WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«УДК159.9 ББК88.37 ОТ АВТО РА Курпатов А. В. К 93 21 правдивый ответ КАКИЗМЕНИТЬ ОТНОШЕНИЕ КЖИЗНИ— 4-е издание. — СПб.: Издательский Дом «Нева», 2005. — 256 с. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Иллюзия счастья зарождается в нашем детстве и живет с нами всю последующую жизнь, поддерживая в стремлениях, обрекая на разочарования и обиды. Почему так? Неочарованному трудно разочароваться, а не верящий в счастье не расстраивается из-за того, что у него его нет. Впрочем, большинство взрослых людей, как им кажется, в счастье не верит, но они печалятся, что его у них нет. Если печалятся — значит, верят и врут, что не верят, причем сами себе и врут!

Итак, хотим мы этого или нет, но с самого раннего детства у нас формируется огромное количество иллюзий Высочайшая возможная стадия относительно того, каким будет наше счастье.

нравственной культуры — когда мы понимаем, что способны Причем эти иллюзии проникают во все сферы нашей жизни, они рассказывают нам о счастьеконтролировать свои мысли.

Чарльз Дарвин в любви и брачных отношениях, о счастье дружбы, взаимопонимания и взаимовыручки, о профессиональном счастье и о счастье «счастливой старости». Короче говоря, столько мы наштамповали иллюзий, что за одну жизнь ни в жизнь не разобраться!

Все наше правое полушарие полным-полно самыми радужными ожиданиями, все наше левое полушарие вынуждено эту иллюзию поддерживать головокружительными «соображениями». В целом ситуация такова. В подсознании у нас теплятся желания, причем здесь они простыи незамысловаты, как у любого животного. Однако правое полушарие наполнено «радужными картинками» — надеждами, которыми наделили нас наши родители и воспитатели, желая, конечно, нам «счастья». Левое наше полушарие вынуждено этот ажиотаж поддерживать. И хотя оно где-то понимает, что мечты наши, мягко говоря, не совсем реалистичны, «трезвеет» оно только в моменты разочарований. До той поры никакого здравомыслия от него не дождешься, а потому оно и доводит дело до этих разочарований.

Зарисовка из психотерапевтической практики: «Жертва сказок» Виктор — достаточно успешный банковский работник, 34 лет от роду, обратился ко мне со странной, на первый взгляд, проблемой. Он сформулировал ее буквально так: «Я хочу разобраться, что не так с женщинами». И сама эта формулировка представляла собой блистательнуюиллюстрациюнашего буквально поголовного стремления «разобраться с другими». Так или иначе, но мне предстояло разбираться с Виктором, и я попросил его пояснить своюмысль.

К своим 34 годам он не был еще женат, да и сексуальный опыт был у него весьма скудный. Единственная его попытка создать более или менее прочные отношения продлилась всего полтора года, в течение которых его избранница «почему-то вела себя странно», а потом и вовсе покинула своего потенциального суженого.

Обычно же отношения Виктора с женщинами развивались по следующему сценарию. Какая-то девушка производила на него неизгладимое впечатление, он быстро влюблялся («не с первого взгляда, конечно») и начинал ритуал ухаживания. Девушки, как правило, на: этом этапе отвечали ему взаимностью. Но тут настораживался сам Виктор, он начинал беспокоиться: а соответствует ли эта девушка тому, какой должна быть его будущая супруга?

Да, к делу брачных отношений Виктор относился очень серьезно. В его воображении «семья» — это некая идеальная общность, в которой оба супруга любят друг друга до беспамятства, но ведут себя по-разному.

Жена должна разделять все взглядымужа и поддерживать его во всем, она должна его понимать, беспокоиться о том, чтобыв доме был комфорт и уют, чтобы в шкафу всегда была накрахмаленная рубашка и чистое белье. Ивсе это она должна делать «по зову сердца», а не потому, что это надо делать, или потому, что ее вынуждают так поступать.

У мужа, понятное дело, другие задачи. Он определяет идеологию жизни и обеспечивает финансовое благополучие семьи. Впрочем, жена должна жить с ним не из-за денег, а потому, что она его любит.

Идеология же, которую для своей будущей семьи Виктор уже заранее определил, — романтические отношения, снабженные всемерной взаимной поддержкой. Впрочем, сам Виктор предполагал оказание этой поддержки со своей сторонытолько в той части, в которой он сам считал эту поддержку необходимой.

Вот, собственно, поэтому на втором этапе развития отношений с очередной своей несчастной избранницей он всегда начинал сильно Нельзя уподобляться напрягаться. Во-первых, всякая новая его флюгеру, женщина оказывалась отнюдь не готова набездумному который поворачивается при абсолютную, безотчетнуюи слепую веру в негомалейшем ветерке.

Джек Лондон и в его «добрые намерения». Во-вторых, она далеко не всегда смотрела ему в рот и часто имела свое мнение по тому или иному вопросу, зачастую противоположное тому, которого придерживался сам Виктор. В-третьих, она «почему-то капризничала, когда ее всем обеспечивали», и, как казалось Виктору, думала больше о деньгах, нежели о нем самом.

Напряжение Виктора, разумеется, провоцировало девушку на усугубление его опасений, а потому в результате она умудрялась быстро «проштрафиться» или «проколоться». Ис чистой совестьюспустя каких то несколько недель (в лучшем случае — двух месяцев) Виктор рвал с ней всякие отношения. Впрочем, эти «отношения» всегда носили абсолютно невинный характер, поскольку, за исключением нескольких случаев, Виктор никогда не переходил к интимной их части, не убедившись в том, что с женщиной «все так». Поскольку же с ними постоянно было «что-то не так», то и до интима, соответственно, они, как правило, не доходили.

Я попросил Виктора представить себя на месте такой девушки, которой не повезло нарваться на подобного «идеального мужчину», который знает все, как и что надо, а также то, кто и как должен себя вести, чувствовать и т. п. Разумеется, Виктор с этой задачей не справился, поскольку никогда подобных экспериментов внутри своей головы не производил. Так что мне пришлось самому осуществлять данную реконструкцию, и выглядела она примерно следующим образом.

Итак, девушка узнает, что ею заинтересовался какой-то молодой человек. Этот молодой человек, со своей стороны, напряжен, напоминает шпалу, смотрит исподлобья, говорит сначала коротко и без сантиментов, потом заливается соловьем о чем-то одному ему ведомом, а потом снова замыкается. Почему Виктор выглядит так, а не иначе? Сначала он весь в чувствах — так что все понятно. Потом строит свои иллюзорные «замки на песке», вот и поет соловьем. Потом впадает в подозрительность, ощущая явное несоответствие полета своей фантазии реальному положениюдел.

Отрыжка прерывает самые Сама же девушка находится в полном возвышенные человеческие недоумении, поскольку не понимает, чегоразмышления. Отсюда, если угодно, можно сделать вывод, но, если этот, с позволения сказать, «рыцарь» от нее угодно, можно никаких выводов и ждет. Адаже если быи понимала, что он — не делать.

этот «рыцарь» — такого сделал, чтобыона Лее Шестой начала всем этим ожиданиям соответствовать? Тем более что с такими ожиданиями, как были у Виктора, самое время в XIX век отправляться, но ужявно не в XXI! Вот она и начинает сопротивляться, вот и противится. Если же он настаивает на встрече в ресторане, она, возможно, и согласится. Но при условии такого, мягко говоря, странного его поведения она вряд ли будет сильно за этот вечер благодарна.

А Виктор, не находя в ней искомой им благодарности, лишний раз убеждался: «Все, что им от меня надо, — это деньги!» Самое интересное, что сама девушка принимает подобное столь настойчивое и неизящное «мужское внимание» с трудом, в качестве одолжения, уступая наступлению. Так что, по большому счету, если кто и должен был испытывать в этой ситуации благодарность, так это сам Виктор.

Поскольку выдерживать его занудство и предпринимаемые им «испытания» — это, право, большое ему одолжение.

Впрочем, возможно, что иллюзия семейного счастья, которой страдал, как болезнью, Виктор, не такой ужзаоблачный фантом. Но это — реальное — счастье могло бывозникнуть только в том случае, если наш суженый-ряженый вел бысебя совсем иначе. Если быон в своем поведении исходил не из иллюзорной картинки «семейного счастья», которую ему нарисовали его рано умершие родители, рассказывая прекрасные сказки «о большой и чистой любви», а иначе. Если бы он руководствовался здравым смыслом и строил отношения с женщиной, понимая, что эти отношения обоюдны и могут быть действительно хорошими только при условии готовности к компромиссу, то эти отношения имели бышанс. Хотя, конечно, они вряд ли быкогда-то стали той «сказкой», которую рисовало ему его впечатленное еще в детстве правое полушарие.

Этой сказкой, выяснилось, была сказка про Царевну Лебедь, где, как вы помните, было целых два «идеальных женских образа»: мать царевича, беззаветно преданная своему мужу, отправившему ее с ребенком в бочке на тот свет, а также Царевна Лебедь, которая в своей любви и верности царевичу была, конечно, неотразима. Вот, собственно, от этой сказки, глубоко укоренившейся в сознании Виктора, нам и предстояло избавиться. Только после этого он оказался способен к полноценным отношениям с женщинами, где они не обожествляются, но где от них и не требуется отвечать характеристикам божественного.

Авот верим мыпо-взрослому Детство кончилось, мывходим во взрослую жизнь, где, по меткому замечанию К. Маркса, царствуют «товарно-денежные отношения».

Современный мир по сравнению с миром «натурального хозяйства» сильно изменился. Мы все с вами потенциальные покупатели, а весь бизнес занят решениемодной-единственной задачи — заставить нас купить больше. Возможно, нам больше и не нужно, но тогда бизнес умрет, а он хочет жить! Как же ему решить его жизненно важную задачку? Очень просто: эксплуатируя наши иллюзии.

Конечно, бизнес может эксплуатировать «иллюзию опасности», вынуждая нас покупать новые дверные замки, газовые плитыс контролем поступления газа, самовыключающиеся утюги и негорючие строительные материалы. Кроме того, он рассказывает нам о немыслимых болезнях, которых якобы можно избежать с помощью пищевых добавок и Идеал — это палка, которая дает бифидокефиров, витаминных комплексов и специальных тренажеров. Бизнес постоянновам возможность бить себя и издеваться над собой и намекает нам на то, что «возраст уже неокружающими.

Фредерик Пёрлз тот», «внешность — так себе», «сам о себе не позаботишься — никто о тебе не позаботится». «Поэтому» необходимо омолаживаться, прихорашиваться и гримироваться, в противном случае лица противоположного пола будут к нам равнодушны, и это уже «настоящая катастрофа».

Так что спасайтесь: приобретайте новые модели одежды, нервущиеся колготки, косметику, краску для волос, отбеливающие зубные пасты, аксессуары и т. д., и т. п. А под этим соусом в придачу к ним — визажистов, стилистов, тренеров, врачей-косметологов, стоматологов и проч. Наконец, бизнес может всучить нам новые коллекции модных кутюрье, ссылаясь на то, что не купи мыих — и полетит в тартарары наш социальный статус, социальное одобрение и «счастье в личной жизни».

Однако же мыи сами так напуганы, что пугать нас дальше уже нет никакого смысла. Мытолько окончательно оторопеем, нас парализует, а потому мыпросто не дойдем до магазина. Вот почему кроме «кнута» бизнес приготовил нами «пряники». Суть их в следующем: «счастье возможно, нужно только купить...» И дальше следует бесконечное перечисление этих «только»: «Купите новую фритюрницу, и выбудете по-настоящему счастливы!», «Мыло 'Сейфгард' и порошок "Доместос" спасут вашу семью!», «Счастье дарит "Кнорр" — вкусен и скор!» «Специальные» бизнесы уверяют нас в том, что если кто и ведает счастьем — так это они. Игорный бизнес декларирует: счастье скрывается в билете Всероссийской лотереи, в выигрыше передачи «Как стать миллионером?», за дверьми казино. Алкогольный бизнес гарантирует счастье после приема «на грудь» двух-трех литров «высококачественного пива» с «вековыми традициями». Табачный бизнес предлагает «абсолютно безопасные» сигареты, которые осчастливят всех и каждого.

Короче говоря, только купите!

Бизнесменов и стоящих у них на штате рекламистов и маркетологов понять можно. В конечном счете, они и сами верят в то, что можно осчастливиться, если заработать таким образом деньги, а потом потратить их на какую-то вещь или услугу, которая, по заверениям их коллег, приносит своим обладателям счастье. Но нас интересует здесь не вопрос «социального здравомыслия» и «порядочности бизнесменов», нас интересует другое — то, как множится, словно бына дрожжах» растет наша иллюзия счастья.

Если мы без конца слышим одно и то же: счастье — здесь, счастье — вот там, счастье — слева, счастье — справа, счастье — в двух шагах, разве можем мы сомневаться в том, что оно вообще существует? Нет, сомнений быть не может! И вот мы бросаемся из стороныв сторону, разыскиваем его с биноклем и микроскопом, живем в предощущении и без ощущения. Надо ли объяснять, почему покупка новой фритюрницыне может сделать человека счастливым? Это может, конечно, порадовать, но по сути ничего не изменит;

если человек чувствовал себя несчастным, то подобная покупка вряд ли его излечит.

Счастье — это внутреннее состояние, оно не может быть связано с внешними событиями. Внешний мир изменчив, а потому счастье, построенное на такомшаткомосновании, быстро улетучится. Абег по кругу и стрельба по движущейся мишени имеют со счастьеммало общего.

Вообще говоря, любая попытка увязать какие-то случайные внешние события и внутреннее состояние человека — вещь неоправданная, но достаточно эффективная при необходимости всучить нам что-либо. К сожалению, кроме того, что мысовершаем бессмысленные покупки (Бог с ним!), таким образом усиливается и разрастается наша иллюзия счастья, заставляющая искать последнее не там, где оно находится, а там, где светло (там, где рекламистыподсвечивают).

Сказки для взрослых Но вернемся к сказкам. Выдумаете, что сказки нам рассказывали в детстве? А то, что нам каждый день рассказывают сказки и что на это работает гигантская индустрия, вы в курсе? Нам кажется, что если на рекламе кинофильма или очередного бестселлера пишут «фантастика», то это сказки, а если там же пишут, что это «психологический детектив», то это правда. Это фантастическое заблуждение! На самом деле нам всучивают иллюзию счастья как раз в тот момент, когда мы совершеннымобразомнастроенына «объективность», и делают это с максимальным «реализмом» и под самыми благовидными предлогами.

Начиная с чудных советских фильмов и заканчивая современными голливудскими суперхитами, в сюжетах романов и в текстах музыкальной попсымыобнаруживаем «очевидные доказательства» того, что счастье возможно. Здесь нам выставлены напоказ и «настоящие мужчины без страха и упрека» — благородные, сильные, надежные, верные, и «удивительные женщины» — готовые жертвовать всем ради своей любви к тому единственному, который, в свою очередь, ради нее пройдет огонь и воду.

Здесь же мы увидим картинки «семейного счастья» — уютное гнездышко, где супруги если о чем и думают, так только друг о друге;

где щебечут любящие родителей дети, где родители готовывсегда и во всем поддержать своих детей.

«Дом — полная чаша!», причем Иногда мне кажется, что в этой нелепой жизни, полной большой, в два этажа, с высокими окнами и случайностей, все же есть некая замечательными портьерами. Вечером заприродная справедливость — в том, как выражаются взаимоотношения изысканным обеденным столом собирается вся семья, и каждый из ее членов смотрит намежду людьми. Если наблюдать достаточно долго, становится остальных полными нежности глазами. У понятно, что мы получаем не больше, чем готовыбыли отдать.

этой семьи, кстати, всегда есть настоящие Шелдон Копп друзья, которые чуть что, сразу придут на помощь и в мгновение ока перевернут полмира и даже пожертвуют своей жизнью, если понадобится.

Здесь же мыувидим людей, которые без ума от своей работы, и они неизбежно достигают на этом поприще потрясающих результатов!

Признание, фанфары и баснословные гонорары. Самодуры-начальники обязательно побеждены, а все зловредные сотрудники остаются с носом.

Дорога в профессии устлана открытиями, свершениями, научными и техническими революциями, победами и благополучным возвращением домой. Авсе членысемьи только тем и занимаются, что с восторгом ждут своих заработавшихся «героев», чтобыоказать им всемернуюподдержку и высказать свое восхищение: «Я горжусь тобой, сынок!», «Ты самая удивительная женщина на свете, моя дорогая!» Короче говоря, хэппи-энд — это то, что нам обеспечено, а иначе мы ведь и не пойдем в кинотеатр, и книжку иначе покупать не будем. Нам бед да несчастий и в своей жизни предостаточно! Не надо нам напоминать об этом! Лучше расскажите о том, что все может быть хорошо, что все наладится, что в конечном итоге «правда» (а она, как известно, всегда за нами) и «справедливость» (в нашем ее понимании, разумеется) обязательно восторжествуют. Что греха таить, жаждет наше правое полушарие посмотреть на счастье, насладиться им и умилиться, обливаясь, так сказать, слезами восторга. Ато, что в этом кино какой-то Джонни «сделал» какой-то «монтаж», об этом вы нам лучше не рассказывайте...

Впрочем, иллюзорность этих картинок обнаружить нетрудно.

Поставьте себя на место этого «замечательного» героя или этой «замечательной» героини и начните двигаться в пространстве, предложенном сценаристом и режиссером. У вас ничего не получится, это технически неосуществимо, это пространство в момент затрещит по всем швам! Но ведь нам не нужна «правда жизни», мыо ней и так в курсе. Мы жаждем исполнения своих иллюзий, мы жаждем «глубоких переживаний», «большой и чистой любви», «хэппи-энда». Все должно кончиться хорошо: «и с тех пор они жили долго и счастливо»...

Потребительская индустрия рассчитана на потребителя. Она создает не то, что есть, а то, что хотелось бы, чтобы было, то, о чем мы мечтаем. А чего мы хотим более исполнения своих иллюзий?

Ничего, и это естественно. Проблема в другом, проблема в том, что мы все это смотрим, все это читаем, и нам кажется, что это — «доказательство» возможности нашего собственного счастья, причем произошедшего само собой, «по щучьему велению, по моему хотению».

Просто нам пока не везло... Да, самые великие наши писатели и кинодеятели — одновременно и самые великие мистификаторы.

Поразительно: мы знаем, что проголосуем кассовым сбором только за «сказку с хорошим концом», идем на нее, сами голосуем и сами верим в то, что это не сказка, а правда! Почему? Потому что очень хочется верить.

Мы одновременно и верим, и не верим в возможность нашего счастья. И эта напряженность между «возможно» «не может быть» создает весь драматизм ситуации, наполняет ее чувствами, переживаниями, страстями. Вот почему, даже если наше сознание и попытается призвать нас к здравому смыслу, у него ничего не получится. На фоне столь бурных эмоциональных всплесков победят чувства, ведь намочень хочется верить в возможность счастья!

Все началось с незамысловатой детской формулировки: пойди за тридевять земель, убей Кощея и получишь в женыВасилису Премудрую со всеми причитающимися благами. Далее наши детские иллюзии усложнились и стали многообразнее. Мы впитываемэти по-взрослому «усложненные» иллюзии, снова и снова жаждембезумных чувств и одновременно тихого семейного счастья, великих свершений и тут же покоя с отдыхом, популярности и интимности, богатства и экономии.

При этом левое полушарие ищет аргументыв пользу этого безумия и, что удивительно, находит. Оно ссылается на всяческий чужой опыт, о котором мы, по правде говоря, ничего толком Счастье? Если выдумаете, что не знаем. Нам кажется, что где-то естьчем больше комфорта, тем больше счастья, то вы счастливые и успешные люди, которым заблуждаетесь. Счастье приходит невозможным образом повезло в этой жизни. лишь от способности к глубоким Но (и я заявляю это официально, какчувствам и простым радостям, психотерапевт многих таких «очень успешныхспособности думать свободно, рисковать жизнью и испытывать людей» — в карьере, бизнесе, славе) в в чем-нибудь нужду.

Сторм Джеймсон действительности мы ничего не знаем о них.

Количество проблем, которые одолевают этих «успешных» людей, людям «не успешным» или «менее успешным» даже не снилось. Счастливыли они, те, на кого мыравняемся? К сожалению, должен разочаровать — счастливых среди них я не встречал, да и вам вряд ли удастся встретить.

Ився проблема в иллюзии счастья...

Зарисовка из психотерапевтической практики:

«Игромания продолжается» Люди, страдающие игроманией, как и алкоголики, редко сами обращаются за психотерапевтической помощью. Чаще их привода родственники — родители или супруги. Сама игромания — а это страсть, патологическое влечение к азартным играм — явление частного характера, но как нельзя лучше иллюстрирует работу иллюзии счастья.

Семен, 37 лет, на волне революционных российских преобразований уволился из Вооруженных Сил будучи в чине майора и пустился в «свободное плавание». Он занимался коммерцией и был вполне успешен.

Однако по делам своего бизнеса ему приходилось встречаться с потенциальными компаньонами в ресторанах, клубах и казино.

Однажды, находясь в состоянии изрядного подпития, он абсолютно случайным образом выиграл в казино весьма существенную сумму.

Сначала он был, конечно, необыкновенно обрадован, потом успокоился, рассуждая вполне разумно: «Редкий случай, что повезло». Однако, оказавшись в казино в очередной раз, его снова потянуло за карточный стол, что-то говорило в нем: «Авдруг?!» Но «вдруг» не произошло, тогда в Семене возникло желание во что быто ни стало «отыграться».

Собственно, здесь и произошла основная ошибка. В казино практически нельзя «отыграться». Не случайно же все подобного рода заведения получают баснословные прибыли! Все так устроено в этой бизнесе, что человек приходит за карточный стол или за рулетку, чтобы проигрывать. Если хочешь приятно провести время и потратить на это какие-то деньги, то пожалуйста, казино ждет вас! Но ни «заработать», ни «отыграться» в казино невозможно.

В случае Семена, а ситуация эта достаточно тривиальна, здравый смысл ретировался. Тот факт, что он однаждыпережил, как сказал быИ.

П. Павлов, «положительное подкрепление» при осуществлении подобного поведения, сыграл с Семеном злую шутку. Его правое полушарие запомнило то, прежнее, пережитое им состояние после выигрыша — счастье, радость, воодушевление. Итеперь оно настойчиво требовало «продолжения банкета». Аего левое полушарие, как это часто бывает в таких случаях, не нашло в себе силы, чтобы сопротивляться этому императиву.

Семен спускал в казино все, что зарабатывал. Потом он брал в долг и снова проигрывал. И что характерно: чем тяжелее оказывалось его финансовое состояние, тем большие надежды он возлагал на «удачу в казино». Вместо того чтобы категорически запретить себе ходить в казино, он, напротив, оказываясь на новом витке своих долгов и коммерческих трудностей, неизменно отправлялся в казино, надеясь на то, что это может поправить его положение. Разумеется, ни к чему хорошему подобная тактика не приводила и привести не могла.

Семен разрабатывал «системы», придумывал какие-то «правила и «приметы». И параллельно с этим — разорялся, попадал в долговую зависимость. Всякий, пусть и маленький выигрыш воспринимался Семеном как «доказательство» того, что у казино можно выиграть.

Однако проигрывал он значительно больше, чем выигрывал, с горя и с радости пил, часто не являлся домой, а финансировать своюсемьюуже и вовсе перестал. Теперь он финансировал только казино. В результате ситуация дома разладилась — жена подала на развод, а его собственные родители, по вполне понятным причинам, встали на сторону невестки.

Семен искренне не понимал, почему они так реагируют, ведь он ходил в казино не с цельюразвлечения, а с целью«заработать денег». И нам остается только догадываться о том, насколько должна быть сильной иллюзия счастья, чтобы довести человека до подобного состояния, когда он, будучи, как кажется, в Мечтатель – если нужно его подробное «ясном уме и твердой памяти», отправляется определение – не зарабатывать деньги туда, куда ходят лишь с тем, человек, а, знаете, какое чтобыих потратить. то существо среднего Возможно, кому-то это покажетсярода.

Ф. М. Достоевский удивительным, но на Семена не действовали никакие «разумные доводы». Ему можно было сколь угодно долго рассказывать о том, что в казино зарабатывают владельцыказино, что это такой бизнес, наподобие Диснейленда, и что благотворительностью здесь никто и никогда не занимался, кроме разве самих игроков. Семен готов был все это слушать и даже соглашался, а потом просто добавлял: «Но ведь можно же выиграть. Другие-то вон, выигрывают». Кто эти другие и о каком выигрыше он говорит — всегда оставалось вопросом.

Если же кто-нибудь пытался зайти с другого конца и начинал рассказывать Семену о том, что, мол, посмотри, что тысделал со;

своей жизнью, — все растратил, бизнес потерял, жена от тебя ушла, родители твои от тебя отвернулись... — он, конечно, не мог с этим не согласиться.

Слушал внимательно, качал головой, а в завершение всего говорил: «Ну вот! Я сейчас отыграюсь, и все! Все наладится! Я больше туда ходить не буду, мне бытолько отыграться». Так что никакие тактики убеждения и принуждения на Семена, как и на любого другого игромана, не действовали, а потому его и приволокли силой к психотерапевту.

В двух предыдущих абзацах я уже продемонстрировал: решить эту проблему дискуссионным соревнованием невозможно. Как бы мы ни старались, нельзя было свернуть с оси мир болезненной зависимости Семена от игры, играя на том же поле. Его было бессмысленно убеждать, приводить ему факты, аргументировать. Надо было понимать, что Семен оказался не жертвой банального заблуждения, а подлинной жертвой иллюзии счастья.

Поэтому поначалу я не говорил с Семеном о казино, просто выяснил что к чему, и все. Мы говорили с ним о том, что представляет собой настоящее счастье и насколько оно связано с деньгами, насколько оно зависит от денег. Разумеется, мы быстро пришли к выводу о том, что счастьем для Семена было быощущение его нужности другим людям, любовь и поддержка со стороны близких, а также интересное дело, которое могло бынаполнить его жизнь смыслом. Кроме того, критерием счастья, как мы с ним выяснили, являются не денежные знаки, а хорошее настроение, чувство радости, внутреннее спокойствие и внутренняя же свобода. Деньги ко всему этому также имели лишь самое косвенное отношение.

Так был нанесен первый удар по иллюзии счастья. Второй удар состоял в следующем: мыпосмотрели, что Семен сделал для достижения настоящего счастья. И выяснили, что для этого он не сделал ровным счетом ничего. Напротив, все, что он делал, включая прежде всего всю эпопею с казино, он делал против собственного счастья, а никак не на пользу ему. Таким образом мыподошли к его зависимости от игрыкак бысо стороны, и анализировали уже не то, можно ли или нельзя выиграть в казино, а все его поведение в целом. Конечно, в этот момент Семен и осознал, что он страдает зависимостью, что он в плену иллюзии и что ему кровь из носу надо от этой зависимости избавляться.

Далее дело техники. Наштретий удар по иллюзии счастья состоял в избавлении от игромании, а также налаживании полноценных семейных отношений и профессиональной реабилитации. Когда это движение по пути к настоящему счастью было нами начато, когда эта тактика стала давать первые результаты, то иллюзорность прежнего «счастья» вскрылась окончательно и бесповоротно. Теперь Семен уже все понимал сам, так что мы выбрались быстро. А ведь повернись дело иначе, то, верно, эта иллюзия счастья расправилась бы с ним самым нещадным образом...

Кто попадает далее Конечно, небольшой процент населения спускает в казино или на игральных автоматах всецели, тот так же промахивается, как и тот, свои сбережения, однако в меньшем объемекто не попал в цель.

Мишель Монтень финансовых потерь на эту удочку попадается значительная часть людей во всем мире. Неслучайно такой удивительной популярностью пользуются разнообразные лотереи, а также телевизионные передачи, обещающие игрокам баснословные выигрыши. Как ни крути, иллюзии — существа живучие, по крайней мере до тех пор, пока мыимверим.

Треснувшее зеркало Нам кажется, что счастье «где-то там — за поворотом» ходит «по неведомым дорожкам» и нужно лишь завернуть за угол, и ты с ним непременно повстречаешься. Все как в старой доброй песне: «Птица счастья завтрашнего дня пролетела, крыльями звеня. Выбери меня, выбери меня, птица счастья завтрашнего дня». Мы живем в ожидании счастья, мы его себе рисуем, и нам кажется, что вот если случится в нашей жизни то-то и то-то, мыужточно несчастными не останемся. Иэто наша самая большая ошибка, причем состоящая из нескольких. Итак, что здесь существенно?

Во-первых, нужно отдавать себе отчет в следующем: то, что нам кажется счастьем, на самомделе, вполне возможно, отнюдь таковым не является, по крайней мере для нас. Что я имею в виду? Нам может казаться, что подлинным счастьем для нас будет удачная карьера. Однако удачная карьера — это не просто удачная карьера, а это еще и огромная ответственность, например, за крупный коллектив. Амыпо натуре своей, например, совершенно не приспособлены к налаживанию отношений в коллективе. Мы по своему духу — работники-одиночки: не умеем мотивировать людей на решение тех или иных задач, не испытываем никакого желания разбираться во внутриколлективных дрязгах и, наконец, не хотим нести ответственность за то, что делают другие. Таким образом, мы, осуществляя свою мечту, сами же и обрекаем себя на немыслимые страдания. Сначала мызатратим Принесет ли вам тот или иной уйму сил для достижения карьерного роста, конкретный день больше счастья или больше горя, в основном потом нам вручат коллектив, а с ним и все то, зависит от силы вашей что нам не нужно ни под каким соусом! Тут решимости. Счастливым или то мыи узнаем, что грезившееся нам счастьенесчастливым будет каждый день вашей жизни — это дело было только иллюзией.

Возьмем другой пример. Нам кажется, чтоваших рук. Джордж Мерриэм подлинным счастьем для нас было бы состояние «финансового благополучия». Хорошо. Но что такое финансовое благополучие, как не постоянная работа по поддержанию этого финансового благополучия? Что это, если не защита этого благополучия от бездны желающих это наше благополучие перенять, оставив нас ни с чем? Наконец, все это накладывает такую ответственность (тут ведь еще и масса наших родственников!), что все это благополучие оказывается самым неблагополучным предприятием всей нашей жизни!

Далее выяснится, что, обладая подобным состоянием, мы оказываемся «лакомым женихом» или «лакомой невестой». Первое время мыбудем наслаждаться тем вниманием, которым оделят нас желающие разделить с нами «непосильнуюношу» нашего богатства. Но постепенно у нас возникнет естественное подозрение, что «он (она) любит не меня, а мои миллионы!» Дальше это подозрение перейдет в паранойю, и мы начнем нещадно терроризировать свою вторую половину, испытывая ее на предмет «искренности чувств». Она — наша вторая половина — пострадает, пострадает и действительно решит нас оставить. Разумеется, ретируясь, она постарается прихватить с собой причитающуюся ей, как половине, половину нашего «кровно нажитого». Амы, со своей стороны, уверимся в том, что корысть и лицемерие поразили этот мир. В результате мыначнем скатываться в цинизм, столь типичный для всякого болезненного одиночества.

Впрочем, может статься, что мы ко времени своего внезапного «счастливого обогащения» уже в браке и брак этот ценим, а потому терять его никак не намерены. Однако благодаря нашему «финансовому благополучию» у нас внезапно образуется такое количество искушений, что ни одна нормальная психика выдержать этого просто не в силах.

Начнутся муки совести, измены, житье на несколько домов, скандалы, переманивание нас из одного дома в другой и, наконец, полное фиаско всяких наших надежд на какое-либо счастье. Подобное предположение, возможно, покажется кому-то кощунственным и абсолютно неоправданным. Право, так может рассуждать только тот, кто не попадал в подобную психологическую передрягу. Попадет и, поверьте мне, мнение свое он изменит!

Во-вторых, следует помнить: мы будем вынуждены хранить, холить и лелеять всякое наше «счастливое обретение», а эта деятельность, вполне возможно, отнюдь не входит в наши представления о «подлинном счастье». Чтобы понять эту мысль, достаточно вспомнить то, за какое счастье почитает ребенок получение им в подарок «четвероного друга». Большинство детей на этапе желания обрести такого «друга» готовы продать душу дьяволу. Однако счастье ребенка, как известно, оказывается мимолетным. Сначала он не выпускает своего щенка или котенка из рук, таскается с ним и верещит от восторга. А потом, глядь, начинает капризничать, когда папа или мама указывает ему на необходимость выводить этого «друга» на прогулку, мыть его и за ним, заниматься его кормлением.

Я никогда не считал, что счастья и легкой жизни стоит Понимал ли ребенок, что его «друг» добиваться только ради них потребует подобных затрат сил и времени?

самих;

я думаю, что такое Наверное, да, поскольку родители готовы основание этической системы подходит не для человека, а объяснять все эти нюансы предварительно и часами. Однако когда левое полушарие работаетскорее для стада свиней.

Идеалы, освещавшие мне путь, на обеспечение иллюзии, зародившейся в правом снова и снова придававшие полушарии, положиться на здравомыслие егомне мужества, чтобывстречать «логичности» никак нельзя. Ребенок готовжизнь бодро и радостно, — это истина, добро и красота.

обещать все что угодно до тех пор, пока его АльбертЭйнштейн желание не удовлетворено, но как только поставленная цель будет им достигнута, он резво откажется от своих обещаний.

Впрочем, во взрослом возрасте мало что меняется — если нечто кажется нам счастьем, то мы готовы пойти на любые жертвы, чтобы получить «это» в собственное распоряжение. Все последующие издержки на этапе «Дайте!» не замечаются нами абсолютно и категорически.

Допустим, женщина влюбляется в «рокового мужчину» и всеми силами пытается его удержать, привязать, а еще лучше — женить на себе.

Однако у «роковых мужчин» есть специфика — они как малые дети, полагаться на них нельзя, а ухода они требуют колоссального. Долго ли можно такое «счастье» вынести? Даже если возникшая некогда и столь «счастливо» завершившаяся любовь не угаснет под наплывом этих «внезапно обнаружившихся обстоятельств», пьянки-гулянки, флирты интрижки и прочие издержки счастья этой женщине, мягко говоря, не прибавят. Придется все это терпеть, выносить и оплачивать из собственного кармана. Ничего не скажешь: «купила баба поросят».

Мужчиныв аналогичной ситуации, надо признать, будут вести себя точно так же, если не хуже. Сначала ради своей «королевы» они готовы свернуть горы, а потом (зачастую всего через год, а то и месяц) вдруг начинают думать, что возникающие на этом поприще затратыизбыточны, неоправданны и требуют реструктуризации. Тем временем их избранницы, заручившись статусом супруги, частенько меняют свой облик с «ангельского» на «демонический» и начинают «качать права», требовать внимания, участия, поддержки. Предполагал ли наш герой такой поворот событий? Вряд ли. Будет ли он счастлив? Абсолютно точно, что нет, нет и еще раз нет! А она, сия избранница, как с ее счастьем? Тут и вовсе — пришла беда, открывай ворота! Вот, собственно говоря, за что боролись...

Иллю только иллю зия, зия...

В-третьих, в реальной жизни не всегда совместимо все то, что бы мыхотели в ней совместить.

Нам, наверное, не нужно объяснять, что гулять по воздуху или воде затруднительно, а в безвоздушном пространстве или под водой, на глубине мирового океана, костер Мейстер Экхарт однажды случайно встретил нищего и приветствовал его развести невозможно. Однако же нам кажется вполне возможным и дажесловами: «Доброе утро!» Нищий же ответил: «А какое утро не доброе?» естественным совместить воединоОчевидно этот нищий был просветленным, ибо каждое утро, несомненно, доброе, и настоящее семейное счастье, беззаветную преданность себя своемукаждый день — добрый день: и как бымы друг друга ни приветствовали — «доброе делу, полноценное воспитание детей, утро», «добрый день» или «добрый вечер», — жизнь идет своим чередом, ровно, дружбу, шагающую через года, мирно и счастливо. В наше время, кажется, финансовый успех и славу. При этом люди забыли о таком роде счастья. Они даже поверхностный анализпытаются все оценивать исключительно с точки зрения добра и зла.

свидетельствует о невозможности Дайсэцу Судзуки совместить все эти вещи хотя бы потому, что каждая из них требует времени.

Впрочем, даже если быэто было возможно по времени, то ряд других обстоятельств, конечно, способен быстро вернуть нас с небес на землю.

Всякий человек нуждается во внимании, заботе, понимании, поддержке.

Странно ли, что он ревнует, если мыотдаем часть своего внимания или заботыкому-то или чему-то другому? Нет, это не странно. Апотому, если мужчина беззаветно предан своему делу, то ему вряд ли придется ожидать «погодыв доме», не может он рассчитывать и на то, что ему достанет сил и возможностей заняться полноценным воспитанием своего потомства.

Женщина, желающая быть «независимой», хорошо зарабатывающая, делающая блистательную карьеру, со своей стороны, обрекает себя на многие «женские несчастья». Ей, разумеется, хотелось бы опереться на своего мужчину, полагаться на него, быть «за ним, как за каменной стеной». Но как стена может быть за стеной? Аона — «независимая» и «сильная» — сама оказывается стеной. Таким образом, получая в одном, мы неизбежно теряем в другом. Рассчитывать здесь на взаимодополняемость не приходится;

Или возьмем другой пример, из области жизни интимной. Все — и мужчины, и женщины — мечтают о семейном счастье. Но семейное счастье — счастье тихое, основанное на человеческих, а не половых чувствах. Половые чувства проходящи, поскольку в основе их лежит биологическая потребность, которая, удовлетворившись, сходит на нет. С другой стороны, каждый из нас хочет, чтобы его жизнь была полна новизны, страсти, сильных чувств. Но разве не повредят браку и семейному счастью подобные «наклонности»? И думать нечего — повредят!

Вот и получается, что нам все время приходится выбирать: или тихое семейное счастье с дружбой и взаимоуважением, или бурные страсти, кипение жизни, но никакой стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Да и потом, где вы видели «бурные страсти» без ноток трагедии, обреченности, «несбыточности счастья»? Очевидно, что без этих «включений» никаких «бурных страстей» не будет, а ведь хочется... для «полного счастья».

В-четвертых, мы слишкомбыстро привыкаемк хорошему и нам всегда хочется того, чего нет. «Хорошо там, где нас нет!» — гласит народная мудрость, объявляя тем самым, что рассчитывать на счастье нам не приходится. Почему так? Психический механизм, лежащий в основе этой «закавыки», достаточно прост. Процесс привыкания — естественная биологическая функция.

Мыко всему привыкаем — и к хорошему, и даже к плохому (хотя и медленнее, чем к хорошему). Если нечто постоянно, то для инстинкта самосохранения, определяющего наше поведение, это перестает быть интересным. Поскольку он нацелен на то, чтобы оберегать нас от всевозможных неприятностей, то позитивное, а тем более постоянное совершенно его не интересует. Ему бы что-нибудь «погорячее», «подраматичнее»!

Счастье в жизни слагается из Возьмем самый простой пример: если мы отдельных крошечных частиц будем постоянно есть одно и то же — мы маленьких, быстро забывающихся даров, поцелуев и улыбок, привыкнем к этому и оно нам осточертеет. И неважно, что именно мы едим — лососинудружелюбных взглядов, сердечных похвал и бесчисленных, или хлеб без масла, все равно осточертеет:

бесконечно малых радостей и удовольствий, наслаждений и «Опять икра!» Только то хорошее, которое является редким и новым, будетощущений уюта.

Сэмюель Кольридж-Тэйлор восприниматься нашей психикой на «ура».

Помните эту знаменитуюшутку из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», выпущенного в советское время, когда единственным постоянным продуктом была игра из баклажанов и морская капуста:

«Икра красная, икра черная... Икра заморская, баклажанная!» Страна над этой фразой, разумеется, ухахатывалась. Почему? Вот по этому, описанному только что психическому механизму.По этому же механизму мы быстро привыкаем и к тому успеху, который прежде казался нам недостижимым. По этому же механизму мы привыкаем к тем благам, которые у нас образуются. А после того как мы привыкли — ни этот успех, ни эти блага уже не радуют, нам хочется чего-то большего, чего у нас еще нет. Вот и получается, что нам всегда будет мало, всегда будет недостаточно...

Зарисовка из психотерапевтической практики: «Милый мои, хороший, ни о чемсамне догадывайся!» В этой главе мычто-то зачастили с «мужскими» примерами, хотя на самом деле женщиныстрадают от иллюзии счастья не меньше, а может быть, даже и больше мужчин. С другой стороны, у мужчин содержание иллюзий счастья отличаются большимразнообразием— тут иллюзия счастья может быть связана с ожиданием всеобщего почета и уважения, финансовой состоятельности, профессионального успеха. Сженщинами все одновременно и проще, и сложнее. Женщинымечтают о счастье с мужчиной и о счастье в семье.

Чем меньше мыуверены в себе, чем меньше мы Замечу попутно, что это два разных «счастья», соприкасаемся с собой и которые, впрочем, женщина мечтает найти в одном миром, тем больше мы флаконе, что, в сущности, и порождает иллюзию. Изхотим контролировать.

Фредерик Пёрлз этого не следует делать вывод, что в браке мужчина — не мужчина, или что придется из этих двух «счастий» выбирать одно.

Нет, дело в другом. Как правило, муки женщинына почве этой иллюзии начинаются в одной плоскости, а затем настойчиво перетягиваются вместе со всей ситуацией в другую.

Поясню свою мысль. Обычно женщина сначала влюбляется в мужчину — у нее состояние, характерное для флирта, увлечения, романа, причем со всеми присущими ингредиентами — страданиями и восторгами, взлетами и падениями. Потом, как только на этом поприще наметились какие-то ощутимые достижения, женщина начинает думать, как бывсе это дело цементировать. То есть продумывает, как быэтого «оседланного жеребца» завести в «стойло».

Вот тут-то и возникает проблема! Он или не собирается в стойло, и его не заманить туда ни под каким соусом, а это уже вполне достаточный повод для душевных.терзаний. Или, что тоже встречается довольно часто, «жеребец», оказавшись в «стойле», вдруг становится не «жеребцом», а «мерином». Его вроде быи заманивали, заманили, а тут — на тебе, привет ожиданиям: продукт «третий сорт — не брак».

Яна изведала тяготыи того и другого варианта развития событий. На момент ее появления в моем кабинете ей было уже 29, а личный опыт — сплошные трагедии, обернувшиеся чувствами тоски, безысходности и тотального одиночества. Яна всегда влюблялась в определенный «мужской тип»: роковой и ненадежный, страстный и непостоянный, решительный, но безответственный. А еще обязательно «писаный красавец», т. е. привыкший к тому, что все ему дается само собой или сходит с рук просто потому, что он такой «хороший».

Влюблялась Яна в таких мужчин — категорически! Стоило подобному субъекту только начать такие «коленца» выбрасывать, и страсть ее возгоралась, словно взорванный пороховой склад. Яна моментально теряла всякую ориентировку в своем жизненном пространстве и мечтала только об одном: «был бы милый рядом».

Поскольку же мужчин она себе выбирала таких, которые на одном месте и минутыусидеть не могут, то разумеется, счастье ее всякий раз было недолгим: придет, посидит, дела свои сделает, и адью! Спасибо, конечно, но для счастья Яниного этого было недостаточно. Но особенно расстраивало Яну то обстоятельство, что любви в подобных мужчинах найти ей не удавалось. Да, нежные, да, красивые, да, роковые, да, решительные! А вот любить — не любит, и баста! Но именно этого так хочется, что сил нет! Ивот в этом страдании Яна могла проводить годы!..

Здесь присоединялся второй компонент ее женской иллюзии счастья.

Хотелось Яне, измученной непостоянством, нестабильностью и неопределенностью, «простого семейного счастья». А раз цель поставлена — собираемся, и к бою! Дваждыей удавалось довести своих «роковых» избранников до «алтаря» во дворце бракосочетания. Но если для Яны сам этот факт значил все, что он вообще может значить для влюбленной женщины, то для ее ненадежных, непостоянных и безответственных мужчин он не значил ничего, кроме разве одного единственного — теперь у них появилась уникальная возможность проявить все свои указанные выше природные качества во всей их красе.

Ее мужья чуть ли не с первого дня начинали пропадать — то с друзьями, то бог знает где и с кем. Являлись они домой, когда им того хотелось, и уходили при первой возможности. То, что на жизнь необходимо зарабатывать деньги, было для них непостижимым откровением, так что Яна была вынуждена во исполнение своих «супружеских обязанностей» зарабатывать на молодую семью. А ее мужья, видимо, считали своим «супружеским долгом» этим деньги тратить. Надо ли объяснять, что муки Яныбыли нестерпимыми, но так бы, верно, все и продолжалось, если быэти ее мужья не терялись быв какой-то момент где-нибудь окончательно и бесповоротно.

И чем богаче был Янин жизненный опыт, тем больше ей хотелось «большой и чистой любви», тем более «роковым» должен был быть, по задумке, ее избранник, тем сильнее нуждалась она в «семейном счастье» с любящим, заботливым и надежным мужчиной. Что ж, представить себе воплощение подобного фантазма в жизнь может, наверное, только сумасшедший и еще, как явствует из этой жизненной истории, человек, пораженный иллюзией счастья.

Вот, собственно, разрешением этого парадокса мыи занялись. Яне необходимо было осознать несовместность двух составляющих ее иллюзии: с одной стороны, страсти по страстному мужчине, с другой стороны, тоски по семейной идиллии. Разумеется, подобная процедура была болезненной, ведь хочется всего и сразу. Однако же, разделив две эти позиции, перестав требовать исполнения этого несбыточного «комплексного» желания, можно получить возможность душевного благополучия.

На самом деле увлеченность Яны «роковыми» мужчинами была патологической, поэтому подобное разделение только на первый взгляд казалось большой утратой. Когда же мы проделали все процедуры и дошли до фактических результатов, выяснилось, что Яна могла быть вполне счастлива именно в тех отношениях, которые раньше ничуть ее не прельщали. Итак бывает достаточно часто. Яна установила отношения с человеком, который ее по-настоящему любил, и хотя не был «роковым», но, по свидетельству Яны, оказался «настоящим мужчиной». Вот жизнь и наладилась, а не происходило этого до сих пор только благодаря этой, во всех смыслах несчастливой иллюзии счастья.

Всегда мало, всегда недостаточно И вот он, наконец, пятый тезис: мы постоянно движемся в своей жизни из состояния недостатка.

Апотому вместо того, чтобы обретать даруемое нам этой жизнью, мы постоянно словно бывыплачиваем долги, латаем, так сказать, дыры. То, Надежда, в ее что мыуже имеем, — мыуже имеем, а потому оно нам не интересно, нам интересно то, чего у нас ещеглубинном и сильнейшем смысле, — это не просто нет. Странно ли, что как быхорошо и благополучнорадость от того, что дела мыни жили, нам всегда кажется, что «для полного идут хорошо;

это способность трудиться счастья» чего-то постоянно не хватает?

ради какой-то цели лишь Иными словами, мы находимся в состоянии потому, что эта цель добра хронического недостатка, точнее говоря, в и прекрасна, а не потому, ощущении того, что нам регулярно чего-точто она дает шансы на успех.

недостает. Оправданно ли это ощущение? С другой Вацлав Гавел стороны, возможно ли такое состояние, когда мы насыщаемся, удовлетворяя без остатка все свои потребности, а в какой-то момент удовлетворяемся окончательно и далее ничего более не хотим, причем навсегда? Ну разумеется, это невозможно. Следовательно, мы постоянно будем испытывать чувство неудовлетворенности, как бы хорошо нам ни жилось. А это по крайней мере обидно! Ради чего тогда все, если это все все равно не приведет нас к желаемому результату?!

Почему мы не умеем быть счастливыми даже тогда (и особенно тогда!), когда в нашей жизни все благополучно? Почему мы спохватываемся, лишь когда поезд нашего счастья уже ушел? Видимо, вся беда в нашей природной ненасытности, нам всегда мало и никогда не бывает достаточно. Мыпресыщаемся в чем-то одном, но одновременно начинаем испытывать голод в какой-то другой части своего жизненного пространства. Все хорошо на работе — значит, дома мы отыскиваем проблемы. Все хорошо дома — значит, со здоровьем сплошное невезение.

Со здоровьем все в порядке — значит, не видим смысла в жизни.

Куда ни кинь — всюду клин! Мыне привыкли видеть хорошее, нам оно скучно и неинтересно. Хорошо — и хорошо, чего еще? А вот если плохо — это дело, это мероприятие, есть чем себя занять, есть на что свои силыпотратить, есть, что называется, за что бороться! Вот и боремся — то с ветряными мельницами, то с сотрудниками по работе, то с родителями, детьми и супругами, то, что ужи вовсе ни в какие ворота, с самими собой.

Народная мудрость гласит: что имеем — не храним, потерявши — плачем. Воистину так! По этому поводу есть даже психотерапевтический анекдот. Приходит пациент к психотерапевту и говорит: «Тяжело и мучительно стало мне жить, доктор!» «Такова жизнь, — отвечает ему врач, — полоса белая, полоса черная». Через полгода на пороге психотерапевтического кабинета снова появляется этот же пациент:

«Господи, доктор, как выбыли правы! Только почему выне сказали, что та полоса была белой?!» Вся беда в том, что человек просто не знает слова «довольно», ему всегда мало, всегда недостаточно. В какой-то момент ему, конечно, может показаться, что все желаемое уже достигнуто, но и этот миг продлится недолго. Спустя минуты или часы, а в лучшем случае — недели ему захочется чего-то еще, чего-то новенького, чего у него еще нет. Он сорвется с места и побежит, будет искать, но если и найдет, то счастье будет недолгим — эта птица всегда в перелете и никогда не засиживается.

Иллюзия счастья — это только иллюзия. Когда вы держитесь за нее, выдержитесь за иллюзию, а не за счастье. Счастье именно в этот момент и ускользает. Избавляя себя от иллюзии счастья, вы, таким образом, не обедняете, а обогащаете себя. Избавление от иллюзии счастья — это обретение, а не утрата.

Что вы будете делать, если вам повезет в лотерее и вы получите баснословные деньги, например, 100 миллионов? Вы думаете, что наступит долгожданное счастье и вы успокоитесь? Нет, на самом деле через какое то время вам захочется еще 100, а потом еще. Это бег по кругу, бег за счастьем — химерой, которой не Выглядит пессимистично, но ведь должен быть какой то выход? И он есть, и он один — нужно избавиться от иллюзии счастья.

Кажется, что данная рекомендация прозвучала еще более пессимистично, однако впечатление это ошибочно. Избавиться от иллюзии — значит избавиться от иллюзии, и не более того. Никто не просит вас избавляться от счастья — большого или малого, отнюдь!

Напротив, вам предстоит в этом случае впервые, может быть, его обрести.

Свобода от иллюзии О том, что ты был расточителен, понимаешь только в момент финансового краха. То, что тыбыл когда-то счастлив, осознаешь, лишь переживая тяжелые душевные потрясения. Наше счастье всегда где-то впереди, в будущем, или где-то позади, в прошлом. Иднем с огнем его не сыскать в настоящем! Почему? Да просто потому, что у нас нет настоящего, мы его игнорируем. Странно ли, что оно игнорирует нас?

Нет, не странно. Сейчас мне вспомнилось, как на психотерапевтической группе одна из моих пациенток раздраженного воскликнула: «Вы что, призываете нас жить одним днем?!» Что я ответил? Вот что: «Нет, я призываювас жить всей жизньюсразу».

Мы живем, постоянно заглядывая куда-то вперед, заранее себя обнадеживаеми заранее же готовимся к поражению. В результате мы тревожимся, хотя нет еще никакой опасности, расстраиваемся и отчаиваемся, заранее накликая на себя беду. Но Учитель сказал: «Мое дело, кажется, почему же мыпостоянно смотрим в свое будущее и безнадежно. Я еще не никогда не оглядываемся по сторонам, не замечаем встречал человека, собственного настоящего? Это, по крайней мере, который зная о своих ошибках, признал бы странно и нелогично. Ведь будущее нам неизвестно, мы можем только предполагать свое будущее, асвою вину перед самим собой».

настоящее — оно реально, им уже сейчас можно Конфуций воспользоваться, насладиться. А если не думать о том, что оно могло быть каким-то другим, о чем постоянно намекает иллюзия счастья, то это наслаждение будет подлинным.

Речь не идет о том, чтобы«жить одним днем», речь идет о том, чтобы ценить то, что подлинно ценно. Придуманное о будущее и абстрактные фантомы счастья – это блеф, который, впрочем, может лишить нас жизни, превратив ее в точно такой же блеф или фантом. Если же мы живем, ощущая то, что имеем, то, чем уже обладаем, то, во-первых, мы уже не голодны, а во-вторых, все положительное, что будет с нами происходить, будет восприниматься нами как подарок судьбы.

В конечном счете жизнь будет такой, какой она будет — с утратами и Безумие заключается в том, обретениями, но мы, поглощенные своей что мы принимаем фантазию иллюзией счастья, обретений своих не заметим, за реальность. В тупике всегда а вот в состоянии погорельца будем находитьсяесть кусочек безумия. В тупике никто не может постоянно. Что ж, вам решать, будете ли вы разочаровываться и отчаиваться или жеубедить вас, что то, чего вы ждете – фантазия. Вы радоваться и радовать. Жизненныепринимаете за реальность идеал, фантазию– это безумие.

обстоятельства будут такими, какими они будут, Фредерик Пёрлз весь вопрос в качестве...

Как ни крути, нам нужно срочно менять тактику! Продолжать в том же духе — значит обрекать себя на постояннуютревогу, следующие друг за другом разочарования, хроническое чувство неудовлетворенности и, в итоге, тотальнуюдепрессию.

Зарисовка из психотерапевтической практики: «Домик с садоми белой оградкой» Последний пример, который я решил привести в этой главе, тоже будет «женским». Я бы, конечно, мог рассказать здесь о тех мужчинах из числа моих пациентов, которые добились в своей жизни всего, о чем только можно мечтать: богатства, Дальновидный человек должен определить место для каждого из известности, уважения, признания, женской любви... Всего этого они действительносвоих желаний и затем осуществлять их по порядку. Наша жадность часто добились, однако же оказались моими нарушает этот порядок и заставляет пациентами, т. е. обратились за помощью. нас преследовать одновременно такое множество целей, что в погоне за Почему? Потому что этого «счастья» им пустяками мы упускаем оказалось недостаточно, поскольку это и несущественное.

было «счастьем», несмотря на все Франсуа де Ларошфуко традиционные ожидания и представления обывателей. Однако же не буду рассказывать о том, что трудно представить, не имея подобного опыта. Случай Марины, впрочем, тоже непросто себе представить, но, я полагаю, женщины все-таки смогут с этим справиться.

Марине 41 год, она замужем, хотя не совсем, точнее говоря, не совсем так, как хотелось бы. Она живет со своими двумя детьми в Калифорнии (США), а ее мужне может оставить свой российский бизнес и большую часть времени живет, соответственно, в России. Марина не сидит в СШАбез дела. Выехав туда еще в 1987 году, она подтвердила там свой диплом, защитила докторскуюдиссертациюпо инженерному делу и теперь работает в очень престижном университете профессором. Дети благополучны, достаток в семье есть, единственная проблема — муж, который не может быть постоянно рядом с семьей. Но и эта проблема решаема — то он ездит в Штаты, то она — в Россию. В общем, жизнь Маринытакова, что любая ее прежняя соотечественница согласилась бы на подобную«участь» не раздумывая.

Но в том-то и вся иллюзия счастья: оно всегда где-то за горизонтом.

Как бы хороша ни была жизнь, она непременно кажется недостаточно хорошей. Если мы не будемдовольнытем, что имеем, мыникогда не будемдовольны. Аесли у нас все устроено, то мы все равно найдем повод для душевных терзании. Так что проблемы, с которыми ко мне обратилась Марина, наверное, среднестатистической российской женщине покажутся странными.

Но в этом-то все и дело, что они кажутся странными только до тех пор, пока актуальны другие проблемы, если же их разрешить, то эти, которые сейчас кажутся странными, перестанут таковыми казаться. Все это лишний раз иллюстрирует суть вопроса: движимые иллюзией счастья, мы никогда не будем счастливы, поскольку счастье, как оказывается, всегда лежит там, где мы и не думали искать. Итак, что беспокоило Марину? Ну, во-первых, избыточный вес. Впрочем, он был избыточен только в том смысле, что Марина была эти вопросом озабочена. Если бы она не переживала из-за этого, то вряд ли быобращала внимание на то, что у нее 10-15 «лишних килограммов» (я подчеркиваю, условно лишних, поскольку речь шла об эстетических идеалах, а не о медицинском вердикте). Во-вторых, Марина переживала из-за того, что не может есть то, что ей хотелось быесть. Она любит готовить, но запрещает себе есть то, что приготавливает, поскольку опасается набрать дополнительные килограммы.

В-третьих, ее мать — человек боевой и решительный, освоившийся в США в свои тогда 55, теперь в 67 лет, ставила До тех пор пока мы не забудем о поисках счастья, мы Марине в вину отсутствие у нее той бойкости и не найдем его. Невозможно решительности, которой она саманайти умиротворение, пока не вступишь на путь характеризовалась. В-четвертых, Марина и полагала, что такая жизнь — она в Соединенныхсамопожертвования Штатах, а муж — в России, не отвечает идеалуслужения. Генри Ван Дайк «хорошей семьи».

При этом она отдавала себе отчет в том, что после 12 лет жизни в США, где у нее престижная работа, где учатся ее дети, она ни за что не вернется в Россию. А ее мужу, и это Марина тоже хорошо понимала, в России лучше — здесь он занят своим любимым делом, уважаем, имеет очень хороший ДОХОД. Ничего подобного от Америки ему ждать не приходится. Вот, в сущности, и все.

Формально все эти проблемы, что называется, выеденного яйца не стоят. Однако всегда нужно помнить: счастье — вещь субъективная, а потому неважно, «чего стоят» проблемы, важно, что человек не испытывает радости. Впрочем, к обстоятельствам жизни, как мыможем заметить и на этом примере, это имеет самое отдаленное отношение.

Почему Марина переживала из-за своего веса и, как следствие, из-за необходимости ограничивать себя в еде? Когда-то, «когда мы были молодыми», она весила на 15 килограммов меньше. Но и тогда ей муж говорил: «Толстовата!» Он сравнивал ее со своей сестрой, которая училась в балетном Вагановском училище и, разумеется, напоминала цыпленка с советской куриной фермы. Сам мужМарины, видимо, ничего действительно зазорного в том весе, который был у Марины, не находил (ведь женился же!). Но в этом сравнении с дистрофичной сестрой — странном и неоправданном — Марина действительно казалась полной.

Когда женщина слышит в свой адрес: «Толстовата!», она думает о том, что она непривлекательна, что мужчина не может ею заинтересоваться (иллюзия опасности), а потому ей очень хочется быть «худой». Прошли годы, и мужобразумился, он даже извинился спустя лет за те свои высказывания, но, как известно, слово вылетело, не поймаешь. Марина переживала и тогда, а теперь, когда она набрала сверх того и еще пятерочку, стала переживать дополнительно. Ей приходилось ограничивать себя в еде, а запретный плод, как известно, сладок. Поэтому это ограничение тяготило Марину сверх всякой меры.

Отсутствие одобрения со стороныматери — это, конечно, неприятно.

Но мать Марины вообще женщина, на ласку не слишком способная. В Америке она, кстати сказать, стала одной из активисток движения феминисток, так что рассчитывать на ласку с ее стороны— это все равно что ждать дождя в пустыне. На самом деле отношения с матерью у Мариныограничивались звонками и редкими визитами (ее мать жила на берегу другого океана — Марина в Калифорнии на берегу Тихого, а мать во Флориде — на берегу Атлантического). Так что думать о том, что отсутствие теплотыв отношениях между матерьюи дочерьюмогло быть серьезной проблемой, по крайней мере, некоторое преувеличение.

Наконец, отношения с мужем... Тут вообще речь идет о разных континентах, и трудно сказать, хорошо это или плохо. Когда они жили вместе (мужМариныпытался найти работу в США— работу нашел, но доходы в России оказались значительнее), эти годы не были для нее лучезарным счастьем. Сейчас, как это ни парадоксально, их отношения, напротив, стали лучше. Теперь они практически не ссорятся и вполне довольныдруг другом. Если быим действительно пришлось жить вместе, то, по всей видимости, каждому из них пришлось бы сильно себя «ломать», а так... В конце концов, они фактически живут вместе ровно полгода каждый год.

В общем, нет здесь проблемы, нет таких обстоятельств, которые бы мешали Марине чувствовать себя счастливым человеком. Но нет у нее ощущения счастья, нет! Почему? Из-за иллюзии счастья. Ради проверки этого очевидного предположения я предложил воображению Марины такую картинку. Большой просторный дом в пригороде Лос-Анджелеса, своя лужайка с белой оградкой. В доме играют дети, стройная Марина суетится на кухне — готовит вкусный обед для всей семьи. Она только что пришла из университета, где провела замечательный семинар с блистательными, очень сообразительными студентами.

К дому подъезжает муж, который трудится в Лос-Анджелесе на своей любимой работе. Он поднимается по лестнице на второй этаж, сообщая о своем приезде полным нежности голосом: «Дорогая, где ты? Я приехал! Я очень соскучился! Ты уже приготовила наш любимый суп?» Марина выходит ему навстречу, он ее обнимает, сбегаются дети. Все вместе они отправляются в столовуюи отводят там душу. После обеда звонит мама и говорит: «Доченька, ты, наверное, занята? Я не буду тебя отвлекать.

Просто хотела узнать, все ли у вас в порядке?» Марина рассказывает ей о том о сем, мама в течение всего этого разговора весело шутит, смеется, а в конце говорит: «Мариночка, солнце мое, я так за тебя рада! Какая тыу меня молодец! Я так тобой горжусь! Я вас очень, очень люблю!» Марина прощается с мамой, вешает трубку, к ней подходит ее муж и говорит:

«Господи, Мариночка! Как я с тобой счастлив!» Вот такую картинку я нарисовал... Знаете, какая была реакция у Марины? Она рассмеялась, причем настолько весело и задорно, что через какое-то время уже и я не мог сдержаться от хохота. Да, все это выглядело комичным, потому что хорошо известно, что студенты (американские — не исключение) — лоботрясы, что мама никогда не скажет ничего подобного, а мужМарины, явившись с работы, еще пару часов будет, мягко говоря, не в себе. Но правое полушарие рисовало Марине именно такую картинку, как я рассказала, я не угадал только «домик с оградкой» — этот элемент был признан необязательным. Авот в остальном...

Конечно, в процессе психотерапии нам потребовалось скорректировать и вес Марины, и ее представления об этом весе, а также научиться есть любимые блюда не по две тарелки каждого, а по паре ложек, чего вполне достаточно, чтобы и насладиться вкусом, и не чувствовать себя голодной. А в остальном — в остальном Марина осознала, сколь хорошо ей живется на этом свете. Икак хорошо, что муж приходит домой только половину дней в году, что мама практически не звонит, а Соединенные Штаты предоставляют ей редкую возможность быть хорошей матерью, хорошим профессором с достойной зарплатой и еще... хорошей женой. Освободившись от иллюзии счастья, которую мы так незатейливо выдворили смехом, она ощутила себя счастливым человеком. Стоило ли столько лет лишать себя счастья, которое, как оказалось, всегда было рядом?

САМЫЕ ВАЖНЫЕ ПРАВИЛА Теперь мызнаем, что такое иллюзия счастья: это наши мечтания о счастье, которые, собственно, и не позволяют нам чувствовать себя счастливыми. Что ж, сформулируем правила, позволяющие устранить эту иллюзию, позволяющие нам чувствовать себя счастливыми. Переходим к действию...

ПРАВИЛО№ Жизнь взамен на фикцию Так получилось, что мы обменяли свою жизнь на фикцию гипотетического, возможного, кажущегося, мерещущегося нам счастья.

Мыне чувствуем себя счастливыми, полагая, что наше счастье где-то за горизонтом. Мыдвигаемся — горизонт двигается, причем не к нам, а от нас. Ачто если нам остановиться? Ачто если, напротив, идти не к нему, а от него?..

Ведь в чем, в сущности, проблема? Проблема в том, что я хочу счастья, но его не имею, и потому, естественно, совершенно несчастен.

Но что если я перестану гоняться за этой птицей? Скажу себе: «Ану ее! У меня и без нее дел предостаточно!» Я сразу перестану Радость заключена думать, что мне нужно счастье и где бы его взять, не в вещах. Она — в перестану расстраиваться и разочаровываться, нас самих.

Рихард Вагнер расслаблюсь, огляжусь... И, Бог мой, вот оно, счастье!

Я свободен от тоски и печали, свободен от страха и переживаний!

Я могу радоваться!

Древние философы давно сформулировали этот принцип: «Кто захочет спасти свою душу, тот ее потеряет». Его можно и переформулировать для большей понятности: «Кто захочет добыть счастье, никогда его не добудет». Дело в том, что и душа наша уже спасена, и счастья в нашей жизни больше чем достаточно, но мы, в силу своей патологической и фиктивной неудовлетворенности, не замечаем этого. А как можно достичь то-го, что уже достигнуто?.. Если вы достигли чего-то, а сами того не поняли, то вам кажется, что выэтого не достигли. Но это просто ошибка — следствие любой иллюзии.

Этот же принцип сформулировал и один из величайших философов Серен Кьеркегор, который сказал: «Двери счастья отворяются, к сожалению, не внутрь — тогда их можно было бырастворить бурным напором, — а изнутри, и потому ничего не поделаешь!» Эта мысль станет совсем понятной, если припомнить знаменитое высказывание Фридриха Ницше: «Икогда выоткажетесь от меня, я приду к вам!» О чем говорят эти мыслители? Они говорят нам о том, что за иллюзией счастья, которая есть наша выдумка, скрывается подлинное счастье. Но мы его не замечаем, потому что думаем, что оно должно соответствовать нашим ожиданиям. Однако наши ожидания — это только фантазия, подлинное счастье иное, а какое оно — настоящее счастье — нам неведомо, потому мыи не можем его найти. Что ж, позвольте ему самому найти вас.

Не гоняйтесь за счастьем, не думайте, что вы знаете, как оно выглядит и каким оно будет. Оно само найдет вас, когда вы откажетесь от своей поисковой аферы. Счастье — как вольная птица: его нужно прикармливать, но если вы попробуете его изловить и посадить в клетку, оно не будет ни петь, ни жить в ней.

ПРАВИЛО№ Инвентаризация жизни Психика наша устроена в каком-то смысле очень примитивно, она занята проблемой выживания, постоянно нацелена на поиск потенциальной угрозы и на попытки от этой угрозы предохраниться (иллюзия опасности). В результате получается, что мыпо самой природе своей как бы нацелены на негатив, именно он для нас актуален. А позитивное, напротив, наше внимание к себе не приковывает. С другой стороны, все, что мы имеем, мы уже имеем, а Я счастлив, потому что я потому и не считаем его дорогим, часто забываем они от кого ничего не хочу.

нем и почти никогда не используем с толком. ЧтоМеня не заботят деньги;

ж, если это не происходит само по себе, этослава и титулыне значат для меня ровным счетом ничего.

придется сделать в каком-то смысле дажеЯ не стремлюсь к похвалам.

Единственное, кроме моей насильственными мерами.

Задумаемся о том, что у нас есть и что у насработы и моего парусника, что приносит мне хорошо. Руки-ноги есть? Хорошо! Глаза видят, удовлетворение, — это дружелюбие моих коллег.

уши слышат, сердце стучит? Замечательно! Семья АльбертЭйнштейн есть, друзья есть, работа есть (какая-никакая)?

Прекрасно! Впрочем, это мыпо большому счету, а если еще и мелочи к этому присовокупить... Вот вы читаете книгу — это возможность получить информацию. Скажете, плохо? Неправда, хорошо. Вот вы сидите сейчас, лежите или стоите — это что, плохо? Отнюдь! Увас еще сегодня дела есть? Хорошо. Нет дел, можете отдыхать? Еще лучше!

Иными словами, если провести инвентаризацию всего, что есть в вашей жизни, то получится, что выпросто наисчастливейший человек! Выэтого не замечаете? В этом-то и беда. Выне считаете это существенным? Что ж, когда отнимется это «несущественное», тогда узнаете, что способность ходить, видеть, слышать и т. п. — это самое существенное, что вообще может у человека быть. Хотите проверить? Завяжите себе глаза, посидите так с часок-другой, а потом представьте, что это навсегда...

Вполне естественно, что если мы не умеем быть благодарными, то второй раз намне помогут. В жизни все точно так же. Если мыне умеемблагодарить за то, что есть, намникогда не видать того, за что можно было бы поблагодарить. А если нам не за что благодарить жизнь, то что можно сказать о такой жизни? Научитесь быть благодарными — это целительно.

ПРАВИЛО№ Блаженное слово «довольно» Возможно, выпомните сказку про «Золотую антилопу». Сказки — это вообще очень поучительные штуки, но вот эта — в Помни, что особенности, выше всяких похвал! Совершенно изменить свое мнение потрясающий разговор состоялся между злым Раджой и и следовать тому, что сказочной антилопой. «Что тебе нужно?» — спросила исправляет ошибку, Раджу антилопа. «Золото! Много золота!» — закричалболее соответствует свободе, чем Раджа. «А что если его будет слишком много?» — настойчивость в своей вкрадчиво спросила антилопа. «Глупое животное, ошибке.

Марк Аврелий золота не может быть слишком много!» — самоуверенно отвечал Раджа. Далее антилопа предупредила Раджу, что выполнит его желание, но если он скажет: «Довольно!», то все его золото превратится в черепки. Далее антилопа «продуцировала» золото, и, естественно, в какой-то момент Раджа сказал: «Довольно!», но было поздно. Мораль этой сказки проста: вы должны сказать: «Довольно!» вовремя.

Обычно мы живем с ощущением недостатка, с чувством неудовлетворенности. Жизнь меняется, но эти ощущения и чувства постоянны. Представьте себе, как жил обычный человек всего 100- лет назад. Как он управлялся без электричества и газа? Без машин, поездов и самолетов? Без антибиотиков и антидепрессантов? Выдумаете, что ему жилось хуже, чем нам? Это может показаться странным, но он был более счастлив, поскольку только 50 лет назад начался лавинообразный рост неврозов, депрессий и других психических расстройств, захлестнувших сейчас всюпланету!

Любое ощущение и чувство, включая и самые негативные, — это не объективное отражение действительности, это результат работынашего психического аппарата. Где гарантия, что если ситуация изменится, то уйдут и эти «психические феномены»? Конечно, такой гарантии нет и быть не может. Даже напротив, вероятность того, что эти ощущения не только не уменьшатся, а только увеличатся при улучшении ситуации, как ни парадоксально, больше. Все это, кстати сказать, подтверждается в большом числе специальных экспериментов, проведенных социальными психологами.

Счастливец – это не В слове «довольно» удивительным образом тот человек, которого ощущается звучание достатка и, одновременно, окружают удобные обстоятельства, но тот, благоденствия. Когда выговорите: «Довольно!» — вы кто выработал автоматически утверждаете свой достаток, вы подходящее сообщаете о том, что у вас нет недостатка, вы отношение к миру.

ХьюДаунз сообщаете, что выбрались из затягивавшей вас долговой ямы.

Прежде все, что происходило в вашей жизни, воспринималось вами как погашение неких долгов, как возможность устранения недостатка, но не как прибыток. Вы жили, выплачивали долги и ничего не обретали.

Теперь, когда вы сказали «Довольно!», все новое и хорошее, что будет приходить в вашу жизнь, будет приходить к вамкак бы сверх того, что у вас уже есть. Вы окажетесь в ситуации постоянного Можно признать идею обретения, ваша жизнь будет шириться и разрастаться. Вы почувствуете наконец, чтополезной, но не уметь ею такое счастье. И когда почувствуете, то непользоваться.

Иоганн Вольфганг Гете забудьте использовать — для себя и других.

Иллюзия счастья говорит нам о недостатке, она порождает ощущение неудовлетворенности. И до тех пор пока в нас есть иллюзия счастья, нам никогда не испытать настоящего счастья.

Таково ядовитое жало иллюзии счастья. В ней нет ничего, за что ее следовало бы беречь. Она совершенно не озабочена нашим благоденствием, напротив, она ответственна за наше страдальческое прозябание, ведь только в этом случае мы будем в нее верить. И только блаженное слово «Довольно!» — противоядие, способное победить этого дракона.

ПРАВИЛО№ Начните с конца Если вы внимательно проанализируете большинство славянских сказок, то увидите, что они представляют собой историюбез завершения.

Все начинается с завязки, которая приводит героя на поле битвы за «личное счастье» — невесту, царство, правду... Иван-царевич самолично отправляется за тридевять земель, Иван-дурак и рад быостаться дома, да вынужден следовать туда же. Так или иначе, им предстоит пережить серьезные жизненные потрясения, выдержать множество испытаний, преодолеть препятствия и в конце концов обрести... Интересно, а что обретают герои сказок? Можно подумать, что они обретают счастье. Это большое заблуждение!

На самом деле они или женятся, или воцаряются, или одерживают победу над силами зла. Но что дальше?! Вот как раз об этом сказки, по странному стечению обстоятельств, и умалчивают. Иногда, правда, рассказчик сникающим голосом говорит: «С тех пор жили они долго и счастливо и умерли в один день». Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобыдогадаться: рассказчик лукавит. Все выглядит так, будто быон или просто устал рассказывать, а потому решил свернуть повествование, или же не хочет входить в детали, или же откровенно замалчивает подлинную развязку истории.

Впрочем, встречаются иногда и весьма поучительные окончания сказок, но мы, правда, не всегда понимаем скрытые в них метафоры. Вот хороший пример — сказка заканчивается так: «Ия на той свадьбе был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало». На что намекает рассказчик? Он вполне определенно свидетельствует о скрытом подвохе.

Да, свадьба — это, безусловно, замечательно. И молодоженысмотрятся замечательно, и дым коромыслом, однако же не нужно Не существует пути к счастью: счастье — питать иллюзий — «мед-пиво пил, а в рот не попало»!

это и есть путь.

Была быэто не иллюзия счастья, а подлинное счастье, Уэйн Дайер то в рот, надо думать, попало бы все, что нужно.

Заключение брака — это еще не счастье, а начало «большого пути», который, как известно, может завершиться как угодно. «Семейное счастье» —это то, что получим в результате долгой и очень непростой работы, причем обоюдной.

Да, в сказках нет конца. Точнее говоря, любая сказка, конечно, заканчивается, но вот дальше начинается жизнь, со всеми ее трудностями и сложностями. Сама же сказка на рабочий, на трудовой лад не настраивает. И в этом ее величайший грех перед человечеством — доверчивым и падким на легкие, чудесные разрешения жизненных проблем. Впрочем, мыи без сказок, а с помощью одной лишь иллюзии счастья вполне можем нарисовать себе фантастическуюкартинку нашего «счастливого будущего». И создавая сие творение, нас не сильно беспокоит тот факт, что будущее неизвестно и потенциально может быть каким угодно. Нас вообще в этом случае мало что интересует. Будущее просто рисуется радужным, а все естественные сомнения просто игнорируются. Мы заряжены иллюзией на успех, совершенно забывая, что это только иллюзия, а успех, быть может, совершенно призрачен.

Ивот в каких случаях нужно применять нижеследующее «правило».

Если высталкиваетесь с ситуацией, которая, с одной стороны, манит вас нещадно иллюзией счастья, а с другой стороны, бьет обухомпо голове, задумайтесь: а нет ли здесь какой ошибки. Конечно, ошибка есть, и она традиционна: вы попались на удочку иллюзии счастья, а реальность тем временем настойчиво пытается вернуть вас в себя — т. е.

в реальность. Чем дольше выбудете пребывать в своей иллюзии счастья, тем меньше будет у вас шансов не только не потерять всего «кровно нажитого» в этом авантюрном приключении, но и просто унести ноги!

Как же сбросить в данном случае эту парализующую Истому иллюзии счастья, которая поет, подобно коварному Фениксу?

Попробуйте размотать эту картинку с конца. Начинайте рисовать себе свое будущее в избранномвашей иллюзией счастья направлении не с начала, как вы«поженитесь» и будете «жить долго и счастливо».

А начните прямо с «долго». Подумайте о том, как будут развиваться события, если они будут развиваться долго. Сохраните ли вы свое чувство, и не переменится ли настроение у вашего партнера? Выдержите ли вы с ним долгое сосуществование, сможете ли мириться с его особенностями и привычками? Не заест ли вас быт? Не изменится ли ваше и его поведение с изменением социального статуса?

Если вы начнете думать так, т. е. рассудочно и прагматично, то вполне может статься, что выбыстро обнаружите большое количество издержек, связанных с «покупкой» этого «порося». В этом случае неоправданный оптимизм вашей иллюзии серьезно покачнется, а вы наконец обретете возможность оценить ситуацию хоть сколько-нибудь адекватно.

Разумеется, это «правило» можно и нужно использовать не только в тех случаях, когда речь идет о браке, но и о работе, карьере, финансах. В любом случае сначала лучше все рассудочно просчитать, а лишь затем ввязываться в ту или инуюавантюру.

Иллюзия счастья все рисует в розовомцвете. Это не настраивает на рабочий лад, а для достижения желаемого нужно много и усердно трудится. Возможно, эти «розовые очки» и вовсе игнорируют, отметают, не замечают «несовместимых с жизнью дефектов» ситуации. Поэтому прежде чем решаться на что-то, попытайтесь привлечь к делу принятия решения свой здравый смысл. Помните:

любые наши иллюзии — плохой советчик.

ПРАВИЛО№ Возможное и достижимое Если мыхотим быть успешными в этой жизни, а я думаю, что иных среди нас и не найдется, мыдолжныусвоить для себя еще одно важное «правило на каждый день». Звучит оно следующим образом: не пытайтесь избежать неизбежного и достичь недостижимого. Обычно мы живем принципиально по-иному. Все, что мы делаем, — это стремимся избежать того, чего избежать никак нельзя, и пытаемся достичь того, что не может быть достигнуто.

Нетрудно заметить, что первое — попытка избежать неизбежного — естественное следствие иллюзии опасности. Например, все мы знаем, что умрем (тут, как выпонимаете, исключений нет), однако же нашстрах смерти — это не что иное, как попытка избежать неизбежного.

Я все больше и больше Разумеется, старания эти тщетны, но нервыони утверждаюсь в мысли о том, нам попортят изрядно. Мы будем вынуждены что наше счастье зависит куда постоянно придумывать на свою голову самыеболее от того, как мывстречаем разнообразные опасности, бояться этих мнимыхсобытия нашей жизни, чем от природысамих событий.

угроз и всеми силами пытаться их избежать, Александр фон Гумбольдт причем здесь уже — не мнимым образом, а фактически.

Что ж, подобная тактика возможна, но вряд ли оправданна.

Значительно продуктивней согласиться с тем, что все мысмертны, что смерть наша придет тогда, когда придет, и с этим ничего не поделаешь, а потому это ее дело. Наше же дело другое — жить тем временем так, чтобы, как говорил классик, «не было мучительное больно за бесцельно прожитые годы». Вот что значит «не пытаться избежать Неизбежного».

Вторая часть этого правила — «не пытайтесь достичь недостижимого» — относится на счет обсуждаемой сейчас иллюзии счастья. Мы, как известно, не только боимся того, что нам вовсе не угрожает, но еще и жаждем того, что «нам не светит». Причем в этом своем стремлении достичь недостижимого мы проявляем настоящие чудеса интеллектуального сумасбродства!

Мужчины и женщины мечтают влюбить в себя тех, у кого к ним просто сердце не лежит и никогда лежать не будет. Дети надеются, что родители всегда будут их понимать и поддерживать (как будто бы у родителей своего мнения нет!). Родители надеются, что дети будут с ними всегда, причем с любовью и заботой (как будто быу детей своей жизни нет!). Все мы рисуем себе картинки своего счастья, которые только картинки и воплощены в жизнь быть не могут. Иллюзия счастья — ничего не попишешь...

При этом возможное и достижимое мы игнорируем самым категорическим образом — потому что «успеется», потому что «не очень то и хотелось». В результате же мы сидим с носом и роняем горючие слезы! Чтобывсе это исправить, нужно провести следующуюпроцедуру.

Сначала подробно и красочно нарисовать себе то, «чего бы хотелось».

Эскизыу вас уже имеются, однако поскольку в голове есть хоть какое-то здравомыслие, решиться на создание полноценного монументального полотна, диорамы, духу у нас, как правило, не хватает.

Сейчас нужно набраться. Набрались и нарисовали все целиком, с де талями и подробностями. Теперь отошли на - два шага и посмотрели на У будущего есть собственное «нерукотворное творенье». Сначала несколько имен. Для дух захватывает, а потом смех пробирает, слабого будущее – поскольку понятно, что нарисовали мы нечто, вневозможность.

Для природе не мыслимое. глубокомысленного и доблестного – идеал.

Далее наступает этап горестный, мы начнем Потребность осознавать, что непозволительно долго стремилисьбезотлагательна, задача велика, время пришло.

к тому, что в принципе недостижимо. Ничего, Вперед к победе!

придется оплакать свои канувшие в Лету иллюзии, Виктор Гюго но что поделаешь. Лучше уж оплакать их и проститься с ними, нежели пестовать то, что никогда не вызреет, не распустится и плода не даст.

Теперь, когда выосвободились от своей иллюзии счастья, оглянитесь вокруг, и вынепременно обнаружите, что жизнь отнюдь не кончилась, а как шла своим чередом, так и идет. Далее не отчаивайтесь, а начните приглядываться — что к чему. Уверен, что теперь, свободные от оголтелой и, в сущности, разрушительной иллюзии счастья, вы вполне сможете найти то, что способно вас по-настоящему радовать, то, на что не жалко потратить силы. Вот теперь и тратьте.

Знаете, «маленького счастья» не существует, счастье — всегда счастье, а маленькое или большое — это счастливому человеку непонятно. Когда вы счастливы, большего вам не нужно, а всякое казавшееся маленьким счастье на деле оказывается огромным.

Запомните простое правило: «Не пытайтесь избежать неизбежного и достичь недостижимого». За этой простой формулой скрывается Не тот умен, кто умеет мудрость жизни. Жизнь никогда не даст вам меньше, нежели вам нужно, но если выдумаете, что имеетеотличить добро от зла, а тот, кто из двух зол умеет право с ней торговаться, то обязательно будетевыбирать меньшее.

Аль-Харизи несчастны. Жизнь мудра не какой-то своей особенной мудростью, а тем только, что ее нельзя обмануть. Пытаясь обмануть жизнь, выобманываете сами себя, а это по крайней мере негуманно.

Глава третья ИЛЛЮЗИЯСТРАДАНИЯ Третья самая дорогая иллюзия, способная лишить нас всякой возможности жить счастливо, — это иллюзия страдания. На первый взгляд может показаться, что иллюзия страдания — это «иллюзия счастья наоборот», однако это не так. Иллюзия страдания — иллюзия вполне самостоятельная, хотя и не менее драматичная. Чтобыпонять, что это за иллюзия, достаточно хорошо вслушаться в слова Оноре Бальзака: «Ничто так не пьянит, как вино страдания». Да, как ни странно, мыотносимся к своей иллюзии страдания с величайшим пиететом. Почему так и что делать с этой иллюзией, дабыосвободить себя от «вина страдания» для «вина радости»? Об этом и пойдет сейчас речь.

Детская защита Горе, печаль или страдание — это обычные психологические реакции Если говорят о чем-то, человека. Они знакомы всем и каждому, ведь это что оно дурно, это первое от момента рождения пережитое нами вполне может быть эмоциональное состояние! Мы появляемся на свет, реальным фактом, но если говорят, что нечто издавая пронзительный крик, сообщая миру о своем страдании. Только через несколько месяцев послебезнадежно, то это — личное мнение человека.

своего рождения мы начнем осваивать эмоцию Если мы будем страха, и только к году она станет у насотноситься к миру главенствующей в арсенале эмоциональногодоброжелательно, то нам будет легче найти реагирования. А до тех пор горе и страдание — решение наших проблем.

ХьюМэлколм Даунз являются единственными способами маленького человека защитить себя от напастей судьбы.

Да, как ни странно, именно такова функция детского горя и плача — это способ защиты. Поскольку годовалый ребенок не может сделать этого сам, он призывает на помощь взрослых. Впрочем, повзрослев, мы узнали о возможностях страдания и еще кое-что. Мы узнали, что во множестве ситуаций выгодно быть «жертвой», а потому освоили то, что психологи называют «рольюжертвы». С младых ногтей мы изучили множество самых разнообразных ролей. Но в ряде случаев именно роль жертвылучше всего позволяет нам выйти сухими из воды.

Для изучения этого феномена был проведен интересный эксперимент. В этом эксперименте исследовалось, как поведут себя взрослые люди, если им предстоит решать вопрос о том, какого наказания заслуживает подросток-правонарушитель. Экспериментаторы подготовили два специальных «документальных фильма». В одном случае ребенок, которого испытуемым надлежало наказать за правонарушение, выглядел во время инсценированного допроса стоически, держался мужественно. Ихотя он признавал свой проступок, считая его неправомерным и ошибочным, но не увиливал и смело смотрел в глаза дознавателю. В другом фильме ребенок, которому, по сценарию, инкриминировалось то же самое преступление, напротив, плакал, раскаивался, просил о пощаде, говорил, что больше не будет.

Надо ли говорить о том, какой из этих двух мальчишек получил большее наказание со стороны исследуемых взрослых? Это, наверное, покажется странным, но первому «впаяли на всю катушку», второму «простили все». На чем же основывалось такое решение взрослых?

Только на том, как вел себя ребенок под угрозой наказания: один демонстрировал страдание, другой его не демонстрировал. Один виртуозно исполнил роль жертвы, а другой отказался ее исполнять.

Одного пожалели, а другой не сумел, не смог или не захотел вызвать у нас жалость. Сами испытуемые объясняли свое решение просто: «Этот видно, что раскаялся, а этот, может быть, и лукавит». В общем, если хочешь, чтобы тебе поверили, — будь Не забывай о том, что все, убедительным! Ребенок — существо слабое и чем тыобладаешь в этом мире, зависимое. Если ему нужно чего-то добиться, в день твоей смерти перейдет в то единственнымспособом, который работает руки другого человека. Но то, чем ты являешься, навсегда безотказно, является демонстрация останется твоим.

собственного страдания. Он взывает к Генри Ван Дайк сочувствию, а родители и воспитатели, вместо того чтобыобучить его навыкампреодоления страдания, идут самымпростымпутем: делают за ребенка то, что он должен сделать сам. В результате ребенок не обучается самостоятельно преодолевать собственное страдание, но зато хорошо выучивает, как можно манипулировать другими людьми, инсценируя свое страдание.

Какой же можно из всего этого сделать вывод? Очень простой: в детстве, провинившись, но проявляя признаки страдания («раскаяния»), мы могли рассчитывать на пощаду. При этом раскаивались ли мы в действительности или не раскаивались, наших воспитателей не интересовало, они реагировали только на ту, роль, которую мыотыгрывали, — то ли роль страдающего («жертвы»), то ли роль несломленного бойца. Упервой, конечно, было больше шансов для того, чтобызакрепиться и определять наше поведение в дальнейшем. В результате каждый из нас представляет собой идеального актера, изображающего собственное страдание на сцене собственной жизни. Мы не замечаемсобственной игры только потому, что веримв иллюзию страдания, а она пользуется нами, ведь она ничто без нашей веры в нее.

Зарисовка из психотерапевтической практики: «Наша жизнь складывается, а мыее разрушаем...» Страдание, как уже было сказано, тренируется, более того, с раннего детства мы отрабатывали приемлемые формы своего страдания, т. е.

учились страдать так, чтобы нас за это родители не наказывали. Вот почему наше страдание может проявляться совершенно по-разному, есть здесь и «половые» особенности. Девочки и мальчики, как правило, переживают разную, как говорят ученые, «социализацию страдания».

Если плач девочки провоцирует родителей на действия «защиты» (девочек чаще всего берут на руки, утешают и задабривают), то плач мальчика обычно вызывает у них агрессию: «Ты не должен плакать!

Мальчики не плачут! Что ты ноешь, как девчонка!» Родителям кажется, что подобным образом они воспитывают своего сына, делают его «настоящим мужчиной». Хотя на самом деле они лишь тренируют его в усовершенствовании проявлений своего страдания.

Мальчик, лишенный возможности проявлять страдание в обычной форме (стоном, плачем, обидами), вынужден искать какие-то изощренные, особые, необычные формыпроявления своего страдания. Впоследствии, когда эти «эксклюзивные» формыстрадания, не похожие на обычное страдание, сформированы, они могут воспроизводиться, доставляя человеку бездну самых разнообразных неприятностей.

С Игорем произошла именно такая история. Его отец был в семье настоящей «главой» — все его указания выполнялись членами семьи незамедлительно и беспрекословно. Ихотя мама и бабушка Игоря были женщинами сердобольными, готовыми жалеть всех и каждого, а сына внука — и подавно, требование отца «не жалеть ребенка» им приходилось, скрепя сердце, исполнять. Сам Игорь был впечатлительным и ранимым ребенком, очень страдал от своей полноты, переживал, что ребята не спешат принять его в свою компанию. Так что моральная адаптация давалась ему с трудом, он мучился, как может мучиться ребенок, не способный ни поделиться своими бедами, ни найти из них достойного выхода. Да и разве могут понять взрослые те «беды», которые для ребенка — «настоящие трагедии», а для взрослого — «ерунда, наплевать и забыть!» Игорь обратился за психотерапевтической помощью, поскольку аккурат к 33 годам в жизни его настал очередной «жизненный кризис».

Все мыживем по-разному: кто-то в постоянном кризисе, кто- то борясь со своими кризисами, кто-то — от кризиса к кризису. Игорь в своей жизни традиционно реализовывал третий вариант. В целом, надо признать, жизнь его складывалась удачно. Он имел постояннуюпрестижнуюработу и хороший заработок, был женат на красивой женщине (причем первая его жена также была из первых красавиц), его любили и поддерживали друзья.

В общем, по «объективным» критериям все в его жизни было хорошо, единственное, что его действительно беспокоило, — это проблемы с начальником. В русле нашего изложения не так важно то, какие именно это были проблемы, скажу только, что не тот это был случай, когда можно было взять вот так и все бросить, а бросить Игорю это дело хотелось смертельно! На что же он жаловался? Он жаловался, во-первых, конечно, на своего начальника (хотя это, как выпонимаете, психотерапевта не особенно интересует — он начальниками не заведует), а во-вторых, на отчаянное нежелание что-либо делать. Он уже перестал регулярно ходить на работу, появлялся там лишь время от времени и сразу находил предлоги, «заставлявшие» его немедленно покинуть свой кабинет, офис и вообще пропасть, чтобы его не могли найти даже по сотовому телефону. В целом, проблема выеденного яйца не стоила, найти общий язык с начальником Игорюбыло проще простого, задачи, которые перед ним стояли, могли решиться просто, одним усилием. Однако же он совершенно не мог себя заставить поступить так, как следовало поступить, — ноги не слушались, руки не слушались, а в голове одно:

«Не пойду, не буду, не могу!» Все это показалось мне как минимум странным. С одной стороны, важность этой работыдля Игоря была безусловной, с другой стороны, проблемы, связанные с этой работой, не были сколь Гений состоит в умении либо серьезными. Отчего тогда такое внутреннее отличать трудное от сопротивление, желание все бросить и скрыться вневозможного.

Наполеон Бонапарт неизвестном направлении? Если, как можно было предположить, это некий неосознанный механизм, то он должен был каким-то подобным образом проявляться в прошлом. Имы стали искать.

Наш поиск был увенчан удачей. Действительно, нечто подобное — такое странное, загадочное, можно даже сказать, поведение Игорь демонстрировал в своей жизни неоднократно. В качестве иллюстрации данного неосознанного механизма подойдет ситуация с первым разводом Игоря, она складывалась совершенно аналогичным образом.

Игорь долго добивался расположения женщины, которую во что бы то ни стало хотел сделать своей женой. Крепость была неприступной, дама его сердца сопротивлялась, всячески демонстрировала Игорю, что он ей не пара, унижала его всеми мыслимыми и немыслимыми способами, на которые только способна женщина. Впрочем, было в ней «слабое звено»: по своим внутренним установкам она не могла отринуть мужчину, который стал бы, хотя быи по случайности, отцом ее ребенка (сказывались, по всей видимости, национальные особенности и воспитание). Игорь, узнав этот «секрет», задался целью и «сделал ей ребенка». Крепость, сама того не желая, сдалась.

Но победа Игоря была пирровой — подлинных отношений в их браке не было. А потому внезапно, буквально в один день, спустя всего пару месяцев после рождения дочери, Игорь понял, что «просто не может вернуться домой». В одно мгновение в нем словно бы все умерло, он почувствовал, что это не его женщина, не его семья, не его дом. В этот же день он заночевал у друга, и более его брак уже не существовал.

Для окружающих все произошедшее выглядело как чистое безумие.

Игорь, пылавший, как казалось до сего момента, страстью, вдруг охладел самым категорическим образом! Совершавший прежде безумные поступки, готовый ради своей возлюбленной на все, теперь он представлял собой совершенно равнодушного, холодного и бесчувственного по отношениюк ней человека!

Что ж, теперь остается ответить на вопрос, какое отношение все это имеет к рассматриваемой нами проблеме страдания... Аотношение самое что ни на есть прямое! Правда, для того чтобыусмотреть это отношение, нам придется взглянуть еще на одну историю, на сей раз из детства Игоря. Ему было тогда 9 лет, он учился в третьем классе, и учеба давалась ему с трудом. Впрочем, дело было не только в учебе, но и в его полноте, и в отношении к нему сверстников. Со сверстниками Игорю очень хотелось сдружиться, но решить эту задачу он никак не мог — сказывалось отсутствие детсадовского опыта (Игорь в детский сад не ходил, опекаемый попеременно мамой и бабушкой). И вот как раз в третьем классе все это сошлось — трудности в учебе, проблемы с одноклассниками, стыд за свой избыточный вес. Поход в школу был для Игоря равносилен крестной муке.

Итак, это случилось поздней осенью, когда бабушка Игоря привела внука в школу и стояла над ним в ожидании, пока он переоденет сменную обувь. Мальчик снял куртку, сел на скамейку, достал сменнуюобувь, стал развязывать ботинки и... Итут Игорь, оглядевшись вокруг почувствовал, как смертельно он не хочет идти в эту школу, в этот свой класс, на это занятие — к одноклассникам, учителям, ответам у доски, контрольным...

«Удивительно, — рассказывал мне Игорь, — в этот момент мне совершенно отчетливо стало физически плохо. У меня мгновенно заболело горло, заложило нос, поднялась температура, начался озноб, закружилась голова. Короче говоря, я внезапно и совершенно по настоящему заболел».

Бабушка Игоря увидела больные глаза внука, и сердце ее дрогнуло — она забрала его домой. Дома болезнь благополучно испарилась, но способ страдать и избегать таким образом страдания зафиксировался. Игорь научился мгновенно, категорически и во что быто ни стало выходить из любой ситуации, причиняющей ему страдание. Форма этого «выхода» всякий раз была разной, и страдания были разными, но суть формулы всегда оставалась одной и той же: страдание не столько осознается, сколько ощущается, и никакого терпения, никаких компромиссов, а лишь только один-единственный вариант поведения — немедленное бегство.

Это объясняет и то, почему, столько раз переживая свое страдание, Игорь лишь теперь стал нуждаться в психотерапевтической помощи.

Сложилась такая ситуация, когда заветное бегство стало невозможным, куда более тягостным, нежели продолжение страдания. Но умение переживать страдание, справляться с ним, отставлять его у Игоря отсутствовало. Эту-то задачу нам и предстояло решить в процессе психотерапии: Игорь должен был научиться осознавать свое страдание, перевести его с языка глубинного ощущения на язык сознания. Только после этого с этой иллюзией — иллюзией страдания, которое всегда только иллюзия, — можно было бороться. Нет, Игорю не следовало учиться «страдать по-нормальному», ему предстояло видеть иллюзорность своего страдания и, что из этого следует, перестать искать выход, точнее, перестать искать способ бегства.

Прежде чем справиться с иллюзией страдания, необходимо «обналичить» это страдание. Апосле с нимрасправляются точно так же, как и с любой иллюзией, — сильные люди просто перестают ей верить.

Лучшая манипуляция!

Конечно, наши родители и воспитатели постарались, нечего сказать!

Если ребенок в ответ на предъявляемые ему претензии начинает сопротивляться, т. е. если он не проявляет страдания, то взрослые продолжают наказывать его до тех пор, пока тот не начнет страдать или по крайней мере симулировать страдание. Икогда ребенок изобразит на своем лице «гримасу страдания», будет плакать, причитать, то взрослые посчитают свой долг выполненным, а значит, можно прекратить экзекуцию.

Зная, что таким образом можно избежать наказания или выторговать себе что-либо, дети начинают делать «трагические лица» надо и не надо.

Они, например, рассказывают (и показывают!) родителям, что они заболели и не могут идти в школу, пытаясь выиграть битву со своим страхом. Если они будут изображать страдание и если им поверят, то они смогут избежать грозного взгляда учительницы, сдачи контрольной работы или встречи с ненавистными дворовыми сверстниками. Игра стоит свеч!

Посмотрите на своего ребенка: что он делает, если вы отказываете ему в покупке новой игрушки или в его желании отправиться на прогулку вместо того, чтобыделать уроки? Он надует губы, брови его нахмурятся, глаза нальются слезами, он заплачет и будет просить вас «жалостливо».

Конечно, поначалу выбудете строги, но он будет настойчив, и в конце концов вы сдадитесь, а он выучит — «добиться желаемого можно, изображая страдание». Страдает ли он в этот момент на самом деле? Да он и сам этого точно не знает, но зато он знает другое, и знает точно:

хочешь чего-то добиться от родителей и других взрослых — заплачь!

Таким образом у детей (т. е. когда-то и у нас с вами) формируется этот стереотип, эта подсознательная установка: «страдание может избавить меня от страдания».

Роль жертвы— это замечательное, иногда чуть ли не единственное средство манипуляции нашими родственниками, близкими и знакомыми.

Ну как еще, скажите на милость, заставить своего родственника заметить, что тыхоть как-то присутствуешь в его жизни?

Конечно, надо заболеть и мучиться, надо Никогда не бываешь настолько несчастным, как пережить какую-то жизненную «катастрофу» и это кажется.

страдать. У них всех сразу появится к нам Марсель Пруст сочувствие! А в противном случае — и не надейся! Часто мы делаем это неосознанно, у нас просто возникает ощущение, что нам не уделяют достаточного внимания, что к нам недостаточно хорошо относятся, и вот у нас уже «глаза на мокром месте».

И вдруг, только мы по этому поводу расстроились, как, о чудо, нас заметили и даже сказали нам «пару ласковых»!

Впрочем, если мыслишком усердствуем в подобной тактике призыва близких в нашу жизнь, она перестает срабатывать. А у нас, соответственно, чувство своей несчастности только усиливается.

Родственники начинают смотреть на нас уже без всякого сочувствия и, даже напротив, выходят из себя, ругаются: «Но сколько можно?! Тытак и будешь ныть?! Тычто думаешь, другим легче?! Вот посмотри на меня, я...» И так далее, и тому подобное. Казалось бы, самое время поменять тактику, но не тут-то было! Поскольку все это делается неосознанно и человек действительно верит в то, что ему хуже, чем всем остальным, он начинает « смертельно заигрываться ».

Что ж, оказывается, роль «страдальца» мила нам с раннего детства. В последующем, изрядно освоившись с этой ролью, мыстали извлекать с ее помощьюдивидендыдаже из неприятностей. С помощь нее можно что-то себе выторговать (хотя бы жалость), кроме того, она хороша для отмщения и ряда других незамысловатых человеческих нужд.

Потом он вдруг выясняет, что у роли «страдальца» есть и еще одно замечательное качество: ею можно мутузить! И если раньше мы использовали ее только с целью защиты, то теперь она становится Средством нападения, настоящим хлыстом, который, впрочем, можно ударить только тех, кому мыне безразличны: «Мама, посмотри, что ты со мною сделала?! Папа, посмотри, до чего ты меня довел?! Супруг (супруга) мой — глянь, во что ты превратил мою жизнь! Товарищи сотрудники, чтоб выумерли все, до какого состояния выменя довели! Я жертва! Вы все виноваты кругом! Пусть будет вам стыдно! Напились моей кровушкой, кровопийцы!» Действительно, это положение в кругу других людей, эта роль «жертвы» и «страдальца» оказывается лучшимсредствомв борьбе со своими родственниками, друзьями, знакомыми, которые когда-то на предложенную им роль «сочувствующих и поддерживающих» так необдуманно не согласились. Теперь можно поставить им в вину свое страдание, можно рассказывать им о том, сколько сил тыпотратил на них — неблагодарных, как ты страдаешь, пока они развлекаются, как тебе плохо и как им это безразлично. Благородный гнев — страшная штука! В благородном гневе мы способнына такое...

Зарисовка из психотерапевтической практики: «Яв моем горе! Подите отсюда и оставьте же меня наконец!» Эта история поучительна во многих отношениях. Екатерина, которой на момент обращения к психотерапевту было 62 года, прожила большую и насыщенную жизнь. Она училась, выходила Если у вас есть глаза и замуж, разводилась, работала, потом сновауши — мир открыт. Ни у выходила замуж, родила и воспитала двух детей, а кого нет тайн, потому что невротики дурачат только теперь вышла на пенсию и занялась двумя своими себя и никого больше, — внуками.

или недолго дурачат кого Вообще говоря, выход на пенсию — это то еще, если они хорошие серьезное событие, настоящий стресс. Прежде всяактеры. Фредерик Пёрлз жизнь Екатериныкрутилась вокруг семьи и работы, а теперь, когда работа канула в небытие, осталась одна семья. Энергия, которая приходилась раньше на два больших мероприятия, теперь стала приходиться на одно-единственное, порядком уменьшившееся сейчас — на семью.

Семья, по понятным причинам, претерпела к моменту выхода Екатерины на пенсию серьезные перемены. Муж, который старше Екатерины на 10 лет, страдает множеством заболеваний и потому постоянно лечится то в одной, то в другой больнице. Старший сын выучился, уехал работать на Дальний Восток, где обзавелся собственной семьей и осел. Привязанной к дому осталась только дочь Екатерины, которая вышла замуж и живет теперь вместе со своим мужем и двумя дочерьми в родительской квартире.

Вот, собственно, на своем муже, дочери, ее муже и двух внучках Екатерина и сосредоточила все свое высвободившееся внимание.

Впрочем, нельзя сказать, чтобывсе перечисленные персонажи были этим обстоятельством обрадованы. Мужу Екатерины ни до кого, ему бы по лестнице спуститься да подняться — уже хорошо. Дочь Екатеринызанята домом, работой, мужем и дочерьми, а когда мама мешается, то кроме дополнительного напряжения в ситуациюэто ничего не вносит. В общем, Екатерина почувствовала себя «никому не нужной» и в конце концов сосредоточилась лишь на двух своих внучках 7 и 10 лет.

Так постепенно жизнь Екатерины наладилась, хотя, конечно, на дочку она обиделась, зятя за человека считать перестала, а муж — что муж? — «каким тыбыл, таким тыи остался». Адети — пока только дети, с ними по душам не поговоришь, переживаний им своих не откроешь. В целом, Екатерина добилась психологической самоизоляции в большой семье. Но настоящее несчастье, как это обычно и бывает, пришло оттуда, откуда его никто не ждал. Младшая из двух внучек Екатериныпогибла в дорожно-транспортном происшествии. Семилетняя девочка перебегала дорогу, и когда водитель ее заметил, было уже поздно.

Мы, как правило, редко замечаем свои хронические стрессы, поскольку их действие растянуто во времени и мы успеваем к ним привыкнуть, все-таки компенсаторные возможности нашей психики очень велики. Однако это привыкание не означает избавления, и часто люди, выражаясь научным языком, декомпенсируются от куда менее значимых психотравм. В случае Екатерины налицо был хронический стресс, но и психотравма была более чем значительной.

Реакция Екатерины на это трагическое событие была тяжелейшей.

Она пережила настоящий шок, несколько недель находилась в настоящей прострации и впоследствии не могла даже вспомнить похоронывнучки, хотя присутствовала на них. Она то плакала, то бесцельно причитала, то принималась осыпать проклятиями своюдочь и ее мужа. Она совершенно перестала общаться со своей старшей, теперь единственной внучкой.

Екатерина стала раздражительной и плаксивой, с ней невозможно было говорить, но и сама она никого не оставляла в покое.

Вот в таком состоянии она и поступила к нам в клинику. Разумеется, на момент поступления мыдиагностировали у Екатериныдепрессию, и в течение двух недель она проходила терапию антидепрессантами.

Впрочем, эти лекарственные препараты позволили нам лишь нормализовать нарушившиеся вследствие депрессии биохимические процессы мозга. А вот психологическое состояние Екатерины от антидепрессантов не могло сильно изменится. Почему?.. Екатерина уже давно примерялась к роли жертвы, однако ее домочадцы длительное время умудрялись игнорировать эти ее попытки, теперь же все переменилось...

Наверное, не нужно объяснять, что такое потеря ребенка для матери и отца. Это настоящая трагедия, и для того чтобы справиться с ней, им требуется исключительное мужество. Положение, в котором оказались родители погибшей девочки, само по себе было удручающим. И представьте себе теперь, каково им было в этом состоянии слышать бесконечные обвинения бабушки? Как на них должныбыли действовать ее раздражение, ее плач и причитания? Разве сами они, потерявшие ребенка, не нуждались в эмоциональной поддержке?

Нельзя забывать и о том, каким стрессом была для другой девочки гибель ее сестры. Дети всегда в подобных ситуациях чувствуют себя одинокими и беззащитными, в такие моментыони отчаянно нуждаются в одобрении, в поощрении, в заботе. Екатерина делала все с точностьюдо наоборот. Но разве этот ребенок в чем-то виноват? Разве оправдано страдание, выпавшее на его долю?

Умерших уже не вернуть, и нам ничего более не остается, как сохранить о них добруюпамять. Но думать нужно о живых, о тех, кто остался, о тех, кому еще предстоит жить. Умершему не поможешь, но живому можно помочь. Когда-нибудь ему уже тоже нельзя будет помочь, и тогда поздно будет спохватываться и говорить, что, мол, недоглядели и недолюбили. Однако же Екатерина настолько была поглощена своим страданием, что просто не замечала, не видела, на осознавала этих совершенно очевидных вещей.

Роль жертвы и пафос страдания превратил Екатерину из «благородного страдальца» в деспота и самодура. Так к ней и стали относиться родные, что, в целом, совершенно Устранить ложь — значит естественно. Порочный круг замкнулся:

неконструктивная, эгоцентричная тактикаиспортить представление, потому что именно лицедейство и Екатерины, в целом понятная, фактически притворство приковывают к себе привела лишь к увеличению количествавзоры зрителей. Но и вся жизнь человеческая есть не что иное, как проблем, к усилению тяжести тех потерь, некая комедия, в которой люди, которые уже к этому времени были понесены нацепив личины, играют каждый своюроль, пока хорег не уведет их этой семьей.

с просцениума.

Впрочем, винить Екатерину — Эразм Роттердамский неправильно. Она, сама того не заметив, оказалась в плену собственной иллюзии, иллюзии страдания. Именно поэтому ей казалось, что это она, и никто более, понесла тяжелуюутрату.

Именно из-за иллюзии страдания она не смогла вовремя осознать, что не в причитаниях и обвинениях, но в ее помощи нуждаются окружающие — дочь, зять, внучка, да и дед, который был совершенно подавлен произошедшим. Наконец, именно иллюзия страдания вызывала к жизни роль жертвы. И эта роль стала неосознанно использоваться Екатериной как жесткое средство отмщения за все прошлые пережитые еюобиды.

В процессе психотерапии мы должны были избавиться от иллюзии страдания, чтобысуметь принять гибель девочки и отпустить ее с миром, перестав докучать близким. Но это была лишь половина дела, дальше нам предстояло осознать ту несправедливость, которой подверглись в результате произошедшего близкие Екатерины. Ценность живых, тех, кто окружал Екатерину, должна была стать неоспоримой и священной. А вслед за этим необходимо было найти применение тем нерастраченным силам, которые были у этой женщиныи так глупо, так бездарно уходили на страдание и связанные с ним ролевые игры.

Спустя несколько месяцев Екатерина устроилась на работу в поликлинику, а еще через полгода она рассказывала мне о том, сколько иллюзорных страданий переживают люди, которые туда обращаются. «Я пытаюсь помочь им понять, — говорила она в процессе одной из наших бесед, — что страдание дается человеку с тем, чтобы он умел ценить жизнь». Я не уверен, что страдания, которые выпадают на долюкаждого из нас, даются нам с какой-то определенной целью, но то, что мы начинаем ценить жизнь, избавляясь от своей иллюзии страдания, это совершенно очевидно и ясно. Однако это начинаешь понимать только доведя «санацию» своих иллюзий до логического конца.

Когда иллюзия становится реальностью Как ни странно это прозвучит, но наше страдание — не более чем наша же собственная привычка страдать. Укого-то она развита в большей степени, у кого-то в меньшей. Для кого-то страдание — стиль жизни, для кого-то — способ пережить очередной кризис. Но если это стиль жизни, то завидовать нам и вовсе нечего. Если же мытаким образом переживаем собственные кризисы, то на второй-третий раз это может и в привычку войти, стать «второй натурой».

Проблема в том, что мы, играя роль жертвы, лишь усиливаемсвое же собственное страдание. Словно бы учившись по системе Станиславского, мынастолько вживаемся в роль жертвы и страдальца, что мир действительно начинает восприниматься нами подобным образом. Мы сами создаем свое страдание, сначала упиваемся им, а потом в нем же и тонем.

Мы пытаемся использовать свое «страдание» для обороны и нападения, для привлечения к себе внимания и для удержания тех, кого нам очень хочется удержать. Короче говоря, нам без своего страдания уже и ни туды, и ни сюды. Но мыведь с вами не лицемеры какие-то! Мы не можем, не должны обманывать окружающих, это как-то некрасиво. Подобное поведение не согласуется с нашим собственнымпредставлениемо себе. Вот поэтому мы и вынуждены начать верить в свое страдание! Поскольку если мыи себя обманули, если мы и себя убедили в том, что страдаем, то получается вроде бы, что мы других не обманываем. То есть мы должны верить своему страданию, чтобысохранить собственное лицо. Аведь вызнаете, как это важно!

Когда человек принимает на себя роль жертвы, он начинает «социальнуюигру». Специфика социальных связей, принятое в обществе отношение к страданию (сочувствие, сопереживание, поддержка) усиливают эту роль. Постепенно мы уже и сами теряем способность отличать — где наигранное страдание, которое мы с таким успехом симулировали в детстве, а где фактическое. Зачастую мы принимаем свою роль жертвы, роль страдающего, несчастного человека за действительное страдание. И в результате находимся в состоянии по стоянной жалости к себе.

Ив этом есть определенный, я бысказал, романтизм, что ли... «Я не понят! Я не оценен! Я мученик! Я несчастен!» — драматично, романтично, изысканно. Мы находим в своем страдании удивительные нотки — возвышенные, восторженные, трагические. Мы, признаемся в этом, упиваемся иногда своим страданием, ведь это способ ощутить собственную индивидуальность, исключительность, противопоставленность миру. Наше страдание — это прежде всего яркое переживание, страстное чувство, а только потом собственно страдание. И ради одного этого — возможности так чувствовать и так переживать — уже можно и пострадать!

Мы рассказываем себе и окружающим о том, как тяжела и драматичная наша жизнь. Мыуверяем себя в том, что не заслуживаем той жизни, которую имеем. Мы жалуемся на внешние обстоятельства, а в итоге страдаем еще больше. Здесь вся проблема Конечно, манипуляторами не в вере, поскольку если ты веришь, чторождаются. Их старательно лепят, создают из здоровых страдаешь, то, разумеется, страдаешь. И чем маленьких детей, вводя их за больше веришь, тем больше страдаешь. Мысами руку в манипулятивный мир современного человека. Первый того не осознаем, с какой любовью, нежностьюи теплотой мы относимся к собственномуурок они получают, разумеется, от своих родителей, который страданию. Лиши нас его, и мы расстроимся!

являют собой уже готовый продукт нашего Мыбудем требовать его обратно!

манипулятивного общества, в С другой стороны, если так себя убеждать, то время как дети — еще то разве же можно себе не поверить? Аесли ты полуфабрикат.

ЭвереттШостром веришь в то, что ты страдаешь, разве ты не будешь страдать? Будешь, обязательно будешь! Итут начинается новый виток: мыстрадаем — нас игнорируют (у них и своих забот полон рот — не будем забывать об этом!), а мыначинаем думать, что мыникому не нужны, что мир — это чистой водынесправедливость и что участь наша трагична, причем «фатально трагична».

Если ты не ищешь внимания и поддержки, то и не заметишь их отсутствия, если же тыждешь внимания и поддержки, то всякое подобное действие по отношению к тебе кажется тебе недостаточным.

Удивительно, но именно те люди, которые буквально купаются во внимании и заботе, чаще всего страдают от странной идеи, что они «никому не нужны».

Мои миллионы Вообще говоря, с этой собственной «нужностью» и «ненужностью» возникает целая проблема! Нужна может быть какая-то вещь, функция, нужной может быть какая-нибудь запчасть. Но об этом ли, о такой ли участи мымечтаем, когда хотим «быть нужными»? Отнюдь! Мыхотим быть нужными сами по себе, просто так. А разве может быть что-то нужным «просто так» ? Вряд ли, и мыявно выходим на шаткую почву иллюзии счастья. Тут-то и вспоминается сакраментальная фраза из необычайно популярной у нас комедии: «Ему нужна не я, а мои миллионы!» Ее забавность подчеркивается еще и тем, что восклицает это самозванец, переодетый женщиной и не имеющий за душой и ломаного гроша.

Люди всегда сваливают вину Вот и мы с вами так: сидим, нам скучно, к нам приходят и говорят: «Надо, друг мой, то-тона силу обстоятельств. Я не верю в силу обстоятельств. В и то-то. Как ты на это смотришь?» А мы это мире добивается успеха театрально заламываем руки и восклицаем, кактолько тот, кто ищет нужных ему условий, если не находит, та «тетя»: «Вам нужна не я, а мои миллионы!» создает их сам.

При этом сами мы, в своюочередь, обращаемся Бернард Шоу к кому-то только в связи с чем-то, т. е. если нам чего-то от этого кого-то нужно. Возможно, нам нужно внимание этого человека, его ум, эмоциональный задор, тело, дело и т. п.

Но ведь он не является ни своим вниманием, ни своим умом, ни эмоциональным задором, ни даже телом! Все это его составляющие, функции, некие «запчасти», но не он сам. Апотому и он, в своюочередь, может ответить нам тем же: «Вам нужна не я, а мои миллионы!» Все это, должно быть, ясно и понятно, однако если нам нужен повод для страданий, душевных терзаний, мук и переживания, то он, безусловно, лучший! Итак, мы начинаем мучиться от того, что мы, как нам кажется, «никому не нужны», выкидываем коленца, отказываем в предмете обращения, и в конечном итоге действительно становимся никому не нужны. А что с нас взять?.. А если с нас ничего не взять, то кому мытогда можем быть нужны? Что с нами тогда вообще делать?

С другой стороны, мысами хорошо знаем, что можем привлечь чье либо внимание, если озадачим его (ее) необходимостью быть нам полезными. Вспомните своих родителей. Если выполучили пятерку, что говорила ваша мама? Она выглядывала из кухни со словами: «Хорошо!

Молодец! Гуляй!», и отправлялась по своим делам. Все, разговор окончен, тыникому не нужен.

Мы охотнее будем Аесли вынапортачили, получили двойку, то что мама делала? Сначала буря эмоций — и всеманипулировать другими, чтобы получить поддержку, вам! А потом она садилась рядом и начинала чем согласимся встать на собственные ноги, чтобы делать с вами ваши уроки или, что тоже вариант, вытереть собственнуюзадницу.

принималась вас воспитывать.

Шредерик Иерлз Таким образом, чтобыпривлечь маму в свою жизнь, вы должны были «доказать» ей, что она вам нужна, — доказательством могла служить двойка, вызов «родителей в школу» и т.

п. Но как можно доказать маме, что она нужна нам «просто так»? Есил «просто так», то у нее «много других дел», а если «не просто так», то давай, будем думать, что делать.

Когда у нас все хорошо, наши близкие думают: «Хорошо и хорошо, займёмсяка пока тем, что плохо». Но ведь именно тогда, когда нам хорошо, мы и хотим ощущать внимание и близость дорогих людей. Это когда намдействительно больно, мы пытаемся уединиться, а вот радоваться в одиночку совсемнеинтересно. Вот и получается, что всякий раз, когда нам хорошо, мы должны по крайней мере сымитировать страдание, чтобы ощутить присутствие близких. Мывынужденыстрадать (или изображать страдание, что, в целом, одно и то же) именно тогда, когда у нас все хорошо. Вот почему роль страдальца — это именно роль, а не реальное страдание, хотя, конечно, оно постепенно таковымстановится.

Когда нам плохо, когда у нас беда, когда проруха, это способ сказать:

«Товарищи! Где вы?!» и помахать им синим платочком. Мыдовольны, а они восклицают: «Тебе нужна не я, а мои миллионы!» После этого «товарищи», которых выпризвали себе на помощь, начинают страдать от того, что «они никому не нужны». Круг замкнулся, финита ля комедия!

Все друг на друга дуются, корыстными друг друга считают, и что с этим делать — никому не понятно.

А ведь мы, желая привлечь их в свою жизнь, только тем и занимаемся, что выкрикиваем подобные резолюции. Пришли домой, а нас спрашивают: «Как дела?» Мыв ответ: «Да вот, сердце побаливает». «Да, — озаботились домочадцы, — надо тебе к врачу сходить». И вот мы получили желаннуюэмоциональнуюподдержку! Аболь тут же начинает сама по себе усиливаться. Причем не настоящая, не от больного сердца, а виртуальная, выдуманная нашей психикой, с тем чтобы почувствовать близость к нам наших близких.

И вот все это начинается с детства, продолжается в молодости и зрелом возрасте, финишируя под старость.

Как ни крути, страданье нам строить и жить помогает, правда, с издержками...

Зарисовка из психотерапевтической практики:

«А разве можно без страданья на земле прожить?!.» Ей 45, а ему 62, они мужи жена уже 8 лет. Она любила его 11 лет, не надеясь на то, что он будет ей мужем, но, выполнив свой долг в той семье, он создал новую— с ней. Уних ребенок — мальчик, ему 6. Здесь вроде быего долг еще не выполнен, но он вдруг уличен в измене... Вот такая история.

Сначала Инга не думала, что ей придется обращаться к психотерапевту. Измена мужа застала ее врасплох и стала самым сильным оскорблением в ее жизни. Когда они встретились, Инге было 26, а ее будущему мужу 43, она устроилась на работу в бюро, где он был начальником, а она — рядовым сотрудником. Но тогда он был еще женат, у него было двое дочерей и жена, которую, по его словам, он никогда не любил. Не любил, но жил, как живут многие — по обязанности, из чувства долга, «по ряду не зависящих от нас причин».

Инга любила его, но не считала возможным ответить на чувства этого рокового для себя мужчины. Однако же он был настойчив, и спустя некоторое время между ними все-таки возникла связь. По, словам Инги, она никогда не укоряла его в том, что он «выполняет свой долг» в первой семье, никогда не требовала от него немедленного развода с женой, никогда не упрекала его в том, что он-де любит ее, Ингу, а не женится. Но шло время, его дочери выросли, отношения с первой женой расстроились совершенно, так что развод был предрешен и состоялся.

Инга была счастлива — мужчина, которого она так любила, которому посвятила всю свою жизнь, стал наконец ее мужем, она родила от него ребенка, у них замечательная семья, дом — полная чаша... Его измена — неприятность, которая приходит всегда, когда ее не ждешь. Да и как можно было ждать изменысо сторонымужчины, которому, по большому счету, так повезло? Он женился на любящей его красивой и умной женщине, которая к тому же еще на 17 лет моложе. Эта женщина рождает ему наследника — утешение на всю его долгую, счастливую старость.

Конечно, Инга и подумать не могла, что это невозможное станет возможным!

Разумеется, уверенность Инги в своем будущем была, мягко говоря, легким заблуждением. Человек всегда остается человеком, мужчина остается мужчиной, а если он имел опыт супружеской измены, то разве возраст этому помеха? Он и не выглядит на свои 62, она сама постоянно говорила об этом подругам: «Правда ведь, он совершенно не выглядит на свой возраст!» При этом Инга как-то забыла, что у ее мужа своя жизнь, свое ощущение жизни, свое понимание жизни, свои потребности и интересы. Она положилась на иллюзию счастья, а та, как это обычно бывает, ее подвела.

Как я уже сказал, сначала Инга пыталась обойтись без психотерапевта. Внутри ее разразилась настоящая буря, она похудела на десять килограммов, днями и ночами думала о том, как, где, с кем и, главное, — почему ее муж стал ей изменять. Увлечение мужа, послужившее началом всей этой истории, длилось относительно недолго (всего пару месяцев, тогда как с Ингой этот мужчина в свое время «увлекался» 11 лет!). Вообще говоря, во всем произошедшем было много глупости, мало здравого смысла, но главное — никакой трагедии.

Ну что произошло? Произошло буквально следующее — мужу Инги приходилось постоянно работать, чтобыобеспечить своюсемью(замечу попутно, что работа его была и ответственной, и напряженной, связанной со множеством стрессовых моментов). Инга в последние годыполностью посвятила себя ребенку, что в целом понятно — поздний, долгожданный, любимый. С момента вступления в брак отношение ее к мужу, чего греха таить, несколько изменилось. Если раньше он был «птицей залетной», которую нужно задабривать и подкармливать, то теперь он «залетел» окончательно, так что интенсивность задабриваний существенно снизилась. Итут еще пара деталей: с одной стороны, Инга несколько раз кряду демонстрировала свое нежелание вступать с мужем в сексуальные отношения, а с другой стороны, у него на работе появилась женщина, которая только этим желанием и жила.

Теперь, оглядываясь назад, муж Инги уже прекрасно понимал, что наделал глупостей, причем он понял это еще до того момента, когда был раскрыт. Да, овчинка, очевидно, не стоила выделки. Однако сделанного не воротишь, и началось то, что мужИнги даже не мог себе представить.

Его несчастье, как и положено, пришло, когда его никто не ждал. Муж Инги надеялся сначала, что жена ничего не узнает, потом на то, что посерчает и отойдет, а вышло вот что...

Инга почувствовала себя оскорбленной и, хотя муж немедленно принес свои извинения и вернулся, она объявила ему своего рода вендетту, которую, как нетрудно догадаться, «оформила» удивительным, виртуозным образом, отработав роль жертвы. Слезы и обвинения, осуждения и унижения сыпались на него, как из рога изобилия. Но и это еще только полбеды. Вторая, половина состояла в следующем: Инга фактически умирала в своем горе на его глазах. Она то заламывала руки, то лишалась чувств, то превращалась в настоящую фурию. Инга кляла судьбу, занималась самобичеванием и обвиняла весь мир скопом в абсолютной и категорической несправедливости «ко всем честным, доверчивым и благородным людям»!

Короче говоря, пьеса приняла такой оборот, что еще чуть-чуть, и муж действительно бы от Инги ушел. Конечно, он долгое время держался молодцом и выдерживал все нападки со стороныоскорбленной в лучших чувствах супруги, полагая, что, в целом, заслужил подобное к себе отношение. Однако, с другой стороны, он рассчитывал, что его «чистосердечное раскаяние» дает ему право на смягчение наказания. Но Жаловаться на то, что вышло все совсем иначе: Инга применила ход конем. Она как бы даже и не очень обвинялажизнь лишена радостей, в то время как есть хотя бы одно своего мужа в измене («Об этом даже неловкосущество, которому мы говорить!» — сообщила Инга). Она сталаспособныпомочь советом или просто своим присутствием, «умирать», «сгорать на глазах» и самим этим — значит оплакивать утрату фактом делала своего мужа не только виноватым того, что мы не утратили, и в его грехе, но и непростительно виноватым воэто столь же неразумно, как умирать от жажды, держа в всех смертных грехах!

руках чашу с водой.

При этом состояние Инги, и это надо уточнить особо, было критическим. Во-первых, стресс от крушения иллюзии счастья. Во-вторых, стресс от иллюзии опасности — ведь муж продемонстрировал Инге, что стабильности в ее жизни нет и, что характерно, не предвидится. Наконец, в-третьих, и иллюзия страдания сыграла с Ингой злейшую шутку. Сначала она начала страдать по понятным всем нам причинам (если быу нее не было иллюзий и жила бы она реальностью, то, верно, и эти причины были бы непонятными, но опустим это). Однако потом она почувствовала, что может отлить кошке мышкиныслезки. Очем идет речь?..

Речь идет о том, что Инга, несмотря на весь благородный пафос своего гнева, на самом деле была оскорблена поведением своего мужа и жаждала отмщения. Возможно, если быона не слишком беспокоилась за свое уязвленное самолюбие и если быроль жертвыне завладела всем ее существом, то она вовремя бы опомнилась и предприняла более конструктивную тактику. Да, логично было простить мужа;

логично, поскольку ей потом с ним жить (Инга собиралась с ним жить и дальше), а жить с врагом накладно. Но роль жертвыи ее драматический пафос, а главное, удивительная способность этой роли быть лучшим средством наказания виновных — все это и привело к тому, что Инга сама стала жертвой своего страдания!

Первым печальным следствием работы иллюзии страдания — иллюзии, целиком и полностью завладевшей Ингой, — стала разви вающаяся депрессия. Психическое состояние Инги, которая денно и нощно драматизировала собственное существование, было, что называется, из рук вон. Разумеется, при наличии депрессии роль страдания начинает затягивать самым катастрофическим образом, и Инга испытала это в полной мере. Впрочем, второе печальное следствие работыиллюзии страдания могло оказаться еще печальнее первого, если быИнга не обратилась на этом этапе к психотерапевту. Каким могло быть это второе следствие?

Тут два варианта — один хуже другого. Мужмог потерпеть какое-то время, а потом благополучно удалиться из дома, благо подобный опыт он уже имел. В этом случае Инга осталась бынаедине со своим горем, в возрасте 45 лет и с 6-летним ребенком на руках.

Другой вариант — мужостается, но в доме воцаряется абсолютная, всепроникающая ненависть, а ребенок с 6 лет начинает слышать от мамы:

«Я живу с твоим папой ради тебя!», от папы: «Я терплю твою мать, только чтобы ты воспитывался в полной семье!» Короче говоря, основные герои сюжета оказываются пожизненно несчастными, а ни в чем не повинный ребенок невротизируется, отвечая таким образом за страхи, глупость и душевнуюболь своих родителей.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.