WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Из греческого «eidolon» родились два слова, сегодня имеющие уже разные значения: «образ» и Общее происхождение этих слов свидетельствует о том, что когда-то они были взаи мозаменяемы. И в сегодняшних

значений слова «eikon» видна былая связь.

Икона — это вообще всякий образ или изображение. Ико ной в более узком смысле мы называем лишь православные изображения на религиозную тему. И это то значение, ко торое сохранилось до наших дней. Я также буду исполь зовать слово «икона» в этом смысле.

По Ареопагиту икона пред ставляет собой «зримое подо бие таинственных и сверхес тественных явлений». Эстети ческая ценность иконы отсту пает у него на второй план.

Основная задача иконы, по его мнению, научить людей Северин видеть, раскрыть им глаза.

Икона — это воплощенное «СТАЛКЕР» аскетически простыми средст КАК ИКОНА* вами видение трансценден Предлагаемая читателю статья тального мира. Сфера зем польского исследователя является фрагментом его готовящейся книги ного бытия связывается в ней об Андрее Тарковском. Несколько с окружающим нас, но непо отличающиеся друг от друга вари анты этого текста были опублико- стижимым для нас духовным ваны в польском теоретическом жур миром. Древнерусское хариз нале «Иллюзион», 1/87, в венгер ском журнале «Фильмвилаг», 9/87 и матическое изображение, свя в кинематографических изданиях зывающее два берега жиз других стран.

*Текст взят из журнала "Киноведческие записки" №3 за 1989 г.

ни, — как сон после переправы, как на границе двух Иконография, преданная забвению в течении веков, снова возродилась. Современному человеку она еще больше не для того, чтобы вступить в связь с верованием. Может быть, объяснение этому — все более растущий вокруг нас хаос.

Один из новых или заново открытых путей, ведущих к полному познанию действительности и бытия, — икона, представляющая собой синтез опыта и познания человеческой психики. Современ ное искусство все чаще обращается к сохраненным ценностям сакрального искусства. Поэтому правомочен вопрос — может ли родиться новая икона, которая, будучи верной традиции, все же не предполагала бы Бога?

В образный мир художественного произведения мы можем по пасть из повседневной жизни через форму. В самом произведе нии заключены его собственные начала. Душе необходимо, пре жде чем она ступит в священное место, сосредоточить вселенную в душевном микрокосме. В начале «Сталкера» мы видим, как главный герой выходит из своей комнаты. Он останавливается в дверях и оборачивается. Мы видим на крупном плане его заты лок. Вместе с героем мы направляем свой взгляд в комнату. Мож но предположить, что этот начальный, архетипический эпизод иг рает в фильме решающую роль.

Живописную картину помещают в раму. Для иконы, вышед шей из фрески, нет нужды во внешнем обрамлении. У нее име ется внутренняя рама, вписанная в ее собственное пространство, которую создает специфическая иконная перспектива, действую щая по особым законам. По законам оптики предметы становятся меньше, когда мы удаляемся от них, а параллели сближаются.

Следовательно, по законам оптики самым важным является то место, где находится зритель. Древнерусские иконописцы полага ли иначе. Пространство иконы определяется внутренней (обрат ной) перспективой. Внутри иконы находится фокус, откуда мы ее рассматриваем. А фокус совпадает с точкой зрения главных фи гур, изображенных на иконе. Величина фигур и предметов на иконе зависит от внутреннего фокуса. Тот, кто пишет икону, дол занять эту позицию. Правая сторона изображения, которую Имеются в виду мир действительности и мир Здесь автор яв но опирается на П. П. Флоренского, который в трактате «Иконостас», проводя аналогию иконы со сновидением, писал: «Сновидение есть знаменова ние перехода из одной сферы в другую и символ... Сновидение когда одновременно даны сознанию оба берега жизни, хотя и с разной степенью ясности. Это бывает, вообще говоря, при переправе от берега к бе регу: а может быть, еще и тогда, когда сознание держится близ границы пе рехода и не совсем чуждо действительному, т. е. в состоянии по верхностного сна или дремотного — Прим. ред.

мы видим изнутри, в является стороной иконы, а левая, наоборот, правой. Чтобы было ясно, что я имею в виду, вспомним символику золотых куполов. Золотые купола, украшающие восточные храмы, и устремленные в небо готичес кие башни. Эти золотые купола побуждают верующего обратиться внутрь себя, нежели искать ответ в небесной лазури.

Можно было бы думать, что в киноискусстве не может быть и речи о внутренней перспективе. У камеры есть недвусмысленные и строго соблюдаемые права. Однако в фильме Тарковского это все же иначе. Фигура, заглядывающая в комнату Сталкера, оп ределяет перспективу фильма. В начале картины интервью с про фессором Уоллесом снято еще по законам внешней перспективы.

Затем кадр сменился — «смотри, сейчас ты увидишь чудо», и последующие события мы видим согласно внутренней перспекти ве. Путешествие едва началось, а Сталкер — ведущий — уже словно бы заканчивает его. «Пернатый Змей» стремился быть впереди только потому, чтобы с помощью брошенного перед бой винта проверить, не опасен ли путь. Сталкер кидает левой рукой... Его поведение можно объяснить на изобразительном уров не законами внутренней перспективы.

Точка зрения Сталкера и наша совпадают. Мы следует за Сталкером, ведущим Писателя и Профессора, на расстоянии, но все же находимся в непосредственной близости от него. Мы ви дим его проявляющуюся с самого начала осторожность, чувству ем его внутреннее напряжение. Сталкер транслирует душу Зоны.

Камера, как будто зная мысли Сталкера, фиксирует каждое сод рогание Писателя, Профессора и Зоны. Это одно и тоже ранство. Глубина души и пышная растительность вдоль дороги.

Попытка Писателя противостоять воле Сталкера ведет к оше ломляющему результату. Уже не мы смотрим, а за нами наблю дают. Этот поразительный взгляд необыкновенно пристально вон зается в нас. Мы тотчас понимаем, что он направлен на нас из Комнаты.

У древнеегипетских, античных и средневековых художников часто можно видеть символические глаза, органически не вписы вающиеся в структуру картины. Они обозначают взгляд абстрак тного зрителя, находящегося внутри картины. В иконах на этом месте ноумен, и это истинная причина использования внутренней перспективы.

Кто такой Сталкер? По мнению Писателя — идиот, сумас шедший. По мнению Жены — блаженный. Безумие типич но русский путь в святые. Бывает безумие естественное, умышленное, которое сознательно выбирают в качестве образа поведения. К умышленному безумию относятся аскетическое са моистязание и бичевание «тщеславного и греховного мира». Бла может говорить об ошибках и грехах на него не распространяются обязательные для людей условности.

За право говорить правду он платит, в свою очередь, полной ни щетой. Юродивые во Христе на протяжении долгого времени стояли над законом, их глубоким уважением окружали и цари, простые люди. Позже их сжигали на костре и колесовали.

Внутренние стены православных церквей украшают изображения канонизированных блаженных. У Сталкера лицо такое, как у ас кетов на иконах. Можно не сомневаться, что герой нашего филь ма сознательно выбрал маску юродства. О его знаниях свиде тельствует ценная библиотека, которую можно увидеть в его ком нате. Всмотримся внимательно в голову Сталкера, в его странно торчащие на затылке, коротко остриженные волосы.

Известно, что Тарковский часто цитирует в своих фильмах известные произведения живописи. В «Сталкере» в образе су масшедшего одновременно присутствует и тема «исцеления бе зумства». На одной из картин Босха изображено прак тиковавшееся в средние века хирургическое вмешательство, при котором, как говорили, из головы больного удаляли камень, вы зывавший слабоумие. Такого камня, конечно, не хирург-шарлатан приготавливал его себе перед операцией. На голо ве Сталкера остался след подобного хирургического вмешатель ства. В фильме имеются и другие цитаты из живописи.

Весь путь сопровождает образ дверей — они уже откры ты или именно наши путники их открывают. Тарковский цити рует врата смерти гробниц, этот существующий еще с Древнего Египта мотив. Эти двери — символическое воплощение границы между двумя формами бытия. Они обозначают конец жизни зем ной и начало новой жизни. Дверь, ведущая в комнату, — это во рота в Рай. Тарковский воспроизводит образ Царских Врат центральных дверей иконостасов, через которые «царь небесный спускается на земной трон».

В конце путешествия Сталкер несет домой на плечах свою дочь. Отец Мартышки стал Святым Христофором. По гречески это означает: «Христоносец». Святой, оберегающий паломников, стран ников и шоферов, — мужчина, который тащит на своих плечах ребенка.

В фильме есть центральная точка, соответствующая пропор циям золотого сечения, когда три героя преодолевают туннель, называемый мясорубкой. Это самое последнее, самое трудное ис Кто победит, перед тем откроется Комната.

Это только часть изобразительных цитат, которые можно встретить в фильме. В «Сталкере», как в иконе, каждый кадр — это послание, глубокий смысл которого не может открыться не вежественному человеку. Было бы интересно проанализировать всю символику и все мифологические связи картины. Без этого же лишь немногим действительно посвященным людям может быть понятен данный фильм. Однако в понимании «Сталкера» знание как таковое играет лишь второстепенную роль. Всю глу бину фильма мы можем понять по его завершении. А для этого не требуется толкования всех подробностей картины. Икона опи рается на восприимчивость души. Для того, чтобы воспринимаю понял ее послание, от него требуется только то, чтобы он был минимально в изобразительном искусстве и на ходился в аутентичной связи с образом.

В постижении особенно важную роль играют краски. С их помощью иконописец выражает свое самое сокровенное зна ние. Изображение материализует невидимый, но увиденный ху дожником мир. Икона — это эрзац, с помощью которого можно преодолеть разрыв между двумя мирами. В этой функции она стеклу, которое пропускает сияющий за ним свет. Но ико на не только связывает, она и разделяет. Это предмет, соответст вующими средствами которого надо распоряжаться для того, что бы обозначить переплетенные в нем видимый и невидимый миры.

Как отвечают этой задаче цвета «Сталкера»?

Путешествие в Зону начинается как черно-белый фильм. Пос ле экспозиции оно получает коричневый оттенок. Но для просто ты я буду называть черно-белыми некоторые части «Сталкера», в отличие от цветных частей. Собственно говоря, речь идет о темных и светлых эпизодах. Части, окрашенные в коричневый тон, лишены света. Чуть ли не автоматически приходит в голову черный А чернота и темень являются синонимами. Эта двус мысленность терминологии восходит еще к Аристотелю и сохра няется по сей день. Черное, равнозначное тьме, в противополож ность свету действует в истории культуры как негативная харак теристика. Символ потустороннего мира, хаоса, таинственных сил, покушающихся на жизнь.

Когда Андрей Тарковский в 1979 году был в Польше, он зая вил: «Я снимаю черно-белый фильм, потому что считаю, что цвет ной фильм искажает действительность, лишает изображение и содержание реального значения, которое они в себе несут. Цвет в кино такой, словно это цветной масляный оттиск, он ис кажает картину мира». «Андрей Рублев», где монашеская жизнь иконописца — это символ существования, истолкованного как Путь, снят черно-белым. Краски оставлены в этом рассказе ико не. Тарковский показывает нынешнее состояние фресок Рублева:

камера с пристальностью скользит по потрескавшимся и пузыря щимся поверхностям, показывает далеко отошедшие от ориги нального совершенства цвета. Иконы, утратившие совершенство, могут только стремиться к нему. В этом заключена разница меж ду сегодняшними красками иконы и всем нам хорошо известны ми цветами на киноэкране.

Для зрителя важен цвет киноизображения. Из всех раздра жителей цвет сильнее всего воздействует на наши шесть Действие цвета в темноте намного больше возбуждает, чем цве та, воспринимаемые в реальности. Цветное изображение, рас шифровывающее мир, несет в себе особый смысл и символичес кую функцию. И все же цвет наименее определяющий среди все возможных визуальных раздражителей. Сегодня еще не сущест вует законов воздействия цвета, сведенных в однозначную и до статочно простую систему. Слово часто отстает в сравнении с Цветом, главным образом в искусстве. Возможно был прав Пла тон, когда утверждал, что «законы гармонии цветов непознава емы и только Богам подвластны».

Цветовая символика византийских икон зиждется на мисти ческом опыте. Другие, более известные теории цвета также опи раются на душевное знание (символика искусства и теологии ев ропейского средневековья, «Учение о цвете» Гете, а в XX теория цвета По утверждению Карла Г. Юнга, символика основною значения цветов исходит из ассоциаций. Один из основных ее элементов — бессознательное.

Между рассветом, никогда не достигающим конца, и никогда не спускающимися сумерками в Зоне зеленый цвет буйной растительности и лазурь коридоров и разрушенного до ма. В обоих цветах присутствует черный оттенок. Цвета Зоны не абсолютны — они символизируют промежуточную территорию между повседневной жизнью и Комнатой;

и как цвет икон в «Анд рее Рублеве», эти краски остаются только несбыточной мечтой.

Зеленый — это цвет родной земли. Холодный и успокаиваю щий тон, располагающий к отдыху. Сулящий надежду. Теологи в этом случае думают о бесконечном счастье и Рае. В мировой символике на закате средневековья зеленый цвет «символизиро вал надежду, любовь и счастье, весну и пробуждение природы».

На иконах это цвет Святого Духа.

В начале туннеля, ведущего в здание, мы видим темно-синий цвет. Темно-синий — это цвет тайны, цвет неба и Божественной Мудрости. В космической и архетипической символике он озна чает духовность и созерцание, сосредоточенность и меланхолию.

На иконах он символизирует границу между двумя мирами. Си ний цвет воздействует на всю биопсихологическую сферу чело века. С его помощью мы «проникаем» в изображение.

Созерцание иконы может заменить молитву. В православных богослужениях неслучайно тянули речитатив так называемыми подголосками. Таким образом верущие могли перевести внимание с и погрузиться в пространство святых изображений В постижении иконы особенно важную роль играет время. «Стал кер» длится почти три часа. В фильме по меньшей мере 147 эпи зодов. Лишь немногим дано испытывать полное и абсолютное пе реживание при первой же встрече с иконой. Чаще всего икона только будит дремлющую в нашем подсознании восприимчивость в отношении духовного мира, только может ускорить момент по знания. Большинство людей равнодушно проходят мимо иконы. А когда смотрят «Сталкера», жалуются, зевая, что фильм слишком В феврале 1981 года, выступая в лондонской Национальной Киношколе, на вопрос, о чем говорят его фильмы, Тарковский ответил: «Все зависит от внутреннего мира зрителя. Имеющий уши да услышит». Не знаю, многие ли в аудитории догадались, Тарковский процитировал Христа. В Евангелии эта фраза звучит в тот момент, когда Христос обращается к своим учени кам непосредственно, без поучительных историй.

«Сталкер» поражает зрителя своим особенным пейзажем — самым аскетичным пейзажем в киноискусстве. В этом заимство ванном от иконописи аскетизме есть что-то не только притягива ющее, но и переворачивающее. Трубецкой писал в 1915 году: «По чему икона переворачивает нас? Я это понял только тогда, когда в Петербурге в музее III после зала с иконами я по ошибке неожиданно попал в зал Рубенса. Как только я ужаснулся при виде вакханалий, я тотчас нашел ответ на ранее поставлен ный вопрос. Вакханалия — это самое крайнее проявление того жизненного стиля, который икона отвергла. Любующееся собою тучное, сотрясающееся тело, которое жрет и убивает, чтобы жрать, от этого нас предостерегает предупреждающе поднятые вверх пальцы святых. Святые требуют, чтобы мы остановились на пороге банальности и тривиальности. Но это еще не все. Мы должны отречься от собственного тела и от инстинкта самосох ранения, который ведет к нежелательному торжеству тела. Пока не оттолкнем от себя чашу с земными наслаждениями, икона для нас останется Вернемся к нашим трем героям, направляющимся к Комнате, которые внезапно останавливаются на ее пороге. Сталкер, повер нувшись лицом к комнате, садится на корточки: «Я должен ска зать вам, что мы стоим на пороге... Это самый важный момент нашей жизни. Вы должны что здесь исполняется только самое заветное ваше желание, самое самое глубокое, самое выстраданное. Никакие слова вам не помогут. Да вам и не надо ничего говорить. Вам нужно просто сосредоточиться и попробовать свою жизнь. Самое главное... вера!

тель и Профессор в Комнату все же не входят. Они начинают толкотню из-за бомбы, которую Профессор принес с собой. Поз же, притихшие, все трое садятся на землю.

Положение камеры меняется. Мы видим участников путеше внутри Комнаты, которая внезапно наполняется золотым светом солнечных лучей. «Бог — это свет, и ты не найдешь в нем тьму», — говорит Святой Иоанн. Свет, как символ явления Бога, золотистый и желтый цвет. В одной базилике VI века можно про читать следующую надпись: «Прекрасное жилище Бога сияет иск рящимся золотым светом, чтобы еще больше горел драгоценный свет веры». Сияние — прекрасно. Прекрасно — поклонение Бо гу. Комнату заливает чистый золотой свет, который контрастиру ет с красками, присутствовавшими до сих пор в фильме. Особен но сильный и выразительный здесь контраст с синим. Желтый свет излучается и приближается к зрителю. Он особым образом воз действует на человеческую психику: готовит к действию, пробуж дает и дает силы.

В световой символике иконы золото занимает особое место.

Его используют для разграничения видимого и невидимого ми ров. Иконописец наносит эту краску на завершающей стадии ра боты. Эфирная патина, нежно-золотые лучи. Иконо писец достигает этого эффекта тем, что с помощью нитей и клея закрепляет на иконе штрихи из листового золота. Он выражает этим то, что уже невозможно сделать ни красками, ни оттенка ми. Он обозначает невидимые, но все же присутствующие стихии.

Лучи света, появляющиеся в Комнате, согласно православ ной теологии, связывают с явлением Христа. Он, как свет, воз никает в душе человека, которая приходит в состояние покоя и чистоты. Этот свет освещает ум и сердце и возвращает человеку первородную Внутренняя перемена предвестие явления Бога.

Действие подошло к концу, но фильм еще не закончился. Это только «мнимый» конец, рамка, которая завершает путешествие.

Нарушается триединство места, времени и действия. Профессор, Сталкер и Писатель вновь оказываются в том же трактире, той же стойки, в их стаканах ровно столько же пива, сколько и бы ло. Если бы еще не было тут черной собаки, мы могли бы поду мать, что они и не выходили отсюда.

Атмосфера встречи кажется знакомой. Тарковский включил в фильм еще одну цитату из живописи? Несомненно. «Святую Троицу» Андрея Рублева. Не только в сцене трактира, но и ког да герои направляются в Зону — они и тогда напоминают анге лов тем, как они склоняют головы. Очевидно неслучайно, что схожа и телесная форма актеров и ангелов.

«На иконе Рублева наши души потрясает и накаляет не тема, число три, не чаша на столе и не крылатые странники, а то, что перед нами неожиданно приподнимается занавес ноуменаль ного мира. И с художественной точки зрения важно не то, каки ми средствами иконописец добивается того, что перед нами раск крывается этот мир, и не то, что еще и другой художник мог бы подобные краски и подобные формы, а то, что он передал нам послание, которое сам пережил. В бурную эпоху, среди взаимной ненависти и вражды, во времена татарского ига, в пору насилия и хаоса, которую пережила Русь, художник раз ворачивает перед душевным взором иной, бесконечный, неопороченный мир, царство небесное!» — писал в одной из ста тей автор В иконописи господствует принцип различающегося сходства.

По данной терминологии композиция иконы — это перевод. От иконописца, как и от средневекового копииста, требуются дос тупность и верность оригинальному тексту. Величина же букв и расстояние между ними зависят уже от него самого.

С окончанием путешествия произведение закончено. Но оста ется еще одна задача — еще одна надпись. Это душа Мы с заполненной книгами комнатой Сталкера, его отчаяние, слышим Жены, обращенные к нам. В последней сцене фильма мы видим, как дочь Сталкера сидит у стола и с помощью телепатии двигает по поверхности стола ста кан и кружку. Ее голова покрыта платком золотистого тона, и в комнате, наполненной небесной синью, вихрем носятся мисти ческие, летние лепестки. Мартышка приникает левой щекой к столу. Звучат музыка и хор.

1) Флоренский П. А. «Иконостас». — Богословские труды, № 9.

2) Трубецкой Е. Н. «Два мира в древнерусской иконописи». — изда тельство «Путь», 1916.

3) П. А. там же.

Перевод В.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.