WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ Е.Ю. Теребилова «СОЦИАЛЬНЫЙ КОНСЕНСУС» В СОВРЕМЕННОЙ СОЦИОЛОГИИ В предлагаемой статье осуществляется рефрейминг понятия «соци альный консенсус» и связанных с ним способов репрезентации

социальной реальности. Средствами сравнительно-социологического анализа иденти фицируются проблемы, порожденные предметно-смысловой неопреде ленностью современных социальных исследований. Вводится определение понятия «дисциплинарный концепт», выражающее предметно-смысло вое единство социального исследования на метатеоретическом уровне сравнительного анализа институциональных трансформаций типов со циальности, впервые обозначенное в социологическом дискурсе О. Контом как «социальный консенсус».

Ключевые слова: социальный консенсус, сознание, фрейм, рефрейминг, сравнительный анализ.

Key words: social consensus, consciousness, frame, reframing, comparative sociological analysis.

Одной из отличительных черт социологического дискурса является ста тистически значимая (общеупотребимая, самоочевидная) сигнификация определяемого объекта, то есть указание на его структурные или функцио нальные особенности, способом, вынуждающим социолога говорить об общественном, индивидуальном, коллективном сознании, «сознательной деятельности общественного человека», сознательном или бессознательном поведении человека — индивида, группы или массы людей.

Этот способ обозначения объекта в профессиональном дискурсе прини мается как само собой разумеющийся, поэтому требуется некоторое усилие («переключение) для того, чтобы зафиксировать присущую ему интенцию, постоянно наличествующее указание — о чем бы ином при этом ни шла речь — на фактическую реальность сознания, предполагаемую социологи Е.Ю. Теребилова. «Социальный консенсус» в современной социологии ческим дискурсом в качестве своего предмета. Данное обстоятельство, как известно, было зафиксировано О. Контом в понятии социального консенсуса (Comte 1908: 146–147;

Comte 1929: 8, 33).

Ввиду важности данного обстоятельства для последующего развития темы еще раз поясним сказанное: дискурс определяется как профессиональ ный в том и только том случае, когда полагаемое в нем, что бы при этом ни выступало объектом обсуждения, предполагает наличие предмета, с кото рым связан собственно профессиональный интерес;

этим научный дискурс как вид коммуникации отличается от научного исследования как вида дея тельности, где имеет место обратное соотношение полагаемого и предпола гаемого, поскольку интерес состоит не в разъяснении, а в достижении объ ективно значимого результата.

Проблемы, преодоление которых достигалось включением понятия соци ального консенсуса в структуру размышлений об особенностях социальной жизни человека, обусловили историческое начало социологии как институ циональной формы систематического применения научного метода в иссле довании социальных явлений.

Утверждая это, мы имеем в виду две внутренне связанные друг с другом проблемы — (1) проблему демаркации с альтернативными способами присвое ния социально значимого знания и (2) проблему дисциплинарной идентич ности, то есть приобретение социологией статуса научной дисциплины, со поставимого с прочими институциональными формами научного познания.

Предметная интенция, введенная О. Контом в социологический дискурс посредством понятия социального консенсуса, выражающего представление о сознании как о стуктурообразующем элементе социальной реальности, действительно, проводит демаркационную линию между социологией, с од ной стороны, и теологическими («финалистскими»), а также — и философ скими («фетишистскими» — в терминологии О. Конта) способами по стижения общественной жизни, поскольку все эти виды «ненаучного» социального дискурса монотонно противопоставляют сознание и реаль ность, исходя из мысленного разрыва реального единства (консенсуса) соци ального взаимодействия людей (см., напр.: Жижек 2008).

Демаркационная линия, отделяющая социологический дискурс как спе цифически профессиональный, «научный», от иных способов присвоения и трансляции социального знания, выступает достаточным основанием для дисциплинарной идентификации социологии как новой области научного знания. Иными словами: если решение проблемы демаркации достигается выявлением предметной направленности дискурса в ходе феноменологиче ской по своей сути трансформации его протосоциологического содержания и психологической формы, то решение проблемы дисциплинарной идентич ности вполне осуществимо логическим путем.

Последнее утверждение совпадает с результатом логического анализа предметного содержания исходной феноменологической трансформации.

Научные сообщения Так, при теологическом или философском истолковании социальных явле ний признак «определимость» интерпретируется онтологически — дихото мия «определяющее»/«определяемое» полагается в виде существенного от ношения социальной реальности как таковой. В этом случае социальный смысл данного отношения очевидно умозрителен и, с социологической точ ки зрения, случаен. Феноменологическая трансформация признака «опреде лимость» приводит к иному семантическому отношению — «определяемое» и «то, что определяется», — социальный смысл которого устанавливается эмпирическим способом, релевантным направленности экспериментально теоретического исследования социального объекта на любом уровне его предметной репрезентации.

Таким образом, процесс дисциплинарной идентификации социологии, инициированный О. Контом посредством внедрения в социологический дискурс понятия социального консенсуса, приводит к закреплению за облас тью предметно направленного интереса к явлениям социальной жизни дис циплинарного статуса эмпирической науки, продуцирующей положительное социальное знание, достоверность которого обеспечивается соответствием общенаучного стандарта используемым исследовательским процедурам.

В профессиональном дискурсе предмет, «определяемое», лишь предпола гается, тогда как полагается именно объект, «то, что определяется», — фор мируется первичный фрейм, посредством которого субъективная, по сути, произвольная, фрагментация объекта упорядочивается в стандартных спо собах рассуждения о нем (Минский 1979), соответствующих представлени ям участников данной коммуникации не о природе объекта, а о свойствах установленного ими фрейма. Если дело ограничивается дискурсом, то у участников профессиональной коммуникации появляется иллюзия целост ного постижения объекта, или — субъективное убеждение (уверенность) в том, что все существенное, что следует знать об объекте, они «уже знают».

Отметим, кстати, что первой жертвой подобного заблуждения среди социо логов стал сам О. Конт, о чем Дж. Ст. Милль, отдавая дань выдающимся за слугам основоположника позитивной социологии, свидетельствовал как «о странной аномалии его умственной жизни» (Милль 2007: 6, 54).

Поэтому важнейшим условием соответствия общенаучному стандарту является переход от состояния профессиональной коммуникации к норма тивному научному исследованию, что и осуществляется полаганием предме та посредством рефрейминга объекта («того, что определяется с помощью первичного фрейма в дискурсе») с целью преобразования фрагментарных представлений о нем в дисциплинарно релевантную и логически упорядо ченную (объективно-предметную) последовательность теоретических утверждений, социальный смысл которых устанавливается эмпирическим путем.

Теперь мы уже можем объяснить, почему в названии статьи словосочета ние «социальный консенсус», обозначающее понятие, введенное О. Контом Е.Ю. Теребилова. «Социальный консенсус» в современной социологии в социологический дискурс, взято в кавычки. Сделано это для того, чтобы подчеркнуть ту особую, регулятивную, функцию, которую это понятие вы полняет для современной социологии, поскольку в историческом контексте, сформированном представлениями позитивной социологии, понятию соци ального консенсуса досталась совсем иная роль.

В позитивном дисциплинарном дискурсе объект социального исследова ния представлен на уровне первичного фрейма как «то, что определяется социальным консенсусом». Последнее означает, что объект вводится в рам ку профессионального дискурса и определяется в нем неотчетливым пред ставлением о социальном консенсусе как об объективном принципе, орга низующем поведение людей, наделенных сознанием и волей, в те или иные формы социального взаимодействия, независимые от их сознания и воли.

Согласие может быть «согласием на…» или «согласием с…», индивидуаль ным или групповым, добровольным или по принуждению, но при наличии социального консенсуса как формы объективного единства социальной жизни все это и не важно, а важно лишь то, что согласие есть и не менее важно, что его не может не быть, поэтому оно (в этом суть иллюзии понима ния) определяет «то, что определяется», хотя и фантастическим образом.

Социальный смысл любых утверждений по поводу социального консен суса, представленного его объективистски позитивной версией, не может быть установлен эмпирически, — он целиком умозрителен и лежит в зоне индивидуальной коннотации речевого поведения исследователя, склонного подобное утверждать. В этой связи некоторый интерес представляет свиде тельство Алена, пожалуй, одного из последних почитателей основополож ника позитивной социологии: «…Во всяком возрасте ничем не ограничен ные мнения стремительно и даже бурно приходят в беспорядочное состояние.

Странно было бы предъявлять здесь какие-то претензии, ибо предъявлять-то их некому. Бредовое состояние есть закон мысли как таковой» (Ален 2000:

268). Возможно, и не подозревая о том, Ален раскрывает всю безнадежность попытки позитивно определить объективное содержание понятия социаль ного консенсуса.

В социологическом дискурсе понятию социального консенсуса удовлет воряют два вида неопределенности. На неопределенность первого вида — она предметна и вызвана тем, что предмет социального исследования не определен, но лишь предполагается, — данное понятие указывает, задавая предметную направленность, социальную интенцию дискурса, которая удер живает его в пределах дисциплинарной идентичности. Неопределенность второго вида порождена уже самим понятием социального консенсуса, когда его используют в качестве «определяющего» по отношению к социальной реальности как таковой. Именно эта неопределенность приводит к стреми тельно разрастающейся фрагментации объекта социального исследования, лавине ничем не ограниченных мнений по его поводу, социально-преобра зовательной рецептуре, словом, всему тому, что идеально соответствует Научные сообщения «историческому опыту человечества», нерелевантно репрезентированному О. Контом в окончательной форме принципа социального единства — фан тазме Великого Существа (См.: Comte 1929: 62–63). Очевидно, что неопре деленность второго вида для современной социологии представляет пре имущественно исторический интерес (См.: Анкерсмит 2007);

теоретический интерес для нее представляет предметная неопределенность, на которую указывает понятие социального консенсуса и которая вообще выявляется лишь средствами современной социологии, а именно — систематическим применением сравнительно-социологического анализа в режиме рефрей минга к ней самой как к сложному фрейму исторических форм полагания объекта социального исследования.

Современное состояние социологического дискурса, — отмечает Р. Да рендорф, — «дает многочисленные свидетельства необходимости критиче ского дистанцирования социологии от своего предмета. Социология должна быть не только эмпирической наукой, но критической эмпирической наукой» (Дарендорф 2002: 8). Ситуация, как мы видим, повторяется: теперь Р. Дарен дорф, подчеркивая необходимость критического дистанцирования от исто рически предметной (эмпирической) формы полагания объекта социального исследования, указывает на предполагаемый предмет современной социоло гии с присущей ей интенцией к институциональной открытости (См.: Бура вой 1997), давая нам возможность отчетливо представить себе, что «кри тическое единство» предмета и метода социологического исследования и является той единственно возможной для современной социологии фор мой социального консенсуса, в которой социальное знание преобразуется в практически значимую ценность, равно доступную всем, для кого она действительно является таковой.

Затруднение, однако, состоит лишь в том, что мы «еще не знаем», в чем состоит критическое единство предмета и метода, хотя и признаем, что име ется существенное продвижение вперед: это «незнание» и отличает совре менных социологов от О. Конта, который «уже знал», что социальный консенсус есть и что он является таким, каким он его себе представляет, а именно — силой, способной подчинять любые социальные проявления со знательного поведения людей (См.: Арон 1993:116).

Примем во внимание, что сравнительно-социологический анализ как способ рефрейминга трансформирует фрейм, посредством которого выра жена предметная определенность социального объекта в позитивном дис курсе или эмпирическом исследовании, обратно в предмет, но не объективи рует его. «Социальный консенсус» и есть этот трансформируемый фрейм.

Поэтому, если мы хотим знать, в чем именно состоит консенсус, мы должны найти способ отчетливо представить себе предмет. Любая попытка задачу упростить — представить консенсус в форме объекта — ведет к разруше нию фрейма. Исследовательское поле социологии как закрытой институцио нальной системы буквально переполнено осколками «социального консен Е.Ю. Теребилова. «Социальный консенсус» в современной социологии суса». Последнее обстоятельство, как отмечает И. Валлерстайн, создает «аномальную ситуацию, увековечивающую в чем-то мифическое прошлое, то, что имеет сомнительную ценность» (Валлерстайн 2003: 296). Предложе ние упорядочить хаотическое многообразие мнений по поводу социального объекта с помощью дисциплинарно нерелевантного признака «культура социологии», по нашему мнению, никуда не ведет — это то же самое, что и «социологичность», демонстрирующая приобщенность к дискурсу, вовле ченность в коммуникацию, но не более того.

Объективно «социальный консенсус» пуст. Данное понятие вводится в социологический дискурс через отрицание, поэтому у него нет и не может быть позитивного содержания. О. Конт это знал, но не мог это знание при нять.

Позитивный социологический дискурс реалистичен, но предметная ин тенция, содержащаяся в нем, вынуждает социолога занимать по отношению к объекту также и критическую позицию: он должен не только наблюдать, но и сравнивать «то, что наблюдается» с «наблюдаемым», фокусируя свой интерес на несовпадении этих форм друг с другом, так как именно в зоне несовпадения «наблюдаемого» и «того, что наблюдается» фиксируются из менения, происходящие с объектом наблюдения, а значит, — появляется воз можность, выявив регулярность несовпадений, понять закономерный харак тер изменения объекта. Это и есть зона специфически предметной «социальной реальности», в которой эмпирическая социология исследует социальный объект.

Альтернативная когнитивная стратегия исходит из того, что несовпаде ние «наблюдаемого» и «того, что наблюдается» вызвано несоответствием объекта наблюдения установкам наблюдателя, поэтому наблюдатель вос принимает это как аномалию, присущую объекту, «тому, что наблюдается», которую требуется устранить.

О. Конт реалистичен в описаниях наблюдаемой реальности — отсутствие консенсуса, расстройство, кризис: (1) «Глубокое разногласие наблюдается (курсив мой — Е.Т.) ныне между всеми людьми» (Comte 1907: 26);

(2) «Сфе ра материальной жизни претерпевает расстройство, так как растущее насе ление и увеличивающееся богатство поражены усиливающейся взаимной враждой» (Comte 1929: 391);

(3) «Интеллектуальная анархия — вот конечная причина (курсив мой — Е.Т.) великого политического и морального кризиса современных обществ» (Comte 1907: 26). Поэтому О. Конт действительно знает, что социальная проблематика порождена взаимным несогласием, раз ладом социальных связей, кризисом социальных отношений и институтов, то есть отсутствием универсального консенсуса. Последнее он воспринима ет как аномалию, не принимая во внимание, что неизменное вообще не на блюдаемо. Для О. Конта иное невозможно, так как «социальный консенсус» определен им еще и как принцип достоверности позитивного знания, кото рое не может не обеспечивать «логическую гармонию между индивидом Научные сообщения и духовной общностью» (Конт 2001: 55). Характерно, что свойства положи тельного знания «реалистичность», «точность», «положительность» точно так же, как и «достоверность», представлены О. Контом в форме отрица тельных высказываний.

Теперь мы уже ясно понимаем, почему никакие попытки придать поня тию социального консенсуса значение универсального принципа социаль ной жизни так и не смогли помешать социологии совершить движение к ее современному состоянию, сохраняя качество самостоятельной научной дис циплины.

Объект современной социологии, как и прежней, изменчив и по-прежне му пребывает в состоянии кризиса, несогласия и разлада. Поэтому он наблю даем. Социальный консенсус как универсальный принцип социальной жиз ни не может ни поспособствовать, ни воспрепятствовать наблюдению — «тем, что наблюдается» он опровергался множество раз. Современная социология отказалась от универсального принципа, но сохранила для себя решение проблем, которые были получены с помощью этой абстракции. Формой, в которой аккумулируются принципы демаркации, единства предметной на правленности и метода исследования социального объекта, нормативные требования к исследовательским процедурам, определяющие дисциплинар ную идентичность социологии, выступает понятие дисциплинарного кон цепта.

В отличие от позитивной или эмпирической социологии в современной более отчетливо выражено представление о социальной реальности как предмете исследования (Mead 1969;

Minsky 1986). Теперь социология может исследовать любой объект, предметная определенность которого удовлетво ряет конъюнкции свойств «сознательность», «наблюдаемость» и «социаль ность».

Объективно предметное определение каждого из указанных свойств для современной социологии представляет значительную проблему (Бергер, Лу кман 1995). Взятые вместе, они очерчивают проблемное поле дисциплинар но релевантного применения сравнительно-социологического метода.

Понятие социального консенсуса, утратив статус универсального при нципа, превратилось в эмпирическое понятие современной социологии, в содержании которого предметная направленность, заданная свойствами сознательности, наблюдаемости и социальности, интерпретирована соци ально значимыми признаками «толерантность», «предсказуемость», «реле вантность» — они наглядно репрезентированы практикой социальных взаи модействий и поведением индивидов, — на их основе формируются в качестве массового социального явления многообразные «социальные консенсусы» конкретных людей по поводу них самих, положения дел или социальных институций (Гарфинкель 2007).

Еще раз отметим, что современное понимание сознания как массового статистически-информационного процесса смены ментальных состояний Е.Ю. Теребилова. «Социальный консенсус» в современной социологии индивида в хаотическом многообразии интерактивных взаимодействий по зволяет включить сознание в предметную область научного социологиче ского исследования (Сёрл 2002), что в свою очередь выступает основанием сравнительного анализа институциональных трансформаций типов соци альности, раскрывающих объективно-предметное содержание метатеорети ческой формы общего сравнительного метода современной социологии.

Литература Ален. Суждения. М.: «Республика», 2000.

Анкерсмит Ф.Р. Возвышенный исторический опыт. М.: Изд-во «Европа», 2007.

Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М.: «Прогресс» – «Универс», 1993.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М.: «Медиум», 1995.

Буравой М. Развернутое монографическое исследование: между позитивизмом и постмодернизмом // Рубеж. 1997. №№ 10–11.

Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология XXI века. М.: «Логос», 2003.

Гарфинкель Г. Исследования по этнометодологии. СПб.: Питер, 2007.

Дарендорф Р. Тропы из утопии. Работы по теории и истории социологии. М.:

Праксис, 2002.

Жижек С. Устройство разрыва. Параллаксное видение. М.: Изд-во «Европа», 2008.

Конт О. Дух позитивной философии. СПб.: Изд-во С.-Петербургского философ ского общества, 2001.

Милль Д.С. Огюст Конт и позитивизм. М.: Изд-во ЛКИ, 2007.

Минский М. Фреймы для представления знаний. М.: Энергия, 1979.

Сёрл Дж. Открывая сознание заново. М.: Идея-Пресс, 2002.

Comte A. Cours de philosophie positive. P.: Schleicher Frres diteurs. Vol. 1, 1907.

Vol. 4, 1908.

Comte A. Systme de politique positive. P.: Socit positiviste. Vol. 2. 1929.

Mead G.H. Mind, Self and Society. Chicago: University of Chicago, 1969.

Minsky M.L. Society of Mind. N.Y.: Simon and Shuster, 1986.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.