, выявить «модельную» забастовку того времени. Документы значительной части забасткомов тех лет засекречены директоратом предприятий из соображений коммерческой тайны.

Шестую группу источников составляет коллекция так называемых «неформальных» изданий. «Неформальная» пресса была особым культурно политическим феноменом конца 80х - начала 90х годов. Это были незарегистрированные официально или учрежденные создаваемыми в конце 80х-начале 90х годов общественными объединениями газеты и журналы. На ней слабо сказывалось влияние прямой государственной цензуры, поэтому ее сообщения (например, о забастовках) зачастую были более информативны и достоверны, нежели сообщения официальных органов. В диссертации использовались материалы 303 изданий «неформальной» прессы в части раскрытия проблем самоуправления, то есть печатные органы, принадлежащие КОСМ, экологическим группировкам, а также леворадикальным, социал-демократическим, коммунистическим и профсоюзным партиям и движениям.

С появлением Интернет мы начали целенаправленно собирать публикации о самоуправлении и в сети. Эти публикации собирались, используя поисковую систему «Яндекс» по поисковому параметру «комитеты территориального общественного самоуправления».

Седьмую группу источников составляют материалы автора как политтехнолога, работавшего в агенствах политконсалтинга (Николо М, НИКО, Политика, ИМА-консалтинг), а также службе избирательных кампаний и кадровых рекомендаций СДПР. Эти материалы содержат, в основном, социологическую и политологическую информацию о выборах, электоральной активности населения и предвыборном положении в регионах страны в 1992 – 2003 гг. Данные материалы использовались для изучения электоральной стратегии и тактики активистов КОСМ, а также как иллюстративный материал.

Это - интересный и информативный комплекс исторических источников.

В целом, в источниковой базе диссертации представлены материалы о КОСМ почти всех регионов России, полная и репрезентативная информация практически о всех КОСМ г. Москвы 1988 – 1991 гг. В качестве дополнительных источников о КОСМ используются документы МОНФ.

Достаточен корпус документов для изучения становления и развития забасткомов как органов общественного самоуправления на производстве. В работе использованы сообщения так называемой «неформальной прессы».

Каков состав документов в этих комплексах источников?

Материалы органов государственной власти как источник можно классифицировать по уровню органа власти, который его издает (материалы высших органов государственной власти и местных органов власти) по характеру действия (прямые, косвенные). Можно выделить акты, учреждающие нормы государственно-правового эксперимента. Наконец, к правовым источникам традиционно относятся и проекты правовых документов. При анализе правовых источников учитывался характер принятия этих документов, механизм согласования правовых актов в различных комиссиях и фракциях органов государственной власти.

Принимался во внимание и классово-групповой характер создания правовых актов. Тот факт, что при принятии правового акта, сталкиваются интересы различных групп, и это зачастую отражается на тексте документа, заставляя критически относиться к его применению.

Среди документов коллекции материалов подкомитета по развитию самоуправления Комитета по вопросам работы советов народных депутатов и развитию самоуправления Верховного Совета РСФСР и комиссии столичного городского органа власти по работе с местными советами и развитию самоуправления преобладают уставные материалы органов территориального общественного самоуправления: временные и постоянные уставы и положения о КОСМ, а также документы, регламентирующие деятельность органов территориального общественного самоуправления. Подобные материалы, как правило, содержат информацию о границах территории, на которой действует КОСМ, характере его формирования, руководящих органах, финансовой основе его деятельности, собственности КОСМ и порядке его ликвидации. Есть в нашей источниковой базе и проекты этих документов.

Внешние признаки уставных документов КОСМ дают исследователю материал, говорящий о взаимоотношениях КОСМ и органов государственной власти и управления. Например, на титульном листе практически каждого устава КОСМ фиксировались дата проведения собрания по его созданию и дата его регистрации. Сравнение дат может рассказать о приятии или неприятии КОСМ органом государственной власти. Если, например, между этими датами проходит четыре-пять месяцев, то говорить о хороших отношениях КОСМ и этого органа власти невозможно. Информацию о причинах подобного неприятия можно найти, анализируя тексты уставных документов. Можно обнаружить, например, претензии КОСМ на собственность или на право распоряжаться недвижимостью, которой до той поры распоряжался упомянутый орган власти.

Значимой частью источниковой базы являются резолюции и протоколы митингов, собраний, конференций населения тех городских микрорайонов или поселков в черте города, где организовывались КОСМ. Это не всегда четко формализованные документы. Как правило, они состоят из данных о количестве присутствующих, фамилиях выступавших и характере выступлений. Очень часто такие протоколы являются источником информации о требованиях активистов движения за самоуправление какой нибудь территории, об их менталитете, представлениях о роли и месте самоуправления в системе органов государственной власти.

В источниковой базе исследования много различного рода соглашений и договоров, как между комитетами самоуправления, так и между КОСМ и органами государственной власти и управления, а также между КОСМ и различными предприятиями и организациями. Эта информация используется нами для определения места КОСМ в системе формирующихся структур гражданского общества.

В коллекции также есть подготовленные сотрудниками аппаратов местных органов власти документы, ставшие основой принятия управленческих решений:

1.Аналитические обзоры, справки, информации, 2.Программы развития городов, микрорайонов, поселков и концепции развития территориального самоуправления.

Разница между аналитическими обзорами, справками, информациями и программами, концепциями развития состоит, как правило, в том, что первые составлялись для решения одной проблемы и предназначались для принятия одного управленческого решения или небольшой серии решений, а вторые для того, чтобы обосновать принятие большой серии управленческих решений и решения крупных стратегических задач. Большинство документов подобного рода предназначалось для небольшого круга лиц, принимающих решения. К составлению этих материалов часто привлекались специалисты по анализируемой в документе проблеме, поэтому рекомендуемые управленческие решения зачастую хорошо обоснованы. Аналитические обзоры, справки, информации можно использовать и как источник информации о механизме принятия того или иного решения, о видении проблемы представителями органов власти, и как своеобразную научно аналитическую или научно-справочную литературу по анализируемой теме.

Значимую информацию о развитии территориального общественного самоуправления может дать такой источник, как паспорт территории или поселка. Этот документ составляется по заказу исполнительных органов местной власти и содержит подробные данные о характере застройки территории, строений и коммуникаций на ней. Такие данные могут рассказать о причинах, которые побудили жителей данной территории создать орган общественного самоуправления. Например, причины выдвижения лозунгов радикального переустройства территории, выдвигаемые активистами какого-либо КОСМ, может объяснить паспорт территории этого микрорайона, который может содержать информацию о так называемой «некомплексной» застройке этой территории, о строительстве жилых объектов без создания объектов сферы социально-бытовых услуг.

В составе документов комиссии Моссовета по работе с местными советами и развитию самоуправления есть материалы (главным образом, протоколы заседаний) депутатских комиссий и депутатских групп разного уровня по вопросам работы КОСМ. По этим документам можно восстановить историю взаимоотношений этих групп и актива КОСМ.

Материалы конкурса МОНФ схожие с материалами Верховного Совета РСФСР. Как и в его материалах, среди документов МОНФ есть уставные документы КОСМ, положения о выборах территориального общественного самоуправления, решения местных органов власти и управления о работе КОСМ, соглашения и договора КОСМ. Имеются и различия между документами Верховного Совета и МОНФ. В отличие от комплекса документов Верховного Совета, в архиве МОНФ содержатся такие документы как планы работ КОСМ, планы учеб актива КОСМ, отчеты, сметы доходов и расходов органов территориального общественного самоуправления, что позволяет полнее изучить кадровую и финансовую политику КОСМ. Особо хочется отметить такую разновидность источников как модельные разделы о территориальном общественном самоуправлении в уставах муниципальных образований, содержащие фактически пожелания активистов ТОС к органам местной власти, излагающие их «программу максимум», представления о том, «как должно» строиться общественное самоуправление. Кроме того, в архиве МОНФ хранятся заявки на участие в конкурсе, которые содержат информацию об органе общественного самоуправления, представившем материал на конкурс.

К заявкам прилагаются справки о КОСМ и сопроводительные материалы.

Справки о КОСМ, подготовленные для МОНФ, содержат, как правило, не всегда достоверную информацию. Они приукрашивают действительность, преувеличивают возможности КОСМ. Это произошло потому, что составители видели в МОНФ богатого грантодателя и хотели выглядеть перед ним, как солидная организация, способная реализовать любой грант.

В целом материалы о КОСМ носят массовый характер, поэтому возможна клиометрическая обработка этих документов (см. приложение №.3).

Материалы общественных организаций. Важной частью источниковой базы является архив первого зарегистрированного в России КОСМ Братеево. Какие документы содержит этот архив?

В основе архива КОСМ Братеево - протоколы конференций КОСМ, протоколы заседаний КОСМ и координационного совета (КС) КОСМ, протоколы собраний жителей, материалы финансово-хозяйственной деятельности КОСМ, переписка активистов КОСМ с органами государственной власти, должностными лицами, средствами массовой информации, природоохранными организациями, а также переписка иных организаций и лиц по вопросам развития экологической ситуации в Братеево.

В архиве собраны материалы братеевских выборов и референдумов (в том числе первого проведенного в СССР местного референдума), а также все листовки политических организаций, распространяемых по Братеево. Архив газет «Братеево», «Наши проблемы», «За Москва-рекой» содержит редакционные материалы, включающие в себя черновики статей, графические оригинал-макеты и сигнальные экземпляры газет. Эти материалы позволяют проанализировать пиаровские приемы актива КОСМ, агитационную работу комитета. Более подробно об этой работе говорят материалы агитколлектива КОСМ Братеево. Это: предвыборные листовки, плакаты, газеты. Традиционно в электоральной социологии эти материалы классифицируют по группам населения (адресным группам), на которые воздействуют эти материалы: агитационные материалы, ориентированные на молодежную группу, среднюю возрастную, старшую возрастную и т.п.

Однако мы предлагаем иную классификацию этих материалов. Мы делим их по способу передачи информации. Так листовки можно условно разделить на настенные и предназначенные для раздачи в руки избирателям (рассылки по почтовым ящикам). По содержанию - на агитационные (призывающие голосовать за какого-либо кандидата) и презентационные (представляющие кандидата). Отдельно можно выделить такую разновидность агитационных листовок как сигнально-информативные - листовки небольшого формата и объема, информирующие избирателя о существовании кандидата и призывающие голосовать за него. Самым распространенным видом сигнально-информативной листовки в нашей источниковой базе является так называемая «визитная карточка» кандидата, то есть листовка размером с почтовую открытку, где представлены фамилия, имя, отчество кандидата, его фотография, лозунг избирательной кампании, краткая биография с указанием уровня квалификации и компетентности кандидата. Настенная агитационная листовка состоит, как правило, из 10-15 предложений и 2- лозунгов. Первая часть листовки создает негативную установку на восприятие оппонента. Основная часть листовки – предполагает создание положительной установки на восприятие кандидата. Агитационная листовка, предназначенная для раздачи в руки избирателю (или в почтовый ящик), наряду с информацией о кандидате зачастую содержит минимум полезной информации, создающей дополнительные черты имиджа кандидата.

Презентационная листовка (как правило, - настенная), отвечает обычно на два вопроса: Кто кандидат?;

Зачем он нужен избирателям данного округа?

Эта листовка может быть значительного объема до 25 предложений.

Особой разновидностью презентационнной листовки является платформа кандидата. Платформа кандидата похожа на официальный документ. Она содержит те же материалы, что и «визитная карточка», за исключением образца избирательного бюллетеня, только в несколько большем объеме. Из предвыборных материалов можно подчерпнуть интересную информацию о требованиях сторонников развития самоуправления и их политических взглядах. Однако считать их достоверными источниками о развитии КОСМ сложно, так как эти материалы часто приукрашивают реальность.

Очень интересна и по-своему уникальна та часть источниковой базы, которая послужила основой для исследования забасткомов. Каков характер этих источников?

В файлах ОЗК содержатся уставные документы Независимого профсоюза горняков России (НПГР), программные документы бастующих, например, принципы отношений с различными организациями, а также проекты положений и предложения о создании нереализованных форм объединений шахтеров. В нашей источниковой базе содержатся обращения, требования и заявления бастующих (часто в форме листовок).

В базе отложились резолюции, решения и постановления организаций, создаваемых бастующими рабочими (ОЗК, общегородского митинга и т.п.), а также телеграммы и письма, приходившие в ОЗК и отправляемые им.

Самым массовым типом документов в фонде являются протоколы сменных собраний бастующих шахтеров и протоколы заседаний ОЗК. Отложились в материалах забасткома и приказы дирекции ПО, изданные в период забастовок и непосредственно после них, а также тарифные соглашения горняков и администрации. Самым интересным, на наш взгляд, документом следует признать дневник забасткома, в котором фиксировались параметры забастовки – структурное подразделение, сколько человек, говоря на сленге шахтеров, «легло в забастовку», то есть забастовало, каковы основные требования бастующих, что происходило в ходе стачки. Дневник забасткома был документом «внутреннего пользования». Его данные не предназначались для печати или публичного оглашения, поэтому в нем много данных, противоречащих публичным заявлениям и листовкам ОЗК, что повышает ценность информации дневника и делает его, на наш взгляд, одним из главных достоверных источников по истории ОЗК ПО СУБР.

Кроме того, материалы профсоюзов, в основном, аналитические записки, решения и постановления высших органов профсоюзов, политические декларации профсоюзов, протоколы заседаний органов профсоюзов, также стали частью источниковой базы работы.

Все материалы средств массовой информации по изучаемой теме условно можно разделить по степени политизации на публикации в слабополитизированной прессе и Интернете, то есть в печатных органах, принадлежащих КОСМ и экологическим группировкам, и публикации в политизированном Интернете политизированной прессе: леворадикальной, социал-демократической и коммунистической.

Органы территориального общественного самоуправления редко издавали свои газеты, а если и издавали, то малым тиражом. Поэтому собранный нами комплекс самоуправленческой прессы содержит почти уникальные издания. В этот комплекс входит 16 газет и 1 журнал. Это московские издания: «Информационный бюллетень ССМ3» (Совет самоуправления микрорайона №3, Бауманского района г.Москвы), «У нас на Соколе» (Совет общественного самоуправления поселка Сокол, г.Москва), «Арбатский вестник» (Комитет общественного самоуправления микрорайона Арбат, г.Москва), «Наш двор» (Комитет общественного самоуправления микрорайона Пресня, г.Москва), «Информационный бюллетень Независимой ассоциации местного самоуправления» (Совет общественного самоуправления микрорайона Ясенево, г.Москва), три братеевские газеты – «Братеево», «Наши проблемы», и «Информационный бюллетень КОСМ Братеево», а также журнал «Самоуправление». Пользовались мы и немосковскими изданиями: «У нас на Северо-западе» (Совет общественного самоуправления микрорайона 10, г. Чебоксары), «Житель Саратова» (Территориальный совет общественного самоуправления микрорайона Центр, г.Саратов), «Бывалово» (Комитет общественного самоуправления микрорайона Бывалово, г.Вологда), «Наша газета» (Комитет общественного самоуправления микрорайона Заречный, г.Щелково, Московская область) а также барнаульскими самоуправленческими газетами: «Информационный бюллетень Совета самоуправления микрорайона Матросовский», «Информационный бюллетень Совета самоуправления микрорайона Червонный», «Информационный бюллетень Территориального общественного самоуправления населения микрорайона Петровский» и «Информационный бюллетень Комитета территориального общественного самоуправления микрорайона №2».

Перечисленные выше печатные издания выходили в 1989 - 1994 гг.

небольшим тиражом (до 1000 экз.). Они освещали, в основном, деятельность актива КОСМ, публиковали резолюции самоуправленческих митингов, конференций, статьи лидеров комитетов самоуправления, поэтому являются не только прекрасным источником информации о мировоззрении активистов органов общественного самоуправления, но и хорошим иллюстративным материалом.

Типологически близки по характеру изложения материала к публикациям самоуправленческих газет публикации в той части сети Интернет, которая принадлежит самоуправленческим организациям. Эти публикации условно можно разделить на три группы:

1. сообщения веб-сайтов ресурсных центров по проблемам общественного самоуправления, например, http://nfst.mccinet.ru ;

http://www.rusteros.ru ;

2.материалы сайтов КОСМ, например, http://cip.nsk.su;

3.информация сайтов лидеров движения общественного самоуправления (самые крупные – http://kishinets.ru, http://vasilievaa.narod.ru);

Подавляющее большинство самоуправленческих объединений было тесно организационно или идеологически связано с экологическим движением, например, КОСМ Братеево был коллективным членом Социально-экологического союза и Московской экологической федерации.

Поэтому экологические газеты, журналы и сайты сети Интернет являются составной частью нашей источниковой базы. В изучаемый период экологисты издавали большое количество изданий, но в нашей коллекции есть только 5 газет (самые известные - «Спасение», выходившая в 1991- гг., «Зеленый мир»1991г., «Набат»1991г.) и один журнал («Зеленый крест» 1992 г.). В качестве дополнительного материала использовались данные веб сайтов экологических движений, связаных с КОСМ, например, http://antiktk.nm.ru. Правда, эти сайты были открыты гораздо позже описываемых событий, поэтому их информация о периоде 1988-93 гг. часто бывает неполной.

Информационно-содержательно близкими к сообщениям самоуправленческих СМИ и сети Интернет являются выступления лидеров КОС и забасткомов на научно-практических конференциях, симпозиумах, парламентских чтениях и форумах. В работе использовались материалы следующих научно-практических конференций: «Независимый профсоюз горняков – 10 лет на исторической сцене», прошедшей 25 октября 2000г., «Российская государственность и местное самоуправление» и «Местное самоуправление – механизм реализации конституционности России», организованные Московским экономико-правовым институтом (МЭПИ) соответственно 18 – 19 мая 2001 г. и 16-17 мая 2002 г. Использованы материалы заседания гражданского форума Тюменской области в 2002.

Кроме того, использовались материалы симпозиума Института экономики РАН 12-14 сентября 1996г. «Трудовые отношения и занятость на предприятиях промышленного центра» и материалы парламентских чтений по теме «Правовое регулирование территориального общественного самоуправления», прошедшие 25 мая 2001г.

Экологические издания конца 80х-начала 90х публиковали материалы не столько о движении самоуправления, сколько о социально технологической и природной среде, в которой действовали КОСМ, о кризисе этой среды. Публикации экологистов позволяют полнее представить характер требований сторонников движения самоуправления, но в них мало информации о структуре и функциях КОСМ.

В настоящем исследовании мы опирались и на материалы, опубликованные на страницах «леворадикальных» газет. В нашем случае к таковым можно причислить 28 наименований газет. Это – газеты, издаваемые в 1988-1993 гг. анархистскими организациями, такими, как Инициатива революционных анархистов (ИРЕАН), Союз анархистов, Анархо коммунистический революционный союз (АКРС), Ассоциация движений анархистов (АДА), Анархо-синдикалистская свободная ассоциация (АССА), Движение за коммуны, Движение «Добрая воля», Комитет за рабочую демократию и социализм, Марксистская рабочая партия, Движение за создание революционной рабочей партии, Товарищество социалистов народников и Конфедерация анархо-синдикалистов (КАС). Последняя – лидер среди издателей «левой» прессы. Использовалась информация изданий Москвы, Ленинграда (Санкт-Петербурга), Казани и Харькова, принадлежавших этой группе. «Левые» группы были небольшие и, как правило, молодежные. Они были совершенно мирными и не поддерживали террористическую тактику своих «праотцов». Многие из них (КАС, ИРЕАН, Товарищество социалистов-народников) были созданы молодыми историками, увлекавшимися анархизмом и народничеством как предметом своих исследований. Как большинство изданий того времени, газеты «левых» развивали на свой лад «возрожденческую» идеологию и по-своему «воевали со временем», пытаясь «переиграть», реинтерпретировать ход исторического процесса. Общеисторический вывод «левых» был таков – все беды России произошли потому, что в свое время граждане страны последовали за большевиками-ленинцами, а не за анархистами, эсерами и троцкистами. Если возвратиться в «исходную» историческую точку, признать ошибки и «исправиться», то можно вновь «найти верный путь» к процветанию, демократии и новому социализму. Преуспевали в изложении подобной концепции «А-S Инфо» (ИРЕАН), «Община» (КАС), «Интер-взгляд» (Комитет за рабочую демократию и социализм), «Трибуна» (Движение «Добрая воля»), «Революционная Россия» (Товарищество социалистов народников). Не чужды были «левые» и традиционной для демократического движения апологетики западных взглядов. Правда, апологетизировались, в основном, современные западные анархисты, «зелёные» и троцкисты.

Причем, многие группировки (например, троцкистская группа Д.Мандела или шведские анархисты) восхвалялись, в том числе и по финансовым причинам, так как именно они были спонсорами ряда «левых» изданий.

Такие взгляды причудливо сочетались с ретрансляцией общедемократической критики КПСС и частичной поддержкой Б.Ельцина и его окружения, что, естественно, еще дальше отдаляло «левых» конца 80х – начала 90х от исторических «прототипов». С развитием сети Интернет в середине 90х подобные взгляды (за исключением безоглядной апологетики Б.Ельцина и общедемократических принципов построения общества и государства) появились и в сети (см., например, http://www.leviy.ru).

Однако именно «левые» пытались уделять большое внимание самоуправленческому движению и забастовочной борьбе. Многие из них добросовестно собирали и публиковали информацию о стачечном движении на страницах своих СМИ. Наиболее информативны в этом плане следующие издания: «Черное знамя» (газета анархистов), «Рабочая демократия» (газета троцкистов), «Рабочий», «Голос», «Информационный бюллетень КАС-КОР» (газеты анархо-синдикалистов), «Бюллетень левого информцентра», «Сообщает информационное рабочее агентство».

Интересны и газеты социалистов и социал-демократов. В источниковой базе диссертации использованы 62 социал-демократических и социалистических издания, то есть издания Социал-демократической партии России (СДПР), Российского социал-демократического центра (РСДЦ), Союза молодых социал-демократов (СМСД), блока «Новая Россия», Социалистической партии, а также социал-демократических партий и групп Украины, Белоруссии, Казахстана и Азербайджана выходивших в 1990- гг. Самые известные газеты этого политического направления: «Новости социал-демократии», «Новая жизнь», «Альтернатива», «Сфера» (Саратов), «Республика» (Петрозаводск), «Вятский наблюдатель», «Московский социал демократ», «Эсдек» (Санкт-Петербург).

Многие газеты эсдеков тех лет пытались копировать идеологию и тактику правой западной социал-демократии, что часто оказывалось неприемлемым для России, точнее для российской социальной и электоральной базы социал-демократии. Кроме того, социал демократические газеты в своем большинстве были настолько интегрированы в общедемократические СМИ, что подчас «теряли лицо», переставали отличаться от любой другой популистской демократической газеты. В этом газеты эсдеков были слепком партии, которая, несмотря на свое название, была скорее федерацией клубов городской гуманитарной интеллигенции, часть членов которых искренне желала стать социал демократами, а часть, видимо, «играла» в социал-демократов. Но, несмотря на это, в конце 80х – начале 90х СДПР по праву могла считаться одной из ведущих демократических партий, связанной с самоуправленческим, забастовочным и профсоюзным движением. Еще на начальной, «клубной» стадии своего существования (1987-1990), социал-демократы, а тогда – члены клуба «Демократическая перестройка» и социал-демократического крыла Демократического союза установили контакты с бастующими шахтерами, участвовали в работе первых шахтерских съездов, организации первых профсоюзов, альтернативных системе ВЦСПС. Эти контакты были отражены на страницах партийной прессы. Позже, после создания Социал демократической ассоциации и партии, социал-демократы участвовали в создании профсоюза «Соцпроф», чьи газеты «Рабочее слово» и «Рабочая сила», относительно, регулярно освещали забастовочное движение.

Нерегулярно, но интересно освещалось развитие самоуправления и забастовочного движения в газетах «А и Б» (выходила в 1991г.) и «Обозреватель» (1991-92г.), отражавших мнение Социалистической партии (лидер – Б.Кагарлицкий). При работе над диссертацией автор пользовался материалами этих газет, с учетом проФНПРовской позиции лидеров Соцпартии и их полуприкрытой «игре в лейборизм», что нашло отражение даже в самом названии последнего издания.

Для изучения самоуправленческого и особенно – забастовочного движения 1992-93гг. нам приходилось обращаться и к изданиям, излагающим прокоммунистическую позицию. Под прокоммунистической позицией мы понимаем в данном случае традиционалистскую, антигорбачевскую и антиельцинскую позицию. В политическом смысле это течение политической мысли охватывало широкий круг сторонников – от сторонников радикального сталинизма (членов движения «Единство за ленинизм и коммунистические идеалы», общества Сталин, Всесоюзной коммунистической партии большевиков и большевистской платформы в КПСС) до умеренных почти (но почти!) реформистски настроенных коммунистов из Социалистической партии трудящихся. На прокоммунистических позициях находились в 1990-91 годах и некоторые ведомственные газеты силовых министерств («Ситуация» (МВД СССР), «Российские милицейские ведомости» (МВД РСФСР)), что недвусмысленно подчеркивало отнюдь не реформистскую позицию их руководителей и давало гражданам СССР пищу для размышления о разногласиях внутри руководства страны.

Изучаемый период был весьма непростым для коммунистов. КПСС распадалась и разлагалась. Процесс дезинтеграции партии, в какой-то мере, инициировался ее руководством во главе с М.С.Горбачевым и А.Н.Яковлевым. 1988 год фактически положил начало открытой внутрипартийной дискуссии о характере и целях реорганизации советского общества. В 1989 были созданы первые прокоммунистические организации вне структур КПСС: Объединенный фронт трудящихся, Интерфронты, движение «Единство за ленинизм и коммунистические идеалы». В произошел фракционный раскол партии, появились почти несовместимые по взглядам внутрипартийные платформы: большевистская, марксистская, демократическая. Были образованы КП РСФСР и движение «Трудовая Россия», руководство которых начало конфликтовать с М.С.Горбачевым. Все это, а также то, что в 1991 КПСС была запрещена, привело к «взрыву» неформального коммунистического партийного строительства. Возникли Российская коммунистическая рабочая партия (лидер В.Ампилов), Социалистическая партия трудящихся (лидер Р.Медведев), Партия социального прогресса, Союз молодых коммунистов, Российская партия коммунистов, СКП-КПСС, партия «Левая Россия» и ряд других прокоммунистических объединений. Это же привело к созданию новой партийной периодики.

В диссертации использованы материалы 43 неформальных, неофициальных прокоммунистических изданий 1989-93гг. Среди них федеральных – 16. Наиболее информативные для нашего исследования:

«Гласность», «Воля», «Политика», «Народная правда» и «Наша Россия».

Использованы также материалы московских и ленинградских коммунистических газет (всего - 3 наименования), а также 20 наименований фракционных коммунистических партийных газет, в том числе газеты сталинистов («Борьба», «За Родину! За Сталина!», «Большевик»), газеты коммунистической инициативы («Наш выбор» (Нижний Новгород) и «Бумбараш»). Привлечены материалы 5 газет Российской коммунистической рабочей партии (РКРП), наиболее информативные среди которых «Комментатор», «Трудовая Россия» и «Молния». Развитию самоуправления уделяли внимание также печатные органы Социалистической партии трудящихся («Левая газета» и «Красная гвоздика»), Объединенного фронта трудящихся («Что делать» и «Контраргументы и факты»), Российской партии коммунистов («Российская правда»), Союза молодых коммунистов, а также СКП-КПСС.

Естественно, перечисленные выше издания содержат информацию не только о развитии самоуправленческого и забастовочного движения, но и о взаимоотношениях активистов движений и активистов компартий.

Были изучены газеты профсоюзов, альтернативных системе ВЦСПС ФНПР: «Независимость», «Соцпроф», «

Защита», НПГ России, ПОАТ. Это профсоюзы, построенные в значительной мере на основе забастовочных комитетов, а потому много и охотно печатавших материалы о забастовочном движении. Привлекались к работе 28 наименований профсоюзной прессы, не принадлежащей системе ВЦСПС-ФНПР, а также газеты типологически близкие к альтернативным профсоюзам организациям – газеты Советов трудовых коллективов (СТК) Москвы и Кузбасса, Совета рабочих Ленинграда, Совета за народную приватизацию, Воркутинского городского рабочего стачечного комитета, студенческих профсоюзов, НПГ Белоруссии и Независимого профсоюза машинистов Украины.

Использовали мы и прессу ФНПР (13 изданий), которая всегда сообщала об удачных акциях этой организации. Самые информативные для нашего исследования газеты это: «Солидарность», «Пролог», «На-гора», «Шахтерский вестник» и «Донецкий рабочий». Эти издания иногда подробно рассказывали о ходе шахтерских стачек.

Однако, говоря о прессе, мы вынуждены констатировать, что далеко не всегда можно доверять ее информации. В 1990-93гг. нам доводилось быть главным редактором региональной и партийной газеты и чувствовать «на себе» диктат заказчиков, спонсоров и учредителей, видеть, что творческие приемы части журналистов подчас неотличимы от мистификации. В газетах конца 80х-начала 90х редко встречаются корректные ссылки на источник информации. Большинство газетных и журнальных статей и о КОСМ, и о забасткомах несут на себе отпечаток экспертократического подхода. То есть представители СМИ пытаются выступить экспертами по описываемой проблеме, навязать свои политические взгляды и читателям, и представителям протестующих территориальных сообществ и коллективов.

Во многих статьях звучит назидательный тон и прослеживается стремление журналистов рассказать читателям о том «как надо» создавать профсоюзы, забасткомы или органы территориального общественного самоуправления. В большинстве газетных заметок о забасткомах «не слышно» голоса рабочих.

Редко приводятся тексты документов бастующих. Преувеличиваются успехи той политической силы, от которой зависит СМИ. Поэтому сообщения прессы мы считаем скорее достоверным источником для изучения роли союзников бастующих - журналистов и представителей политических партий, но не всегда достоверным источником по истории развития забастовочного и самоуправленческого движения.

В качестве одного из важных исторических источников, который привлекался для исследования, являлись опубликованные материалы статистического учета и другие статистические материалы. Тщательный учет потерь от забастовок, как и учет общей динамики забастовочного процесса в нашей стране налажен лишь с 1991 года. Это не позволяет тщательно анализировать ход забастовочного движения до начала 90х. Более поздние статистические данные позволяют судить о динамике производственных протестных выступлений. Однако остается неизвестной методика получения и обработки социологических данных о забастовках Госкомстатом СССР и РСФСР, что снижает степень нашего доверия этим данным. Но уже на эти данные показывают, что до 1992г. шел относительный и абсолютный рост забастовочного движения, а в 1992 - г.г. наблюдался спад забастовочной борьбы.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.